Не отталкивай, шельма

Мы старались быть вместе,

Но колючие тернии возросли между нами…

Мы старались быть вместе,

Но колючие тернии возросли между нами…

Я думал, что ты всегда будешь рядом,

Но стоило сделать неверный шаг, и ты исчезла.

Закрыв глаза, я слышу твой нежный голос,

А иногда слышу твой плач.

Я так желаю повернуть время вспять.

Ты забрала мое сердце с собой,

Раненое, теперь оно гулко бьется не находя себе места.

Но я все равно продолжаю любить тебя.

Я продолжаю ждать тебя…

Раннее утро. Золотой диск солнца неторопливо поднимался из–за горизонта, озаряя теплыми лучами небоскребы города, сбрасывающего пелены сна. Шум улиц проникал в приоткрытое окошко двухкомнатной квартиры, где еще сладко спали двое влюблённых… Ну, или это на первый взгляд, кажется, что влюблённых?

По комнате разнёсся противный писк будильника, и из вороха одеял показалась тёмная макушка молодого мужчины. Сдув мешающуюся челку со лба и проморгавши глаза, он сфокусировал взор на часах, которые показывали пять минут девятого.

«Хм, сегодня же день свободы... Наконец–то!»

Сладко зевнув и потянувшись, шатен встал с кровати и, тихо насвистывая, отправился в ванную. Закончив водные процедуры, принялся собирать свои немногочисленные вещи в сумку, даже не стараясь соблюдать тишину.

И естественно, своими громкими действиями разбудил девушку. Та распахнула сонные глаза и, увидев представшую перед взором картину, проговорила напряжённым голосом:

– Иран, милый, а что ты делаешь? Зачем тебе все эти вещи? – мужчина обратил своё внимание на проснувшуюся.

«Голубые глаза, каштановые длинные волосы, стройная фигурка… Да, не зря выбор пал именно на неё». Ещё немного полюбовавшись, Иран решил всё–таки пояснить:

– Ну что ж, Кэти, пришло время раскрыть все карты… – на его лице появилась коварная улыбка, – сколько мы уже вместе, ровно год? Ну, так вот: всё это время я играл роль твоего любимого. Спросишь почему? А всё просто: прошлым летом мы с моими друзьями поспорили, что я найду себе постоянную девушку и пробуду с ней ровно двенадцать месяцев. И если выдержу, то получу в награду двести тысяч долларов, детка! И кстати, ты была хороша, определённо лучше всех моих бывших. Так что пока! Не скучай!

С этими словами он повесил на плечо большую спортивную сумку и победно посмотрел на ничего не понимающую, уже бывшую пассию. Кети лишь вымолвила:

– Что ты такое говоришь? Не верю! Ведь мы так давно вместе…! Сколько счастливых моментов было, сколько радости! И ты говоришь, что это была всего лишь игра?!

Голубые омуты пылали негодованием. К горлу подкатывали рыдания, истерика грозилась начаться в любую секунду, а он так не любил этого. Девушка вскочила с кровати и, подбежав к Ирану, схватила за ладонь.

– Да, это была всего лишь игра. Умей проигрывать достойно, крошка, – мужчина провел костяшками пальцев по бледной щеке Кети, стирая горькую слезинку. Его слова ранили, словно нож, оставляя глубокие порезы в её душе, кои со временем превратятся в страшные шрамы. – А теперь прощай! – холодно бросил и, вырвав свою руку, направился к выходу.

– Иран!

Крикнула Кэти, но дверь захлопнулась за его спиной, оставляя хозяйку квартиры наедине с разбитым сердцем. Девушка осела на пол и разрыдалась. Кинуться вдогонку не позволили лишь остатки гордости. Пред мысленным взором вихрем проносились картинки: вот, как они познакомились, как гуляли по парку, держась за руки. Как он добивался её благосклонности, шепча ласковые слова на ушко, целовал… А ведь друзья её сразу предупреждали, что не стоит с ним связываться.

«Ничего… когда–нибудь и ты испытаешь такую боль. Когда–нибудь и ты познаешь всю горечь любви».

А довольный собой мужчина, меж тем уже добрался до машины. Закинув сумку в багажник, забрался на водительское сидение и взглянул в зеркало заднего вида.

Оттуда на него смотрел ухмыляющийся молодой и привлекательный бизнесмен. Немного вьющиеся волосы цвета карамели касались плеч и щекотали ключицу. Чуть раскосые карие глаза, прямой нос и волевой квадратный подбородок. Да, вниманием женщин Иран Князев обделен не был.

Тряхнув головой и подмигнув своему отражению, он завел своего «механического коня» и утопил педаль газа в пол. «Ягуар» послушно сорвался с места и с огромной скоростью понесся по улицам просыпающегося Денвера. Многие люди уже спешили на работу: кто–то шёл в магазин, а кто просто прогуливался. Зазвонил телефон.

– Алло.

– Привет, Иран! Как наши дела?

– Да всё отлично. Ты, кстати, вовремя – я выиграл, Нейт! Сегодня я порвал с Кэти. Так что, надеюсь, ты ещё не забыл номер моего счёта? – проговорил с победной ухмылкой. В трубке послышалось недовольное ворчание.

– И неужели эта девушка не вызвала у тебя никаких чувств?

– Нет. Видно не нашлась ещё та, которая украдёт моё сердце! Ну ладно друг, давай, до встречи, – и Князев бросил трубку на соседние сиденье.

«Хм, а найдётся ли она?»

Проехав ещё несколько километров, Иран включил «поворотник» и стал заворачивать за угол, как телефон вдруг опять разразился мелодией. Мужчина потянулся за ним, на дисплее высветилось «мама». Но нажав «принять вызов», внезапно почувствовал сильный толчок, а следом резкую боль, волной охватившее все тело. Дальше сознание провалилось в темноту…

– Иран, – послышался нежный голос из динамика, – Иран!

***

– Доктор, как он? – обеспокоено спросила темноволосая женщина. Её глаза были красными от пролитых слез, выглядела она очень уставшей. Рядом стоял её муж и придерживал супругу за плечи. Мужчина в белом халате тяжело вздохнул:

– Авария была тяжёлой. Он жив, но… он сейчас в коме. И как долго это продлится зависит только от вашего сына, – врач опустил глаза.

– Нет... нет! Иран! – послышался полный отчаянья крик, и мать пациента упала в обморок.

***

Голоса… Чьи–то бесцветные и бесплотные громкие голоса в темноте резали по ушам, отдаваясь болью в висках, стуча словно молоты по наковальне.

– … и они говорят: мол, в «рубашке родился», что смог выжить! Представляешь?

…

– … а если не очнется?

– Забудь об этом. На такое счастье и надеяться глупо…

Всё тело нестерпимо болело, словно по нему пару раз проехался бульдозер. От попытки сделать глубокий вздох легкие чуть не разорвало. Князев с трудом приоткрыл налитые свинцом веки. Перед взором возник белый потолок и такого же цвета стены пустой незнакомой комнаты. В воздухе витал удушающий запах медикаментов. Противно пищала аппаратура.

«Я в больнице?» – прозвучала в голове первая оформившая мысль.

Иран повернул тяжелую голову в сторону говоривших: это оказались две молоденькие медсестры в белых халатиках, гласно рассуждающие о чём–то. Вскоре одна из них заметила его движения и, как стояла, так и замерла с открытым ртом. Затем очнувшись, со свистом втянула в себя воздух и немедля подбежала к его койке.

– Святой Боже! – воскликнула она и следом протараторила: – Вы, наконец, очнулись! Лира, зови скорей врача!

Через несколько минут пришёл доктор в зеленом костюме, на вид около пятидесяти лет.

– Здравствуйте, я ваш лечащий врач, Томас Лерк. Ну, и напугали же вы нас, – он поправил очки. – Как вы себя чувствуете? – уточнил проверяя фонариком реакцию зрачков на свет.

– Не очень… Как я тут оказался? – поморщившись от неприятных ощущений, прохрипел Князев.

– Вы разве не помните? Вы попали в автокатастрофу и пробыли в коме почти два месяца.

– Вот как… смутно что–то такое припоминаю, – Иран прикрыл глаза, в ушах зашумело.

– Вы имя свое помните? – с подозрением спросил доктор.

– Иран. Иран Князев, кажется…

– Похоже, с памятью проблем не возникло. Думаю, если будете соблюдать все рекомендации, быстро пойдёте на поправку. Смотрите сюда, – Томас Лерк поводил из стороны в сторону шариковой ручкой, подмечая реакцию пациента. – Я сообщу вашим родным. Отдыхайте пока.

С этими словами врач выплыл в коридор. Чуть позже заглянула медсестра, отрегулировала аппаратуру, поставила систему. Она что–то щебетала или спрашивала, но её слова долетали, словно сквозь густой туман.

Иран перебирал в памяти какие–то смутные обрывки воспоминаний, и постепенно складывалась целостная картинка, однако, такие усилия привели к усилению боли, и так терзавшую его голову. И Князев решил не перетруждаться. Попытался расслабиться, и вскоре окружающие звуки стихли, остался лишь гул и тихий шум моря. Веки внезапно потяжелели. Почудилось, что ласковые волны закачали его в своих объятьях, и через мгновение он провалился в глубокий сон.

Когда очнулся в следующий раз, то в палате царил сумрак. Видимо на город за окном опустилась ночь. Князев сделал глубокий вдох и тут же хрипло застонал из–за острой боли, которая заворочалась в груди, царапая своими когтями.

Он хотел было поднять правую руку, чтобы почесать лоб… но удалось лишь шевельнуть пальцами. Скосил глаза на свою конечность, и брови поползли вверх – гипс. Но удивило не это. Рядом сидела темноволосая женщина, её голова покоилась на белой простыни, челка спала на лицо, не давая рассмотреть гостью. Тусклый свет от лампы стоящей на прикроватной тумбочке, падал на сгорбленную фигуру.

Неожиданно горло запершило, и Иран закашлялся. Услышав этот звук, спящая встрепенулась и выпрямилась. Губы её удивленно приоткрылись, карие глаза чуть расширились.

– Иран? Сынок, ты узнаёшь меня? – с надеждой прошептала брюнетка тридцати пяти–тридцати девяти лет. По бледной щеке скользнула слезинка, но женщина быстро смахнула её.

– Да. Смутно, но помню… – растерянно прошептал. Не выдержав, брюнетка бросилась ему на шею.

– Ну, ничего, всё будет хорошо, – проговорила сквозь рыдания и всхлипы. –Я Ванесса. Твоего отца зовут Марк. Ещё у тебя есть брат, Дэвид. Он учиться в Англии, но пока не смог приехать. У него сейчас сессия.

Князев осторожно приобнял здоровой рукой свою мать. Где–то на затворках сознания мелькнула картинка, на которой он совсем ещё малышом улепетывал от этой женщины. Следом пронеслись и иные, но уже с другими родственниками.

– Я помню тебя мама, – мягко прошептал он, ласково поглаживая брюнетку по волосам и спине.

– Ох, милый мой! – улыбаясь, облегченно произнесла Ванесса.

Вдруг дверь приоткрылась и в комнату заглянула медсестра.

– Извините, но больному нужен покой. Вы и так задержались дольше положенного. Прощу вас, покиньте пожалуйста помещение, – сказала виноватым голосом.

– Да–да, уже ухожу. Поправляйся Иран. Я с Марком завтра навещу тебя, отдыхай, – мать поцеловала на прощанье сына в щёку и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Князев же задумчиво смотрел ей в след.

***

«Белые стены, белый потолок… я здесь несколько недель, а уже так всё надоело. И все эти процедуры. Бр–р! – Иран тяжело вдохнул. – Хоть родные и так называемые «друзья» навещают, а то, так и со скуки помереть недолго». Он криво улыбнулся. В палату вошёл доктор Томас.

– Как ваше самочувствие? – спросил тот, поправляя очки – тоже уже поднадоевший жест.

– Немного получше. Память почти восстановилась, – ответил Князев, поморщившись, и прикрыл глаза, откидывая голову на подушку.

– Вот и хорошо. К некоторым пострадавшим воспоминания приходят через полгода, а то и больше. А с момента, как вы вышли из комы, утекло всего три недели и уже такой прогресс.

– Хм, это немного обнадёживает, – уголки губ больного приподнялись вверх.

– Ну, вот видите, вы уже пытаетесь улыбнуться. Значит, скоро окончательно пойдём на поправку, – доктор показал новые упражнения и дал рекомендации, а затем удалился.

Поздним вечером Иран сидел на постели, свесив ноги, и смотрел в окно. Гипс сняли, и теперь Князев мог свободно двигать всеми своими конечностями. Солнце уже почти скрылось за высотками, озаряя напоследок Денвер теплыми лучами. Ветер беспощадно гнул ветви деревьев, срывал с них листву и кружил её в танце над небоскребами. Голуби и воробьи бродили по территории больницы, попрошайничая у сидящих на лавках пациентов.

«Птицы вы такие свободные. Вас не касаются людские заботы и суета. Вы летите куда хотите…»

– Уже планируешь, как будешь выбираться отсюда, а Князев? – неожиданно прозвучал ироничный голос со стороны двери.

Иран обернулся и обратил свой взор на вход. Облокотившись о дверной косяк, в небрежной позе стоял высокий поджарый мужчина с зачёсанными назад светлыми волосами и лукавыми зелеными глазами.

– Нейт?

– О, друг, ты меня не забыл, – тепло улыбнулся пришедший. – Извини, раньше прийти не смог: был в командировке, по вопросам твоего бизнеса между прочим.

***

Память. Интересная это штука… что она значит для человека? Наша история, история предков? Былые чувства: радость, любовь, горе, обиды? Они приходят и уходят, сменяя друг друга в круговороте событий. Бывает, задумаешься о прожитых счастливых моментах, улыбках любимых, переполняющих тебя на ту секунду эмоциях! А иногда, мы проклинаем себя за то, что помним и не можем забыть...

Звенящая пустота. Вот, что испытываешь, когда пытаешься что–то вспомнить и натыкаешься на глухую стену. Только тогда, ты осознаешь насколько ценны даже самые печальные воспоминания. Только потерявши что–то, плачет душа.

Это осознание затронуло и Князева. Его память восстановилась полностью, врачи в унисон говорили, что ему повезло. Обычно, хоть посли и не столь долгой комы, воспоминания возвращаются позже.

Иран расположился на широком подоконнике и смотрел сквозь стекло на играющих детей, кои носились по игровой площадке. Огненный диск стоял в зените. Шум живущего города проникал сквозь приоткрытую форточку, заставляя завидовать пациентов больничного комплекса прогуливающимся людям с улицы.

«Хм, Нейт да? Интересная особа, однако. Лучший друг. Он вчера столько всего понарасказывал, что теперь моя голова просто разрывается от обилия мыслей. Хех, судя из его монолога, я был ещё тем засранцем, – мужчина усмехнулся и, спрыгнув с подоконника, улёгся на осточертевшую за эти дни кровать, прикрыл карие глаза. – Я вел–таки довольно разгульную жизнь, не ценил чувства других и пользовался людьми. Даже поверить сложно…»

Размышления прервал зашедший в палату лечащий врач.

– Ну что же, анализы у вас хорошие. Время реабилитации закончено, мышцы и нервные окончания восстановились полностью. По результатам МРТ ваш мозг в полном порядке. Думаю, через пару дней мы вас выпишем. Как говорят, родные стены лечат. Так что можете готовится, – и вышел.

Спустя трое суток. «Вот, я и дома. Аж на душе тепло».

Иран стоял напротив больших кованых ворот и смотрел на громаду частного трехэтажного особняка. Крыша из красной черепицы хорошо гармонировала с бежевым фасадом, кое–где отделанным декоративным камнем. Из–за высокого забора выглядывала зелень сада. В воздухе витал приятный букет ароматов цветущих деревьев и роз.

Пропищал сигнал, и воротина отъехала в сторону, приглашая войти. Мужчина поправил на плече сумку и пошёл по мощеной гравием дорожке к крыльцу.

Внезапно раскрылись входные двери, и оттуда с громким лаем выскочила мощная породистая псина. Дог в два прыжка преодолел разделяющие их расстояние и буквально повалил своего хозяина на газон.

– Эй–эй полегче! – Иран, кое–как отстранил черную морду от своего лица, которое пыталась облизать собака. Он со смехом поднялся с земли и отряхнул свою многострадальную пятую точку. – Куро, кажется, да? – потрепал по голове пса и почесал за его ухом. Тот радостно прогавкал в ответ и ещё раз умудрился лизнуть щеку шершавым мокрым языком.

– Фу! Негодник! А ну, прекрати!

– Сынок, ты осмотрись здесь и приходи обедать в столовую, – сквозь смех, проговорила заботливая Ванесса. В её карих глазах стояли слёзы счастья, а материнское сердце радостно трепыхалось в груди от того, что её родная кровиночка здорова и наконец дома.

– Хорошо, ма!

– Гав! – напомнил о себе пёс, прыгая вокруг своего хозяина. Тот хмыкнул.

– Ну что, Куро, пойдем, покажешь, чего тут изменилось за время моего отсутствия, – и дог с готовностью побежал по мощёным дорожкам, лавируя меж садовых статуй и лиственных деревьев.

Ближе к вечеру прикатили друзья и поволокли Князева гулять, «развеяться» так сказать. Дорогие клубы и рестораны – это их незыблемое правило. Да, и как по другому–то?

VIP зал. Здесь не так громко била музыка по ушам. Обстановка, как всегда была роскошной: приглушённый свет, красные кожаные диваны, торшеры, мебель из качественного дерева. Вкусная изысканная еда и хороший выдержанный алкоголь.

Официанты сновали туда–сюда с приклеенными дружелюбными улыбками, пытаясь подзаработать на чаевые, как поговаривают, волка ноги кормят. Близкие друзья рядом, прекрасные девушки. Чего же, спрашивается, ещё желать?

– Иран, ты чего такой грустный и задумчивый? – спросил слегка невнятным голосом Рейд. Его чёрные растрепанные волосы рассыпались по плечам, а серые захмелевшие глаза взирали с хитрым прищуром. Да, выпить и развлечься он был любитель.

– Не знаю… – ответил Князев и, прикрыв веки, откинулся на мягкую спинку дивана.

– Ну так, всего лишь на всего надо развеяться. Вон смотри, сколько симпатяшек бегают.

– У тебя на уме одни девочки! – ухмыльнулся Стивен, рыжеволосый мужчина с аккуратной бородкой.

– Ну, тебе бы тоже не помешало, друг! Ах да! Прости, я забыл, – брюнет хлопнул себя по лбу. – Ты же у нас верный…

– Отстань, Рейд! – шикнул на него собеседник.

Иран с улыбкой наблюдал за перепалкой приятелей. Да, не зря он припёрся сегодня в клуб. На душе стало действительно легче, будто он вернулся в привычный уклад жизни.

– Нейт, как дела в бизнесе без меня? – обратился он к лучшему другу и заму одновременно.

– Всё в порядке. За время твоего отсутствия ЧП не было. Ну, не считая мелких неурядиц, – блондин хмыкнул и взъерошил зачесанные назад волосы.

– Это каких ещё «неурядиц»? – насторожился босс.

– Ну, если ты помнишь, то восемь месяцев назад мы заключили контракт с фирмой “NERG”. В условиях было оговорено, что они предоставляют нам аренду на землю для застройки новых квартир. А теперь видите ли их сумма не устраивает! Мало им понимаете!

– А я говорил: не стоит с ними связываться, – подключился к разговору русоволосый, сверкая голубыми, как небо глазами.

– На этот раз, ты оказался прав Юра. Но бизнесу был нужен этот контракт, в этом деле нам светила не малая доля выгоды. Да, жаль конечно, что они не согласились просто продать нам эту землю, – проговорил Стивен, пощипывая двух дневную рыжую бородку. Ему всегда удавалось разряжать обстановку.

– А всё потому, что это очень элитный райончик города, – пояснил Иран. – И чем же закончилась эта история?

– Тем, что нам удалось её уладить мирным путем. Потом отчет посмотришь, – ответил Нейт.

– Ясно. Решено, с завтрашнего дня я появлюсь в офисе. Хватит уже болеть и отлынивать от прямых обязанностей.

– Так держать Князев! Ну, что друг, а сейчас может, развлечешься? – всё никак не унимался Рейд.

– Ну, может…

– Вот, узнаю нашего Ирана! – вскрикнул брюнет. Мимо как раз проходила стройная темноволосая девица в платиновом коротеньком платье, призывно виляя хорошенькими бедрами.

– Девушка, а не составить ли вам компанию? А то вы, я смотрю, скучаете? – Иран обворожительно улыбнулся, подмигнув красавице.

– Ну, попробуйте составить, – кокетливо ответила та, прикусив губу, и лукаво сверкнула голубыми омутами из–под ресниц.

Грациозно поднявшись с дивана, Иран приобнял её за талию, и они неспешно направились к бару. Пепельноволосый блондин проводил своего друга тяжёлым взглядом: «И когда же ты остепенишься?»

– Эй Нейт, всё ещё мечтаешь окольцевать нашего ловеласа?

– Отвали, Юра… – тот хмыкнув, лишь тряхнул растрепанными волосами и тоже скрылся в толпе.

– Иран, ты такой интересный, красивый, умный, – мурлыкала девица, попивая свой коктейль.

– Ты знаешь, я ещё и очень, очень страстный! – шепнул шатен на ушко, щекоча его жарким дыханием. Горячая ладонь огладила стройное бедро, постепенно поднимаясь выше. Птица была уже почти загнана в клетку.

– Ну, так может… ты мне покажешь, – щёки покрыл обманчивый румянец. Охотница за богатым женихом смотрела застенчивым взглядом.

– Конечно. Ко мне или к тебе?

– Ммм, давай ко мне, – и вот решётка захлопнулась. И ещё не известно, кто кого поймал...

Иран Князев задумчиво смотрел в окно, сидя в своём офисе. Утро встречало Денвер теплыми солнечными лучами, заставляя беспробудных сонь открыть свои глаза и порадоваться новому дню. А некоторые люди уже спешили на работу, перебегая улицы и проклиная пробки.

«Хм, веселенькое было утро: уход по–английски». Впрочем, как и всегда, –вспомнилась прошедшая ночь, и в паху стало тесно. – Да, страстная оказалась девочка». В дверь постучали.

– Войдите.

В кабинет заглянула секретарша. Оценивающий взгляд Князева пробежался по стройной фигурке, облаченную в белую блузу и обтягивающую юбку до колен, которые подчеркивали соблазнительные изгибы тела. Светлые волосы были завиты на концах и заколоты сзади. Раскосые голубые глаза неуверенно взирали из–под стильных очков, аккуратный нос чуть вздёрнут. Девушка улыбнулась и поведала:

– Мистер Иран, вам звонят из фирмы «Gold», хотят сделать предложение, от которого вы якобы не сможете отказаться. Что делать? – она закусила губу, прижав к внушительному бюсту папку с документами.

– «Gold» значит, – задумался он. В памяти всплыл образ представителей этой компании и их прошлая встреча, когда те впервые предлагали свои услуги. Да, тогда ему их условия пришлись не по нраву. – Ну что ж, назначь им на сегодня в одиннадцать часов дня и передай, что по телефону – я такие вопросы не решаю.

– Хорошо, это всё?

– Да. Хотя, Дженни, сделай мне кофе, – секретарша, виляя бедрами, удалилась. А Иран достал мобильник и набрал номер зама. Послышались гудки, затем абонент ответил:

– Алло…хррр босс? – в трубке стоял громкий шум и раздавались помехи.

– Ты где? – проворчал мужчина. Он ой как не любил, когда отлынивали от работы.

– Хррррр… еду, – всё, что удалось разобрать.

– Нейт, как приедешь – срочно зайди ко мне, – буркнул «босс» и бросил сотку на стол.

Спустя полчаса заявился запыхавшийся зам. Он буквально ворвался, чуть не снеся дверь с петель. Поток ветра, что создался от его резких действий, взвил в воздух бумаги со стола и раскидал их по всему кабинету.

– Хокинз! Твою ж… мать! – возмутился Иран, сверля друга убийственным взглядом. – Мало того, что неизвестно где шляется, так ещё и чинит неприятности на каждом шагу! Собирай теперь давай.

«А день так хорошо начинался…» – подумал про себя Князев и откинулся в кресле, прикрыв ладонью глаза.

– Эй–эй, не фамильярничай! Ты чего завелся–то? – как всегда жизнерадостно пропел Нейт. Но его начальник и друг недовольно зыркнул сквозь раскрытые пальцы, и зам поумерил свой пыл.

– Где. Тебя. Носило? – чеканя слова, процедил сквозь зубы. – Ты время видел? Девять часов уже, а моей правой руки нет на рабочем месте.

– Так я это… в пробку попал, вот! Ты же знаешь, час–пик и всё такое, – выкручивался блондин (и судя по суженным карим глазам, выходило у него из ряда вон плохо).

– … и вот, выхожу я, значит, из машины и топаю к главному зачинщику этой «механической колбасы». И ты не поверишь! Открываю я дверь серебристого «ленд ровера» и уже собрался бить морду этому наглому козлу, как из салона сего «танка» на меня полетела… женская сумочка, а затем и целый поток грязных ругательств. И всё из уст очаровательной девушки, сидевший за рулём. По её милому и симпатичному личику текли градом слёзы и это тронуло моё черствое сердце, – рассказчик замолчал, ухватившись ладонью за то самое «сердце».

– Ну и чем все закончилось? – подтолкнул Иран, улыбаясь краем губ. Злость уже давно улетучилась.

– «Чем–чем» – ворча, передразнил его Нейт. – А тем, что я, как истинный джентльмен, – на этих словах со стороны начальника раздался приглушенный смех.

– Да брось! Ты – и джентльмен! Ха! Да ты – им отродясь не был, – продолжал насмехаться Князев.

– Хватит ржать! – обиженно возмутился блондин, устремив на своего босса зеленые глаза. – Так вот. Я, как истинный джентльмен, предложил очаровательной незнакомке свою помощь. А она в ответ – треснула мне по моим «колокольчикам», обозвала рогатым козлом и, утопив педаль газа в пол, исчезла в неизвестном направлении, оставив меня глотать выхлопные пары.

Иран теперь уже не просто ржал, а похрюкивал от раздирающего грудь смеха. Зам же насуплено взирал на него сверху вниз.

– Похоже, друг, эта девушка тебе не между ног двинула, а поразила в самое сердце! – наконец отсмеявшись, произнес Князев.

– Похоже на то… – грустно пробормотал Хокинз.

– Ооо, как всё оказывается серьезно. Ты хоть номера успел рассмотреть? – лукаво поинтересовался Иран. Нейт лишь горько вздохнул.

– Да какие там номера… Эх, такая была девушка! – воскликнул он. – Может, когда–нибудь судьба сведет нас вместе вновь… Кстати, ты меня зачем звал–то?

– Да друг, без приключений на свою пятую ты не можешь, – усмехнулся Князев и перешел к делу: – Сегодня к одиннадцати прибудут люди из фирмы «Gold». Они вновь желают сделать нам «интересное предложение». И я хочу, чтобы ты присутствовал на этой встрече.

– Хорошо. Кстати, как вчера развлёкся?

– Да неплохо в общем. Девочка оказалась страстная.

– Ясно ловелас, тебя только могила исправит, – хмыкнул блондин.

– Вполне возможно…

В назначенный час из рабочего телефона послышался голос секретарши:

– Мистер Иран, прибыли представители фирмы.

– Отлично, пусть проходят, – директор холдинга сел в своё рабочее кресло, а Нейт занял стул рядом со столом.

Через несколько минут в помещение зашли двое темноволосых мужчин в деловых костюмах и девушка в бежевом приталенном платье.

– Добрый день, я Алекс Невский, новый глава компании, а это мои помощники: Ричард и Дианна, – мужчины пожали руки, а рыжеволосой даме хозяин кабинета поцеловал тыльную сторону ладони, отчего та смутилась.

– Добрый, кто я – вы знаете, а это Хокинз Нейт – мой зам. Прошу, присаживайтесь, – и приглашающе махнул рукой на диваны, обтянутые коричневой кожей. Гости прошествовали в указанном направлении и расположились с удобством, приготовив бумаги.

– Перейдём сразу к делу. Иран, мы готовы купить у вас застроенный участок в районе Капитол–Хилл, – Невский написал чек и протянул его шатену, – такая сумма вас устроит?

Князев пробежал по листку глазами, затем передал тот Нейту. Светлые брови зама удивленно взлетели, и он произнес:

– Хм, внушительные цифры. Но! – сделал на этом слове акцент. – Помнится, при прошлой нашей встрече, когда территорию только отстроили, сумма была значительно меньше. Чем же вас так заинтересовали именно эти дома?

– Всё просто, – неожиданно вступила в дискуссию Дианна. – Мы хотим сделать из этого участка сеть отелей. А поскольку он расположен в самом центре Денвера, то наплыв клиентов обеспечен наперед.

– Вот значит, как, – проговорил Иран, молчавший до этого момента. – Знаете Алекс, мне нравиться ваша хватка. Как и ваши новые подчиненные.

На последних словах Князев подмигнул девушке, и отметил, как мило вновь по её щекам разливается румянец.

– Значит договорились? – вопросил глава компании «Gold», недобро сверкнув на рыжеволосую взглядом. Эти переглядывания развеселили хозяина кабинета, и усмехнувшись, он ответил:

– Хм... Скажите, откуда у вас такие средства? – вопрос определённо вызвал у Невского недоумение.

– Причём здесь мои деньги? И какое это имеет отношение к делу?

– Да вот, думаю, сможете ли вы удержать на плаву такой бизнес, как сеть отелей? – карие глаза взирали с насмешкой, явно провоцируя.

– Ах ты... мальчишка! – возмутился Алекс, вскочив. Однако быстро взял себя в руки и, сунув ладони в карманы брюк, невозмутимо ответил:

– Проверяешь, значит?

Иран по достоинству оценив выдержку Невского, решил дожать будущего партнёра.

– А как же иначе я решу, смогу ли работать с человеком, который будет предоставлять мне плату за аренду, – брови главы компании "Gold" взлетели вверх. Он даже ослабил галстук, настолько сей выпад выбил из колеи.

– Простите... Я не ослышался, вы сказали аренду? – переспросил Алекс и невольно опустился на диван. Его помощники тоже взирали с недоумением.

– Вы всё поняли верно. Именно аренду. – Князев смотрел с видом победителя, уже заранее зная, что те согласятся.

– Но мы, думали...

– Меня не интересует, что "вы" хотели. Я свой ответ дал. Или аренда, или выход из кабинета у вас за спиной, – припечатал директор холдинга. И добавил, закинув удочку: – Полагаю, что такой лакомый кусочек, как Капитол–Хилл, не останется без внимания других, более влиятельных покупателей.

Повисло молчание. Затем Невский, прочистив охрипшее горло, произнёс:

– Эм.. Нам нужно время, чтобы обсудить ваше встречное предложение.

– Конечно. Сколько угодно, – усмехнулся Князев.

Сотрудники фирмы "Gold" отошли для совещания к дальнему окну кабинета. Нейт до этого с бесстрастным лицом наблюдавший за ходом беседы, склонился к уху друга и возмущённо процедил:

– Ты что делаешь, мать твою!? Они же сейчас просто развернуться и сверкали их пятки! – на что Иран невозмутимо ответил:

– Успокойся, Хокинз. Смотри и учись, как взрослые дяди дела делают.

– Да ты..! – всё пыхтел блондин, но тут же нацепил на лицо маску равнодушия, поскольку к столу возвращались Алекс со своими помощниками.

– Иран, – уважительно начал мужчина. Видно разглядел в наглом «мальчишке» деловую хватку. – Мы согласны на аренду. Но с одним условием.

– Я вас слушаю, – подхватил хозяин кабинета.

– В дальнейшем, у нас будет возможность выкупить этот участок. – взгляд Невского был тверд и решителен.

– Ну что ж. По рукам.

После долгих дебатов им наконец, удалось заключить договор на взаимовыгодных условиях. И поставив все необходимые подписи, деловые партнеры ушли.

– Что скажешь, Нейт, не плохое начало дня?

– Скажу, что у меня нет слов. Ты действительно рисковый бизнесмен, – пораженно пробормотал блондин. – И с мозгами у тебя после аварии абсолютно всё в порядке.

– Твоя заслуга здесь тоже прилагается, друг. Это ведь ты занимался рекламой.

– Что верно, то верно. Ты бы без меня пропал наверно!

– Стихоплет хренов! Хм, думаю это надо отметить, собери ребят и давай в нашем клубе вечерком.

– Есть босс!

– Иди уже!

Ближе к позднему вечеру Князев как раз закончил разбираться с бумагами. Да, за то время, что он провел в больнице, накопилось куча дел, кои требовали его непосредственного внимания. Голова не раскалывалась на части лишь благодаря обезболивающим таблеткам.

Наконец, он отложил последний на сегодня отчет и посмотрел в окно. Солнечный диск почти спрятался за скалистые горы, и город постепенно погружался в ночь. Загорались золотые огни в фонарях, освещая оживленные улицы.

«Уже конец рабочего дня, вот бы расслабиться поскорее, – перед взором мелькнул образ его секретарши. – Хм, как я мог забыть?» – нажав кнопочку вызова, мужчина проговорил:

– Дженни, зайди ко мне, – через несколько минут постучавшись, в кабинет заглянула подчиненная.

– Вы что–то хотели? – кокетливо поинтересовалась из–под опущенных ресниц.

– Да, проходи, садись. У меня сегодня состоялась крупная сделка, и я хочу её отметить, – Иран встал, прошел к шкафу и доставал виски с бокалами. – Составишь компанию своему боссу?

Спросил, смотря томными карими глазами. Дженни зачарованная его взглядом кивнула. Налив янтарной жидкости себе и даме, Князев присел рядом на диван и протянул один бокал ей.

– За наш сегодняшний успех! – провозгласил он тост и выпил виски залпом. Горло обожгло приятное тепло, и напряженные за трудовой день мышцы тела постепенно расслабились. Блондинка лишь пригубила крепкий напиток.

– Знаешь, Дженни, а ты красива.

Мужчина провёл костяшками пальцев по нежной щеке, коснулся волос и вытащил шпильки из волос, позволяя локонам рассыпаться по плечам и груди. Секретарша тяжело задышала, раскраснелась, но не отстранилась. Голубые топазы были подернуты дымкой возбуждения. От присутствия рядом привлекательного начальника бросило в жар.

– Ир..ран, что вы делаете? – попыталась убрать его руку, но он перехватил ладонь. Её «робкие» протесты его забавляли. Ведь сама желала, не меньше.

– Ничего, – выдохнул шатен, а затем склонился и поцеловал сочные губы, забирая мешавший бокал и ставя тот на стол.

– Но… – запротестовала было, больше для приличия секретарша.

– Ты ведь хочешь этого? – томный шёпот защекотал ушко. Одну руку Князев положил на талию, а другой притянул её к себе за шею для более глубокого поцелуя. Блондинка больше не сопротивлялась, наоборот, она обняла его за плечи – это послужило ответом. Резко повалив подчиненную на диван, Иран навис сверху и продолжил дарить обжигающие поцелуи, спускаясь всё ниже и ниже.

Спустя пол часа, мужчина уже завязывал галстук.

– Дженни, ты ведь понимаешь, что без обязательств? – секретарша кивнула, обиженно закусив губу. В принципе, а на что ещё кроме простого секса, она, собственно, рассчитывала?

– Вот и умница. Ты была прекрасна. Ну, а сейчас, мне надо бежать, – хозяин кабинета взглянул в окно. Уже совсем стемнело: «Ну вот и расслабился».

***

Две недели спустя.

На улице царила глубокая ночь. Вечеринка по случаю дня рождения Нейта была в самом разгаре. Друзья и партнеры по бизнесу уже набравшись в стельку, отрывались по полной. А Иран вышел на балкон, так сказать, подышать свежим воздухом и отдохнуть от шума. Прохладный ветерок трепал его распущенные волосы, проникал под одежду, заставляя ежиться от холода. Впрочем сейчас мужчина был этому даже рад.

Он всматривался в темноту Денвера. Повсюду мигали разноцветные вывески и фонари, сверкала изогнутая змеей магистраль, по которой с громким рёвом проносились машины. Небесный бархат усеяло множество звезд, некоторые из них потухали, другие – загорались.

– Чего это мы тут скучаем? – блондин появился с рюмками коньяка в руках.

– Да так, ничего. Знаешь Нейт, я порой завидую звёздам… Они такие яркие и они не одиноки. Они есть у друг друга.

– О! Друг, да я смотрю, у тебя проблемы. Может снова к врачу?

– Хватит ехидничать! Серьёзно тебе говорю. Вроде всё вернулось в привычную колею: память окончательно восстановилось, жизнь наладилась, но всё равно что–то не так… – Князев прикрыл глаза, наслаждаясь потоками ветра.

– В тебе что–то изменилось, друг, – подчеркнул блондин.

– Всё возможно.

На следующее утро Иран сидел на кухне и вкушал свежую выпечку матери, запивая кофе. В помещение отделанное в стиле модерн, вскоре зашла Ванесса.

– Доброе утро, сынок.

Сказала, заприметив его за столом. И налив себе бодрящего напитка присела рядом. Некоторое время они завтракали молча.

– Милый, что–то ты в последнее время ходишь задумчивый. Что с тобой? Я беспокоюсь за тебя.

– Мам, всё хорошо, не волнуйся. Я просто устал… от такой жизни. Хочется каких–нибудь перемен что ли, – пояснил, тяжело вздохнув. Князев подпёр голову ладонью и помешивал ложкой свое кофе, следя за маленьким водоворотом в бокале.

– Ясно. Слушай, поскольку у тебя выходной, сходил ты бы выгулял Куро. Заодно и сам развеешься.

Материнское сердце обливалось кровью при виде подавленного состояния сына, тот сам на себя перестал быть похож. В карих глазах словно потух огонек к жизни, а ведь раньше в них плясали самоуверенные бесенята.

– Ну хорошо, ма. Я и правда давно с ним не гулял.

Золотой диск солнца стоял ещё в зените, но постепенно уже начинал клонится вниз. Теплые лучи перепрыгивали по небоскребом зданий, отражаясь от стекол. В парке Джефферсон бегали туда–сюда дети, играя в прятки и салки. А их родители поглядывали за ними со скамеек. Ветер кружил в танце зеленую листву, унося её высоко в небо, а затем сбрасывал на газон и тротуары.

– Апорт! – прокричал Иран, и верный чёрный пёс помчался за летящей палочкой, а затем принес обратно хозяину.

– Молодец, Куро! – мужчина потрепал своего верного друга за ухом.

– Гав!

– А теперь ещё раз. Апорт! – и палочка вновь летит по воздуху, а дог бежит за ней следом. Так они и играли, пока Князев не подустал.

Он плюхнулся пятой точкой на мягкую траву и посмотрел на скалистые горы, что возвышались за городом. Собака бросила веточку у его ног с громким аргументом «Гав!». Но, похоже, это не подействовало. Тогда пёс просто повалил Ирана на спину и принялся облизывать лицо.

– Всё–всё! Хватит! Иди, побегай, а я отдохну… – проворчал, с трудом оттянув от себя черную радостную морду, затем одел псу намордник, и тот послушно убежал вдоль тротуара. А шатен, положив руки под голову, устремил взгляд в чистое небо. – Давно я так не веселился.

Иран следил за редкими плывущими облаками, и его веки постепенно смежились. А когда проснулся, небо уже заволокла пелена розово–оранжевых красок. Вечерело. Поднявшись на ноги, осмотрелся, но дога так и не нашел. «И куда он делся?»

– Куро, ко мне! Куро! – но на зов никто не отозвался. Пришлось идти его искать. – Да, где же он?

Пройдя немного вглубь парка, Князев наконец, нашел свою пропажу: чёрный пёс спал у ног незнакомой девушки. Та сидела под деревом цветущей сливы и что–то рисовала в альбоме, свободной рукой поглаживая собаку по гладкой шерсти.

«Странно… он никогда не подпускал к себе посторонних». Подойдя ближе, Князев смог рассмотреть незнакомку: длинные темно–вишневые волосы до пояса, кои в данный момент развивал легкий ветерок, светлая кожа, а вот глаз не видно, поскольку её голова была наклонена над холстом. Бирюзовый воздушный сарафан скрывал полностью ноги, лишь босые стопы с синим лаком на маленьких пальчиках выглядывали из–под ткани.

Учуяв запах хозяина, дог шевельнул ушами и проснулся. Резво вскочив, кинулся к нему, чем и отвлёк художницу. Добежав до Ирана, начал весело прыгать вокруг с громким «Гав!».

– Ах ты, проказник! Значит, от меня убежал и завалился спать около незнакомой девушки, бесстыдник! – шутя, ругал его мужчина.

Пёс, поняв свой проказ, прижал ушки с хвостом и виновато заскулил. Раздался мелодичный смех художницы. И Князев обратился к ней:

– Здравствуйте, меня зовут Иран. Надеюсь, мой друг не обидел вас? – Незнакомка подняла свои выразительные синие глаза, оторвавшись от своего творения.

«Боже, я никогда не видел таких глаз. Определенно линзы», – подумал невольно, обводя пораженным взглядом нежные черты лица.

– Нет, что вы! Наоборот, он послужил мне прекрасной музой. Мое имя Хитана. Приятно познакомиться, – ответила с улыбкой. Шатен удивленно вскинул бровь.

– Что вы подразумеваете под музой?

– Вот, – девушка протянула ему свой альбом. Иран принял его и взглянул на рисунок. На нём под деревом цветущей вишни был изображен его спящий друг, розовые лепестки кружили в воздухе, несколько лежало около черных лап, а на заднем фоне виднелись горы и красивый храм с изогнутой крышей.

– Прекрасный рисунок, вы талантливы, – вернул холст назад.

– Спасибо. А что за порода у вашего пса? И как его зовут?

– Перро де преса канарио (канарский дог). Родина её – Канарские острова. Это бойцовская собака, – пояснял Князев. – Как вы видите, она имеет крупную массивную челюсть и сильное мускулистое тело. Квадратная форма головы и крепкие лапы тоже добавляют ей внешней опасности. Вес составляет порядка пятидесяти килограмм. А зовут его Куро.

– Необычно, но ему подходит, – Хитана погладила дога.

– Кстати, а что за храм изображён на рисунке?

– Это с моей родины в Киото (Япония). Ну как родины? Я там лишь родилась. В детстве я часто бегала в этот храм, – она улыбнулась своим воспоминаниям. – Вот держите – это мой подарок вам.

Хитана протягивала эскиз.

– Спасибо, но…

– Никаких но! Я автор и мне решать, как с ним поступить!

– Умеете вы убеждать. Ну, хорошо.

Иран склонился, принимая холст, и их руки соприкоснулись. На лице Хитаны заалел румянец. С минуту они смотрели друг другу в глаза.

– Ну, мне пора, – тихо произнесла девушка, разрывая зрительный контакт, и начала собираться.

– Может, мы ещё как–нибудь встретимся? – Князев задержал её за руку, томно заглядывая в синие сапфиры.

– Может… как–нибудь, – прошептала она, высвобождая ладонь из захвата, а затем ушла.

Иран, сам того не замечая, смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

– Гав! – решил привлечь внимание к своей персоне черный пёс.

– Да, и мы тоже домой… – Князев на миг прикрыл глаза, вырывая из памяти её образ. – Прекрасная незнакомка… а ведь кроме имени, я ничего не узнал.

– …итак, за последние три месяца всего сорок млн. долларов ушло на строительство нового квартала. Но и прибыль вышла немаленькая – семьдесят млн. и это без оплаты за последние налоги. А так же… – блондин продолжал свою речь минут так уже пятнадцать, однако его терпенью пришел конец, – Иран! Иран, мать твою! Ты меня вообще слушаешь?

Но его снова проигнорировали. Князев сидел за письменным столом и крутил в руке ручку, витая мыслями где–то далеко–далеко. Взгляд шатена был устремлен в стену, точнее сквозь неё.

– Иран! Я же не часть мебели, а! Тебе вообще интересен отчет? Или я зря тут распинаюсь?!

– А? Да прости, интересен конечно. Я… просто задумался, – растерянно пробормотал.

– О, на меня обратили внимание! – Нейт устало потер виски, тяжело вздохнул. – Что с тобой? В последние дни ты стал словно сам не свой. Задумчивый, вечно в себе.

– Сам не знаю… Не пойму, что со мной происходит, – Иран в раздражении отбросил шариковую ручку, та пару раз ударилась о деревянную поверхность и соскочила на пол. Хокинз вдруг лукаво улыбнулся.

– Ты ведь думаешь о ней, да? – спросил с прищуром.

– О ней. Смешно? – Князев исподлобья глянул на зама.

– Но почему сразу «смешно»! – насупился Нейт. – Знаешь, тебе просто нужно развеяться, и всё станет на свои места! Давай вечером в клуб, а?

– На свои места говоришь… что ж посмотрим. Давай.

Вечером в клубе.

– Ха–ха! Ну, ты даешь Нейт! Чуть не сбил девку на дороге! – порядком подвыпивший Рейд распирался от хохота.

– Но я не виноват, что та по сторонам не смотрит, а идёт себе преспокойно по проезжей части! – оправдывался блондин, усердно жестикулируя руками.

– Да ладно, всё же обошлось. А то представь: сидишь ты в сырой камере, а вокруг небо в клеточку, да друзья в полосочку! – всё никак не мог угомониться брюнет.

– Хокинзу определенно везет на «автоледи»! – вставил свою лепту Князев, попивая пиво.

– Да ну вас! И так тошно…

– А давайте выпьем за нас? За то, что мы по–прежнему вместе! – предложил тост русоволосый, поднимая бокал с пивом.

– Юра, а это идея!

И понеслась: алкоголь, девушки. Немного времени спустя друзья решили потанцевать.

– Эй, Иран! Смотри, какая цыпа! – Рейд указывал на довольно симпатичную шатенку с зелеными глазами. Изумрудное платье выгодно подчеркивало ладную фигурку. – Как раз в твоем вкусе.

– Угомонись, а! Если приглянулась, то давай, вперед! – раздраженно пробурчал Князев, затем поднялся и направился к бару.

– Чего это с ним? – спросил только что подошедший Стивен с парочкой бокалов виски в руках.

– Не знаю я что с ним! Странный он сегодня, – ответил Рейд, отбрасывая длинную чёлку с глаз.

– Плохой день? – поинтересовался бармен, ловко подкидывая в воздухе хрустальные бокалы. С Ираном они являлись хорошими приятелями. Нет, не закадычными друзьями, но иногда вместе тусили.

– Скучно сегодня просто. Кит, налей–ка мне чего–нибудь по крепче, – мужчина плюхнулся на мягкий кожаный стул и заводил глазами по танцполу.

– С каких это пор тебе бывает скучно, ммм? – удивился бармен, с ехидной усмешкой наблюдая за понурым видом приятеля.

– Отстань! – небрежно бросил Князев, неосознанно выискивая среди танцующих Хитану. Красивые и фигуристые девушки плавно двигались в такт музыки, снуя между партнерами. Но вдруг среди них мелькнули знакомые черты: «Быть не может?!» Прищурившись, Иран даже поддался вперед, но ничего больше не увидел.

– Эй, ты кого там разглядываешь? – поинтересовался Кит.

– Никого.

Отрезал шатен, затем спрыгнул со стойки и двинулся к своей цели. С трудом отыскав примеченную девушку, развернул её лицом к себе: «Не она… но так похожа. И глаза даже голубые». Но отступать он не собирался.

– Милашка, не составить ли тебе компанию? – обворожительно улыбнулся, притягивая незнакомку ближе.

– Ну попробуй, Амелия, – представилась она, улыбаясь в ответ, и положила свои руки ему на плечи.

– Иран, – томно прошептал шатен и закружил девицу в быстром ритме танца. Вскоре они покинули заведение, решив продолжить знакомство дальше.

Следующим утром Князев сидел офисе и рассказывал о вчерашних приключениях другу, заодно перебирал бумаги:

– … а в порыве страсти передо мной возник образ Хитаны, и я назвал ту девицу её именем.

– И что? – поинтересовался зам.

– Естественно та разозлилась и, влепив мне пощечину, ушла…

– Хах! Ну, ты и учудил, – блондин смотрел с сочувствием, хотя в зелёных омутах проблёскивали и искорки смеха.

– Кажется, я схожу с ума… – шатен отбросил последнюю папку в сторону и вымученно прикрыл глаза, те болели от долгой работы.

– Да брось… А может, ты просто влюбился? – осторожно предположил Хокинз. Иран лишь фыркнул в ответ.

После полудня Князев проезжал мимо того парка и что–то толкнуло его остановиться и пройтись пешком по тротуару. Некоторые люди куда–то спешили, чуть ли не сбивая с ног прохожих, а другие просто наслаждались прогулкой: кто с детьми, кто вдвоем держа друг друга за руки.

«Хм, любовь… бред и лишние хлопоты!» – размышлял Князев, шагая по серой плитке. Приятный аромат цветущих деревьев витал вдоль аллей. Незаметно он оказался около того места, где в прошлый раз повстречал Хитану. Подошел к толстому дереву и прислонился к стволу спиной, но стоило прикрыть веки, как её образ снова предстал перед глазами.

– Да что ж за наваждение–то! – воскликнул раздражённо, отчего на него стали оборачиваться прохожие.

Внезапно порыв ветра сорвал несколько цветков сливы и закружил их в воздухе, унося ввысь. Взгляд карих глаз наткнулся на вывеску приклеенную к столбу неподалёку. Афиша гласила, что в выходные на центральной площади этого самого парка в полдень состоится флэш–моб.

«Надо сказать Нейту, он любитель всего этого», – мелькнула мысль. И постояв ещё немного, мужчина побрёл к машине.

***

Иран читал утренние новости, сидя на кожаном диване и слушая в пол уха плазму, когда в гостиную вошла Ванесса.

– Сынок, ты не мог бы отвести меня в больницу? – спросила она, обнимая его со спины. Князев сразу же встрепенулся.

– Тебе нездоровиться, ма? – обеспокоенно проговорил, отбросив в сторону уже не нужную газету.

– Нет–нет, со мной всё в порядке! – поспешила успокоить женщина. – Просто хочу обследоваться, а то в последнее время что–то голова кружиться.

– Ты ничего не скрываешь? – подозрительно спросил мужчина.

– Да нет, что ты! – Ванесса обворожительно улыбнулась, нервно заправив за ухо чёрный локон, выбившийся из строгой прически.

– Смотри у меня, – прищурился он.

Иран вот уже как сорок минут сидел в коридоре лучшей больницы города, от скуки следя глазами, за мелькавшими картинками на электронном стенде, но особо не вслушиваясь в лепет какого–то доктора. Мимо бегали туда–сюда медсестры, бродили пациенты. Вскоре, наконец, показалась и его мать.

– Сынок, пойдем в кафе, я хочу с тобой поговорить, – женщина улыбалась, но как–то грустно.

Спустя буквально минут десять они расположились в недорогом, но довольно уютном кафе. Интерьер помещения был выдержан в сиренево–серых тонах. Повсюду висели картины известных художников, украшения. Из высоких ваз выглядывали разнообразные цветы, играла тихая музыка. Всё это создавало довольно умиротворенную атмосферу.

– Так о чём ты хотела поговорить?

– Иран, понимаешь... – Ванесса замолчала, собираясь с духом. – Я беременна, срок уже четыре месяца.

– Б..беременна?! – потрясённо выдохнул мужчина, окидывая свою мать «новым» взглядом с головы до ног: «Ну, если учесть её слова, то она и вправду поправилась немного, а из–за мешковатых кофт прежде я даже внимания не обращал».

– Но почему ты говоришь об этом только сейчас? А папа, он в курсе?

– Нет, я сказала только тебе, – Ванесса опустила глаза на сложенные руки поверх стола. – Я не думаю, что он будет рад. Не говоря о том, что счастлив…

– Что ты такое говоришь?! Не будет рад... Да, как ты подумать так могла! – возмутился Иран, но затих, увидев слёзы в глазах матери.

– Понимаешь, Марк всегда занят на работе и домой приходит поздно. Редко когда просто подойдет и обнимет. Грубит часто. Некоторые говорят, что он мне даже изменял… А аборт я не выдержу по состоянию здоровья! – сквозь сотрясающие рыдания рассказывала она. Князев поднялся, приобнял её за вздрагивающие плечи и порывисто привлёк к груди.

– Тише, не плачь. Теперь тебе нельзя волноваться. Я не знал ничего, прости… Да, ещё и моя кома подкосила. Как ты всё выдержала? – успокаивающе шептал он, глядя женщину по темной макушке.

– Я верила в хорошее и молилась богам. И я благодарна им за то, что они позволили тебе выжить.

– И они тебя услышали, – подхватил шатен. – Знаешь, я уверен, что отец будет счастлив. Не верь лживым слухам, он любит тебя, но совсем не умеет этого выражать. Просто скажи ему, – Ванесса подняла на него заплаканные глаза.

– Ты правда так думаешь?

– Да. Я считаю, что это будет та ниточка, которая свяжет вас вновь, – Иран улыбнулся.

– Спасибо, сынок, – женщина тоже робко улыбнулась в ответ.

Чуть позже они ехали домой. Мужчина внимательно следил за дорогой, а Ванесса прильнула к окну, наблюдая за проносившимся мимо городом. Солнце стояло в зените, озаряя теплыми лучами здания и снующих по улицам людей. Сегодня выходной день и многие вышли на прогулку. Машина как раз проезжала мимо парка Джефферсон, когда Ванесса вдруг воскликнула:

– Дорогой, взгляни! Там на площади сейчас идет флэш–моб!

– Ма… – небрежно протянул Иран. – Ты же знаешь, мне это не интересно.

Но всё равно посмотрел в ту сторону, а в следующее мгновение ударил по тормозам, выворачивая колеса на обочину. Благо не резко (здравая мысль о беременной матери вовремя вклинилась в шокированное сознанье).

– Что–то случилось, милый? – спросила дрожащим голосом Ванесса, крепко сжимая пальцами ремень безопасности.

– Испугалась? Прости дурака, – Князев нежно провел ладонью по побледневшему лицу. – Хочешь взглянуть поближе?

Ванесса неуверенно кивнула. Выбравшись из «Ягуара» они неспешно пошли в центр парка, куда уже стекались зрители. Шагая по вымощенному плиткой тротуару, Иран пристально смотрел только на одну участницу, что танцевала среди других на импровизированной сцене.

«Хитана…»

Он узнал её по синим глазам, кои призывно сверкали из–под бардовой маски, длинные вишнёвые локоны полукольцами вились по стройному телу, сокрытым лишь фиалковым топом и красными свободными штанами. Громоздкий экран позади отлично увеличивал, извивающиеся в заводном танце фигуры. В её команде было девять представителей, все двигались в едином ритме, моментально подстраиваясь под темп сменяющейся музыки, импровизируя на ходу.

Заиграла песня в стиле «мафия», и вот вперед выступили пять парней (назвать тех мужчинами, у Ирана язык не повернулся), в чёрно–красных одеждах. Брутально пощёлкивая пальцами, они извилисто двигались из стороны в сторону, ноги плавно перешагивали друг друга. Четыре девушки, включая Хитану, изящно вынырнули из–за их спин и прильнули в страстные объятия крайних партнёров, те склонили прекрасных дам к самому полу сцены, слегка задёрнув правые бедра к себе на талию. Меж тем оставшийся в одиночестве центральный, сверкнул белозубой улыбкой, надвинул на лицо чёрную шляпу и, резво крутанувшись на пятках, также плавно скрылся в остальной толпе. Взорвались аплодисменты.

Покуда овации стихали, музыка вновь сменилась, и команда замерла на миг, а затем по танцорам прокатилась «волна», вызвав у зрителей предвкушающие мурашки. Они разбились на пары, устроив батл, смешивая разные стили. Хип–хоп превосходно сочетался с брейком, нью–стайл с аренби. Когда прозвучали последние аккорды, пары вдруг слились в страстном поцелуе, под громогласные свистки и возгласы ревущей толпы. Да, уличные танцоры отрывались по полной.

Иран почувствовал, будто его под дых ударили.

– Безумцы… – хмуро буркнул он, сжимая ладони в кулаки.

– Разве? А по–моему, очень даже ничего! Завершение стало своеобразной изюминкой, – улыбаясь, проговорила Ванесса, не забывая при этом аплодировать.

«Изюминкой, значит…» – повторил про себя Князев, прищуренном взглядом наблюдая, как на сцену выходит другая команда, а Хитана с напарниками скрывается среди участников флэш–моба.

– Ма, я отойду ненадолго. Но если не вернусь по окончании сего «концерта», ступай в машину и жди меня там.

– Ну хорошо, сынок, – растерянно ответила брюнетка, однако, Иран уже ушёл.

Лавируя меж разгоряченной зрелищем толпы, Князев выискивал вишнёвую макушку и спустя пару минут поисков нашёл. Хитана стояла, облокотившись спиной о стену здания магазинчика, и пила прохладный напиток, лицо танцовщицы по–прежнему скрывала маска. Рядом ошивался её светловолосый партнёр и что–то увлечённо рассказывал. Шатен смог уловить часть слов.

–…а связка вышла что надо! Хотя над некоторыми элементами ещё стоит поработать. Как считаешь, Тана?

– Ты прав, Рик. В программе действительно имеются пару хоть и не явных, но всё же огрехов. С завтрашнего дня и начнём.

– Кхем… – заявил о своём присутствии Иран, и парочка оглянулась в его сторону.

– Что–то нужно? – с угрозой спросил Рик, выступая чуть вперед, загораживая тем самым девушку.

Князев на этот жест хмыкнул. Партнёр оказался нехилым парнишкой, а скорее молодым мужчиной. И тот явно защищал свою «территорию».

– Привет, Тана, – Князев специально назвал её неполным именем, выказывая возможному сопернику, что довольно близко знаком с танцовщицей. И довольно улыбнулся, наблюдая смену мимики на лице блондина. – Уделишь мне минутку?

– Вы знакомы? – удивился Рик, не сводя с Ирана проницательных глаз.

– Ну, можно сказать и так, – девушка лукаво улыбнулась. – Оставишь нас?

Блондин стиснул зубы, но ушёл. Проводив того победным взглядом, Князев приблизился к своей цели. Она поприветствовала его первой:

– Здравствуй, Иран, – перешла сразу на «ты». Её синие глаза лучились весельем из–под маски. Сейчас она казалась совершенно иной, ломая в пух и прах, сотканный его воображением образ. И она помнила его имя, что однозначно хорошо. – Как узнал?

– Не поверишь – по глазам, – мужчина остановился на расстоянии вытянутой руки. До ужаса хотелось прикоснуться, сжать в объятьях, добраться до съёмной квартиры, сорвать с неё эту чёртову маску вместе с одеждой и... ох уж это «И!». В брюках вмиг стало тесно, и чтобы как–то отвлечься он поинтересовался: – Носишь линзы?

Хитана улыбнулась шире.

– Угадал. Спасибо, что не назвал при Рике моего полного имени.

– Значит, ведёшь двойную жизнь? – Князев тоже позволил себе полуулыбку и, пробежав томным взглядом по полуобнажённому телу собеседницы, подметил: – Сегодня ты другая, не как в парке. Но тебе так идет больше.

– Значит, нравлюсь? – выстрелила в лоб и сложила руки под грудью, таким жестом неосознанно (а может и наоборот), подчеркивая её.

Князев такого не ожидал. И кто в этой игре из них главный?

– Допустим. Разве это плохо? – сказал, а мысленно нарёк себя идиотом. Как школьник, ей–Богу!

– Не пытайся, – вдруг выдала Хитана, склонив голову к левому плечу.

– О чём это ты? – не понял Князев. Каждой своей репликой она ставила его в тупик.

– Не пытайся меня очаровать, – терпеливо повторила, взирая с насмешкой. – Я знаю – кто ты. И также знаю о твоей разгульной жизни.

Вот так да! Удивила снова. Иран с неудовольствием понимал, что выстроенный план с треском катится в бездну. Мужчина ухмыльнулся, но тем и интереснее игра.

– Что ж я и не скрываю. Но позволь сказать одну вещь, – в карих омутах горел неприкрытый вызов. Князев подцепил указательным пальцем девичий подбородок, глубоко заглядывая в синие глаза. – Любой человек может измениться. Ты мне понравилась. И если это взаимно – измени меня. Стань той, ради кого я захочу измениться. Приходи завтра в ресторан «Guard and Grace» к трём часам дня. Я не говорю прощай.

И отпустив её, Иран ушел. Хитана же растерянно смотрела на его удаляющуюся широкую спину.

Князев сидел за столиком в ресторане «Guard and Grace», попивая уже остывший кофе. Стрелка на часах перевалила уже за сорок минут третьего, а заинтересовавшая его особа так и не явилась. Н–да… А он до последнего надеялся, как непроходимый дурак.

– Вот же, чертовка! – прошипел себе под нос и, поднявшись, бросил пару купюр на стол, затем направился к выходу.

Оказавшись на улице, вдохнул тяжёлый воздух Денвера, полный ароматов цветущих деревьев, доносившихся из приоткрытой двери ресторана запахов с кухни, а также выхлопных газов. Вот чего ему стоило просто взять и закинуть себе на плечо эту наглую, самоуверенную, но такую соблазнительную и желанную танцовщицу? Но он так не хотел… Хитана не из тех, кто вешается на шею каждому встречному красавчику. Не из тех, кто охотится за богатством и лёгкой жизнью. Иран разглядел в глубинах синих омутов затаённую печаль и боль. В девушке кроется сильный стержень, который согнётся, но не переломится от внезапного урагана. И этим самым ураганом будет он. Хотя, где–то глубоко в душе, шатену было даже жаль танцовщицу. Жаль от того, как он собирался с ней обойтись. Но лишние привязанности только обременяют. И они ему не нужны.

Внезапный порыв ветра пронёсся совсем рядом, взметнув вывески и газеты с прочими бумажками, закружив последние по проезжей части. Взгляд Ирана заскользил по вышкам небоскрёбов, по сновавшим людям, проносящимся мимо иномаркам, и вдруг застыл на хрупкой фигурке, идущей ему навстречу с противоположного конца улицы. Хитана. Она всё же пришла.

На девушке было насыщенно синее платье чуть выше колен облегающее бедра и свободное сверху, одно плечо оголено. Волосы распущены, сбоку в них красовалась заколка в виде белой розы. Дополняли образ черные туфельки с открытым носом и чёрный клатч. Увидев мужчину, она прибавила шагу.

– Здравствуй, Иран. Я немного припозднилась, – произнесла с лёгкой полуулыбкой, поравнявшись с ним.

– Здравствуй. Ничего страшного, прекрасному полу положено опаздывать. Выглядишь восхитительно, – Князев поцеловал ей руку, как в средневековые времена. – Уж думал, что не придёшь, – и тут же хмыкнул, – значит, я тебе всё же симпатичен.

– Сильно не обольщайся, – парировала с ответной ухмылкой. – Просто решила скоротать время. Всё лучше с кем–то, чем скучать в одиночестве.

– Ах вот, как, – притворно обиделся мужчина (в одиночестве – это хорошо). – Ну, и как же мне развлечь скучающую даму?

Хитана дерзко вздёрнула подбородок, сверкнув горящими глазами.

– Можешь составить мне компанию на прогулке.

И они неспешно направились вдоль тротуара. Около получаса болтали на различные темы, общих интересов нашлось немало, потом добрались до парка и присели в беседке. Иран купил мороженого и с жгучим удовольствием наблюдал, как танцовщица поглощала холодное лакомство, при этом перед мысленным взором представляя совсем иную картину.

– Расскажи о себе, – неожиданно попросила Хитана, вырывая Князева из мучительно–сладкого омута.

– Что ж, слушай, – произнёс хрипловатым голосом мужчина и уселся поудобнее, поскольку в паху стало ужасно тесно. – Моя фамилия Князев. Мне двадцать шесть, на данный момент владелец строительного холдинга «Инквизибел». Семья: отец работает в полиции, мама домохозяйка, есть младший брат – учиться в Англии на юриста. Хобби – это спортивные машины и клубы. Ну, вот в принципе и всё. Теперь твоя очередь.

– Хитана Бекер. Мне недавно стукнуло двадцать три. Учусь на детского хирурга, подрабатываю ассистенткой в районной больнице. Хобби, как ты уже знаешь, уличные танцы и рисование. А семья… – девушка вдруг замолчала, закусив губу, и смахнула непрошенные слёзы. – Родителей у меня нет. Около девяти лет назад мы попали в автокатастрофу, папа погиб, а я и мама выжили. Однако спустя год ушла и она. Травма была серьезная. Из близких только лучшие друзья – Мелани и Рик, с последним ты уже знаком.

– Прости, не хотел расстраивать, – неловко улыбнулся Князев и поспешил перевести тему: – Почему ты решила стать детским хирургом?

– В детстве я была взбалмошной, избалованной девчонкой. Родители меня сильно любили. У них долго не получалось завести детей, но однажды на свет наконец появилась я. Родители потакали мне во всём, и мне это нравилось… до поры до времени. Зимой мы всей семьей поехали в горы на турбазу, мне тогда исполнилось одиннадцать. Было очень весело, и погода стояла прекрасная, но через пару дней неожиданно поднялась буря, в этот момент я находилась вдалеке от хижины, гуляла по окрестностям. Отец смог отыскать меня только под вечер, нашел замерзшую в сугробе под деревом. После я тяжело и длительно болела, врачи поставили диагноз: воспаление легких с осложнениями...

Отец множество раз просил прощения за то, что пришел за мной слишком поздно. С того дня они делали всё, чтобы я не пожелала. Через неделю из реанимации меня перевели в общую палату, там со мной лежала девочка лет тринадцати с похожим диагнозом. Мы подружились. У неё была только мама, отец бросил их. Они жили в бедноте, но счастливо. Девочка рассказывала, как её мать работала не покладая рук, чтобы прокормить их. И однажды та навестила свою дочь, когда и мои родители тоже были в больнице. Посмотрев на наше отношение к друг другу, в особенности на мои капризы, она недовольно покачала головой, но ничего не сказала. А через несколько дней состояние моей соседки резко ухудшилось, и её перевели в палату интенсивной терапии. Ночью девочка умерла…

Я узнала это от её матери, она сказала мне тогда: «Цени то, что у тебя есть. Твои родители очень любят тебя». После обо мне заботилась тетка, сестра отца. Я выросла, многое переосмыслила и со временем научилась ценить настоящее и помогать другим. Вот так и решила стать детским врачом. Дети – это цветы жизни и они нуждаются в большей помощи, чем взрослые.

Хитана замолчала, но продолжила задумчиво смотреть в резное окно беседки, вспоминая своё нелёгкое прошлое.

– Вот как, ценить настоящее, да? – прошептал Иран, впечатлённый откровением девушки.

После они ещё долго бродили по Денверу. Вели разговоры ни о чём, не затрагивая болезненные темы, и Князев с удивлением отметил – ему довольно интересно и комфортно просто находится рядом с Хитаной. Легко касаться её, вдыхать аромат духов, исходящий от тела и волос, наблюдать за жестами, слушать редкий смех. Впервые его не тяготило общество противоположного пола. А, может, ранее не попадались такие девушки, как Хита? Или он и не пытался разглядеть в бывших пассиях нечто большее, чем просто подруга на ночь? Н–да…

Когда город накрыли сумерки, Князев отвез танцовщицу домой. И смотря ей в след, пока она не скрылась за дверью подъезда многоэтажки, он желал ещё раз увидеть её. Просто так.

– Чушь какая–то…!

Буркнул в пустоту ночи. Затем забрался в машину и поколесил по улицам Денвера. Домой не хотелось. Хотелось другого. Точнее другую, ту, что всего пару секунд назад упорхнула от него.

– И чего мне стоило, напросится на чашечку банального кофе?! Или чего покрепче, чтоб наверняка? А там, гляди, и само бы пошло...

С досады Князев сжал плетеную кожей обивку руля. Неудовлетворенное желание накапливалось, как магма в жерле просыпающего вулкана, доставляя дискомфорт не только телу, но и сея смуту в самой душе. Что же останавливало? Ирану стало вдруг смешно. Он даже горько хмыкнул. А ответ крылся на поверхности: ему хотелось, чтобы очаровательная танцовщица оттаяла, чтобы сама захотела его. Показала свою страсть. Только ему…

– Да чтоб тебя! – рыкнул мужчина, до хруста ткани стискивая ни в чем не повинный руль, и прибавил газу. Ягуар намного резвее понёсся по улицам.

Ладно. Как говорится, утро вечера мудренее. Князев решил, его ожидание покроется сполна.

***

– Ир, ну так ты придешь?

– Стив, я не могу, у меня много работы на сегодня.

– У тебя всегда её навалом, а ради друга можно было бы и прийти.

– Ты же знаешь, меня не привлекает искусство, – парировал Князев недовольно, но сдержанно.

Сидя у себя в кабинете, зажав между плечом и ухом сотку, он одновременно с этим подписывал ценные бумаги. С самого утра завал на работе, а тут ещё и отвлекают.

– А зря! Тебе не мешало бы разнообразить свою жизнь, а то работа, девушки, секс и всё… – не унимался его невидимый собеседник на линии.

– Ну хорошо, уговорил. Я буду, – Иран устало вздохнул. И тут же довольно улыбнулся, как кот объевшийся сметаны, его посетила не плохая идея: почему бы не совместить приятное с полезным? – Только не один.

– Молодец! Ты правильно поступил, там будет много чего интересного… – рыжеволосый продолжал болтать бес умолку. А потом того осенило: – Ей, постой! Что значит, «не один»?!

«Ну вот, завелся…» – Иран поморщился, и усталость давала о себе знать, и щебетание талантливого друга. – Стив, это значит с тобой, друг мой не наглядный!

В трубке на несколько секунд повисла тишина. Затем раздалось негромкое:

– Ир, с тобой точно всё в порядке?

– В полнейшем! – уже раздраженно, – всё, до вечера. Отбой.

Князев оборвал звонок. Осталось дело за малым – это пригласить Хитану. Поскольку та рисует, ей должна быть интересна выставка работ малоизвестного, но довольно талантливого художника и скульптора. К тому же, Князев уже давно обещал своему другу посмотреть и оценить его хобби.

Вечером Иран прогуливался меж рядов галереи, разглядывая различные фигурки, статуэтки, скульптуры и картины различных авторов. Освещение и цветная подсветка выгодно подчёркивало достоинство многих работ. Вокруг сновало полно народу, среди которых были и репортеры, ищущие новые сенсации и «молодых» художников, чтобы выгодно вывести их в свет.

Попутно, шатен думал о Хитане. С той прогулки прошло около недели, в середине которой они с танцовщицей виделись лишь раз, и то – просто в кино ходили. Видеться чаще не позволяла работа, и его и её. К тому же, на свои танцы, Хита его не звала. Да и верно, кто он такой, чтобы подпускать его к своей жизни ближе? И Князев надеялся, что сия организованная выставка их чуть сблизит. Девушка должна была подойти немногим позже открытия. Вот Иран от скуки и маялся, вышагивая по коридорам и оценивая труды художников.

Шатен остановился напротив очередной картины с названием «Слёзы весны», как раз Стива. На ней была изображена девушка, сидящая на берегу озера, вокруг цвели белоснежные деревья, зеленела невысокая трава. Из глаз светловолосой красавицы градом катились слезы, капая на струящееся платье цвета шампанского, выражение лица соответственно грустное, даже печальное.

«Да друг, умеешь ты взаправду изображать чувства…»

– О, кого я вижу! Иран, ты ли это? Неужели решил почтить нас своим присутствием, – послышалось сбоку.

Князев отвлекся от заинтересовавшей его картины и обернулся.

– И тебе привет, Юра, – поприветствовал рукопожатием друга. – Меня Стивен уговорил. А ты, что это здесь ошиваешься?

– О! Даже так! Ну, тогда, передай низкий поклон Стиву, за то, что смог вытащить твою задницу из офиса! – русоволосый изобразил тот самый поклон. Вышло смешно.

– Прекрати, паясничать! – фыркнул Князев. Но губы все же растянула полуулыбка. И взглянув Юре за спину, мужчина хмыкнул: – Кстати, можешь и сам передать. Вон, Стив идёт.

– О, Юра, вот ты где! – недовольно гаркнул тот. Русоволосый шустро выпрямился и состроил виноватую рожицу. – Я тебя о чем просил? И когда, а?! – Стив был явно не в духе, пыхтел, ворчал, отчитывая друга, – Когда, спрашиваю, ты её принесешь и поставишь на законное место?!

– Так я это, иду за ней! Не злись, все будет в ажуре, – примирительно оправдывался Юра, выставив ладони перед собой.

– Вижу я, как ты идешь!

– Всё, всё! Не ворчи. Бегу я за твоей изюминкой, – и русоволосый скрылся за поворотом коридора.

– Ты что, завербовал его в помощники? – Князев смеялся.

– Да что б его! Из Юры помощник, как из меня балерина! Клоун погорелого театра! – проворчал Стив.

– Весело тут у вас. Кстати, что за изюминка такая? Эй, Стив?

Но рыжеволосый не ответил, он во все глаза смотрел Князеву за спину. И шатен тоже оглянулся, стремясь улицезреть, чем вызван такой интерес.

– Быть не может… вот так да!

Сорвалось с губ художника. Он таращился на девушку в темно–зеленом приталенном платье с открытыми плечами, идущую им на встречу. На Хитану. И то, как Стив смотрел, шатену не понравилось: «С чего это вдруг?»

– Добрый вечер, – с лёгкой улыбкой поприветствовала танцовщица мужчин. – Иран, извини за опоздание, работа, понимаешь ли.

– Привет, Хита, – Князев намеренно сказал именно так. Он был доволен. И поспешил расставить точки над «И»: – Знакомьтесь, Стив Паверти, его талантливые работы принимают участие в сегодняшней выставке, – указал рукой на друга, – а это Хитана Бекер, моя…

– Хорошая знакомая, – услужливо подсказала танцовщица, невинно улыбнувшись мужчинам.

– Да, именно. – подтвердил Князев сквозь зубы. Хорошо «знакомая» его обломала. Главное, вовремя. И скосив глаза на друга, по–прежнему не отводившего взгляда от девушки, спросил у него: – Так что там, за изюминка, Стив?

– Приятно познакомится! – восторженно отозвался наконец художник. – А что касается изюминки, то идемте, покажу. Вам понравится.

Рыжеволосый привел в большой выставочный зал, к одной из картин. И для Ирана, и для Хитаны та стала сюрпризом.

– Я назвал её «Цветущая сакура».

На картине крупным планом на фоне цветущей Сакуры была изображена девушка с темно–вишневыми волосами, красиво спадающими на сиреневое кимоно, расписанное белыми журавлями и ветвями деревьев. Небо окрашено в различные тона от персикового до розового, из облаков выглядывала круглолицая луна. Синие омуты девушки смотрели словно живые, невольно затягивая в свою бездонную глубину.

Князев не верил своим глазам. Как тонко и чётко, Стив подметил все детали. Однако, было одно Но, на которое художник вскоре и ответил.

– Я нарисовал эту картину ранней весной. Как–то гулял в центральном парке и совершенно случайно увидел вас, Хитана. Вы брели вдоль аллеи, кутаясь от холода в шарф, плотнее запахивали пальто, и с грустью смотрели в небо, поэтому, не заметив меня, столкнулись со мной. И тогда я увидел эти синие прекрасные глаза. Но вы, извинившись, скрылись в толпе прохожих. – Стив рассказывал с мечтательным выражением лица, словно видел тот день вновь.

– Много дней ваш печальный образ не выходил у меня из головы, и я нарисовал его. Только я решил, что такая прекрасная нимфа не должна грустить, поэтому и изобразил вас такой: грациозной, нежной и далёкой. Надеюсь, угадал?

– Весьма… – поражённо ответила Хитана, коснувшись рамы картины. – Дальний восток – моя родина.

Стоящие радом ценители искусства, да и простые зрители начали перешёптываться, мол, смотрите, муза и художник вместе. Слетелись и папарацци, как мухи на мёд, стали щелкать фотоаппаратами, лесть с вопросами. Хитана вмиг стушевалась, и Князев поспешил увести её с эпицентра. Им удалось прорваться на улицу, оставив Стива позади, на растерзание журналистам.

– Мне казалось, ты любишь внимание? – произнёс Иран, когда они оказались на улице.

– Не такое, – танцовщица выглядела подавленной. Её заметно била дрожь. Но мужчина лезть с расспросами не стал.

Она старалась собрать распущенные волосы, но проказник–ветер не давал ей. Тогда Князев накинул на озябшие плечи свой пиджак, тем самым, за одно и придавив непослушные волосы.

– Спасибо.

Пара пошла вдоль тротуара в молчании. И чтобы развеять грусть девушки, Иран поинтересовался:

– Понравился портрет? – танцовщица чуть улыбнулась.

– Очень. Я не представляла, что могу быть такой…

– «Я тоже», – хотелось подметить мужчине. Но он предложил: – Хочешь, куплю для тебя?

Танцовщица улыбнулась шире, настроение, похоже, у неё поднялось.

– Нет.

– Но почему? – Иран недоумевал.

– Просто, потому что…

После они поужинали в ресторане, а затем Князев отвез Хитану домой.

– Я серьёзно, насчёт картины, – мужчина поймал девушку за руку у подъезда.

– И я.

Они смотрели друг на друга. И Иран понял, что танцовщица начинает ему всерьёз нравиться. Вот же!

Мужчина резко дёрнул Хитану на себя, обнял и приник желанным губам. Танцовщица не оттолкнула, ответила с пылом. Но отстранилась скоро. И прежде чем подняться в квартиру, предложила:

– Приходи послезавтра на наше выступление. Позже скину адрес.