(Не) пара для вампира

– Ты обратила меня в вампира?!

Казалось, мой вопль мог перебудить весь район. Да что там район, он прокатился до самого Ло́ско-сити!

Приподнявшись на локте, я осмотрел ночной город чумным взглядом.

Когда очнулся, думал, что умер. Однако вскоре узнал очертания Дье́рского моста, изгибы Мены, далёкие огни центра Мано́полиса. Не веря своему счастью, решил, что пережил клиническую смерть. Умудрился заглянуть за грань и вернуться, поскольку то, что мне довелось испытать, не походило на обыкновенный обморок.

А спустя пару минут мир в прямом смысле обрушился на меня: разразился звуками, взорвался красками, ощущениями. Казалось, я слышу все звуки, улавливаю малейшую вибрацию. Глаза резало обилием света – и это посреди ночи! Луна так и вовсе стала слепящим прожектором, направленным в лицо.

На мгновение я растерялся, дезориентированный этим многообразием.

Голова кружилась, так что я не спешил встать на ноги. Зашипев от резкой боли, сорвал с шеи кулон Лары и бросил на мостовую. Серебро жгло кожу как раскалённый металл и кислота вместе взятые. Звякнув, миниатюрный меч исчез во тьме.

Последними начали возвращаться воспоминания. В памяти всплывали разрозненные фрагменты: полный безысходности крик вампирессы, перекошенное ненавистью лицо Ханта, острая боль, прошившая спину и грудь.

Этот паршивец убил меня!

При мысли о подлом ударе исподтишка меня окатило злостью, какой я не испытывал при жизни. Попытался сжать руки в кулаки, но сумел только левой, поскольку правая кисть подчинялась мало. Захотелось вскочить на ноги и искромсать тело охотника в фарш! Кстати, о нём…

Повернув голову, я обнаружил серый иссушенный труп вампира. Из его груди торчали три серебряных клинка: два преследователя и один белокурой подруги. В этом чувствовалось много ненависти. Искренней и страстной.

Кажется, Николь очень расстроилась. Мелочь, а греет душу.

Поморщившись, я продолжил восстанавливать события по крупицам. Постарался уцепиться за последнее, что помнил. Вкус собственной крови на губах – так я тогда думал.

Но что если…

Картинка сложилась меньше, чем за минуту. И вот негодующий крик разносится над мегаполисом, всполошив сонное вороньё в ближайших кустах. Задохнувшись от переполнявших эмоций, обернулся в поисках виновницы произошедшего.

– В противном случае ты бы умер, – заметила та, передёрнув тонкими плечиками.

Ровный голос показался отстранённым и чужим, а равнодушие заставило всколыхнуться нелепую детскую обиду. К счастью, её задавило отрицанием. Не может быть! Чёрт, только не со мной…

– Пожалуйста, не вставай, – попросила Николь, заметив вялые попытки пошевелиться. – Ты ещё слаб и не до конца владеешь своим телом.

Это я и так понял. Девушка сидела на земле и обшаривала труп охотника в поисках чего-то непонятного. Выдохнув, я откинулся на холодное покрытие моста и без единой мысли уставился на луну.

Завыть на неё не хотелось, уже кое-что. Или путаю понятия? В голове путались и понятия, и то немногое, что там осталось. Решив потренировать силу воли, попробовал собрать мысли в кучу.

Значит так, что мы имеем?

Я влюбился в вампирессу, которая убила человека и пару раз пыталась убить меня. И всё равно как идиот бросился её спасать, потому что не мог поступить иначе. Догадываюсь, что меня убил наёмник из другого мира. Воспользовавшись случаем, подруга избавилась и от него. Я умер и, кажется, тоже превращаюсь в вампира.

Вампиры-убийства-смерть. И я где-то в середине этой траурной круговерти. Блеск!

– Нашла, – с облегчением выдохнула Николь.

Что-то сверкнуло в её ладони, но мне было не до того.

– Как ты, Марк? – прохладные пальчики коснулись лица, провели по щеке. Бессмертная пересела ко мне, переложила голову к себе на колени.

Я испытал двоякое чувство: притяжение, смешанное с отторжением.

– Обескуражен, – признался, прислушиваясь к противоречивым ощущениям.

Одна часть меня требовала оттолкнуть девушку, вскочить на ноги и убраться подальше. Да, я спас её, очистив совесть, но не собирался забывать о том, что она натворила. Другая часть тянулась к ней всем существом, поддавалась мягким прикосновениям рук и готова была отдаться в чужую власть, оставив прошлое в отнятой жизни.

– Это пройдёт, – прошептала Николь, погладив по волосам, как ребёнка. – Хуже, что превращение не закончено. Нам нужно как можно скорее вернуться в Драка́рд.

– Нам?

– Прости, но у тебя нет выбора, Марк, – вампиресса смутилась. – Процесс завершится лишь на земле бессмертных. Если не пойдёшь со мной, ты умрёшь.

– Тебе нельзя возвращаться туда, – в качестве защитной реакции мозг пропустил слова «нет выбора» и «умрёшь».

Как оказалось, выбор-то у меня был. Вот только умирать очень сильно не хотелось.

Один раз я через это прошёл – мне не понравилось.

– Знаю, но я должна вернуться ради тебя, – голос Николь дрогнул, и глаза заблестели. – Случилось то, чего я боялась: ты пострадал из-за меня. И я… не могла позволить тебе уйти. Я растерялась, на ум приходило единственное решение. Время истекало, и я напоила тебя своей кровью.

Я сел на земле, взявшись за голову.

Так уж вышло, что я не из тех, кто мечтал о такой судьбе. Судьбе вампира, расплатой за злодеяния которого станет вечность. Исходя из соображений здравого смысла, надо было отказать подруге и умереть. Исходя из соображений здравого смысла…

Да к чёрту здравый смысл!

Кто сохранит рассудок, ощущая ледяное дыхание смерти на затылке?!

Не скрою, я испугался. Испугался, как никогда, поскольку предстояло выбрать смерть или жизнь, которая могла оказаться хуже смерти. Запрокинув голову, схватил губами воздух – сладкий, пьянящий. Каждый вдох стал на вес золота.

Николь попыталась коснуться ладони, но я отдёрнул руку. Я злился и не понимал, на кого больше: на неё или на себя.

– Избыток эмоций вызван превращением, – пояснила вампиресса, и мне захотелось придушить её. За понимающий тон, за такт и терпение, за заботу, которой я не хотел и, возможно, не заслуживал.

Избыток эмоций – это мягко сказано! Чувства раздирали меня на части.

– Тебе-то откуда знать? – огрызнулся, стараясь унять дрожь в руках.

– Я кое-что вспомнила, обратив тебя, – поделилась девушка. Я с удивлением посмотрел на неё. Одни ощущения сменяли другие с нездоровой скоростью. – Увы, ничего из своего прошлого; лишь то, что касается связи между обращённым и обратившим.

– Что ты собираешься делать? – спросил как можно сдержаннее, запихивая в глубины сознания злость и непонимание, которые, как чёртик на пружинке, норовили выскочить на волю.

Ну зашибись! Новая неясная связь между нами двумя, как будто предыдущая доставляла мало проблем! В прошлый раз я умер, чего ждать теперь?

– Пойдём, – ответила Николь, помогая подняться. – Нам пора.

Раны вампирессы затягивались с течением времени, и она выглядела уже гораздо лучше, чем когда я обнаружил их с Хантом. Мои же зажили благодаря крови бессмертной и перерождению, оставив после себя предательскую слабость.

Пока принимал вертикальное положение, пришлось признать, что подруга была права, когда попросила меня не рыпаться: руки и ноги отказывались подчиняться, и я словно с нуля учился ходить.

Опираясь на бессмертную, с трудом сделал несколько шагов, но тем успехи и ограничились. Разум пронзила вспышка боли, лёгкие обожгло воздухом, в жилах закипела кровь. Как подкошенный, я рухнул на землю, скорчившись в нестерпимой агонии. Никогда не горел в огне, но кажется, испытал бы похожие ощущения.

– Марк! – подруга попыталась удержать меня, но сумела лишь смягчить падение. – Проклятие!

Почему-то мне не понравилось то, как она это произнесла. Задуматься не успел, поскольку тело затрясло в судороге. Боль усилилась, скрутила по рукам и ногам, заставив согнуться и застонать.

Не теряя времени, Николь выхватила из-за пазухи нечто наподобие маленького клинка с тёмно-алым кристаллом в перекрестье и на моих глазах рассекла им пространство. Сначала подумал, что всё – предсмертные галлюцинации, но предприимчивая девушка нырнула мне под руку и утащила в образовавшуюся прореху.

По глазам ударило режущим светом, потом непроглядной тьмой.

По ощущениям меня сплющило, перетёрло в крупицы и собрало обратно. Учитывая, что я и без того находился на грани отключки, не уверен, что произошедшее мне не привиделось. Тем более что на какое-то время я потерял сознание, поскольку организм не справлялся с перегрузками.

Когда очнулся, над головой шумел лес – тёмный, зловещий.

Боль ослабла, но тело колотило. Казалось, я так не замерзал за всю жизнь. Я лежал на спине и смотрел в чернильное небо с далёкими крапинками звёзд. Над головой сияли две луны: одна огромная и яркая, другая – маленькая и тускло-красная.

Прежде, чем успел удивиться, надо мной склонилась Николь и коснулась ладонью лица. Губы согрело кровью, струившейся между пальцев, и я разомкнул их с жадностью утопающего, не осознавая, что делаю. В те затянувшиеся мгновения меня так лихорадило, что простейшие действия выполнялись на единственном естественном желании жить.

Я не задумывался о том, что пью кровь, равно как и том, чья это кровь.

Измученный мозг вывел простую взаимосвязь: пока живительная жидкость поступает в организм, агония унимается. Учитывая, что последние минуты, обернувшиеся в вечность, были полны нечеловеческого страдания, останавливаться не хотелось. Как и отпускать вампирессу, ставшую теплее меня. А я остывал и тянулся ко всему, что могло согревать.

– Нужно встать, – с усталой улыбкой попросила бессмертная. – Крови эрла́ни не хватит надолго. Выйти к дороге – наш единственный шанс выбраться из чащи.

Эр… Кого?

Голова пухла от обилия вопросов без ответов. Однако то, что я несколько минут не терял ясности мыслей, было большим достижением. Ощупав тело и убедившись, что все конечности после перехода остались на месте, я сел в высокой траве.

Мир покачивался, я замерзал, но в целом в первый раз после зловещего перерождения чувствовал себя более-менее сносно. Боль затаилась в глубине груди, и с помощью подруги я сумел подняться на ноги и осмотреться.

Впрочем, ничего нового: непроглядная чаща, достойная классического фильма ужасов, распростёрлась во все стороны, и я не представлял, куда нас занесло. Видно, мы в пресловутом Дракарде, частичкой которого в скором времени вынужден был стать.

Пока я, словно пьяный, путался в ногах, мысли, напротив, прояснялись, и вместе с ясностью рождались сомнения.

Что задумала вампиресса – единственная ниточка, связывавшая меня со знакомой реальностью? Что я буду делать в мире, о котором не имею ни малейшего представления? Могу ли я доверять ей после произошедшего в Ка́сии?

А себе? Сам-то я кто теперь такой?

Осознание новой сущности холодком пробежало между лопаток, когда я обнаружил в стороне некое подобие молодого оленя со вспоротым горлом. Так вот, должно быть, что такое эрлани, кровь которого вернула меня в сознание.

Своей, значит, вампиресса пожалела.

Вместо того чтобы испытать приступ тошноты или хотя бы отвращения, я вновь ощутил мелочную детскую обиду и невыносимую жажду. Во рту пересохло. Казалось, язык и губы вот-вот растрескаются, как иссушенная знойным солнцем земля.

Не до конца осознавая, что делаю, я потянулся к остывающей жертве и с наслаждением вдохнул аромат крови – тонкий, неуловимый, но от этого не менее дразнящий ноздри. Глаза заволокло мутной пеленой.

– Марк, сосредоточься! – Николь дёрнула меня на себя, возвращая в реальность.

Рывок оказался такой силы, что я потерял равновесие и чуть не рухнул на землю. Благо, подруга сориентировалась и юркнула под руку, помогая удержаться на ногах.

Я не сопротивлялся, начиная осознавать, что только что хотел сделать.

Причём хотел страстно: даже миновав растерзанную плоть, я не мог избавиться от мыслей о ней. И тут меня замутило – не от трупа, от себя. От того, кем я против воли становился. Слабость отступала, и к инстинктам выживания подключалось человеческое сознание, приводившее меня в ужас.

– Что со мной? – выдавил на выдохе, не надеясь на ответ.

Николь, самоотверженно тащившая на себе тушку в два раза больше неё самой, не смогла или не сочла нужным откликнуться, чем спровоцировала во мне новую вспышку раздражения.

Я испытал непреодолимое желание оттолкнуть её и во всём разобраться, высказать обиды и недомолвки, что накопились на языке и на сердце, но я в ней нуждался. Так что пришлось наступить эго на горло и идти, превозмогая головокружение.

К тому времени, когда мы выбрались к проходящей через лес грунтовой дороге, проблеск ясного сознания успел исчерпать себя. Голод заполонил разум, а дрожь – напрягшееся от возвратившейся боли тело.

Я оступился и упал на одно колено, чудом не утащив бессмертную за собой. Взял паузу, чтобы отдышаться: перед глазами всё плыло. Жутковатая тёмная аллея то исчезала, то появлялась.

Подумалось, что никто в здравом уме не поедет ночью через лес. Тем более, через огромную мрачную чащобу. А значит, корчиться мне здесь до рассвета, и с первыми лучами солнца…

Н-да, блестящая перспектива. В прямом и переносном смысле.

Я уже прикидывал, кому завещать свой прах в мире, где никому нет до меня дела, когда невдалеке раздался стук копыт, грохот экипажа и подначивания кучера.

Я решил, что ослышался, выдал желаемое за действительное, однако одного взгляда на Николь хватило, чтобы понять, что не до меня одного донёсся храп коней и скрип рессор. Вампиресса подобралась, прислушалась и жестом велела мне оставаться на месте.

Я поглядел на неё с немым осуждением: для меня и подняться – настоящий подвиг, куда я могу деться?..

Дальнейшее запомнилось урывками: видимо, любопытство во мне боролось с беспамятством. Не знаю, каким образом подруге удалось остановить экипаж, в реальность я включился, когда из него выглянула изящная, богато одетая леди.

 – Ренар, что за шутки? – протянула капризная красавица.

Бросила рассерженный взгляд на растерявшегося кучера, дорогу которому перекрыла не менее решительная девица в изодранном алом пальто, судя по нарядам незнакомцев, нехарактерном для Дракарда.

– Чего застыл? Убери этих прох… Николь?!

Не берусь сказать, кто из нас троих оказался больше удивлён происходящим.

При звуке своего имени Николь вздрогнула и раскрыла губы, но так и не нашлась, что сказать. Я, позабыв о борьбе с превращением, вскинул голову, поскольку так и сидел на одном колене, как незадачливый рыцарь. Личико молодой богатейки вытянулось от изумления, но она первая совладала с собой:

– О милостивая тьма, Николь, это правда ты?.. – воскликнула, соскользнув со ступеньки кареты и бросившись к вампирессе.

Растерявшись, подруга отступила на шаг и скрестила руки на груди, словно надеялась защититься. Я дёрнулся в её сторону, но вялый рывок ни к чему не привел, и переменившаяся незнакомка повисла на шее у бессмертной. Ошалевшим взором я наблюдал за трогательной сценой.

– С момента твоего исчезновения прошло много недель, – в волнении зачастила женщина. Я постарался отыскать челюсть и наконец поднялся на ноги.

– Я боялась, что больше не увижу тебя живой! – аристократка всхлипнула и отстранилась, заключив её лицо в ладони. – Милая, скажи хоть слово! Ты пугаешь меня! Если этот оборванец похитил тебя, Ренар с ним расправится, тебе нечего бояться.

Это я-то оборванец? Ну знаете ли!

– Простите, – неверным голосом пролепетала Николь, высвобождаясь из чужих рук, – разве мы знакомы?

Оскорблённое выражение лица рыжеволосой кокетки говорило о том, что её ранили до глубины души. Выглядело настолько искренне, что на миг я даже посочувствовал той, что без зазрения совести причислила меня к местным бродягам.

– Мой спутник не похищал меня, напротив, спас жизнь и помог вернуться домой, – вампиресса запнулась на последнем слове и поморщилась, как если бы оно причиняло ей боль. Наверное, сложно назвать домом место, о котором ничего не помнишь.

– Ты меня не узнаёшь?.. – прошептала леди, прикрыв дрогнувшие губы кончиками пальцев. – Меня, ближайшую подругу детства?

– Мне жаль, миледи, я лишилась памяти и не помню никого из своего прошлого, – смягчилась Николь, всматриваясь в лицо собеседницы, точно надеясь что-то вспомнить.

Не хотелось нарушать момент, но навалившаяся на тело слабость вынудила опереться ладонями о чужую коляску, чтобы удержаться на ногах. Кучер попытался шикнуть на меня, однако уничтожающий взгляд поумерил пыл слуги.

– Но если вы и правда друг мне, – опомнилась бессмертная, – то не откажете в помощи мне и моему спасителю. Он очень…

Конец фразы растворился в густом тумане. Кажется, я снова отключился и перешёл в свободное падение, потому что в следующий раз очнулся, когда повозка подскочила на ухабе, и голову прострелило болью.

Слабо застонав, я открыл глаза и первым, что увидел, был подол бархатного синего платья, расшитого золотой нитью. Не успел сообразить, где нахожусь и что происходит, когда услышал озабоченное:

– Мрак моих глаз, ты уверена, что это верное решение – привести в Дракард обращённого мальчишку? Ты подвергаешь опасности и его, и себя. А теперь и меня, – вздохнула владелица экипажа, которая, видно, сменила гнев на милость и поддалась уговорам Николь.

Подруга сидела напротив приютившей нас госпожи. Я не видел её, поскольку полулежал у вампирессы на коленях, и непривычно тёплые ладони придерживали мою настрадавшуюся голову, чтобы смягчить тряску экипажа. В тот миг, несмотря ни на что, я преисполнился к ней благодарности.

– Тем, что до сих пор жива, я обязана ему, – повторила Николь.

Я ощутил болезненный укол между рёбер: выходит, дело ограничивалось благодарностью? Знаю, меня должны волновать другие вопросы, но сердце не желало подчиниться трезвому рассудку.

– Марк мог бросить меня в беде, но не стал. Я поступлю так же.

– Ничуточки не изменилась, – улыбнулась незнакомка. – Ты вся в отца. Сколько я помню, лорд Бернард никогда не шёл против своей совести.

Стоило головной боли поуняться, во мне зашевелился скептик. Могло ли случиться настолько счастливое совпадение, чтобы в первый же час своего пребывания в Дракарде мы столкнулись с другом, а не с врагом, да ещё каким! Кем-то, кто знал о Николь намного больше, нежели она сама.

Там, на опушке, в том плачевном состоянии, в каком мы оказались, выбирать не приходилось. Каждый, кто не пытался нас убить подобно Ханту, автоматически становился союзником. И всё же мне не верилось в поразительное везение. К милостивой богатейке стоило присмотреться, в моём случае – прислушаться.

– Импульсивное решение нам аукнется, запомни мои слова, – не унималась она.

Я испытал смутное желание треснуть спасительницу чем-нибудь тяжёлым. Если уж решила оказать услугу, то не причитай!

– Но раз ты так дорожишь своей игрушкой… – хмыкнула леди. – Надеюсь, выживет – слишком сильно горит.

– Марк справится, – в голосе вампирессы угадывалась улыбка.

Нежные пальчики прошлись по моим волосам, убирая их с лица. Я не спешил размыкать веки: во-первых, перед глазами двоилось, а во-вторых, хотелось узнать, чем закончится разговор двух подруг.

Подруг ли?

В Николь чувствовалось напряжение, и я знал, что она тоже не до конца доверяет светской леди. Расслабиться и бездумно отдаться в чужую власть, зная, что некто в Дракарде желает ей смерти, было бы опрометчивым решением.

Оставалось использовать шанс, предоставленный судьбой, и подняться на ноги как можно скорее, но не терять бдительность. Я обрадовался бы влиятельному другу в незнакомом мире, но и врагу найду чем ответить. Лишь бы пережить чёртово обращение.

На этой позитивной ноте, убаюканный приглушённым шумом экипажа, я и сам не заметил, как провалился в беспамятство.

____________________
Дорогой читатель! Добро пожаловать в мою новую историю! ♥
Будет эмоционально, волнительно и чувственно – как мы любим! :)
Первый том можно прочитать , но, по сути, книги читаются и по отдельности.

День прошёл, как в бреду. Вернее, в бреду он и прошёл.

Помню, как метался в постели, то дрожа от холода, то изнывая от жара. Перед глазами проносились самые яркие картины недавнего прошлого, перемежаясь с незнакомыми фрагментами – новыми лицами, местами, голосами.

Разобрать, что в пёстрой круговерти является реальным, а что – домыслами воспалённого воображения, не представлялось возможным.

А после обрывки воспоминаний сменились кошмарами.

Обычно я забываю их сразу после пробуждения, но один засел в голове: тот, в котором сильный незнакомец удерживал меня без движения, а другой постарше выламывал неправильно сросшееся запястье и вправлял нос. Я же выл загнанным зверем, вынужденный выносить нечеловеческую боль.

Приснится же такое.

К закату лихорадка и бред отступили, и я провалился в глубокий сон без образов и видений. Проснулся по ощущениям ближе к следующей ночи, с трудом разлепив глаза.

Я лежал в просторной комнате, освещённой тёплыми огоньками свечей и алым зевом камина. Удивившись, приподнялся на локтях. Должно быть, меня отнесли в гостевую спальню, обставленную со сдержанной роскошью.

Дорогое тёмное дерево контрастировало со светлой шёлковой тканью, которой были затянуты стены. Высокие арочные окна в пол походили на мечту фотографа, если только он не новообращённый вампир, которого может убить случайный луч солнца.

Видимо, из тех же соображений их занавесили плотными бордовыми портьерами, собранными золотым шнуром. Ироничная мысль заставила улыбнуться.

В комнату заглядывали далёкие чужие светила, наречённые мною Альфа и Омега до тех пор, пока не разберусь в местных названиях. Не зная, как отзовётся тело, осторожно сел в кровати, помедлив, поднялся на ноги.

Меня больше не мутило, мир перестал кружиться подобно обезумевшей карусели, но в конечностях ещё ощущалась лёгкая слабость.

Не успел я сделать и пары шагов по спальне, словно сошедшей со страниц книг старого мира, как дверь отворилась, впуская тоненького белокурого паренька.

Одет он был скромно, но со вкусом: строгие кремовые брюки и жилет им под стать, кипенно-белая рубашка с закатанными рукавами да шейный платок, повязанный на манер галстука и сбившийся набок, как если бы его хозяин очень торопился.

– Вы уже очнулись, милорд, – важный юнец стушевался под пристальным взглядом. Подозреваю, вид у меня не самый дружелюбный.

«Милорд?» – удивился я, а незнакомец продолжал:

 – Тёмной ночи! – непринуждённый поклон, не лишённый грации. – Моё имя Э́лиот. Леди Сен Клэр приставила меня к вам, чтобы помочь освоиться в Дракарде.

Что он несёт? Леди Сен Клэр? Тёмной ночи?..

Ладно, Марк, включайся.

Видимо, такое у вампиров своеобразное приветствие. А леди Сен Клэр, наверное, та хара́ктерная рыжая вампиресска. Выходит, я её гость. Раз мне необходимо освоиться в Дракарде, значит, подноготная ей известна. Не уверен, к добру ли. Но если она в курсе…

– Где Николь? – выдохнул хрипло, осознав, до чего пересохло в горле.

Казалось, каждое слово царапает не хуже кошки. Они же заскреблись на душе.

– Маркиза Бертье́ отдыхает в своих покоях, – пояснил собеседник, не сводя с меня честных голубых глаз.

И снова на минуту я выпал в осадок: маркиза Бертье? Маркиза?..

Чувствую, мне ещё не раз придётся пожалеть о том, что я не интересовался историей. С другой стороны, если мир другой, то и история у него другая. Отчего же титулы и названия кажутся знакомыми и понятными?

Может, я, сам того не замечая, перестроился на чужой язык, как когда-то Николь?

– Я хочу видеть её, – попытался придать голосу твёрдости, но получилось вяло.

Решительный шаг в сторону, как если бы собеседник пытался меня удержать, отозвался сильным головокружением, вынуждая опереться о камин.

– Леди ждут вас к ужину, граф Маркус, – оторопев от нового титула, я не успел огрызнуться по поводу полного имени, которое никогда не считал своим. – Не хотите же вы показаться им в подобном виде?

Элиот окинул меня с головы до ног многозначительным взглядом.

Пришлось признать, выглядел я не лучшим образом: лохматый, помятый и злой, не говоря о том, когда в последний раз ходил в душ. Словно прочитав мысли, слуга жестом пригласил меня в смежное помещение, на которое я не обратил внимания.

За дубовой дверью оказалась уютная ванная, как и спальня, освещаемая светом свечей в бронзовых канделябрах. Окинул взглядом дорогую медную ванну на ножках, наполненную тёплой водой, тканевые полотенца и аккуратно сложенную чистую одежду.

Выходит, предприимчивый мальчонка уже наведывался в комнату, пока я был в отключке.

Элиот попытался помочь мне раздеться и вымыться, но дальше прикосновения к плечу дело не зашло: я отскочил от слуги готовый к нападению. Судя по вопросительному взгляду, закрепив за собой звание придурочного пришлого.

Невзирая на робкие возражения, выставил помощника за дверь и с удовольствием смыл с себя кровь и грязь вместе с неприятными воспоминаниями. Действовал на автомате, стараясь не задумываться, что со мной произошло и отчего я едва не откинулся во второй раз.

Умереть дважды за пару дней – это перебор!

Времени часами отмокать в горячей воде подобно настоящему аристократу у меня не нашлось, а потому, вытершись и зачесав влажные волосы назад, переоделся в предложенный наряд. Обратил внимание, что правая рука, наконец, начала слушаться.

Ожидал чего-то карикатурного, как в плохо поставленном историческом кино, но, к счастью, одежда оказалась простой и удобной: плотные чёрные брюки, накрахмаленная сорочка с широкими рукавами и расшитый золотой нитью жилет.

Застёгивать пуговицы рубашки под горло и завязывать тёмно-синий шейный платок не стал. Если я нарушаю этикет, Элиот скажет, а если маленькая вольность допустима, то нечего мучиться.

На миг я задержался у зеркала, глядя под ноги. Отчего-то посетил нелепый страх не найти своего отражения, хотя я помнил, что Николь в Касии с такой проблемой не сталкивалась. Или ещё хуже: увидеть чудовище, в какое я превратился не по своей воле.

Пересилив себя, поднял взор.

Первое, что меня поразило – это золотое зеркало, больше похожее на огромное, начищенное до блеска блюдо, нежели на зеркало в привычном понимании. К отсутствию серебра, как и к новой моде, предстояло привыкнуть.

Увы, тёплый отблеск не смягчал фарфоровой бледности лица – страшного напоминания о том, что со мной приключилось на Дьерском мосту. Кожа приобрела молочно-белый оттенок, и если в случае Николь я им любовался, то сам грозил слиться цветом с рубашкой.

А второе, что вызвало немалое удивление – факт, что мой пострадавший нос остался прежним: прямым, чуть вздёрнутым, а не перекошенным на пол лица. То ли не так уж он пострадал, как мне показалось во время вспышки боли, то ли…

Нет, не хочу даже думать об этом.

Пронзительнее стали выделяться глаза: может, я не предавал значения при жизни, но радужки выглядели неестественно синими, будто им выкрутили насыщенность в графическом редакторе. Впрочем, не кроваво-красные – и то спасибо! От смерти и превращения в вампира всего можно ожидать.

Кстати, о вампирах…

Пара внушительных клыков у меня тоже имелась. И дополняющие клыки поменьше на нижней челюсти. Забавно, но новое строение рта никак не сказалось на чертах лица и не принесло ожидаемых неудобств. Разве что немного заострились скулы.

Показалось, что удлинились волосы, но я отмёл нелепую мысль. Не могли же они отрасти за пару дней? Наверное, просто распрямились от воды.

В остальном я остался собой. Мертвенно-бледным, измученным собой, однако с этим можно работать! По крайней мере, я себя узнавал. Одарив отражение усмешкой, вернулся в спальню, где меня дожидался Элиот.

На звук шагов парень вздрогнул и обернулся. Я обратил внимание, что он старался не поворачиваться ко мне спиной. Заметил и то, что, стоило мне сконцентрироваться и прислушаться, я различал его сердцебиение – то ровное, то ускорявшее темп – так же ясно, как собственное.

– Ты человек, Элиот? – слуга кивнул. Я приблизился, взглянул на отчаянного мальчишку с высоты своего роста. – Не боишься, что я загрызу тебя?..

Собеседник побледнел, но не отступил и глаз не отвёл. Смелый.

– Все слуги в поместье смертные, милорд, – его голос дрогнул лишь на мгновение, – именно потому, что графине и её гостям в любой момент может понадобиться свежая кровь.

Брови взметнулись от изумления и недоверия, что не скрылось от чужого внимания. Кажется, Элиота моё отношение приободрило:

– Маркиза Бертье поручилась за вас, граф, – я бы на её месте не был так уверен. Не подозревая о моих мыслях, слуга добавил: – Кроме того, лекари влили в вас столько крови, чтобы ускорить процесс восстановления, что должно хватить на двое суток.

Я неопределенно хмыкнул.

Затрудняюсь сказать, что делали со мной местные медики, но за то, что вытащили из мучительного забытья, я им благодарен. Голода или жажды я и правда не ощущал. Забившую на шее парня венку отметил скорее в контексте того, как теперь ощущал смертных.

С опозданием пришла мысль, что всё это время Николь, должно быть, читала меня, как открытую книгу. Угадывала эмоции не столько по лицу, сколько по изменению сердцебиения, а значит, знала, что со мной творилось в её присутствии.

Знала и всё равно поступила так, как поступила.

– Вам не понадобилась помощь, господин, – то ли с удивлением, то ли с уважением заметил мальчишка, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

При виде небрежно перекинутого через шею платка, его глаза сверкнули озорством, а я понял, чего не хватало моему образу – жизни.

– Не называй меня «господин», – попросил, поморщившись, но слуга впал в ступор, какого я не ожидал от несложного в общем-то пожелания.

– Но… как же мне тогда вас называть, граф Кросс?

– Зови меня Марк, – не закончив фразы, догадался, что сморозил глупость. Элиот молчал, силясь сдержать смех, но уголки губ выдавали его. – Я сказал что-то не то?

– По имени обращаются только к слугам, милорд, – с улыбкой пояснил он, – если я посмею обратиться по имени к гостю графини, госпожа Шарлотта велит выпороть меня.

– Как же твоя госпожа представила меня? – спросил у паренька, всё больше убеждаясь, что мой маленький секрет для него никакой не секрет.

– Граф Маркус Кросс, спутник маркизы Николь Бертье, – торжественно выговорил Элиот. – Также миледи упомянула, что вы прибыли из северных земель Подлунного королевства с дипломатической миссией.

– Наверняка так и было, – отмахнулся, гадая, что за Подлунное королевство и достаточная ли его север глушь, чтобы не сразу раскусить, что никакой я не граф.

В Дракарде у меня ни владений, ни своего дела, ничего за душой. Повезло, если сама душа осталась.

– Ладно, будешь обращаться ко мне «граф» или «милорд». Если ещё раз услышу своё полное имя, то сам велю выпороть тебя.

– Как прикажете, милорд, – Элиот хотел пожать плечами, но опомнился.

Полагаю, наше общение далеко от того, к чему он привык. Кем меня ни назови, по сути, я простолюдин, привыкший всего добиваться сам. Не умею задирать нос, раздавать приказы и позволять переодеть свою дражайшую персону. Позорище!

– Так ужин состоится…

– В малой гостиной, – подхватил мальчонка. – Я провожу вас, граф. Но прежде позвольте… – стоило «забыть» шейный платок на столике у камина, поскольку стараниями Элиота удавка всё же затянулась на шее.

– Леди Шарлотта внимательна к мелочам. Она огорчится, если вы проигнорируете её подарок, – пояснил он с извиняющейся улыбкой.

Хотелось ответить в ироничном ключе, но я решил придержать язык.

В конце концов, графиня Сен Клэр дала нам с Николь кров и возможность прийти в себя. Некоторым даже легенду. Не пренебрегать местными правилами приличия было меньшим, что я мог сделать, чтобы отблагодарить леди за гостеприимство.

Элиот вёл меня по коридорам и лестницам поместья, рассказывая о самых необходимых вещах, которые мнимому вампирскому аристократу полагалось знать. Слуги особняка все как один являлись молодыми здоровыми людьми, почтительно кланявшимися при встрече.

Думаю, леди Шарлотта любила красоту и изысканность во всём: не только в дорогом и со вкусом обставленном жилище и одежде из тонких тканей, но и в приятной наружности и безукоризненном воспитании подобранного окружения.

Малая гостиная, в отличие от других помещений особняка, действительно оказалась малой. Это было уютное помещение, в центре которого стоял невысокий круглый стол тёмного дерева, перекликавшийся с панелями на стенах.

Обрамляли его дугообразная софа и кресла, обтянутые переливающейся светлой тканью. Я уже успел убедиться, что владелица дома отдавала предпочтение редким породам дерева, шёлку, мрамору и свечам в тяжёлых напольных подсвечниках.

Свечи обрамляли весь периметр комнаты. Не представляю, как поместье не вспыхивало каждые два дня, но свечи горели повсюду – на полу, на подоконниках, на миниатюрном камине и, конечно, на столе. Плавное колебание огоньков успокаивало, а жара и духота не беспокоили.

Не уверен, правда, что вампирам бывает жарко. Каким-то неведомым образом тело поддерживало постоянство температуры, если не считать болезненный переход между мирами. Конечности не казались ледяными, как при нашей первой встрече с Николь.

Сама вампиресса стояла лицом к камину и на звук отворившейся двери повернула голову в нашу сторону. Кивнула Элиоту, и спутник без слов прикрыл за собой двери. Хозяйка особняка в столовой ещё не появилась, и мы остались наедине.

 – Марк, – улыбнулась девушка и протянула мне руки. – Как ты себя чувствуешь?

 Атласное светло-голубое платье качнулось при движении, притягивая взгляд к тонкой талии и корсету, приподнимавшему грудь, прикрытую кокетливым кружевом.

В памяти вспыхнули картины одна другой ярче: Сумрачный бал и поцелуй на набережной, наша ссора и жаркая сцена в постели, за которой последовало, наверное, худшее признание в любви в истории человечества.

Нет, это какое-то наваждение.

С тех пор, как я повстречал одну невыносимую вампирессу, жизнь перевернулась с ног на голову. Куда делся невозмутимый и рациональный Марк Кросс?

Технически, умер на берегу Мены, осталось одно только имя и ворох противоречивых чувств, над которыми я не властвовал. Дэйв любит говорить: «если не можешь с чем-то справиться, отпусти ситуацию, и решение придёт само».

Именно так я и решил поступить.

– Неплохо для того, с кем приключилось всё, что приключилось, – улыбнулся в ответ и заключил ладони вампирессы в свои. Теперь она не казалась холодной, напротив, дразнила ускользающим теплом. – А ты, Ник? Что происходит?

– Повезло, что леди Шарлотта приютила нас. Я не могу её вспомнить, однако, когда она говорит о нашем прошлом, детстве, родителях… Не знаю, как объяснить, но чувствую, что графиня не лжёт. Как будто воспоминания лежат на поверхности, но нечто не позволяет мне прикоснуться к ним.

– Ты ей доверяешь?

– Скорее да, чем нет, – Николь подняла взгляд светлых глаз, полных беспокойства. – Ты мог умереть, Марк. Твоё тело отвергало кровь вампира, и никто не может назвать причину.

Подруга зажмурилась, словно слова причиняли ей боль, но, справившись с минутной слабостью, продолжила:

– Леди Шарлотта первой почуяла неладное и привела личного лекаря, лишь его вмешательство помогло стабилизировать превращение. Вытащить из того ужасного состояния, в какое я тебя ввела.

Голос вампирессы дрогнул.

Она склонила голову, рассыпав по плечам часть пепельно-белых прядей, но не сумела скрыть слёзы, сверкнувшие на глазах. Высвободив кисти, обняла себя за плечи, как если бы замерзала.

– Перестань, – голос прозвучал тихо, но твёрдо.

Мысль о том, что я мог умереть во второй раз, чувство самосохранения выгнало на задворки мозга. Перебор потрясений для одного дня.

– Ты спасла мне жизнь. Не имеет значения, каким образом.

Я приподнял её подбородок, стёр слезу с щеки и улыбнулся. Бессмертная смотрела на меня так, точно искала ответ на какой-то важный вопрос, но задать его не успела – за спиной раздалось деликатное покашливание.

– Тёмной ночи, друзья, – леди Шарлотта Сен Клэр вплыла в гостиную, ничуть не смутившись приватным разговором, и опустилась на софу с грацией, какой учатся с рождения.

Дождалась, пока я отступлю, а Николь поправит макияж и причёску, жестом пригласила нас к столу и позвонила в колокольчик. Комната наполнилась слугами.

Одна девушка принесла вазу с цветами, отдалённо напоминавшими бордовые ирисы, другая – чашки с блюдцами и графин, похожий на высокий молочник. Алое содержимое контрастировало с белоснежным фарфором и рождало нетерпение, которое было чертовски трудно контролировать.

Когда светловолосая служанка, не поморщившись, разлила густую жидкость по чашкам, я не сдержал тихий смешок. Кровавое чаепитие, разве не чудесно?

Вот почему мы в гостиной, а не в столовой – к столу нечего подавать. И, кажется, все жильцы поместья к тому привыкли, а ведь в сосуд налита кровь кого-то из них.

На миг я задумался, можно ли кровью отравить? Со страстью вампиров к ней расправляться с неугодными становилось проще простого. На вампиров вообще действуют яды? Надо спросить у Николь.

Чашки на стол поставили пустыми, а кровь разлили из общего графина – это немного успокаивало. И всё же я решил проследить, кто первым пригубит алую жидкость. Вряд ли леди Шарлотта собиралась нас отравить, но осторожность не помешает.

Когда с приготовлениями было покончено, графиня взмахнула тонкой кистью, отпуская прислугу.

– А ты задержись, Элиот, – велела она. – Встань у дверей. Не хочу, чтобы чьи-то любопытные уши услышали хоть слово из нашего разговора.

Паренёк кивнул и отошёл в тень.

– Чудесно выглядите, граф Кросс, – отметила хозяйка. Я ограничился вежливым кивком. – По вам и не скажешь, что минувшей ночью мы опасались за вашу жизнь. Маркиза такого натерпелась, бедняжечка…

Графиня вздохнула, но я затруднялся понять, правда ли она сочувствовала подруге или происходящее её забавляло.

– Отчего-то она очень дорожит своей игрушкой.

– Леди Шарлотта, – глаза Николь недобро сверкнули, но легкомысленная леди не придала предупреждению значения.

– И держитесь с достоинством, – улыбнулась светская кокетка, поправив тугой локон огненно-рыжих волос, – сразу и не скажешь, что обращённый.

Взгляд подруги стал испепеляющим, на что леди Шарлотта лишь хмыкнула:

– Ты можешь сердиться, дорогая, но эмоции не отменяют того факта, что в Дракарде не жалуют чужаков. Будь граф очаровательной обращённой девушкой, никто бы и слова не сказал, но, к несчастью… Или к счастью, это не так.

Мне вновь достался долгий внимательный взгляд из-под ресниц.

– Поэтому нам четверым придётся приложить усилия, чтобы ваш секрет никто не узнал. По законам Полночной империи вы не имеете права на существование.

Да они тут сексисты! Кто бы мог подумать!

Хотелось бы знать, почему обращённая вампиресса имеет право на существование, а вот вампир уже нет. Виной всему патриархальное общество или?..

– Согласен, миледи, – решил не развивать тему до поры.

– Разве он не прелесть? – леди Сен Клэр залилась мелодичным смехом.

Наверное, его юные аристократки часами оттачивают перед зеркалом.

– Вам придётся многому научиться в сжатые сроки, граф Кросс. И прежде всего, контролировать внутреннего зверя, – с усмешкой заметила она, глядя на мою ладонь, против воли потянувшуюся к блюдцу.

– Мы вампиры, но не животные, – дёрнула медной бровкой, не скрывая иронии в голосе. – В начале обращённым нелегко совладать с новообретённой сутью, и чрезмерная жажда крови выдаёт вас перед чистокровными.

Я сжал пальцы в кулак, чтобы удержаться от соблазна. Леди Шарлотта улыбнулась и пригубила крови, развеяв последние сомнения о яде. Чуткие тёмно-зелёные глаза ни на миг не отрывались от моего лица, наблюдая за реакцией.

Интересно у них тут всё устроено, я-то думал, к каждому вампиру-аристократу привязана личная жертва вроде обеда на ножках, а в итоге я, например, даже не в курсе, чью кровь собираюсь пить. И самое страшное, что меня их обычаи уже не пугают.

Помучив ожиданием пару минут и изучая меня, словно неведомую зверушку, графиня Сен Клэр наконец кивнула своим мыслям и ненавязчиво пододвинула блюдце с чашкой ко мне.

После недвусмысленного приглашения, мы обменялись взглядами с Николь и приступили к трапезе. Сделав первый глоток, я зажмурился от удовольствия.

Ни кровь вампирессы, ни тем более эрлани не шла ни в какое сравнение с тем наслаждением, что я испытал, испробовав человеческой крови. Хотелось смаковать её, как дорогое вино, как изысканное блюдо, продлить удовольствие, как поцелуй с любимой женщиной. Тёплая жидкость пьянила и согревала, наполняла силой и бодростью.

– Необычные у вас глаза, граф, – заметила хозяйка особняка, прищурившись.

Я не сразу понял, что графиня имела в виду, пока не обратил внимание на то, что голубые глаза Николь и изумрудные леди Шарлотты потемнели, окрасившись бордовым.

Я взглянул в зеркало, висевшее над камином, и замер от удивления. Мои радужки не краснели, напротив, светились синим, как вспышка молнии, расчертившая грозовое небо. Странно, в спальне они себя так не вели.

Оторвавшись от отражения, я поймал взгляд Николь, полный скрытого беспокойства.

– Это особенность обращённого? – спросил, предугадывая ответ.

Графиня покачала головой.

– Вы полны загадок, граф, – томно протянула она. – Я начинаю понимать, чем вы зацепили мою милую Николь. Женщины любят таинственных мужчин.

Леди усмехнулась и, помолчав, продолжила:

– Нет, ни у обращённых, ни у чистокровных вампиров я не встречала ничего подобного. Боюсь, вам придётся контролировать каждый вздох, Маркус. Высшее общество Полночной империи опасается необычных метаморфоз.

– Прошу, миледи, не называйте меня так, – я сделал глоток, чтобы скрыть раздражение в чашке. – И я не собираюсь входить в ваше высшее общество.

– Очень зря, граф. Вы одарены древним аристократическим именем, вероятно, занесённым в мир людей из Дракарда, но избегаете его. Впрочем, как хотите, – передёрнула покатыми плечиками вампиресса. – Вы спутник пропавшей маркизы. Когда о её чудесном спасении станет известно, вам не избежать выхода в свет.

– Свету не обязательно знать о моём возвращении, – возразила Николь.

Подруга стёрла подушечкой пальца алую дорожку с уголка рта и обхватила его губами, слизнув кровь. Мимолётный жест, но я не мог оторвать от неё глаз, на миг утратив нить разговора.

– Они узнают, дорогая, – вздохнула леди Шарлотта. – После убийства императора в столице и окрестностях неспокойно, Старейшины напуганы, шпионы влиятельных родов рыщут по округе. Я дала вам время, но меня призовут на бал дебютанток, хоть я и не соответствую названию.

Графиня хихикнула совсем как девчонка.

– Видишь ли, после кончины отца и вступления в наследство я стала завидной невестой. Меня обязуют явиться в столицу. Лучше бы к тому моменту вам самим заявить о себе или вернуться в мир смертных.

– Что нам мешает отправиться завтра же?

Идея вернуться в родной мир показалась очень привлекательной, раз уж я больше не умираю. Лео Хант убит, и в Касии я куда твёрже стою на ногах.

Я надеялся услышать мысли Николь, но леди Шарлотта опередила её:

– Преимущественно вы, граф. Превращение займёт полный цикл Альде́и, к тому же не уверена, что вы в полной мере контролируете себя и, опьянев от крови, не пойдёте убивать людей ради развлечения, поставив под угрозу тайну существования Дракарда.  

– Альдеи? – недоверие и насмешку собеседницы постарался пропустить мимо ушей. В конце концов, мы друг другу никто, а ссориться с леди мне не на руку.

– Алое светило, – подсказала Николь. – Цикл длится чуть дольше месяца.

– Не говоря уже о странностях вашего обращения, – напомнила графиня, нахмурив лоб. – Задержаться придётся, так что завтра вы начнёте обучение основам, без которых легенда не просуществует и дня даже в моих владениях. Слухи, знаете ли, упрямая вещь.

– Основам?

– История, география, политика, экономика, фехтование, верховая езда, танцы, этикет, – загибала тонкие пальчики леди Шарлотта, а у меня голова шла кругом.

– Выдуманного титула недостаточно, вы должны сыграть свою роль, чтобы все поверили, или мы пострадаем. Требуется умение держаться, вести беседу, разбираться в именах, титулах, родах. И, конечно же, безукоризненное самообладание.

Весёленькое дельце, попал так попал.

Похоже, Николь придерживалась схожего мнения. И хотя сама она адаптировалась к моему миру в рекордно короткие сроки, я сомневался, что сумею так же. Учиться я умел, но время поджимало, и освоить требовалось огромный массив информации.

Допив кровь, закончившуюся раньше, чем мне того хотелось бы, мы продолжили обсуждать легенду и план действий. Несмотря на лёгкое пренебрежение, с каким относилась ко мне леди Шарлотта, вечер прошёл в дружеской обстановке, и я начинал успокаиваться.

Хант мёртв, его заказчик скорее всего ещё не подозревает, что Николь в Дракарде, и будет продолжать искать её в Касии. Значит, у нас есть драгоценные часы, чтобы восстановиться и перевести дух.

С этой обнадеживающей мыслью я покинул малую гостиную.

На пороге малой гостиной леди Шарлотта оставила нас, поскольку её дожидался управляющий поместья, тоже, как ни странно, человек.

Как я понял, графиня долгое время отсутствовала в Полночной империи, приводя в порядок предприятия отца в другом государстве, и в свои загородные владения вернулась не так давно. Дела поместья требовали её вмешательства.

Элиот верной тенью следовал за мной.

На вид ему исполнилось около двадцати лет, но хозяйка, похоже, ему доверяла. В светловолосом пареньке и правда было нечто такое, что располагало к доверию: идеальное воспитание, спокойствие, собранность, зачаток интеллекта в глазах.

Выходило, что на ближайший месяц он станет моим навигатором в новом мире, так что к помощнику следовало присмотреться повнимательнее.

Я задержался у дверей, раздумывая, чем хочу заняться в свободное время.

Прагматик хотел вернуться в спальню, а по пути поближе познакомиться с Элиотом, которого требовалось завербовать в союзники как можно скорее. Тем более, что без него я всё равно вовек не найду свою комнату.

Другую часть меня тянуло остаться с Николь, причем тянуло с такой неестественной силой, что пора бы напрячься. В отношении хорошенькой вампирессы мысли путались.

Я всё ещё злился на неё за смерть Камиллы и проблемы, которых Барнсу не избежать из-за нас. Злился и на себя за то, что сорвался и, сам того не ожидая, признался в любви женщине, которая раз за разом меня отвергала.

Невыносимой белокурой бестии, которая вмиг разрушила стены и сомнения тихим:

– Прогуляешься со мной? – после чего взяла меня под руку и прижалась всем телом, словно желала согреться.

Сглотнув, я понял, что нахожусь в её власти сильнее, чем в прошлой жизни. Что не смогу отказать ни в чем, глядя в доверчивые серо-голубые глаза.

– Конечно, – выдохнул хрипло, борясь с желанием прижать её к себе плотнее.

Николь улыбнулась и потянула меня к открытой галерее, с одной стороны прилегавшей к особняку, а с другой – украшенной открытыми арками, выходящими в сад.

Стояла тёплая ночь, на ясном ночном небе без единого облака царили Альдея и то второе светило, название которого я ещё не знал. С улицы доносился тонкий аромат роз, такой же, как от волос вампирессы. После обращения я чувствовал её острее.

– У нас не было времени поговорить, Марк, – тихо произнесла подруга, склонив голову мне на плечо, лишая остатков самообладания.

Что у меня с ней, любовь или ненависть? Хотел бы я знать.

– Между нами накопилось много недомолвок, но я больше не хочу хранить от тебя секреты, – вздохнула бессмертная.

– Я слушаю.

Ник остановилась у одной из живописных арок, в саду под ней и правда росли кусты алых роз. Я не знал, насколько велики владения графини Сен Клэр, но ухаживали за ними, похоже, с похвальной скрупулёзностью.

– Я понимаю, ты злишься из-за Лемейн, – помолчав, сказала вампиресса, заставив меня вздрогнуть при воспоминании о свёрнутой шее Камиллы, о её собственном лице, лишённом всего человеческого.

Сейчас передо мной стояла совсем другая женщина.

Та, которую, как я думал, я знал. Та, что оказалась обманом.

Я отстранился, но Николь схватила меня за плечи, будто боялась, что я уйду.

– Пожалуйста, выслушай меня, – попросила, гипнотизируя звуками нежного голоса. – Мне жаль, что я не справилась и поддалась власти своей второй сущности. После того, что она сотворила с Дженной и пыталась сотворить со мной, Камилла заслуживала наказания. Но не такого, не так…

Вампиресса посмотрела в глаза взглядом, полным раскаяния и боли, но я не мог дать ей того, что она искала. Зато наконец-то мог выслушать её версию событий.

– Наш разрыв дался мне с трудом, – я так удивился, что брови взметнулись.

В конце концов, именно она стала инициатором болезненного разрыва.

– Лемейн не упускала случая разбередить эту рану: видеть тебя с ней оказалось больнее, чем я ожидала. Я терпела насмешки, сколько могла, разворачивалась и уходила, но Камилла не успокоилась: начала хватать за руки, прижимать к стене, и мой зверь воспринял её как угрозу.

Я нахмурился, но не перебивал, и приободренная девушка продолжила:

– Когда она отравила Дженну, когда во всём призналась, не испытывая ни капли раскаяния, я не выдержала. Я не могла выносить её рядом с людьми, которых полюбила. Я проявила слабость на мгновение, но этого хватило, чтобы…

Плечи бессмертной дрогнули, и она отвернулась.

Одной части меня захотелось прижать её к груди и забыть произошедшее, как страшный сон. Оставить Камиллу, её грехи и расплату за них в прошлой жизни. Другая часть помнила в красках, как вышедшая из себя вампиресса пыталась убить меня и не раз.

– Чтобы что, Николь? – вышло холоднее, чем я рассчитывал.

Подруга подняла на меня глаза, заблестевшие от слёз.

– Ты сама не своя после Сумрачного бала! Что ты творила, как обращалась с окружающими и со мной в том числе? Чудо, что пострадала только Камилла!

– Она не пострадала бы, если бы не ты, – прошептала новоиспеченная маркиза.

Я подумал, что ослышался. Но прежде, чем успел возмутиться, Николь насупилась.

– Ты не представляешь, каково это – иметь вторую часть себя, которую боишься и не всегда можешь контролировать. Но в скором времени узнаешь, – зловеще пообещала она и пояснила:

– Сильные эмоции, любовь, ревность, обида, ненависть питают истинную суть, лишают контроля. Я позволила себе забыться, испытать сильные чувства, и вот что из этого вышло.

– Какие чувства, Николь? – переспросил, еле сдерживая раздражение.

Да она что, издевается? Сама вычеркнула меня из своей жизни, а теперь Камилла, выходит, пострадала по моей вине!

– Мне казалось, ты ясно дала понять на Сумрачном балу, что любые чувства между нами – лишь плод воображения, который я хотел выдать за реальность.

– Всё не так…

– Связь с вампиром ведь не имеет ничего общего с любовью, – горько усмехнулся я, вспоминая слова, протравившие душу, как яд.

– Я пыталась защитить тебя, как ты не поймешь! – воскликнула вампиресса и закрыла глаза ладонью.

Выглядела она, точно вот-вот заплачет, но Николь сделала глубокий вздох и продолжила:

– Помнишь танго с преследователем? Ты же осознаёшь, что он не потанцевать пришёл. Мы с ним заключили сделку: твоя жизнь взамен на мою. Я должна была отпустить тебя, Марк, и сделала это, как сумела!

– Помогло? – попытался спрятать чувства за кривой усмешкой.

Хотел возразить, что Хант и так ничего не мог мне сделать, однако вспомнил ночь на Дьерском мосту, ставшую для меня последней. И вот я имею, что имею.

– Я не хотела обращать тебя в вампира, не хотела, чтобы ты пострадал! – Николь судорожно вздохнула и закусила губу. – Я пошла к Дьерскому мосту, чтобы всё закончилось. Не тешила себя надеждой, что смогу победить охотника.

Голос подруги пропал, и я дал ей время собраться с мыслями.

– Думала, если он получит то, чего хотел, то вернется в Дракард и исчезнет из твоей жизни. Думала, что после смерти Камиллы ты не захочешь слышать обо мне и так будет лучше для всех. Но когда ты появился на берегу Мены той ночью…

По щекам девушки всё-таки потекли слёзы.

Слишком много невысказанной боли накопилось между нами. Я не посмел бы оттолкнуть её, но и простить не мог. Наверное, мне требовалось время. Время, чтобы прийти в себя, всё обдумать, разложить по полочкам бушующие эмоции.

Я и при жизни был импульсивным человеком, а после смерти чувства сплелись в такой тугой противоречивый клубок, что вечности не хватит его распутать.

– Ник, пожалуйста, хватит, – но вампиресса уже не могла остановиться.

Узкие плечики содрогнулись, и она зарыдала, давая выход отчаянию. Я мог лишь предполагать, что ей пришлось пережить со своей стороны, поэтому молча обнял подругу и прижал к груди, коснулся щекой шелковистых волос.

Так мы и стояли, не заботясь, что нас кто-то может увидеть. Что мы, похоже, полный мезальянс: она чистокровная вампиресса, маркиза Бертье, кем бы они ни являлись, а я жалкий смертный, обращенный в вампира, которые в её мире вне закона.

Что Николь по-прежнему не имеет ни малейшего понятия, кто она такая на самом деле, а я не представляю не только что стало с ней, но и кем стал сам.

Когда вампиресса успокоилась, по крайней мере, её перестало колотить, девушка отстранилась и взглянула в мои глаза взором, полным надежды:

– Ты сможешь меня простить? – спросила одними губами.

Я видел, как нелегко дался ей этот вопрос, но не хотел обманывать, поскольку ложь и так едва не похоронила то немногое, что оставалось от нас.

– Мне нужно время, Николь, – бессмертная всхлипнула и кивнула. – И сейчас, если ты не против, я хотел бы остаться один.

– Я найду Шарлотту и постараюсь выяснить у неё как можно больше о мире и моей семье. А ты набирайся сил, Марк, завтра они тебе понадобятся, – улыбнувшись через силу, она погладила меня по щеке в невесомой ласке. – Поговорим позже.

Я проводил подругу до конца галереи, где меня дожидался Элиот, а её – незнакомая служанка, и мы разошлись в разные стороны.

Не в первый раз и, наверное, не в последний.

Остаток ночи я провёл с пользой: Элиот устроил мне экскурсию по поместью графини, рассказывал и показывал, где находятся какие помещения, как организована жизнь в особняке, кто за что отвечает, как к кому обращаться и о чем я могу попросить.

По всему выходило, что госпожа Сен Клэр давала нам полную свободу в своих владениях, за время прогулки я не нашёл ни одного помещения, закрытого от глаз, где можно было бы припрятать скелетов и прочие грязные тайны.

Казалось, легкомысленной графине нечего скрывать, или же самоуверенная вампиресса просто ничего не стыдилась.

После хозяйки особняка и управляющего, через которого проходили все бытовые вопросы, мы с Николь превратились в самых почитаемых жильцов поместья.

Если с подругой вопросов не возникало, маркиза, как выяснилось, стояла выше по статусу, нежели графиня, то собственное положение меня удивило. Конечно, для большинства обитателей я являлся графом и послом, но леди Шарлотта же знала правду.

Не многовато ли почестей для «игрушки» маркизы?

Я старался не подавать виду, но слова рыжей вампирессы задевали.

Да что там задевали, откровенно бесили! Я не привык ощущать себя вещью в чужих руках, но так всё и выглядело. Да, мне дали видимую независимость и уважение окружающих, но всё это было лишь блестящим фантиком.

Элиот оказался отличным рассказчиком, и благодаря его стараниям я начал ориентироваться в поместье. Единственное, что вызывало у парнишки трудности – это вопросы о нем и его жизни.

Как я понял, прислуживали вампирам исключительно люди. Самый нищий и бесполезный бессмертный в Дракарде считался свободным и не мог стать чьим-то слугой, даже если сам того хотел.

Вампиров могли нанять в ограниченный спектр работ. Чаще всего они становились личной охраной и воинами или ищейками и охотниками вроде Ханта, реже лекарями и учителями, иногда дегустаторами.

Я удивился, зачем вампиру мог понадобиться дегустатор, но Элиот не стал вдаваться в тему, а я отвлёкся и забыл уточнить.

Что касалось мальчонки, он помнил только свое имя и то, что согласился служить леди Шарлотте по доброй воле.

Своих слуг вампиры выбирали и уводили из мира смертных. По желанию хозяина воспоминания о прошлой жизни человека стирались частично или полностью, чтобы ничто не держало того в прошлой жизни и не отвлекало от новых обязанностей.

Меня удивило, что многие люди просили стереть им память и начать жизнь в новом мире с чистого листа. Мне подобное казалось диким и неправильным. Мало того, что они, по сути, нескоропортящиеся сосуды для своих господ, так их ещё и лишали части личности.

Элиот улыбнулся, когда я поделился с ним некоторыми из своих мыслей.

– Вы добры к людям, милорд, – заметил он, поняв, что я не похож на остальных вампиров и ценю искренность. – Это редкость в нашем мире. Постарайтесь, чтобы вашу доброту не использовали против вас.

– Как тебе живется без воспоминаний о прежней жизни, Элиот? – поинтересовался, думая о Николь. Вот никак не желает хрупкая блондинка покинуть мои мысли! – Чувствуешь пустоту?

– В первые дни было странно, милорд, – признался слуга. – Потом я оброс новыми связями, делами, знаниями, воспоминаниями, и жизнь в родном мире начала казаться далёким сном.

– Надо же! – удивился я.

Сдаётся мне, зависит от человека. Я с Хантом сражался за каждый клочок своих воспоминаний, а кто-то готов отпустить целую жизнь без оглядки.

– Правда, порой мне кажется, что я оставил в той жизни нечто очень ценное, – поделился Элиот, озадачив меня ещё больше. – Иногда я испытываю тревожное чувство, что чего-то или кого-то не хватает. К счастью, оно быстро проходит.

Я не нашёл, что ответить. Циник и прагматик в воображении присвистнули, но комментировать не решились. Некоторое время мы шли молча.

– Позвольте спросить, гос… – острый взгляд заставил парня одуматься, – то есть граф Кросс? – я кивнул, желая дать живому мальчишке свободу и разговорить его. – Вы спрашиваете ради маркизы Бертье?

Я остановился как вкопанный. Спутник стушевался и склонил голову, ожидая наказания. Наказания не последовало, ответа тоже. Признаться я не знал, готов ли продолжать разговор, свернувший не в то русло.

Зато знал Элиот:

– Простите за любопытство, милорд, – покраснел он. – Для смертных в Дракарде потеря памяти не редкость, но чтобы такое произошло с чистокровной вампирессой! Чтобы стереть так много воспоминаний, вампир должен быть невероятно силён!

– Леди Шарлотта, в теории, чтобы я понимал, – добавил, заметив, как помрачнел парень. Похоже, он испытывал привязанность к своей хозяйке, – могла бы сотворить нечто похожее, если бы захотела?

– Госпожа Шарлотта никогда не сделала бы ничего подобного! – и столько чистой, искренней веры звучало в его словах, что я не смог не улыбнуться.

Уж не влюблён ли он в тайне в эффектную вампирессу?

– Маркиза Бертье – её близкая подруга детства, – пояснил Элиот. – Они расстались, когда графиня уехала учиться делам отца в Полночное королевство, а затем скончался граф Сен Клэр, милостивая тьма ему колыбель, и нашей госпоже пришлось несладко.

Вот почему леди Шарлотта ничего не знала об исчезновении Николь и не искала подругу. А когда вернулась в Полночную империю богатой наследницей стало слишком поздно. Да и не так уж много времени прошло с тех пор, если я не ошибаюсь.

– Я не сомневаюсь в миледи, – заверил хмурого слугу. – Я лишь хочу понять, каждый ли вампир на такое способен?

– Не каждый, – буркнул Элиот. – Важна чистота крови, сила дара. Обращённый вампир никогда не сможет воздействовать на чистокровного, а чистокровный вампир – на того, в ком течет кровь Древних.

Поскорее бы началось моё обучение, право слово! А то все эти Старейшины, Древние, почившие императоры… Без бутылки не разберешься!

– Значит, графине Сен Клэр не хватило бы… – хотел сказать «чистоты крови», но осёкся, – силы дара, чтобы воздействовать на Николь?

– Этот разговор оскорбляет честь моей госпожи, – насупился мальчишка, и я получил ответ.

Продавливать тему не имело смысла, да и слуге могло прилететь за лишнюю откровенность, если нас кто-то услышит.

– Давай притворимся, что его не случилось, – подмигнул собеседнику, который смотрел на меня чрезвычайно серьёзно. – Я пытаюсь разобраться в обществе вампиров, пойми.

Дальше мы шли молча, погруженные в собственные мысли.

То, что вампиресса не сама лишилась воспоминаний, понимал и Хант. Выходит, нужно искать очень благородного и влиятельного ч… вампира. Благородного не по поступкам, конечно, а по крови.

Подозреваю, мразь это та ещё.

Интересно, он ли нанял охотника? Могла ли Николь узнать что-то, не предназначенное для её ушей? Мог незнакомец посчитать, что стёртой памяти недостаточно, и послать убийцу в Манополис?

Слишком много вопросов, слишком мало ответов.

Девиз моей жизни последние три-четыре месяца.

Прогулка по особняку подошла к логическому завершению, и слуга проводил меня до спальни. Оставшись один, я долгие минуты мерил её шагами, думая обо всём, что услышал от леди Шарлотты, Николь и Элиота.

Оказалось, не только в Манополисе безумно живётся, в Дракарде, блин, ничем не хуже!

То ли я переутомился от обилия ярких событий и встреч, то ли не всё устаканилось в теле новообращённого вампира, но через час вернулась жажда. И, как выяснилось, ничего общего с человеческой жаждой она не имела.

Если сначала она тихим шёпотом сидела на задворках сознания, то вскоре стала вполне ощутимой и навязчивой. В горле пересохло, сердцебиение участилось, а холод вернулся. Меня заколотило, не помогал ни тёплый плед с постели, ни посиделки у камина. Руки затряслись.

Вспомнилось знакомство с Николь.

«Холодно, как же холодно», – первые слова, которые она произнесла, и теперь я понимал, как никто. Чертовски холодно, и правда.

Держа в голове слова графини, я пытался бороться с наваждением, но ни согреться, ни перестать думать о горячей крови не получалось. Мысли разбежались, уступив место неприятным ощущениям.

Мир обострился, ощерился, как в первые минуты моего превращения.

Некоторое время я пометался по комнате, затем остановился у камина, стараясь унять дрожь. При жизни мне удавалось балансировать между здоровыми привычками и пагубными страстями без особых усилий, но после смерти это оказалось в разы сложнее.

Жажда ломала, сминала волю. Казалось, я задыхаюсь.

Не на шутку напрягшись, дёрнул на себя двери в поисках помощи и буквально поймал в объятия светловолосую служанку с ужина. В руках девушка держала стопку чистого белья, похоже, она намеревалась постучать, но я опередил её.

Ойкнув, прислуга отступила.

– Прошу прощения, милорд, – потупилась она и покраснела.

Мне не было никакого дела, поскольку я как завороженный следил за жилкой, трепетавшей на молодой шее. Губы пересохли, жутко захотелось облизнуться.

– Позвольте перестелить вам постель перед рассветом?

Я жестом пригласил блондинку в комнату, прикрыл за ней двери. Искать спасения извне резко расхотелось. Словно непуганая пташка, она впорхнула в спальню и принялась за работу, не подозревая, что творилось внутри меня.

Тёплая, энергичная, пышущая здоровьем, с чистой сияющей кожей и блестящими волосами – графиня следила за состоянием своего окружения.

– Это не займёт много времени, господин, – улыбнулась девушка, заметив, что я приблизился к ней со спины.

Тихий голос утонул в ровном ритме её сердца, звучавшего для меня подобно музыке. Бессознательно провёл языком по клыкам.

– Действительно, – согласился не своим голосом, чувствуя, как чешутся руки, как горит на языке. Каждый вздох обжигал горло, как сухой ветер в пустыне. Я закусил губу, из последних сил сопротивляясь наваждению. – Как тебя зовут?

– Ра́вия, милорд, – доброжелательная служанка подняла на меня глаза, и что-то в её лице переменилось.

Она напряглась, сжалась, сердце забилось быстрее, разгоняя кровь по венам, дразня, изматывая, ведь я чувствовал каждый удар как собственный.

– Р-равия, – повторил, сокращая расстояние между нами вне всяких приличий.

Ладонь опустилась на шею девушки, и та мелко задрожала, дыхание участилось, заставляя вздыматься молодую грудь. О таких, как она, говорят кровь с молоком – заманчивый коктейль. Желание отведать её на вкус стало непреодолимым.

– Не бойся меня, Равия, – прошептал у аккуратного ушка.

Убрал за него светлый локон, обнажая шею девочки, где пульсировала жилка, что сводила меня с ума. Служанка неожиданно расслабилась и переступала отступать, напряженные плечи опустились, взгляд подёрнулся мечтательной пеленой.

Когда губы коснулись тонкой девичьей кожи, блондинка вздохнула и сама повернула голову в сторону, открывая шею. К тому моменту я уже не понимал, что творю, и не сумел бы остановиться, даже если бы очень захотел.

Клыки вонзились в тёплую плоть, как нож в подтаявшее масло.

Равия дёрнулась и обмякла в моих руках.

Горячая жидкость хлынула в рот, и, если бы мог, я бы застонал от блаженства. От эйфории, сравнимой с сексуальным возбуждением и разрядкой, от переплетавшихся с ней приглушенных стонов служанки, неразборчивого шёпота розовых губ.

Я пил смертную жадными глотками и не мог насыться, с каждой минутой хотелось ещё и ещё, быть ближе, глубже, разделить желанное тепло на двоих, продлить удовольствие, заструившееся по венам.

Позаимствовать чужую жизнь на несколько часов.

Опьяненный новыми яркими ощущениями, я упустил момент, когда Равия затихла, опустила ресницы, руки её бессильно обвисли. Время перестало иметь значение, меня волновало только желанное наслаждение, вкус её крови, которую приходилось вытягивать из тела девушки с бо́льшим усилием.

История маленькой Равии обрела бы бесславный конец, если бы за спиной не раздался неразборчивый шум, шелест юбок и решительное:

– Марк, остановись!
__________________________
Мэлята мои любимые, смотрите:

Это Мэлч каждый раз, когда на меня подписался новый читатель. Не огорчай нас с Педро, подписывайся на прямо сейчас! ♥

Дрожащий, как струна, голос Николь отрезвил меня.

Я оторвался от шеи девушки, безвольно повисшей на моих руках, и с наслаждением облизнул губы. Отпустил её, и Равия рухнула к моим ногам, как сломанная игрушка.

Выпрямившись, зацепил взглядом своё отражение: глаза опять светились потусторонним синим цветом, даже ярче, чем в прошлый раз. Меня это волновало мало, мысли и эмоции отошли на задний план, я ощущал ледяное спокойствие и свободу – чувства чертовски приятные.

И жажду. Хотелось ещё.

– Что ты натворил? – прошептала вампиресса, словно не верила в увиденное.

«Поздний ужин», – захотелось ответить мне, но я лишь усмехнулся и стёр кровь с лица тыльной стороной ладони. Маркиза закрыла двери и бросилась к служанке. Припала ухом к её груди и прислушалась.

– Жива, – выдохнула она облегченно и убрала волосы с лица девчонки, рождая во мне смутное раздражение.

Вампиресса подхватила Равию под руку и перетащила в стоящее у камина кресло. Голова прислуги откинулась назад, русые волосы рассыпались по спине. Укрыв её пледом, Николь обернулась, светлые глаза сверкнули.

– Что ты делаешь, Марк?! – прошипела маркиза, подскочив ко мне. Красивые полные губы замерли в паре сантиметров от лица. – Ты едва не убил её!

– И что? – лениво поинтересовался, скользнув взглядом по бессознательному телу в кресле. Похолодевшая служанка больше не представляла интереса.

– Что с тобой?.. – обеспокоенная вампиресса обняла ладонями моё лицо, заглянула в глаза, ища там что-то, чего во мне не было. Во мне вообще не было ничего лишнего, только сила, клокотавшая в венах, и холодная ясность ума.

Я попытался отстраниться, но Николь удержала меня.

– Ах вот оно что, – улыбнулась без толики веселья и покачала головой. – Познакомился со своей тёмной стороной? – горько усмехнулась девушка, наконец, отпустив меня, и отступила на шаг.

Я молчал, со снисхождением наблюдая за её смятением.

– Пьянящее ощущение, не правда ли? Эта сила и независимость, когда для тебя никто не имеет значения. В таком состоянии так легко свернуть сопернице шею или, скажем, выпить невинную девочку до дна, – уколола словом и взглядом. – Каково тебе быть зверем? Утратить человеческое я?

– Приятно, – прищурился и улыбнулся. – Приятно не растрачивать себя на пустые метания.

Губы Николь дрогнули то ли от обиды, то ли от волнения. В душе что-то шевельнулось, но я задушил чувство на корню.

– Ты сейчас говоришь о совести? – нахмурилась вампиресса, но всё же шагнула ко мне, провела тонкими пальчиками по груди. – Нельзя долго оставаться в этом состоянии, Марк, иначе потеряешь себя. Твоя сущность теперь состоит из двух половин, и ты должен найти между ними баланс.

– А если я не прочь потерять себя? – произнёс с вызовом, глядя на маркизу сверху вниз. Светлые глаза сверкнули, руки сжали край рубашки. – Забыть и не чувствовать. Ни угрызений совести, ни разочарования, ни слабости.

– Совсем ничего не хочешь чувствовать?.. – прошептала Николь, почти касаясь моих губ, щекоча дыханием.

Снова что-то зашевелилось, уже не в груди. Вампиресса потянулась ко мне, гипнотизируя взглядом прозрачных голубых глаз. Ждала ответа, затаив дыхание, прижималась ко мне полной грудью, прильнула бедрами.

Не размениваясь на слова, я запустил ладонь в шелковистые волосы, прижал невыносимую аристократку к себе и впился в её губы, как недавно в шею служанки. И испытал куда большее наслаждение.

Чувства обострились, нахлынули волной, сбили с ног, но я не мог от них отказаться. Вампиресса отозвалась с запальчивой страстью, разжигая пламя похлеще жажды крови.

От ледяного самообладания зверя остались угольки.

Впрочем, он не сопротивлялся.

Я опустился на кровать и рывком притянул Николь к себе. Улыбающаяся вампиресса оседлала меня, ловко справившись с длинной юбкой платья. Холод атласа и жар её бёдер создавали дразнящий контраст.

В груди стало тесно, в брюках стало тесно, спальня сузилась до нас двоих. Забыв о пострадавшей служанке, о разногласиях, об условностях, мы в исступлении целовались.

– Марк, – прошептала бессмертная, переводя дыхание, – это неправильно.

Я смотрел в её замутнённые желанием глаза, и видел в них отражение собственных гаснущих глаз. Одно наваждение уходило, вытесненное другим.

– Ничего более правильного я в жизни не делал, – возразил, покрывая нежную шею чувственными поцелуями, от которых вампиресса таяла в моих руках, словно воск.

– Ты не владеешь собой… – ответила она срывающимся голосом.

В противовес словам одной рукой подруга обвила мою шею, а вторую запустила под рубашку и прошлась дразнящими поглаживаниями по спине.

Прижав эту невыносимую женщину к себе, пока не поверила в собственные слова и не сбежала, провел кончиком языка по соблазнительной вздымающейся груди. Николь выгнулась и приглушенно застонала.

– Очень хорошо, – потянулся дрожащими от страсти пальцами к шнуровке корсета.

Бессмертная, похоже, сама собой не владела, потому что тоже коснулась шнуровки, только на моих брюках. По телу прошлась жаркая волна возбуждения.

– Это будет ошибкой, – простонала любовница, подливая масла в огонь.

И кого неугомонная надеялась остановить – себя или меня? Ведь у неё со шнуровкой получалась гораздо ловчее, чем у меня. Чёртов корсет!

На миг мы замерли, тяжело дыша и глядя в глаза друг друга.

– Ошибкой будет этого не сделать, – прошептал ей в губы и опрокинул на кровать, подмяв под себя.

Видимо, аргументы закончились, поскольку Николь собрала юбку платья у пояса, обнажая точеные ноги, обхватила мои бедра коленями и призывно прогнулась в спине, лишая последних крупиц выдержки.

Корсет жалобно треснул, стоило приложить к нему часть силы, клокотавшей в жилах.

Припав к округлой груди и сорвав с желанных губ очередной стон, я собирался, наконец, высвободиться из ненавистных брюк, когда двери в комнату распахнулись, явив взору крайне рассерженную леди Шарлотту.

– Что, во имя милостивой тьмы, здесь происходит?!

Нехотя оторвался от разгоряченной любовницы, стараясь не завыть.

Не спальня, я проходной двор!

Судя по ярости в глазах Николь, вампиресса разделяла моё неудовольствие. Не надеясь скрыть очевидное, мы поднялись с постели и кое-как привели себя в порядок.

Графиня Сен Клэр с завидным спокойствием наблюдала мизансцену, но куда больше она рассердилась, увидев в кресле истощенную Равию. Молнией метнулась к служанке и схватила за запястье, прощупывая пульс.

– Граф Кросс, я же предупреждала! – взвилась хозяйка поместья.

Я не впечатлился, поскольку блуждал взглядом по шее и плечам Николь, обнажённой спине под разорванным корсетом. Возбуждение всё ещё разжигало кровь. Неимоверно хотелось вышвырнуть леди Шарлотту прочь, но она была в своём праве.

– Если служанка мертва, вам придётся дорого за это заплатить!

– Да жива она, – бросил с самым непринужденным видом, хотя меня начинало догонять осознание.

Страшное осознание всего, что произошло в злополучной спальне.

Графиня резко обернулась. Если бы можно было убить взглядом, я бы лежал на полу бездыханным.

– Вы не у себя дома, Маркус, – прошипела рыжеволосая вампиресса.

Что, хотел бы я знать, она вообще забыла в моей спальне? Уж не навестить же решила из тёплых чувств?

– Никто не смеет так обращаться с моей собственностью! Или мне посадить вас на цепь?

Я бы на это посмотрел, но решил проявить благоразумие и промолчать.

Правда же облажался, чего греха таить. Да и девочку жалко… теперь. Склонив голову, изобразил нечто вроде раскаяния, чтобы графиня перестала так яриться, а то глаза уже разгорались алым, а на губах появлялся звериный оскал.

– Шарлотта, случившееся – моя вина, – вступилась маркиза, но раздражённая вампиресса не стала её слушать.

– Вот уж от тебя не ожидала, Николь! – вспыхнула красавица, и мне показалось, что в её тоне я улавливаю не только праведный гнев:

– Вам здесь не бордель! Либо научитесь держать себя в руках, либо проваливайте на все четыре стороны! – воскликнула, подрастеряв мягкие светские манеры.

– Равию заберут лекари. Чтобы тебя к тому моменту тут не было, Николь. А вы, граф, приведите себя в порядок! – напоследок съязвила Шарлотта и ушла, грохнув дверью, как не подобает великосветской леди.

– Она права, – вздохнула подруга, нежно повторив абрис моего лица кончиками пальцев. – Лучше, если меня здесь не застанут. Но, Марк, – короткий поцелуй и многообещающий взгляд из-под густых ресниц на прощание, – леди Шарлотта не сможет вечно вставать между нами.

Николь ушла, оставив меня с ворохом нереализованных сексуальных фантазий.

Вздохнув, решил последовать совету графини и к приходу лекарей привести себя в человеческий вид. Точнее, вампирский. Хотелось кусаться и выть от досады. Придется справляться с напряжением подручными средствами.

– Ты с ума сошла!

Пребывая в волнении, леди Шарлотта запустила пальцы в роскошную рыжую шевелюру и расхаживала по спальне Николь, ни на минуту не находя покоя.

Маркиза сидела в кресле у камина и рассеянно наблюдала за подругой. Мысли её были далеко, остались во вчерашней ночи, в чужой спальне, которую так не хотелось покидать.

Не передать словами, как она испугалась, услышав, что Марк не против отринуть человечность.

Если что-то она и помнила о Дракарде, так это то, что изредка подобное случалось даже с чистокровными – мысль отдать контроль холодному разуму и инстинктам и не терзаться эмоциями казалась заманчивой.

Однако те, кто рискнул, в итоге потеряли и себя, и рассудок.

Николь не могла такого допустить и вывела Кросса на эмоции так, как умела. Должно быть, его хищная сторона тоже тянулась к ней, так что, к счастью, долго уговаривать мужчину не пришлось.

А что произошло дальше…

То, что Марк умопомрачительно целуется она запомнила с Сумрачного бала. Сколько раз ей снилось закономерное продолжение того поцелуя не перечесть, но реальность превосходила самые смелые ожидания.

Если бы графине не понадобилась несчастная Равия!

Маркиза не сомневалась, что успела вмешаться вовремя, и с бедной девочкой ничего бы не произошло, поспи та в кресле ещё немного…

– Что бы сказал лорд Бернард, узнай, что у тебя интрижка с обращённым! – продолжала распаляться Шарлотта, а вот Николь пыл пришлось поумерить, она и без того ощущала сладкое томление внизу живота и не переставала касаться губ, хранивших жар его поцелуев. – У тебя, урожденной маркизы Бертье!

«Сказал бы, что его девочка выросла», – усмехнулась своим мыслям вампиресса.

Она не помнила отца, но, судя по рассказам подруги, они были очень близки.

Справедливый маркиз Бернард Бертье души не чаял в младшей дочке. Николь знала, что он взял в жёны леди Эвелин – её мать – и взаимный интерес супругов перерос в крепкую привязанность. А значит, он смог бы понять её чувства.

– Какой позор! – подруга закрыла глаза ладонями и всхлипнула.

Николь не помнила, насколько высокородной и чистокровной была, много ли значила для неё честь семьи по сравнению с чувствами, а потому не могла разделить смятение графини.

Не говоря уже о том, как она изменилась под воздействием свободных нравов Манополиса.

– Лотти, – позвала вампиресса как можно ласковее, чтобы смягчить чужой гнев. Поймав тонкую ладонь, потянула к себе, вынуждая присесть на подлокотник кресла. – Ты прости за служанку. Мне следовало лучше присматривать за Марком.

 Подруга поджала губки, но перебивать не стала, что внушало надежду.

– В конце концов, обратиться во взрослом сознательном возрасте совсем не то же самое, что расти со зверем с рождения. Сколько мы учились контролировать его, лет сто?

Шарлотта не выдержала и фыркнула.

Её кошачьи изумрудные глаза перестали метать молнии, посветлели. Красавица вздохнула и нежно, по-сестрински, потрепала её по волосам.

– Ты не должна влюбляться в бывшего человека, Николь, – тихо сказала она. – Тебе кажется, что он один из нас, но между вами всегда будет пропасть из чистоты крови и положения. В итоге это вас раздавит.

– Слишком поздно, Лотти, – Николь склонила голову, задумалась.

В груди царила невероятная лёгкость. Несмотря на страшные происшествия последних двух дней, ей хотелось кружиться и танцевать.

– Не помню, сколько мужчин у меня было, но одно знаю точно: я никого ещё так не любила. Я хочу его одного.

– Немало, – хмыкнула леди. – Это пройдет, дорогая, как и прежние твои увлечения. Он красивый, необычный, тебя пленит чувство новизны. Я понимаю, что ты нашла в нём, но не стоит продолжать отношения, у которых нет будущего. Оставь его приятным воспоминанием, а в мужья выбери достойного кандидата, который приумножит силу рода.

Николь не стала спорить.

В тот миг она почувствовала себя ещё более оторванной от родного мира, чем раньше. Первым, что девушка выведала у Шарлотты, пока Марк пребывал в беспамятстве после перехода, это есть ли у неё семья в Дракарде.

Вампиресса почти не дрогнула, услышав от подруги, что её родители погибли, а брат пропал и тоже считается погибшим. Как будто уже знала в глубине сердца, словно пережила эту скорбь, сумела её принять.

– Если ты готова загубить собственную жизнь, то подумай хотя бы о нём, – продолжала графиня, расценив её молчание по-своему. – Маркус не просто обращённый, он обращён тобой. Ты понимаешь, какую опасность это таит?

Николь отвлеклась от грустных воспоминаний и обратила взор на подругу.

– Если ты будешь поощрять его, связь между обращенным и обратившей превратится в болезненную одностороннюю зависимость. Он потеряет себя, растворившись в тебе. Станет безвольной игрушкой в твоих руках. Ты этого хочешь?

От вкрадчивого голоса собеседницы Николь вздрогнула.

Спину прошил холодный озноб, руки затряслись, отчего пришлось сложить их под грудью. Раскрыв губы, она впилась взглядом в сочувствующее лицо Шарлотты.

– О, милая, ты не помнила?.. – догадалась графиня Сен Клэр и обняла её. – Мне жаль, но единственный шанс для него сохранить личность и разум – это держаться на расстоянии от тебя. Позволь превращению закончиться, а затем отпусти графа в родной мир. Я помогу вам с пространственным артефактом.

– Не может быть! – рыкнула Николь, не понимая, что произнесла мысли вслух.

Высвободившись из объятий, она вскочила и бросилась к окну, чтобы подруга не увидела её побелевшего лица. Распахнула створки, впустив в спальню предрассветный воздух, напоённый росой и ароматами сада.

Вампиресса задыхалась.

– Как ты могла не сказать мне, Шарлотта?!

– Я не думала, что всё так серьёзно, – передёрнула плечиками графиня, заняв место в кресле. – Ведь в первую нашу встречу вы вели себя как воспитанные вампиры.

Николь обернулась и одарила рыжую вампирессу таким взглядом, что любой на её месте сгорел бы, как свечка, но та не впечатлилась. В конце концов, не её вина в том, что подруга увлеклась собственным созданием.

– К тому же, я говорю тебе сейчас, пока не произошло непоправимое.

– Мне нужна библиотека, – взяв себя в руки, процедила блондинка.

Шарлотта улыбнулась, узнавая прежнюю Николь, которая никогда не сдавалась без боя.

– Ты мне не веришь? – поинтересовалась она, но маркиза не ответила, обняла себя руками, как делала, когда сильно переживала. Видно, глубоко в её сердце пробрался синеглазый красавчик-вампир. – Что ж, пойдем, я провожу тебя.

Старый библиотекарь поместья Сен Клэр почил, а нового ещё не назначили, поэтому подбирать нужные книги и тащить их к длинному столу, освещённому лишь дрожащими огоньками свечей, маркизе пришлось самой.

Подруга старалась помочь, но время близилось к рассвету, тьма на горизонте таяла, и вскоре Шарлотта начала зевать и клевать носом. Поблагодарив и отпустив хозяйку отдыхать, Николь углубилась в чтение, надеясь, что графиня что-то перепутала.

Увы, вампиресса не ошиблась.

Авторы не так много писали в книгах про обращённых мужчин, как если бы это считалось неприличным и порицалось в обществе.

Однако пара источников подтверждали, что зависимость от обратившего являлась нередким явлением. Иногда она сводила обращенного с ума. Усугублялась связь между вампиром и бывшим человеком близостью, какой именно в тексте не уточнялось.

Стиснув зубы, Николь отшвырнула ни в чем неповинную книгу прочь.

Почему? Почему что-то всё время незримой преградой вставало между ними? То Хант, угрожавший его жизни и так и не сдержавший слова, то Камилла, то её внутренний зверь, а теперь угрозой для Марка становилась она сама!

За что жизнь так поступала с ней?!

Ощутив, как на глазах зарождаются злые слёзы, маркиза прошлась по библиотеке, стараясь выровнять дыхание. В тишине просторного зала каждый шаг отдавался гулким звуком, как и удары её несчастного сердца.

Шарлотта оказалась права: будь всё наоборот, ни обращённая любовница, ни безрассудная зависимость от аристократа не вызвали бы ни у кого вопросов. Фаворитка должна быть покорной.

Но Марка покорным она видеть не желала.

К несчастью, общество вампиров вырождалось.

Могущественные старинные роды аристократии угасали, поскольку чем чистокровнее были вампир и его избранница, тем меньше у них оставалось шансов зачать потомство.

Зато смертные и обращённые в большинстве случаев отличались отменной плодовитостью.

Если в случае с человеческими женщинами, это стало для бессмертных спасением, то новоявленные вампиры составляли аристократам нежелательную конкуренцию.

Гордые отцы не желали отдавать дочерей безродным и разбавлять чистоту крови, приходилось идти на торги с совестью и подбирать в пару наследницам редких родовитых полукровок.

Вечный баланс между желанной силой дара и таким же желанным продолжением рода.

После нескольких месяцев жизни в Касии с утраченными воспоминаниями, а значит, и без устоев, заложенных с детства, Николь считала пустое тщеславие несусветной глупостью и лицемерием.

Высокое положение и чистота крови не спасли её родителей от смерти в огне, не защитили её от потери памяти и нападок охотника за головами. Погоня за статусом перестала иметь ценность и осталась в прошлом.

Однако для Шарлотты, к примеру, дела обстояли противоположным образом.

Безукоризненно красивая, остроумная и воспитанная, получившая после гибели отца немалое наследство, подруга тяготилась своим, как она полагала, низким положением.

Любовь графиня Сен Клэр считала таким же сиюминутным капризом, как очередное новое платье по моде. В будущем избраннике она искала возможность подняться по социальной лестнице и разбавить кровь наследника ещё более чистой кровью.

О том, что наследника могло вовсе не случиться, легкомысленная кокетка, похоже, предпочитала не задумываться.

Потому подруга старалась оградить Николь от серьёзных отношений с Марком.

Увы, графиня Сен Клэр не могла спрятать её от самой себя, от противоречивых чувств, раздиравших грудь.

Захочет ли Кросс остаться в Дракарде, завершив обращение, или вернуться в Касию? Сможет ли она последовать за ним, если пожелает, или родной мир и тайны прошлого больше не отпустят её? Надолго ли, в конце концов, они в безопасности?

Как найти таинственного недоброжелателя, маркиза не имела ни малейшего представления. Оставалось выжидать, пока тот ни сделает новый ход, главное, чтобы он не стал для неё роковым.

В поместье Сен Клэр они смогли перевести дух и договорились с Шарлоттой проявлять осторожность, надеясь, что правда не всплывёт. Графиня словно сама боялась появляться в столице, которая после дерзкого убийства императора Вацлава III гудела, как растревоженный улей.

Как пояснила подруга, согласно традициям, траур по императору длился год – скромный срок по меркам вампиров.

Поскольку наследника чистокровный потомок древних так и не сумел оставить, хоть и очень старался с тремя разными жёнами, над Полночной империей нависла угроза кровавой междоусобной войны между выходцами влиятельнейших аристократических родов.

В год траура Полночной империей правил Совет старейшин, в который и при жизни императора входили самые древние, могущественные и уважаемые высокородные вампиры.

Чтобы пресечь бойню, Старейшинам предстояло выбрать родоначальника новой династии среди наиболее выдающихся и чистокровных наследников знатных семей.

Одна загвоздка: в связи с острой проблемой вырождения, кандидат в императоры должен был иметь минимум одного сына от подходящей супруги.

Убийство императора осталось окутано завесой тайны.

Одни говорили, что Вацлава III убили шпионы Подлунного королевства, с давних времен конкурировавшего за влияние с Полночной империей.

Другие – что кто-то из собственных подданных, некто влиятельный настолько, чтобы убрать соперника на пути к престолу.

Третьи – что повелителя сгубила женская ревность и вероломство.

Так или иначе, грызня среди аристократии, пусть и подпольная, казалась неизбежной, а центром предстояло стать столице. Поэтому Шарлотта была не единственной, кто отсиживался в удалённых родовых поместьях, наблюдая за происходящим со стороны.

Повезло им с Марком угодить в самую гущу политических событий. С другой стороны, появлялся шанс остаться незамеченными.

Вздохнув, Николь вернула книги на место, захватив только одну, написанную, как ей показалось, вампиром более широких взглядов, чем его предшественники. В ней вампиресса надеялась найти хоть призрачную подсказку касательно их с Кроссом связи.

День вступал в свои права, и ей стоило поторопиться в отведённые покои, чтобы успеть отдохнуть и не попасть под губительные лучи Сортры. А выспавшись, она что-нибудь придумает.

Ночь, как известно, куда милостивее утра.

На закате меня догнало откатом.

Если после пробуждения события минувшей ночи казались сном – где-то страшным, где-то сюрреалистичным, где-то дьявольски приятным, то по мере того, как память прояснялась, хотелось схватиться за голову.

Наворотить столько дел за одну ночь – надо умудриться!

Во-первых, я едва не убил ни в чем не повинную девушку, выполнявшую свою работу. Если бы не Николь, от неё осталась лишь иссушенная оболочка.

Во-вторых, познакомился с той частью себя, о существовании которой не подозревал. Мне всегда хватало внутренних противоречий, но это нечто за гранью. Я не испытывал ни малейшего раскаяния за то, что сделал с Равией, и чувство независимости пьянило.

Приход лекарей помню, как в тумане. Девочку унесли без единого вопроса, ничем не выдав своего отношения. Либо не понимали, что нападение произошло без ведома хозяйки особняка, либо ко всему привычны.

Судя по тому, как рассердилась леди Шарлотта, срывы на прислугу не поощрялись. Надо будет навестить Равию и извиниться. Если девушка выдержит вторую встречу.

Объясниться предстояло и с графиней.

Лицо горело при мысли, что она десять раз предупредила меня, а я всё равно сорвался в ту же ночь.

С пугающей лёгкостью, какую сам не мог понять: вот меня колотило от холода и слабости, которым я противился из последних сил, а вот рубильник в мозгу переключило одним щелчком, и я уже вдыхаю аромат служанки.

Почему девушка не попыталась остановить меня, отстраниться, убежать, в конце концов? Не имеет права перечить господам, даже если дело коснётся её жизни? Или…

Пришлось напрячь каждую извилину, восстанавливая детали вчерашней ночи. Равия заподозрила неладное, дёрнулась и неожиданно перестала сопротивляться.

Мог ли я внушить ей покорность и послушание? Я вообще это умею?

Подозрение укрепилось, когда я вспомнил сбивчивый шёпот, полувздохи-полустоны, то, как смертная извивалась в моих объятиях. Очень хотелось верить, что она не страдала, пока не лишилась чувств. Так я чувствовал себя чуть меньшим мерзавцем.

Мысли об одной соблазнённой девушке неизбежно приводили к другой.

При воспоминаниях о гибкой фигурке вампирессы кровь ударяла в голову.

Моё личное проклятие, что обстоятельства вечно встревали между нами в самый неподходящий момент. Горящие глаза маркизы, тихий голос, дрожащий от возбуждения, плавные покачивания бёдер обещали рай на земле.

В общем, поднялся с кровати я рассеянным, злым и разбитым.

Некоторое время отмокал в тёплой воде, обдумывая последние события, не дававшие расслабиться. Всласть позаниматься самобичеванием мне не позволил Элиот, объявившийся на пороге ванной без приглашения.

Оказалось, меня уже ждали учителя.

На закономерный вопрос, как я объясню им, что не знаю элементарных вещей об устройстве Дракарда и его королевств, слуга пояснил, что леди Шарлотта лично внушила каждому из отобранных наставников не задаваться мыслями о причинах и не разглашать нюансы моего обучения под страхом смерти.

Какие продуманные!

Хоть какая-то польза от ментального вмешательства, пока оно приносило мне один лишь вред.

Первым стояло занятие по верховой езде. Как человек, вернее вампир, никогда не занимавшийся конным спортом, я вскоре выяснил, что дело мне предстояло нелегкое.

Выручали регулярные физические нагрузки, которыми в прежней жизни я занимался последние лет семь. Обращение в вампира имеющиеся навыки приумножило.

Загвоздка оказалась в другом: верралы – местный аналог коней, все как один мощные, вороные и красноглазые – по неясной причине меня боялись.

Поговорив с сопровождающими, понял, что с такой проблемой они раньше не сталкивались, скорее юные аристократы опасались норовистых и гордых животных, которые не всякого к себе подпускали.  

Пришлось потратить большую часть отведенного времени на то, чтобы убедить выделенного графиней веррала подпустить меня к себе. Так как психотерапией коней мне тоже не доводилось заниматься, процесс продвигался медленно.

И когда вороной красавец всё-таки позволил оседлать себя, прогулка прошла напряженно для нас обоих. Очень мне не улыбалось слететь с высокого скакуна, а его нервировало, казалось, само моё присутствие.

Оставив озадаченных конюхов (верюхов?) разбираться с подопечным, я отправился на уроки по истории, географии и искусству Полночной империи. Последние по понятным причинам мне особенно понравились.

Я скучал без камеры и фотосессий, но ничего подобного в Дракарде ещё не существовало, ближайшим аналогом считалось ремесло портретиста.

Меня удивило, что, несмотря на близкое соприкосновение наших миров, вампиры не заимствовали достижения научно-технического прогресса, как слуг. Исключение составляла, разве что, медицина, хотя не уверен.

То ли высокородные ослепли от гордости и отказывались принять, что отстали от человеческих государств на столетия, то ли… чего-то боялись.

Я мало успел погрузиться в историю Дракарда, но складывалось впечатление, что в какой-то момент окно с мир смертных схлопнулось до крошечной лазейки. По неясным причинам главы вампирских родов приняли решение держаться особняком и, судя по всему, этому выбору много десятилетий, если не веков.

Могли ли бессмертные что-то знать о переделе мира или я впадаю в паранойю?

Решил, что теорию заговора выстрою в другой раз, мне и без того хватает головной боли, а вот творчество пошло бы мне на пользу.

Я не брал в руки карандаш со времен получения высшего образования, но за неимением иного, захотелось в свободное время поделать наброски. Окружение располагало, так что я попросил молчаливого Элиота раздобыть мне альбом.

Слуга кивнул, не проронив ни слова, не поднимая глаз.

Его поведение так разнилось со вчерашним живым и общительным парнишкой, что я придержал его за запястье на пути с одного урока на другой. Элиот побледнел и напрягся, и, не желая испытывать его нервы на прочность, я убрал руку.

– Что-то случилось? – поинтересовался, прислонившись к стене и всем своим видом показывая, что не тронусь с места, пока не выясню в чём дело.

– Вы напали на Равию! – выпалил Элиот и осёкся, словно испугался опрометчивых слов, сорвавшихся с губ.

Я приподнял бровь, но мальчишка насупился и замолчал.

– Откуда ты знаешь? – не стал спорить, да и не хотелось обманывать того, кто мог стать одним из немногих моих союзников в незнакомом мире.

– Я не глупец, милорд, – помолчав, буркнул парень.

Да, на глупца он не похож, сумел сложить два и два, если видел Равию.

– Я думал, вы не такой, как они, – добавил шёпотом, – ведь вы были человеком…

– Она дорога тебе? – Элиот вчера не приходил с лекарями, раз он обо всём узнал, значит, беспокоился о девушке, возможно, разыскивал её. – Как она себя чувствует?

– Вам-то что за дело? – вскинулся мальчонка, видимо, решив, что терять ему уже нечего – выпорют в любом случае.

Он не надеялся, что разговор останется между нами.

Что ж, ему предстоит ещё не раз удивиться.

– Я не хотел причинить Равии зла, это вышло случайно, – светлые брови Элиота дрогнули от удивления, но лицо не утратило выражения крайнего недоверия.

– Ты ведь в курсе моей тайны, прошло всего ничего с того момента, как я стал вампиром, – пояснил я, понизив тон. – Вчера я совершил ошибку, не сумел справиться с наваждением. Мне жаль, что твоя подруга пострадала.

– Вам… жаль? – зачем-то повторил Элиот.

Я кивнул.

– Как я могу извиниться перед ней, чтобы не напугать еще больше?

– И-извиниться? – пролепетал слуга совсем уж потерянно.

– Ну да. Как у вас принято просить прощения? Дарить цветы, писать записки?

– Среди благородных не принято, милорд, – покачал головой он, расслабив плечи. Кажется, лёд тронулся. – Ни один аристократ не станет извиняться перед служанкой.

– Ты сам сказал, я не такой, как они, – улыбнулся уголками губ, хотя после вчерашнего уверенность в том, кто я такой на самом деле, пошатнулась.

Однако объясниться перед девушкой действительно хотелось.

– Сделай одолжение, Элиот, навестим Равию после занятий и ужина? Если ты будешь сопровождать меня, есть шанс, что она не спрячется под кровать при моём появлении.

К тому же, найдётся кому остановить меня или поднять тревогу в случае, если мне снова снесет крышу. Делиться мыслями я, конечно, не стал, но опасения закрадывались. Элиот о них не подозревал, а потому развеселился и кивнул.

– Так она тебе нравится? – усмехнулся, последовав за спутником на занятия.

Элиот, как белый кролик с часами из старинной сказки, всё время куда-то спешил.

– Мы дружны, – в отличие от меня парень мог краснеть, так что я решил не смущать его. Захочет – сам расскажет.

Тем более что большая часть перерыва ушла на выяснение отношений, так что меня ожидали вводные лекции по политике, экономике, этикету и мрак знает чему ещё.

К концу первого дня, а вернее ночи, обучения голова трещала по швам, как перетянутый корсет. Пресловутое сравнение отбросило меня в жаркую постельную сцену, и мозг перестал соображать с концами.

К счастью, последним уроком стояли великосветские танцы, а тут у меня имелся какой-никакой опыт, плюс отличное владение собственным телом.

К моему удивлению, большинство учителей оказались людьми. Подозреваю, леди Шарлотта совмещала приятное с полезным и слуг набирала одарённых разнообразными талантами.

Заметил, что смертные, вырванные из родного мира, быстро ассимилировались и казались вполне довольными жизнью. Служили у лояльного работодателя, заботившегося о них, как и о прочем своем имуществе.

Правду говорят, человек привыкает ко всему.

С давних времён наши миры соприкасались, и меня удивляло, что в моём не подозревали о существовании Дракарда, ограничившись мифами и легендами, которые никто не воспринимал всерьёз.

Вампиры ревностно хранили свои тайны, радели за чистоту крови, но судьба вынуждала их сливаться с миром людей, разбавляя свою драгоценную кровь кровью смертных, чтобы иметь возможность зачать потомство.

Самыми почитаемыми в обществе Дракарда считались Древние – собственно, самые древние и чистокровные вампиры из ныне живущих.

Они входили в Совет старейшин, с мнением которого приходилось считаться даже императору, ныне, впрочем, покойному. Ирония состояла в том, что шансы Древних передать своё могущество наследникам без жалких смертных сводились к нулю.

Как это, должно быть, бесило чистокровные семьи Полночной империи!

Уже куда меньше удивляло, что леди Шарлотта с пренебрежением называла меня игрушкой для маркизы – ей ведь с детства вдалбливали в голову презрение к обращённым вампирам.

Что, кроме условностей и спеси, удержало бы чистокровных вампиресс, желающих иметь семью и детей и проигрывавших конкуренцию с более плодовитыми смертными и обращенными женщинами, от тесных контактов с обращёнными мужчинами?

Ох уж эта гордыня!

Чистокровные вампиры могли бы забыть о проблемах с обращёнными вампирессами и наоборот, если бы не одно «но»: их дети теряли силу рода, на которой было завязано практически всё в Дракарде.

Рациональное зерно присутствовало: наделённые могуществом и властью, упивающиеся превосходством вампиры чертовски боялись слиться с людьми настолько, чтобы в конце концов обратиться в ещё одно общество смертных.

Точь-в-точь мой родной мир, только за пространственной завесой.

Каким образом вампиры умудрялись путешествовать между мирами, я тоже вскоре выяснил: на территории Подлунного королевства добывали редкий и дорогой минерал, обладавший свойством рассекать пространство, как скальпель.

Стоил арданий целое состояние, поэтому владеть пространственным артефактом могли лишь самые обеспеченные семьи среди аристократов.

Откуда он у наёмника вроде Лео Ханта? Ответ напрашивался сам собой: очень влиятельный заказчик. Кому бы Николь не перешла дорогу в прежней жизни, мы с ним ещё намучаемся.

Я так погрузился в учёбу, что не заметил, как пролетела неделя.

Время вампирами воспринималось иначе. У меня и при жизни-то дни летели так, что успевай отсчитывать, а после смерти и вовсе утекали сквозь пальцы, словно вода. Утешало то, что теперь его в моём распоряжении имелось куда больше.

Несмотря на большой массив информации, училось легко. Стоило ли благодарить землю Дракарда или своевременное обращение в вампира, но я как будто вспоминал особенности мира, а не осваивал их с нуля.

Занятия по танцам, которые я разучил в короткие сроки, вытеснили уроки фехтования. Хотя они мало пересекались с кикбоксингом, я на них отрывался, выплёскивая накопившиеся с момента перехода страх, гнев, страсть.

Мне не хватало терпения и холодной головы, зато с учителями мы нашли общий язык без проблем.

В отличие от верховой езды, обращению с клинковым оружием меня обучали вампиры, охранявшие загородное поместье Сен Клэр. Оно и понятно, наживи леди Шарлотта хоть сколько-нибудь серьёзных врагов вроде того же Ханта, смертные не смогли бы им что-то противопоставить.

Вампиры же, скучавшие без встряски и движения, взялись обучать новичка с нездоровым энтузиазмом.

Во время боя титулов не существовало, значение имели лишь чёткие мысли и быстрые выверенные движения. Недостаток первого я как мог компенсировал вторым, и всё равно мне крепко доставалось.

С тренировок я выползал на полусогнутых, зато не оставалось времени и сил на разрушительные сомнения.

Например, почему одна невыносимая блондинистая вампиресса решила избегать меня и прятаться то в своих покоях, то в библиотеке, оставив проводить церемонные вечера в компании графини.

Удовольствие казалось сомнительным, и в первый вечер на вынужденное «свидание» с леди Шарлоттой я плёлся, как на каторгу, да ещё и смертельно уставшим, но рыжеволосая вампиресса сумела удивить меня.

Во-первых, выслушала извинения и заверения, что подобное никогда не повторится, без единого укора или насмешки и предложила забыть о произошедшем.

Во-вторых, весь ужин рассказывала про их с Николь проделки юности, когда две избалованные родителями и опекунами вампирессы выкидывали фортели похлеще меня. Мы так смеялись, что неловкость развеялась сама собой.

При более близком знакомстве графиня Сен Клэр раскрылась как остроумная, безупречно воспитанная собеседница. Когда она не пряталась под маской напускной строгости и снобизма, свойственного высшему обществу Полночной империи, общение с ней выходило приятным.

Леди Шарлотта интересовалась моими успехами в обучении и устраивала ненавязчивую проверку на знание основных понятий нового мира. Когда я упускал что-то из виду, поправляла и рассказывала ничуть не менее увлекательно, чем преподаватели.

Вампиресса любила Дракард и восхищалась им, так что её радовало моё рвение.

Однако в первую ночь, закончив с трапезой, я не стал задерживаться и распрощался с новой знакомой, поскольку у меня осталось незаконченное дело. Как и обещал, Элиот дожидался у дверей, чтобы навестить Равию.

Глаза у него горели, как у ребёнка в ожидании праздника. Помимо того, что парню не терпелось увидеть подругу, он будто не мог поверить, что я выполню обещание.

По пути в крыло прислуги, мы спустились в сад, где садовник по просьбе друга срезал нам несколько белоснежных цветков.

Идея первым в комнату служанки запустить Элиота оказалась стратегически верной. Это я понял по тому, как побледнела и напряглась девушка при виде меня.

Если при пареньке она засмущалась и заулыбалась, то, стоило мне войти в спальню, как бедняжка заледенела. Действовать требовалось быстро, так что я протянул остолбеневшей жертве импровизированный букет.

 – Не бойся, Рави, граф не причинит тебе зла, – улыбнулся Элиот, правда, уверенности в голосе я как-то не расслышал.

Пришлось брать дело в свои руки.

– Прости меня, Равия, – глаза служанки округлились и заблестели, как две монетки.

Видно, и правда не приняты у господ простейшие извинения. А ещё кичатся своим воспитанием.

– Я ослаб после об… – пристальный взгляд слуги заставил прикусить язык, –перехода, и утратил над собой контроль. Я сожалею, что ты пострадала.

– Что вы, милорд, – пробормотала девушка и залилась краской. – Я почти ничего не помню, проснулась под утро и только.

Судя по тому, как испугалась моего присутствия, всё Равия помнила, но решила пощадить чужие чувства. Вот так служанка оказалась благороднее фальшивого графа.

Мы немного поболтали ни о чем, и, видя, как Элиоту хочется задержаться, я заверил его, что сам найду дорогу до спальни, тем более что я уже неплохо ориентировался в поместье Сен Клэр.

К себе я, конечно, не пошёл.

До смерти хотелось увидеть Николь, хотя бы удостовериться, что с ней всё в порядке, не говоря о том, чтобы выяснить, что между нами происходит.

Я застал маркизу в спальне между двумя стопками старинных книг на будуарном столике, но это всё, что я успел рассмотреть в проём приоткрывшейся двери, из-за которой выскользнула служанка, всюду сопровождавшая вампирессу.

Нора, кажется.

Прикрыв за собой дверь, она в самых вежливых выражениях принялась убеждать меня, что миледи нездоровится, да и вообще она занята и никого не хочет видеть и бла-бла-бла.

Понимая, что каждое слово – порученная девушке ложь, с трудом подавил в себе желание подвинуть маленькую обманщицу и разобраться с обманщицей побольше.

– Николь, сколько ещё ты собираешься бегать от меня? – повысил тон и ударил ладонью в дверь, перепугав побелевшую служанку. – Давай поговорим как взрослые л… вампиры.

Молчание было мне ответом. Как в плохой пьесе, ей богу!

Решив не срываться на дрожащей Норе, не зря же только что извинялся перед Равией, резко развернулся и пошёл прочь. Хотелось подышать и подумать, так что из открытой галереи, примыкавшей к особняку со всех сторон, я спустился в сад.

Стояла тихая летняя ночь, окутанная ароматом цветения, словно полупрозрачной вуалью. В кристально-синих небесах разливали холодный свет Ци́рос и Альде́я – я уже знал названия основных ночных и дневных светил.

Отметил, что с момента обращения стал видеть в темноте чуть ли не лучше, чем днём.

Хотя возможности проверить пока не представилось, выйди я на прогулку после рассвета, рисковал сгореть в ласковых для всех, кроме вампиров, лучах Со́ртры – далёкого аналога земного солнца.

Сад графини без преувеличения представлял собой произведение искусства, где каждый закуток за живой изгородью, каждая скульптура, конечно же, полуобнаженная, каждый фонтан являлись частью единого талантливого замысла.

Увы, я не мог оценить красоту по достоинству, снова и снова возвращаясь мыслями к другой полуобнаженной фигурке и её строптивой обладательнице.

В том, что Николь, избегала меня вполне сознательно, я не сомневался, но вот что послужило причиной странного поведения, предстояло разобраться. Слишком уж не вязалось её страстное обещание с внезапной холодностью на следующую и все дальнейшие ночи.

Что могло напугать и оттолкнуть её? Мой напор? Разница в положении? Или, напротив, факт, что раса нас больше не разделяла? Насколько проще стала бы жизнь, согласись она поделиться со мной по доброй воле!

С чувством удариться в рефлексию мне не позволило алое пятно, контрастировавшее с зеленью сада.

Присмотревшись, я понял, что пятно является силуэтом вампирессы во фривольном красном платье и полупрозрачной накидке в тон, развевавшейся на ветру, как парус.

 – И вот мы встретились вновь, – пропела бессмертная, спускаясь по ступеням, соединявшим разные ярусы сада.

– Леди Шарлотта? – удивился я, не в силах отвести взор от хрупкой фигурки.

Если корсет ещё что-то прикрывал (хотя пышный бюст графини скорее бесстыдно подчеркивал), то слои шифоновой юбки дразнили очертаниями стройных ног. Как и приспущенная с обнажённых плеч накидка.

– Не ожидала увидеть вас, граф, – красавица потупилась, но спустя мгновение уже пронзила взглядом кошачьих глаз из-под полуопущенных ресниц. – Не замечала за вами склонности к прогулкам под светом звёзд.

– Склонность есть, времени не хватало.

Я стоял ошеломленный эффектным выходом полуобнажённой бессмертной и страшно жалел, что у меня нет фотокамеры. Ночь, сад, летящая ткань, женщина, знающая себе цену – какой мог бы получиться сюжет!

– Холодный свет Цирос считается целебным в Дракарде, – улыбнулась вампиресса, показав клыки.

Хищность ничуть не портила её и соответствовала дерзкой красоте графини. Она видела, что я любуюсь ей, и не скрывала своего удовольствия.

– Поэтому я не упускаю возможности подышать свежим воздухом и позагорать в его лучах. Хотите составить мне компанию?

– Я не скомпрометирую вас, графиня? – поинтересовался вежливо, стараясь держать дистанцию. – Могу ошибаться, но вы одеты не для прогулки с кавалером.

– Зависит от кавалера, – хмыкнула леди Шарлотта, но приближаться не стала, двинулась по насыпной дорожке.

Увлеченный эстетичным зрелищем, я рассудил, что ничего дурного не случится, если мы чинно побеседуем наедине.

В конце концов, в чужом мире я мучился одиночеством. И если позволял одной вампирессе отталкивать меня, раз она того хотела, почему бы не позволить другой разделить ночную прогулку?

– Как же ваши хваленые правила поведения? – усмехнулся, поравнявшись с графиней, не так давно отчитывавшей нас с Николь за неподобающую близость.

– Правила созданы для того, чтобы их нарушать, – мурлыкнула Шарлотта, и мне опять достался долгий томный взгляд из-под ресниц.

Графине захотелось поиграть, что ж, я, при жизни окруженный лучшими искусительницами Манополиса, к таким играм привычен. Устоять сумею.

– Вам ли не знать?.. – вампиресса прикусила и выпустила нижнюю губу.

Без сомнения волнующие губы хотелось целовать, а меня интересовали чужие.

Те, что не снизошли и до пары слов объяснений.

– Не печальтесь, граф, – продолжала кокетка, не дождавшись ответа. – Я ведь знаю, кто занимает все ваши мысли.

Леди Сен Клэр достался острый взгляд, но держать удар она, похоже, умела. Не смутившись предупреждением, перешла она на доверительный шепот:

– Кто-то из вас двоих должен проявить благоразумие, к лучшему, что это сделала Николь. Позвольте мне вступиться за подругу: ни одна чистокровная вампиресса не предпочтет обращённого мужчину аристократу. Как бы тот ни был красив.

Борясь с раздражением, я не заметил, как собеседница остановилась и, повернувшись, провела костяшками пальцев по моей щеке в короткой ласке. Зелёные глаза выражали сочувствие, поэтому я сдержал ядовитый комментарий.

– Усмирите чувства, – бессмертная потянулась ладонями к моей груди, но я отступил на шаг.

Усмехнувшись, она добавила:

– Или замените другими. Николь – маркиза, вероятнее всего, единственная наследница дома Бертье. Даже если память не вернётся, она не бросит свой род ради интрижки, у которой нет будущего. У вас нет будущего.

– Леди Шарлотта…

Лишний раз слышать то, что я и без неё прекрасно понимал, мне не нравилось и не хотелось. Еще больше нервировали спокойствие и уверенность, сквозившие в бархатном голосе. Она не сомневалась в сказанном ни на миг.

– Знаю, не моё дело, – графиня Сен Клэр взмахнула ладонью и продолжила прогулку по саду, с наслаждением подставляя лицо свету Цирос.

Помолчав, скосила на меня глаза и призналась:

– Не могу молча смотреть, как вы мучаетесь, Марк. Ведь я тоже была влюблена. В чистокровного вампира, которому моего положения в обществе оказалось недостаточно. С таким исходом… нелегко смириться.

Вампиресса отвернулась, но я успел заметить, как дрогнули от обиды её губы. Видимо, ещё не отболело. Вот откуда печаль в глазах, участие в голосе.

Девушка наклонилась, сорвала с пышного куста белый цветок, коснулась лепестков невесомым поцелуем.

– Мне жаль.

– И мне жаль, граф. Потому хотела сказать: когда Николь насытится вами и выйдет замуж за чистокровного, вы можете рассчитывать на мою дружбу и поддержку, – графиня сжала полураскрывшийся бутон в пальцах и выбросила его скомканное подобие на землю.

Вот так кто-то перешагнул через её чувства и однажды, может статься, перешагнет через мои.

– Спасибо, Шарлотта, – решил не отказываться от заманчивого предложения.

Кто знает, как жизнь повернётся, а рыжеволосая бессмертная уже один раз выручила из беды. Разговор вошёл в то доверительное русло, когда проглоченное «леди» не казалось неуместным.

Хозяйка особняка улыбнулась и кивнула.

Некоторое время мы молча прогуливались, любуясь ясной ночью, и я не заметил, как спутница отстала. Зацепившись длинной накидкой за розовый куст, графиня зашипела себе под нос.

Я обернулся, чтобы помочь, но вампиресса справилась сама и поспешила нагнать меня.

Шорох гравия, лодыжка, неудачно выскользнувшая из шёлковой туфельки, короткий испуг, мелькнувший на лице графини Сен Клэр…

Реакции обострились, и я сам не понял, как оказался рядом, чтобы поймать потерявшую равновесие спутницу в свои объятия. Вампиресса зашипела от боли, вцепившись в мои плечи. Глаза сверкнули алым – я уже знал, что боль, как и сильные эмоции, провоцирует зверя.

– Как вы, графиня? – склонился, поддерживая её.

Шарлотта быстро взяла себя в руки, не позволив второй сущности обрести власть. Постаралась наступить пострадавшей ногой, но тут же поморщилась от неприятных ощущений.

– Нужна помощь, Маркус, – попросила она, смутившись и заглянув в глаза.

Я кивнул и бережно поднял её на руки, перенёс к журчавшему фонтану и усадил на каменную скамью возле него. Леди Сен Клэр могла похвастаться точёной фигуркой, какой позавидовали бы даже красавицы Манополиса, и с новообретённой силой оказалась лёгкой.

Скинув злосчастную туфельку, Шарлотта поставила изящную стопу на холодный камень, потёрла ладонью и снова сморщила носик от боли.

– Заживёт, конечно, но лучше показаться лекарям, – вздохнула она. – Если что-то порвалось, срастётся, но не факт, что правильно. Вы меня очень обяжете, граф, если выручите в последний раз.

Учитывая, скольким я был обязан хозяйке, отнести её к лекарям казалось сущим пустяком.

Графиня ойкнула, опять оказавшись в моих руках, и обняла за шею, чтобы не упасть. Пахла леди Шарлотта чем-то ненавязчивым, но одурительно сладким, может, фрезией с нотками персика.

– Нам в северное крыло, – мурлыкнула она.

Хитрющие зелёные глаза заставили вернуться в реальность и вежливо улыбнуться.

Я отнёс вампирессу в указанные покои, где ей тут же занялись лекари и слуги.

Расстались мы, как подобает аристократам: я пожелал графине скорейшего выздоровления и спокойного сна, она поблагодарила за помощь и сосредоточилась на пострадавшей ноге.

Я вышел в галереи с лёгким сердцем и отправился к себе, насвистывая популярную в Манополисе мелодию – тонкую ниточку, всё ещё связывавшую меня с родным домом.
____________________
Мэлята, привет! ♥
Напоминаю, что каждый новый подписчик делает автора счастливым, как этот котёнок:
 
Может, сегодня им ? ;)