Не пара для Вампира

– Ближе! Еще ближе! – растягивая каждое слово, бормотал вампир по прозвищу Призрак. – Я уже чувствую ваш запах. Как сладко пахнет ваша кровь!

Он стоял за деревьями, не смея шелохнуться, и ждал нужного момента для нападения. Призрак был уверен, что в этот раз у него будет славная охота.

Хриплое дыхание вырывалось из груди отрывисто, временами с глухим рычанием. В полумраке леса его глаза полыхали красным, а по венам проносились то жар, то холод.

Кровавый хищник затаился в темноте, не в силах оторвать жадного, немигающего взгляда от будущей добычи. Под кожей волнами перекатывались переплетения сильных мышц, по венам мчалась река из тысяч игл, заставляя подрагивать от нетерпения, безумно хотелось растянуть удовольствие от предстоящей охоты.

Прядь черных волос упала на лоб, когда он сдвинул брови, от чего бледное лицо вампира приобрело свирепое выражение.

Широкие плечи расправились, на руках тугими узлами бугрятся мускулы, перекатываясь при каждом движении. Выпуклые вены разбегаются сетью по рукам.

Он выглядел великаном с повадками кошки в каждом движении гибкого сильного тела и потому сильно похожим на величественного хищника. В ту секунду он олицетворял одновременно и озабоченность, и угрозу.

Олени вышли из-за деревьев, чтобы спуститься к вечернему водопою. В маленьком стаде, кроме вожака и трех самок с детенышами, резвились два молодых годовалых оленя.

Они осторожно подошли к воде и принюхались. Никто из них не подозревал о скрытой опасности, которая поджидала в темноте.

На голове вожака торчали причудливые, раскидистые рога. Холодный весенний ветер трепал его шерсть на загривке.

Призрак сглотнул слюну, по шее потекла струйка пота, ладони мгновенно стали влажными. Он чувствовал голод, но пока не решался нападать, только пристально следил за приглянувшейся жертвой, чувствуя, как сжимаются внутренности в ожидании пищи. Вампир приблизился к стаду тихо, почти без звука, и наблюдал, восхищаясь силой и мощью животных.

Олени, не подозревая о надвигающейся опасности, наклонились и принялись пить воду.

Прекрасные рога вожака отражались в поверхности озера и казались настоящим произведением искусства в этом пейзаже, наполненном гармонией и умиротворением.

Отзвуки ночного леса заполняли пространство вокруг, но вампир не слышал их. Он в этот момент погрузился в мир собственных мыслей и чувств.

Неожиданно налетевший порыв ветра качнул кусты и ветви деревьев и принес с собой едва уловимый запах дыма, но Призрак не обратил на него внимания. Животные подняли головы и принюхались. Вожак повернулся и встретился с ним глазами. Два существа смотрели друг на друга, и на мгновение время остановилось. В этот момент шелестеть перестали даже листья. И ветер прекратился. Слышались только гулкие удары сердца. Что будет происходить дальше? Исход этой схватки незримым узлом переплелся с ночью.

Олень взметнулся, готовый защищать стадо. Вспышка эмоций мелькнула во взгляде Призрака, когда он увидел отчаяние в глазах зверя. Чувствуя опасность, вожак быстро приподнял голову, готовясь к борьбе. Его рога гордо взметнулись в воздух, образуя грозное оружие. Однако Призрак заметил и нечто другое в его глазах. Он увидел отчаяние, страх перед тем, что может произойти.

Олень резко развернулся и поскакал вглубь чащи. Страх, охвативший его, нарастал с каждым мгновением. Деревья зашумели, раскачиваясь со скрипами и стонами, ночные птицы замолчали. Остальные члены стада кинулись в другую сторону, обуреваемые диким ужасом.

Азарт подстегнул Призрака. В такие моменты он противопоставлял свой разум хищника существам, которые воспринимают мир одинаково с ним.

Не прошло и секунды, как он нагнал вожака, сгреб его рога и вцепился в шею – туда, где проходила пульсирующая артерия. Вожак повалился на спину, тяжело поводя боками, попытался вскочить, но Призрак упал на колени рядом с ним, прижав к земле весом своего тела.

Кровожадный хищник заглянул оленю в глаза, словно ждал разрешения прервать его существование. Призрак держал его на земле и слушал прощальный пульсирующий звук – звук жизни.

Олень дернулся в последний раз, а через мгновение его глаза заволокло пеленой. Молодой месяц выглянул из-за облаков, осветил стоявшие кругом деревья и обнаженный торс хищника в человеческом обличье.

Отражаясь в глазах вампира, он превращался в золотистые отблески. С надвигающейся тьмой свечение только усилилось, приобретая багровые тона.

Призрак крепко стиснул челюсти, позвонки животного хрустнули. Все кончено. Воздух тут же наполнился стойким запахом железа.

Теплая кровь брызнула на язык, смочила рот, растеклась солоноватой влагой по стенкам горла, наполняя тело хищного Призрака живительной силой. Пульсирующий сгусток энергии взорвался в голове и на мгновение ослепил.

Послышался стон наслаждения. Призрак не сдержал его, умело и страстно впиваясь в тело жертвы.

Резким движением он разорвал брюхо зверю, глубже вгрызаясь в плоть. Отрывая небольшие кусочки сырого мяса, он жадно их поглощал.

Тишина леса наполнилась звуками – тяжелым дыханием хищника, чавканьем и рычанием.

Призрак покончил с трапезой, медленно поднялся на ноги и с удовольствием облизал окровавленные пальцы. Полуголый крупный силуэт в полумраке походил на чудовище из детских сказок. С открытого окровавленного рта на чернеющую траву капала кровь, в ней же были испачканы подбородок, шея и грудь.

Огромные огненно-красные глаза довольно сверкнули в темноте. Губы растянулись в торжествующей ухмылке, обнажая заостренные длинные клыки.

Вампир – создание ночи, бессмертное и притягательное одновременно. Сила его неукротима. Он знал и ощущал это, блуждая по миру долгие годы и питаясь кровью.

Спустя пару мгновений Призрак вышел на опушку леса. Конь, привязанный к кусту, учуял запах крови, заржал испуганно, встал на дыбы, захрипел и замолотил копытами по воздуху.

– Тише, Пепел. Это я, – буркнул Призрак, положив тяжелую руку жеребцу на круп.

Мощные мускулы на спине перекатывались при каждом движении. Конь ощущал запах крови, исходящий от хозяина и это пугало его.

Месяц скрылся за облаками и всюду, куда хватало взгляда, царил непроглядный мрак. В этой бездонной темноте небо по правую руку Призрака окрашивалось оранжевым заревом. Легкий ветерок приносил запах дыма, пепла и… человеческой крови.

Этот аромат заставил сердце вампира биться с новой силой. Ничто не могло обмануть его истинную природу. Это его проклятие, искушение, с которым он постоянно боролся.

– Какого черта там происходит?.. – нахмурился Призрак, вглядываясь в темноту.

Не дожидаясь, пока ему кто-нибудь ответит, он натянул на рельефный торс рубаху, накинул плащ и, вскочив на коня, помчался в сторону багровеющего зарева.

Мужчина был очень большим. Просто огромным.

Я это почувствовала, когда с разбегу врезалась в него. Чтобы рассмотреть, кто стал преградой на моем пути, задрала голову так сильно, что шея заболела.

Понимала, что не должна бегать по городу как одержимая, но отец велел принести для выступления бутафорскую бороду. Не придумав ничего лучше, решила срезать путь и направилась через переулок к повозке с реквизитом.

Солнце по-весеннему пригревало, но коварный ветер так и норовил проникнуть под одежду. Ледяные мурашки пробегали по спине, заставляя ежиться от холода. Я сильнее запахнула полы накидки, купленной совсем недавно на ярмарке. С непривычки капюшон постоянно съезжал на глаза, приходилось его поправлять, отпуская подол длинной юбки, которая как нарочно начинала хлестать по ногам. Так я и бежала, сражаясь с капюшоном, юбкой и закрываясь от порывов ветра.

Резко свернула за угол, поскользнулась, замахала руками. Капюшон в этот момент слетел с моей головы, довольный ветер подхватил мои черные кудряшки и рассыпал по плечам.

От неожиданности я, как кошка, вцепилась в чей-то поджарый мускулистый торс без малейшего признака лишнего жира, и только после этого подняла голову, озадаченно уставившись на незнакомца.

Обладатель угольно-черных волос, в беспорядке спадающих на лоб, крепкого торса, короткой темной бороды, тяжелым грозным взглядом пригвоздил меня к месту. Одежда черного цвета контрастировала с его бледной кожей, что придавало его внешности жуткий вид.

– Простите, господин, – пробормотала я, таращась на него.

Глубоко посаженные глаза цвета дубовой настойки под росчерками темных бровей смотрели так, будто хотели прожечь во мне дыру. Черные волосы змеями обвили мощную шею, плечи под черной рубашкой напряглись.

«Неужели вампир?» – в полном изумлении я даже позабыла, что смотреть в глаза этим существам – очень плохая идея.

Опомнившись, попыталась вырваться, но не тут-то было.

Сильные пальцы крепко удерживали меня за локоть, словно какую-то преступницу.

– Не может быть! – растягивая каждую букву, произнес незнакомец.

– Извините меня, господин, – пропищала я и снова предприняла попытку вырваться.

– Ты кто такая? – спросил мужчина с хмурым выражением лица, тряхнув меня за плечо.

– Я это… – дрожащим голосом начала я. – Можно я пойду? Меня там отец ждет.

Вскинув руку, показала на толпу. Незнакомец повернул голову. В этот момент я вывернулась и стремглав помчалась прочь.

Боялась, что он начнет меня преследовать, поэтому неслась что было сил подальше от этого места. Отец уже ждал меня, прислонившись к дощатому помосту и сложив руки на груди.

– Венда, милая, что с тобой? Ты мчалась так, будто за тобой гнались дикие звери, – с удивлением в голосе произнес он.

– Нет, папа. Я бежала, чтобы успеть на представление, – ответила я, с трудом переводя дыхание.

Он обнял меня за плечи и повел к фургону, где располагалась гримерная. Мать, старший брат и остальные актёры уже готовились к выходу на сцену.

Отец сел напротив зеркала, надел парик и бороду, которые я принесла, и стал накладывать на лицо грим.

– Совсем скоро и ты будешь лицедействовать вместе с нами, – он улыбнулся и ласково потрепал меня по щеке.

– Только и мечтаю об этом! – сложив в умоляющем жесте руки, воскликнула я. – Я могла бы играть фею или даже русалку.

– Подожди. Придет и твое время. Ты еще слишком мала. Тебе ведь совсем недавно исполнилось двенадцать лет, – отец улыбнулся, потянулся куда-то в сторону и, словно из воздуха, выудил заколку в форме цветка.

– Держи. Это тебе, – произнес он улыбаясь.

– Ах, как красиво! – я едва не задохнулась от восторга.

Ловким движением он скрепил мои растрепанные волосы и развернул лицом к зеркалу.

 – Так-то лучше. Теперь ты настоящая красавица.

Глядя на нас в зеркало, я считала себя самой счастливой на свете. Ну, у кого еще есть такой замечательный папа с волшебной заколкой? Хотя внешне я больше похожа на маму, чем на отца. У нас обеих черные вьющиеся волосы. Мои глаза более глубокого синего оттенка, чем ее, а может быть, у меня просто более светлая кожа, поэтому глаза кажутся ярче.

Но вот в остальном я копия моего отца: мы смеемся одинаково, любим петь и оба ненавидим похлебку из рыхлой капусты и рыбьих голов, которую так часто готовит тетушка Долорес.

За стенами послышались возгласы возмущения. Зрители выражали свое нетерпение.

«Мистерию! Мистерию немедленно!» – раздавался приглушенный ропот и рукоплескания толпы.

«Бум-бум-бум!» – запел бубен.

– Кажется, мне пора, – сказал отец, покосившись на входную дверь. – А ты пока можешь подождать меня за кулисами.

– Я очень люблю смотреть оттуда на сцену! – улыбнулась я и пошла следом за ним.

Из глубины деревянного сооружения слышались звуки высоких и низких музыкальных инструментов, кулисы раздвинулись. Из-за них появились три пестро разодетые фигуры. Они выстроились на сцене перед зрителями в ряд и отвесили каждый низкий поклон; музыка смолкла. Мистерия началась.

Воцарилось молчание и, вознагражденные щедрыми рукоплесканиями за свои поклоны, артисты начали выступление. Публике, как и мне, больше нравились костюмы, чем роли действующих лиц. У всех троих яркие костюмы наполовину красного, наполовину желтого цвета: одежда первого сшита из шелка, второго – из шерсти, третьего – из льняного полотна.

Я стояла за деревянным столбом, в нескольких шагах от сцены, с восторгом глядя на артистов. Все они знакомы мне с раннего детства, поскольку я буквально родилась на сцене. Мама рассказывала, что схватки у нее начались сразу после представления, прямо за кулисами.

Отец говорил, что это была моя премьера – моему звонкому голосу в тот день рукоплескали все собравшиеся на сцене артисты. Больше мне пока не представилось случая предстать перед зрителями, но я была уверена, что все впереди.

А вот мой старший брат Рэйн уже выступал и очень этим гордился. Я смотрела на его покрытое гримом лицо и искренне завидовала.

Новый взрыв рукоплесканий встретил актрису в длинном белоснежном наряде, появившуюся из бутафорских облаков. Публика с открытыми ртами слушала, как она нараспев декламировала песню любви.

Когда представление закончилось, гром аплодисментов, смешавшись с оглушительными криками, разнесся над городской площадью.

– Браво! Браво! – ревела толпа.

Одобрение было единодушным.

Отец появился неожиданно, вынырнул из-за кулис, словно прошел незримую стену.

– Венда, иди собирать монеты, пока зрители не разошлись, – крикнул он, протягивая мне начищенный до блеска медный поднос.

Минуту спустя я уже протискивалась через гомонящую толпу. Крупные и мелкие монеты сыпались на меня градом. Оставалось лишь с ловкостью жонглера их ловить и благодарить довольную публику.

Того незнакомца я заметила не сразу.

– А вы господин, не хотите поблагодарить артистов за их труд? – весело спросила я, обратившись к мужчине, который стоял ко мне спиной.

Деловито подбоченилась и постаралась изобразить на своем лице безмятежность в ожидании вознаграждения, но когда он повернулся, от неожиданности попятилась и чуть не перевернула поднос с монетами.

Передо мной стоял тот самый человек, которого я едва не сбила с ног в переулке.

– Ну что же ты? – усмехнулся он, протягивая мне серебряную монету. – Вот моя плата за представление.

Вокруг меня люди в толпе встревожено зашептали.

«Призрак!» – услышала я.

«Что он здесь делает?» – сказал другой голос.

«Зачем он пожаловал к нам?» – раздавалось тут и там.

– Ну так как? Возьмешь монету или мне вернуть ее в свой карман? – насмешливо приподняв бровь, спросил незнакомец.

Он говорил тихим голосом, едва слышно, но для меня его слова звучали так громко, будто ревела труба.

На негнущихся ногах я подошла ближе. Мужчина протянул руку к подносу и на мгновение застыл.

– Ты не сказала мне, как тебя зовут, – сказал он.

Мужчина вскинул голову, черные влажные глаза блеснули, точно уголь во время дождя. В эту минуту мне показалось, что где-то внутри его зрачка полыхнул огонь.

– Венда, – прошептала я, смущенно потупившись, словно боялась, что он увидит панический страх в моих глазах.

Он положил монету на поднос, и я, сорвавшись с места, полетела к отцу. За спиной еще долго слышался его хриплый хохот.

«Нет, ну до чего же неприятный тип», – разозлилась я, убегая на безопасное расстояние.

Ну и развеселила же меня эта девчонка с черными кудряшками! Так забавно смотреть, как ее трясет от страха при одном только взгляде на меня. Я не удивился бы даже воскресшему драконьему хвосту, но, увидев ее, немного оторопел: так сильно она похожа на мою покойную сестру Диану. Ди – так я называл ее в детстве.

Я смотрел на девчонку со смешанными чувствами: удивление переплелось с ностальгией и грустью. Она подняла на меня ярко-голубые глаза, изумительно чистые, сияющие, точно сверкнувшие на солнце льдинки. Казалось, они смотрели в глубь времен, познали начало начал и видели все таким, как оно есть.

Диана была моей единственной единоутробной сестрой, и я никогда не думал, что встречу кого-то, кто был бы так похож на нее. Это просто невероятное совпадение, но иногда судьба играет с нами в странные игры.

Заметив девочку в толпе на площади, решил узнать ее имя, но этим еще больше напугал. Никогда бы не подумал, что дети так боятся меня.

Мое имя Доновальд фон Боррейн, для родных Дон, но я уже не помню, когда в последний раз слышал это имя. Люди кличут меня Призраком, и они неслучайно так меня называют. Я, как и любой другой вампир, обладаю сверхскоростью, могу внезапно появляться и исчезать, оставляя за собой лишь темную дымку.

В этих краях я оказался проездом. Жизнь Смотрителя ему не принадлежит, куда направит Клан, туда он и едет. Сейчас я направлялся в местечко, под названием Крадена, где в последнее время часто находили людей с разорванным горлом. Король считал, что за чередой этих смертей стоят вампиры. Я, как Смотритель, должен был доказать обратное, или же найти и наказать того, кто нарушил многовековое соглашение между людьми и созданиями. Я способен забраться в сознание любого существа, будь то человек, вампир, гоблин или демон, не боюсь солнечного света, серебра и прочих священных реликвий, которых остерегаются другие создания тьмы.

По меркам людей, я уже немолод. Родился восемьдесят два года назад в родовом поместье барона Лиандра фон Боррейна, но, как мне кажется, выгляжу довольно молодо: лет на тридцать-тридцать пять, не больше. Моя мать, баронесса Аврора фон Боррейн, – обычная женщина, а мой отец – древний вампир, член Клана Черных рыцарей. Более трех сотен лет назад этот Клан подписал с Королем Аквеллории соглашение о том, что вампиры не станут охотиться на его землях. Позднее вампиры часто женились и выходили замуж за обычных людей. В таких семьях очень редко рождался ребенок вампир. В этом случае его называли «рожденным». По сравнению с древними вампирами, эти существа, как их называли люди, могли довольствоваться кровью животных. Человеческая кровь для них была сродни наркотику, от которого рожденный вампир мог лишиться разума и даже погибнуть.

Я, в отличие от моей сестры Дианы, родился вампиром. И если отцу еще требовалась человеческая кровь, то мне достаточно было напиться крови животного, чтобы утолить голод. Поставщиками крови для отца и других древних вампиров служили преступники, приговоренные к казни.

После скоропостижной смерти моих сестры и матери, отец исчез, и моим воспитанием занималась тетка баронесса Орлетия фон Бошам.

В Варос я заехал, чтобы сменить подкову своему жеребцу. Пока кузнец возился с лошадью, решил прогуляться до центральной площади. Если верить зазывалам, вскоре здесь должно было состояться представление бродячих артистов.

В переулке на меня со всего маху налетела та шустрая девчонка. Не успел я опомниться, как она выскользнула из моих рук. Каково же было мое удивление, когда я заметил ее в толпе – она собирала плату с публики за представление.

«Венда», – так, кажется, она представилась. На вид девчонке не больше десяти лет, Диане было столько же, когда она умерла.

Тряхнул головой, прогнав грустные мысли в мрачную дымную даль, и отправился к кузнецу за конем.

Лишь на закате мне удалось покинуть городок и продолжить путь. До Крадены нужно было бы проехать еще с десяток миль, поэтому, привязав коня на опушке к кусту бересклета, я отправился в лесную чащу, чтобы подкрепиться.

Стадо оленей выходило из-за деревьев на другой стороне поляны, чтобы спуститься к вечернему водопою.

Я почувствовал их задолго до появления. По телу волнами прокатилось нетерпение. Несмотря на голод, не стал нападать сразу, а долго смотрел на вожака, восхищаясь его силой и мощью. Сумеречный лес замер, точно ожидая, что же будет дальше.

Мои ноздри приятно щекотало от аромата крови, тонкого, возбуждающего аппетит, будоражащего разум.

Зверь заметил меня не сразу, а увидев, мотнул головой и помчался вглубь леса. Его первобытный страх отдавал запахом дыма, в тот момент я почувствовал именно такое. Вселенский ужас и смятение – вот чем от него воняло.

Одним движением я сгреб его мощные рога. Мне хотелось выпустить на всю длину клыки, но я не торопился. Погладил его горло большим пальцем, провел когтем по шее сверху вниз, прижал губы к пульсирующей артерии, продлевая удовольствие.

Ни с чем несравнимое наслаждение испытывают вампиры, когда чужая кровь льется по горлу, начинает пульсировать в жилах.

Когда на его шее сомкнулись мои клыки, он дернулся от боли. Мой язык лизнул выступившую из раны кровь, и она полилась в рот. Вначале робкой струйкой, а потом сильным потоком. Сердце забилось в бешеном ритме, меня наполняла дикая, первобытная сила.

Я будто наблюдал со стороны, любуясь агонией животного, получая удовольствие от причиняемого страдания.

Резкое движение – и острые когти разорвали нежную плоть. Уже через секунду мои пальцы погрузились в его горячие внутренности.

Пил жадно, прикрыв глаза от наслаждения. Это непередаваемое ощущение – чувствовать, как жизнь мгновение за мгновением уходит из мощного зверя. Его тело дергалось в конвульсиях, а я наслаждался. А когда все закончилось, еще долго чувствовал, как будто бы огонь разливался по венам жидкой лавой, плясал в мышцах, вспыхивал в глазах огненными искрами.

Я вернулся туда, где оставил своего жеребца. Тот, почуяв запах крови, заржал, принялся вставать на дыбы, забил копытами, пытаясь вырваться.

– Спокойно, Пепел. Это я, – пробормотал, царапая собственный язык еще не убравшимися клыками.

Возле леса было тихо и пустынно, но из мрака доносились шорохи и крики ночных птиц.

Я оглянулся через плечо, всматриваясь в темноту долины, которая простиралась до самой кромки леса.

И только на востоке небо осветилось заревом пожара, а вскоре я уловил запах дыма… и человеческой крови. Ее аромат тут же наполнил мое тело нестерпимым жаром.

Огонь в долине поднимался все выше, его языки уже вырывались из-за деревьев, жадно облизывая кроны. Яркие отблески пламени, казалось, исполняли на небе дикий танец, но это оказались лишь всполохи.

«Какого черта там происходит?» – подумал я, натягивая одежду.

Через мгновение вскочил в седло, натянул поводья, подняв коня на дыбы, и помчался в сторону, освещенную пожаром.

– Много насобирала? – усмехнулся брат, когда я нырнула в гримерную. Стоя над жестяным тазом, он смывал грим с лица.

Я с трудом удержалась от соблазна показать ему язык.

– Не задирай ее, Рэйн, – продолжая лить из кувшина на его ладони, сказала мама. – Каждый из нас делает свою работу.

Я положила поднос с монетами на крышку сундука, стоящего у стены, и села на стул ждать, когда они закончат.

Рейн тряхнул мокрой шевелюрой, и во все стороны полетели брызги.

– Ну как, Мышка, понравилось зрителям наше выступление? – спросил брат, надевая серую холщовую рубашку.

– Целый поднос монет насобирала, – гордо вскинув голову, ответила я. – А когда ты стрелял из лука в яблоко, которое держала мама, зрители от восторга хлопали и кричали так, что дрожала сцена. Рейн, научи меня стрелять из твоего лука. Ну, пожалуйста.

Я сложила руки в умоляющем жесте и посмотрела брату прямо в глаза. Ему почти шестнадцать, но выглядел он старше. Рейн – высокий парень, ростом почти с папу, с мускулистыми руками и широкими плечами. В отличие от меня, у него смуглая кожа и карие глаза. Густые темные волосы падали ему на лоб и лезли в глаза. На месте будущих усов уже виднелся темноватый пушок.

– Вот подрастешь, и научу, – откинув волосы с лица, сказал он.

Брат вышел из гримерной и отправился на улицу помогать отцу.

– Это же так долго, – заканючила я, побежав следом за ним. – Ну, пожалуйста.

– Мышка, я дам тебе подержать мой лук, – улыбнулся брат, обняв меня за плечи. – А когда ты вырастешь, обязательно научу тебя стрелять.

Мы подошли к фургону с реквизитом. Рядом лежал длинный лук со снятой тетивой и колчан, под завязку набитый стрелами с разноцветным оперением.

Тут же я попыталась поднять оружие, но чуть не упала назад, таким оно оказалось тяжелым и длинным. Выскользнув из рук, оно свалилось на землю, и я виновато посмотрела на Рейна. Брат тут же подхватил лук, помогая мне уложить его в чехол.

– Вот видишь, Мышка, ты еще слишком мала, – сказал он, легонько дернув меня за выбившийся локон.

– Это не потому, что я маленькая, – разочарованно вздохнув, ответила ему. – Это твой лук очень длинный и тяжелый.

Рейн рассмеялся и щелкнул меня по носу.

– Хочешь, я сделаю тебе маленький лук, как только найду подходящую ветку? – спросил он.

– Конечно, хочу! – воскликнула я, глядя на брата с обожанием. – Вот здорово! И ты научишь меня стрелять?

Он подмигнул мне и достал из кармана горсть засахаренных орешков.

– Рейн, ты лучший! – крикнула я, с хрустом разжевывая сладкое угощение.

Я обожала брата и гордилась им безмерно. Для меня он был самым добрым и надежным.

После окончания представления труппа собирала свой нехитрый скарб, складывала костюмы и декорации, чтобы снова отправиться в путь.

Наш обоз выехал через городские ворота, когда солнце уже цепляло верхушки деревьев.

Проселочная дорога пересекла поле и потянулась вдоль берега реки длинной широкой полосой. Я старалась вести себя как взрослая и сидела в повозке тихо, прижимая к груди любимую тряпичную куклу.

Неторопливо наступал вечер, ленивый день подходил к концу. Взрослые заговорили о ночлеге и вскоре остановились на поляне у реки рядом с вековым лесом. Суровые великаны, стоящие у опушки, украсили себя густой листвой. Под их могучими корнями и остановился наш обоз. Отец с дядькой Дариусом взяли топоры и пошли за сухостоем. Мама, тетушки Долорес и Цинна обламывали ветки, рвали траву, сооружали место для костра.

Все уже изрядно проголодались, так как пропустили обед из-за представления и перекусывали на скорую руку в дороге.

Река дышала вечерней прохладой. Из заводей тянуло тиной, лягушки громко перекрикивали друг друга на все лады, им вторили из прибрежной травы беспокойные кузнечики.

Костер разгорелся быстро. Дым от него полз вверх, укрывая нас с головой. Я сидела на подстилке из веток, любовалась игрой пламени и слушала мамину историю о том, как они раньше путешествовали по городам. Тогда мои родители были еще совсем молодыми.

После ужина я пошла к лошадям и повозкам. В крайней из них, раскинув руки, спал Рэйн.

Потрясла его за ногу, но тот что-то невнятно пробормотал и повернулся на правый бок, подкладывая ладони под щеку. Спать не хотелось. Кругом сгущалась темнота. Луна пробивалась из-под быстро бегущих по небу облаков. Недолго думая я залезла в повозку, легла рядом с братом, привалившись к его боку, долго разглядывала небосвод и слушала мерное дыхание Рэйна, а потом как-то незаметно для себя задремала.

Проснулась я от криков, а еще кто-то тряс меня за плечи.

– Венда, проснись! Да, проснись же ты! – услышала я голос Рейна.

– Ага, – протирая спросонья глаза, буркнула я. – Что случилось?

Я вглядывалась в темноту. Огонь заливал пространство вокруг, со всех сторон слышались крики, страдальческие стоны заставляли содрогаться.

– Рейн, что это? Где мама и папа? – всхлипнула я.

– Тише, Мышка, – шепнул брат, стаскивая меня под повозку. – Спрячься тут. Скоро вернусь.

– Нет, Рейн. Не оставляй меня, пожалуйста. Мне страшно, – я уже ревела навзрыд, хватая его за рукав рубашки.

– Я должен найти родителей, – голос брата показался неожиданно хриплым и совершенно незнакомым. – Жди меня здесь и не высовывайся.

Он исчез, и я осталась одна. Темнота и неясные отзвуки приводили в ужас. Подтянула колени к груди, безмолвно выплескивая слезы и страх. Вокруг было мало, что видно: примятая трава, пожирающий перевернутую повозку огонь, раскиданные повсюду театральные декорации. Прямо передо мной лежала трагическая маска с мучительно перекошенным ртом. Со сжавшимся от страха желудком я пристально вглядывалась в нее, как в собственное отражение.

Едкий дым стелился по земле и проникал в легкие. Я поперхнулась и закашлялась, утыкаясь носом в колени.

Рядом раздался сдавленный женский крик, и я шарахнулась назад, сослепу врезавшись в противоположное колесо повозки. Волны ледяных мурашек поползли по зажатой от ужаса спине.

Озиралась, но ничего не видела в темноте, и от этого стало еще страшнее. Не думала, что можно бояться так сильно.

Женщина закричала совсем рядом, и я узнала ее. Это была мама. Я услышала ее сдавленный крик, а потом разглядела в темноте, как она упала. Кто-то схватил ее за ногу и поволок. Ее обмякшее тело болталось по земле, как тряпичная кукла.

И тут она увидела меня… Наши взгляды встретились лишь на мгновение, и я заметила слабую улыбку на мамином окровавленном лице.

«Венда», – прошептали ее губы, и она начала сопротивляться, пыталась вырваться, судорожно цепляясь пальцами за примятую траву.

Затем до меня долетел короткий булькающий звук. Фигура в темном облачении склонилась над мамой. Воздух вокруг наполнился тяжелым дыханием хищника, чавканьем и рычанием.

На груди его ритмично покачивался медальон в виде диска с горящим зеленым цветом глазом. Чудовище не остановилось, даже когда рядом послышались стук копыт и громкое ржание. Мне казалось, что мое сознание утекало вместе с маминой кровью. Вампир все продолжал и продолжал сосать кровь из шеи своей жертвы, пока не допил до дна. И только после этого повернулся.

На лице мамы застыла гримаса нечеловеческого страдания, а взгляд остекленевших глаз устремился куда-то вдаль, сквозь темноту.

Мои глаза заволокло туманом. Перед тем, как провалится в  спасительное забытье, я услышала мужчину, и мне даже показалось, что его перебил другой, смутно знакомый голос.

В черноте ночи, стуча копытами по утоптанной траве, я скакал вперед, загоняя коня.

Ничего вокруг еще не было видно, а запах гари уже витал в воздухе, и над вершинами деревьев в мутно-серое небо тянулся зловещий темный дым. Там, у реки, разгоралось пожарище. Оголив меч, я рванул к открытой равнине и, привстав, увидел обоз из десяти повозок, охваченный пламенем, и хаос вокруг него.

Полинявшие тенты, деревянные оглобли, колеса и корпуса быстро превращалась в огромный костер. Лошади испуганно ржали и вставали на дыбы. Слышался гул пламени. Он смешивался с треском дерева и взлетающих в небо искр. Человеческие тела лежали там, где их настигла смерть. Терпкий запах крови ударил в голову, в глазах все помутилось.

Я пристально посмотрел на бесформенную груду трупов, сомкнул зубы и замотал головой. В ушах стоял гул, пробираясь под кожу, раздирая мышцы и наполняя их нестерпимым желанием. Голодом.

«Нет, нет, нет», – мысленно закричал я, ища силы, чтобы удержаться.

Я знал, что это желание станет терзать меня до тех пор, пока не утолю ненасытную жажду. Но я не мог... не мог! Поддаться искушению – это значит, нарушить свои принципы и пойти против себя.

В голове царил кавардак, на ум приходили кровавые сцены. Только мрак и боль. Только смерть. Взгляд упал на вещи из перевернутого сундука – это были костюмы театрального реквизита. Бутафория.

Я оглянулся: повсюду валялись элементы каких-то декораций. Все эти вещи казались нелепыми на фоне происходящего. Спрыгнув с коня, я побежал вперед.

У одной из повозок лежало грузное тело женщины, остекленевшие глаза смотрели в небо. Перескочив через мертвую, я помчался дальше. Место казалось безлюдным. От едкого запаха дыма к горлу подступала тошнота. Повозки и фургоны были опрокинуты, на земле валялся домашний скарб и какие-то тряпки.

– Эй, есть, кто живой? – заорал я, срывая голос.

Ответом стал лишь скрип крутящегося колеса. Опоздал! Опоздал!!!

Я оглянулся, две тени пытались схватить моего жеребца. Строптивец брыкался и громко заржал.

– Пепел, ко мне! – крикнул я, и конь послушно потрусил в мою сторону.

Тени выросли прямо передо мной, перегораживая дорогу. Вскинув меч, я ударил плашмя одну из них по голове и одновременно пнул ногой.

Первое создание упало, а второе так просто не сдавалось, напирало. Костер внезапно плюнул в небо пучком искр, осветив темноту.

Глаза нападающего полыхнули красным, в них читалась неконтролируемая жажда.

«Да ведь это метаморфусы! – мелькнула мысль. – Кто их хозяин и почему нарушил закон Клана, если знал, что за этим последует смерть?»

Метаморфусами вампиры называли обращенных, не получивших крови хозяина, но умудрившихся выжить. Они уже мало походили на людей: стеклянные глаза, синеватые потрескавшиеся губы, натянутые в хищной ухмылке, обнажали злобный оскал острых буровато-желтых зубов.

Их необузданная жажда рано или поздно заставляла сходить с ума. Эти создания не обладали силой и скоростью чистокровных и рожденных вампиров. Для охотников и тем более Смотрителей не составляло особого труда их уничтожить, дабы не подвергать опасности жизни простых людей.

Сзади на меня уже неслись другие метаморфусы. Надо быстрее, быстрее! Мощным взмахом, вложив в него всю силу, опрокинул второго, срубив голову. Я повернулся, и вовремя, сзади ринулись сразу двое. Пришлось отпрыгнуть, перескакивая через тело. Первый начал подниматься, я успел пнуть его еще раз, вырубая, и снова приготовился защищаться.

На меня обрушился град ударов, но я лишь уворачивался. А потом, поймав подходящий момент, с разворота врезал одному из нападавших. Удар за ударом, я продолжал защищаться, не позволяя метаморфусам приближаться.

– Смотритель! – приблизив ко мне обезумевшее лицо, зашипел один. – Ты умрешь!

– Не сегодня! – буркнул я, с силой отталкивая его от себя.

Тут раздался свист. Из темноты появились еще двое. Да сколько же их здесь?! Дело дрянь! Прежние нападавшие остановились, ожидая помощи вновь прибывших. Сейчас они снова попрут волной. Надо вырываться.

– Стойте! Не трогайте его! – из-за спины раздался знакомый голос.

Нападавшие, помявшись, расступились, и я смог разглядеть обладателя этого голоса. В свете красноватой луны его лицо принимало довольно устрашающий вид.

– Эрх?! Что ты здесь делаешь? – нахмурился я, разглядывая своего двоюродного брата, сына тетки Орлетии. – Неужели ты тоже с ними?

– Не-ет, – сказал он, улыбаясь. – Не я с ними, а они со мной.

Тихий голос пронесся над берегом, и его услышали все. Чертов Эрх! Как он владеет голосом! С физиономией довольного кота он ладонью стер с лица кровь, а затем облизал ее.

– Зачем ты плодишь метаморфусов? Твой поступок не останется незамеченным. Ты ведь знаешь, что тебя ждет, если об этом узнает Клан. Ты ведь тоже Смотритель, кому как не тебе следить за ними? – зло прорычал я.

– И как же Клан узнает? – вальяжно растягивая слова, с насмешкой произнёс кузен. – Неужели ты им расскажешь?

Голос Эрха наждаком прошел по коже. Кузен чуть шевельнулся, меняя позу. Бесконечная грация. Хищник.

– Это моя работа, – сухо ответил я.

– Ты ведь можешь сделать вид, что ничего не заметил, – Эрх усмехнулся, сощурив глаза. – Я промолчал о том, как умерли твоя сестра и мать, а ты не расскажешь Клану о моих шалостях. Это будет наш маленький секрет. Так ведь, кузен? И вообще, кому нужны эти артисты? Их никто не хватится, а когда их кости сгниют, то никому и в голову не придет связывать их смерти с нами.

– Эрх, ты сошел с ума! – с яростью выкрикнул я, сжимая кулаки. – Испив человеческой крови, ты не сможешь утолить жажду кровью животных. Тебя ждет горячка.

Ответом стало злобное шипение и алый всполох глаз. От вампира расходилась вязкая, гнетущая мощь. Его лицо заострилось, приобретая резкие черты. Передо мной стоял монстр.

– Нет, братец, – покачал головой кузен. – Это твоя мать была человечкой, а мои родители вампиры, поэтому на меня кровь людей действует иначе. Я чистокровный вампир и получаю от человеческой крови небывалое удовольствие.

Эрх подошел ближе и протянул к моему носу окровавленную ладонь.

– А хочешь, мы и тебя угостим? Правда, парни? – спросил он, громко расхохотавшись и обрызгав меня каплями крови.

Раздался дружный хохот, и я с нескрываемой неприязнью посмотрел вокруг.

– Что, брезгуешь угощением? – мрачно усмехнулся Эрх.

– Теперь я понимаю, почему тебя называют Фрином, – сказал я. – Ты, что тот паук, меняешь шкуру, как тебе выгодно. Для одних ты заботливый сын, для других – верный слуга Клана, но, оказывается, есть еще одна твоя личина. Ты безжалостный убийца!

– Осторожно, братец, я ведь могу и обидеться,– кузен молниеносно подлетел ко мне, схватил за рубашку на груди, обнажая длинные клыки.

– Плевать я хотел на твои обиды, – ответил я, отбрасывая его руку. – Ты можешь напугать людей и своих прихвостней, но не меня.

Метаморфусы вокруг зашипели, ощерились и сделали по шагу вперед. Эрх поднял руку, знаком приказывая им остановиться.

– Не будем ссориться, братец, – сказал он, разглаживая на моем плече невидимые складки. – Давай разойдемся по-хорошему. Ты будешь молчать, и я забуду о твоем маленьком секрете.

Через мгновение он исчез, как и не было его вовсе. Я обернулся, одна за другой молчаливые тени отступили в темноту.

Тучи чуть расступились надо мной, расплескав грозди жемчужных звезд по темному покрывалу неба. В установившейся тишине ухо уловило слабый стон. Я напряг глаза. Так и есть, под повозкой кто-то прятался. Темное пятно. Я подошел ближе и наклонился. На земле, прислонившись к колесу, сидела девочка. По слабому дыханию я понял, что она жива. Протянул к ней руку, но она в тот же миг очнулась и шарахнулась в сторону.

– Не бойся! Пойдем со мной! – позвал я и вздрогнул от неожиданности.

На меня с первобытным ужасом смотрели глаза моей сестры. Я снова подумал о невероятной схожести девочки из бродячего театра и Дианы.

– Иди же! Тут тебе оставаться небезопасно! – прошептал я, ухватив ее за руку и вытащив из-под повозки.

– Нет! Пожалуйста, не убивайте меня! – завизжала девчонка, забилась в моих руках и даже попыталась цапнуть.

– Я не собираюсь убивать тебя, – нахмурился я, прижимая ее к груди. – Увезу тебя в безопасное место.

Она беспокойно крутила головой, а я старался отвернуть ее от мертвых тел, лежащих повсюду.

– Я должна найти папу и брата, – всхлипнула она.

– В живых здесь уже никого не осталось, – тихо пробормотал я, чувствуя, как ее маленькое тело обмякло в моих руках.

«Забытье будет для бедняжки спасением от пережитого кошмара», – подумал я.

Огонь постепенно угасал, оставляя после себя лишь разрушения и пепел. Чернота ночи поглощала все вокруг. Я вскочил на коня и посадил девочку перед собой, но не успел съехать с места, как передо мной вновь появился Эрх. В его глазах плескалось ужасающее безумие. И как я раньше не замечал его одержимости?!

– Отдай мне девчонку. Зачем нам лишний свидетель? – зашипел он, пытаясь стянуть ее с седла.

Несколько долгих секунд мы с ненавистью смотрели друг на друга.

– И без того сделал для тебя слишком много, – ответил я, ударив коня в бока, поскакал прочь.

– Она все равно будет моей! – услышал за спиной. – Рано или поздно я найду и убью ее.

Я очнулась от мучительной боли в висках и поняла, что меня куда-то везут. За спиной ощущалось присутствие незнакомца, одетого в черный плащ. Его одежда казалась нематериальной, словно сотканной из тумана. Я тряхнула головой, чтобы прогнать странное видение, но оно не исчезло.

– Кто вы? – спросила я у создания за спиной.

– Как ты себя чувствуешь? – вопросом на вопрос ответил мужской голос. Он раздавался, казалось, отовсюду, но в тоже время вслух ничего не произнес – он звучал в моей голове.

– Я умерла? – нахмурилась я.

В голове замелькали образы, один страшнее другого. Туманный плащ всколыхнулся, незнакомец натянул поводья.

– Ты жива, – прошелестел голос мужчины, и я поняла, что сижу в седле.

Почувствовала, как жеребец набирает скорость, и лихорадочно пыталась вспомнить, как оказалась здесь. Конь потряхивал головой, выражая смирение и покорность хозяину.

– Куда мы едем? – спросила я, пытаясь рассмотреть спасителя.

– Сиди смирно, не то упадешь, – сурово прикрикнул он, сильнее вжимая меня в седло. На несколько мгновений я прижалась спиной к его телу, и оно показалось мне очень твердым, словно выструганным из дерева.

– Кто вы? – снова спросила я.

– Я тот, кого вы, люди, называете Призраком, – голос за спиной звучал строго. – Ты тоже можешь звать меня так.

– Куда вы меня везете? Вы собираетесь меня убить? – я чуть не завыла от безысходности, но сдержалась, громко всхлипнув.

Каждая последующая минута пульсировала в ушах ожиданием чего-то ужасного. Молчание затягивалось, тишина была все более гнетущей, а Призрак не торопился отвечать на мои вопросы.

Глухая, пугающе осязаемая ночь наваливалась, как тяжелая черная вата. Меня ослепило воспоминанием о жуткой твари, нависшей над телом моей мамы, и от дикого ужаса в горле задрожал вопль.

И снова начала всхлипывать, готовая расплакаться в полный голос, но никто не обратил внимания. Конь продолжал скакать резво и ровно.

– Отпустите! – прохрипела я, но казалось, он не услышал.

Втянув шею в плечи и наклонившись вперед, я заметила вдетые в серебряные стремена черные сапоги. Еще усилие, повернулась, с силой сжимая луку седла – перед моим носом ритмично покачивался медальон в форме диска с пылающим зеленью глазом.

«Да ведь это он! – пронесло в голове. – То самое чудовище, что убило мою семью. Я видела этот знак».

И снова в памяти промелькнула тень монстра, склонившегося над телом мамы. Я задергалась, замотала головой, изловчилась и впилась зубами в руку мужчины.

Тут же он меня схватил за шиворот, сжав платье вместе с волосами, и поднял. Мгновенно воцарилась тишина, и стих стук копыт. От неожиданности я задохнулась и слышала только, как колотится сердце.

Первое, что я увидела, – это глаза: темные, почти черные с огненными всполохами гнева внутри. Этот взгляд казался настолько неестественным, что на мгновение ослепил. Лицо было бледным, как месяц над головой. Я разглядела черную бороду на впалых щеках и нижней челюсти. Она придавала лицу хмурое выражение. Прямой нос, немного выдающиеся скулы, волевой подбородок и проницательные глаза делали Призрака привлекательным, но не эталонной красотой, а настоящей мужской, с легкой чертой грубости во внешности.

Я задергалась в мощной руке, не в силах отвести взгляда от пристальных глаз, наполненных расплавленной магмой. Она колыхалась вокруг бездонного зрачка, в котором мое отражение напоминало застрявшую в силках птицу. Все мои внутренности затопил почти осязаемый страх. В висках гудело и пульсировало. От ужаса я оцепенела и могла только с тонким свистом втягивать воздух. Мужчина, разглядывающий меня, мало чем походил на живое существо, скорее, на ночной кошмар. Его звериные глаза прожигали меня из-под сдвинутых на переносице бровей. Он склонил голову к плечу, покрытому темной тканью плаща, и рассматривал меня, как запаршивевшего щенка.

– Еще раз укусишь – в реке утоплю. Поняла? – рыкнул Призрак.

В нос ударил горький запах дыма, которым была пропитана его одежда. Голос прошелся по телу обжигающей ледяной волной, заставляя трепетать, словно лист на осеннем ветру.

– Будешь злить – до места не доедешь.

– А куда… куда вы меня везете? – дрожащим голосом спросила я.

– Пока на постоялый двор, – ответил он, возвращая меня на место.

«А что потом? – подумала я. – Потом убьешь меня, как остальных?»

– Вы, смертные, такие наивные, – послышалось над ухом. – Если бы я хотел убить тебя, то давно бы уже это сделал.

Он только усмехнулся, наблюдая, как я пытаюсь отодвинуться от него.

По мере того, как мы продвигались дальше, ветер становился сильнее, а ночь все темнее. Сквозь кружевные ветки деревьев месяц светил тускло, будто лениво.

Вскоре показался дом на краю какого-то поселения – темная громадина, состоящая из основного крыла и двух пристроек. Мы остановились возле двора, окруженного высоким каменным забором с массивными воротами. Призрак слез с коня и постучал в решетчатую калитку. Его темная рубашка была закатана до локтей, на жилистых руках виднелась темная поросль волос.

Спустя несколько минут калитка распахнулась, и я увидела гоблина – низкорослого, клыкастого. В свете луны его кожа казалось серой, а глаза – запавшими и маленькими. Тетушка Цинна как-то рассказывала об этих прожорливых и туповатых существах. Глядя на появившегося передо мной гоблина, я поежилась, втянула голову в плечи и сильнее вцепилась в седло.

– Кто такие? – недовольно прорычал он.

– Нам нужна комната, – сухо бросил Призрак, не отвечая на вопрос и взирая сверху вниз.

Несколько мгновений гоблин рассматривал нас, видимо, решая, пускать или нет.

– Здесь вам нет места, – буркнул он, собираясь закрыть калитку, но тут за его спиной появилась еще одна темная фигура.

– Унгал, кого там в такое время принесло? – раздался противный скрипучий голос.

– Это я, и мне нужен ночлег, – снова повторил просьбу Призрак.

Последовали несколько долгих мгновений тишины, после чего раздался звук, похожий на звериный рык.

– Унгал, ты совсем ослеп? Не видишь, кто перед тобой? – снова послышался скрипучий голос.

До моего слуха донесся звук подзатыльника. Через мгновение калитка распахнулась, и в проходе появился другой гоблин, чуть выше ростом и крупнее.

– Проходите в дом, благородный господин. Для вас у нас всегда место найдется, – на едином выдохе, свистящим полушепотом произнес он.

Призрак взял коня под уздцы, завел во двор и привязал к столбу под навесом сарая.

– Дайте корм моему жеребцу, – коротко приказал он, стягивая меня с седла.

Мы прошли в дом. Фу! Как же тут мерзко воняло –  тухлой рыбой, кислой капустой, клопами и немытым телом! Такого гадкого запаха я еще никогда не встречала. И еще тут было темно, хоть глаз коли. А у гоблинов, что шли впереди, даже фонаря в руках не было. Тетушка Цинна рассказывала, что эти создания, как и вампиры, прекрасно видят в темноте.

Я старалась ступать осторожно по склизкому полу, ощупывая руками холодные шершавые стены. Мне повезло, что я ни во что не врезалась и даже ни разу не споткнулась. Призрак все это время продолжал крепко сжимать мою ладонь, словно боялся, что я сорвусь и сбегу.

Гоблины привели нас в главный зал. Он мало отличался от многочисленных коридорчиков, что мы прошли, но был более просторным. В центре находился очаг, над которым висел огромный темный котел. В нем булькало варево, и зловещий зеленоватый пар поднимался вверх к закопченному потолку.

У очага сидела дряхлая старуха с длинными седыми прядями волос, которые засаленными паклями спадали на грязный пол. Под ногами копошились мыши и крысы. От столь мерзкого зрелища меня чуть не стошнило.

– Ляйхо, кого ты к нам привел? – спросила старуха, повернувшись в нашу сторону.

Я увидела ее затянутые бельмами глаза и попыталась спрятаться за спиной Призрака.

– У нас в гостях Смотритель, – снова послышался скрипучий голос.

Безобразная старуха повертела головой и настороженно принюхалась.

– Неужели сам Призрак к нам пожаловал? – забормотала она. – Проходи к огню, погрей свои кости.

Призрак сделал пару шагов к очагу и меня потянул вслед за собой. Мы сели на скамью напротив старухи. Возле него мне было не так страшно, как рядом с этими существами из преисподней. Гоблинша вновь принюхалась.

– Я чувствую, что ты не один. Что это за юное создание рядом с тобой? Или вампиры теперь еду с собой таскают? – усмехнулась она.

От ее слов у меня мороз пошел по коже. Глаза старухи злобно сверкнули, и она мерзко захихикала.

– Моей подопечной нужен угол, – спокойным тоном ответил Призрак. – Я должен уехать на пару дней. И чтоб к моему возвращению ни один волос с ее головы не упал!

Старуха отвернулась к очагу, помешала варево в котле, затем наклонилась к полу, подняла за хвост огромную крысу и бросила в кипящую, булькающую массу. Котел довольно загудел и зачавкал, разбрызгивая горячие капли.

– За труды я заплачу, – произнес Призрак, бросив старухе мешочек с монетами.

– Не беспокойся, Смотритель, – проговорила гоблинша. – Ничего с девчонкой не случится. Старая Ойрин позаботится о ней.

Старуха снова противно захихикала. От ее жуткого смеха я задрожала и застучала зубами. По сравнению с этим местом, компания вампира казалась мне более безопасной. Повертела головой и увидела, что за нашими спинами стояли два толстоногих гоблина и смотрели за каждым движением. Инстинктивно я прижалась к своему спутнику, ища защиты.

– Значит, договорились, – сказал Призрак старухе, а затем повернулся ко мне: – Я вернусь через два дня, а пока ты останешься здесь.

От страха я громко икнула, вскинула голову, всматриваясь в красивое лицо, но все эмоции Призрак спрятал за маской спокойствия.

 – Здесь ты будешь в безопасности, – чуть тише добавил он. – И постарайся не наделать глупости. Эти создания совершенно не понимают шуток.

Я растерянно кивнула.

– Ну, вот и отлично, – вампир хлопнул себя по колену, поднялся со скамьи и направился к выходу.

Хотела было кинуться за ним, но под взглядом уродливой старухи мои ноги будто приросли к полу, и все, что я смогла, – это тоскливо смотреть на его удаляющуюся фигуру.

Хотелось быстрее покинуть этот постоялый двор, которым заправляли гоблины. Каждый раз, когда я сталкивался с ними, дыхание перехватывало от отвращения.

Видел, какими глазами девчонка провожала меня, но для нее сейчас тут было безопаснее всего. Мой кузен Эрх, как и большинство вампиров, терпеть не мог гоблинов. И думаю, вряд ли он стал бы разыскивать ее здесь.

На востоке уже рассвело, и вот-вот собиралось показаться солнце. Надо было торопиться. Я и так потерял слишком много времени, а предстояло еще добраться до Крадены.

– Держи коня, Смотритель, – протягивая поводья, пробормотал гоблин по имени Ляйхо.

– Не вздумайте обижать девчонку. Я вернусь через два дня, – буркнул я, поглаживая Пепла по шелковистой гриве.

– На этот счет можешь не беспокоиться, – пробубнил под нос гоблин. – Старая Ойрин умеет обращаться с малявками вроде этой.

Я попытался представить, что может произойти за два дня, но решительно отмел все образы, которые подкинуло разыгравшееся воображение. Впереди меня ждала работа.

Створки ворот со скрипом открылись. Я вскочил на коня, ударил его в бока и продолжил путь.

В Крадену прибыл ближе к полудню. Город бурлил бесконечными потоками людей, и быстро, и медленно бредущих в разные стороны. Они входили и выходили из лавочек, магазинов и увеселительных заведений.

Мне и раньше приходилось бывать в этом городишке, поэтому я мало-мальски знал, что и как тут устроено.

Приезжая сюда, я любил поиграть в карты в комнатах заведения «Веселая пташка» или у мадам Битти. Там было весело и шумно, а девушки отличались приятной внешностью, привлекая посетителей вызывающе яркими нарядами.

Первым делом решил наведаться в любовный дом мадам Битти. Работающие в нем молодые особы были довольно болтливы и могли рассказать много чего интересного.

Я подошел к большому двухэтажному зданию. Рядом с ним соседние дома казались жалкими сараями. Через улицу виднелись строения с островерхими крышами и башенками, с витражами в окнах и большими лужайками.

На первом этаже любовного дома располагался шумный бар, в котором с ночи до утра играл оркестр. Массивная люстра у входа сверкала сотнями свечей. На верхнем этаже находились комнаты, где девушки принимали посетителей. Коридоры и залы дома были обставлены дорогой мебелью из плюша, на окнах висели плотные темно-зеленые шторы, а стены украшали зеркала в золоченых рамах.

Мадам Битти появилась сразу, как только я переступил порог дома. Увидев меня, она широко улыбнулась, продемонстрировав отсутствие переднего зуба, и присела в низком реверансе.

– Вы у нас нечастый гость, господин Смотритель. И оттого более желанный. Чем мы вам сегодня можем услужить?

Я посещал этот любовный дом давно – последний раз это было почти год назад. Именно девочки мадам Битти помогли мне в прошлый раз поймать метаморфуса, наводившего ужас на всю округу.

Я обычный мужчина с нормальными потребностями, поэтому наличие постоянных любовниц из числа не слишком обремененных моралью дам избавляло от проблем. Мне никогда не нравилась продажная любовь, но чего не сделаешь ради дела.

– Найдите мне светленькую, мадам Битти, – попросил я.

Лицо хозяйки расцвело в широкой улыбке.

– У меня как раз появилась такая девушка в заведении. Работает совсем недавно, но чудо, как хороша!

Я вынул из кармана кошель, достал несколько монет и протянул ей. Вокруг глаз хозяйки моментально появились морщинки-лучики – сумма была более чем достаточная.

Мы с мадам Битти поднялись на второй этаж. Она отворила угловую комнату и прошептала:

– Располагайтесь.

Я остался один. Эта комната была мне знакома – в прошлый свой приезд был здесь. За это время тут поменялись лишь шторы на окне и покрывало на старой кровати – ткань выглядела свежее.

Расстегнув плащ, сел на стул возле двери и стянул сапоги. Когда в комнату вошла девица с роскошными светлыми волосами, на мне оставались штаны и рубаха. Девица призывно улыбнулась, качнула пышной грудью и широкими бедрами.

Привычным движением она расстегнула корсаж. Платье моментально сползло на талию, оголив полные груди с темными сосками.Девица сладко улыбнулась и призывно посмотрела на меня.  Широкие плечи и налитые груди выдавали в ней простолюдинку. Если бы она жила в деревне, то вполне могла бы стать кухаркой или прачкой в доме местного землевладельца, в крайнем случае, кормилицей для его детей.

Одним движением я стянул с себя рубаху, девица к этому времени уже разделась окончательно и расстелила постель. Я подумал, что даже не знаю ее имени, хотя для меня это было неважно.

Она откинулась на подушки и широко раздвинула ноги. Я навалился сверху, обхватил грудь и сильно сжал ее длинный сосок.

Девица застонала и выгнулась навстречу моей грубой ласке. Одним лихорадочным движением я расстегнул ширинку и вошел до упора резким толчком. Она громко вскрикнула и подалась бедрами навстречу. Я долбился в нее сильно и жестко, понимая, что надолго меня не хватит.

Почувствовав, как мышцы ее лона судорожно сжимают мой член, я хрипло зарычал и закрыл глаза. Мне не хотелось видеть ее искаженного фальшивым оргазмом лица.

Влечение плоти схлынуло, как отступает волна. И если после прилива на берегу остаются водоросли и ракушки, то вожделение оставило на моей коже только влажную дорожку на спине.

– Господину все понравилось? – кокетливо спросила девица, когда все закончилось.

Я усмехнулся, натянул рубаху, встал с кровати и налил вина из графина, стоящего на тумбе.

«Видимо, девчонка тут новенькая и не знает, кто я, – отметил про себя. – Тем лучше. Значит, охотнее поделится местными новостями».

– Я собираюсь остаться в Крадене на некоторое время, крошка, – сказал я, протягивая ей стакан с вином. – Хочу наладить связи и торговать пряностями. Не расскажешь, как тут у вас все устроено?

– Сразу видно, что господину ничего не известно о чудовище, – сказала она, испуганно округлив глаза. – Многие наши клиенты покидают Крадену из-за него.

Девица украдкой поглядывала на дверь, словно в любой момент из-за нее могло появиться то самое существо, наводившее ужас на горожан.

– Вот как? И что же это за чудовище? – я сделал вид, что удивлен. – Метаморфус? Оборотень?

– Никто этого не знает, господин, – ответила она и почти шепотом продолжила: – Ходят слухи, что эта тварь умеет летать.

«Хм, это уже интересно», – подумал я, а вслух произнес: – И что же, не нашлось смельчаков, желающих избавить от него город?

– Да какое там, – махнула рукой девица, сидя на кровати и совершенно не стесняясь своего обнаженного тела. – Были храбрецы, только все они погибли.

– Неужели придется уезжать ни с чем? – сокрушенно покачал я головой.

– Ой, вы только не говорите мадам Битти, о чем я вам тут наболтала. Не то она меня ругать станет, – испугалась девица.

– Не беспокойся. Буду молчать, как рыба, – сказал я и постарался изобразить самую искреннюю из своих улыбок.

Одевался в одиночестве – девица получила лишнюю монету за болтливость и была выставлена за дверь.

Я почти забыл, почему перестал посещать подобные заведения – потому что меня раздражали женщины, любовь которых стоила всего несколько монет.

– Летающее чудовище, – вслух произнес я. – Это уже интересно…Уж не горгульи ли завелись в здешних местах?

– Ляйхо, иди посмотри девчонку, – грозным тоном крикнула старуха одному из гоблинов.

К клетке, в которой меня заперли после ухода Призрака, вразвалку подошло низкорослое, клыкастое создание, напоминающее безрогого буйвола, ходящего на двух ногах.

– Эй, ты там жива? – недружелюбно спросил Ляйхо, прижавшись лбом к решеткам.

Я отвернулась. Не знаю, насколько эти существа разумны, но очень уж они отличались от людей. Имею в виду их облик. Своей внешностью они напоминали животных, одичавших и неухоженных.

Гоблин потер лоб и недовольно сверкнул маленькими, глубоко посаженными глазками.

– Эй! Я к тебе обращаюсь! – низким гортанным голосом повторил он.

Не дождавшись моего ответа, он врезался мордой в прутья решетки и потянулся ко мне непропорционально длинными руками. Я отскочила вглубь клетки и снова отвернулась к стене.

– Кажется, жива, – услышала я бормотание за спиной. – Молчит, но шевелится.

Я смотрела перед собой и видела одну лишь грубо сложенную стену, по которой медленно двигался солнечный луч, пробивавшийся через небольшое окно. Сначала он был у самого пола, но постепенно пополз вверх, облизывал скользкие камни, поднимал в воздух невесомые пылинки.

Я изо всех сил пыталась не обращать внимания на шныряющих мимо мышей и крыс, лишь бы они ко мне близко не подходили. От нестерпимой вони в доме к горлу подступала тошнота с позывами к рвоте. Помнила этот запах. Так пахла дохлая мышь, которую я однажды нашла на дне папиного сундука.

Помню, я тогда так громко орала, что на вопль тут же прибежали родители и брат. Рейн долго смеялся надо мной и называл мышкой-трусишкой. При воспоминании о родных, сердце больно сжалось, почувствовала в горле ком. Я расплакалась, громко всхлипывая и размазывая слезы по щекам.

– Чего опять ревешь? – послышался недовольный голос Ойрин. – Есть хочешь?

Едва на меня обращались эти сверлящие глаза, и сухой старческий голос бросал отрывистый вопрос, я терялась и уже ничего не соображала, чаще отмалчивалась, но в этот раз кивнула. Шея и спина затекли и почти не ощущались, от холода руки занемели.

Протяжный скрип кресла возвестил, что старуха пошевелилась. В комнате было сумрачно – наступал вечер. В дальнем углу горел очаг, и в нем булькало варево, от которого шел ужасающий запах тухлятины. Ойрин шаркающей походкой подошла к моей клетке и опустила на пол глиняную плошку с похлебкой. От пара, который поднимался над посудиной, в носу нестерпимо засвербило, а глаза заслезились от попыток сдержать чихание.

– На, ешь, – злобно рыкнула она, пододвигая ко мне плошку клюкой. – Не ровен час, помрешь от голода. Смотритель за тебя с нас спросит.

Переведя взгляд на миску, я заметила огромного таракана, который сидел на краю и шевелил усами. С отвращением оттолкнула посудину, да так, что все содержимое оказалось на полу. Длинные пальцы старухи с длинными загнутыми желтоватыми ногтями вцепились в мое запястье.

– Я заставлю тебя есть, маленькая дрянь, даже если мне придется силой вливать в тебя пойло, – прошипела Ойрин, замахнувшись на меня клюкой.

Почувствовав, как горло стягивает холодная петля страха, я забилась в ее руках, пытаясь вырваться и отчаянно завизжала:

– Мерзость! Я не собираюсь есть ваших тараканов и крыс.

– А чего же тебе надо, противная девчонка? Лягушек? Воробьев? Или жирных сверчков тебе подавай? – крикнула Ойрин, все сильнее впиваясь в кожу руки своими ногтями.

Боли я почти не чувствовала, только судорожно пыталась вдохнуть, а потом зажмурилась и закричала. И от собственных криков чуть не оглохла.

Внезапно дверь распахнулась, и я испуганно замолчала: в проходе, тяжело дыша, стоял Призрак.

– Что здесь происходит? – рявкнул он, сверкнув гневно глазами. – Я просил, чтобы вы присмотрели за девчонкой, а не колотили ее.

– Никто к ней пальцем не прикасался, – не своим голосом завопила старуха, подскочив на месте. – Я ей еду даю, а она все выбрасывает.

Ойрин указала клюкой на пустую плошку возле клетки.

Я всхлипнула, зажмурилась, сдерживая слёзы, принялась раскачиваться взад и вперед. Обхватив руками колени, я спрятала в них свое лицо. Босые ноги с поджатыми пальцами прижимались к трясущемуся от холода телу.

– Почему она сидит в клетке? – злился Призрак.

– Твоя девчонка очень шустрая – пыталась сбежать, – старуха прошамкала губами и прошла к своему креслу возле очага.

Смотритель сокрушенно покачал головой.

– Идиоты, – сквозь зубы процедил он. – Выпустите ее немедленно!

Один из гоблинов поплелся открывать клетку. Вырвавшись из заточения, я бросилась в проход.

В голове пульсировали мысли: «Не останавливаться. Бежать вперед и ни о чем не думать. Просто бежать, а как на улице окажусь, спрятаться где-нибудь, чтобы никто никогда не нашел».

В последний момент меня поймала твердая мужская рука и за шиворот подняла над полом. Я закричала и зубами впилась во что-то мягкое.

– Еще раз так сделаешь – здесь оставлю. Поняла? – Призрак с силой тряхнул меня, да так, что искры посыпались из глаз.

– Лучше сам съешь, упырь проклятый! – огрызнулась я, сама не ожидая от себя такой смелости.

Зажмурилась, ожидая удара, но тут над ухом раздался оглушительный хохот. Казалось, этот звук вылетел за пределы страшного дома и эхом прокатился по округе. Теперь я знала, как смеются чудища в преисподней.

– Посмотри на меня, – грозно рыкнул вампир.

Я громко всхлипнула и распахнула глаза. Призрак пристально рассматривал меня. В его глазах плескалась, клокотала расплавленная магма, и брови на переносице сошлись в одну линию.

– Не собираюсь я тебя убивать, – мне показалось, или его голос смягчился. – Если есть у тебя кто из родных, скажи. Отвезу тебя к ним.

Я внимательно посмотрела в его глаза – взгляд прямой, открытый, без тени лжи. Если бы не знала, кто он, то подумала бы, что он порядочный и благородный человек. Но я знала, что он убийца.

– Все мои родные остались на берегу. Или не помнишь, как убивал их? – ответила я, и вся внутренне сжалась, ожидая расправы.

Глаза его потемнели, на дне зрачков плескалась ярость.

«Теперь он меня точно убьет, – обреченно подумала я. – Ну и пусть! Только чтобы не было больно! А то я страсть как боли боюсь!»

Он все глядел и глядел на меня, будто изучал, будто хотел понять, действительно ли я так его ненавижу.

– Тогда поедешь в мой дом, – вздохнул он и вышел на улицу, по-прежнему держа меня за шиворот, как котенка.

– Зачем это? – недовольно хмыкнула я.

– Ну где-то же тебе нужно жить, – себе под нос пробормотал Призрак.

От воздуха снаружи моя кожа покрылась мурашками. Здесь было гораздо прохладнее, чем в доме. Солнце уже спряталось за зубчатый горизонт, и небо над головой приобрело синеватый оттенок.

Призрак опустил меня на землю. Мужская широкая ладонь крепко держала мое плечо, чтобы я не вырвалась. Мы пересекли двор и подошли к сараю. На привязи стоял его жеребец, готовый в любую минуту принять хозяина и ехать дальше.

– Есть хочешь? – неожиданно спросил Призрак и поглядел на меня с едва заметной улыбкой, притаившейся в уголках губ.

Задрала голову и хмуро посмотрела на него. Кажется, он не шутил, а просто глядел на меня, ожидая ответа.

– Хочу, но только не тараканов и крыс, – процедила я сквозь зубы.

– Хорошо. Попробуем что-нибудь другое найти, – подсаживая в седло, успокоил он меня.

Не произнося больше ни слова, мы покинули постоялый двор.