( Не) пара для генерала драконов

Рада приветствовать вас в этой книге. Очень она для меня дорога. В каждой строчке моя душа...В книга есть нецензурные слова))) Это так, эксперимент))) Поэтому кто не приемлет такое в книгах, пожалуйста не критикуйте))))

Напряжение ощутимо искрило в воздухе. Под ногами плавился гладкий паркет.

Я шел, делая широкие и быстрые шаги, стремясь как можно скорее добраться до этой проклятой спальни.

В доме зловеще звенела тишина. Я выгнал ВСЕХ, чтобы наверняка остаться с ней наедине.

Только я и она.

Где она исключительно голая подо мной, и мне глубоко наплевать, хочет она этого или нет.

Она моя жена! Я имел все права сделать с ней все что угодно. Но вот уже месяц, непозволительно долгий месяц я крепко держал себя в руках, продолжая как глупец обманывать свою сущность. Обманывать и утверждать, что все под контролем.

Под каким на хрен контролем?

Когда от ее случайного взгляда, любого брошенного тихим голосом слова моментально слетал с катушек, забывая, кто она для меня!

Никто! Всегда была и будет пустым местом! Всего лишь случайный и ошибочный выбор истинности!

Но желание распирало, бурлило, закручивая тугие спирали в моем теле.

Сегодня я не смог заставить себя остановиться. Никто не мог. Даже мой дракон, что выламывал грудную клетку, царапая своими острыми когтями, в надежде докричаться до меня.

Плевать!

К черту эту истинность!

Я не остановлюсь, пока не вытрахаю ее из своих мыслей.

Буду брать такое количество раз, чтобы наконец перенасытиться до тошноты, до изнеможения.

Сегодня.

Это случится сегодня!

Потому что невыносимо, невыносимо находиться рядом. Дышать, раскладывая на молекулы ее крышесносный запах. Я, отравленный им, сладким, с легкой горечью, который ненавижу и не знаю ничего желаннее.

Тварь!

Серая!

Никчёмная!

Эти слова гнали меня из собственного дома. Я срывался, зависая в очередном салоне, напиваясь до беспамятства, стараясь забыться в опытных руках высококлассных шлюх. Шлюхи пищали от моего внимания, а я не мог выгнать ее из своих мыслей.

С*КА...

Снимая девок с вздыбленного, болезненно пульсирующего члена, злой, неудовлетворенный бежал домой, чтобы подыхать около ее двери, ненавидя себя за слабость.

Как же я ее презирал!

Себя презирал!

С грацией палача у нее получилось невозможное! Поставить на колени черного дракона и наслаждаться своим триумфом, отвергая раз за разом.

Но это еще не конец!

Во мне течет черная кровь дракона. Я генерал, жесткий, закалённый в битвах воин, которым не будет повелевать, ни им, ни его телом, какая-то невзрачная, серая, не вызывающая ничего, кроме жалости.

Разжигая во мне неведомой силы страсть, она и не подозревала, какие демоны пожирают мою чёрную душу.

Пришло время ее познакомить с ними.

Тяжело дыша, теряясь в гулких ударах своего сердца, я остановился напротив белоснежной двери. Нутром ощущая – не спит.

Так даже лучше.

Лбом упираясь в холодную полированную поверхность двери, от злости кроша зубы, я вспомнил, когда все началось. Когда я потерял покой, навсегда теряя самого себя.

Мой ад длиною в месяц.

Все началось сразу после свадьбы. С той ночи… Нет… раньше, с первой встречи, но та ночь, как взрыв, изменила меня… превращая в настоящего зверя.

Брачная ночь... Млять... зачем я пришел тогда?

Знаю зачем!

В насмешку предъявить свои законные права. Унизить, показать ей истинное место в своей жизни.

Но в итоге сам пропал, застывая на пороге спальни. А вместе со мной – дракон, пожирая глазами ту единственную, что безоговорочно покорила его огромное драконье сердце, еще там, на этом гребаном балу.

Ее стан, под тонкой прозрачной материей. Ее серые длинные волосы, отливающие серебром. Она вся из серебра, с тонкой талией, высокой, полной грудью.

Это был удар под дых! Нокаут! Перевернувший мою жизнь с ног на голову.

С титаническим усилием заставил надеть на себя маску равнодушия и холодности.

Но чего стоило мне вот так просто стоять и смотреть на нее.

От ее внимания не ускользнули мои натянутые эмоции. Отвернулась, раздосадованно поджимая губы, пока я, мы, горели внутри, захлёбываясь слюною от ее совершенства.

Дракон психовал, злился, за то что тяну время, за то что не падаю у ног его женщины. А я не желал ему подчиняться. Просто стоял, но не лишал себя жгучего, плотоядного удовольствия жадно осматривать каждый миллиметр ее тела.

Сотню раз видя женское тело, я никогда не думал, что буду так ее видеть и чувствовать. Высоко вздымающаяся от учащенного дыхания грудь, темные соски, выступающие из-под прозрачной ткани... Я забыл, забыл, с какой целью ворвался в комнату.

Но не забыла она.

Ловя мой взгляд, в защитном жесте скрестила руки, гордо поднимая подбородок вверх. Это несвойственное в такой момент движение ее головы отвлекло, и я посмотрел ей в глаза, зверея от эмоций, что плескались в изумруде этих глаз.

ОНА МЕНЯ ПРЕЗИРАЛА. МЕНЯ!

И совершенно не скрывала этого.

Охлаждающим душем во мне зашевелилась темная гордыня, откидывая назад упирающегося дракона с его истинностью!

Какого черта?

Она, серая драконица, без магии и силы... стоит и корчит из себя королеву?

- Зря пришли.

Ее тихий, но твердый голос задел. Настолько, что не удержался и оскалился, вступая в игру, которую она затеяла.

Хочешь поиграть?

Подавишься, девочка, обламывая свои белоснежные ровные зубки об мою закаленную чешую.

- Отчего же зря. Забавно посмотреть на ту, которую для меня выбрала сама Матерь Драконов. Я пришел. Оценил! От тебя требуется всего лишь раздвинуть свои прекрасные ножки и выполнить супружеский долг. Раздевайся.

В моем тоне не было мягкости или нежности. Специально произнес каждое слово грубо, при этом нахально и плотоядно улыбаясь.

Я ждал ее реакции. Ждал ее криков и заламывания рук.

Но не того, что она спокойно скинет с себя длинные тряпки, представая передо мной обнаженной.

Все! Я как завороженный пошел навстречу, потакая своим низменным инстинктам, протягивая к ней руки.

Дотронуться.

Присвоить.

Даже кожа на кончиках пальцев покалывала от нетерпения скорее ощутить мягкость ее кожи. Оставить следы своей страсти. Укусы, засосы…

И снова не отступила, продолжая стоять как статуя, сверкая своими глазами. А когда я практически дотронулся до нее, она вскинула подбородок и прошептала:

- Нет!

Руки зависли в миллиметре от ее тела. Я подумал, что ослышался, не понял... сама же себя предлагала, как уличная девка… Видимо, прочитав в моих глазах недоумение, чуть громче повторила, окончательно выводя меня из себя.

- Я говорю тебе НЕТ, дракон. Я не в силах тебе запретить воспользоваться моей беззащитностью и принудить меня возлечь с тобой на супружескую кровать. Но знай, если ты решишься на это, ты навсегда падешь в моих глазах, и каждый мой век, прожитый с тобой, пройдет в ненависти к тебе. Решай. Но это тело, без моей души, без твоей любви, достанется тебе только силой!

- Души? Ты хочешь любви? Любви... к тебе?

Я засмеялся громко и залихватски, видя, как от обиды ее лицо превращается в снежную маску.

Но, несмотря на кажущуюся веселость, испытывал я совершенно другие эмоции. Зверел, рычал, проваливаясь в пропасть негодования!

Как она посмела отказать мне? Как вообще ей в голову это пришло?

Никогда ни перед кем не унижался. Никогда не брал силой то, что и так мне принадлежит.

Пульс плясал, разгоняя огненную кровь по венам. Мышцы дрожали, удерживая рвущегося дракона. Он выл... слышал мои мысли и выл, выпуская когти наружу.

Но я успокоился, замолчал и брезгливо поморщился, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Чтобы сбежать, зарекаясь больше никогда не появляться в этой спальне, даже на пороге...

И снова провал. Спустя месяц я здесь! Дышу как загнанный зверь, наступая своим принципам на горло…

К херам! Пусть все летит к херам! Я одержим лишь одним желанием – подчинить, растоптать... ворваться в ее тело и наконец испепелить свою зависимость к этой серой, которая стала проклятием, наваждением.

Больше нет никаких преград. Лишь дверь, которую я выбью, если понадобится, или сорву, разнося ее в щепки.

Уже занося кулак, желая испытать боль от прикосновения с деревом, вдруг уловил легкое движение за дверью и негромкий щелчок. Что за... и дверь сама открылась, приглашая меня войти внутрь...

Нервно сжимая от волнения пальцы, я мяла и безнадежно портила блестящую ткань бирюзового платья.

Эта присущая еще с детства привычка единственное, что спасало меня от безрассудного поступка. Мне до боли хотелось развернуться и бежать прочь... но я продолжала стоять и смотреть... на невероятных размеров резную дверь с яркой искрящейся позолотой. И чувствовать себя крошечной пылинкой, что случайно забрела на праздник, одинокая, потерянная, переполненная ложной надеждой на светлое будущее.

Глупая, глупая Дара.

Дверь еще закрыта, но я слышала сквозь нее гул голосов.

Уже через несколько секунд взгляды говорящих будут направлены исключительно на меня... Я не помню, когда в последний раз мне было настолько страшно... и волнительно.

Нет, я не ждала от них тепла или восхищения. Я знала, что, кроме отвращения, на их лицах не увижу ничего.

Но наивное сердце стучало как ненормальное... замирая от восторга.

Я в императорском дворце! На балу дебютанток!

Наконец створки массивной двери тяжело отворились, отрезая единственный путь к бегству. Значит, придется идти.

Пропуская удары сердца, мне казалось, я не шла, а плыла по темному зеркальному паркету, слушая, как распорядитель громко произносит мое имя:

- Дара Бетрина На’йло.

Голоса резко затихли. Даже музыканты прервали свою прекрасную музыку... когда я сделала неловкие шаги вперед, скромно продвигаясь по ослепительному, переливающемуся в свете софитов и золота бальному залу. Но это лишь на мгновение. Не имея возможности смотреть по сторонам, я прекрасно слышала едкий, колючий, направленный в мою сторону шепот.

- Смотрите, это та сама... серая.

- Ох эти нравы. Я бы запретила таким не то что на бал, вообще на улицу выходить…

- Куда смотрит император?

-Так сам император и настоял... вы же знаете нынешнюю ситуацию.

- Подождите, еще наших сыновей будут заставлять на таких, как эта, жениться.

- Ой, не говорите глупости...

Жалко, что нельзя было заткнуть уши. Я знала, что так будет. Но все равно пропускала через себя каждое слово, терзая свою душу…

Продолжая идти под их полные презрения взгляды, я все же смогла высоко вскинуть вверх подбородок и прямо расправить плечи. Чтобы вопреки всем пересудам оставить себе то единственное, что им никогда у меня не отнять, – гордость.

Я правда старалась держаться достойно. И не слушать их бьющие наотмашь «комплименты». Не могу сказать, что за восемнадцать лет своего безрадостного существования я не привыкла к ежедневным усмешкам и оскорблениям... Но сегодня особенно тяжело... тяжело мириться со своей сущностью. Оставаться презренной СЕРОЙ в мире, где правят ЧЕРНЫЕ драконы.

Встав рядом с такими же, как и я, дебютантками, печально улыбнулась.

Все девушки, как по указке, сделали несколько шагов в сторону, лишь бы не стоять со мною рядом.

Я осталась совершенно одна.

Ну и что. Зато у меня появилась отличная возможность хорошенько разглядеть место, в котором я даже и не мечтала побывать.

Бальный зал поражал и немного подавлял своей излишней помпезностью. Горный хрусталь, много черных роз в вазах с удушающим ароматом. А сколько черных драконов – и не счесть.

Здесь собрались самые знатные семьи империи. Цвет драконьей аристократии. Сливки общества. Столпы, на которых держится империя.

Отыскав в толпе родителей, я не ждала от них поддержки. Красивая мать холодно и мимолетно мазнула по мне взглядом, окуная в холод привычного безразличия, продолжая беседовать с прекрасной черной драконицей…

Тоже дебютанткой.

Задержав на ней взгляд, я искренне любовалась ее образом. Этот обязательный цвет платья выгодно оттенял ее золотистую кожу... и гриву черных блестящих волос. А меня он бледнил, делая цвет кожи... да, серым и невзрачным. Именно так в представлении черных и должна выглядеть серая драконица.

Глубоко вздохнув, аккуратно, скорее для уверенности, поправила выбившийся из прически белый локон, заправляя его за ухо, твердо решила, что сегодня ничего не сможет испортить мне настроение.

Заиграла торжественная музыка.

– Его Императорское Величество Максимилиан III, – громогласный голос распорядителя бала разорвал какофонию звуков из голосов и музыки.

Оркестр резко замолчал, голоса смолкли. Все замерли в ожидании, вслушиваясь в звуки шагов свиты императора.

В зал быстрой поступью вошел император. Красивый, уже не молодой черный дракон. Я никогда раньше не видела его так близко... он... он распространял возле себя столько силы. Все, кто находился рядом, в едином порыве преклонили головы, приветствуя сильного монарха. Я тоже наклонилась, чувствуя легкую дрожь в коленях…

Император уселся на троне, пристально оглядывая зал, словно ища кого-то.

Он сделал знак рукой, и оркестр вновь заиграл, я подняла глаза. Лучше бы я этого не делала. Хищный взгляд императора словно приклеился к моему лицу, от былого радушия не осталось и следа.

От недоброго предчувствия холодок пробежал по позвоночнику и похолодели руки. К лицу прилила кровь, и я, не выдержав, отвела взгляд. Вот только император продолжал неотрывно смотреть на меня, привлекая всеобщее внимание.

Что ему нужно от меня? Или это безумные игры моего разума? Но, чувствуя кожей его пронизывающий взгляд, я все больше убеждалась, что мое сегодняшнее появление на балу, где я не встретила ни одной серой драконицы, это всего лишь его императорская прихоть.

Да уж!

Мечта увидеть воочию самого императора сбылась. Но только не так я представляла нашу встречу. А все потому, что его повышенное внимание совсем не прибавило мне популярности, скорее наоборот, вызвало лишь зависть у всех присутствующих без исключения.

Я хотела провалиться сквозь землю, лишь бы не смотрел, не выделял. Я как могла улыбалась, больно натягивая мышцы лица, всем своим видом показывая, в первую очередь самому императору, что меня совершенно не волнует, кто там на кого смотрит. Но драконы были другого мнения.

Их взгляды, острые, неприятные, словно лезвие ножа, резали наживую, снимая кожу тоненькими аккуратными, руками настоящих аристократов, лоскутками.

Но дай им шанс, загрызли бы, слопали и даже не подавились, танцуя после на моих белых косточках.

Наконец Максимилиан встал, отлепился от меня, приветствуя собравшуюся знать, опору его власти, и заговорил, поражая в первую очередь меня своим звучным, бархатистым голосом, пробирающим до позвоночника.

- Рад видеть вас всех на ежегодном балу дебютанток. Сегодня девушки получают счастливый билет во взрослую жизнь, а мужчины – возможность выбрать себе жену.

Девушки глупо захихикали, потупив глаза. Если бы сама не слышала, как эти скромницы с присущей им грацией легко превращаются в клубок ядовитых змей, то, конечно, поверила бы их невинному виду.

- Надеюсь, что после этого бала нас ожидает множество свадебных фейерверков. Империи нужны новые драконы, сильные воины. Веселитесь до утра!

Мне стало грустно. Да, в самый разгар веселья, на пике всеобщего счастья, я ощутила внутреннюю пустоту, сопровождающую меня повсеместно. Я всего один раз видела свадебные небесные цветы... и что кривить душой, тоже мечтала когда-нибудь выйти замуж за любимого дракона. Хотя прекрасно понимала, что вряд ли кто захочет связывать свою жизнь с такой как я, даже по расчету.

Да и расчёт невелик. Наша семья могла похвастаться разве что знатностью. Наш предок был одним из первых чёрных драконов, положивших начало империи. И если до, породниться с нами было огромной честью, то рождение в семье серой драконицы явно указывало на вырождение рода. Теперь многие семьи остерегались связывать своих детей брачными узами с семьёй На’йло. О чем не уставали каждый день «напоминать» мне родные.

Заиграла музыка. Гости расступились, освобождая центр для танцев.

Первый танец. Звездный час для дебютанток. Молодые симпатичные драконы быстро расхватали потенциальных невест, закружив с ними по залу.

А я... я так и осталась стоять.

Ко мне пытался подойти рыжеволосый юноша.

- Витор, я так и вижу, как твоя мамаша забилась в истерике при виде своего сыночка, танцующего с серой, - издеваясь и надо мной, и над неизвестным мне драконом, громко произнёс высокий статный военный.

Друзья Витора громко прыснули, подхватывая насмешку старшего товарища и прилюдно высмеивая его выбор. Молодой дракон покраснел и отступил.

Все... больше попыток пригласить на танец презренную серую не было.

Первый час я старалась не унывать, отстукивая каблуком задорный ритм, не отрываясь наблюдая за танцующими парами. С каждым новым танцем и сменой партнеров я все больше печалилась, вспоминая, как... каждую ночь, засыпая в своей холодной кровати, мечтала и надеялась…

О чем и на что? Не знаю... я же видела в отражении зеркал, что вовсе не уродина... но клеймо серой драконицы стирало все краски с моего лица, делая безликой, незаметной для местных холостяков.

В душе против моей воли разгорался вихрь, подступая непрошеными слезами… Мне нельзя прямо здесь расплакаться. Не оценят! Еще и добавят в придачу!

Подняв пышную юбку, судорожно ища пути отхода, вбежала в первую попавшуюся дверь, ведущую в таинственную оранжерею.

За мной никто не пошел, а возможно, даже и не заметил моего стремительного ухода. Но это и к лучшему. Шагая вглубь прекрасного сада, вдыхая букет цветочных ароматов, я нашла уютную скамейку.

Вот и буду здесь сидеть и ждать окончания бала.

Из моих глаз маленькими солеными ручейками побежали горячие слезы, даря небольшое облегчение. Не хотелось себя жалеть, но сердце разрывалось от несправедливости. Возможно, вот так посижу, поплачу и можно продолжать жить как раньше. Хотя ужасно не хотелось как раньше. Там я нелюбимая дочь, лишняя сестра…

Выплакав, казалось, море слез, уже собиралась возвращаться назад, как вдруг в оранжерее резко погас свет, оставляя меня в полной непроглядной темноте. Я вскочила, ощупывая вокруг себя черное пространство, пока не почувствовала... ужасно горячие руки, сильной хваткой удерживающие меня за талию...

Уважаемые читатели, от вашей активности у меня вырастают крылья!

Не забывайте ставить звездочки и добавлять в библиотеки.

Так я понимаю, что история вам нравится.

Я пискнула от страха и неожиданности, предпринимая яростную попытку вырваться. Но мне не дали и шелохнуться, еще сильнее стискивая, вжимая в стальное мужское тело... Я замерла, решая, что делать дальше.
Нужно позвать на помощь.
Набрав в легкие воздуха, чтобы закричать, позвать на выручку, я... поперхнулась.
В ноздри ударил запах незнакомца... изумительный запах.
Делая короткие вдохи и выдохи, я плавилась в его терпком, сумасводящем аромате. Мой здравый смысл вместе со страхом испарился, оставляя после себя порхающих по телу бабочек, которые посылали волны наслаждения, планомерно спускаясь и размножаясь в области живота.
Дракон... а это был именно дракон, приблизился к моему лицу... и едва касаясь губ, прошептал, обжигая горячим дыханием:
- Ждала меня… Я позаботился, и нас никто здесь не увидит.
Какой голос... Бархатный, низкий. В нем столько силы, глубины.
Жаль, что мне не удавалось его разглядеть. Хотя это было необязательно. От его непозволительной близости кружилась голова, а я не могла, да и не хотела ничего ему отвечать, желая продлить этот миг.
Нет... Дара, так нельзя… Это не твой мужчина, не твой суженый... Оттолкни его, НЕНОРМАЛЬНАЯ!
Но руки категорически отказывались подчиняться, по-хозяйски располагаясь на его широких плечах.
Мужчина прошелся пальцами по спине, поднимаясь к плечам и шее... Чувственно дотронулся до губ, проводя по ним большим пахнущим морем и дымом пальцем, наклонился и поцеловал.
Это был шок, удар, гром... все что угодно.
Я потерялась в объятиях этого мужчины.
Его губы... ласкали, посасывали... они выпивали мою душу... да что там душу... я вся желала в одно мгновение раствориться в нем, лишь бы он не останавливался, никогда не останавливался.
Его вкус, его язык, он порхал, соприкасаясь с моим небом, языком. Переполненная восторгом от первого поцелуя, я не выдержала и застонала, вибрируя на его губах... Он сам тяжело дышал, но целовал, так упоительно целовал, посылая по моему телу незнакомое для меня томление.
- Ты сегодня другая, как вино ударяешь в голову. Ты опьяняешь, моя милая, я не в силах остановиться.
Его шепот в мои открытые, влажные от поцелуев губы...
Это было настолько прекрасно... настолько волшебно, настолько, что, когда внезапно зажегся свет, я не сразу поняла, в чем дело.
На меня... на нас кто-то пискляво кричал. Руки, удерживающие меня несколько мгновений назад, резко оттолкнули... заставляя посмотреть в глаза дракону, который подарил мне невероятные ощущения. Слушая где-то на заднем плане гневные выкрики той самой девушки, что я видела рядом с матерью. Я поняла, с кем этот мужчина меня перепутал. И от этого стало так горько. Потому что возвышающийся надо мной дракон, красивый и статный, с темными спадающими на плечи волосами и черными, как самая темная ночь, глазами, сначала нахмурился, а потом, надев на себя маску равнодушия, окинул меня холодным взглядом, выливая на голову ушат презрения и гнева.
- Ты кто, млять, такая?
Да, дракон, ты целовался с серой драконицей... теперь тебе, да и мне с этим жить.
Посмотрел, мысленно убивая или расчленяя меня, и забыл, разворачиваясь к своей возлюбленной, которая не переставая ругалась, насылая на меня проклятия всего мира.
- София, я... – дракон, делая широкие стремительные шаги, подошел к девушке, хватая ее за плечи.
А дальше... дальше я не выдержала такого унижения и бросилась прочь, убегая... скорее всего от себя, злясь на свою слабость, на то что позволила... Ощущая внутри вместо сердца огненную лаву, я бежала и бежала, не разбирая дороги.
Пока поняла, что больше не могу. Не могу, потому что со мной что-то происходило. Прислоняясь к холодной случайной стене, совершенно не соображая, где нахожусь, я корчилась, сгибалась от боли. Почему так горячо в груди? Боль жалила, въедалась, распространяя яд по всему телу... Я уже не могла дышать, давясь редкими вздохами... Посмотрев в разные стороны, с облегчением разглядела свет и дверь, ведущую на улицу.
Цепляясь, скребя пальцами о стенки, я наконец вышла на свежий воздух и, скорее всего, упала бы прямо на мокрый после дождя асфальт.
Но меня поймали, гневно сквозь зубы цедя каждое слово.
Отец.
- Где тебя носило? Мы тебя повсюду ищем. Неблагодарная девчонка.
Подняв полные слез глаза, силой заставляя себя говорить, я чуть слышно, стараясь донести до отца свое состояние, произнесла:
- Папа, мне плохо... со мной что-то происходит.

- Может, она переутомилась или просто мало поела.

- Перестань! Что-то, а работой мы ее не перегружаем, да и ест она вдоволь.

- Тогда что с ней?

Я, находясь в своей маленькой комнатушке, моей спальне, лежала на кровати с тонким слежавшимся тюфяком и вздрагивала от каждого слова, произнесенного за дверью.

- Такой позор! Сбежать с бала.

- Это ТЫ настоял, чтобы мы вообще на него пошли!

- Как будто у меня был выбор! Это приказ императора.

Мои родители редко поднимались в мое пристанище... и сейчас их присутствие нервировало и сбивало с толку... Они еще ни разу столько обо мне не говорили... Не растрачивали своего драгоценного времени на меня.

Вот уже больше часа они то заходили, то выходили из спальни, зло шипя, споря и перебивая друг друга. И хотя это была обыкновенная манера их общения, но сегодня их внимание направлено в мою сторону. От этого я чувствовала себя неуютно и дискомфортно.

В комнату вошел низкий и плотный мужчина.

Умные глаза прошлись по моему хрупкому телу. Он скупо кивнул и сел на единственный в этой комнате стул, подвинув его к кровати.

От близости постороннего человека, вторгающегося в мое пространство, я вся покрылась алыми пятнами. Подавляя в себе желание отодвинуться... укрыться и скрыться, натянула на нос одеяло, оставляя открытыми лишь глаза, что слезились и закрывались от усталости.

Последние события и мое внезапное недомогание еще блуждали по телу. Из меня словно выпили все соки, оставляя абсолютно пустой... А в груди, где я ранее чувствовала боль, теперь ощущалось невероятное натяжение. Я вся как натянутая струна, чуть ли не звенела от необъяснимого желания поддаться порыву и ответить на манящий зов чего-то неизведанного. Я не знала, как описать свое состояние. И вот сейчас, когда целитель, а это был именно он, достал из пузатого вытянутого чемоданчика трехступенчатый белесый кристалл, я еще больше напряглась, наблюдая, как его руки кладут мне на грудь прохладный камень.

- Что вас беспокоит, госпожа?

Я растерялась. А его учтивый и заботливый тон вдобавок еще и смутил, наводя еще больший беспорядок в прыгающих от пристального внимания целителя мыслях.

Крепко сжимая края колючего одеяла, я видела, как дрожат мои пальцы, слышала, как громко стучит сердце, стремясь выпрыгнуть из груди. Но ответить на вопрос мужчины не могла.

Не знала, что сказать!

От бессилия на глазах выступили слезы, я нервно повела плечами, ежась от сквозняка, что вечным спутником вольно гулял по моей спальне.

Целитель, читая меня будто открытую книгу, успокаивающе похлопал поверх одеяла, посылая волну тепла и поддержки, вымучивать из меня ответ не стал. Он сосредоточенно отвел взгляд, переключаясь на уникальный объект, лежащий на моей груди. Я знала, что за кристалл он использовал, и знала о его предназначении.

В моем одиночестве всегда был огромный плюс. Никто не следил за мной, не любопытствовал, какие у меня интересы, и никогда не спрашивал, какие книги я стопками ношу в свою спальню.

Поэтому то, что сейчас мерцало на груди, не осталось для меня загадкой. Кристалл истины. Он впитывал в себя энергию больного и определял настоящую причину заболевания. А вот считать с кристалла и поставить диагноз ни за что бы не смогла. Этому обучали в академии целительства и

исключительно черных драконов.

Я замерла в ожидании.

Минуты текли лениво и размеренно, в такт удивительному мерцанию. Но вот кристалл потух, потяжелел. Целитель аккуратно, стараясь лишний раз не касаться моего тела, взял его в руки и высоко поднял вверх, всматриваясь в молочную сердцевину.

Мы оба всматривались.

Его умный взгляд и мой любопытный.

Ждали, о чем нам расскажет, о чем поведает источник магического разума, который добывают в глубинах драконьих пещер. Вместе с хаотичными ударами сердца я всматривалась и всматривалась в спокойную пустоту до жгучих резей в глазах, напрочь забыв, как дышать. Как вдруг в кристалле что-то заискрилось, мимолетно и еле заметно, но я увидела и отшатнулась, не понимая, что это могло обозначать.

Маленькие серебряные паутинки переплетались в безумно красивом танце с черными нитями. Вжимаясь друг в друга, соединяясь... Все это завораживало, погружая в особое состояние правильности. Так и должно быть. Так и должно.

Я очнулась. Не веря своим глазам. Кристаллы с такими как я не разговаривают. Это непреложная истина.

Но сейчас…

Сейчас это случилось, и мне ужасно хотелось знать почему.

- Вы расскажете, в чем дело?

Целитель продолжал стоять, грозно надувая щеки. Стоял и молчал, вынуждая меня приподняться.

Он прекрасно слышал мой вопрос и видел мое нетерпение, но объяснять ничего не стал.

Постояв еще пару минут, резко развернулся и спешно вышел, оставляя меня один на один со своими тревожными мыслями.

Что происходит? Почему он так странно себя ведет?

Наверное, не нужно было идти на этот бал, где я так беспечно подхватила неизвестную болезнь.

А если от нее нет лекарств? А что, если я умру... или, того хуже, останусь немощной, прикованной к этой кровати.

От этих мыслей мое тело покрывалось толстой коркой льда. Студеная кровь еле-еле перемещалась по венам, замедляя удары сердца.

Я уже совсем отчаялась и даже провалилась в беспокойной сон, как дверь в мою спальню с грохотом отворилась и в нее влетел разъяренный отец.

- Дара, что это значит?

Я вжалась в деревянную спинку кровати... забывая, как складывать звуки в предложения.

Растерянно хлопая глазами, я искала подходящие слова, которые костью застряли в моем горле.

К отцу подошла сердитая мать, бросая на меня полный негодования взгляд.

- Нам всем интересно! А ну говори!

На заднем плане, куда же без нее, стояла сестра, грозно корча мне рожи, и, слава Матери Драконов, не лезла с расспросами.

А я молча переводила взгляд с одного родственника на другого... не совсем понимая, что от меня хотят.

- Ты так и будешь молчать, неблагодарная?

Эти слова больно бросила мне в лицо мать...

В груди снежным комом нарастал протест, грозя снести все заслоны, которыми я прочно забаррикадировалась от их нападок на многие годы.

Раньше, по глупости, пыталась спорить и что-то доказывать, но всегда проигрывала.

Никогда мое слово не будет весомо в этом доме, и чтобы я ни сказала, меня не услышат.

Поэтому я, наученная горьким опытом, молчала, ожидая, когда они сами за меня все объяснят.

Первым не выдержал отец.

- Дара... расскажи правду!

Его тон, грозный, обжигающе холодный, любого бы заставил говорить.

Но, видимо, не сегодня и не меня.

Да, я испугалась, дрожа как осиновый лист на ветру. Но упрямо сжала губы.

Ну не могла я рассказать, что целовалась с первым встречным.

Неужели тот дракон рассказал об инциденте моим родителям и они пришли обвинять меня в неблагоразумности или, того хуже, непристойности?

Боже, как стыдно!

Горечь, стыд, все смешалось в моей голове. Кровь отхлынула от лица, падая камнем в пятки. Все тело задеревенело, и я в попытке взять себя в руки закрыла глаза.

Неужели тот мужчина опустился до такого, чтобы прийти и пожаловаться на меня родителям?

Ведь не я же первая полезла к нему с поцелуями, от которых меня до сих пор бросает в жар.

Возможно, та девушка?

Ее красноречивый взгляд не сулил ничего хорошего. Разумом я понимала, что ни в чем не виновата... но вот сердцем... Я могла оттолкнуть дракона, но не оттолкнула.

Набрав побольше воздуха в легкие, решила повиниться. Тем более что они не слезут с меня, пока не узнают правду.

- Папа, я...

Но меня перебили.

Ирэна – младшая сестра. Моя полная противоположность. С темными, как у матери, волосами и такими же карими глазами.

Я не была похожа ни на мать, ни на сестру, да и у отца волосы были каштановыми. Унаследовав от него лишь цвет глаз – зеленый.

Почему мои волосы были сверкающе белыми, не знал никто. И с самого детства за эту мою особенность я получала столько тумаков и ругани. Даже мама презрительно фыркала, когда заставала меня за их расчесыванием.

Со временем я их тоже возненавидела, натягивая до ушей

обыкновенный чепчик.

Ирэна грубо отодвинула отца и мать в сторону и фурией приблизилась ко мне, нависая над кроватью…

От ее напора я опешила и легла пониже, боясь, что сестра вцепится мне в волосы или выцарапает глаза, таким злым и решительным выглядело ее лицо.

- С кем ты посмела связаться истинностью, моя любимая сестрица? А?

Три пары глаз... нет, четыре... в дверях появился целитель, который так же нетерпеливо ждал моего ответа.

А я... я... Я столько вариантов перебрала в своей голове, что со мной, а тут такое!

Я – истинная? Этого не может быть… Широко открыв от шока и удивления рот, не в силах выдавить из себя слова, я отрицательно замотала головой.

В нашу не очень активную беседу вмешался целитель.

- Вы же понимаете, что я должен доложить императору? Истинности не наблюдалось уже более пятисот лет...

Я задрожала... всем телом, заставляя даже одеяло вторить моим движениям и тоже мелко трястись.

Оно не могло мне дать необходимого тепла. У меня зуб на зуб не попадал, настолько стало холодно.

Отказываясь принимать правду, я тряслась и махала головой, как истукан... Нет... только не это... истинность же это навсегда!

Но меня не оставили в покое. Отец схватил за одеяло, вытрясая из меня признание.

- Кто он?

Моя голова на тонкой длинной шее болталась туда-сюда, извергая из глубин приступ паники.

- Ты сейчас ей голову открутишь. Дай ей сказать.

Мать достучалась до отца, он прекратил свои пытки.

Я упала на подушку, унимая учащенное дыхание и рвотные позывы. Наконец мне удалось справиться с чувствами, и я, еле-еле ворочая во рту языком, просипела:

- Отец, я... я... я не видела его раньше.

- Что значит не видела?

- Ты же сам не разрешаешь мне пользоваться «Вестником».

«Вестник» – местная газета, где собирались сплетни про всех холостяков, про их похождения и помолвки с предстоящими свадьбами. Ровно до этого дня меня совсем не интересовала светская жизнь. Я не видела в этом смысла.

И как получается – зря.

- СЕЙЧАС, – звонко крикнула сестра, кружась как волчок на месте, и выбежала из спальни.

Я не знала, куда себя деть.

Отец, мать... они осуждающе буравили взглядами, ища на моем лице подвох. Но я оправдываться точно не собиралась. Гордо, очень надеясь, не знаю на что, отвернулась от них к окну, собираясь не поддаваться еще большему отчаянию.

Сестра прибежала через несколько минут, размахивая в руках последним «Вестником».

- Это последний выпуск. Здесь он точно будет. Хотя, может, тебе не повезло и истинность случилась с женатым драконом.

Сестра говорила это так безразлично. Так обыденно. А я от этой мысли похолодела, чувствуя легкое головокружение.

Пожалуйста, боги, услышьте меня. Пусть он будет свободен. Я не переживу такого позора.

Сестра запрыгнула на кровать, на весу листая хрустящие, пахнущие чернилами страницы.

Секунда, две…

В воздухе застыло напряжение...

Первым не выдержал отец:

- Главное, чтобы это был кто-то не ниже маркиза. Это же такая удача.

Его голос звучал радостно и как-то гордо, я, шокированная, взглянула в его глаза, в которых горел неподдельный интерес к моей персоне. Как же быстро сменились его эмоции. Буквально несколько секунд назад он рвал и метал, а теперь...

Он ждал, все ждали.

Мама толкнула отца в бок, тот зашипел и удивленно на нее посмотрел:

- Мне кажется, дорогой, что это лишь начало наших бед.

Отец лишь отмахнулся.

- Мы можем потребовать выкуп.

От этих слов я вздрогнула.

Отец всего лишь хочет меня выгодно продать, прикрываясь неожиданной истинностью.

Наблюдая за ловкими пальцами сестры, я молилась про себя, чтобы моим истинным оказался дракон попроще.

Сердце замедлило ход...

И она остановилась на одном из разворотов, где какая-то корреспондент анонсировала будущий бал дебютанток и потенциальных женихов…

Фотографии запестрели у меня перед глазами, я тужилась всматриваться в красивые, холеные лица, пока не остановилась на одной из них.

Видимо, у меня на лице отразилось столько эмоций, что все, кто находился в спальне, нетерпеливо наклонились, смотря на объект моего интереса. И в унисон со мной вскрикнули, когда до них, да и до меня наконец дошло, с кем я, никчемная серая, посмела закрепить истинность!

Глава 6

Узкий коридор возле глухо запертых дверей, ведущих в императорскую приемную, внушал жуткий страх. Эти темные давящие на плечи стены с толстыми портьерами на противоположных окнах и множество портретов, с которых на меня смотрел наш император.

Бр-р!

Его пробирающий строгий взгляд проникал под корку мозга, призывал сознаться во всех своих грехах, даже тех, которые не совершала.

Да, я трусила.

Очень.

От волнения стоять смирно совсем не получалось, поэтому я нервно ходила туда и обратно, считая шаги от одного края до другого.

Семьдесят четыре.

Вот уже час прошел с момента, когда отца пригласили в приемную. А меня оставили здесь одну.

- Главное, не наделай больших глупостей, чем в прошлый раз. У меня не хватит сил и нервов отмывать твою и без того потрепанную репутацию.

Отец шипел, больно раня словами, но я видела в его глазах неподдельный интерес и азарт.

Журил он меня скорее по привычке, а в мыслях уже подсчитывал выгоду от проснувшейся так кстати для него истинности.

И впервые мне было совершенно все равно.

Что думал отец, что скажет мать.

ВСЕ РАВНО!

На кону МОЯ судьба.

И я хотела, нет, не так, я жаждала поскорее поставить точку в этом вопросе. В вопросе, в котором мое желание, мое мнение никто не спросит.

Уже не спросили и переиграли.

И это родные и близкие.

А противостоять императору...

Утром, когда пришел ответ на просьбу отца, я категорически отказалась ехать.

О-о-о!

Мое упрямство восприняли бурно, не ожидая от меня сопротивления.

Родители сначала замолчали, ошарашенно переваривая сказанные ровным ледяным голосом слова, а потом взорвались, бурно негодуя в мой скромный адрес.

- Ты понимаешь, что нас всех подставишь. Императору не отказывают!

Мать грозной фурией летала возле моей кровати, стараясь если не словом, так своей фигурой сломать мою волю.

Но я, несмотря на слабость в теле, как никогда была тверда в принятом решении.

- Поедет как миленькая. Что удумала! Иначе вон из дома и поминай как звали.

Отец кричал, извергая на меня яд из угроз и упреков. Но я давно перестала воспринимать его слова всерьез.

Он довольно часто использовал привычный для меня способ запугивания.

Я все так же жила в его доме. Пускай плохо. В беспросветном одиночестве, в тяготеющей надо мной атмосфере нелюбви.

У меня имелась своя небольшая комната и вкусная еда...

Я никогда не жаловалась и ничего не просила.

Больше не просила. Зная наверняка, что не только откажут, еще и обругают вдобавок.

У меня выработался иммунитет, а взрослея, научилась распознавать и их слабые стороны.

Мать, например, сильно боялась упасть в глазах общественности.

Хотя, казалось, куда еще ниже.

Обнищалый род На’йло, пускай и с выдающейся родословной.

И причиной бедности, которая с каждым годом все сильнее отражалась на нашей семье, был и оставался отец. Заядлый игрок, спустивший все наследство, погрязший в долгах и кредитах.

А еще я...

Мама чуть руки на себя не наложила, когда сразу после моего рождения во мне проявилась «серая магия».

В нас любой кому не лень тыкал пальцем. О нас сплетничали и писали в светских хрониках.

Пережив несмываемый позор, она замкнулась в себе, не уделяя мне особого внимания. Ее совершенно не интересовало, что со мной не хотят общаться сверстники. Их придирки и тумаки на общих праздниках, где юные драконы творили что хотели, оставляли синяки и ссадины на моем теле.

А если я смела ей жаловаться, она еще больше злилась, упрекая и ненавидя меня всем сердцем.

Слава всем богам, родилась сестра, и мне стало не нужно сопровождать родителей на ненавистные для меня мероприятия.

Мое место заняла сестра. Черная драконица.

И меня оставили в покое.

И вот сегодня, когда я наотрез отказалась ехать на прием к императору, они словно впервые меня увидели.

На их лицах я читала безграничное удивление и растерянность...

Я даже, казалось, слышала, что они думали:

«Но не силком же ее волочить во дворец!»

Да, я не уступала. Вцепившись в полы все того же одеяла, категорически отказывалась ехать.

И все потому что...

Боялась снова встретиться с ним. С тем, кто волею судеб стал моим истинным...

Нет! Еще раз нет!

Так уж получилось, что я ни разу не видела его воочию. Даже портрет не рассматривала.

Но зато слышала и читала о нем достаточно.

Жестокий боевой генерал.

Веррион Дагнар.

Он редкий гость на балах и приемах.

Это, видимо, мне так несказанно повезло.

Его стихия, его страсть – сражения и поле боя. Где о его подвигах воспевали песни. Даже император благоволил, выделяя среди остальных драконов, любя и уважая его как равного.

Но каждый очередной подвиг означал одно – чью-то смерть. Пусть и врага, которого он с особой жестокостью карал, не различая, мужчина это или женщина, старец или ребенок!

И в таких страшных, не знающих жалости и пощады руках окажусь я?

Ладони сами собой сжимались в кулаки.

Нет.

Я не ЖЕЛАЮ!

Очень хотелось плакать, когда я думала о своей незавидной участи.

И только искаженные от ярости лица родителей останавливали меня, сдерживали потоки слез, которые я обязательно отпущу на свободу, как только останусь в привычном для меня одиночестве.

Все мои чувства, вывернутые наизнанку, все мои мысли, пляшущие стремительную польку, все противилось даже чувствам, что я испытала там, в оранжерее.

Нет. Не бывать этому!

Отец не выдержал первым и выбежал из комнаты, оставляя меня с матерью наедине.

Она тяжело вздохнула и села рядом на кровать.

- Все было бы по-другому, если бы на твоем месте оказалась Ирэн.

Ее хриплый от криков голос дрожал. А я никак не могла понять почему. То ли от злости, то ли от сожаления. Но вдруг она резко поменялась в лице. Превращаясь в сумасшедшую, с горящими ненормальным блеском глазами, она больно схватила меня за плечи и прошипела.

- Ты! Ты причина всех моих неудач... Ты!

Я откинула ее руки, отодвигаясь на самый край кровати. Но мать нависала, стремясь вцепиться в лицо.

Возможно, ей удалось бы мне навредить. Я сжалась в комок, с ужасом всматриваясь в ее искаженное лицо. Но в комнату вернулся отец, держа в руке свернутый пополам листок.

Мать вскочила, моментально приходя в себя. Чинно поправив свое красивое платье, уступила место отцу, прекрасно зная, что находится в его руках.

Что они задумали... что?

Отец уверенно кивнул матери и протянул лист мне.

Я подчинилась, чувствуя всем телом, как во мне шевелится жгучее дыхание предчувствия. А когда развернула... и принялась читать письмо... то поняла, что жизнь моя оборвалась... и больше никогда не будет как раньше.