Не овладеешь ветром

Сжавшись в комочек за опрокинутым столом, Нари крепко, до дрожи в руке, сжимала кухонный нож. Она не была уверена, что сумеет ударить им нападающего – она никогда раньше не использовала нож против человека – но это не может быть сложнее чистки рыбы, правда?

О том, что нападающий будет не один, и, даже если первого она зарежет, это её не спасёт, она старалась не думать. Нож в руке и готовность пустить его в ход были единственной точкой опоры, которая не позволяла ей окончательно поддаться панике среди царивших вокруг криков, топота и лязга оружия.

Вздрагивая от резких звуков вокруг, она беззвучно плакала, повторяя в голове лишь одно: «Спаси, Господи! Спаси, Господи!» – но другим жителям их острова молитва явно не помогла, так что едва ли она была способна помочь ей.

Нари не знала, кто и почему напал на бедный рыбацкий остров у побережья Ниии – кому они, рыбаки и мелкие ремесленники, сдались? Что у них воровать-то? Да и, судя по набиравшему силу запаху гари, напавшие стали жечь деревушку, а не грабить. Что доберётся до неё первым, огонь или враг?

…как оказалось – враг.

В дом шумно ввалились лязгающие оружием чужаки – Нари не знала языка, на котором они говорили.

Девушка чуть ослабила слишком судорожный хват на рукояти ножа; так она не сможет ударить. Нужно приготовиться…

Она готовилась, правда!

Но, когда к ней за стол заглянула рыжая голова неожиданно юного врага с пронзительными ястребиными глазами – вместо того, чтобы броситься на него, замерла.

Нари не представляла себе, как и куда ударить, чтобы убить его сразу; Нари вообще не представляла, что делать, потому что, судя по голосам, их там было много, а она – она просто рыбачка, и совсем не воин!

Замерев, Нари в упор уставилась на рыжего. Как, почему он такой молодой? Ему едва ли больше двадцати на вид!

Тот, сморгнув, что-то сказал на своём языке – Нари разобрала только повелительный тон. Наверно, велел вылезть? Дудки! А то она не знает, что её ждёт там, в комнате, если вылезет!

Нари решительно выставила нож перед собой. Лучше уж умереть здесь и сейчас!

– Отдай! – вдруг перешёл рыжий на ниийский.

Он говорил весьма чисто, с лёгким певучим акцентом. Нари ничего не ответила, цепко отслеживая взглядом каждое движение врага. Если он потянет к ней руку… бить по руке – глупо, это бесполезно. Нужно как-то умудриться пружиной выскочить вверх, и на этом импульсе бить в сердце… ах, но где оно точно, это сердце? Может, лучше всё же целиться в шею?

В комнате что-то говорили на этом непонятном языке, рыжий бросил туда пару фраз и вновь уставился на неё.

Глаза у него были светло-карие, с желтизной: точь-в-точь дикий ястреб, и такие же злые и цепкие!

– Отдай нож сама, – повторил он требовательно, и Нари стало страшно от его властных интонаций. – Я всё равно его заберу, но тогда тебе будет больно.

Из её груди вырвалось смешанное с истеричным смешком рыдание.

– А если отдам – не будет, что ли?! – срывающимся голосом воскликнула она, пытаясь спланировать, как ударить его так, чтобы перерезать сонную артерию одним ударом. Сколько их там ещё? Если она убьёт этого – они навалятся скопом или растеряются? Никто ж ведь не ждёт от девчонки отпора, могут же они растеряться, правда?

– Не будет, – неожиданно заверил её рыжий, протягивая руку. – Отдай – и я обещаю, больно не будет.

– Ложь! – обличила его Нари, подбираясь. Ужасно хотелось ударить по руке, но это будет ошибкой, это его не остановит! Нужно целиться в шею, это её единственный шанс!

– Хотел бы причинить тебе боль – уже сделал бы! – раздражённо ответил рыжий, и, к страху и неожиданности Нари, одним сильным движением откинул в сторону стол, который давал ей хоть какую-то иллюзию укрытия.

Нари вскочила на ноги, выставив нож перед собой и пытаясь оценить ситуацию.

Их было много – больше пяти! – и все вооружённые! От отчаяния сердце Нари провалилось куда-то под рёбра. А чего она ожидала, дура? Что люди, которые грабят острова, ходят на них по одиночке?!

– Отдай нож, – мягко повторил рыжий. – Не заставляй отнимать. Всё равно он тебе не поможет – ты им пользоваться не умеешь.

– Умею! – смело и решительно возразила Нари, пытаясь всем своим видом, и взглядом, и тоном доказать, что вполне способна дать ему отпор, и лучше ему с ней не связываться! Глядишь, сочтёт опасной и сразу убьёт!

«В драке могут убить нечаянно, – пронеслась в голове лихорадочная мысль, – нужно любой ценой завязать драку! Кинуться первой?»

Она уже не чаяла выбраться – она только надеялась просто умереть. Прямо сейчас.

– Умела бы – уже использовала, – как-то почти даже добродушно опроверг её утверждение рыжий. – Ну же, не будь дурочкой, – настойчиво продолжил он. – Отдай мне нож, и я отведу тебя в безопасное место.

На секундочку в ней дрогнула надежда – ей ужасно хотелось верить, что жизнь её ещё не кончена, и что рыжий в самом деле не врёт. Но, если они теперь и находились в сказке, то явно – в страшной сказке.

Рыжему, меж тем, надоели уговоры, и в следующую секунду Нари поняла две вещи: ножом она пользоваться и вправду не умеет, а воину ей противопоставить и вообще нечего.

Вопреки угрозам рыжего, больно не было: он схватил её за руку и вырвал из неё нож прежде, чем Нари успела понять, что происходит. Вот ещё только что она стоит, угрожая ему, – а вот уже её нож в его руке, и только тянущее ощущение в районе запястья свидетельствует о том, что его пальцы только что сжимали её кожу. Она даже испугаться толком не успела; и вот, в ладони теперь тревожная пустота, и…

– Теперь пойдёшь? – невозмутимо вопросил у неё рыжий.

– Куда? – почти беззвучно переспросила у него Нари, уже не имея никаких сил справляться с накатившей на неё паникой.

– В безопасное место, – терпеливо напомнил рыжий.

В безопасное? Он издевается?! Где он тут видел теперь безопасное место?!

Она сделала шаг назад; упёрлась спиной в стену. Затравленно огляделась по сторонам.

Семеро. Считая рыжего, их тут семеро. Двою юношей, остальные – крепкие страшные мужики.

Верно оценив её панический взгляд, перебегающий с одного на другого, рыжий вдруг сменил тактику и выдал альтернативу:

– Или я оставляю тебя тут с ними – или идёшь со мной. Ну? – протянул он ей руку.

Не в силах справиться ни с дрожью, ни с ужасом, она мёртвой хваткой вцепилась в эту руку, тупо повторяя про себя: «Он обещал безопасное место, он обещал безопасное место». Умом она понимала, что он лгал, но теперь она запрещала себе вспоминать об этом, и исступлённо, мучительно цеплялась за это пустое безумное обещание.

Он, что-то сказав своим людям, – теперь очевидно было, что, несмотря на юность, именно он среди них главный, – уверенно повёл её наружу. Она тупо шла, пытаясь игнорировать реальность, которая врывалась в её мысли криками, огнями, гарью и запахом крови. Настойчиво уставившись в небо – чтобы не видеть творящегося вокруг ужаса – она шла, куда ведёт. Шла, шла, – куда-то к морю, по пристани, по трапу. Звуки разорения и страха становились всё дальше; их заглушали плеск волн, стук такелажа, скрип снастей. Привычно-свежий морской ветер казался теперь чем-то совершенно нереальным, обрывком той реальности, которой уже не существует.

В себя Нари пришла, когда её перестали вести и отпустили.

Она сморгнула, обнаружив, что находится в центре небольшой, но добротной каюты.

Чужак с ястребиными глазами стоял напротив и смотрел на неё внимательно и цепко, чуть наклонив голову – точь-в-точь хищная птица.

Перехватив её испуганный взгляд, он мягко, слегка растягивая гласные звуки, произнёс:

– Не бойся. Тебе нечего тут бояться.

Слова его произвели на неё прямо противоположный эффект. Она отступила от него на шаг назад, пытаясь и не выпустить его из поля зрения, и оглядеть каюту на предмет наличия чего бы то ни было, что она могла бы использовать как оружие. С ножом у неё не задалось – но, может, она могла бы швырнуть в него, скажем, стул?

Она, найдя то, что ей нужно, теперь уставилась прямо ему в глаза – чтобы отвлечь его от своих действий – и скользящим шагом, словно всё ещё отступая от него, передвинулась ближе к стулу.

Манёвр этот, впрочем, ей не удался; он разгадал его тут же.

– Он прикручен к полу, – усмехнувшись краешком губ, уведомил её рыжий. – Тут всё прикручено, – поспешно добавил он. – И давай не возвращаться к тому этапу, где ты угрожаешь мне предметами, которыми не умеешь воевать.

Нари с досадой скривилась, пытаясь продумать новый план.

– Тебе нечего бояться, – между тем, вернулся к убеждениям он, и в этот раз, воодушевившись её настороженным молчанием, принялся разворачивать эту мысль: – Ты очень красивая, – он скользнул взглядом по её светлым золотистым волосам, которые выбились теперь из-под косынки. – Я возьму тебя в свои наложницы.

Несмотря на плачевность собственного положения, Нари на этом пассаже не смогла удержаться от лёгкого смешка.

– И это вы называете «нечего бояться»? – язвительно переспросила она.

Вот уж правда! Всего-навсего сделает её своей наложницей, в самом деле, чего тут страшного!

Он удивлённо поднял брови, словно не понимая, откуда в её реплике язвительность.

– Я глава рода Кьеринов, – со сдержанным пафосом представился он, – одного из богатейших и знатнейших в Ньоне.

Что?

Разве Ниия воюет с Ньоном?!

Почему они на них напали?!

– Ты ни в чём не будешь нуждаться, – меж тем, продолжил странную агитацию рыжий, и вдруг сменил тон: – Как тебя зовут?

Отвечать на этот вопрос не хотелось, но она решила не обострять, а то вдруг этот сумасшедший из рода Кьеринов ещё и бросится!

– Нарисия, – холодно представилась она.

– Красивое имя, – одобрительно кивнул он, и она скривилась.

Тон у него был такой, как будто это он позволил ей и впредь называться своим именем, потому что ему оно понравилось; а если бы оно ему не понравилось – он бы ей другое придумал.

– Нари, я должен идти, – с фамильярной непринуждённостью вернулся вдруг к делам рыжий. – Я просто хотел тебя успокоить. В моей каюте тебя никто не посмеет тронуть, тебе нечего опасаться! – повторил он, как будто бы она была тупой и с первого раза не услышала, что кое-кто полагает, что «сделать наложницей» и «безопасно» – это синонимы. – Я вернусь к вечеру! – зачем-то проинформировал он, выходя.

Она быстро выглянула за ним вслед и успела увидеть, как он что-то говорит по-ньонски весьма рослому матросу.

Ну да, ну да, она ж тупая девица и попрётся сбегать через дверь, конечно!

Хищно прищурившись, Нари уставилась на порты [1].

Смерть отменяется, и планы на неё рыжего идиота – тоже. Спасибо, что вывел её из того бедлама, но заманчивые перспективы светлого будущего в роли наложницы чрезмерного юного и наглого главы богатейшего и знатнейшего рода Кьеринов – точно не то, что может её заинтересовать.

1.    Порт – прямоугольное отверстие в борту корабля, аналог окна.

Нари подошла к ближайшему порту, чтобы оценить ситуацию. Он, к счастью, не был застеклён: в лицо ей с порывом ветра ударил свежий морской запах.

К её досаде, корабль ньонцев оказался несколько больше, чем она ожидала: от ватерлинии её отделяло два человеческих роста. Впрочем, ничего, повиснет на руках, справится!

Каюта наглого князя, как и ожидалось, располагалась на корме. Нари осторожно выглянула в порт, готовая мгновенно спрятаться обратно, если заметит наблюдателя, – но такового не было. Она даже развернулась и поглядела вверх – но нет, с палубы никто не перегибался.

Оценивающим взглядом она прошлась по береговой линии.

Пристань ничуть не пострадала от набега, и на первый взгляд не несла никаких дозорных – она углядела лишь спину удаляющегося в сторону домов Кьерина. Есть все шансы, что её побег останется незамеченным. Впрочем, нет, на палубе наверняка должен быть хоть один дозорный!

Нари скривилась. Выбираться на пристань будет опасно, прятаться под ней или среди лодок – возможно, много часов, она закоченеет до смерти. Попытаться отплыть подальше и там выбраться на берег?

Она скользнула взглядом на восток: песчаный и скалистый мыс не радовал возможными укрытиями. На западе имелся более перспективный лес, но к нему нужно добираться по береговой полосе… с корабля наверняка увидят, если не идиоты!

Нет, ни отплыть далеко, ни бежать по берегу она не может. Ей нужно найти способ затаиться под защитой пристани, возможно, оттуда, переоценив ситуацию, рвануть куда-то ещё…

На берегу было несколько крытых торговых лотков, теперь безлюдных – на одном из них была лишь разложена копчёная рыба. Если удастся спрятаться от дозорных под пристань, а оттуда как-то прошмыгнуть в один из лотков и затаиться там…

Кивнув самой себе, Нари приняла этот план и споро принялась снимать верхнее платье – оно, пропитавшись водой, точно только станет обузой.

Оставшись в одной нижней рубашке, она тревожно огляделась на дверь: а ну как тот матрос что-то услышит и решит проверить пленницу? Нахмурившись, Нари постаралась разложить платье на спальной койке так, чтобы от дверей казалось, что там лежит девушка. Неидеально, но лучше, чем ничего.

Вздохнув и перекрестившись, Нари, не давая себе задуматься, полезла из порта наружу.

Это оказалось сложнее, чем она ожидала; зацепиться снаружи было решительно не за что, и план «повиснуть на руках, чтобы сократить расстояние до воды» перестал казаться ей осуществимым.

Иного плана у неё, впрочем, не было, и она от отчаяния всё же попыталась осуществить этот манёвр; выскользнув ногами наружу, она тщетно попыталась зацепиться руками за кромку порта – но тяжесть собственного тела и инерция ей этого не позволили; она сорвалась и полетела вниз, в холодную бездну волн.

За несколько секунд полёта сердце её едва не разорвалось от пронзающего нервы и позвоночник ужаса; в момент удара о волны она чуть не потеряла сознание от боли и страха, но, всё же, на последнем усилии воли заставила себя забарахтаться в попытках выплыть и спрятаться под пристань.

Ей это удалось, однако от страха и холода она несколько минут не могла прийти в себя, и, по шею в воде, только дрожала, вцепившись в опорное бревно руками и плача.

Наконец, воля снова стала брать верх над страхом; она стала дышать глубоко и медленно, пытаясь успокоиться. Впрочем, ей так и не удалось унять дрожь; но это было уже не так важно.

Она принялась осторожно передвигаться под пристанью, пытаясь в щели между досками разглядеть, что происходит на палубе корабля, с которого она только что бежала. Увы! Борт был слишком высоко; с того места, где она находилась, она никак не могла разглядеть, сколько часовых осталось на палубе и куда они смотрят!

…оставаться здесь? Сколько времени она продержится? Нет, это безумие. Несколько часов жизни, в лучшем случае, а после она пойдёт на дно! Нужно выкарабкиваться наверх и прятаться в торговых лотках!

Нари постаралась мыслить логически. Если бы она была оставленным часовым, куда бы она смотрела в первую очередь?

…увы, как она ни крутила в голове воображаемые картинки, выходило, что вся пристань с корабля прекрасно просматривается, и, куда бы ни смотрел часовой, он неизбежно увидит её движение.

Отчаяние снова завладело ею. Вот так? Всё кончится вот так? Она либо умрёт здесь, в холодной воде, либо её убьют там, едва она выйдет на берег?

Выходить было страшно. Там её не просто убьют – там её ждут насилие и боль. Здесь, по крайней мере, она просто утонет. Она даже может ускорить этот миг, не дожидаясь, когда силы совсем покинут её.

«Здесь я умру наверняка, – переформулировала своё видение ситуации Нари, – а там у меня есть шансы выжить».

Она решила уцепиться на эти шансы.

Ждать дальше не было смысла – она теряла силы в борьбе с холодными волнами, да и на пристань могли вернуться ньонцы.

Собравшись с духом и коротко помолившись, она подобралась к берегу, в мыслях продумала траекторию своего движения – и, не помня себя, метнулась к ближайшему торговому лотку!

Сердце грохотало, казалось, в самых ушах, и она не чуяла под собой уже окоченевших в воде ног, но всё же бежала, бежала – пока неожиданно перед ней не обнаружилась деревянная перегородка лотка. Последним рывком она ринулась за прилавок и притаилась за ним.

Ей казалось, что грохот её шагов и стук её сердца слышны даже в деревне – и уж тем паче были слышны на корабле!

Лишь спустя пять минут, когда ей удалось, наконец, справиться с паникой, она поняла, что шум волн и такелажа напрочь заглушили бы для часового её топот – а даже если бы до него и донеслись его отголоски, он принял бы их за шум из деревни.

Ни гневных возгласов, ни злых ньонцев, пытающихся ворваться в её убежище.

Неужто и впрямь её никто не заметил?

Ещё пять минут она дрожала, забившись под прилавок, боясь поверить, что её пробежка по берегу прошла незамеченной. Разве такое может быть? Разве мог часовой упустить её забег?

Но минуты текли, текли вперёд, и потихоньку успокаивалось сердце, и всё очевиднее становилось, что никто её не видел.

Приняв, наконец, тот факт, что ей удалось сбежать с корабля незамеченной, Нари в упор встала перед иной проблемой: оставаться ли в этом укрытии – или искать другое?

С одной стороны, здесь она надёжно защищена он сторонних взглядов. Ньонцы, даже если пройдут в двух шагах от неё, не увидят её. С другой – вернувшийся на корабль Кьерин заметит её побег и велит перерыть всё вокруг! А притаиться в этом закутке ей негде – её найдут в первые минуты поисков.

Значит, ей нужно прятаться дальше. Ей нужно искать более надёжное укрытие – более того, она даже представляла себе, какое именно. Деревню они перероют всю – да она и не знает, что там уже сожжено, а что нет, не говоря уж о том, что как она сможет прятаться на глазах у бесчинствующих захватчиков?

Прятаться нужно в лесу; и так, чтобы не нашли. Она знала, например, одно подходящее дупло: вряд ли они станут обшаривать каждое дерево, правда же? Это же ещё нужно знать, что и где искать!

Дупло будет идеальным убежищем; но как до него добраться? Едва она выйдет наружу, как её смогут увидеть с корабля, как её смогут увидеть от деревни.

На запад, к лесу, иных построек на берегу не было. Но, возможно, если она сумеет прикрыться торговыми лотками от корабля, – ей удастся прошмыгнуть к крайним домам деревни? А там, под их защитой, уже выйти к лесу…

Нари тяжело вздохнула. План был ещё более рискованный, чем пробежка из-под пристани.

Но другого-то всё равно не будет…

Она принялась искать в стенке дырку или щель, чтобы суметь лучше разглядеть корабль.

Наконец, ей это удалось. Часть палубы всё ещё была для неё недоступна, но это уже было неважно: часовой попал в её поле зрения!

Она радостно улыбнулась; драпать не вслепую – это уже подарок! Можно подгадать момент…

Впрочем… впрочем, удача, кажется, и вообще была на её стороне! Часовой и вовсе не утруждал себя пристальным разглядыванием берега, а просто ходил по палубе из стороны в сторону!

Конечно, ведь он охранял корабль, а не искал сбежавших пленниц!

Нужно просто дождаться момента, когда он будет спиной к лоткам… и, если поспешить, и если ей улыбнётся удача, и он не обернётся раньше времени…

Волна радостной надежды охватила всё её существо. У неё были все, все шансы успеть добежать до края деревни и прошмыгнуть вдоль него, под защитой домиков и заборов, в лес!

Тут, впрочем, новое страшное соображение сжало её сердце в ледяной кулак тревоги. Часовой её не увидит – но что, если кто-то из ньонцев будет возвращаться на пристань? Тут-то и предстанет она перед ним, как на ладони!

Переведя дыхание, Нари на минутку прикрыла глаза, собираясь с духом, а потом принялась искать щёлку в противоположном крае лотка.

Это оказалось несложно, и вскоре она смогла оглядеть окраину деревни.

Ни на первый, ни на второй взгляд там не было заметно никакого движения.

Собравшись с духом, Нари снова выглянула на корабль, подгадывая момент. Вот, часовой повернулся спиной…

Забравшись на прилавок, она выскочила наружу и побежала, что было сил. Камешки и острые палки больно ранили ноги – она оставила туфли в каюте из страха, что не сможет в них плыть, – но она, стиснув зубы, бежала и бежала.

Чахлые кусты… нет, залечь за ними – опасно, светлую рубашку легко разглядеть… забор из жердей – она побоялась пытаться перелезть поверху и, выломав одну из жердей, проскользнула между оставшимися… нет, здесь тоже слишком редкая преграда, она наверняка белеет за ней!

Растерянный взгляд Нари метнулся влево, вправо. По её прикидкам – у неё оставались считанные секунды, пока часовой не развернётся.

Направо хата с распахнутой дверью – есть ли кто внутри, нет? Нари показалось, что внутри что-то стукнуло – человек, кот, ветер?

Налево стоял сарай; размышлять было некогда, и Нари рывком метнулась за него, в надежде спрятаться и от часового на корабле, и от возможных врагов в хате.

Не успев сориентироваться, за углом сарая она налетела на оправляющего штаны рослого ньонца.

Ньонец опомнился первым: губы его растянулись в довольной предвкушающей улыбке. Промокшая насквозь нижняя рубашка Нари была почти прозрачной и демонстрировала достоинства её фигуры во всей красе.

Нари было попятилась; но там, сзади, осталась открытая хата, в которой, возможно, были ещё ньонцы. Сориентировавшись, она сделала рывок в сторону, в попытке обогнуть противника и сбежать от него в лес.

Не преуспела; ньонец оказался неожиданно стремительным для такого массивного на вид мужчины, и успешно перехватил её за талию. Нари невольно вскрикнула, пытаясь вырваться; ньонец что-то заговорил на своём, судя по тону – совершенно похабное.

Нари извертелась и пнула его в колено; тот разразился потоком брани, но не отпустил.

План «по-быстрому сбежать» совершенно провалился: сзади раздались другие мужские голоса. Нари вывернулась, насколько ей позволял хват противника, и сумела оглянуться.

Боже мой!

Их было человек пять, и все они глядели на неё весьма недвусмысленно.

«Лучше б я всё же под пристанью утопла!» – в сердцах подумал Нари, с отчаянием понимая, что от этих ей не сбежать.

Лихорадочно переводя взгляд с одного на другого, она пыталась найти хоть какой-то выход – может, тут найдётся слабое звено или хоть сколько-то благородный человек?

«Благородные люди не ходят в пиратские набеги», – не вовремя напомнил разум, но Нари отмахнулась от его доводов.

Среди ньонцев она заметила знакомое лицо – единственный юноша в теперешней компании в прошлый раз сопровождал рыжего князя. Он моложе остальных и выглядит приличнее, может, удастся попросить его о защите?

…юноша, к слову, как раз и говорил сейчас что-то сухо и сдержанно. Нари в потоке его речи определённо различила поминаемого им Кьерина – ох, в самом деле, этот рыжий тут за главного, может, это ей поможет?

Речь юноши, однако, не произвела впечатления на его товарищей. Ньонец, который держал Нари, хохотнул за её спиной и ответил что-то дерзкое и наглое – другие ньонцы заржали в ответ, кроме юноши. Нари уже хотела было обратиться к нему – вдруг защитит, попытка не пытка! – но он, поморщившись, досадливо взмахнул рукой и ушёл.

«Если я сейчас вцеплюсь в этого ногтями и брыкнусь, – лихорадочно размышляла Нари, – возможно, он меня от неожиданности упустит, и тут-то я рвану?»

Не то чтобы босые ноги повышали шансы удачного забега к лесу, не то чтобы мужики вокруг производили впечатление людей, которые медленно бегают. Но Нари не позволяла отчаянию окончательно захватить её, и бросила все душевные силы на эту мысль: любой ценой вырваться и сбежать! Только бы подгадать правильный момент!

Боевые её мысли, впрочем, были прерваны самым прозаичным образом: с гоготом переговаривавшийся о чём-то со своими ньонец, наконец, договорился, и приступил к делу. Нари закоченела от ужаса и омерзения, почувствовав, как грубые сильные руки…

Дрожь отвращения прошла по её телу.

«Нет, нет, нет, Божечки, пожалуйста, нет!» – зажмурившись, взмолилась она, не зная, где найти мужество, чтобы выдержать то, что с ней теперь непременно произойдёт.

Молитва её была прервана резким недовольным голосом, что-то выговаривающим по-ньонски.

Узнав этот голос, Нари изумлённо распахнула глаза: это был тот рыжий!

Он зло и холодно взирал на державшего её ньонца, и тот, прекратив активно её лапать, жёстко и хлёстко что-то ответил.

Рыжий был немногословен: он обронил лишь пару сухих коротких слов, похожих на треск молний в небе.

Нари почувствовала, как руки ньонца дрогнули на её теле. Он, впрочем, тут же овладел собой и ответил: уже не так дерзко, и даже с некоторой почтительностью в голосе, но упрямо и уверенно.

Рыжий ничего не сказал, но взгляд его переместился на Нари, после чего загорелся опасными жгучими огоньками. Под этим осмотром ей сделалось противно – он как будто оценивал, стоит ли она того, чтобы за неё вступаться, – но он был теперь её единственным шансом, поэтому она, переступив через гордость и страх, попыталась склонить его мнение в свою пользу.

– Пожалуйста… – тихо попросила она, устремив на него полный мольбы взгляд.

Он поднял глаза; ей опять почудилось в нём что-то хищное и птичье. Когда он заговорил, его мягкий певучий голос дико контрастировал с жёстким и непримиримым выражением лица:

– Мне показалось, Нари, – спокойно утвердил он, – что ты сама предпочла общество этих господ.

– Нет, нет! – отчаянно замотала она головой и взмолилась: – Прошу вас!..

Хохот ньонцев ударил ей по нервам и гордости, но они тут же заткнулись под грозным взглядом своего предводителя.

Он сделал по направлению к ней несколько шагов; Нари почувствовала, как напрягся державший её ньонец, затем заговорил что-то оправдывающимся тоном и разжал руки, делая от неё шаг назад и в сторону.

Губы рыжего чуть скривились. С ироничной интонацией он сообщил Нари:

– Гарт говорит, что ты не похожа на мою наложницу. А я, право, – он сделал ещё пару шагов и подошёл к ней вплотную, разглядывая её с насмешливостью, – и сам не уверен, что мне нужна такая непослушная наложница.

Один из знавших ниийский ньонец перевёл его слова остальным, и все они снова заржали. Губы рыжего тоже дрогнули улыбкой.

«Ему весело!» – зло и отчаянно подумала Нари.

У неё рухнула вся жизнь, она с ума сходит от ужаса и боли, у неё нет никаких шансов на спасение – а ему весело!

Он тут стоит и решает, какова теперь будет её судьба: самому ли изнасиловать, отдать ли на потеху своим людям или убить, – и ему, видите ли, весело!

Она опустила взгляд, чтобы скрыть от него свой гнев и страх.

– Так что, Нари? – любезным тоном переспросил он, поднимая руку и приподнимая её лицо за подбородок, чтобы всё же взглянуть в глаза.

Нари хотелось сбросить его хватку и отскочить – это было вполне возможно, за её спиной теперь была пустота, а он не держал силой, лишь придерживал, – но она побоялась злить и провоцировать его. В конце концов, он сейчас был единственным, что стояло между ней и этими похотливыми скотами!

– Будешь послушной наложницей? – требовательно спросил рыжий, настаивая на прямом ответе.

Зажмурившись, Нари всеми силами пыталась вытолкнуть из своего горла спасительное: «Да».

Выбор был безумно очевиден: лучше уж один этот князь, чем его воины. Ей нужно хвататься за эту возможность и радоваться, что она настолько ему приглянулась, что он готов дать ей ещё один шанс.

Нужно было просто сказать это «Да», но всё внутри неё противилось этой капитуляции. Она предпочла бы умереть – но кто ей теперь позволит умереть? Нужно было решаться там, под пристанью, а не тешить себя пустыми надеждами на побег. Но нет, она оказалось глупой, она рискнула – и теперь проиграла всё.

Дрожа от унижения и беспомощности, Нари даже открыла было уже рот, чтобы согласиться – но так и не произнесла ни звука. Обречённо сжавшись в ожидании последствий своей непокорности, она взмолилась о том, чтобы просто умереть здесь и сейчас.

– Впрочем, да, чего я ждал, – тихо пробормотал рыжий, и вдруг, сильным рывком, толкнул её куда-то в сторону.

От неожиданности и страха Нари вскрикнула и вскинула руки, пытаясь прикрыть лицо; спина налетела на что-то жёсткое – должно быть, стена сарая! – и бежать куда-то оказалось поздно, потому что справа и слева ей преградили дорогу увитые богатыми татуировками руки.

Переведя взгляд вперёд, Нари вздрогнула от ужаса: ястребиные тёмно-жёлтые глаза оказались прямо перед ней.

– Матерь Божья… – одними губами выговорила Нари, осознав, что насиловать её будут прямо здесь и сейчас.

«Ударить в пах!» – пришла спасительная мысль, но рыжий предвосхитил эту попытку, прижав её к сараю вплотную.

– Дурочка, – тихо и укоризненно сказал ей князь, наклонившись к её уху. – Вот чего тебе в каюте не сиделось?

Левая рука его мягко прошлась по её скуле; она сжалась от страха и снова зажмурилась. Скорее кожей, чем слухом, почувствовала, что он вздохнул.

– Обними меня за шею, – вдруг потребовал он, и от неожиданности она распахнула глаза – чтобы тут же снова зажмуриться, потому что его лицо было близко-близко к ней, настолько близко, что она ощущала ресницами его дыхание, и ей сделалось совсем уж страшно.

– Или делаешь, как говорю я, – жёстко и тихо поставил альтернативу он, – или я теперь же ухожу.

Дрожь неконтролируемого ужаса прошла по её телу, и она поскорее выполнила его приказ, и даже вцепилась в него изо всех сил, вспомнив, что лучше уж один он, чем все они.

Он тихо рассмеялся, явно уловив подоплёку терзавшего её выбора, но звук его смеха тут же потонул в гоготе окружающих их ньонцев, о присутствии которых Нари почти уже забыла – так тихо они стояли вокруг.

Теперь же тишина эта сменилась смешками, хлопками, одобрительными и поощрительными криками… и Нари вдруг осознала, что со стороны все эти обжимания у сарая выглядят так, как будто бы князь её целует, а она – она, видите ли, отвечает ему страстными объятиями!

От унижения и стыда она мучительно покраснела.

Он всё-таки нашёл способ выставить её в их глазах покорной наложницей.

Нервы её совсем отказали ей служить. Она, наверное, упала бы, но, к счастью, за спиной была стена, а руками она вцепилась в князя, и тем держалась. Дрожь, впрочем, ей подавить так и не удалось.

– Да ты ж совсем замёрзла… – вдруг обнаружил князь.

«И это я у него дурочкой выхожу!» – обиженно подумала Нари. Этот идиот глазел на неё минут пять и прекрасно видел, что она одета в одну тонкую рубашку, и что и та-то совершенно насквозь мокрая! Но нет, конечно, её прелести интересовали его больше подобных ничего не значащих мелочей!

Князь, впрочем, поспешно начал реабилитироваться, высвобождаясь из собственного кафтана и напяливая его на неё. Она не стала возмущаться и даже сама пролезла руками в рукава – кафтан после него казался таким тёплым, а она, и впрямь, продрогла до костей. Наплевать, что в таком виде она выглядит в высшей степени покорной наложницей – зато теплее! Ногам, конечно, всё ещё холодно и больно, но хоть телом чуть-чуть согреться!

Тщательно застегнув на ней все пуговицы, князь отдал своим несколько приказов – по тону было слышно, что это именно приказы, и весьма сердитые. Нари с удовольствием понаблюдала, как окружающие её мерзавцы кланяются и расходятся.

Мысль о том, что главный-то мерзавец никуда не денется, она старательно от себя гнала. Проблемы нужно решать по мере их поступления.

Наконец, у сарая их осталось трое: включая того юношу, который так своевременно позвал князя. Нари чувствовала к нему некоторую симпатию: он казался ей каким-то относительно приличным.

Они медленно побрели обратно на пристань. Идти было больно – все ноги она уже изранила в предшествующей беготне – и теперь она оценивала свои шансы убежать прямо сейчас как нулевые. Задачей номер один она постановила теперь согреться, отдохнуть и придумать план поудачнее предыдущего.

– Через порт сбежала, – весело похвастался, меж тем, князь, кивая на неё своему приятелю.

В голосе его Нари даже почудились отголоски восхищения. Не то чтобы это ей льстило; скорее сердило. Подумать только, ему снова весело!

– Да она и вообще чуть в лес не удрала, – охотно поддержал тему второй, тоже по-ниийски, из чего Нари сделала вывод, что всё это говорится для её ушей. – Если бы Гарт не отходил – только мы её и видели!

Князь, резко остановившись, пронзил её своим фирменным птичьим взором.

Им пришлось встать вслед за ним. Нари, впрочем, не возражала, потому что ноги при каждом шаге стреляли болью, а камней тут было немерено. Пронзительный ветер с моря, правда, не располагал к остановкам, но кафтан худо-бедно согревал её.

– Красивой женщине мозги ни к чему, так, Нари? – неожиданно язвительно вопросил князь.

Она нахмурилась. Закатив глаза, он изволил расшифровать, почти по слогам втолковывая:

– Мы на острове, Нари. На острове! – веско повторил он. – Куда ты тут планировала бежать?

Нари неопределённо повела плечом. Она планировала спрятаться и затаиться, пока ньонцы не отчалят. А там, глядишь, продержалась бы до ближайшего ниийского корабля.

Не то чтобы у неё был хоть какой-то иной приемлемый выбор, ведь так?

Осознав, что ответа не дождётся, князь перевёл требовательный взгляд на друга: мол, может, хоть ты что-то понимаешь? Тот, смерив Нари скептическим взглядом, задумчиво протянул:

– А ведь она тебя боится, гром. Что ты ей успел сделать?

Нари возмущённо взвилась, но ответить не успела, потому что князь взвился не менее возмущённо:

– Да я её и пальцем не тронул! – отмёл он любые обвинения в своей виновности в её страхе. – Ношусь с нею, как!.. – он запнулся, не найдя подходящего сравнения. – А эта дурочка всего без причины пугается!..

Тут уж Нари смолчать не смогла.

– А того, что вы, на минуточку, напали и разграбили остров, на котором я живу, недостаточно, чтобы бояться?! – язвительно прошипела она, горящими взглядами обжигая князя. – Вот этого – не достаточно?! – она махнула рукой в сторону деревни, откуда валили клубы дыма. Вот эти ваши, – она махнула рукой назад, имея в виду отосланных им ньонцев, – это не причина бояться, да?!

Молодые люди выслушали её отповедь с некоторым недоумением, но дружок князя снова выхватил себе несколько очков симпатии Нари, потому что не стал спорить.

– Справедливо, – признал он, веско кивая.

– Что? – возмутился князь такому предательству, но быстро овладел собой и снова повернулся к Нари. – Тебе ничего не угрожало! Сидела бы спокойно в каюте, и всё было бы хорошо!

– Хорошо? – она аж подскочила от возмущения – тут же поморщившись от боли в раненых ступнях – после чего даже ткнула в князя пальцем, обличая: – Вы угрожали сделать меня вашей наложницей!

Князь оторопело поморгал, потом сухо и недовольно переспросил:

– В чём ты тут увидела угрозу, Нари? В моём доме ты всегда будешь в безопасности, это я могу тебе гарантировать.

Возник момент культурного непонимания. Ньонский князь, совершенно точно, не видел в своём решении ничего оскорбительного для Нари; взять захваченную в набеге девушку в личные наложницы, а не продать в рабство, было в его глазах решением благородным и красивым, и он сам себе виделся героическим спасителем прекрасных девиц.

Нари, разумеется, смотрела на дело совсем иначе.

– Но я не хочу быть вашей наложницей! – эмоционально всплеснула она руками.

В душе её всколыхнулась надежда на то, что юный князь, возможно, не совсем уж подлец, и между ними всего лишь произошло недопонимание. Сейчас они его разрешат – и он её отпустит, ведь правда?

– В смысле? – между тем, ошалело уставился на неё князь, для которого мысль о том, что какая-то безродная ниийка с захваченного им острова не мечтает быть его наложницей, оказалась слишком революционной.

– В прямом! – заверила его Нари и оптимистичным приподнятым тоном затарахтела: – Что ж, если мы, наконец, разобрались в этом вопросе, то предлагаю на этом месте и распрощаться! Право, не могу сказать, что было приятно познакомиться, – она сделала пару шагов назад, – и искренне надеюсь больше никогда вас не увидеть, – ещё пару шагов…

– Стоять. – Сухим трескучим голосом велел князь, и она испуганно замерла на полушаге. Потом, подумав, всё же аккуратно опустила ногу на землю – обратно на место, а не туда, куда хотела шагнуть.

Князь одним резким шагом преодолел всё то расстояние, на которое она успела отойти, и навис над нею.

– И куда же ты собралась, радость моя? – язвительно прошипел он, уставив на неё свои ястребиный глаза. – Всё-таки решила предпочесть компанию моих людей? – мягкий голос его сочился патокой.

Непроизвольно Нари вздрогнула.

– Если так, – насмешливо сложил руки на груди князь, – то, конечно, не буду тебя удерживать. Желание дамы, как известно, закон! – издеваясь, продолжил изгаляться он.

Нари прищурилась. Признавать, что сейчас общество князя ей весьма и весьма желательно, не хотелось. Она не была уверена, что успеет добраться до леса и затаиться там, пока её не заметит ещё кто-нибудь из его банды. Да и их странная уверенность в том, что с острова ей всё равно деться было бы некуда, вселила в неё некоторую тревогу: возможно, ньонцы не собирались уезжать отсюда всем составом? Возможно, остров приглянулся им как база, и у неё так и так не было бы шансов скрыться тут от них? Не смогла бы же она жить в лесу отшельницей! У неё навыков выживания не хватит, не говоря уж о зимних холодах, которые точно её бы прикончили!

Нет, с опасного теперь острова нужно валить. И в настоящий момент её единственный способ отсюда сбежать – это корабль этого наглого князя. Ход на который ей предлагается в качестве его наложницы.

Ей совершенно не импонировала мысль платить за проезд собственным телом – по правде сказать, она и вообще ещё не успела познать прелесть плотских утех, поскольку являлась девушкой богобоязненной и чтила заповеди, – но умирать не хотелось тоже.

Вдруг ей в голову пришла светлая мысль.

Точнее, мысль эта показалась ей светлой, и лишь выговаривая её, она поняла, что, наверно, поступает неразумно.

Но сперва это увиделось ей выходом столь очевидным, что она повернулась к дружку князя с вопросом:

– Скажите, добрый господин, а вам послушная наложница не нужна?

Тот, явно не ожидавший такого предложения, еле сумел сдержать смех; но по его дрогнувшим губам и искоркам, которыми засветились его глаза, она разгадала, что он оценил её находчивость. Это добавило ему ещё несколько очков симпатии в её глазах. Ну правда же, этот вариант чем дальше, тем более предпочтительным ей казался – когда бы не препятствие в виде наглого князя!

Тот – она краем глаза отметила это – аж рот приоткрыл от возмущения её предложением. Чай, и впрямь уже считал её своей!

«А вот фигу тебе! – мстительно и злорадно подумала Нари. – Даже в сложившейся ситуации я смогла найти вариант предпочтительнее тебя!»

Глубокая оскорблённость, которая легко читалась на лице ошеломлённого князя, отозвалась в её душе чувством торжества.

Новый кандидат в покровители, впрочем, поспешил разрушить её наивные мечты. Откашлявшись, он вежливо ответил:

– Мадемуазель, я весьма польщён той честью, которую вы мне оказываете вашим предложением, но, увы, вынужден отказаться. Боюсь, – он бросил лукавый и весёлый взгляд на князя, – не в моих правилах отбивать женщин у собственных друзей.

Определённо, этот парень нравился ей чем дальше, тем больше! Быстро взглянув на князя и убедившись, что тот было успокоился, она невинным тоном, глядя куда-то между мужчинами, произнесла:

– Ах! Немало мужских дружб было разрушено ссорой из-за прекрасных женских глаз! – и выразительно похлопала ресницами.

Симпатичный парень мягко рассмеялся. Князь, к её удивлению, не рассердился, а тоже улыбнулся сентиментально, и ответил ей голосом настолько тёплым, что её даже удивило, что он умеет так говорить:

– Скала не просто друг, он мой названный брат. Я за него умру, я за него убью, я за него сотню таких островов кровью залью. Так что и не надейся, Нари. Нас ты не поссоришь никогда.

Звучало торжественно и веско.

– Скала? – переспросила она, пытаясь понять, правда ли ньонцам дают такие странные имена. Князя, кажется, тоже вон громом обозвали…

– Позвольте представиться, – с лёгким поклоном шагнул к ней поименованный скалой, – Нейланд Дрангол, скалистый воин. – Нари настороженно кивнула, а тот, меж тем, повернулся к князю: – Ты и сам по форме не представился, да? – с лёгким смешком кивнул сам себе и снова повернулся к Нари: – А мой невоспитанный друг – Эрмин Кьерин, грозовой храбрец.

– Как-как вы сказали? – невинно переспросила Нари. – Грозовой наглец? В самом деле, удачное прозвище! – смерила она князя недовольным взглядом.

Тот задрал лицо к небу и простонал что-то невразумительное.

– Между прочим, – непринуждённо вернул его на землю Дрангол, – твоя непослушная недоналожница мало того, что продрогла, так ещё и ноги изранила.

Князь с потрясением и возмущением уставился на её прекрасно видневшиеся из-под не такой уж длинной рубашки ноги.

Она почувствовала себя неуютно и захотела их спрятать – да вот было некуда.

– Туфли-то ты куда дела? – замогильным голосом поинтересовался князь.

– Как бы я в них плыла бы? – обиженно буркнула Нари, пытаясь всё-таки запрятать более пострадавшую ногу за ту, которая выглядела почти целой.

Манёвр вышел слишком смелый: она пошатнулась, теряя равновесие.

– Морская бездна! – простонал князь и быстрым сильным движением – быстрее, чем она смогла опомниться, – подхватил её на руки.

Она замерла не столько в страхе, сколько в недоумении. Князь не казался таким уж сильным – юный, худой, на первый взгляд совсем не мускулистый. Ан нет же, подхватил таким лёгким движением, как будто ему тяжести таскать не впервой!

Пока она пыталась справиться с изумлением, он не стал терять времени и скорым шагом понёс её к кораблю.

Только спустя полминуты до Нари дошло, что нужно бы возмутиться и попытаться вырваться, но…

Ноги и впрямь болели ужасно, и холод пробирал насквозь, даже кафтан уже не спасал – подмога в виде тёплой груди князя и столь же тёплых его рук оказалась слишком заманчивой, чтобы от неё отказываться. Поэтому с возмущениями она решила повременить до прибытия на корабль.

Судя по мелькнувшей на его губах быстрой улыбке, он ход её мыслей уловил. Но ничего говорить не стал, и поэтому она всё-таки, скрепя сердце, добавила одно очко симпатии и ему.

Настроение Кьерина было заоблачно прекрасным. Остров, который он наметил себе под пиратскую базу, удалось захватить без единой потери со стороны его воинов. Выгоды от этого было немерено: и сама база, и захваченные рабы, и право дополнить узор своих татуировок новой гордой отметкой, и, как следствие, возросшая репутация. А то дядья всё не уймутся, что род достался такому молокососу! Нет уж, он всем докажет, что по праву занимает своё место.

В идеале, конечно, было бы подвести этот захват под ответственность Раннида – чтобы поссорить его с Ниией… Но тут уже нужна некоторая доля везения. Кьерин, правда, полагал, что удача ему и в этом улыбнётся.

Ещё один плюс – девчонка, которую он теперь нёс на руках.

Сперва она приглянулась ему чисто внешне: роскошные золотые волосы, каких он никогда не видел в Ньоне! И в остальном природа тоже не обидела, девушка на загляденье хороша, приятное личное дополнение к общей победе.

Теперь же Кьерин был очарован и характером своей добычи тоже; ему ужасно нравилось в Нари всё: и живость, и бойкость, и гордость, и упрямство, и наглость, и дерзость, и храбрость, и внутренняя сила! Ему даже в голову не могла прийти мысль, что захваченная девчонка попробует сбежать через порт, а тем паче – что ей такая затея удастся. «Чуть не сбежала в лес!» – хмыкал он про себя с восхищением.

Она была совсем не такая, как он привык, и это делало её особенно интересной. Ему чрезвычайно хотелось знать, что она ещё выдумает, сделает и скажет, – и он с предвкушением ожидал, сколько всего необычного и яркого готовят ему эти отношения.

Меж тем, Нари, в попытке согреть окоченевшие руки, положила их ему на грудь – осторожным невесомым движением, словно рассчитывала, что он не заметит её прикосновения.

Он нахмурился, осознав, насколько же она продрогла. До этого он как-то не успел задуматься об этом: сперва был слишком ошеломлён фактом её побега, потом импровизировал в попытках вытащить её так, чтобы не потерять авторитет перед подчинёнными, затем восхищался… Теперь ему сделалось стыдно, что из-за его небрежности она пострадала.

Он прижал её к себе крепче и ускорил шаг.

Наконец, достигнув каюты, он опустил её на койку – осторожно, чтобы не задеть ступни, – и зарылся в ларь со своей одеждой, откуда вскоре извлёк самую тёплую нижнюю рубашку, какую нашёл.

– Переодевайся, – велел он ей, подавая рубашку.

Она сверкнула на него глазами и замерла на койке.

«Чем ей моя рубашка не угодила!» – раздражённо подумал Кьерин и поторопил:

– Нари, ты простынешь. Переодевайся.

Лицо её сделалось упрямым-упрямым.

– Я не буду переодеваться при вас! – к его неожиданности, горячо и яростно воскликнула она.

Он удивлённо сморгнул. В своей мокрой рубашке она и так была всё равно что обнажённой – и он не заметил, чтобы этот факт как-то её смущал. Откуда теперь эта ложная скромность?

Нахмурившись, он хотел было вступить в спор, но припомнил, что она и так вся промёрзла, поэтому сейчас не лучшее время для доказывания своей правоты.

– У тебя две минуты, – буркнул он и вышел.

Сперва он планировал было послать дежурившего снаружи матроса в камбуз, за едой и горячей водой, но тут до него дошло, что так ему останется весьма глупо торчать под дверями собственной каюты. Это обстоятельство его разозлило, и он решил пойти в камбуз сам. По дороге вспомнил, что у неё изранены ноги, и было бы неплохо заняться их лечением, поэтому отправился искать мази – они где-то точно были, но он не помнил, где именно, а лекарь остался на берегу.

Две минуты неожиданно растянулись на четверть часа.

Когда он всё же вернулся, то обнаружил, что предоставленная сама себе Нари занялась проблемой с ногами самостоятельно, и уже умудрилась разорвать что-то из его имущества себе на бинты и начать перевязывать ступни.

– Ты совсем сбрендила? – пытаясь аккуратно сгрузить всё, что притащил, раздражённо вопросил Кьерин. – Хочешь умереть от заражения крови?

– Хочу! – дерзко сверкнула она на него непокорными глазами.

Он на секундочку завис. Глаза её были светло-серые, прозрачные, похожие на светящееся после ветреной грозы небо.

Тряхнув головой, он ворчливо отметил:

– А если не умрёшь, а если тебе только ноги отрежут?

Она скривилась.

Досадливо фыркнув, он принялся готовить себе плацдарм для дальнейших работ: откопал тазик, наполнил водой, достал подходящие тряпки и бинты.

Она следила за ним настороженным тревожным взглядом.

Наконец, закончив с приготовлениями, Кьерин сел прямо на пол перед нею, невозмутимо задрал платье ей на колени – она вздрогнула и хотела было отпрянуть, но он уверенно удержал ближайшую к нему ногу за лодыжку и принялся аккуратно, с помощью промоченной тряпицы, стирать с неё грязь и кровь.

Нога её ощутимо дрожала; он подумал, что она так и не смогла согреться, и, не отрываясь от своего дела, напомнил:

– Там горячий обед на подносе, поешь.

Она, впрочем, не спешила последовать его совету.

Некоторое время молчала, потом тихим бесцветным голосом спросила:

– И часто это ньонские князья моют ноги своим наложницам?

Он поднял на неё взгляд. Лицо её, совершенно оторопевшее, весьма его рассмешило.

– Никогда не слыхал, чтобы кто-нибудь так делал, – насмешливо ответил он, переходя ко второй ноге.

Она вздрогнула, когда он начал её протирать, но не отдёрнула.

– Я бы и сама справилась, – наконец, весьма недовольно заявила она.

– Сказала девушка, которая только что призналась, что хочет умереть от заражения крови, – язвительно хмыкнул он, закончив с омыванием и берясь за лекарства. – Я лучше уж перестрахуюсь, Нари. – На чистую тряпицу накапал спирту и предупредил: – Осторожно, сейчас будет больно.

– Уж поняла, – скривилась она и деревянно застыла.

Кьерин постарался действовать максимально аккуратно, но ступни её были содраны в кровь там и сям: она, не глядя, бежала по камням и сухим веткам. Она вздрагивала и едва слышно сквозь зубы шипела от прикосновений проспиртованной тряпки; руки его отчего-то начинали дрожать. Он злился сам на себя и тоже шипел сквозь зубы какие-то ругательства.

Это обстоятельство вызвало у неё смешок.

– Больно мне, а материтесь вы! – высказала она, и тут же поморщилась от стрельнувшей в ступне боли.

– Ты же не знаешь ньонского? – подняв голову, прищурился он.

– Так по интонации очевидно, – вздохнула она, поёжилась, пошевелила пальцами на ногах и жалобно спросила: – Много ещё?

– Нет, – отрезал он, возвращаясь к необработанным царапинам.

Их количество и глубина оказали на него самое раздражительное действие.

– А давай ты больше не будешь бегать босиком? – хмуро предложил он, закончив, наконец, с дезинфекцией, и перейдя к заживляющей мази.

Она облегченно вздохнула и в его же тоне отреагировала:

– А давайте вы больше не будете меня запирать?

Он зыркнул на неё возмущённо; она ответила ему не менее возмущённым взглядом.

– Так хотелось свести более близкое знакомство с моими людьми? – хмыкнул он, перевязывая ей ступни.

Нари ничего не ответила, но поджала под себя ноги сразу, как только он закончил, и тут же независимым гордым жестом оправила подол.

– Пообедай, – велел он, поднимаясь.

Она ничего не ответила, глядя на него недовольно и обиженно. Влажные волосы её, потерявшие где-то косынку, стали уже подсыхать и золотились на её плечах лёгким светящимся облаком. Нежная кожа шеи контрастно выступала из-под мужского строгого ворота рубашки, отчего Нари казалась ещё более хрупкой и женственной.

От её красоты у него перехватило дыхание.

Сглотнув, он отрезал:

– Буду вечером. – Затем быстро добавил: – За портами с палубы следят теперь.

– Не дурочка, – зло зыркнула она на него.

Он мягко усмехнулся, но ничего не ответил и вышел.

…вернулся он гораздо позже, чем предполагал: слишком много дел требовали его внимания и непосредственного участия. Часть людей оставалась на острове, часть возвращалась с ним; нужно было расположить в трюме захваченных рабов, разобраться с добычей – что брать, что оставлять… дележи, споры, доходящие до драк!

Когда Кьерин вернулся в каюту, Нари уже спала.

Он с улыбкой полюбовался её мирным видом и устроился рядом.

Заснуть ему, впрочем, не удалось, потому что она, разбуженная его появлением, вдруг распахнула глаза, проморгалась, обнаружила его рядом и громко завизжала.

– Бездна! – подскочил на койке Кьерин, не ожидавший таких бурных реакций.

Нари, отвизжавшись, кубарем скатилась на пол.

Он удивлённо поморгал. Он, совершенно точно, не планировал сегодня никаких поползновений в сторону её тела, потому что слишком устал, и не понимал, чем её так напугала банальная совместная ночёвка.

– Нари? – вопросительно свесился с койки он.

С пола ему ответил яростный блеск её глаз.

– Я не буду с вами спать! – категорично и бурно высказалась она.

Он закатил глаза. Затем с насмешливой любезностью отметил:

– У меня тут всего одна койка, Нари. Если ты не планируешь спать со мной – то где?

Она села, подтянула под себя ноги, попятилась по полу от него, одновременно оглядываясь.

Каюта была невелика, и обилием спальных мест и впрямь, не баловала.

– За столом посплю! – наконец, сделала выбор Нари.

Кьерин устало потёр лоб. У него не было никаких сил спорить с ней, поэтому он буркнул:

– Как знаешь! – и устроился поудобней.

В ответ ему раздались фырканье и шорох.

Он незаметно скосил полуприкрытые глаза: она и впрямь села за стол, положила на столешницу руки и устроила на них голову.

«Дурочка!» – устало подумал он и, закрыв глаза, тут же провалился в сон.