(Не) Пара Его Величества

— Как ты посмела поднять руку на патриция, ведьма? — голос аристократа звучал спокойно, почти ласково.

Меня передернуло.

Это был тот самый приторно-холодный тон, каким, пожалуй, можно одновременно обсуждать меню на ужин… и назначать рабам пытки. 

В глазах мужчины плескалась жажда крови, огонек предвкушения. Его тонкие, ухоженные пальцы дрожали от возбуждения. Скорее всего, он предпочел бы видеть меня на коленях. В цепях.

— Ты знаешь, что тебя ждет за нападение? — продолжил он, скользнув взглядом по моей татуировке. Та все еще горела зеленым магическим огнем на предплечье. — Отвечай, ведьма!

Я знала, как выгляжу: слишком юная для своих девятнадцати лет, растрепанные каштановые косы, ремешок с височными кольцами, простая зеленая юбка, рубашка с коротким рукавом. Далекий от приличия образ. Но это же не повод обзывать меня «ведьмой»!

На Вечнозеленом острове Эрин таких, как я, называли друидами. Чародеями. Там это звучало гордо.

Здесь — смертельно.

— Конечно, знаю,  — хмыкнула я и подняла голову, дерзко встречая его взгляд. — Благодарность или медаль. Хотя бы аплодисменты?

— Ты смеешь…

— Под мраморной глыбой смерть быстрая, — перебила я его вопль. — Или долгая и мучительная. Я выбрала для вас третий вариант: чуток еще пожить. Но могу и передумать.

Я щелкнула пальцами, убирая свое заклинание: зеленую сеть стеблей, которая сдерживала мраморные блоки из развалившейся телеги. Зеваки шарахнулись прочь от каменной волны. К чести бледнолицего патриция, тот даже не шелохнулся.

А вот это — плохой знак. Очень плохой…

На форум я пришла утром. Столица Империи шумела, дышала и двигалась бешено, самодовольно и вонюче. О, да! Этот город вонял так, как только он это умеет. Масло мирры смешивалось с мочой, дешевое вино с ароматами жареных перепелок, пряности с потом, духами и рыбой. Город был огромным каменным телом: грязным, богатым, неприкрытым.

Мерзким и живым. Как всегда. 

Я сбежала из отцовского дома еще до того, как служанки по приказу матушки начали гладить праздничные тоги, ставить цветы в вазы и натирать серебро к Церемонии Распределения.

Вместо праздника жизни я выбрала апрельские улицы Рима. Шум. Грязь. Людей, которым на меня наплевать.

Я шла, никуда особенно не торопясь, пока мое внимание не привлек голос работорговца и невольники на помосте, которые ждали своей участи.

Дриада, прикованная железной цепью к колонне, пряталась в ее тени, кентавры в набедренных повязках привлекали взгляды могучими торсами. А еще самые обычные мужчины, женщины, дети. Голые. С дощечками на шее.

Жирный работорговец с елейным голосом жреца расхваливал свой товар:

— Посмотрите-ка на этого юношу, почтенные! Послушен, здоров, красив, поет, поддается дрессировке… — он влепил пощечину, чтобы продемонстрировать «упругость тела».

Толпа одобрительно захихикала.

Я — нет.

Десять лет в Обители друидов не прошли даром. В Галлии рабство запрещено. В Империи — поощряется. Здесь судьбы ломают молча, привычно. За золото и от скуки.

Я отвернулась и пошла дальше.

Толпа становилась плотнее, улицы все уже. За храмом Поллукса я попала в пробку: телега с плитами розового мрамора не могла разъехаться с кортежем какого-то важного патриция.

Ни те, ни другие не собирались уступать. Строителям не позволяло отсутствие заднего хода у мулов и опасно накрененная груда камня, а благородному аристократу — глупость и гордыня.

Я не видела лица патриция, а только герб: стоящий на одной ноге журавль. Наконец занавески паланкина раздвинулись, и появилась изящная, мраморно-бледная рука. Рабам-носильщикам махнули, как мухам. Кортеж все же медленно двинулся, распространяя вокруг себя ядовитые восточные притирания, которыми аристократы спасались от вони городских улиц.

Смешно сказать: когда-то я тоже мечтала ехать в таком паланкине.

Мечтала…

Сухой щелчок сломанной тележной оси в городском шуме не услышал бы ни один человек. Кроме таких, как я.

Я не думала. Просто среагировала. Заклинание вырвалось из ладоней, ушло в землю, пробудило зеленые побеги, которые прорвали каменную мостовую и сомкнулись, словно сеть, принимая на себя падающие плиты мрамора.

Толпа завизжала, ринулась в стороны. В том числе и от меня. Зеленый огонь магии отогнал зевак, будто священный дым нечисть.

Из носилок, с помощью рабов и насмерть перепуганных погонщиков, появились молодой мужчина лет двадцати пяти и его беременная жена, чье лицо мне показалось смутно знакомым.

Женщина была бледна и напугана, а патриций грязно ругался, перемежая брань и оплеухи, которые доставались слугам и возницам подвод с мрамором.

— Висельники! Засранцы! Тунеядцы!

— Господин! Господин, пощади! — бухнулся на колени один из камневозов.

— На галеры! — продолжал надрываться аристократ. — В шахтах сгною!

Кто-то заорал:

— Это все она — лесная ведьма! Друидка!

«А чтоб вас всех Цербер сожрал!» — мысленно выругалась я.

Кровь еще стучала в висках, я чувствовала легкое головокружение  и горький привкус полыни на языке: цена использованной магии за спасение парочки жизней. 

Глупо. Я могла просто уйти, притвориться никем. Не смогла.

И что теперь?..

— Отвечай! Как ты посмела поднять руку на благородного господина? — повторил свой вопрос патриций, постукивая по ладони коротким кнутом, сложенным вдвое.

— Благородным господином нынче любой вольноотпущенник может представиться, у которого хватило денег на паланкин и торжественный выезд, — буркнула я. 

У аристократа от ярости покраснели даже уши.

— Перед тобой, ведьма,  — он горделиво вздернул голову на тощей шее, — Луций Метилий Планк, сын трибуна Метилия, внук трибуна Метилия, правнук ликтора Метилия.

— Роксана Валерия, дочь префекта Валерия, внучка префекта Валерия, правнучка консула Валерия, — мстительно представилась я, и в зеркальном жесте скрестила руки на груди.

Его лицо, напоминавшее сушеный урюк, исказилось в гримасе.

Эту историю знали все. По крайней мере, в высших кругах. Как же! Дочь одного из древнейших родов Рима проявила способности к магии! Да к какой: магии варваров-друидов!

Позор и ужас в одном лице!

Тихий, дрожащий голос беременной жены Луция прозвучал неожиданно: 

— Роксана?.. Это правда ты?

Я вгляделась в лицо женщины и сердце предательски екнуло: Фабия — моя лучшая подруга детства.

Все пронеслось перед глазами за один миг: каникулы на летней вилле отца. Краденые пирожки и мечты о пиратском фрегате…

— Ты ее знаешь?! —  Патриций повернулся к супруге с выражением человека, который узнал, что его жена общается с прачкой.

Взгляд Фабии упал на мою пылающую татуировку, которая постепенно угасала. Я знала этот взгляд. Сначала узнавание, потом — ужас и отстранение. Резкое, как пощечина. 

— Нет, конечно, — отвернулась она, вновь залезая в паланкин. — Обозналась.

Холод разлился по жилам, заменив собой злость. Запах предательства оказался таким же вонючим, как римский гарум.

Тартар! Ну почему именно сегодня? Как будто одной Церемонии Распределения мне недостаточно.

— Эй! Так чего с этой... ведьмой? — зевак стало больше и они ждали приговора.

Луций не ответил. Презрительно дернул плечом, тоже вскочил в носилки и шторка задернулась. Рабы покорно подхватили паланкин и благородная чета Метилиев отбыла.

А я осталась.

Толпа заволновалась змеиным шипением. Я закатила глаза: ну конечно, им нужна ведьма, которую можно забросать камнями до смерти.

Тартар! Да чтоб я еще раз вляпалась в благое дело!

И где городская стража, в конце-концов?!

Руки чесались пустить в ход магию, но в Империи это закончилось бы виселицей. Я сделала проще: метнула горсть монет в небо.

— Деньги! — радостный вопль утонул в общем гуле.

Люди нырнули в грязь, как утки за хлебом.

Они ползали на коленях, подбирая просыпавшееся богатство. Несколько мальчишек сцепились в драке, катаясь на мостовой под хохот толпы, а мелкая дворняжка только усиливала суматоху, с лаем бросаясь на ноги.

Я только ухмыльнулась.

Рим. Прекрасный, вонючий, дикий Рим.

Походя, я тоже подобрала мелкий асс с двуликим Янусом и ловко забросила в мутную воду соседнего фонтана. На желание.

Над каменной оградой тут же показалась любопытная мордашка водной нимфы с копной зеленых волос из тины. Заметив мой взгляд, она фыркнула, показала язык и вновь скрылась в купели.

Не сбудется.

— Ведьма уходит! — донеслось вдруг в спину.

Горгулий помет!

Я рванула за помосты невольничьего рынка, не оглядываясь. Основная толпа копошилась в грязи за монетами, позади слышалось лишь пара недовольных криков.

Но даже с этими недоумками, что делать? Не драться же, в самом деле! Стыд и позор для дочери Валериев.

Недолго думая, я поднырнула под грязный полог ближайшей лавки и замерла. Воздух внутри ударил в нос: затхлость, гниль и… сладковатый дымок ладана?.. Странный холодок страха пробежал по коже.

Топот преследователей промчался мимо, затих вдали.

Уф, кажется, пронесло!..

Но именно в тот момент, когда человек думает, что неприятности закончились, боги смеются и бросают кости.

Уверена, эти пройдохи с Олимпа точно не играют в шахматы. Маршрут «слона» для них слишком сложен. Куда проще встряхнуть кубок с кубиками и посмотреть, что там: чет-нечет?

И вот у меня точно выпали две «единицы».

Глаза привыкли к полумраку. И я увидела… его.

В углу, на гнилой соломе, сидел раб.  Высокий. Сильный. Даже в грубой дырявой тунике его тренированное тело приковывало взгляд. Мышцы под кожей были будто выточены. Он был грязен, избит, голова замотана каким-то тряпками на манер восточных тюрбанов, и все же… притягивало не это.

Он весь был неправильным.

Как клинок полководца, брошенный в свинарник.

Он вдруг поднял на меня глаза и я встретила его взгляд. Не тусклый взор невольника. Глубины океана перед штормом — синие, бездонные, оценивающие… полные немой ярости.

Мурашки побежали по спине. Что за зверя заперли в эту клетку?

На его запястьях были тугие веревки, а у его ног, словно призрачный цветок на навозной куче, светловолосая девушка в шелках цвета морской волны и золотых змеях-браслетах.  С такой изысканной прической на завитых волосах, что цирюльник моей матушки удавился бы от зависти.

Ее пальцы судорожно пытались развязать узлы на его запястьях. Она пробовала раз за разом, даже не замечая меня.

Я сделала шаг ближе.

— Эй! Ты в своем уме? Ты знаешь, что это кража?

Ноль реакции. Повернув ее за плечо, я вздрогнула: глаза мертвые, стеклянные. Транс.

Отлично! Только пифии мне и не хватало!

Я попятилась и развернулась к выходу, но за спиной уже зашуршал полог. 

— Стра-а-жа!!! Грабят! — неожиданный рев оглушил.

На пороге стоял тот самый пухлый, потный, багровый от злости работорговец Гай Фабриций. Табличка с его именем была на том помосте, от которого я ушла полчаса назад.

Его глаза метались между мной, пифией и рабом.

— Уважаемый Гай... — начала я спокойно, — не нужно драм. Во-первых, я не с ней, а во-вторых…

— Видали?! Одна крадет мой товар, а вторая прикрывает! — демонстративно возмутился он для троих охранников, которые вошли следом. — Между прочим, не абы кого! У меня крадут Ахилла, который троих моих лучших охранников отправил в царство мертвых! Сильнее тролля горного!

Он театрально схватился за сердце, застонал, а после уже деловитым голосом заявил:

— Семь тысяч сестерциев, и то лишь потому, что хочу спать спокойно.

Что?! Это он мне сейчас предлагает за семь тысяч… купить этого раба?!

Гай почуял мое замешательство, подбоченился:

— Кстати, отличное предложение, девочки. По-хорошему… Или все же зову стражу? — Он сладко улыбнулся, постукивая наманикюренным ногтем по балке и глядя мне в глаза. — Надеюсь, юная госпожа, знает наказание за кражу раба? Смерть или рудники. Выбирай.

Идеальный день! Просто идеальнейший…

Сначала меня предала бывшая подруга, едва не линчевала толпа, а теперь меня ждет покупка смертоносного невольника. Ах, да… Впереди же еще Церемония Распределения.

Отец будет вне себя.

— Три тысячи, — выдавила я. — И магический ошейник в придачу.

Лицо Гая расцвело в предвкушении сделки.

— Пять! Он же…

— Три! — перебила я. — Или объясняй префекту, как жрица из храма пробралась к твоему «Ахиллу». Думаю, ему будет интересно.

Гай скривился, будто откусил лимон. 

— Ладно! Три, бестия! — торопливо выкрикнул он, словно боялся, что я передумаю.

Видимо, сбагрить непокорного раба ему хотелось больше, чем получить навар.

Из закутка появились весы с Фемидой, а я вытащила из-за пояса золотой аурелий. Постучала по чашечке, скороговоркой бормоча: 

— Я, Роксана Валерия, заявляю, что этот раб по праву квиритов принадлежит мне, и что я купила его этой монетой и этими весами.

— Без возврата! — торопливо добавил Гай. — Претензии не принимаются.

— А что были прецеденты? — подозрительно уточнила я.

Но хитрый барыга только ухмыльнулся и торжественно возвестил:

— Продано!

Тут же раздался смех. Смеялась та самая сумасшедшая жрица или кто она там. Красивый смех колокольчиками разносился по грязной лавке, но вызывало это почему-то совсем другие чувства. До ужаса неприятные.

Неожиданно девушка резко дернула головой, как-то неестественно задирая ее кверху, взмахнула руками, будто собиралась взлететь и… вышла из транса.

Ахнула, с недоумением переводя взгляд кристально чистых синих глаз с торговца на мою недовольную рожу, а после на грязную груду тряпок, под которой пряталось мое приобретение.

В страхе расширила глаза, прижимая бледную руку к губам. Икнула, норманнским драккаром прошлась по палатке, и вывалилась наружу. Судя по звуку прямиком в лужу.

Я хотела выскочить следом, но меня очень настойчиво придержали за рукав, намекая, что не все дела сделаны.

Пришлось спешно писать довольному Гаю расписку от имени рода Валериев к моему отцу на необходимую сумму, выслушивая благодарности, которыми сыпал Гай  «во славу Меркурия».

И в этот момент невольник поднял голову.

Одно движение. Плавное, мощное, как подъем морского левиафана из пучины. Тряпье спало. Он встал во весь рост, заставив низкий потолок лавки съежиться. 

Следы побоев, запекшаяся кровь на идеально очерченных губах. Синие глаза. Глубокие, как море после шторма.

Мурашки вновь побежали по спине. Не раб. Хищник. 

Я судорожно полезла в сумку, вытаскивая зелье. 

— Пей. — Голос сорвался на хрип. — Это лекарство.

Его пальцы коснулись моей ладони, забирая бутылочку. Холодные. Но под кожей живое напряжение, сжатая пружина нечеловеческой силы. Он выпил залпом, не отрывая взгляда. Его губы, разбитые, но все еще поразительно совершенные, дрогнули. Не улыбка, а оскал. 

Голос низкий, вибрирующий, наполнил лавку, заставив задрожать даже охранников-нубийцев у входа: 

— Что прикажет моя госпожа?

О, боги! Его голос… Он звучал, как грех. Теплый, хрипловатый баритон с едва уловимым акцентом. Я сглотнула.

Тартар и все его демоны! Что же я наделала?..

Сердце колотилось бешено, ударяя где-то в горле. Холодок страха? Нет. Что-то другое. Острое. Непривычное…

— Тебя доставят в особняк Валериев, — произнесла я, невольно отступив на шаг. — Остальное... после.

Он медленно кивнул. Почти с насмешкой. Как будто все это было ему знакомо. Как будто он уже знал, чем все закончится.

Я выскочила на улицу, жадно глотая вонючий римский воздух. Пифии и след простыл. 

Просто великолепно…

Роксана Валерия

Каменные скамьи Колизея поднимались к небу пятнадцатью ярусами, давящими, как гробовая плита.

Пятьдесят тысяч глоток ревели единым воплем, жаждущим крови, магии и позора. В сегодняшнем меню были: дуэли боевых магов, гладиаторы... и мы.

Выпускной ритуал Распределения был подан к столу как особое экзотическое блюдо. Не вкусное, приторное, но обязательное.

Мы стояли не в тесных коридорах для гладиаторов, а прямо на песчаной арене, часть которой была разделена на четыре сектора, расцвеченных магическим гравием. Синий – для магов, красный – для воинов, зеленый – для нас, друидов, золотой – для жрецов. Как выставочный скот под прицелом тысяч глаз. Я чувствовала каждый насмешливый взгляд, каждый шепот, долетавший с трибун.

Странно, но мои мысли сейчас занимала совсем не эта вопящая толпа и даже не Церемония, которую я ждала с ужасом последние полгода.

Тот раб… Я сжала кулаки и ногти впились в ладони. Его уже должны были доставить в особняк Валериев.

Что с ним? Что скажет отец, когда мы вернемся?.. Холодный ком тревоги застрял под ребрами.

Нервничала не только я. 

Фамилиары учеников-друидов жались к своим хозяевам, поджимая хвосты и испуганно топорща перья или шерсть. Мои же руки были пусты. 

Без фамилиара.

Позор, выжженный на репутации ярче любой татуировки. Зато Флора поглаживала свою волчицу Аксу, бросая на меня ядовитые взгляды.

Восемь лет нашего соперничества… И вот финал: моя капитуляция.

Мой взгляд бездумно скользнул к золотому сектору жрецов. И там, среди сверкающих шелков и тяжелых украшений, я увидела ее. 

Та самая белокурая жрица из лавки работорговца. Она стояла чуть в стороне от всех, ее лицо под вычурной прической было бледным, а огромные синие глаза смотрели куда-то сквозь толпу, тем же отсутствующим, стеклянным взглядом. Ее руки, шею, уши украшали драгоценности с павлинами: знаками богини Венеры.

Яркая вспышка гнева ударила в виски. Вот ты и попалась, пифия-неудачница! Я сделала невольный шаг в ее сторону, но тут же наткнулась на незримый барьер магической разметки, отделяющей наш зеленый сектор от золотого. 

Тартар! Физически пройти в чужой сектор сейчас было невозможно. Церемониальные правила связывали нас по рукам и ногам, пока не прозвучит твое имя. Я могла только сжимать кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и посылать ей мысленные проклятия.

Она, казалось, почувствовала мой взгляд.

Глаза блондинки на мгновение сфокусировались, мелькнуло что-то похожее на испуг или осознание, и она быстро отвернулась, затерявшись за спинами других жрецов.

– Рокс, слышала? – Мелифа дернула меня за рукав церемониального балахона, отвлекая от Сильвии. Ее пальцы дрожали. – Говорят, маг из Академии провалил экзамен! А жрица из храма Юноны… беременна!

– Думаешь, групп будет меньше? – вклинился Уилл, наш вечный спорщик. Его взгляд метался по толпе конкурентов в других секторах. Впрочем те не отставали и тоже увлеченно разглядывали “галльских дикарей”. – Сколько нас всех? Сотня точно. 

– Все равно не меньше двадцати групп, – фыркнула Флора, не упуская случая блеснуть "осведомленностью". Ее волчица Акса заурчала, чувствуя напряжение хозяйки. – Особенно если учесть, что некоторых терпят только из вежливости.

Ее взгляд скользнул по мне. Я стиснула зубы.

– Зато она лучше всех работает с растениями! – вспыльчиво воскликнула подруга, как обычно защищая меня. – И ты так ни разу и не победила ее в спарринге!

– Мелифа, не трогай ее. Она того не стоит.

- Ну-ну, - хмыкнула Флора. - Увидим.

Ее взгляд, как шип, впился в меня, но я упрямо стиснула зубы.

Держись, Роксана. Скоро все закончится. Даже этот позор.

Распределение… Ритуал, решающий судьбу. От самой церемонии и выполнения первых заданий зависело все: знакомства и связи, лучшие места работы и контракты. Поэтому многие старались произвести впечатление на будущих нанимателей.

Забавно, но именно мы, галльские чародеи, совмещали умения всех трех факультетов Имперской Академии Рима. Мы могли говорить с богами, обладали магией, а боевая подготовка входила в обязательную программу обучения.

Группы формировали по успеваемости: от "звезд" до "отбросов".

Первые получают опасные, престижные задания – ключ к славе и богатству. Последним достается унизительная ерунда вроде сбора лягушачьих лапок. И вечный позор. Особенно для дочери Валериев.

Мой желудок сжался.

Трибуны взревели с новой силой. В императорской ложе, наконец, началось движение. 

Появился председатель совета, магистр Луций Домиций, архимаг Академии. Его лицо было бледное, осунувшееся. За ним шел Великий Понтифик, важные военные чины в сияющих доспехах и Лициния, Верховная весталка. Замыкал шествие наш наставник, мастер Фергус.

Его появление было как глоток воздуха. Хоть кто-то, на кого можно опереться. Спина непроизвольно выпрямилась.

– Заметьте, единственная женщина в выпускном совете, – назидательно поднял палец Уилл, вечный поборник "мужского" пути друидов.

– Да-да, – закатила глаза Мелифа. – За восемь лет все уже заметили тебя, зануда Уилл.

Фанфары взвыли: явился император Марк Корнелий с семьей. 

"Виват Цезарь!" – рев толпы сотряс камни Колизея.

Архимаг Домиций взмахнул руками и над ареной распахнул крылья золотой орел Рима... слегка неуклюжий, похожий на нахохлившегося петуха, который пристроился на мерцающем колесе богини Арианрод (символе друидов, который римляне упорно не понимали). 

Слева и справа раздались смешки сокурсников. Куда без политики? Особенно когда на нашем солнечном колесе сидит “петух”.

– Начинаем Церемонию Распределения! – голос Домиция, усиленный магией, перекрыл гул толпы. – Первая группа! Флавий Домиций, Академия Магии!

Коренастый светловолосый парень гордо поднялся на помост под смешанные овации и свист зрителей. 

– Понятно, почему папаша сам вручает задание сыночку, – пробурчал сзади Уилл.

- Угу, как не отправить сына…

- В последний путь? - хихикнула Мелифа.

- Во взрослую жизнь! – возмутилась Флора. – А, спорим, сейчас я?

- Флора дочь Фингола, Обитель друидов! - прозвучало тут же.

Флора вспыхнула от гордости.

- Как “неожиданно”, - кисло заметила Мелифа. - Но первой тебя все равно не вызвали.

- Плевать. Зато я в Первой группе, а не худшая из худших.

Флора взмахнула копной каштановых волос и направилась к помосту. Проходя мимо, она бросила на меня взгляд, полный презрения. 

– Теперь что скажешь, друид без фамилиара? – прошипела она так, чтобы слышали только я и Мелифа.

Боль, острая и жгучая, пронзила грудь. Да, стерва. Знает, куда бить.

– Мелифа дочь Кьенирран, Обитель друидов!

Подруга остолбенела. 

– Я с Флорой?! О, нет... – Она метнула на меня испуганный взгляд.

- Иди, подруга! - Я кивнула, стараясь выглядеть ободряюще. - Ты заслужила.

Зато Уилл недовольно нахмурился. Как же! Его обошли девчонки.

Первая группа быстро собралась в центре помоста: маг-сынок Домиция, Флора, Мелифа и очаровательная жрица Юноны. Элита.

Кстати, ни одного воина.

И это было странно.

Обычно первой группе доставались такие задания, что бывало даже по два легионера, а сверху еще парочка боевых магов. Но вместо этого им досталось два друида…

– По традиции, – голос Домиция, усиленный магией, прокатился по арене, заглушая на мгновение гул толпы, – каждый из вас получит индивидуальное задание. А группа – одно общее! Оно станет вашим выпускным испытанием!

Он повернулся к своей вечно краснеющей помощнице. Та чуть не уронила стопку свитков, но архимаг ловко выхватил верхний – небесно-голубой, мерцающий, как кусочек летнего неба.

– Подходите по именам! – скомандовал он. – Флавий Домиций!

Сын архимага шагнул вперед из группы «звезд». Его рука уверенно сжала свиток. В тот же миг пергамент вспыхнул ослепительно-белым светом, на мгновение обжигая пальцы.

Воздух затрещал от сгустков магии: заклятие печатей сработало и задание теперь было привязано к нему.

Поменять нельзя. Отказаться тем более.

– Флора, дочь Фингола! Мелифа, дочь Кьенирран! – последовало следом.

Обе девушки подошли к архимагу. Флора с привычной надменностью, Мелифа, краснеющая от смущения. 

Магистр протянул им один, массивный зелено-коричневый свиток, испещренный древесными узорами. Их руки коснулись его одновременно. 

Свиток вспыхнул не белым, а глубоким изумрудным светом, окутав девушек на мгновение живым сиянием леса. 

Одно задание на двоих? И для друидов? В груди кольнула странная смесь гордости за подруг и горечи. Значит, что-то серьезное. Важное…

Магистр взял последний свиток. Он был не похож на другие. Не просто переливался, а пульсировал всеми цветами радуги, как живой опал. Казалось, внутри него бьется маленькое солнце.

– Общее задание для Первой Группы! – объявил Домиций, и четверо одновременно протянули руки.

В момент прикосновения свиток взорвался слепящим калейдоскопом света, залив помост и первые ряды трибун ослепительным сиянием. 

Вот оно. Начало их легенды. Яркое, как этот свет. 

Холодок предчувствия скользнул по спине. А моя история... начнется в грязи и неизвестности. 

Первая группа ушла “за кулисы”: в один из тех забранных решеткой коридоров, в которых обычно томились гладиаторы. А на помост тут же стали вызывать следующую группу.

Дальше все имена и лица слились в один поток.

После объявления каждой третьей группы, чтобы зрители не заскучали от списков, на арену выходили дуэлянты-стихийники из преторианской когорты магов. Пара минут криков, вспышек дешевых фейерверков (настоящая боевая магия была слишком ценна для таких клоунад) – и вот уже толпа снова готова терпеть имена.

“Пустая трата маны ради благосклонности плебса”, – подумала я, наблюдая, как очередной маг эффектно, но неопасно швырнул соперника в сеть из иллюзорных молний.

Тем временем число учеников уменьшалось с катастрофической скоростью. К моему удивлению загадочная жрица Венеры не попала в первые группы. Не попала она и в средние…

Интересно, куда ее записали?..

Наконец, остались последние восемь человек. Кроме меня и загадочной жрицы на арене стояли двое магов – высокий брюнет и худющий рыжий задохлик, два легионера, и еще один жрец, судя по «змеиной» подвеске,  из храма Гиппократа.

Друидов, кроме меня, больше не было.

Собралась и предпоследняя восемнадцатая группа.

Нас осталось… трое!

Трое!!!

Разве бывают такие маленькие группы?

– Группа девятнадцать! –  объявил  Домиций последнюю группу “отбросов”. –  Марк Октавий, Академия магии!

Рыжий маг с болезненным лицом и странно отрешенным взглядом прошел мимо. 

– Вот такая фиговая группа... – бросил он мне с горькой усмешкой, будто прочитав мои мысли. А в его взгляде, брошенном в сторону Домиция, мелькнула бездонная ненависть и что-то еще… глубоко личное.

– Роксана Валерия, Обитель друидов, – следом прозвучало внезапное.

Тишина в ушах. 

 Я? Не последняя?..

Шагнула на арену под ослепительный свет и тысячи глаз.

И направилась к помосту, чувствуя, как горят щеки. Где они? Родители? Брат? Я нарочно не искала их взглядов на трибунах, но чувствовала их жжение на своей спине.

Позор во всей красе.

– Сильвия Отон, Семинария жрецов!

Вот оно - последнее имя.

Жрица Венеры "выплывает" из своего золотого сектора. Все та же отстраненная кукла в шелках и драгоценностях. Величественная и не от мира сего. 

Как она вообще дошла до выпуска?

Вручение свитков я почти не запомнила: все та же огненная волна магии, обжигающая кожу при "активации".

Общее задание для группы забирает Марк. Он сминает свиток в кулаке так, будто хочет его уничтожить. Я слышу хруст пергамента, но молчу.

Наконец звучат фанфары. Церемония окончена и мы последними уходим с помоста под тень подземных коридоров Колизея.

Шум трибун нарастает: начинаются гладиаторские бои.

То, чего так долго ждали.

Даже не вериться, что я это все пережила.

- Роксана, - донеслось сзади. - Ты отлично держалась.

- Наставник, - я склонила голову в знак уважения.

Мастер Фергус ободряюще похлопал меня по плечу, улыбнулся и ушел своей привычной стремительной походкой, придерживая полы разлетающихся одежд.

А я повернулась к своим новым “сопартийцам”.

Рыжий маг уже разворачивал свой индивидуальный свиток. Его бледное лицо исказилось гримасой так, что веснушки проступили еще ярче. 

Он выругался грязно и смачно, заставив Сильвию покраснеть до корней волос, и резко пошел к выходу.

– Стой! Эй, как там тебя? – я рванула за ним. –  Марк Октавий? Слышишь?

– “Эй, как там меня” слышу, – развернулся парень. – Чего тебе?

Я даже растерялась.

– Договориться о встрече… Маршрут, припасы...

– Меня это не касается, – отрезал он, даже не дослушав.

– Но задание... группа...

– И что? – он оглянулся, и в его взгляде было что-то ледяное и безнадежное. – Ищи других дураков. Меня в этой игре больше нет.

Он растворился в толпе. Я стояла, ошеломленная. Что? Как? Он что, реально отказывается?

– Ну-ка, стоять! – мой взгляд нашел Сильвию, которая тоже пыталась улизнуть. Я блокировала ей путь. – Ты ведь не думала сбежать опять?

Жрица вздрогнула, вжав голову в плечи. 

– Нет... Прости. Сегодня утром... все вышло не так. Не так, как должно. У меня... бывает. – Она нервно сглотнула. – Роксана, да? Давай завтра в полдень. Форум у храма Поллукса. Я все объясню. Прошу.

– Ладно. Договорились, – кивнула я, отпуская ее.

Действительно не стоит обсуждать такие моменты на виду у толпы.

– Рокс! Эй! – Уилл и Мелифа налетели на меня, сияя. Даже Флора снизошла до подобия улыбки. 

– Мы сделали это! Как насчет жареной кабаньей ляжки? Огромной! – ухмыльнулся Уил.

Мелифа просто молча обняла меня.

Их радость была искренней. Они не знали о покупке раба. Не видели презрения в глазах отца. Не слышали отказа Марка.

Фиговая группа... 

Я улыбнулась друзьям в ответ. Но мы еще посмотрим, что из этой фиги прорастет. 

Сильвия, жрица Венеры

Марк, маг

Кожаные ремни, из которых была сделана сетка кровати, тихо застонали. Я перевернулась на другой бок и мрачно уставилась в потолок. Воздух в спальне был спертым, тяжелым, словно пропитанным невысказанными мыслями о вчерашнем позоре и тревогой о купленном невольнике.

Мой взгляд вновь упал на едва видимый в полумраке спальни свиток задания, который лежал на столике, как немой укор.

Какого Тифона я тяну?.. Сама не знаю.

Вон рыжий маг еще в Колизее взломал печать. Интересно, кстати, что у него за задание? Судя по лицу Марка то, чего он точно не ожидал. Но мне, ясное дело, достанется что-то вроде «вырастить сад в храме Весталок». Вариантов не много, даже с фантазией мастера Фергуса.

Стены давили, дышать было невозможно. Я набросила легкую тунику и выскользнула из комнаты.

Каменные плиты коридора казались ледяными под босыми ногами. Предрассветный серый свет заливал атриум. Воздух пах влажной землей, цветущей глицинией у перистиля и тишиной. Вечный город еще спал. Только где-то вдалеке слышалось редкое звяканье упряжи — ранние возницы начинали день.

Я прошла к имплювию — неглубокому бассейну для сбора дождевой воды в центре внутреннего двора. Его поверхность была черной, зеркальной, отражая бледное небо и силуэты колонн. У края, зачерпывая воду ведром, присела новая рабыня — та самая, что утром испугалась меня. Увидев меня, она замерла, ее глаза расширились от страха. Я лишь махнула рукой: «Не бойся, иди». Девушка юркнула в тень колонн, как испуганная ящерка.

Опустившись на прохладный каменный бортик колодца, я подобрала под себя ноги, глубоко вдохнула. Утренний ветерок шевелил распущенные волосы.

Хватит тянуть. Пора.

Восковая печать римского орла поддалась легко, рассыпаясь крошевом. Я развернула свиток, и буквы поплыли перед глазами в полумраке, отказываясь складываться в смысл. Лишь с третьей попытки я поняла, что написанное — не шутка…

И этого просто не могло быть!

«До первого дня месяца Самайн следует изловить и доставить в Рим ранее неизвестное в Империи животное. Для отметки о выполнении задания обращаться в Императорский зверинец к главному ловчему, Гаю Саллюстию».

Я — та, чья магия пугала любых животных в радиусе мили — должна ловить зверей? И не просто зверей, а невиданных?!

Горький смешок сорвался с губ.

Это задание больше подошло бы Флоре, Уиллу… да кому угодно! Но не мне…

Свиток задрожал в моих руках. Отказаться? Невозможно. Сдаться сразу? Позорное клеймо на всю жизнь.

Я сжала пергамент, борясь с желанием швырнуть его в черную воду имплювия. Пусть тонет вместе с моими надеждами.

— Не спится, дочь?
Я вздрогнула, подскакивая на ноги. Из тени колонн вышел отец. Облаченный в простую синюю тунику, он нес блюдце с утренними жертвенными лепешками, сыром и маслинами к домашнему ларарию — маленькому алтарю предков в нише стены. Его взгляд был спокоен, но внимателен. Даже слишком внимателен.

— Твое задание? — кивнул он на свиток в моей руке. Его голос был тихим, но звучал громко в предрассветной тишине. — Что тебе выпало, Роксана?

Сердце бешено колотилось. Сказать правду? Он тут же увидит подтверждение моего провала, моего "последнего места". Стыд, гордость, страх разочаровать его еще больше — все смешалось в комок у горла.

— Ничего особенного, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Встала, пряча свиток в складках туники. — Так, банальность. Сущая ерунда.

Я не стала дожидаться его ответа: развернулась и почти побежала обратно по коридору, чувствуя, как его взгляд жжет спину.

Трусиха и врушка!

Я ворвалась в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Проклятый свиток с Первым заданием обжигал пальцы, а отчаяние накрывало с новой силой.

Завтрак тоже обещал быть веселым…

Атмосфера в малой столовой была наполнена густым, тягучим молчанием. Даже вечно болтавшие младшие сестры и брат притихли, чувствуя грозу. Старшая сестра, Валерия, накалывала оливку на шпажку с таким видом, будто это была моя голова. Ее взгляд брезгливо скользил по мне, и говорил все без слов: варварка, позор рода, худшая! Я впилась зубами в хлеб с медом, делая вид, что не замечаю.

— Роксана, — голос отца прозвучал слишком громко в тишине. Он отпил из кубка и отставил его. — Вчера доставили… твоего раба. С невольничьего рынка.

Ох, да… Воспоминание ударило в виски. Вспомнились его вызов в глазах, скрытая сила и насмешливое: «Что прикажет моя госпожа?». А еще стыд за то, что я купила его, как вещь.

— Оказывается, моя дочь полна сюрпризов, — легкая усмешка тронула губы отца. — Не замечал за тобой склонности к… экзотическим приобретениям.

Я покраснела помимо воли.

— Прости… Это случайно вышло.

— Как можно случайно купить раба?! — ядовито встряла Валерия. — Да еще за три тысячи сестерций!

Не любит меня старшая сестричка... Ох, не любит! 

Хотя делить нам, казалось, было совершенно нечего. Я уже восемь лет отбывала свою «ссылку» в Обители друидов, приезжая домой, хорошо, если раз в году. А сестра пять лет назад вышла замуж, родила двоих девочек-близняшек и тоже бывала в отцовском доме лишь наездами. Ее муженек: уже начинающий лысеть толстячок, с глазами вечно побитой собаки, сидел справа от отца. Однако этот «песик» с помощью тестя вполне мог надеяться дослужиться до префекта, а потому сестра держалась за подвалившее счастье крепко. 

Точнее, надежно держала его под каблуком, наконец, показав истинный характер и доказав старую поговорку «Тихая вода — мосты разрушает».

 — В Обители такие щедрые стипендии? — продолжала язвить Валерия. — Или ты, как обычно, спустила деньги отца?

О, сегодня она была особенно ядовита.

— Естественно! — В ответ я только приподняла бровь. — Жалованье помощника квестора ведь позволяет купить целую инсулу? Сколько там зарплата твоего мужа? Пятьдесят денариев? Или все семьдесят?

— Ах, ты!.. — подскочила сестра. — Да ты знаешь, что мой муж скоро займет должность квестора, а не просто помощника?!

— С какой стати? — искренне удивилась я, поглядывая, на все такого же молчаливого и пришибленного муженька сестры, который за все утро не произнес и пары слов. — По закону кандидат на квестуру должен отбыть десять лет воинской службы.

— «…Или, по крайней мере, в течение этого времени предъявить себя к набору», — горделиво процитировала сестра.

— Ах, вон оно что!.. Ну тогда я тоже буду архидруидом. Я тоже предъявила себя к набору.

— Да уж, вчера весь Рим видел твою «готовность»! Позорище!

— Роксана! Валерия! — гром отцовского голоса заставил нас замолчать.

Сестрица тут же надела маску невинной жертвы, а я фыркнула, вспомнив о главном:

— Отец, род с гербом серебряного журавля… Метилии? Вчера на форуме я встретила Фабию. Помнишь ее?

Лицо отца стало каменным.

— Да. Твою подругу выдали за Луция Метилия. — Он отломил кусок хлеба, разминая пальцами. — Семейство… богатое.

Слово «уважаемое» не прозвучало. Понятно.

— Говорят, — осторожно вступила мать, впервые подав голос, — именно Луций организует крупные ставки на адептов. Кто первый, кто последний… — Она замолчала, поймав взгляд отца, но тут же спросила, не удержавшись: — А тебе, Роксана, какое задание досталось?

Десяток взглядов уперся в меня, как наконечники копий. Отец, мать, Валерия, даже ее никчемный муженек и рабы, которые прислуживали за столом, замерли. 

— Не важно, — отмахнулась я, вставая. — Я справлюсь.

— Ты можешь отказаться! — вдруг вырвалось у матери. — Ты же закончила обучение! Вернись к нормальной жизни! Выйди замуж, заведи детей…

— Нет! — слово вырвалось резко, как удар. — Не могу! Это клеймо на всю жизнь! Позор! Можно не справиться, но нельзя отказаться от борьбы!

— Роксана, — голос отца прозвучал мягко, но с непоколебимой твердостью. — Ты научилась контролировать свой дар. Ты доказала, что не опасна. Вернись в семью. Забудь этот… варварский путь. Я беспокоюсь о твоем будущем. Ты не готова к такому…

— К «такому»?! — смех, сорвавшийся с моих губ, был горьким и резким. — А когда ты в десять лет вышвырнул меня из дома в Обитель, на другой конец земли, я была готова?!

— Не преувеличивай! — отец ударил кулаком по столу. Зазвенела посуда. — Твоя магия вышла из-под контроля! Если бы ты не пыталась убить брата…

Он замолчал, поняв, что сказал слишком много. Воздух сгустился. Мать побледнела, прикрыв рот рукой. Дети вжались в стулья. Валерия смотрела на меня с ледяным торжеством.

Да. Все так.

Старая рана, прикрытая годами, разверзлась, обнажив гной. Я стояла, оглушенная этим публичным приговором. Опасная. Неуправляемая.

Я чуть не убила брата.

Вопль, разорвавший тишину, казался благословением.

В кухню ворвалась рабыня, вся в муке, с перекошенным от ужаса лицом:

— Господин! Новый раб! Он безумен! Он убил Гая! Он… он убивает!

Я рванула первой, пробежав длинный коридор за пару секунд. Картина в кухне была адской: перевернутые столы, разбитая посуда, кровавые брызги на плитке и разрубленное тело бывшего виночерпия. А в центре — он. Мой невольник.

— Роксана, кого ты притащила в дом?! — наполненный ужасом голос отца прозвучал за спиной.

Вот только мне бы кто ответил на этот вопрос.

Оборванец в грязных лохмотьях исчез. Вместо него передо мной стоял бог морей. Атлант.

Чистый, с влажными, собранными в хвост волосами цвета лунного света, обнажившими острые уши. Его высокий рост, мышцы, видимые даже под простой туникой: все дышало дикой, нечеловеческой силой. 

Но больше всего приковывали его глаза цвета бурлящей морской бездны. И в них безумная, ледяная ярость. И… что-то еще. Вызов?

В его руке появился невероятный клинок: узкий, полупрозрачный, янтарно-желтый, как застывший солнечный свет, но с бурыми подтеками крови.

— Где он взял оружие? — ледяной голос отца опередил мой вопрос. 

— Наверное, в атриуме, — донесся тихий неуверенный ответ старшего раба.

— Наверное?!

Ох, кому-то не поздоровится… И, скорее всего, это буду я.

Но и, правда, где остроухий невольник мог взять клинок? Да еще такой?!

— Брось меч! — приказала я, одновременно магией дергая за нити его ошейника.

Магия подчинения попыталась взять верх и тело невольника дернулось в судороге. Губы растянулись в оскале боли и ненависти, он издал низкий, звериный рык, но клинок не выпустил. Взгляд его нашел меня и он плавно и смертельно опасно перешел в боевую стойку.

Да чтоб тебя Цербер сожрал!

У этого беловолосого солдата бога войны «Безумие берсерка?» Или что-то очень на него похожее.

— Все назад! — рявкнула я.

— Роксана, нет! — крик отца был полон ужаса. — Он не в себе! Я запрещаю!
Запрещаешь? Как тогда? Я схватила ближайшее оружие — тяжелый металлический брус от пресса.

Прости, но я больше не та десятилетняя девочка и не нахожусь под отцовской властью, как все дочери Империи. Ты не можешь мне приказать.

Атлант двинулся первым: клинок молнией просвистел в сантиметре от шеи. Я отклонилась назад ровно настолько, чтобы прогнуться, пропуская удар, и крутануть шест. Удар пришелся противнику в плечо, но он его словно не заметил.

Уклониться от следующего удара было сложнее. Брус с грохотом принял лезвие клинка, высекая сноп искр. Мука взметнулась снежной бурей.

Он был быстрее. Сильнее. Каждый его удар был расчетлив, смертоносен, каждый блок — непробиваем.

Мне даже стало казаться, что у него уже было несколько возможностей вогнать в меня клинок. Но он словно играл со мной или… Я отогнала эту дурацкую мысль: «Он же не мог меня жалеть? Иначе бы просто сдался, а не продолжал бой».

Я отступала, парируя с трудом, чувствуя, как дрожат руки от адреналина и напряжения. Без фамилиара я ему не соперница. Если я выносливее, сильней и быстрее обычного человека, то это же верно и по отношению атланта ко мне.

Еще немного и от меня мокрого места не останется!

Присев, я крутанула шест, метя по ногам. Мужчина так же легко подпрыгнул, уходя от удара, и меч высек сноп искр. Со скрежетом скользнул по металлу и, зацепив рукав, разрезал ткань туники.

Лезвие бритвой прошло по руке, оставив порез и холодок страха. 

Вот сейчас!

Я прыгнула назад, хлопнула ладонями о каменный пол. Магия отозвалась сразу же: зеленые молнии боевых татуировок побежали по коже. Из швов плит рванули тугие, как стальные канаты, стебли, пытаясь опутать ноги противника, выбить клинок.

И я с запоздалым ужасом поняла: ничего не выйдет. Сейчас он просто их разрубит, а после убьет меня, а следом и всех в этом доме, кто посмеет встать у него на пути.

Как вдруг… он сделал шаг навстречу путам, позволив им схватить запястье с мечом на долю секунды. Этого хватило. Клинок с лязгом выпал на плиты. Но его вторая рука все еще была свободна, а я стояла слишком близко.

Его взгляд встретился с моим. В глубине бездонных сине-зеленых глаз мелькнуло что-то… Осознание? Усилие воли, которым он пытался справиться с «Безумием берсерка»?

Удар, способный раскроить мне череп, сорвался в последний миг. Кулак лишь сбил меня с ног, отправив кувырком по замусоренному полу. Воздух вырвало из легких. Я приземлилась на спину, оглушенная, глотая муку и видя только его силуэт, нависший надо мной, готовый добить.

Убьет. Мысль была холодна и ясна.

Он мог. Легко.

Но он не двинулся. Стоял, тяжело дыша, сжав кулаки, дрожа от невыплеснутой ярости и того усилия, с которым он остановил себя. Взгляд его был прикован ко мне, полон ненависти, презрения… и чего-то необъяснимого. 

Он стоял, не сопротивляясь, когда подбежавшие рабы, подстрекаемые виликом, набросились, чтобы скрутить его.

— Стойте! — мой хриплый крик заставил их замереть. Я поднялась, отряхиваясь, игнорируя боль в боку. 

Под мукой на его обнаженной груди, напротив сердца, проступила татуировка: матово-черный паук на багряно-алой розе. Страшное клеймо Атлантиды: знак матереубийцы.

С ума сойти…

Я устало обернулась, шаря взглядом по полу комнаты и выискивая место, куда отлетел его меч. Та-ак… разлитая бутылка уксуса, порванный мех с мукой, винная лужа, рассыпанные орехи. Чудо-клинок словно испарился в воздухе.

Горгона! Что за чудеса?!

Рабы  тихо перешептывались, смакуя детали — рассказов им теперь хватит на год. В проеме двери виднелись лица сестер и брата. Младшие смотрели с неподдельным восхищением, старшая Валерия с откровенным ужасом. Рядом с ней стояла  мать — в ее глазах были слезы. Всхлипнув, она резко развернулась, прошелестела складками паллы и исчезла в темном коридоре.

Отец молчал. Глядел серьезно, внимательно, будто впервые увидев. Он же первым разорвал тишину. Подошел, глядя на атланта, потом на меня. В его глазах бушевала буря: ужас того дня, когда десятилетняя дочь едва не убила брата магией, и боль высылки, и стыд за вчерашний позор, и… горькая гордость сейчас.

За ту, что встала и сразилась. За женщин, детей, слуг — всех, кто не смог бы сам постоять за себя.

— Я… — голос сорвался. Слезы предательски подступили. Не сейчас. Не при всех.

Он сделал два шага. Неожиданно сильные руки обняли меня, прижали к груди. Пахло ладаном и домашним теплом. Он взъерошил мои растрепанные волосы, таким знакомым жестом из далекого детства.

— Ты — молодец, дочь, — прошептал он так, что слышала только я. Голос был грубым от сдерживаемых эмоций.

Я прижалась к нему, закрыв глаза, впитывая это редкое, выстраданное одобрение отца.

Надежда, острая и хрупкая, как первый лед, тронула сердце. Я справлюсь: и с заданием, и с атлантом. Со всем.

Алтант в боевом безумии Берсерка

Воздух в кладовой, служившей заодно домашней тюрьмой для провинившихся рабов, был густым и сладковатым от пыли, зерна и старого дерева. 

— И все же, что ты будешь делать… с этим остроухим?

Голос отца звучал приглушенно, но в нем ясно читалась тревога, замешанная на отцовской заботе и прагматичности урожденного патриция.

Ох, если бы я сама знала…

Мой взгляд вернулся к узкому зарешеченному окошку, сквозь который пробивался единственный луч солнца, освещая силуэт пленника. Я не отводила взгляда от атланта. Он сидел, прислонившись спиной к груде мешков, и его поза кричала о показном безразличии больше, чем явное сопротивление.

Вот что с тобой делать, а?

Оставить здесь в поместье — смертельно опасно для всех. Отдать отцу — все равно что прикончить… По спине пробежал холодок. Нет. Не могу. Просто не могу.

— Для начала я с ним просто поговорю, — ответила я, и мой голос прозвучал тише, чем я планировала.

— Это понятно. А после? — продолжал настаивать отец, его пальцы сжали мое плечо.

— Возьму с собой на Эрин.

 — Так я и думал, — недовольно поджал губы отец. — Роксана, послушай. Дорога на Изумрудный остров дальняя и опасна даже без сумасшедших рабов. Не хватало, чтобы ночью на стоянке он вас всех перерезал! Ты видела, на что он способен!

— Именно поэтому я его и не оставлю здесь, — перебила я, наконец обернувшись к нему.

В его глазах я увидела ту самую старую боль: страх перед моей неконтролируемой силой, который когда-то заставил его отправить меня прочь. Что ж, отец, неужели теперь ты боишься не меня, а за меня?

— Если что-то пойдет не так, пусть это лучше буду я или тот рыжий маг. А не служанки, конюхи или твои внучки. Я хоть смогу дать отпор.

Отец выругался сквозь зубы, но кивнул, принимая мою логику. Одно дело схватка атланта и обученной чародейки и совсем другое, когда рядом окажутся беззащитные женщины, дети и рабы…

— Мы можем его продать. Или отправить в каменоломни, — его последний довод прозвучал уже без веры в то, что я послушаюсь.

— Там тоже будут люди. Еще более беззащитные, — парировала я. — И даже не предлагай казнить. Сначала — разговор.

Я отодвинула тяжелую задвижку, но затем остановилась, кое-что вспомнив.

— Подожди, — сказала я отцу, порывшись в складках своего пояса. Я вытащила небольшой, потрепанный кожаный мешочек, туго затянутый шнурком, и протянула ему.

Отец удивленно поднял бровь, принимая его. Он был тяжелее, чем выглядел.

— Что это, дочь?

— Сестра, как всегда, права насчет моей стипендии, — пожала я плечами, глядя куда-то мимо его лица, на яркую фреску с ларами. — Трех тысяч сестерций у меня нет. Но все же, я хочу рассчитаться. За него.

Я кивнула головой в сторону двери кладовой, глядя как отец развязывает шнурок и высыпает содержимое.

На его ладонь легли три крупных камня. Они были неограненными, но в свете, падающем из атриума, в них играли глубокие, живые огни.

Один был цвета весенней листвы. Глубокий, насыщенный изумруд, хранящий в себе тайну древних лесов. Второй — медово-золотой хризоберилл, искрящийся внутренним огнем, словно капля солнца, пойманная в ловушку. Третий, самый крупный, темно-фиолетовый аметист, отливавший бархатным сиянием, будто сумеречное небо.

— Надеюсь, что этого хватит. Но если нет, я могу еще что-нибудь придумать.

— Роксана, ты не обязана... — начал отец, и в его голосе прозвучала та мягкость, которую я не слышала уже много-много лет.

— Обязана, — перебила я упрямо, наконец встретившись с его взглядом. — Он — мой выбор, моя ответственность и моя проблема. Я хочу рассчитаться. Мастер Фергус говорил, что на континенте за такие самоцветы ювелиры дают втрое больше, но я не знаю хватит ли...

Отец молча перекатывал камни на ладони, а его лицо было серьезным и непроницаемым. Он явно взвешивал не столько их стоимость, сколько мое упрямство. Уверена, он понимал, что это не просто оплата долга, а желание доказать свою независимость. Хоть таким способом.

Наконец он сжал пальцы, спрятав камни в ладони, и коротко кивнул.

— Хватит. Считай, что мы в расчете.

Облегчение, острое и стремительное, обдало меня как весенний ливень. Я тоже кивнула в ответ и резко развернулась к двери кладовой.

Теперь он мой. Полностью и безраздельно. Мысль была одновременно пугающей и странно... успокаивающей.

Дверь открылась с тихим скрипом.

Невольник сидел на холодном каменном полу, вытянув длинные ноги, отчего помещение казалось еще меньше. Его руки были притянуты к стене толстыми веревками, привязанными к железным кольцам. Голова была запрокинута, обнажая линию шеи и острые уши, но стоило мне войти, как мышцы на его торсе плавно напряглись. Его взгляд, цвета штормового моря, встретился с моим.

Никакого страха и покорности. Только вызов и усталая ярость.

«Боги, он прекрасен и ужасен одновременно», — промелькнула крамольная мысль. Как же мне повезло, что истощение и голод сожрали половину его сил. Иначе от меня остались бы лишь воспоминания.

— Как тебя зовут? — спросила я, устраиваясь на шатком табурете напротив.

— Не знаю, — его голос, низкий и вибрирующий, заполнил маленькое пространство. Он намеренно сделал паузу, прежде чем добавить с отточенным сарказмом: — О, госпожа.

Укол злости и досады кольнул меня. Он держался так, будто это он был пленником по своей воле, а я — назойливой мухой или наложницей, которая должна упасть ниц у его ног.

— Не знаешь?

— Не помню, — поправился он, и в его глазах мелькнула тень искренней досады. — К сожалению, верблюды моей памяти несут сосуды воспоминаний, лишь начиная с того дня, как три месяца назад я очнулся в трюме пиратского корабля у берегов Сардинии.

— А до того?..

Он лишь пожал мощными плечами. Цепи на его лодыжках звякнули о камень — жалобный, унизительный звук.

— Пустота. Иногда… странные образы. Ничего внятного.

— И ты не знаешь, как стал рабом?.. Ладно, допустим. Но что на счет сегодняшнего утра. Убийство? Ты понимаешь, что это значит? Тебя могут казнить. Слуги сказали, что виночерпий оскорблял тебя, но это не повод…

Шутливый тон исчез. Его лицо стало маской.

— Я… не контролирую это. Не всегда. Та же история была и у торговца. В какой-то момент… накатывает, как красная пелена. После сознание возвращается и наступают… последствия.

Он говорил с трудом, будто слова обжигали горло. Это была не ложь.

— Ясно. Моргнул, очнулся — пара трупов. Покажи татуировку.

Он замедлился. Боль, на этот раз явно физическая, исказила его лицо. Но он все же раздвинул разорванную ткань рубахи.

Ох… Багряная роза и черный паук. Знак величайшего позора его народа. Я наклонилась ближе, разглядывая детали, и вдруг заметила то, что упустила в угаре боя.

— Как будто в каплях росы на лепестках… выложено созвездие Овна? — провела я пальцем по воздуху, повторяя узор. — А вот эта, самая яркая голубая звезда… Это же Шератан?..

Он вздрогнул всем телом, словно от удара током. Глаза расширились, в них мелькнула не просто боль, а что-то глубинное, забытое и важное.

— Значит, будешь Шератаном, — объявила я, отступая и ловя его взгляд, в котором бушевала буря.

— Как скажешь… госпожа ведьма, — он скривил в ухмылке красивые чувственные губы.

— Вот-вот, и имя тебе подходит. Баран — он и в Атлантиде баран, то есть овен, — добавила я с долей сарказма, чтобы скрыть собственные эмоции.

Ответным взглядом можно было заморозить лаву, но он смолчал, откинувшись назад и делая безразличный вид, мол хоть козой назови. Но я-то видела, что попала в цель.

— Я дам тебе еще один шанс, — добавила я, не отрывая от него глаз и следя за реакцией. — Ты отправишься со мной на Эрин. И я надеюсь, что ты сможешь себя контролировать. Второй попытки не будет.

Он молча кивнул, принимая правила. И в этот раз в его взгляде не было снисходительности. А мне оставалось лишь надеяться, что все будет именно так.

Времени на дальнейшие расспросы не было. Пора было отправляться на встречу с Сильвией.

Шератана пришлось взять с собой. Во-первых, это был шанс сбыть его с рук той самой виновнице торжества. Вот, получайте вашего «божественного избранника», распишитесь. Во-вторых, оставлять эту бомбу замедленного действия в поместье было бы верхом идиотизма.

Для разнообразия я намеренно облачилась в римскую столу поверх туники — зеленую, цвета моей магии. Пусть думают, что я просто патрицианка со странным вкусом в прислуге.

Шератан шел позади, его молчаливый шаг и двухметровая стать работали лучше любой охраны. Попрошайки и воришки расступались, как море перед триремой. Я ловила на себе взгляды: любопытство, страх, а в глазах аристократов немой вопрос: «Да кто она такая, если в рабах у нее ходит атлант?!»

Корзину на него надеть что ли?..

Не успела я мысленно примерить на него соломенный шедевр с ближайшего лотка, как в толпе мелькнуло знакомое золото кудрей. Сильвия. В струящемся голубом шелке, богиня, сошедшая с фрески. Рядом семенила темнокожая рабыня с зонтиком, оберегая бледную кожу госпожи от солнца.

Сильвия заметила меня, ее лицо озарила сладкая, рассеянная улыбка, а потом ее взгляд упал на Шератана. Улыбка исчезла, смытая волной неподдельного ужаса. Идеально!

Я подошла, отбросив церемонии.

— Три тысячи, — сходу заявила я.

— Т-три… тысячи? — она смотрела на меня, как на внезапно заговорившую статую.

— Сестерциев, конечно. И этот дивный, могущественный и слегка убийственный экземпляр — твой. Оплата наличными, без торга. И пока ты достаешь кошель, можешь заодно объяснить, какого Цербера ты втянула меня в эту авантюру и почему «мы» решили, что платить должна именно я?

Глаза Сильвии наполнились искренними слезами. Ее тонкие пальцы вцепились в свои же локоны.

— Прости, у меня… нет таких денег!

— Ты — из рода Сильвиев! — мое терпение лопнуло. — Вы ведете род от самой Реи Сильвии! И у тебя нет трех тысяч? У вас, наверное, столько же на завтрак уходит на одни устрицы!

— Когда-то… лет триста назад…

— Ясно. Ладно… Тогда хотя бы объясни зачем? Что означал твой транс? Что это за «божественное повеление»?

— Я не знаю! — искренне выдохнула она. — Оно просто… было! Значит, так было нужно! Мы совершили доброе дело!

— Доброе дело? — я фыркнула, чувствуя, как подкатывает истерический смех. — Силь, дорогая, добрые дела не совершаются с остекленевшим взглядом и пеной у рта! Ты из дома тоже выходишь только с правой ноги?

— А что в этом плохого? Это традиция! И она работает! — она всплеснула руками, совершенно не видя противоречия.

— Традиции — это прекрасно! Проблема в том, что у нас есть чокнутый атлант с неконтролируемой яростью Берсерка и чокнутая жрица с неконтролируемыми трансами! Осталось только выяснить, что наш пропавший рыжий маг по ночам неконтролируемо превращается в суслика и спит в носке!

Пунцовая от стыда Сильвия вдруг замерла. Ее глаза, и без того огромные, округлились до размеров золоченого аурелия. Ее взгляд устремился куда-то позади меня, а я все поняла без слов.

— Только не говори… что он сейчас стоит у меня за спиной? — я выдохнула и медленно, очень медленно обернулась.

За моей спиной действительно стоял Марк — третий участник нашей «развеселой» компании.

Вблизи рыжий маг оказался не таким уж тщедушным задохликом, а скорее поджарым и жилистым. Высокий, с острыми чертами лица и умными, насмешливыми глазами цвета старой бронзы. На нем была короткая, потрепанная туника из небеленой шерсти, пахнущая дымом.

Мага в нем выдавали разве что браслеты на запястьях. Не украшения, а практичные обручи из темного металла с впаянными тускло мерцающими камнями — накопителями маны.

— Так что там про суслика и носок? — его губы тронула кривая ухмылка. — Можно подробнее? Я, как специалист по нестабильным трансформациям, заинтригован.

— Для тебя могу живописать в красках, Рыжик. Что бы ты хотел узнать: технику художественного свиста или искусство рытья нор в паркете сената?

— Тебе виднее. Это же вы, друиды, мастера по превращениям в зверюшек. Кстати, хоть познакомь со своим фамилиаром, — его взгляд, насмешливый и цепкий, скользнул по мне. — А то так проснешься среди ночи, а тебе уже голову отгрызли. Хотя, судя по компании, кандидатов на эту роль и без того хватает.

Он бросил быстрый взгляд на молчаливого Шэратана, а я едва сдержала раздраженный стон. И этот туда же. Прямо в самое больное.

— Не волнуйся, твоим особо ценным частям тела ничего не угрожает. И да… у меня нет фамилиара, — выдохнула я, заставляя голос звучать ровно. — Надеюсь, это раз и навсегда снимает вопрос, как я оказалась в худшей группе?

Его насмешливое выражение лица на мгновение сменилось чем-то вроде удивления. Он окинул меня с головы до ног пристальным, оценивающим взглядом.

— Понятно, — кивнул он и неожиданно хмыкнул. — Надо же. А сегодня ты даже похожа на девушку. Почти цивилизованная.

— Надо же. А ты сегодня даже похож на мага, — парировала я, указывая подбородком на его браслеты. — Почти приличный.

— О, ради всех богов, прекратите! — сердито топнула ногой Сильвия, и ее мелодичный голос задрожал от раздражения.

Я заметила, что Шэратан, наш молчаливый страж, наблюдал за нашей перепалкой с едва уловимой, хищной усмешкой в уголках губ. Его, похоже, это забавляло. Забытая всеми рабыня-халдейка с зонтиком и вовсе замерла с открытым ртом, позабыв о приличиях.

Но пора было вспомнить и о делах. Видимо, эта мысль пришла в голову и Марку.

— Ладно, нам надо поговорить. Зайдем в таверну и…

— Куда?! — Сильвия ахнула с таким священным ужасом, будто он предложил ей искупаться в городской канализации.

— А, ну да, благородненькие, — кисло протянул Марк, хотя лично я не возражала против этой идеи. И процитировал: — «В бордель иди открыто и смело, а в таверну озираясь и инкогнито». Знаю, знаю. Лицемерный кодекс чести аристократов.

Он был прав. Репутации патриция мог прийти конец, если бы его поймали на поедании жареной колбасы среди плебеев и сплетен.

Моей же репутации давно было нечего терять и я часто наведывалась в одну из бесчисленных столичных термополий. Я с тоской вспомнила аромат жареного на углях мяса, политого острым соусом и поданного между двумя булочками… Но мечтам не суждено было сбыться. Сильвия выглядела так, словно вот-вот лишится чувств.

— Ладно, тогда идем в термы, — решил Марк, сдаваясь под гнетом ее аристократичного ужаса. — Возражения есть?

Мы со жрицей переглянулись. В баню, так в баню.

Термы Диоклетиана были не просто баней — это был целый город в городе, монумент римской мощи и тщеславия. Мы прошли через прямоугольный сквер, окруженный кованой оградой, мимо сводчатых залов в два этажа, портиков, где философы спорили о вечном,  библиотек и ристалищ. Великолепие подавляло: розовый и белый мрамор, сверкающая мозаика под ногами, изображающая богов, позолота на капителях колонн. Воздух был влажным, теплым и плотным, пах ароматическими маслами, парным камнем и чужими телами.

Сами купальни манили прохладой и покоем, но мы искали не их. Хотя, скажем честно, я бы не отказалась освежиться, а может даже, сходить на массаж.

С помощью такой-то матери, «святого сестерция» и молчаливого аргумента в виде двухметрового атланта, мы в конце концов отбили у какого-то напыщенного патриция и его тщедушного эпилятора небольшую комнату.

Помещение было скромным. Где-то за тонкой стенкой доносились возгласы и шлепки из массажного зала для плебеев, которые дешево и сердито терлись об известняковую стену: «Эй, бодрее! Не дремли! Ага! И копчиком тоже!».

Мы устроились на жестких ложах-триклиниях. Шэратан остался у двери, прислонившись к косяку, его скрещенные руки и закрытые глаза намекали, что он нас не слушает, но я подозревала, что на самом деле он улавливает каждый звук.

— Что ж, — Марк первым нарушил неловкое молчание, окинув нас с Сильвией оценивающим взглядом. — Для начала давайте хотя бы узнаем, куда и зачем нас, собственно, послали. Может, ты, Роксана?..

Я сдержала усмешку. Надо же, столько бравады, а рассказать первым о своем задании не решается.

— Вчера ты, кажется, сказал, что вообще не будешь в этом участвовать?

— Передумал, — отрезал рыжий маг.

— Понятно… Что ж, мое задание: изловить и доставить в Рим ранее невиданное животное, — сообщила я сухо. — К первому дню Самайна в Императорский зверинец.

Сильвия ойкнула, а брови Марка поползли вверх. В его глазах мелькнуло нечто… не насмешка, а скорее уважение к масштабу катастрофы. 

— Жестко, — констатировал он и замер, глядя на мраморную фигуру Аполлона, украшавшую комнату. Бог был изображен во всей своей… натуральной красоте, без фиговых листков и ложной скромности. Стеснятся ему, скажем честно, было нечего. Скорее уж гордиться.

Я думала, что следующим будет Марк, но его взгляд уперся в жрицу. Блондинка сидела, вперившись в ту же статую с выражением глубокой брезгливости на идеальном личике.

— Ну, а у тебя что? — спросил он.

Сильвия вздрогнула и пожала плечами с таким видом, будто ее оторвали от созерцания высших сфер.

— Не знаю.

— Не знаешь? — это прозвучало у нас на двоих почти синхронно.

— Я еще не смотрела, — отмахнулась она, словно речь шла не о судьбоносном задании, а о списке покупок.

— Так может, уже пора? — намекнула я, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз.

С неохотой, будто делая одолжение, Сильвия извлекла из складок своего платья свиток. Магическая печать вспыхнула и осыпалась. Ее ухоженные пальцы с безупречным маникюром развернули пергамент с театральной медлительностью.

Где-то за стеной вновь взвыл патриций — видимо, эпилятор приступил к делу с особым рвением, вырывая щипчиками лишние волосы. Сильвия нахмурилась, отвлекаясь от чтения, ее губы сложились в обиженный бантик. Наконец она подняла на нас взгляд, полный неподдельного изумления и вселенской скорби.

— Я… не понимаю, — прошептала она, и ее голос дрожал. — Этого не может быть… Это какая-то ошибка! Такого задания у меня просто не могло быть!

Насмешливый, острый как лезвие голос Марка вдруг разрезал напряженную тишину.

— Естественно. Потому что это не наши задания.

Мы обе повернулись к нему. Он не смутился под нашими взглядами, лишь отхлебнул из глиняного кубка, не моргнув глазом.

— Всех нас, судя по всему, надули как деревенских дурачков. Это.. свитки Первой группы.

Заявление Марка повисло в воздухе тяжелым, ядовитым облаком. Тишина была настолько гнетущей, что, казалось, можно было услышать, как сочится смола с факелов в стенных бра. Ее разорвал через минуту нервный, почти истеричный возглас Сильвии:

— Как это — свитки Первой группы?! С чего ты вообще это взял?!

Марк с видом глубокомысленного философа медленно потер виски, его пальцы оставили на запыленной коже светлые полосы.

— Все очень просто. Как ты сама заметила, такие задания для нас невозможны. Но они идеально подходят для тех, кого поставили на пьедестал. Для золотых детей Рима — Первой группы.

— Чушь! — вырвалось у меня, но уже без прежней уверенности.

— Не может быть! — подхватила Сильвия, но в ее голосе слышалась уже не ярость, а зарождающаяся паника.

— Ну, хорошо, — Марк с преувеличенным терпением развернул свой свиток, который норовил свернуться обратно. — Например, мое. Цитирую: «…Заказ принят от губернатора Картахены, Гая Валерия Флакка…» — это пропускаем… Вот! «Восстановить запасы серебряной руды в шахте «Тенистая» у поселения Фодина…» Ну? Как вам?

Виноградина, которую я до того жевала, попала не в то горло. Я закашлялась, слезы выступили на глазах. Дурацкая привычка! Как только начинаю нервничать: тут же нужно что-то забросить в рот.

— Ты… алхимик? — прохрипела я, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Нет, — он покачал головой, и на его лице мелькнула быстрая, как вспышка молнии, тень какой-то старой, застарелой обиды. — В отличие от нашей главной «звезды» — Флавия Домиция.

— Сына архимага?

— Именно. Со врожденными магическими способностями у него, скажем так, не сложилось. Но зато папины несметные средства позволяют скупать дорогущие алхимические ингредиенты тоннами. — Он бросил свиток на ложе, словно тот обжигал пальцы. — В отличие от меня.

Его взгляд, острый и колкий, скользнул по нам.

— Теперь посмотрите внимательнее в свои свитки. Уверен, найдете удивительные совпадения. Совершенно на вас не рассчитанные.

Сердце заколотилось где-то в горле. Я вытащила свой свиток и впилась взглядом в знакомые уже строки.

«Ранее невиданное животное… Императорский зверинец…» Да, это на сто процентов задание для Мелифы и Флоры. Заклятая «подружка» обожала хвастаться своей связью со зверьем, а ее волчица Акса была ее главным козырем. А Мелифа — просто умница и талантливый друид. Это задание было бы для них вызовом, возможностью блеснуть. Для меня же — смертным приговором.

— И что теперь? — голос Сильвии прозвучал потерянно и тихо. — Менять задания?

— Не выйдет, — я покачала головой, сжимая пергамент так, что он захрустел. Мысленно я уже видела холодные, надменные лица членов совета.

— Согласен, — мрачно поддержал Марк. — Ты забываешь про связующее заклятие «Первого задания». Оно намертво пришивает не только нас друг к дружке, но и к конкретному свитку. Необратимо. — Он сделал паузу, дав нам прочувствовать весь ужас ситуации. — Можно просто отказаться выполнять, но тогда…

Он не договорил.

Сдаться. Это — позор. Клеймо на всю жизнь. Возможность, ради которой отец отправил меня в изгнание, которую я выстрадала десять лет обучения, — утекала сквозь пальцы, как дым. В комнате повисла тяжелая, удушающая тишина, нарушаемая лишь голосами из-за стены и бешеным стуком моего сердца.

— Но я не смогу с этим справиться! — вдруг взорвалась Сильвия, вскакивая. Ее идеальные локоны растрепались от резкого движения. — Это не мое!

— А что там у тебя? — спросил Марк с явным интересом.

— У меня… Клонтибрет, — она поколебалась, губы ее дрожали. — Деревня на острове Эрин. Заказ от какого-то старосты Патрика Каллахана… Нужно прибыть за пять дней до майских календ и… провести свадебную церемонию.

— Свадебную?! — брови Марка взлетели к вискам. — С каких пор жрицы Венеры…

— Именно! — перебила его Сильвия, и в ее голосе впервые появились слезы. — Это задание для жрицы Юноны — Веспасии! Она в первой группе! А я… я даже не знаю всех обрядов!

— Ну, так покажешь молодым пятьдесят поз для первой брачной ночи, — ядовито хохотнул Марк. — Вас же этому учат в храме богини любви?

— Ах, ты! — Сильвия вспыхнула, как маков цвет, и сделала шаг к нему, сжимая кулачки.

— Стоп! Хватит! — я вскочила между ними, раскинув руки. Голова еще гудела от всего услышанного. — Нам и так досталось по полной! Мы сейчас будем грызться друг с другом, как псы на помойке? Это на руку только тем, кто это провернул!

Я повернулась к Сильвии, постаравшись сделать голос мягче.

— Дай посмотреть.

Она нехотя протянула мне свиток. Ее пальцы дрожали.

— Смотри, — я пробежалась глазами по тексту. — Здесь сказано — «принять участие в проведении церемонии». Значит, будет и местный жрец. Мы приедем, ты произнесешь красивую речь о любви и верности Венеры, благословишь их — и все. Ты же жрица, ты справишься.

Она смотрела на меня широко раскрытыми, еще влажными глазами и медленно кивнула, словно ребенок, ищущий утешения.

— Другое дело, что у нас нет времени, — продолжила я, уже обращаясь ко всем. — Только дорога до Булони займет дней десять, а потом переправа на Британику, а оттуда на Эрин…

Сильвия вдруг посмотрела на меня с таким чистым, незамутненным удивлением.

— Можно добраться с помощью магии. У нас же есть маг! — она ткнула изящным пальчиком в сторону Марка. — Вот пусть и занимается.

Я почувствовала, как у меня дернулась щека. Она серьезно думает, что вчерашний выпускник сможет нас переместить на пару тысяч километров с помощью магии?

Марк тоже не оценил предложения. Он резко откашлялся, явно пытаясь перевести тему.

— А что у нас в общем задании, кстати? — спросил он, протягивая руку к позабытому, переливающемуся радугой, свитку.

Точно. Морозные уколы нехорошего предчувствия пробежали по спине. Если с индивидуальными нас так «поздравили», то что же ждет нас в общем?

Наши руки почти синхронно коснулись бумаги, чтобы сорвать печать, но так и не успели.

Замерший до этого в тени, как изваяние, Шэратан рванулся с места с такой нечеловеческой  скоростью, что мое сознание едва успело зафиксировать движение. Он сбил меня с ног, впечатав в шершавую кирпичную стену, закрывая своим телом. Воздух вырвало из моих легких с болезненным хрипом.

Сквозь шум в ушах я услышала пронзительный вопль Сильвии, а следом заковыристую брань Марка. 

В ушах звенело. Я обвисла на руках атланта, пытаясь отдышаться, чувствуя жесткие мышцы его груди, тепло его кожи сквозь тонкую ткань.

И только потом увидела его взгляд: сосредоточенный, ясный, без единого намека на безумие. И лезвие метательного ножа, вонзившееся в стену как раз на том месте, где секунду назад было мое сердце.

Он меня спас.

Осознание ударило, как обухом по голове. 

Говорят, что раб может сражаться по приказу хозяина, но на геройство никогда не пойдет.

И все же… Невольник. Атлант… Только что спас меня.

— Спасибо, — выдохнула я, и голос мой прозвучал хрипло и непривычно тихо.

Его синие глаза медленно скользнули по моему лицу, изучая, оценивая. В них не было ни рабской покорности, ни подобострастия. Только странная, глубокая серьезность. И в этот миг я, всегда полагавшаяся только на себя, вдруг с болезненной остротой почувствовала свою уязвимость. И его силу.

— Пожалуйста, — коротко бросил он и неожиданно разжал объятия.

Я едва устояла на ногах, схватившись за стену. Торопливо оглядела комнату: Сильвия и ее рабыня забились в угол, Марк, высунувшись в окно, что-то высматривал, а потом погасил магическое пламя на своей руке и мрачно вернулся назад.

— Никого, — отрезал он в ответ на мой немой вопрос.

Он подошел, поднял с пола наш общий свиток и протянул мне.

— Думаю, тебе стоит прочитать.

Я взяла свиток. Пальцы все еще не слушались, дрожали. Я развернула бумагу, уже ожидая худшего.

Холодный ужас, тихий и бездонный, пополз по жилам. Это было не задание, а наш приговор.

На шероховатом пергаменте нашего общего задания значилось лишь одно-единственное слово, выведенное скупым, безжалостным почерком: «ВЫЖИТЬ».

Полуденное солнце встало в зените, спрятав тени под конусообразные стрелки солнечных часов. Впрочем, несмотря на жару, улицы были полны народа: свободные римляне заканчивали рабочий день и направлялись в открывшиеся бани. Чтобы протолкнуться сквозь этот нескончаемый людской поток ушло еще лишних полчаса.

А все из-за нового бессмысленного спора с отцом, который вновь начал возражать против того, чтобы я брала с собой атланта. Сдался он лишь когда мне пришлось признаться, что буквально вчера этот “сумасшедший невольник” спас мне жизнь. На этом спор завершился, но теперь отец всерьез собирался приставить ко мне еще парочку телохранителей. На случай очередного “залетного” метательного ножа.

Наконец, мудрость и благоразумие было побеждено молодой глупостью, то есть - мной.

Когда мы, наконец, появилась у Почтового двора возле Аппиевых ворот, остальная компания уже как добрый час переминалась с ноги на ногу и была зла. Взятые в наем лошадки довольно щипали молодую апрельскую травку, а попутчики «паслись» рядом, уныло бродя по обочине.

Маршрут мы определили еще вчера в термах. Успокоившись и поняв, что неизвестного метателя ножей мы не найдем, а проблемы надо решать по мере их поступления, мы вновь вернулись к заданиям.

- Итак, по поводу пути, - озвучила я напрашивающуюся идею, - предлагаю отправиться завтра. Мы удачно попадаем на Галльский рейс. Следующий лишь через неделю, а на лошадях вообще тащиться месяц.

- Но… билет стоит тысячу сестерциев, - осторожно заметила Силь, - а…

- Мой отец владеет половиной компании так что с чем-чем, а с билетами проблем не будет. Если же вас так корежит ехать за чей-то счет, то предлагаю засунуть свою гордость куда подальше. Куда именно уточнять не буду, иначе для столь заковыристого пути вам понадобятся услуги проктолога. Но через пару недель нам надо каким-то чудом оказаться на месте. Другие предложения? Слушаю.

Жрица смутилась, покраснела и молча опустила глаза, Марк просто промолчал. Возразить им было нечего и нечем: одна была хоть из очень древнего, уважаемого, но настолько же бедного рода, а второй и вовсе – плебей.

Так и получилось, что уже к трем часам мы всей компанией подъезжали к дракодрому.

Драконятня была вынесена за пределы столицы по вполне понятным причинам. Хотя первоначально ленивые патриции и настаивали на том, чтобы дракодром находился в черте города: перспектива ехать за десяток километров их не вдохновляла.

Мужьям поддакивали и жены: мощные, грациозные и опасные существа словно магнит притягивали девушек и женщин всех возрастов и положений, несмотря на массируемые слухи о том, что любимое блюдо драконов: девичьи бедрышки и прочие немаловажные части женского тела.

Однако после первого же инцидента с вышедшим из-под контроля драконом и его последствиями в виде разрушенных домов, пожара и проглоченного высокородного бездельника – сенаторы постановили: Рим и драконы несовместимы.

Отец и не думал возражать. На такой товар предложение всегда найдется.

- Госпожа Роксана!

Я спрыгнула с лошади, вручая поводья подбежавшему рабу, и обернулась к низенькому смешному человечку, напоминавшему маленькую сдобную булочку. Такую же кругленькую и добродушную.

- Витиний, рада видеть тебя в здравии и благополучии.

- Роксана! А уж как я рад принимать тебя в нашем маленьком царстве!

Если бы не смешинки в черных подвижных глазах управляющего дракодрома и сеточка улыбчивых морщинок вокруг них, его можно было принять за важного сенатора или Императорского претора.

На деле же Витиний был вольноотпущенником отца. Некогда именно этот невзрачный человек был первым рабом, купленным отцом за самостоятельно заработанные деньги. С годами служба переросла в крепкую дружбу, а теперь и в компаньонство.

- Во сколько наш вылет?

- В пять. Дракон проходит предполетную проверку, так что еще часик вам придется погулять.

- Много с нами попутчиков летит?

-Еще девять. Дракон пятнадца…

-Ого! – восхищенный возглас Сильвии прервал объяснения управляющего. Я обернулась.

Восторженная жрица разглядывала загон с полетками – «птенцами» еще ни разу не сбрасывавшими шкуры. Разноцветные детеныши и впрямь притягивали взгляд, шумной яркой стаей носясь по вольеру. Резкий клекот-щебетание и визг расшалившейся малышни разносились далеко окрест.

А вот мужчины куда больше заинтересовались бойцовскими ящерами – в отдельном специально охраняемом загоне. Огнеупорная прочная сетка была накрыта доброй дюжиной заклинаний, ежемесячно обновляемых штатным магом. Кстати, не в обиду некоторым – действительно хорошим, хоть и очень дорогим заклинателем. С жутко самодовольным видом «профессиональных драконоведов» Марк и, неожиданно, Шератан стояли у клетки, о чем-то между собой споря.

Хм, как-то они подозрительно быстро нашли между собой общий язык.

За взрослыми особями ухаживали не обычные рабы или наемники, а огромные, хоть и неповоротливые циклопы.

Пахло в драконятне соответствующе – драконами. Большими и действующими драконами! А точнее: серой, гарью и… да-да – навозом.

Кстати, еще один пункт в доходах.

- Роксана? Ты меня слушаешь?

- А, что? – Я вновь обернулась к Витинию.

- Говорю: прокатиться не хочешь?

С моей «взаимной любовью» ко всем детям Фауны, я бы предпочла и вовсе путешествовать налегке и пешком, но драгоценное время дороже потраченных нервов.

Я ничего не имела против наблюдать издали за огнедышашими сыновьями Марса, но кататься?.. Впрочем, один раз я все же рискнула прокатиться «вживую». Впечатлений хватило на всю оставшуюся жизнь…

Надеюсь, межконтинентальные звероящеры спокойнее своих прогулочно-ездовых собратьев.

- А это кто? – вместо ответа поинтересовалась я, заметив ранее невиданный образчик.

- Восточный вислоусый – новенький. На прошлой неделе из Империи Чжоу доставили,– с искренней любовью глядя на пополнение, пояснил Витиний.

Странный ящер казался змеей-переростком: длинное узкое тело, огненно-красная чешуя, короткие кривые лапки, приплюснутая морда с огромными карими глазами в обрамлении шикарных загнутых ресниц. Длинные снежно-белые усы довершали образ этакого добродушного песика.

- Молодой совсем: вон как в небо рвется.

Я кивнула, наблюдая, как вытягивается струной сильное жилистое тело и трепещут махонькие крылышки на загривке. Существа огня и воздуха. На земле они казались массивными, неповоротливыми и мощными как скала. В воздухе же превращались в самых грациозных и… самых опасных существ в мире.

Впрочем, ко всем можно найти подход - я улыбнулась, глядя, как ловко один из циклопов обращается с разбуянившимся рогатым северным дракончиком.

- Так что, не рискнешь?

- Нет уж! Уволь!

- Друид, который боится драконов - нонсенс! – за спиной с довольной ухмылкой возник Марк.

- Я их не боюсь, - отчеканила я. – Мы взаимно очень любим и уважаем друг друга… на расстоянии.

- Ясное дело, когда ты - друид, у которого даже нет фамилиала, - ехидно протянул маг.

- И рыжий сопливый мальчишка, - поддакнула я.

- По-крайней мере не баба в мужских штанах! – ожидаемо взвился парень.

- Марк, душка, ты думаешь, что если можешь ходить в клозет стоя – это дает тебе какое-то преимущество?

Я уже говорила, что маги и друиды «любят» друг друга?.. Так вот, если кто еще не понял, это чувство такое же как у волка с домашней собакой, которые встретились на узкой горной тропинке. Разойтись – никак и пропустить другого к себе за спину – тоже. Вот и остается только одно – лаяться.

От ярости у меня заскрипели зубы, а руку затянуло от едва сдерживаемой магии. На землю с пальцев, покрывшихся зелеными рунами и завитками, закапал ядовитый сок, кислотой прожигая песок. Магу, судя по пробегавшим по пальцам разрядам сиреневых молний, тоже не терпелось выяснить тысячелетний вопрос: кто же все-таки сильнее - маги или друиды?

Боги, ну кто только придумал это первое задание?! Разве можно несколько месяцев выносить этого наглого высокомерного гада?! Ненавижу магов!

Но выяснить отношения мы не успели. Я удивленно моргнула, вдруг поняв, что вижу чудную картину как Витиний с невероятно довольным видом усаживает атланта на ездового дракончика. Того самого вислоухого восточного.

- Эй, что вы делаете?

Моя кожа вновь стала чистой, без намека на боевые руны. И я поспешила к мужчинам, краем глаза замечая, как за мной идет и маг.

Но дракон уже неуклюже заскакал по полю, неловко и словно неуверенно взмахнул крыльями и резко подпрыгнув, завис в воздухе. Неуверенно наклонился на левый бок и стал набирать высоту. Где-то в трехстах метрах над землей дракончик с едва заметной фигуркой пилота, почти распластавшейся на загривке, выровнялся и… такого красивого пилотажа я еще не видела.

Виражи, восьмерки и спирали украсили голубое небо, расцветив небосклон замысловатыми фигурами. Широкие, чуть клинообразные крылья дракончика то мерно взмахивали, набирая высоту, то почти замирали, паря на восходящих потоках Эола.

Интересно, и где это он так научился?.. Стихия атлантов ведь вода, а не воздух. Хотя, что мы собственно знаем о самой закрытой расе в мире?..

Посадка была не менее впечатляющей: почти вертикальное пикирование ящера – когда казалось – все, пара сейчас просто рухнет вон в ту апельсиновую рощу – плавно перетекло в красивый спуск. Дракон грациозно опустился на желтое поле и замер. Однако!

Только сейчас я заметила, как сильно от долгого стояния вверх затекла задранная шея.Одновременно по дракодрому разнесся резкий вопль труб – началась посадка на межконтинентальный рейс.

Наш дракон был не просто огромен, а превосходил все возможные фантазии. Черная драконья туша распласталась по полю как гигантский крылатый скат: в щелочки полуприкрытых глаз виднелась желто-зеленая любопытная радужка, сквозь ноздри от мерного дыхания то и дело вырывались оранжевые язычки пламени.

На спине ящера была устроена специальная кабина, закрепленная полосами воловьих жил, канатами в руку толщиной и десятком заклинаний. Половина ее отводилась под багаж, вторая часть – на пассажирские места. К кабине вела широкая приставная лестница, поддерживаемая двумя циклопами.

Когда мы подошли к ее подножию, в кабину заходили первые пассажиры.

Сильвия тихо охнула сквозь зубы и махнула головой вверх.

Вот так встреча! Пятеро из наших попутчиков оказались до желудочных колик знакомы: по трапу поднималась первая группа…

Столпившись внизу лестницы под недоуменными взглядами циклопов, мы заворожено проводили взглядами бывших однокурсников.

- Дела-а… Фортуне – скучно? - задумчиво протянул Марк.

- А может, - Сильвия нервно хихикнула, - они туда, куда и мы? И с теми же заданиями?

- Вряд ли, - покачал головой маг.

Я просто промолчала, затылок начало ломить от тупой ноющей боли. А потому тратить на бессмысленный разговор силы не хотелось – они мне пригодятся не более чем через десять минут и куда по более весомому поводу.

Сильвия явно нервничала. Марк – тоже, хотя усиленно старался не подавать вида. Спасало одно – говорить о своих заданиях до их завершения не принято, хотя напрямую и не запрещалось. Поэтому и первая группа, и мы, могли с чистой совестью молчать, переводить тему или в открытую посылать подальше слишком любопытных коллег.

В перелетную кабину я заходила замыкающей, до последнего оттягивая этот неприятный момент. Тридцать деревянных ступеней лестницы остались позади. Я глубоко вдохнула, как перед прыжком в глубокий ледяной омут и шагнула вперед.

Помимо воли на лице возникла широкая ухмылка – чрезмерная римская роскошь пробралась и на драконьи рейсы? Ай да папа!

Впрочем, отца я понимала. Рим и скромность понятия не совместимые по определению. Рим – это город, где самый последний бедняк на вырученные от сдачи мочи ассы покупает… нет, не хлеб. Зачем? В Риме его всегда можно найти бесплатно. Он покупает - раба.

Пусть сам хозяин будет спать на подстилке из лежалой соломы, а туника его представляет собой одну большую заплату, главное, что теперь и ему есть, кем понукать. Главное, что теперь у него есть живая вещь, которой будет еще хуже, чем ему. Последнему из последних в Реме.

А потому надо соответствовать. Тем более что драконьими рейсами пользуются люди далеко не бедные и требующие соответствующих условий: несколько десятков диванчиков, легко превращались в кровати; устланный дорогими коврами пол, задрапированные шелками стены, небольшие трехногие столики, каждый из которых представлял шедевр столярного и кузнечного искусства. И множество валиков, подушечек и пледов.

Первая группа уже успела удобно разместиться, заняв пять центральных диванчиков, устланных коврами и подушками. Заметив нас, они почти синхронно повернулись в нашу сторону – видно как и мы не ожидали такой скорой и интригующей встречи.

Я коротко кивнула Мелифе и Флоре, складывая ладони в круг-приветствие. И сразу же прошла дальше, выискивая свободный а, главное, тихий, укромный и темный уголок.

Хотят, пусть общаются хоть до посинения, пытаясь по обмолвкам, обрывкам фраз, жестам что-то выяснить друг у друга.

Я еще толком не успела восстановиться после вчерашнего боя с атлантом и вынужденной частичной трансформации. Но совсем скоро мне станет еще хуже. Головная боль тупыми сверлами уже раздирала мозг. Необходимо как можно скорее обновить щиты и выпить так необходимые сейчас зелья.

Не успела я дойти до приглянувшегося диванчика с мягкими подушками-валиками, как буквально упала на них. Чужое мощное сознание буквально сбило с ног. От направленного ментального возмущения такой силы в глазах потемнело, в ушах раздался невыносимый звон, во рту стало сухо, гадко и терпко.

Я тихонько застонала.

А ведь ничего страшного не происходит, всего лишь любопытный дракон пытается познакомиться с новыми попутчиками. Остальные если что и почувствовали, то вряд ли придали значение едва заметному дискомфорту. Я же была совершенно оглушена и дезориентирована.

С усилием приоткрыв глаза я увидела, как Мелифа и Флора сидят, прикрыв глаза и улыбаются, здороваясь с драконом. А после вновь возвращаются к разговору со спутниками. На несколько мгновений я ощутила приступ дикой черной зависти: как же это несправедливо!

Впрочем, что жалеть о том, чего у меня не было, нет и неизвестно когда будет. Если… будет… Тартар, прочь дурацкие мысли!

Я стянула на себя магию, укрепляя ментальные щиты, и мысленно погладила обиженного дракона. Равнодушие других людей он едва ли заметил, а если и заметил – через мгновение забыл. Мой же категоричный отказ неимоверно расстроил несчастного дракошу.

Прости. Я знаю, что ты хочешь подружиться. Но, поверь, лучше не надо. Ничего хорошего ни тебе, ни мне это не даст. Разве что мы решим одновременно сойти с ума. А второй раз я пережить это не хочу.

Вытащив из сумки пять скляночек и пустой походный стаканчик, отмерила необходимое количество капель – намешав действительно убойный состав и, зажмурившись, залпом выпила смесь.

На то, чтобы справиться с бунтующим желудком и сознанием ушло еще три минуты. Эх, если бы вчера мне не пришлось так бездумно применять магию Изменения, то… нашинковал бы меня остроухий невольник, как капусту на борщ. Так, что терпи, Рокси, и не жалуйся.

Тем временем остальные решили тоже не искушать судьбу. Обменявшись с бывшими однокурсниками нарочито любезными до приторности и скрипящего на зубах вранья приветствиями, компания поспешила присоединиться ко мне, рассевшись-разлегшись на диванах и коврах.

Шератан устроился здесь же, у стены, вытянув в проход длинные мускулистые ноги. И, кажется, почти сразу уснул.

- Тебе плохо? – на лице жрицы было написано самое искреннее сочувствие.

- Ничего страшного, - объяснять причины плохого самочувствия я была не настроена, да, хвала богам, кроме Сильвии это больше никого особо и не интересовало.

Марк поудобнее развалился на триклинуме, неторопливо таская из миски виноград. Разве что слишком сосредоточенные взгляды в сторону первой группы выдавали его волнение, да слишком яркие веснушки, проступившие на неестественно бледной коже. Его магичество изволило размышлять.

Я мысленно хмыкнула, отходя от «знакомства» с драконом и обвела взглядом салон.

Помимо выпускников в салоне еще находился некий патриций с сопровождающим рабом. Мужчина был изрядно пьян и без конца приговаривал, жалуясь невесть кому:

- Н-не люблю летать... Ох, как не л-люблю… Сарий? Са-ари-ий!

Рядом с толстячком возник молодой раб, склоняясь в почтительном поклоне. Недовольный заминкой господин, подхватил лежащий рядом кнут, больше по привычке, нежели от ярости, оставляя на голой спине парня красную отметину, очередную.

- Почему так медлен-но, ик?.. Вина! Да лей же т-ты, идиот!

Молодой раб, чья изрубцованная спина представляла один сплошной шрам, опасаясь разгневать господина, и не думал наливать меньше, чем до краев.

Я не сдержалась от злорадной ухмылки: если в полете опьянение почти не будет чувствоваться – специальные заклинания будут обеспечивать пассажирам все условия повышенного комфорта – то после приземления толстячка будут ждать весьма неприятные и запоминающиеся ощущения.

Отведя взгляд от парочки я оглядела остальных попутчиков и… поймала встречную усмешку. Сидящий на диванчике напротив нас парень, высокий красивый шатен, едва ли на пару лет старше нас – отсалютовал поднятым кубком.

Неожиданно для самой себя я улыбнулась в ответ. А приятный парень: харизматичный, уверенный в себе, сильный – почему-то это чувствовалось сразу.

Последним пассажиром был пожилой грек. Седая борода, сухая, сморщенная словно печеное яблоко кожа и умные черные глаза, посверкивающие из-под кустистых сросшихся бровей. Довольно старая тога, прикрывающая серо-белую шерстяную тунику. Однако… с каких пор эллинские философы имеют достаток, позволяющий пользоваться драконьими рейсами?..

В голове вдруг что-то тренькнуло, а в животе будто поселилась стая бабочек, отчего тело покрылось мурашками адреналина.

Взлет.

Эту часть я любила и даже очень. Безграничное ощущение падения-полета-парения и свободы при взлете и посадке компенсировало все неприятные моменты до того.

«Пол» под ногами задрожал и накренился – дракон поднялся на лапы. В салон выскочил обслуживающий персонал, запоздало приводя в действие встроенные по стенам амулеты-артефакты. Металлические коробочки вспыхивали разноцветными огоньками, активируя защитные и бытовые заклинания. Наконец последняя малиново-золотая вспышка рассыпалась звездочками, прозвучал резкий гудок и… реальность словно оборвалась. Сердце екнуло, замирая одновременно в страхе и восторге – мы оторвались от земли, на несколько секунд зависли, отчего показалось, что сейчас рухнем обратно, придавленные многотонной махиной драконьей туши. Но – нет. Мерный взмах чуть загудевших крыльев распорол воздух и мы стали набирать высоту.

Вот я, наверное, сейчас глупо смотрюсь со стоны – идиотская счастливая улыбка до ушей и зажмуренные от удовольствия глаза. Ну и Тифон с вами!

Ощущение восходящего полета закончилось быстро. А жаль… Дракон набрал высоту, выровнялся и направился по заданному курсу – на север. В салоне послышались вздохи: солидарные – сожаления и намного больше – облегчения.

Я огляделась: примеченный красавчик-шатен, чуть изменившись в лице, уткнулся в чашу с напитком. И жрица и маг тоже старались лишний раз не шевелиться и, кажется, даже не моргали. Зато проснувшийся атлант сидел закрыв глаза, с нескрываемой блаженной улыбкой переживая впечатления.

В рядах первой группы тоже царило оживление. Они явно что-то активно обсуждали, но прислушиваться мне не хотелось. Не то состояние.

Я подхватила чашку с чаем, грея руки, и покосилась на бывшую соперницу по учебе.

Собственно против Флоры я ничего не имела. Умная, красивая девушка, и как друид она весьма неплоха. Можно сказать, что ее первое место почти заслуженное. Почти… Впрочем, о чем я?! При том раскладе, который вышел – ее место действительно только ее. Но неприятные завистливые мысли все равно возникали раз за разом…

Взгляд невольно зацепился за медальон на груди девушки. Черная пантера – фамилиар Флоры – в виде красивой металлической подвески болтался на груди. Магия Изменения позволяла так прятать их на некоторое время. А в некоторых случаях не требовалось даже магии – фамилиар просто соединялся с хозяином в одно целое.

Занятно, она – названная в честь богини растений была лучшей в управлении животными, я же – наследница великой Дианы… едва могла договориться с полевкой...

Внезапно бывшая сокурсница резко поднялась и направилась к нам.

- Еще раз приветствую, – она замялась, встретив настороженные взгляды, но взяв себя в руки, мило улыбнулась. - Может быть, присоединитесь к нам? Так сказать познакомиться поближе с будущими коллегами и все такое.

Присоединиться? Сказать, что я удивилась – это ничего не сказать. Это еще зачем? Судя по лицу рядом сидящей Силь – она была такого же мнения. Так вот что вы там обсуждали последние десять минут! Хм… Но не успела я открыть рот для ответа, как за спиной раздался голос Марка.

- С преогромным удовольствием…

…Голос звенел колокольцами, почти затихал, шурша камышами у озера, и вновь возносился ввысь. Песня оборвалась резко, на полустоне. Бард давно замолчал, но чарующие отзвуки все еще продолжали звенеть в воздухе.

- Какая красивая баллада... – мечтательно протянула Флора, не отрывая взгляда от сидящего напротив парня.

Я вполне разделяла ее восхищение песней, да и самим менестрелем тоже. Бардом внезапно оказался тот самый симпатичный шатен, который привлек мое внимание еще при взлете. После неловкого предложения объединиться, именно он стал тем, кто спас положение, невзначай уточнив: “На всех ли распространяется приглашение”.

Хотя вблизи помимо интересной внешности стал заметен внимательный цепкий взгляд, тщательно спрятанный под пушистыми ресницами такой длины, что им обзавидовалась бы иная куртизанка.

Впрочем, ни для кого не секрет, что под яркими одеждами, чарующими голосами и красивой внешностью менестрелей, зачастую пряталась и их вторая ипостась – очень дорогих и умелых шпионов.

- Одна из любимых, – подтвердил менестрель, который представился Ларом, и перебрал струны лютни. - Что-то все загрустили?

- Так расскажи чего повеселей, – предложил Марк.

- Не проблема, – кивнул парень и без перехода начал рассказ. - Молодая патрицианка разругалась с мужем, заявила:

«Да я, чем с тобой оставаться, лучше в бордель пойду!»

Муж даже не думая ее удерживать, спокойно запирает дом и ложиться спать, решив что строптивая женушка просто отправилась к родителям. Наутро блудная супруга возвращается.

«Сколько заработала?» - ехидно интересуется муж.

«Девять сестерциев и три асса!»

«Это с кого же это ты взяла три асса?»

«С каждого!»

Все захохотали. Я рассмеялась вместе со всеми, хоть длина бороды анекдота тянулась от Апулии до Фароса. Но Лар рассказывал действительно хорошо: на разные голоса, искусно подражая и мужчине и женщине, вовремя делая акцент на концовке. А уж богатый диапазон интонаций голоса сделал бы честь и Аполлону.

Чай оказался разбавлен изрядной дозой винных паров и веселья. Пожалуй, единственный, кто явно неодобрительно отнесся к этому действу был маг первой группы.

Впрочем, даже если бы этого высушенного хлыща пытался взбодрить сам Дионис, боюсь, и он потерпел бы неудачу.

О заданиях никто даже не пытался заговорить. Рим еще не отпустил нас, а дорога не приняла. И мы все еще ощущали себя всего лишь вчерашними выпускниками-адептами.

Может быть завтра, когда стены Рима скроются за горизонтом широких драконьих крыльев… тогда мы перестанем оглядываться назад. А оглянуться… не мешало бы. Между лопаток так и свербело от пристального чужого взгляда.

Словно невзначай я обернулась, оглядывая перелетную кабину. Вроде все тихо и мирно. Почтенный философ что-то там мудрил над огромным фолиантом в обложке из вытертой телячьей кожи, а патриций все также продолжал накачиваться дарами Диониса.

Мое внимание вновь вернулось к нашей компании. Наконец-то я смогла спокойно рассмотреть и оценить первую группу. Жрица мне очень понравилась – чуть полноватая фигурка, задорное лицо, остренькие ушки и легкий веселый характер. Веспасия одинаково легко общалась и с девушками и с парнями.

На бывших однокурсниц - Флору и Мелифу - смотреть было не интересно. Их я и так успела выучить за восемь лет обучения.

А вот маг…

Я говорила, что терпеть не могу магов?.. Так вот, Марк был просто душкой в сравнении с Флавием Домицием. Такой не только по головам пройдет для достижения своей цели, но и, что более вероятно, по трупам. Причем собственноручно «заказанным». Даже своя группа старалась держаться от его магичества подальше. А уж взглядами, которые «незаметно» бросали друг на друга волшебники можно было вскипятить Атлантический океан.

Если все остальные с бывшими однокурсниками и не были в приятельских отношениях (хотя две жрицы между собой явно ладили неплохо), то по крайней мере не враждовали. А вот двое магов, мягко говоря, ненавидели друг друга. Тем более странно, что Марк согласился принять предложение Флоры.

И уж тем более неожиданным стало замечание Флавия:

- Приятная компания у нас получилась, - все изумленно уставились на мага с видом: «Вот это да! Очковая кобра заговорила»!

- Точно-точно, - подтвердила жрица. – Может и дальше вместе направимся? Вы, кстати, куда?

- На север, – после непродолжительного молчания выдала Силь.

- Совсем-совсем на Север? – подозрительно переуточнил маг

- А вы? – встрял в разговор Марк.

- И мы… на Север…

Наступила минута молчания. Хоть изначально было понятно, что скрывается за этим приглашением «совместного междусобойчика» на душе стало мерзко.

- Честно говоря, я думала, задания будут куда сложнее, - как бы между прочим себе под нос буркнула жрица.

- Веспасия! – едва не сорвавшись на дискант воскликнула Флора.

- Что Веспасия? Можно подумать тебя твое особо «сложное» задание вдохновило? А если серьезно, то мы в Брест.

Жрица в упор взглянула почему-то на меня, внимательно глядя пронзительно-синими чистыми глазами. Что ж, правда за правду. Почти.

- Мы на Бретань.

- Ясно.

В общем, разговор дальше не задался. Менестрель вновь заиграл нечто ненавязчиво легкое, а вскоре и магические светильники приглушили. Попутчики начали укладываться на ночлег. Лететь предстояло всю ночь, посадка – утром, в шесть.

Усталость от необходимости держать постоянные ментальные щиты давала о себе знать так, что я даже не заметила, как ко мне подошла Силь.

Девушка теребила завязки туники, кусала губы и вообще всем видом показывала, что она очень смущена и одновременно очень хочет поговорить.

- Ты что-то хотела Сильвия?

- Нет… Да. Роксана… я слышала, как ты говорила что Шэратан… убил одного из рабов в вашем доме?

- Да, к сожалению, мой отец лишился своего виночерпия, - отозвалась я, поправляя подушку. - И это, конечно, неприятно. Но зато остальные слуги лишились отменной шестерки в своих рядах и очень рады этому факту.

- Просто так вот взял и?..

- Вначале вроде все шло хорошо, - перебила я жрицу. Терпеть не могу, когда люди говорят вот этими недомолвками. - Остальные невольники сказали, что вроде все было спокойно. Его разместили, подлечили. А после за завтраком его уидел виночерпий и вот он как раз взял и стал оскорблять новенького вдоль и поперек. Так сказать по-батюшке и по-матушке а после облил вином. И вот Шэр взбесился.

- Шэр? - удивилась Сильвия.

Я неожиданно для себя смутилась.

- Да как-то Шэратан длинно получается. Неважно в общем.

- Понятно, - кивнула блондинка и вздохнула. - Прости, я чувствую себя виноватой…

- В том, что у атлантов вода вместо головного мозга ты точно не при чем. Тут попробуй пойми, что у этих нелюдей в голове делается и при нормальных мозгах. А когда они набекрень…

Сильвия вновь вздохнула. Я тоже промолчала: виски начало ломить тупой ноющей болью и мне уже не терпелось лечь спать. Или хотя бы сделать вид.

Вот только жрица похоже решила всерьез до меня докопаться. Она смотрела серьезно, что-то там складывая в хорошенькой головке, и неожиданно выпалила:

- А ты? Человек?

Я?!

Истерично хрюкнув от неожиданности, я ошеломленно замерла, не зная как реагировать на такие расспросы.

- Ну и вопросы у тебя! – мой деланный смех, прозвучал настолько неестественно и глупо, что я замолчала и, взглянув в эти огромные голубые глаза, ждущие ответа, неожиданно для самой себя честно ответила. - Нет. Уже – нет…

- Значит ты тоже нелюдь?

Спокойный, размеренный голос атланта, прозвучавший за спиной, заставил вздрогнуть от неожиданности, развернуться и… ткнуться носом в грудь этому нахалу.

Тартар! И все же, как непривычно глядеть на мужчину снизу вверх! С моим ростом обычно все происходило с точностью наоборот: заискивающий мужской взгляд редко поднимался выше шеи. А особенно бесило то, что большинство парней могут максимум поцеловать тебя… в грудь!

Теперь опытным путем я выяснила, что зеркальное отображение раздражает не меньше! То есть когда я! Это я-то! Могу достать мужчине всего лишь до подбородка. Хм… как бы его укоротить сантиметров на десять?.. Хоть в каком-нибудь месте!

- Оказывается между нами намного больше общего, чем тебе хотелось бы, не так ли «госпожа» Роксана?

От этого высокомерного тона меня просто перекосило – ах ты наглец! Ты еще смеешь нас сравнивать?! Да если бы не эта малахольная жрица со своим трансом, сидеть бы тебе и дальше в невольничьей палатке!

От неприятного и бурного продолжения разговора нас спасла приснопамятная Сильвия, которая поняла, что назревает буря и торопливо попросила:

- Шэр, ты не поможешь мне затянуть полог над кроватью?

- Да, конечно, - легко согласился мужчина, поворачиваясь в жрице и отправляясь прочь. Мне оставалось только фыркнуть им в спину и, наконец. рухнуть носом в подушку, навешивая на себя еще парочку ментальных щитов.

Ночь прошла беспокойно. Раз за разом я то проваливалась в тяжелый сон без сновидений, то просто лежала, разглядывая однотонно-бордовую ширму, отгородившую спальное место от общего зала. На этот раз даже мерные взмахи драконьих крыльев и живое тепло нашей «крылатой повозки» не могли убаюкать. Все никак не проходило чувство некоего чужого оценивающего взгляда, от которого хотелось как можно плотнее закутаться в плед и ни за что не показываться. Ох не к добру!

А в голову все лезли воспоминания о прошедшем дне и почему-то о последнем разговоре с остроухим атлантским бараном.

Трагедии из Изменения я никогда не делала: семья любит и будет любить меня такой, какая я есть. А на мнение остальных мне, мягко говоря, плевать с высокой башни. Да и мало кто из этих «остальных» знает, что на самом деле происходит за бело-зелеными стенами Обители друидов и о том, кем на самом деле являются забавные длиннополые чудики с деревянными посохами…

Вытянув руку из-под шерстяного одеяла, я полюбовалась тем, как красиво руку оплетает зеленая лоза: листики и веточки, казалось, были живыми и шевелились словно под ветром. Как бы-то ни было, я та – кто есть.

Под утро дракончик вновь попытался со мной «поговорить». В результате к рассвету настроением я могла поспорить с десятком гарпий, и неизвестно кто бы вышел победителем в этой схватке.

Приземления в последний час полета я ждала как манны небесной. Успокоиться не помог даже плотный вкусный завтрак и привычная медитация. А потому, когда, наконец, в салоне вновь появилась обслуга, я даже не знала, кого из богов возблагодарить за такой подарок.

Рабы засуетились, убирая неприкрепленные вещи и отправляя пассажиров на места. Дракон наклонился вперед, заходя на посадку; в животе вновь возникло непередаваемое чувство полета бабочек.

Однако расслабиться так и не получилось. Дракон в последний раз дернулся, поудобнее устраиваясь на лапах, и замер. Мы добрались в Лион!

Апрель в Риме и апрель в Лионе – совершенно разное время года. Если в Вечном Городе уже вовсю цвели апельсины, мирт и лавр, то здесь весна еще только-только вступила в свои права. Температура не поднималась выше пятнадцати градусов и солнце только освободило от снежного плена черную, с купинами прошлогодней травы, землю.

Выходила я первой, внаглую растолкав замешкавшихся попутчиков. Выскочила на площадку на драконьей холке и торопливо сбежала вниз.

Земля! Наконец-то земля. Брякнуться на колени и зарыться ладонями в мокрый чернозем я себе уже не позволила. Хоть и очень хотелось. Просто расправила плечи и вдохнула всей грудью.

Если закрыть глаза и не обращать внимания на дракона (вполне себе большого и действующего дракона с терпким запахом чешуи, серы и пепла), то пахло… весной.

Тяжелый, непривычный для жителя столицы, запах талой воды, чернозема и прелой листвы. Это был аромат - Леса.

Если Рим был домом для магов, жрецов, аристократов-воинов и менестрелей, то мой дом был здесь. В тени древних тенистых дубрав, на берегу прозрачных горных ручьев и бездонных озер.

За спиной раздались голоса – первыми спустились «противники».

Отпущенная на волю пантера Мелифы потягивалась, разминая мышцы. Нечаянно вступив в лужицу талой воды, брезгливо отдернула лапу и затрясла ей, смахивая влагу. С недовольной мордой оглянулась, будто говоря: «И куда это меня хозяйка притащила?! Опять холодно, сыро и мокро! Кошмар-р»! Мелифа потрепала фамилиара по башке с прижатыми ушами и, заметив мой взгляд, грустно кивнула на прощание и поспешила к своим.

С трапа спустилась и моя группа, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Из остальных попутчиков первым на удивление ловко и быстро спустился почтенный грек-философ. Следом сошел и менестрель Лар, который весь вечер развлекал нас баснями и пением.

Последним, поддерживаемый слугой, охая и посекундно спотыкаясь на каждой ступеньке, изволило спуститься высокородное аристократическое пузо. Не до конца – на третьей снизу патриций судорожно схватился за сердце, пробулькал нечто невразумительное и осел. Что ж я всегда говорила, что пить в полете - дурной тон.

Слуга засуетился, оттаскивая господина в сторонку. Тут же подбежала и обслуга драконятни, приходя на помощь пока еще клиенту. И с сожалением косясь на виднеющиеся через десяток метров ворота. Вынести за территорию и с концами. В смысле: нет клиента, нет проблемы.

Носильщики уже спускали вещи из багажного отсека, споро передавая сумки и котомки. Вскоре у наших ног сгрудилась кучка пожитков, которые начали неторопливо разбираться хозяевами.

Все. Теперь только в путь.

- Холодно-то как… – поежилась Сильвия, тоскливо обозревая окрестный уныло-однотонно-серый пейзаж.

Ночью и правда подморозило, а утреннее солнце только-только начало согревать воздух.

- Ну-у! Это еще не холодно, - фыркнула я. – Холодно, это когда вокруг снег по колено, мороз такой, что у дубов ветки трещат, а тебе уже так холодно, что даже жарко.

Я - в высоких сапогах, теплых штанах, шерстяной рубахе под кожаной безрукавкой и курточке на меху - чувствовала себя просто великолепно. А чуть морозный воздух только бодрил и раззадоривал, горячил кровь.

Маг тоже был одет по-походному: тепло и удобно. Как и остроухий невольник, в расчете на путешествие в Северные земли. А вот жрица и в правду вырядилась так, словно собралась не в конное путешествие за тысячу километров, а на прогулку по Форуму. Пришлось одолжить ей запасные штаны и шерстяную жилетку.

За драконятней находился и конезавод, где мы смогли обзавестись лошадьми для дальнейшего путешествия.

Я практически сразу остановила свой выбор на трехлетнем черном жеребце. Сильвии достался флегматичный рыжий конь. А вот маг обзавелся злющей и норовистой даже на первый взгляд белой кобылой. Под свой характер.

Атлант же неожиданно привел под уздцы серого мышастого конька. Я сделала вид, что не заметила его самоуправства. С того покушения в римских термах между нами установилось что-то вроде соглашения о ненападении. Как бы это смешно ни звучало в отношениях между рабом и хозяином.

Где-то за километр до городских ворот висел перечеркнутый герб Империи, недвусмысленно намекающий: далее Империя не властна. Впрочем, и гало-франкского герба – золотой лилии с короной здесь также не было. Ибо Лион – был ничьим.

Эпоха великих завоевателей ушла в прошлое вместе со славными полководцами и теми столетиями, когда слова «ремский центурион» произносились соседними народами приглушенно, а сами легионеры величали себя громко и гордо. Больше тысячи лет и остров Бретань и Галлия были всего-навсего колониями Вечного Города: зависимые земли поставляли для нужд Рема древесину, золото-серебро, пушнину, дичь и еще целый список товаров. Впрочем, и Рем в долгу не оставался, строя на зависимых землях дороги и акведуки, замки, термы и театры.

Закончилась эра северных колоний так же ярко и кроваво как и началась: рабы восстали против хозяев.

И первый толчок был дан… богами. Великая, страшная и кровавая эра Противостояния длилась почти сто лет, меняя форму гор, отправляя в небытие целые войска и города. Боги не знают пощады в бессмертной гордыне, как не видят в божественном величие копошащихся у ног смертных.

Но, несмотря на всю свою устрашающую силу и власть боги Олимпа проиграли. Проиграли маленькой смешной девочке с соломенными косами и одновременно взрослой, мудрой женщине – улыбчивой Бригит и ее избраннику – четырнадцатилетнему мальчишке, вытащившему меч из камня. Учителем Артура стал самый великий архидруид всех времен – Мерлин, который помог будущему великому королю освободить земли Бретани от захватчиков.

Следом, как чума, вспыхнули восстания: бритты, галлы, франки, германцы, до того враждовавшие межу собой, вдруг сумели объединиться, действуя как одно целое. Возможно, их бы разбили – Империя была сильна и несокрушима, но… к восставшим, впервые изменив своим принципам, присоединились друиды. Хранители земли поднялись на помощь своим собратьям от ледяных островов Джернсея и Гернсея до шумной Массалии.

Вспыхнула война. Прокатилась звоном мечей, пожарищами и отзвуками магических боев. Как бы ни были сильны друиды, но маги Империи тоже не дремали и не зря ели свой кусок хлеба. Последняя битва произошла близ местечка Дийён. До сих пор там выжженная до последней травинки пустошь, протянувшаяся на десятки километров огромным уродливым пятном. На века.

С тех пор друиды и маги ненавидят друг друга: если обычные люди давно смирились с поражением, то аристократии и чародеям проигрыш Империи до сих пор не дает покоя, нет-нет да и всплывает мысль: «А если бы мы выиграли»?!

Впрочем, Рим не унывал – Империя все равно оставалась велика и могуча, простираясь от Атлантического океана до Карпатских гор. Южные и восточные владения все также приносили доход от золота и пряностей до шелка и пищи, маги были мудры, воины умелы и сильны, а боги милостиво отвечали на щедрые подношения жрецов.

Прошло двести лет: умерли те, кто некогда были кровным врагами, обновились поколения, забылись, потускнели и размылись обиды. Через двести лет барьер рухнул.

Первыми на эти земли вновь пришли… торговцы. Воистину, нет в подлунном мире такого места, куда не смог бы добраться деловитый римский торгаш в поисках наживы.

Теперь же, спустя полторы тысячи лет после Великой войны, перед нами раскинулся огромный город. Совместный ремско-галльский и при этом - ничей. Отделенный от галлов, неподвластный великому Императору Лион - город связующий два мира - север и юг - шумел, торговался и жил.

К тому времени, как наши коняшки остановились у каменных городских ворот, туман окончательно вытеснило золотое солнышко, изгнав серую дымку тумана в холмы и овраги, коими предгорья Альп были весьма богаты. Вставший на дыбы лев на зеленом поле приветственно захлопал полотнищем по дубовым воротам, стражники, не утомляя досмотром, взяли положенную мзду и пропустили внутрь.

Я в Лионе бывала часто, за время учебы успев побывать в нем не меньше двадцати раз. Львиный город - город контрастов – уже не юг, но еще и не север. Здесь можно было встретить кого угодно и варваров с берегов Дуная, и амазонок Крыма, и пигмеев Африки.

Особо гулять мы не собирались – за путешествие и не такие чудеса увидим – поэтому единогласным голосованием сразу же отправились на рынок. Запастись едой и купить нашей чудо-жрице еще один комплект теплой одежды.

Лошадей вели в поводу, проталкиваясь сквозь толпу. Сбоку подошел Марк, недовольно бросил:

- Меня беспокоит дорога.

- С чего вдруг?

- Разбойники на дорогах. Нам бы присоединиться к чьей-нибудь свите. Если возле Рима конные шайки днем похищают целые стада с пастбищ, то что можно говорить о нищей Франкии.

Я согласно кивнула. Да. Безопасностью, что на дорогах Империи, что во Франкии, по старой памяти называемой Галлией, и не пахло. Расплодившиеся шайки разбойников и постоянные междоусобные войны аристократии взрастили свои черные плоды. Его величество Карл Бургундский которое десятилетие пытался взять в свои руки единоличную власть в стране, но… мелкая знать огрызалась, посильнее, да покрупнее молча строили укрепления и стены, а аристократия королевской крови покушения и перевороты. Друиды же в политику больше принципиально не вмешивались. Мол, один раз всех спасли – хватит с нас. Разбирайтесь сами, не все же вам сопли вытирать.

Но простому народу от этого легче не было: разбойничьи шайки плодились как саранча, магический народец и вовсе наглел с каждым днем, облапошивая доверчивых дурачков, а то и вовсе воруя детей и скот. А уж про разгул нежити и монстров и вовсе молчу. Нет, в селениях, где был свой друид или маг дела обстояли неплохо, но в отдаленных местечках жителям ничего не оставалось, как запираться на ночь на все возможные запоры и молиться всему небесному пантеону, авось кто и ответит.

За раздумьями я не заметила, что идущий впереди атлант вдруг резко остановился и на полном ходу врезалась в весьма немаленькую и не отличающуюся мягкостью пуховой подушки спину.

- Что случилось?

А в ответ – тишина. Я выглянула из-за атланта: через пару метров, возле торговца тканями стояло двое шикарных мужчин. Остроухих и надменных.

- Сородичи?

Раб промолчал. Парочка атлантов также заметила наши весьма пристальные взгляды, обращенные на их богоподобные персоны. Обернувшись, они ненадолго задержали взгляды на моем рабе, остановились взглядами на рабском ошейнике, переглянулись и поспешили отойти подальше, там и вовсе перейдя на другую сторону дороги.

Шэр скривил губы в горькой усмешке. Впрочем, я его понимала. Тяжело нести наказание, но оно оттого еще тяжелее, когда ты знаешь, что кара заслужена – но ничего об этом не помнишь. Одно это могло превратить душу в пустую черную дыру…

Задерживаться в городе дольше необходимого мы не стали, если будет время, завернем на обратном пути. Прогулялись по рынку: Силь прикупила более соответствующую сезону одежду, а я, не удержавшись от соблазна, взяла баночку молотого муската и корицы (с прихваченной из дому арабикой получится великолепный напиток)!

Дорога бежала на север вдоль многочисленных полей, то блуждая подобно клубку, с которым пошалил заскучавший в запертой комнате котенок, то почти вытягивалась в ровнехонькую струну.

Вслед за нами на север шла… Весна. Проклевывалась зелеными стебельками, набухала тяжелыми клейкими почками. Уже по-весеннему теплое солнышко все больше припекало, пробуждая ото сна людей, духов и зверей.

Даже если бы путешествия в Империи и за ее пределами не облегчались картами дорог и списками станций, с указанием направлений дорог, расстояний и мест, где можно было найти ночлег, заблудиться в путешествии от Лиона до Шалона было проблематично. Дорога проходила вдоль спокойной неторопливой Соны, несущей свои воды на юг – к своему любимому Рону. Так что ехали мы как по стрелке, терпеливо подкармливая злых и голодных после зимы речных комаров.

За три дня мы преодолели добрую треть пути, оставив за спиной и Бельвиль, и Санлис. Днем несколько раз останавливались на привалы возле рощ. Ночью снимали комнаты в придорожных тавернах, рискуя желудками и кошельками. Погода по ночам пока не желала радовать долгожданным теплом, а потому маг и жрица напрочь отказались «дышать свежим воздухом и радоваться прелестям Флоры и Фауны».

Работу мы распределили вполне себе ничего. Сильвия моет, чистит и кормит лошадей. Я – кухарю (после первой попытки Сильвии, когда мы остались злые и голодные в комплекте с чугунком сгоревшей каши, все решили больше не рисковать), а бравые парни занимаются костром и стоянкой. Все довольны и счастливы. За исключением разве что мага, который день возмущавшегося, что ему надо беречь руки. Я уже начала сомневаться, кто из нас аристократ!

Несколько раз мы натыкались на бандитские шайки, впрочем, какие там шайки – так деревенские остолопы не больше пяти человек. В сражение ни разу не вступали, да никто и не горел желанием махать мечом или упражняться в магических экзерсисах. Пока хватало всего лишь одного-двух огненных шаров от мага и бывшие лесорубы-крестьяне с воплями бросались прочь.

Я довольно потянулась и подбросила в костер хвороста. Сегодня был чудо-денек! Погода радовала: чистое без единого облачка солнышко, и так тепло, что в куртке даже жарко. В одном котелке булькала каша, в другом только-только закипел ароматный чай. Рядом на углях я пристроила походную турку, приглядывая за драгоценным напитком.

Рядом возник, сбросив в кучу принесенный хворост, Шератан. Запыхавшийся, с растрепанными волосами, мужчина пригладил торчащие волосы и открыл рот, явно намереваясь сказать очередную гадость - между нами это был своеобразный обмен любезностями, но… Вместе с закипевшей водой нас постигло удручающее по своей силе событие: нас решили убить и ограбить.

В любой последовательности.

Роксана
Замечательный подарок нарисовала читательница Лилия Норван! Спасибо огромное, я в восторге!)

Нет, с одной стороны толпа мужиков с горящими от страсти глазами это, конечно неплохо, но… не в количестве дюжины человек! Да и выглядела эта конная шайка как законченное отребье, чем собственно и являлось. Все немытые, заросшие и, судя по рожам и глазам, вконец отмороженные.

- Молчать! Тих-ха!!! – выходя вперед гаркнул широкоплечий чернобородый мужик, судя по всему главарь этой шайки. – Кони, золото и бабы налево! Остальные направо.

- Да-да, - себе под нос буркнула я, - особенно кони и золото сами туда дойдут.

Меня неожиданно услышали. Хотя чего тут удивительного? Если уж ты подался в разбойники, ты должен быть как минимум всегда настороже, зорок и проворен. Хотя век бандита все равно недолог. А конец один - на кресте или на виселице.

- Умная дюже? - недобро прищурился “Черная борода”.

- Скорее уж наоборот, - вздохнула я, пытаясь придумать выход. В самом деле, что мы можем сделать против двенадцати вооруженных головорезов?

- Да это же детишки! – радостно захохотал один из бандитов, заметив уползающую в кусты Сильвию и оценив боевые способности рыжего мага. - Эй, ребятишечки, а где же ваши няньки-мамки? И слуги, которые будут подтирать вам задницу и сопли?

Один слуга, кстати, тут один был. Хотя выглядел так, словно это мы все ему прислуживаем. И, кстати, о нем же… Я вдруг заметила пристальный, оценивающий взгляд атланта. Смотрел он… на меня. Внимательно, серьезно, чуть прищурив красивые миндалевидные глаза.

А я все поняла. То, над чем Шератан размышлял последнюю минуту. Мы сейчас не в Риме, здесь нет следящих охранных заклинаний. Если я погибну, то… он окажется свободен. Полностью и абсолютно.

Тартар! Неожиданная горечь легла на плечи тяжелым грузом. Я вновь оглядела стоящую вокруг нас толпу головорезов, облизнула пересохшие губы и поняла: живыми нам отсюда не уйти в любом случае.

И тут же боковым зрением увидела, как атлант молча выхватил длинный увесистый ольховый сук из той кучи, что только что и принес.

- Что ты собрался делать? - недоуменно спросила я.

- Драться, - как само собой разумеющееся пояснил мужчина и перебрал жердь в руках, как тренировочную палку.

- С такой толпой?

- Предпочитаешь сходить налево, о госпожа? – язвительно осведомился Шэр и издевательски добавил. – Или тебе так нравятся вонючие, потные мужики? Ну, иди, потом расскажешь.

Какое-то странное облегчение затопило меня с головы до ног. Но собрать мысли и ощущения я не успела.

- Чё там, оглохли?! - вновь заорал главарь. - Аль бла-ародные одни собрались простолюдинскую речь не понимаете? Так я щас объясню!

- Кабан, гля! - восторженно завопил один из бандитов, перебивая чернобородого и тыча пальцем в Шэра, - Он же их этих, как их тама?.. Ну, остроухие падлы!..

Больше он ничего сказать не успел: атлант в несколько шагов оказался рядом с вопящим придурком и тот без сознания улетел в кусты от мощного удара. Через мгновение к Шератану подскочил еще один… недолгожитель.

Слева что-то вполголоса спешно забормотал Марк. Надеюсь, это была формула сосредоточенности. Судя по чуть дрожащим рукам, внимательность ему сейчас ой как понадобиться. Сомневаюсь, что чароплету раньше доводилось кого-нибудь убивать, а с непривычки… напутает чего и отправимся мы в Тартар вслед за бравыми работниками ножа, топора и веревки.

А я еще жить хочу!

Я, впрочем, нервничала не меньше рыжего. Убивать мне приходилось… один раз. Вот только не думала, что придется повторять тот опыт так скоро… Нервы словно сплелись в один тугой комок в районе желудка, предательски напоминая о себе тошнотой. Ладони стали ледяными и потными.

Ох, Горгона, каленое шило тебе в пуп! Арбалетчики! Только сейчас я заметила двоих стрелков. Да нас же перестреляют как слепых кутят!

Маг, судя по напряженному взгляду, тоже их увидел. Мы быстро переглянулись и Марк понятливо кивнул. В воздухе запахло озоном, как перед грозой…

- Да я ж твои кишки на дрын намотаю и по кустам развешу! - орали где-то слева в адрес Шератана. - Я ж твою мать имел...

Окончить фразу разбойнику не удалось. С вырванным горлом особо не поразглагольствуешь. Где-то слева раздались булькающие звуки – кого-то стошнило. Один из бандитов швырнул в атланта котелком с кипящим чаем, надеясь если не задержать смерть, то самому попробовать от нее сбежать.

Увидеть, уклонился ли ушастый, я не успела, на развороте уклоняясь сразу от двух арбалетных болтов и, хлопнув в ладоши, с размаху впечатала их в податливую землю.

Давай же, откликайся! Ну!..

Кисти рук уже окутались зелеными узорами, хищно поблескивали коготки с мутными ядовитыми капельками на кончиках ногтей.

Две темно-синие лианы встопорщили землю, добираясь до двух жертв. За считанные мгновения опутали их с ног до головы, превращая мужиков в подобия двух куколок бабочки-капустницы.

Я подорвалась на ноги, и перебросила концы «веревок» магу, одновременно материализуя в руках любимый дубовый посох и повернулась к подбегающим с мечами наголо разбойникам.

Где-то сзади затрещало, словно великан разорвал льняное полотно, раздались два парных вскрика, резко запахло паленым. Но что там произошло я уже не видела и присоединилась к Шэратану, которого теснили сразу пять бандитов.

Куда делась жрица я не уследила. Хватит мозгов, будет сидеть где-нибудь в кустах до конца схватки, ну а на нет и суда нет.

Ого! Уклонившись от рубящего удара сверху, я мельком глянула на атланта и присвистнула: мужчина снова был в боевом трансе. И вновь в его руках мелькал уже знакомый искривленный клинок. Вот только на этот раз хищное лезвие было не светлым, а бордово-красным, почти черным.

Но в этот раз я явно была записана в число “своих”. Спина к спине мы с Шератаном держали круговую оборону, отбивая атаки наседающих бандитов. Маг пока тоже справлялся, навешав на себя кучу защитных заклинаний и рассыпая вокруг молнии и еще какую-то черную дрянь. Хорошо хоть огонь не додумался использовать!

На счету атланта уже было трое “трофеев” и парочка серьезно раненых, я пока могла «похвастать» лишь одним. Дубовый посох с металлической оковкой уже окрасился багрово-красными разводами, на лежащее у ног тело с раздробленным черепом смотреть не хотелось. Хотелось одного: чтобы это безумие поскорее закончилось.

За спиной коротко охнул Марк, я дернулась, отвлекаясь, и схлопотала рукояткой в висок от незамеченного слева противника. Грохнувшись наземь я, не поднимаясь, зарыла в песок пальцы, отправляя в землю заклинание. Вовремя.

Моя любимая плотоядная росянка вырвалась из-под земли, расправляя куцые лепесточки, и раззявила громадную пасть, подхватывая одного из нападающих. Руки онемели – ох чую, за такое количество магии за полчаса, потом я буду лежать пару суток. Если выживу…

К воплям заживо поедаемого присоединились какие-то посторонние звуки. С трудом сфокусировав зрение, я увидела, что визжащую жрицу тянут двое бандитов. Один схватил ее за ноги, второй намотал на кулак длинные светлые волосы.

Горгона! Как же еще и ей помочь? Тут хоть бы самим отбиться… Но неожиданно девушка замолчала, выгнулась в каком-то немыслимом пируэте и рванулась прочь. Бандиты разлетелись словно тряпичные куколки.

От резкой вспышки ослепительно-белого света я взвыла, ничком падая на землю. Со страху мне показалось, что взорвалось солнце. Судя по доносящимся со всех сторон нецезурным воплям – не мне одной. Когда глаза вновь стали видеть открылась картина маслом: лежащая навзничь жрица с зажмуренными глазами и две кучки пепла рядом.

Неужели маг чем-то помог? Чего ж эта скотина рыжая всех остальных так не «откучкует»?! Потому что если так пойдет дальше, ничего хорошего нас не ждет. Противников все равно слишком много.

- Руби га-адов! – пронзительный вопль чернобородого застал меня врасплох, как и просвистевший мимо топор, отхвативший кончик косы. Хорошо хоть не головы…

Лезвие свистнуло, мелькнуло топорищем и впечаталось в шикарный узловатый ствол белого клена.

Я испуганно икнула, пятясь подальше. Моя группа была предупреждена сразу: «На этой полянке ни одно дерево не трогать, за дровами вон в тот орешник»!

Сердце испуганно ёкнуло в страхе: ой, что сейчас буде-ет!..

Вопль разъяренной дриады при незнании можно было спутать с рыком раненого льва.

- Мой клё-они-ик!!!

Следом зашевелились, оживая, и все деревья в округе. Корни вспороли землю, ветви закачались, вытягиваясь в сторону испуганных людей.

Бандиты попятились, а раненые очень натурально притворились мертвыми и местами даже разлагающимися.

- Ослы, чего испугались?! - главарь банды попытался вразумить свой сброд. - Это – дерево! Тупое дерево!

- А ты – тупое удобрение! – возмутилась Хозяйка Рощи и с хищным смешком выдернула из «домика» топор, поудобнее перехватывая его за ручку…

Битва завершилась за пару минут.

Да какая там битва – просто полянку раз за разом оглашал очередной предсмертный вопль, а я, стоя на коленях, как чокнутая шептала “Защитную Песнь”, вплетая в нее наши четыре образа.

Наконец все затихло.

Адреналин спадал медленно, принося на смену усталость и… уже другое незамутненное боем осознание и видение реальности. Смертоносное и до жути реалистичное: вымазанная в крови одежда и тело, боль в висках, вывихнутом суставе и ушибленном боку.

Остальные были не в лучшем состоянии. Атлант сидел недалеко на земле, перекрестив ноги, закрыв глаза и прижав ладони к вискам. Чудо-меч вновь исчез в неизвестном направлении.

Сильвия все там же возле двух кучек пепла. Кажется, девушку тошнило. Маг пока держался, впрочем, судя по бледно-синюшному лицу – из последних сил. Меня тоже мутило, но, пожалуй, больше от удара в висок - не иначе как сотрясение мозга. А дриады… можно подумать я не нагляделась в свое время на Хозяек Леса.

Впрочем, разглядывать подробности удобрения рощицы я тоже не собиралась. Поскорее отвернулась и торопливо кивнула дриаде: высокой человекоподобной фигуре, без носа и ушей, но с огромными на пол-лица глазами, белыми в зеленых прожилках.

- Спасибо.

- Пожалуйста, - недовольно, с презрением хмыкнула нимфа. – Тоже мне, молодняк зеленый, еще небось и двадцать годовых колец не нарастили, а туда же – в лес гулять. Сопляки…

Бурча что-то оскорбительное, дриада скрылась в шершавом дереве, который судя по обхвату ствола, помнил Геракла, а то и Великий Потоп. Окликать ее и возмущаться столь нелестным определением о себе никто не стал. И так легко отделались. При желании Хозяйка могла запросто и нас «пустить на удобрения» - с нее бы сталось…

Я подняла пустой котелок, скорбно нагнулась над кострищем, выливая, точнее вытряхивая выкипевший кофе. По густоте его теперь можно было использовать вместо дверной замазки. На кашу смотреть вовсе не хотелось. Желудок сводило при одной мысли о еде.

За спиной раздались тихие шаги. Это подошел остроухий невольник, помогая собрать разбросанные пожитки. Я взглянула на него исподлобья, собираясь с духом и не зная, как начать. А начать следовало.

- Ты мог нас бросить, - фраза прозвучало глупо и как-то по-детски.

- Мог.

- Но не сделал этого.

Мужчина пожал плечами, а я выдохнула и искренне от всей души поблагодарила:

- Спасибо большое… за все. Я знаю, что ты сегодня просто мог позволить им убить нас, а после уйти. Но ты остался… И снова меня спас. Нас всех.

А в ответ - молчание. Наступила тяжелая тишина. Мне захотелось повести плечами, чтобы сбросить с плеч груз неловкости или хотя бы отойти в сторону. Я вдруг почувствовала себя глупо.

- Благодарность принимается, - вдруг усмехнулся мужчина и неожиданно протянул мне руку.

Это выглядело так обыденно и естественно. Но при этом я уловила в его глазах блеск ожидания. Словно он проверял, приму я или нет тот жест, который дозволялся лишь между свободными гражданами.

Я уверенно протянула свою руку навстречу.

Красивые длинные пальцы мужчины обхватили мою ладонь. Его пальцы скользнули по моему запястью, большой палец прочертил линию на ладони. Крепкое рукопожатие было одновременно уверенным и осторожным, а после он вдруг дернул меня вперед, свободной рукой привлекая ближе и прижимая к своему телу.

Мы застыли, глядя друг другу в глаза. Надо было возмутится, оттолкнуть его, но я не проронила ни звука. Просто стояла, глядя в удивительные сапфировые глаза. Ощущая странное чувство тепла, предвкушения и…

- Вы вообще собираться думаете?! - недовольный окрик мага разрушил волшебство момента и я резко отстранилась, краснея до ушей.

С силой выдернула руку и торопливо отошла в сторону, стараясь даже не смотреть на остроухого невольника.

Тартар побери! Что это вообще сейчас было?..

Нет! Даже думать об этом не хочу!..

Спустя десять минут мы покинули смертоносную рощу. Находится там дальше не было желания ни у кого.