(не) Пара Его Величества. Цена короны

Кто мог подумать, что моя история в Атлантиде начнется с… гарема? Вот уж воистину: боги те еще шутники.

Обер-камергер провел нас по бесконечным, сияющим белым мрамором коридорам дворца. Воздух здесь был другим: густым, сладким, с примесью экзотических цветов и чего-то терпкого, мускусного. На пути нам встретились редкие слуги и парочка стражников. ВОт, пожалуй, и все.

Мы миновали несколько массивных дверей, инкрустированных ракушками и перламутром, и наконец остановились у неприметного, но массивного входа, охраняемого двумя безразличными гигантами с каменными лицами.

— Здесь вас передадут в надлежащие руки, — сухо произнес Верион, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. Он сухо бросил приказ стражам, и те открыли двери, пропуская нас.

Нас встретила женщина в возрасте, облаченная в строгие, но дорогие одежды темно-синего цвета. Ее лицо, испещренное сеточкой морщин, хранило выражение холодного безразличия. Седые волосы были убраны в тугой, сложный узел.

— Я — асса Илария, — представилась она, и ее голос, низкий и ровный, прозвучал на безупречном имперском языке, лишь с легким, почти незаметным акцентом. — С этого момента вы находитесь под моим началом. Ваша прежняя жизнь закончилась. Теперь вы — ученицы Садов Илмаринэ. Следуйте за мной и не отставайте.

Она развернулась и пошла вперед, не оглядываясь, будто не сомневаясь в нашем повиновении. Я почувствовала, как Брини, сидевшая у меня на плече, напряглась и тихо юркнула под мои распущенные волосы, стараясь спрятаться от чужих взглядов.

Мы прошли через арочный проход в большую общую залу.

Это было место, наполненное мягким светом, цветами и тканями. Воздух звенел от тихого смеха, шепота и мелодии струн какого-то незнакомого инструмента. Около десятка девушек расположились на низких диванах и роскошных коврах. Одни лениво ели фрукты с серебряных блюд, другие читали свитки, третьи просто сплетничали, перешептываясь.

И все они, как один, замолкли и уставились на нас.

Любопытство, откровенная оценка, брезгливость, зависть — десятки пар глаз выхватывали каждую нашу деталь.

Впрочем, мы тоже их рассматривали. И кого здесь только не было! Я отметила девушку с кожей цвета сливок и волосами белее льна — северянку, чьи бледные брови почти сливались с лицом. Рядом с ней сидела красавица с кожей темного эбенового дерева и тугими, блестящими кольцами волос, собранными в высокую прическу. Были здесь и смуглые красавицы с восточным разрезом глаз, и рыжеволосые, чья кожа была усыпана веснушками.

Национальности со всего света, собранные в одной комнате.

Коллекционер хренов!

И каждая из них была его. Хотя бы однажды. А некоторые, возможно, и не раз.

Мысль ударила в виски с такой силой, что я на мгновение перестала дышать. В груди заныла тупая, ревнивая боль, которую я тщетно пыталась загнать подальше.

Одно дело: теоретически знать о гареме. Совсем другое — видеть его во плоти, дышать одним воздухом с женщинами, которые делили с ним постель. Я встряхнула головой, заставляя себя отвлечься.

Асса Илария, не удостоив залу ни взглядом, ни словом, повела нас дальше, вглубь крыла. Следующей остановкой стали купальни.

Помещение было огромным, заполненным паром, пахнущим морской солью, сандалом и ароматическими маслами. Несколько бассейнов разной температуры, вырезанных из цельного мрамора и окаймленных золотом, плескались в мягком свете светящихся кристаллов. В воде и на мраморных скамьях находилось еще несколько девушек. Они не стеснялись своей наготы, их гладкие, ухоженные тела казались выточенными из разных сортов мрамора и шелка.

Илария остановилась, и две ее тени — мускулистые охранницы — встали по бокам. Они были похожи на амазонок: смуглые, поджарые, с плоскими, как у мальчиков, грудями и чуть раскосыми, холодными глазами. Их головы были обриты наголо, и на затылках и висках переливались сложные татуировки.

На скамью перед нами положили стопку мягких полотенец, губки, сосуды с ароматными маслами и два простых, но качественных халата из тонкой ткани.

— Вам надлежит снять одежду, тщательно омыться и переодеться, — безразличным тоном объявила Илария. — Ваши старые вещи будут… выброшены.

— Хорошо, — первая, смиренным тоном, согласилась Сильвия.

Но управляющая не уходила. Она стояла, скрестив руки на груди, ее взгляд был тяжелым и ожидающим.

— Я жду, — недовольно бросила она, заметив наше замешательство.

Внутри у меня все закипело

— Я не собираюсь раздеваться при посторонних! — выпалила я, чувствуя, как по щекам разливается горячая краска. Под моими волосами Брини издала тихий, тревожный щелчок.

— Тогда ты будешь наказана за неповиновение, — равнодушно хмыкнула женщина.

— Вот как? — я скрестила руки на груди. — Интересно, каким образом?

— Не волнуйся, твое тело не повредят, — ее губы искривились в подобие улыбки. — Эленэ это не понравится. Но есть много… других способов убедить строптивицу быть послушной.

Одна из девушек в ближайшем бассейне, темноволосая, с грустными глазами олененка, тихо, почти беззвучно, прошептала на имперском:

— Не спорь с ней. Тебе же хуже будет. Сделай, как говорят.

Ее слова, полные искреннего сочувствия, и испуганный взгляд Сильвии стали последней каплей.

Я замерла. Идея не спорить с обер-камергером и добровольно отправиться в гарем уже не казалась мне такой забавной и безобидной. Вот совсем.

================

Дорогие друзья, всем огромное спасибо за поддержку! Начинаем третий том истории Роксаны и Шэра в Атлантиде! Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не потерять. И буду рада, если поддержите книгу звездочками и комментариями)

— Раздевайся, дрянь, я сказала. И иди туда, в отдельную бадью, — повторила управляющая, недовольно вздергивая подбородок и кивая в направлении небольшой медной ванны, стоявшей особняком. — А после того, как помоетесь, к вам придет лекарь, проверить, нет ли на вас какой заразы.

Дрянь?!

Если бы не это слово, возможно, я бы еще стерпела. Сжала зубы, закрыла глаза и сделала бы то, что от меня требовали. Но Шана была права: у меня отвратительный характер. И совсем, вот совсем нет выдержки.

Пол под ногами ощутимо задрожал. Боевые татуировки вспыхнули ядовито-зеленым светом, просвечивая сквозь тонкую ткань туники.

— Рокс?.. — испуганно прошептала Сильвия, вцепляясь в мой рукав.

Я выпустила воздух сквозь сжатые зубы, дернула плечом, вырывая ткань из пальцев жрицы, и так же молча со всей силы впечатала ладонь в мраморный пол.

Из многочисленных кадок с пышными тропическими растениями, стоявших по периметру купальни, мгновенно вытянулись толстые, безлистые, хищные лианы. Они с треском разрывали горшки, выворачивали корнями землю и ползли по полу, как живые щупальца, хватая за руки, за ноги, обвивая тела с змеиной скоростью.

Девушки-наяры, которых лианы огибали, завизжали от ужаса и нырнули обратно в бассейн, сбившись в испуганную стайку в самом центре.

Одна из охранниц-амазонок успела отскочить в сторону, вытаскивая короткий, изогнутый ятаган.

А вот Илария и вторая охранница оказались опутаны с головы до ног за секунду, словно куколки в коконах гусениц. Наружу торчали лишь их вытаращенные от ужаса глаза.

— Рокс, ты их задушишь! — тихо, но с паникой в голосе, прошептала Сильвия.

— А сама-то? — буркнула я, глядя, как блондинка легко держит за горло ту самую охранницу, что успела отпрыгнуть. Та уже лишилась своего оружия, и ятаган сиротливо лежал у дальней стены.

Главное, глаза у Сильвии были круглые, испуганные, но хватка — железная. Она явно смутилась, поймав мой взгляд, и разжала пальцы. Охранница с глухим стоном осела на пол.

— Из солидарности, — вздохнула Сильвия, пиная изящной туфелькой бесчувственное тело. — А то что они как эти…

Я тоже развеяла свое заклинание. Лианы исчезли, рассыпавшись горстью изумрудной пыли. Затем я подошла к текущему из стены потоку ледяной воды, набрала медный кувшин и выплеснула его на «потерпевших».

Очнулись они моментально. Встали на ноги, откашливаясь и отплевываясь, их глаза были полны ужаса.

— Магия… Это… это магия?! — ахнула Илария, дрожащими пальцами ощупывая свое горло, будто проверяя, цело ли оно.

— Магия-магия, — буркнула я, чувствуя, как адреналин понемногу отступает, сменяясь тяжелой усталостью.

Она задохнулась, пятясь задом к двери, как от прокаженной.

— Я все доложу принцу! — выкрикнула она, и в ее голосе слышались и страх, и ярость.

— Очень на это надеюсь.

— Ты пожалеешь! Никто не смеет сопротивляться воле эленэ!

— Ага… Кроме меня и пуговиц, — тихо, вполголоса, добавила я.

Почему-то вдруг в памяти всплыл дурацкий момент из Булони, когда Шэр впервые столкнулся с рубашкой на пуговицах — новомодным имперским изобретением. Его обычно гордое, каменное выражение сменилось таким искренним недоумением перед этими крошечными костяными кружочками, что я тогда едва не захохотала в голос.

Глупая улыбка сама собой наползла на мои губы. И это, кажется, подействовало на Иларию лучше любой угрозы. Она испуганно ахнула, развернулась и выскочила за дверь купальни, следом, пошатываясь, потянулись и ее прислужницы.

Дверь с глухим стуком захлопнулась, на мгновение погрузив купальню в гробовую тишину, нарушаемую лишь плеском воды в фонтанах.

— Если он нас отсюда не заберет, — задумчиво произнесла Сильвия, — у нас будут очень, очень большие проблемы.

Я только кивнула. Да, эта тетка, привыкшая к рабскому подчинению, не стерпит такого унижения, да еще на виду у всех. А ночами не спать и быть настороже, ожидая подлянки, такой себе вариант существования.

— У вас правда есть магия?! — с восторгом, нарушая тишину, выдохнула та самая темноволосая девушка с глазами лани, первая выбираясь из бассейна.

— Правда, — мой вздох вышел тяжелым. — Я — друид, а она…

— Жрица, — перебила меня Сильвия.

— Жрица в гареме?! — ахнул кто-то. — Как так?!

— ВСе равно, зря вы так, — покачала головой шатенка. — Она же вас теперь со свету сживет. Это она сейчас неподготовленная была. Нажалуется Вериону, обер-камергер притащит магов и стражу, и вас сначала выпорют, а потом…

— Да казнят их и все, — цинично фыркнула другая девушка, смуглая брюнетка с дерзким взглядом. — У нас была одна, у которой тоже магия пробудилась… Больше ее никто не видел.

— Ну, да, — согласилась шатенка. — Кстати, я Найда, а это Имериль, Сакото и Дэйна.

Девушки, одна за другой, завернулись в полотенца или накинули легкие туники, с любопытством окружая нас. На удивление, они очень хорошо говорили на имперском языке. Некоторые и вовсе идеально, остальные лишь с небольшим акцентом.

Сильвия, пользуясь моментом, тоже представила нас обеих и, пока я мрачно бубнила под нос, принялась расспрашивать девушек.

— А что насчет эленэ? — спросила она. — Разве ему понравится, что так обращаются с его… кхм, наярами?

— О-о-о! — горько рассмеялась Найда. — Половина из нас принца даже в лицо не знает.

Мы с Сильвией удивленно переглянулись.

— Зачем же ему тогда такой большой… кхм, «цветник»? — не удержалась жрица.

— В основном дарят, — пожала та плечами. — Подданные, союзники, важные гости. Отказываться — оскорбление. Значит, даритель впал в немилость.

— А-а-а… Тогда вас еще тут мало, получается? — поинтересовалась я.

— Можно и так сказать. Сейчас в гареме двадцать четыре девушки. Ну, было до вас.

— К тому же принц молод, — вступила в разговор рыженькая Дэйна. — Он же всего три года как «эленэ». До совершеннолетия по законам нельзя иметь собственный гарем.

— А до этого у него был какой статус? — заинтересовалась я.

— «Сайто» — «дитя правителя». А вот его сестра, принцесса Айлисс, уже двенадцать лет как «эленна» и регент. Но скоро будет коронация, и господин станет королем.

— Но те, кто были с принцем, — заговорщицки понизила голос Дэйна, закатывая глаза от восторга, — говорят, что он потрясающий любовник! Красивый, нежный и щедрый. Ты бы видела, какие у Ареты сережки с изумрудами!

— А Ирис? — подхватила Найда. — Эленэ подарил ей сапфировое ожерелье и три платья, расшитые золотыми нитями!

Я невольно поморщилась. Уж точно мне не хотелось знать такие интимные подробности. Вот совсем.

— Ой! Это у тебя что, морской дракон?! — вдруг восторженно взвизгнула Имериль.

Брини, почуяв, что буря миновала, наконец решила покинуть свое тайное убежище в моих волосах. Она высунула свою голубоватую мордочку и издала вопросительное «Ква-арк?», озирая компанию сияющими золотыми глазками.

— Да, детеныш, — вздохнула я.

— Какая миленькая!

Всласть нагладившись и угостив разомлевшую Брини кусочками фруктов, девушки, наконец, упорхнули, оставив купальни в нашем распоряжении. Для надежности я подперла массивную дверь тяжелой бронзовой стойкой, и мы наконец-то искупались.

Надо отдать атлантам должное: в устройстве терм они знали толк. Помимо огромного бассейна с проточной водой, здесь были и небольшие мраморные купели, наполненные водой разной температуры — от ледяной, бодрящей, до почти обжигающе-горячей. На полках стояли сосуды с ароматическими маслами, а также склянки с густыми, душистыми скрабами из морской соли и измельченных водорослей. Мылись мы молча, с наслаждением смывая с себя и дорожную грязь, и напряжение последних часов.

Одевшись в мягкие, невесомые туники и накинув на плечи расшитые причудливыми узорами халаты, мы с опаской вышли в общий зал. Как раз наступало время обеда, и, честно говоря, я была уже готова продать душу за кусок мяса.

И первой, кого я увидела, была она. Высокая, длинноволосая брюнетка с точеной фигурой и лицом холодной, безупречной красоты. Она восседала на самом роскошном ложе в центре зала, и вокруг нее суетились несколько служанок.

— Кто это? — вполголоса спросила я у присевшей рядом Найды.

— Фаворитка, — та ответила чуть слышно. — Ясмина. Первая наяра принца. У нее собственные покои в восточном крыле гарема. Она редко… «снисходит» до общих залов.

Ясмина вела себя как полноправная хозяйка. Ее взгляд, скользя по другим девушкам, был полон безразличного превосходства. Но, заметив нас, ее внимание стало пристальным, изучающим. Она неспешно поднялась и направилась к нам, ее шелковый халат шелестел по мрамору.

— Говорят, эленэ вернулся и привез… вас. Сразу двоих, — ее голос был сладким и ядовитым одновременно.

— Говорят, — согласилась я, встречая ее взгляд. — А что?

Она усмехнулась, и в ее глазах блеснул холодный огонек.

— Ты и правда наглая… Когда сегодня меня позовут в его спальню, а утром эленэ спросит, чем вознаградить меня за ночь любви… Я попрошу твою голову. Так что это твой первый и последний день в Садах Илмаринэ. Советую насладиться им как следует.

О-о-о! Понятно. Обиженная Илария не стала медлить и успела нажаловаться всем, до кого дотянулась. А Ясмина, как умная и опасная соперница, решила упредить события и раздавить потенциальную угрозу в зародыше, пока Шератан не успел к нам хоть как-то привязаться.

Остальные девушки замерли, затаив дыхание. Ссориться с фавориткой никто не решался.

О, боги! Неужели этот день никогда не закончится?

— А вдруг позовут не тебя? — неожиданно, с наигранной наивностью, встряла Сильвия.

Лицо Ясмины на мгновение исказила гримаса ярости, но она мгновенно взяла себя в руки и усмехнулась еще слаще.

— Нет. Не позовут. Были тут до вас, будут и после. А вот со мной лучше не ссориться. Понятно?

— Понятно, — покладисто, почти смиренно, согласилась я, опуская взгляд.

Моя покорность, видимо, ее удовлетворила. Считая нас достаточно запуганными, она удалилась в сопровождении своей свиты. Я наконец выдохнула и, не в силах больше терпеть, плюхнулась на мягкие подушки у низкого стола, заставленного блюдами. Наложила себе в тарелку ароматного рассыпчатого риса с шафраном и нежные кусочки запеченной рыбы в соусе из цитрусов. Оглядев девушек, которые снова начали перешептываться, я не удержалась от вопроса.

— Кстати, а вы получаете жалованье наяры?

Найда озадаченно нахмурилась, остальные переглянулись.

— Нет, — ответила она. — А как это?

На мои губы медленно наползла хищная, воодушевленная улыбка.

— О-о-о! — протянула я с предвкушением. — Садитесь-ка поудобнее, девочки. Сейчас я вам расскажу кое-что очень, очень интересное...

Шератан

Шератан не видел сестру почти полгода. Но глядя на нее сейчас, ему казалось, что прошли века. Или, наоборот, не прошло ни секунды.

Айлисс не изменилась. Все такая же ослепительно красивая, высокая — лишь на полголовы ниже его. Она ждала его в «Жемчужных покоях» — малой приемной, воздух в которой был густым от запаха ладана и кофе. На маленьком столике из слоновой кости стоял серебряный кофейник и мисочка с колотым темным шоколадом — ее единственная слабость, которой она не изменила за эти годы.

Она стояла у огромного окна, глядя на королевскую гавань, где на причале стоял Айро’Ланнар, отдыхая после путешествия.

Но едва дверь открылась, она резко обернулась, и ее белые, струящиеся как водопад волосы, взметнулись. Такие длинные волосы дозволялось носить лишь членам Великих Домов. Все остальные были обязаны стричь волосы коротко, максимум до плеч. Даже женщины. Исключение делалось лишь для наяр в гаремах, но их никто и не видел кроме самого хозяина. Так что тот мог приказать им хоть отрастить косы, хоть обрить налысо.

Айлисс гордилась своими волосами, украшая сегодня жемчужными нитями и крошечными изумрудными паутинками, вплетенными в косы. Ее зеленое платье с жемчужной вышивкой стоило состояние, но всю эту безупречную роскошь портило одно — выражение ее глаз. Острых, как лезвие, и пустых, как высохший колодец.

В покоях уже собрался весь цвет придворной власти. Даже Олфирин, сбежавший с корабля первым. Четверо патриархов Дома Рассекающих Волн восседали в креслах и на диване. Еще один, дядя Калиник, прислонился к книжному шкафу, наливая что-то в кубок из амфоры.

И, конечно, Верховный жрец Посейдона Брианон, чья старческая, но цепкая рука по-хозяйски лежала на плече Айлисс.

Шэратан внутренне поморщился. Неужели влияние жрецов на сестру стало настолько тотальным, что даже долгожданную встречу с братом она устроила в их присутствии?

При виде его на ее лице на миг вспыхнули настоящие, живые эмоции — шок, надежда, безумное облегчение.

— Брат! — вырвалось у нее, и она сделала порывистый шаг вперед. — Ты правда вернулся?!

Но тяжелая ладонь Брианона на ее плече сжалась. Айлисс замерла, словно на нее набросили невидимую сеть, и отступила, опустив взгляд. Что ж, она всегда была послушной девочкой. Удобной.

А он — никогда. Даже в пять лет. И за эту строптивость приходилось платить.

В Имперском Риме их называли «Мальчики для битья», в Атлантиде — «Тени», но суть была одна. Никто не смел наказывать наследника, оскверняя божественную кровь. ПОэтому наказывали не юного принца, а того, кто рос вместе с ним.

Шератану хватило двух раз. Смотреть на то, как плеть рассекает спину Кая, его единственного друга, оказалось невыносимо.

После этого он стал осмотрительнее, умнее, хитрее… Ровно до того момента, как потерял память и оказался на пиратском корабле.

Айлисс же… Она научилась приспосабливаться намного раньше.

Одновременно в памяти всплыла другая девушка: умная, гордая, которая шла напролом, как те корабли, которые плавают во льдах северных морей.

Он почувствовал злость. Не на Айлисс, а на тех, кто сделал ее такой.

— Сестра, рад тебя видеть, — его голос прозвучал ровно и холодно. Он склонил голову в церемониальном приветствии, положенном регенту. Затем взгляд скользнул по остальным. — Мои почтения, Мудрейшие.

В ответ повисла настороженная тишина. Их тяжелые, испытующие взгляды будто пытались определить: живой ли он, или в его облике явился оборотень.

— Неужели я так сильно изменился? — с мягкой насмешкой спросил Шэр.

— Ну, знаешь, кажется, ты второй после Орфея, кто сумел вернуться из царства Аида, — хрипло хохотнул дядя Калиник, отхлебывая из кубка. От него пахло крепким вином.

— А с чего ты взял, дядюшка, что я там был? — усмехнулся Шэратан, внимательно следя за реакцией в зале.

Реакция была… разной. Калиник, казалось, был искренне рад. Двое патриархов, суровый Ириней и молчаливый Илверин, смотрели явно недовольно. Знать бы еще почему?.. Еще один, престарелый Геласий, глядел с простодушным любопытством. Жрецы перешептывались, а Брианон взирал на него с ледяным спокойствием, за которым Шэр читал явную настороженность.

— В таком случае, у тебя был просто потрясающий отдых, — раздался громкий молодой голос. — Жду не дождусь подробностей.

Это был Таэлин. Их кузен, чей жалкий дар Повелителя Воды с лихвой компенсировался даром предвидения и амбициями, позволившими ему стать жрецом Аполлона. Светловолосый, синеглазый, с лицом греческого бога. Когда-то его рассматривали на роль «Тени», но отец выбрал Кайрана, мальчика из погибающей ветви клана его матери.

— Боюсь, подробности остались похоронены в разных частях Империи, — сухо отрезал Шэр. — Так что не будем тревожить прах мертвых.

Он не стал пояснять, что имел в виду, но угроза в его словах прозвучала достаточно ясно, чтобы никто не осмелился требовать отчета.

— Что ж, это и правда ты… — проскрипел Брианон и, кажется с трудом удержался от того, чтобы не добавить «несносный мальчишка».

Впрочем, прошли те времена, когда это кому-то позволялось. Даже Верховному жрецу.

— Сегодня в королевстве праздник! Наследник вернулся! — с наигранной радостью воскликнул один из служителей.

Айлисс тут же подняла голову, и в ее глазах вспыхнула надежда:

— Значит, Испытания Трезубца будут отменены?

Шэратан нахмурился, медленно обводя взглядом собравшихся. Испытания? Причем тут они? Что за игра?

— Нет, — ледяным тоном произнес Брианон. — Испытания состоятся.

— Но Шэратан уже прошел их! — возмутилась Айлисс, и в ее голосе впервые зазвучали нотки былой силы. — На Календы в январе! Он доказал свое право!

— А после исчез, не сказав ни слова, — мрачно буркнул патриарх Ириней. — Удивительно было бы, если бы другие Дома не воспользовались такой возможностью.

— Кстати, племянник, не хочешь все-таки рассказать, где пропадал? — вставил Калиник, подливая себе вина.

— Нет. Не хочу, — коротко отрубил Шэр. Он сделал паузу, давая этому отказу повиснуть в воздухе, а потом медленно, с расстановкой, произнес: — Значит, Испытания?..

— Да, — подтвердил Брианон, и его пальцы снова замерли на плече Айлисс. — Мы не могли больше скрывать то, что аэленнэ исчез. Поиски результатов не дали. Так что наследники всех шести Домов заявили свои права на участие.

— Шесть?.. Почему шесть?  — Его взгляд, тяжелый и неумолимый, скользнул по лицам патриархов его собственного Дома. — Дом Рассекающих Волн не выставил ни одного кандидата? Что молчите, «патриархи»?

— Не в моем возрасте проходить Испытания для молодых наследников, — отмахнулся Ириней.

— За ворота шагнуть легко, знаешь ли, но хотелось бы еще и вернуться, — поддержал его Геласий с простодушным видом.

— Не равняй по себе, Шэратан, — вступил Фемистокл. — Ты — в полном расцвете сил, и то прошел Испытания далеко не играючи. А в этот раз кроме тропы, соперниками будут полдюжины таких же юнцов, каждый из которых хочет примерить корону.

— Что насчет генерала Кайрана? — он махнул рукой в сторону Кая, который весь разговор простоял у двери. — Почему его не выдвинули кандидатом?

— Он из Дома Кораллов! — визгливо возмутился Илверин.

— Мой отец принял их ветвь в Дом, — напомнил принц.

— Для того, чтобы назначить мальчишку Тенью эленэ! Не более того!

— Достаточно, — Шэратан оборвал поток оправданий. Внутри все закипало от холодной ярости. — И когда же назначены Испытания?

Брианон пожал узкими плечами:

— Послезавтра должен собраться капитул и определить дату.

— Разве она уже не определена? — вдруг громко, с притворным удивлением, воскликнул Таэлин. — Через десять дней.

Судя по яростному взгляду, который бросил на него Верховный жрец, это была чистая правда.

— Получается, я вернулся как раз вовремя, — произнес Шэр, и его губы тронула едва заметная, опасная улыбка.

— Шэр… — снова начала Айлисс, ее голос дрогнул.

Но он резко взмахнул рукой, заставляя ее замолчать. Его терпение лопнуло.

— А теперь, мудрейшие, я бы хотел поговорить с сестрой. Наедине.

Жрецы и патриархи удалились недовольными, перешептываясь на ходу. Таэлин на прощанье кивнул, бросил на него взгляд, полный любопытства.

Наконец дверь закрылась.

Шэратан повернулся к сестре. Она стояла, сжимая руки, а ее взгляд беспокойно скользил по нему, как и весь предыдущий разговор.

— А теперь, сестрица, — его голос стал мягким, почти ласковым, — расскажи, что ты там все пытаешься высмотреть у меня под рубашкой? Магическую татуировку с розой и пауком, не так ли?

Она побледнела, глаза расширились от ужаса. И вдруг упала на колени и разрыдалась.

— Прости, Шэр! Прости… Как я их всех ненавижу! Ненавижу! Прости меня… — рыдала она, и ее идеальные белоснежные волосы касались мраморного пола. — Брат, прости…

В первое мгновение он растерялся, а после устало коснулся переносицы. Кажется, в последнее время ему только и приходилось делать, что утешать плачущих женщин. То одну, с глазами цвета весенней листвы, то другую — свою старшую сестру.

Он вздохнул, глядя на сжавшуюся у его ног Айлисс, а после наклонился, без усилия поднял ее на руки. Она была удивительно легкой, словно птица.

— Так. Давай для начала определимся с тем, за что конкретно прощать, — его голос прозвучал холодно, но спокойно.

Она истерично вскрикнула, вырываясь, и заколотила кулаками по его груди:

— Почему ты его не убил тогда?! Почему?!

— Лис! Успокойся! — он попытался схватить ее запястья, но она вывернулась.

— Я хочу, чтоб он визжал, захлебываясь в своей крови! Как же я его ненавижу! Ненавижу эту тварь!

— Айлис?! — на этот раз он действовал с силой, схватив ее и прижав руки к телу так крепко, что она не могла пошевелиться.

Она пыталась вырваться, но его хватка была стальной. Постепенно ее тело обмякло, и она затихла, лишь прерывисто всхлипывая.

Он взял ее на руки, перенес на диван и усадил на мягкие подушки, пододвинул ближе тарелочку с шоколадом и так же молча и спокойно налил в фарфоровую чашку остывший кофе. «Холодный», — отметил он про себя. Обхватив чашку ладонями, он сконцентрировался. Вода внутри замутилась, и от поверхности потянулся легкий пар. После возвращения домой его сила лишь росла, уже не вызывая тот неконтролируемый шторм в теле. Теперь он мог не только управлять потоками, но и превращать их в гибридные состояния: лед, пар. И подогреть, да… Хотя до возвращения полной силы пройдет не один день. Оставалось надеяться, что это произойдет раньше, чем наступит день Испытания.

Он сел рядом с ней, глядя на всхлипывающую сестру, которая так ни к чему и не притронулась.

— Кофе? — предложил он.

Она послушно взяла чашку в дрожащие руки. Зубы стукнули о белую каемку. Она сделала глоток, молча потянулась за шоколадом и замерла, когда он спросил:

— Это был Гилдор?

— Да, — выдохнула она. — Нужно было убить его на том балу.

— Согласен, — его голос прозвучал сухо.

Если бы не мать этого слизняка, которая лежала у него в ногах, цепляясь за колени и целуя сапоги, вымаливая жизнь сына. И он… сглупил. Решил, что проучил достаточно, и тот больше не посмеет даже взглянуть косо на будущего короля.

— В ту ночь в твоих покоях… — припомнила Айлисс, и ее пальцы нервно вцепились в платье. — Меня беспокоил надвигающийся ураган, а Брианон не хотел эвакуировать рыбаков с южного берега или ставить защиту. И я хотела поговорить, чтобы ты отправил военные корабли. Я прошла через ход за стеной.

Шэратан кивнул. Старый потайной ход, о котором знали лишь члены королевской семьи, позволял проходить во многие помещения дворца незамеченным. Пока он рос, сестра просто приходила обнять перед сном и немного поболтать. Но когда три года назад он получил титул «эленэ», они с сестрой стали встречаться в покоях друг друга уже для того, чтобы обсудить «уважаемых старцев» без их надзора и подготовить общие решения. А мудрейшие жрецы и патриархи с удивлением вдруг поняли, что наследник вырос и с каждым днем все больше вмешивается в политику Дома.

— Заперто не было, и я решила, что ты один, но… у тебя была наяра. Черноволосая, красивая, — она вновь умолкла, собираясь с мыслями, и отвернулась к окну, выравнивая дыхание.

Взросление принесло не только политические игры, но и женщин. После парочки конфузов, когда Айлисс заставала его в объятиях любовниц, пришлось придумать «запретный знак» — маленький коралловый трилистник, который перед входом в его покои из потайного хода сообщал: «Занято».

Но в ту ночь… в ту ночь он ничего активировать не успел. Новенькая девушка, имя которой он сейчас даже не мог вспомнить, оказалась излишне… настойчивой.

— Вот только вместо постели ты лежал на полу без сознания, — ее пальцы мелко задрожали. — В центре магической звезды.

— Как телепорты магов? — прервал он молчание.

— Да.

— Ясно.

— И все, что я успела, — это шагнуть следом.

— Сумасшедшая! — выдохнул он.

Она криво улыбнулась, и в ее глазах блеснула знакомая искорка.

— Семейное, да?.. Портал перенес нас в залив Гидры… Там находился Гилдор и два десятка воинов его дома. И он… он собирался убить тебя. Как трус, как слизняк. Он даже не рискнул вновь вызвать тебя на бой! А просто хотел перерезать горло, пока ты был без сознания.

— Но не убил? — медленно, впитывая каждое слово, проговорил Шэр. — Почему?

— Я… я сумела его убедить, что я мечтаю о троне, а ты — помеха. Что после твоего исчезновения жрецы объявят Испытания Трезубца, и я помогу ему их пройти. А после стану его женой. Но условие было такое, что смерть — это слишком милосердно. И ты должен жить, но каждый день своей жизни мучиться. Например… в рабстве.

— Какой жирный куш, — хмыкнул Шэратан, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Он явно не устоял.

— Еще бы, — губы девушки тронула горькая, победоносная улыбка. — Его тщеславие затмило разум. А мое предложение… понравилось.

— И что было после?

— Та черноволосая девушка создала какое-то заклинание. Она сказала, что магическая печать лишит тебя памяти. Гилдор был доволен и решил продать тебя пиратам, а те отправят на континент на невольничий рынок. А я… я ничего не могла поделать. Ничего. О, боги!

Она снова уткнулась в его тунику, и ее плечи затряслись.

— Эй, — он мягко приподнял ее подбородок. — Ты спасла мне жизнь!

— И жила в аду эти полгода, — покачала она головой, и слезы снова потекли по ее щекам. — Будто демоны утащили меня в подземное царство прямиком в Тартар. Я так надеялась, что ты вернешься. И так боялась. Ты всегда был смелым, не то что я.

— Айлис, тебе было семнадцать, когда ты стала регентом. Но ты отлично справлялась все эти годы, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала настоящая нежность.

— У меня просто не было выхода. Иначе… тебя бы тоже убили, как убили нашего отца. И я продала свое послушание взамен на твою жизнь. Я смотрела в рот этим напыщенным жрецам. Делала вид, что слушаю всех и каждого. И смогла всех убедить, что ты тоже… будешь послушным. А когда они поняли, что это не так… ты вырос. И стал умным, сильным…

Она помолчала, глядя в окно на безмятежные воды гавани, и с нарастающей  яростью добавила:

— И слишком милосердным… Надо было зарезать Гилдора на том балу как свинью.

— Я знаю, сестричка. Знаю, — он вновь обнял ее, чувствуя, как тонкое тело содрогается от подавленных рыданий.

Айлисс… его умная, красивая сестра, которую день за днем, год за годом прогибали жрецы, патриархи и советники. Просто потому, что она женщина.

— Почему не рассказала все Кайрану? — спросил он.

— Я не знала, кому доверять, Шэр. Я больше вообще никому не верила. Гилдор упоминал какого-то «генерала», который вывезет тебя из Атланты.

— Он мог иметь в виду генерала своего Дома.

— Да, скорее всего так и было. Но… я боялась. Шэр, как же я боялась. Я трусиха. И всегда ею была.

— Нет, Лиса, это не так, — он мягко, но твердо повернул ее лицо к себе. — Думаешь, я не видел, что ты делаешь? Как ты умудряешься проталкивать указы, помогать людям, даже не смотря на то, что жрецы и патриархи не воспринимали тебя всерьез? Ты сильная и храбрая. — Он большим пальцем вытер слезы с ее щек. — Именно ты шагнула за мной в магический портал и сумела сохранить мою жизнь.

Она всхлипнула, и в ее глазах появилась слабая надежда.

— А что насчет той девушки? — вернулся он к главному.

— После возвращения во дворец я спрашивала Вериона, кто был с принцем, но он делал удивленный вид и утверждал, что к эленэ не приводили наяру в тот вечер. И вообще никого.

— Как интересно… — хмыкнул он, и в его взгляде застыла опасная решимость. — Я и правда не приглашал девушек. Но она все же пришла.

— И ты не позвал стражу? — нахмурилась принцесса.

— Нет… Мне стало любопытно.

— Скажи прямо: ты не воспринял ее всерьез. Человеческая девушка в одеждах наяры. Кто она и кто ты? — наморщила хорошенький носик Айлисс и потянулась за шоколадкой. Кажется, она немного начала успокаиваться.

Он хмыкнул. Да, так и было. Но за последние полгода он убедился, что человеческие девушки способны на многое. Особенно одна конкретная девушка с зелеными глазами цвета майской листвы и характером, способным поспорить с океаном. И это многое перевернуло в его сознании.

— Но вряд ли эта девушка могла попасть в твои покои случайно, — продолжала размышлять Айлисс, уже более собранно.

— Не могла, — согласился он. — Значит, во дворце есть еще предатель. И, возможно, не один.

Его мысли вдруг вернулись к Роксане.

Похоже, как она и боялась, он оказался втянут в дворцовые интриги и борьбу за корону. И, похоже, все становится лишь хуже. Одним днем этот клубок из гадюк не разрубишь.

Остается надеяться, что ей хотя бы понравились гостевые покои. 

Айлисс вскоре успокоилась и, с присущим ей достоинством, удалилась. Ее белые волосы скрылись за дверью в сопровождении служанок и нескольких спутниц — молодых атланток из знатных родов, отправленных в услужение к эленне. Они терпеливо ждали в коридоре, и Шэратан отметил про себя, как тщательно сестра всегда окружала себя лояльными людьми, создавая видимость неприступного альянса.

Что ж, они и без того провели наедине больше времени, чем следовало, но долгое отсутствие эленэ в Атлантиде служило достаточным оправданием для любой продолжительной аудиенции.

Шэратан подождал, пока шаги эленны и ее свиты не затихли в перламутровых глубинах коридора, и только тогда вышел сам, на ходу обдумывая услышанное. Воздух в коридоре, прохладный и пропитанный запахом морской соли и озоном, не принес ясности.

Врала ли Айлисс? Он отчаянно надеялся, что нет. Хотя сестра умна, даже очень. Пусть у нее не было мощи Повелителя Воды, силы воина или ловкости в обращении с оружием, ее красота и холодный, расчетливый ум позволили ей не просто выжить, но и удерживать трон все эти годы в должности регента.

Значит, пока придется принять эту информацию и действовать с оглядкой на нее. И все равно быть настороже.

Генерал Кайран, как верная Тень, ждал его, прислонившись к стене. Они молча, понимая друг друга без слов, дошли до покоев наследника. Шэр толкнул тяжелую дверь, обитую чеканной медью и перламутром, и вошел внутрь.

Его покои будто застыли во времени. С того дня так ничто не изменилось. Даже свиток о магнитных полюсах планеты, который он читал перед тем, как очнуться в кандалах на пиратском корабле, лежал на массивном столе из черного дерева. Служанки явно наводили порядок, но сами вещи не перекладывали.

— Не хочешь рассказать о разговоре с Айлисс? — нарушил молчание Кай, закрывая за собой дверь.

— Не уверен, — отрезал Шэр, подходя к зашторенному окну.

Он резко дернул шнур, и тяжелые бархатные шторы разошлись, впуская в комнату поток слепящего послеполуденного света и свежий морской бриз. Шератан стоял, глядя на королевский порт, где Айро’Ланнар покачивался на волнах, и чувствовал, как тяжесть невидимой короны давит на него с незнакомой силой.

— В таком случае, знаешь что?.. — донесся до него задумчивый голос Кайрана.

Шэр обернулся. Кай стоял в центре комнаты, задумчиво вертя в руках извлеченный из ножен боевой кинжал. Лезвие поймало солнечный луч и ослепительно блеснуло.

— В таком случае, прими мою клятву, эленэ, — он усмехнулся, и медленно, не сводя с Шэра взгляда, провел острием по собственной ладони.

— Ты хочешь принести родовую клятву на крови?  — Шэр сделал шаг вперед. — С ума сошел?! Ты умрешь, если что-то пойдет не так!

— Я знаю, Шэр, — голос генерала был как никогда серьезен и спокоен. — Но я хочу остаться тем, кому ты все еще доверяешь. 

Шератан выругался, а Кай протянул окровавленную ладонь.

— Так ты примешь мою клятву?

Эту клятву нельзя было потребовать принести под угрозой, ни попросить добровольно. Только тот, кто сам хотел ее принести, мог первым предложить с чистыми мыслями и совестью, иначе магия крови не работала. Когда-то именно после этой клятвы люди называли друг друга «названными братьями». Нои наказание за ее нарушение было одно: смерть.

Принц молча взял протянутый кинжал. Холод металла был знакомым и успокаивающим. Острие коснулось его кожи, и тонкая полоска крови тоже выступила на ладони. Он сжал руку Кая в своей.

Стекавшие по их сомкнутым ладоням капли крови вспыхнули ослепительным золотым светом, озарив на мгновение все помещение. В воздухе запахло озоном и мощной, древней магией.

Мерцание погасло так же внезапно, как и появилось. Кай удивленно уставился на свою ладонь.

— Смотри-ка! Уже все зажило.

На коже действительно не осталось и следа от пореза. Он задумчиво хмыкнул и поднял взгляд.

— А теперь к делу.

На то, чтобы обсудить исповедь Айлисс, ушло больше двух часов.

— Я знаю, сестра тебя любит, но… как будто немного странно звучит, — покачал головой Кай, когда Шэр замолчал. — Надеюсь, это просто паранойя. А насчет Гилдора — я не удивлен. Этого говнюка надо было прирезать еще на Зимнем балу год назад.

Шэр поморщился. Кай был третьим, кто думал так же. Но сделанного не воротишь.

— Ты знаешь, почему Патриархи не выставили своего кандидата? — перевел он тему разговора. — Они так легко согласились отдать власть другому Дому?

— У меня есть свои соображения, и я бы…

— Господин?! Господин?! — в покои заглянул Верион. Он низко, с преувеличенным подобострастием склонился. — Ваше Высочество, умоляю простить за вторжение!

Шэр махнул рукой, разрешая войти.

— Эленэ, девушки, которые с вами прибыли… — начал обер-камергер и, не сдержавшись, выпалил с возмущением: — Они владеют магией!

— Да, я в курсе, — кивнул Шэр, с удивлением глядя на его перекошенное лицо. — И в чем проблема?..

«Ну что там еще натворила моя взбалмошная пара?» — пронеслось у него в голове. Интуиция почему-то обещала новый большой скандал.

— О… дело в том, что они напали на охрану и едва не убили ассу Иларию!

— Вот как? — они с Каем обменялись быстрыми, оценивающими взглядами. Шэр прищурился, обдумывая эту информацию, и задал единственно логичный вопрос: — А что делала асса Илария в гостевых покоях?

— Так не в покоях, — Верион вдруг явно замялся и пояснил, глядя в пол. — Девушки же в гареме…

Воздух в комнате застыл.

— Где?!

— В гареме, Ваше Высочество, — окончательно сник управляющий.

Кай выпустил воздух сквозь сжатые зубы, а Шэр, не глядя на слугу, медленно, с убийственным спокойствием, принялся завязывать перевязь с церемониальным мечом.

— То есть, Верион, ты сейчас говоришь о тех двух женщинах, которых я лично приказал разместить во дворце как своих почетных гостей, — его голос все еще звучал спокойно и размеренно, что однако никак не добавляло спокойствия управляющему. — Я правильно понял, что мои гости были оскорблены, заключены в гарем против моей воли, а когда попытались защитить свою честь, оказались в этом виновны? Ты ведь обвиняешь их именно в этом?

Верион заерзал, его пальцы нервно теребили край дорогой туники.

— Но… но эленэ… Ваше Высочество, традиции… человеческие женщины… всегда в гарем… Я подумал…

— Что ты подумал, Верион? — Шэр наконец поднял на него взгляд, который не обещал ничего хорошего.

— Что вы… — обер-камергер нервно облизал пересохшие губы, — ошиблись, эленэ…

— Я? Ошибся?

Наступила могильная тишина, нарушаемая лишь отдаленным криком чаек за окном.

— Но они, эти человеческие женщины, применили магию в Садах Илмаринэ! — вновь торопливо затараторил Верион, в попытке оправдаться. — И едва не убили ассу Иларию своей чудовищной магией! Это неслыханное оскорбление!

Шэр поднял на него взгляд, и в его глазах была уже не ярость, а нечто более страшное: обещание смерти и не факт что быстрой и милосердной.

— Порядки в моем дворце определяю я. Ты служил еще моему отцу. Помнишь, что случалось с теми, кто забывал свое место? — Он сделал паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе. — А твое усердие в исправлении якобы моих ошибок…  Вот это — неслыханное оскорбление. Я решу, что с тобой делать. И разберусь с этой ситуацией лично. Но проблема не в чьем-либо «бунте», а в твоей некомпетентности и неподчинении.

Верион с глухим стуком бухнулся на колени, пытаясь ухватиться за край его одежд.

— Эленэ… Пощади! Пощади, господин!

Шэр молча, с отвращением, развернулся и вышел из покоев. Кайран, оставшись в комнате, ухмыльнулся, а после наклонился к трясущемуся на полу обер-камергеру.

— И как, он еще на месте? — поинтересовался генерал с притворным любопытством.

— Кто? — просипел Верион.

— Гарем, говорю, еще стоит? Не разобрали по кирпичикам?

— Что… что вы имеете в виду, генерал?

— Начнем с того, что та хорошенькая блондиночка — жрица Аполлона, — Кай ухмыльнулся, наслаждаясь моментом. —  Как думаешь, ее бог одобрит? Вообще представляешь жрицу в гареме?

Обер-камергер представил. Его и без того багровое лицо стало такого цвета, будто он сейчас взорвется от ужаса и осознания собственной глупости.

— А… вторая? — выдавил он.

— Думаю, к тому времени, когда ты это узнаешь, тебя уже казнят. Если, конечно, тебе не удастся вернуть расположение эленэ, — равнодушно бросил Кай, разворачиваясь к выходу.

Глаза Вериона расширились. Он тяжело задышал, словно рыба, выброшенная на берег, вскочил на ноги и бросился следом за удаляющимся шагами принца, на ходу выкрикивая:

— Господин?! Ваше Высочество! Эленэ, прошу, подождите?! Выслушайте, умоляю!

Девушки занимались тем, что лучше всего получается только у мужчин: сплетничали.

— И что, думаешь, у нас должен быть этот «день покоя»? — вздохнула Найда. — И даже можно выходить в город?

— Выходной? Конечно! — убежденно фыркнула я. — Даже рабы и скот отдыхают каждый седьмой день месяца! А еще праздники вроде Сатурналий и другие. Вы же не в тюрьме.

— И нам могут выплачивать жалованье?

— Рабам тоже выдают имущество: скот, лавку или участок земли. А вы вообще-то не рабыни, а свободные женщины!

— Меня купили у работорговцев, — склонила голову хорошенькая рыжая девушка.

— Купить, может, и купили, — пожала я плечами, — но после того, как вы попали в Сады Илмаринэ, вы все стали вновь свободными людьми.

— С чего ты взяла?

— Так вон у вас на стене целая мозаика с правилами, — я кивнула в сторону входа. — Эленэ не может находится в постели с женщиной-рабыней, это ниже его достоинства… Тоже мне…

Идиллия нарушилась с появлением Шэра. Он появился как стихия — холодная, неумолимая и ослепительно прекрасная. Следом за ним, вприпрыжку, бежала асса Илария, заискивающе заглядывая ему в лицо. Она явно купалась в лучах его внимания, наивно полагая, что ее жалоба возымела такой эффект. Где-то за воротами Садов доносился голос Вериона — он не посмел переступить порог, но что-то отчаянно выкрикивал.

Честно сказать, Шератан выглядел впечатляюще. И пугающе. Даже я, знавшая его в самых разных, скажем так, состояниях, на мгновение струхнула. Его осанка, взгляд, устремленный прямо перед собой, и эти белоснежные, дорогие одежды, плащ, ниспадающий тяжелыми складками, и даже церемониальный меч на боку в ножнах, инкрустированных темными камнями. Он был воплощением безраздельной власти.

Девушки, как по команде, заполошились, вскочили и выстроились в робкий рядок, склоняя головы. Сильвия тоже мгновенно поднялась, и когда он направился к нам, наивно захлопала огромными, пушистыми ресницами.

— О, Ваше Высочество! Вы уже справились с вашими важными эленьими делами? — спросила она сладким голоском.

— Какими-какими? Оленьими? — уточнила я, едва сдерживая хохот. Мне иногда казалось, что жрица специально прикидывается дурочкой, а сама тот еще тролль… почище Годраша.

А вот Шэру явно было не до смеха. Совсем. Его Высочество Шэратан иль-Мор’ренн, как его там, был очень серьезен. Возможно, знай я его меньше, я бы не прочитала это каменное лицо, но обо всем говорили глаза, потемневшие до цвета штормового океана.

— Кажется, девушки, вы устроили здесь небольшой переполох, — он обвел нас взглядом. — Надеюсь, вы в порядке?

Что ж, по крайней мере, он злился не на нас. Это уже неплохо.

— Ну что вы, Ваше Высочество, — я не смогла сдержать язвительности. — Эти… апартаменты превзошли все наши ожидания. А уж обслуживание и вовсе поистине королевское. Правда, мы так и не дождались лекаря, который должен был проверить нас на… заразу.

Его лицо мимолетно дрогнуло, а после он склонил голову.

— Прошу прощения за все случившееся. Виновные будут наказаны.

Уж не знаю, извинялся ли раньше принц прилюдно хоть перед кем-нибудь, но это произвело эффект взорвавшегося вулкана. Девушки окаменели с открытыми ртами. И даже до управляющей, которая до этого заискивающе улыбалась, наконец дошло, что происходит вовсе не то, на что она рассчитывала.

— Эленэ! — раздался сладкий, вкрадчивый возглас. — Мой принц! Как я рада!

Фаворитка. Ясмина выпорхнула из толпы, вся в шелках и самоуверенности, пытаясь приблизиться, привлечь внимание. Но Шэр прервал ее на полуслове, даже не глядя в ее сторону.

— Я не звал тебя, Ясмина.

Он не злился на нее. Он смотрел сквозь нее, как на незначительную деталь интерьера.

Та хлопнула длиннющими ресницами, но вместо того чтобы смиренно ретироваться, бухнулась на колени и принялась целовать его сапоги.

Меня передернуло от отвращения. Шэр, заметив мою реакцию, сжал губы, а после рявкнул:

— Все вон!

— Нам тоже выйти? — на всякий случай уточнила я под многозначительный ледяным взглядом эленэ. — Ну, мало ли.

Сильвия, как более умная, просто промолчала.

Остальных девушек как будто ветром смело. Сопротивляющуюся Ясмину утащила за руку побледневшая асса Илария.

— Идите за мной, — приказал он, когда дверь за последней наярой захлопнулась.

— Зачем? — уточнила я. — Может нам тут так понравилось, что и уходить не хочется? Еще не все купальни развалили, не все дела сделали.

— И какие же?.. — вновь спокойно, даже слишком, поинтересовался Шэр.

— Да вот как раз составляли список по неустойке за невыплату жалованья наярам.

— Ты издеваешься? — не выдержал он.

— Что, так заметно? — я хмыкнула. — Но вообще-то нет. Я сама серьезность. Ты знаешь, что некоторые из них уже три года здесь сидят? И просто отбывают срок как в тюрьме, не видя ни солнечного света, ни даже луноликого эленэ.

— Я правильно понял, что ты подрядилась в защитники моим наложницам?

— Нет, не правильно. Просто раз уж мы тоже теперь среди них, надо позаботиться хотя бы о своем будущем. Жалованье, бонусы, выходные, — начала я и вдруг взвизгнула, когда он, не говоря ни слова, шагнул вперед и просто перекинул меня через плечо, как мешок с картошкой.

На секунду он обернулся, подавая знак Сильвии следовать, отчего моя коса мотнулась и больно шлепнула меня по лицу.

— Отпусти меня! — заорала я, пытаясь упереться ладонями ему в спину. — Ты — варвар! Тиран! Деспот!

Сильвия подхватила на руки перепуганную Брини и пошла за нами. Точнее, ей приходилось почти бежать, чтобы догнать широкие шаги Шэратана. Увидев приближающиеся ворота Садов Илмаринэ, я с ужасом представила, как меня пронесут через весь дворец кверху задницей, и заорала еще сильнее:

— Ладно! Ладно! Отпусти! Я сама пойду!

Он остановился и опустил меня на ноги. Я сжала кулаки, делая глубокий вдох-выдох, чтобы не развалить недоразваленое и в этот раз оказаться уже не в гареме, а в карцере за нападение на будущего короля. Отобрала у Сильвии дрожащую дракошу и, не глядя на Шэра, молча пошла следом.

Он привел нас в главный дворец и сначала отвел Сильвию в ее комнату: просторные, светлые покои с видом на внутренний сад. Затем настал мой черед.

Мои апартаменты оказались еще роскошнее. Воздух был свежим, пахнущим морской солью и свежими цветами в хрустальных вазах. Стены отливали перламутром, а пол был устлан мягкими коврами. В углу журчал небольшой фонтан, высеченный в виде цветущего лотоса. Увидев его, Брини радостно квакнула, вырвалась из моих рук и с разбегу нырнула в прохладную воду.

Шэр коротко представил молодую, скромно одетую атлантку.

— Это Лира. Она будет тебе прислуживать.

Я кивнула, и он жестом отпустил девушку. Мы остались одни. Он шагнул ко мне, пытаясь обнять, но я ловко увернулась, сделав вид, что поправляю складки на своем жалком, выданном в гареме халате.

Неловкое молчание повисло в воздухе.

— Роксана, — первым заговорил он, — прости за то, что произошло. Ты вправе злиться.

— А кто сказал, что я злюсь? — буркнула я, глядя в сторону, где Брини с наслаждением бултыхалась в фонтане.

— Разве нет?

— Не знаю… Ладно. Злюсь.

— Из-за гарема?

— А ты думал, что я обрадуюсь от того, что меня запихнули в твой… курятник?! — рявкнула я и вновь почувствовала дрожь под ногами. Магия отреагировала на мое состояние, пытаясь вырваться из-под контроля.

Я зло сжала зубы, собирая крохи самообладания.

Да чтоб тебя Цербер сожрал! Одно дело развалить гарем, и совсем другое — собственную комнату.

Он тоже бросил взгляд на просвечивающие сквозь ткань халата боевые огамы.

— Я понимаю, прости. Этого вообще не должно было произойти.

— Но произошло! И это — твоя вина. Не Вериона и не Иларии, а твоя! Ты уверял, что все будет в порядке, когда практически заставил нас следовать за тобой. Ты навязал мне этот договор, зная, что мы здесь никто: человеческие женщины без мнения и права голоса, без знания языка и традиций.

Я отошла к окну, глядя на королевский порт и стоящие там корабли, в попытке найти точку спокойствия. Тише-тише, Рокс. Успокойся.

— Знаешь, когда я своими глазами увидела всех этих девушек и  твою стервозную фаворитку, которая заявила, что «после ночи любви попросит мою голову»… 

Его зрачки расширились. Похоже такого от своей главной наяры он не ожидал. Что, думал, она у тебя зайка пушистая?

Я вздохнула и покачала головой:

— Я не останусь, Шэр. Ты просил время… Но я готова уйти уже сегодня.

— Проблема в Ясмине? Ее не будет. Ни в гареме, ни где-либо.

Я поморщилась, услышав имя той чернобровой гарпии, и честно призналась:

— Проблема в них всех. Я не останусь, если останутся они. Я не останусь в твоей жизни, пусть и на первом месте, если буду знать, что есть вторая, пятая, двадцать четвертая.

— Они могут существовать просто номинально. Я не буду их навещать и…

— Но я буду знать, что ты МОЖЕШЬ это сделать! — выкрикнула я, вновь теряя контроль. Голос дрогнул, к моему собственному ужасу.

— Роксана…

— Я не договорила. Так вот, вначале я даже могу сделать вид, что смирилась с существованием трех десятков женщин в твоей жизни где-то там на заднем фоне… Но со временем это станет разъедать изнутри. Как вода точит камень… Тебе ли не знать, на что она способна.

— Роксана, этой традиции несколько тысяч лет.

— А, то есть я покушаюсь на основы государства? — я картинно схватилась за сердце. — Попираю скрепы, так сказать?

— Не ёрничай, тебе не идет.

— Да? Почему же? — я насмешливо приподняла брови. — А, хотя, знаешь что? У меня есть идея!

Вместо того чтобы обрадоваться, он нахмурился, ожидая подвоха. Не без оснований, надо признать.

— Давай я тоже заведу себе гарем! — выпалила я радостно.

— Что?..

— Как ты любишь говорить: ты отлично все расслышал, дорогой! А что? Тоже соберу пару десятков мужчин. Мускулистых берберов, парочку иберийцев. А еще меня всегда привлекали бородатые мрачные викинги. О-о! И, пожалуй, одного кентавра. Правда, тогда придется вести лист посещений, а то меня на всех не хватит. Тебя устроит каждый второй четверг месяца?

Если бы он сейчас сказал: «Да, пожалуйста! Зачем отказывать себе в удовольствиях?!» — я бы, наверное, тут же сбежала. Но вместо этого его знатно перекосило. Глаза потемнели, как тогда на корабле, и он глухо прорычал, резко дергая меня к себе и впечатывая в грудь.

— Р-роксана?!

— Да, милый? — я положила ладони ему на грудь и хлопнула ресницами, подражая Силь. Не факт, что получилось, но я старалась.

Его губы нашли мои в поцелуе, который был не нежным, а яростным, почти злым. Он обхватил мой затылок, впиваясь пальцами в волосы, прижимая крепко, почти больно. Я в ответ чувствительно прикусила его за губу, а после позволила завладеть своим языком.

Он целовал так же жестко, страстно, не давая ни секунды передышки.

Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша.

— Чтоб я больше не слышал ни о каком гареме! — все еще зло проговорил он, не отпуская мои руки.

— И о твоем тоже? — поинтересовалась я, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле.

Мы умолкли, глядя друг другу в глаза. Наконец, он выдохнул:

— Я подумаю, как решить эту проблему. Обещаю.

Я только хмыкнула. Вот как? Он не сказал, что распустит гарем, что этих женщин во дворце больше не будет. Но, по крайней мере, подумает.

— Ясно.

Я отстранилась, собираясь выпроводить принца в его покои и побыть наконец одной, но он удержал меня за руку.

— Не злись, — попросил он мягко. — Давай поужинаем вместе.

— А как же твой план не выделять меня среди своих гостей? Боюсь, тебе придется тогда позвать еще Сильвию, Марка и Годраша.

— Боюсь, я сегодня больше не вынесу еще чьего-либо присутствия, — парировал он в тон мне. — К тому же, сейчас я в твоих покоях, а не ты в моих.

— О, так вот мне когда надо будет беспокоиться?

— Именно так.

Мы снова замолчали, глядя друг другу в глаза. В его взгляде была усталость, решимость и что-то еще, от чего по спине пробежали мурашки.

— Ладно, — буркнула я, — но имей в виду: я требую не только хлеба, но и зрелищ.

— Тебе сегодня их было мало? Верион пожаловался, что ты едва не развалила половину Садов.

— Но не развалила же, — буркнула я. — Так что к хлебу я требую зрелищ в исполнении будущего короля Атлантиды.

— Кстати, насчет этого, — его взгляд резко посерьезнел, и вся легкая игра мгновенно ушла. — Думаю, нам и правда стоит поговорить.

Шэр задумчиво провел рукой по волосам, одернул полу белоснежного плаща и поморщился:

— Но сейчас мне нужно уйти. Оставаться в твоих покоях дольше необходимого не лучшая идея. Я переоденусь и вернусь через час. Смотри, здесь в стене есть потайной ход.

«О, какой заботливый, — подумала я. — Чтобы я, бедная, не испугалась, когда из стены появится призрак».

Он подошел к одной из резных панелей, изображавшей сцену из жизни Посейдона, и нажал на трезубец над одним из морских коньков. Панель бесшумно отъехала, открывая темный проем.

А потом он продолжил вслух, и вся моя нежность мгновенно испарилась:

— Чтобы ты меня ненароком не прибила, а то знаю я тебя.

С этими словами он развернулся и ушел, демонстративно громко попрощавшись у самой двери, наверняка для всех любопытствующих.

Едва дверь закрылась, я позвала Лиру и принялась диктовать ей список на ужин. Очень, очень длинный список. «Жареную рыбу в лимонном соусе, утку с медом, пирог с мясом, фрукты, сыры, оливки, хлеб с травами…» Я уже представляла, как буду заедать свое разочарование в одиночестве, как в мои покои, словно ураган, ввалилась вся компания.

Первым был Годраш, с порога рявкнувший: «Печеную свиную ногу! И три, нет, пять амфор чего-нибудь крепкого!» Следом, с виноватым видом, проскользнули Марк и Сильвия.

Оказалось, Марк и Годраш заскучали в своих гостевых покоях, а Сильвия рассказала им о нашем приключении в гареме. Теперь им нестерпимо хотелось все обсудить и посплетничать.

Годраш, слушая наши похождения, хохотал и возмущался одновременно:

— Вот вредные бабы! А меня почему не взяли, а? Нехорошо про друзей забывать!

— Попроси пропуск у эленэ, — огрызнулась я.

— Че, я дурак, что ли, совсем?! — отмахнулся он. — Так, это… кормить будут?

Я вздохнула, осознав, что планы Его Высочества на уединенный ужин накрылись медным тазом, и отдала Лире новый приказ, утроив количество еды.

Вскоре нам устроили поистине королевский пир. Мы уселись вокруг низкого стола, заваленного яствами, и тут же из стены бесшумно возник Шэр. Он сменил свои белоснежные церемониальные одежды на простую темно-зеленую тунику, сапоги и брюки, в которых наконец-то выглядел… своим. Увидев компанию, он лишь едва заметно вздохнул, но не показал недовольства и молча присоединился к нам, заняв место рядом со мной.

Марк, недолго думая, щелкнул пальцами и подвесил под потолком сложную магическую схему, которая зашипела и испустила мягкое свечение, всасываясь в стены.

— На всякий случай: заклинание тишины, — пояснил он с набитым ртом. — На несколько часов. Мало ли…

Через пару минут на запястье Шэра тихо пропищал странный браслет с плоским, мерцающим камнем. Марк тут же уставился на него с жадным интересом.

— Это «переговорник», — коротко пояснил Шэр, отвечая на немой вопрос мага. — Кайран хочет присоединиться.

Следующий час мы много ели и еще больше разговаривали.Точнее, в основном слушали рассказ Шератана о встрече с сестрой и о заговоре Гилдора и той таинственной девушке-маге.

Уж не знаю, кто этот Гилдор, но он заочно мне очень и очень не нравился. Судя по всему тот еще гад.Но раз уж мы здесь, лучше знать о возможных неприятностях и врагах.

Поэтому мы слушали, затаив дыхание, прерывая его лишь уточняющими вопросами и возмущенными восклицаниями.

— Кстати, Айлисс приказала готовиться к празднику в честь возвращения принца. Ты в курсе? — спросил генерал.

Шэр поморщился.

— Да. Мы с ней обсуждали. Мне в любом случае нужно появиться прилюдно и пресечь слухи.

— Так а че с той девкой? — поинтересовался Годраш, отгрызая огромный кусок свинины. — Ну, что с тобой в ту ночь была?

— Верион и Илария клянутся всеми богами, что никакой наяры, особенно новенькой, не было ни в гареме, ни тем более в покоях эленэ, — пожал плечами Шэр.

— Либо, что более логично: они просто ее не помнят, — хмыкнул Марк. — Судя по всему, она маг-менталист.

— С чего ты взял?

— С того, что, во-первых, она сумела лишить тебя сознания, грубо говоря, вырубить, — принялся загибать пальцы рыжий маг. — Во-вторых, судя по рассказу твоей сестры, именно она стерла тебе память. Ну и третье: во дворце ее никто не помнит.

— Так уж и никто? — хмыкнула Сильвия. — Сегодня девушки в гареме упоминали какую-то наяру с магией, которая исчезла, и больше ее никто не видел.

— Так, подожди… Наяры ее помнят?! — Шэр резко выпрямился.

— Ну, они думают, что девушку казнили. По твоему приказу, между прочим, о луноликий эленэ, — я не удержалась от колкости и вдруг сообразила. — А-а-а, подожди-подожди!.. То есть когда искали эту таинственную брюнетку, опросили всех, кроме девушек в гареме?

— Ну да, логично: зачем разговаривать с безмолвными наярами? — Сильвия хмыкнула в тон мне. — Разговаривать — это вообще не их обязанность, не так ли?

Мы обменялись понимающими взглядами и я почувствовала, как в груди снова начинают закипать знакомые угольки гнева.

— А не помнишь, кто именно про нее говорил? — спросил Шэр у Сильвии.

— Кажется, Найда, — та задумчиво накрутила локон на палец. — Такая кареглазая шатенка. У нее еще родинка на правой щеке.

Шэр кивнул и повернулся к Кайрану, переходя на их язык:

— Это точно она.

— Ты можешь приказать привести ее на ночь, — также на атлантском ответил генерал.

— Да. Так и сделаем.

Мне показалось, что пол ушел из-под ног. Воздух перестал поступать в легкие.

Что?..

Ах ты… Ты… Высокомерный наглый придурок! Не прошло и часа, как ты сказал, что подумаешь о решении проблемы с гаремом, и тут же решаешь позвать одну из девушек на ночь! И говоришь об этом на своем языке, чтобы я не поняла!

Ярость, горячая и слепая, ударила в виски. Я вскочила, с такой силой швырнув в него тяжелый глиняный кувшин, что мечтала разбить вдребезги его бесстрастное, красивое лицо.

— А почему только одну?! — заорала я. — Почему бы тебе не пригласить к себе ВЕСЬ гарем в полном составе, Ваше Высочество?!

Шэр ловко уклонился, и кувшин с оглушительным грохотом разбился о стену, обдав всех брызгами и осколками. Атлант медленно поднялся на ноги, его глаза сузились, а взгляд, скользнув по осколкам, уставился на меня.

— Э-э-э… Мы, пожалуй, пойдем, — неловко кашлянул Марк, подталкивая Годраша к двери. — Силь?!

— Вообще-то она права! — злобно прошипела жрица, вставая. — Кого это он там собрался на ночь звать, а?!

— Так она еще долго держалась, — хохотнул тролль, с интересом наблюдая за разворачивающимся спектаклем. — Думал, она буянить начнет еще на пристани, когда их в гарем запихали.

— Они сами разберутся! — рявкнул Марк и буквально утащил за собой Годраша и упиравшуюся Сильвию.

Дверь захлопнулась. Ярость застилала глаза, клокотала в груди, и я чувствовала, как магия колет кончики пальцев, рвется наружу.

— То есть ты сейчас поняла все, что я сказал? — медленно, с опасной мягкостью проговорил Шэратан. — Точнее, вы все?

— А тебе, конечно, хотелось, чтобы нет?! — выкрикнула я.

Я не выдержала. Из стоявшей у окна кадки с диковинным цветком вырвались мои любимые лианы. Они хлестнули зелеными плетями по тому месту, где он только что стоял, но его там уже не было.

Он отпрыгнул в сторону.

— Рокс, успокойся, пожалуйста!

— Чтобы ты, когда хочешь, с кем хочешь и о чем хочешь, говорил на своем языке?!

Лианы хлестали во все стороны, снося со стола посуду, опрокидывая светильники, превращая роскошные покои в хаос обезумевших джунглей.  Где-то в углу жалобно верещала напуганная Брини. Шэр проявлял чудеса ловкости, уворачиваясь от ударов.

— Роксана!

— Когда тебе выгодно, успокаивал меня, а после звал в покои своих драгоценных наяр?!

— Послушай…

— А я бы только сидела как дурочка и глазами хлопала, в то время как ты в своей постели наложниц тра…

Я не успела договорить. Вода из фонтана в углу комнаты вырвалась всей массой и обрушилась на меня ледяным потоком. Меня швырнуло на колени, воздух вырвало из легких одним болезненным, беззвучным выдохом.

Паника. Чистая, животная, слепая паника вцепилась в горло: я не могу дышать!

Вода заливала рот, нос, уши, давила на веки, проникала под одежду ледяными иглами. Я захлебывалась, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха в легкие врывалась ледяная влага, вызывая спазматический кашель. Я барахталась, в попытке отбиться, но это было бесполезно, как пытаться руками остановить лавину. Полная, абсолютная беспомощность. Я была мухой в янтаре, и все, что мне оставалось — это тонуть в этой ледяной могиле, чувствуя, как легкие горят и сжимаются.

И сквозь этот водяной ад, сквозь рокот в ушах и панический стук собственного сердца, чьи-то железные руки обхватили меня поперек груди. Я дернулась в последнем, отчаянном порыве, но его сильные руки оторвали меня от пола, прижав спиной к мужскому телу. Вода, наконец, отхлынула, позволяя сделать вдох, а после сплетаясь вокруг нас в мерцающий, неразрывный кокон. 

— Все. Успокойся. Пожалуйста.

Его голос донесся будто из подземного царства, приглушенный гулом воды и моим собственным ужасом. Я снова попыталась вырваться, слабо, уже почти без сил. Его хватка в ответ лишь стала крепче, окончательно лишая меня последней надежды на сопротивление.

Так мы и замерли:  он, держал меня в объятиях, ставших клеткой, а я тяжело и прерывисто дышала, всем телом сотрясаясь от мелкой дрожи, беспомощная и напуганная.

Минуты растягивались в вечность. Я уже не пыталась вырваться. В этом не было смысла. Какая польза от борьбы с океаном?

Все зкончилось так же внезапно, как началось. Вода отступила, схлынув с тихим шелестом, обнажая разгромленную комнату.

Наступившая тишина оглушила. Лишь капли воды, падающие с потолка и с моих волос на пол, и мои бедные лианы, потерявшие силу, беспомощно шуршали по мокрому перламутру.

— Когда ты говорил, что она для тебя важна, — вдруг задумчиво проговорил Кайран, выходя из темного угла и подбивая носком сапога один из уцелевших кувшинов, — я даже в самых буйных фантазиях не мог предположить, насколько сильно… Шэр, что происходит?

— Она — моя жена, — глухо, сквозь зубы, пояснил Шератан, наконец-то ослабив хватку и отпуская меня из своих стальных объятий.

— Все становится еще более интересным, — генерал задумчиво скользнул взглядом по принцу, а после по мне, смерив мой взъерошенный, мокрый вид. — Расскажешь подробнее?

— Магическое венчание на Бельтайн, — Шэр оттянул рукав туники, демонстрируя запястье, на котором вдруг вспыхнула и замерцала та самая брачная вязь. — Вышло случайно. Но это позволило снять заклинание и вернуло мою память.

Ничего себе! Я даже не знала, что брачную татуировку можно призвать в любой момент, как свидетельство.

Меня вдруг покачнуло.

Тартар! Почему же мне так плохо?.. Я вроде ничего такого не делала, кроме самых обычных, пусть и злых, лиан. Шэр тоже не некромант, чтобы высосать своей водой все мои жизненные силы. Но в груди была зияющая пустота, а ноги стали ватными.

Я сделала еще один шаг, снова опершись дрожащей рукой о мраморную колонну, с которой все еще стекала вода, оставляя темные следы на перламутровом полу.

— Не удивительно, что ты ей благодарен, но все же терпеть вот это, — Кайран демонстративно обвел рукой разгромленные покои.

— Ей не нравится традиция гаремов, — голос Шэра прозвучал ровно, но в нем слышалось напряжение.

— Всего-то?.. — задумчиво, с легкой насмешкой, произнес Кай. — Знаешь, я бы за такое выпорол. Для ее же блага.

— Ты — не я, — резко оборвал его принц.

— Прошу простить, Ваше Высочество, я был не вправе высказываться в подобном тоне, — генерал мгновенно склонил голову, но в его позе читалась не покорность, а скорее формальное соблюдение субординации.

— Вам доставляет удовольствие, когда женщине больно, генерал? — я вклинилась в их «милую» беседу, чувствуя, как подступает тошнота.

— Дело не в удовольствии, — хмыкнул Кайран, поворачиваясь ко мне, его зеленые глаза холодно оценивали меня, — а в порядке и послушании. Только не надо рассказывать, что в Империи это не так.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как горечь подступает к горлу. Да, все так. У римских девочек даже нет собственных имен — мы все Юлии, если отец Юлий, все Клавдии, если родились в роду Клавдия… Мы рождаемся под властью отца, а после переходим в собственность мужа. Как имущество… Как скот или рабы. Красивая, ухоженная собственность, но не более.

— Даже не знаю, с чего я думала, что в Атлантиде все по-другому, — я не сумела сдержать горечь в голосе, голос звучал глухо и сипло — горло саднило. — Что богоподобные атланты, достигшие вершин науки и магии, научившиеся плавать под водами океана, — другие.

— Дело не в расе, — хмыкнул Кай. — А в природе. Мужчины и женщины не равны по рождению. Как не могут быть равны лань и медведь.

Потрясающее сравнение. Просто потрясающее! В висках застучало.

— Лань? — я с усилием выпрямилась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — А почему вы сравниваете два разных вида животных, генерал? Если уж взялись за медведей, то расскажите медведице о ее правах. Каких-то других, отличных от самца. Вот она удивится.

Меня снова сильно качнуло, во рту собралась горькая, металлическая слюна. Чего ж мне так плохо-то? Это не просто усталость после скандала. Это что-то иное, физическое, пугающее.

Кажется, это наконец заметили и мужчины.

— Генерал, думаю, на сегодня аудиенция закончена, — сказал Шэр, и в его голосе прозвучала тревога.

Тот кивнул, его взгляд на мгновение задержался на мне с нечитаемым выражением:

— Позвольте вас оставить. И… приятной ночи, эленна.

Последнее слово обожгло меня, будто в лицо плеснули кипятком. Эленна… Жена принца. Еще одно оглушительное напоминание о том, что мой статус изменился. И о том, что у этого статуса, как и у меня самой, теперь есть… хозяин.

Кайран вышел. Мы остались вдвоем в разгромленных, залитых водой покоях. Повисло тяжелое, давящее молчание, нарушаемое лишь мерным падением капель.

— И что теперь? — я устало плюхнулась на единственный уцелевший диван и подняла голову, встречая его взгляд. — Как предлагал генерал, снимешь ремень и выпорешь меня?

— Я не насильник, Роксана, — он сказал это тихо, но таким тоном, что стало не по себе. — Видят боги, мне не доставляют удовольствия ни чужое унижение, ни боль. Особенно, если это любимая женщина. Но я начинаю думать, что ты специально испытываешь пределы моего терпения. Хорошо, хотя бы эта ситуация произошла наедине. И единственные свидетели: твои друзья и Кайран, который хоть и удивляется, но хотя бы будет держать язык за зубами.

— А если бы я не сдержалась в гареме? И устроила скандал на виду у всех? Что бы ты тогда делал?

— Уверена, что хочешь узнать?.. — его глаза стали темными, как океанская глубина перед штормом.

— Да.

— Тогда я действительно был бы вынужден тебя наказать. Публично. Чтобы никто не усомнился в моей власти и в том, что даже ты не можешь безнаказанно бросать ей вызов.

— Что ж… спасибо за честность, — я закрыла глаза, чувствуя целый шторм эмоций. Ярость? Бессилие? Страх?..

— Я всегда честен с тобой. Вспомни, будь добра, хоть один случай, когда я тебе соврал?

Я замерла. Действительно, вот так сходу даже не сообразишь… Кажется, за все время нашего знакомства, за долгое путешествие из Рима в Эрин, а после в Картахену, я не могу вспомнить ни одной прямой лжи. Кроме одного случая.

— Например, когда не сказал о том, кто ты.

— Не сказал сразу, — поправил он меня, подходя ближе, — но не соврал. Умолчание — не ложь.

— Точно так же ты можешь умолчать еще о куче вещей. Ложью это не будет, но и правдой тоже.

Вновь повисла тишина. Он сел рядом, откидываясь на спинку дивана.

— Знаешь, ты как будто упорно хочешь найти во мне недостатки, — его голос стал тише. — Такие, чтобы позволили тебе сбежать или хотя бы… прогнуть меня под себя, победить.

— Вот только мы уже выяснили, в очередной раз, что это невозможно. Что ты сильнее меня. И я не могу победить, как бы ни старалась, — голос мой дрогнул. — Даже когда ты был почти без сил после лавки работорговца… изможденный, голодный, после болезни. Помнишь, наше первое сражение, в Риме на кухне моего отца? Думаешь, я не поняла, что ты тогда поддался? Пожалел, да?

— Нет, — пожал он плечами, и в уголке его губ появился намек на улыбку. — Подумал, что у тебя слишком красивые глаза... Кроме того, меня восхитило твое упорство. Ты дралась, даже понимая, что уже проиграла…

— Вот как?

— Так зачем ты так хочешь меня победить, Роксана? Для чего тебе это нужно? — он повернулся ко мне всем корпусом, и его взгляд был серьезным и пронзительным.

— Потому что… — голос снова предательски дрогнул, и я отвела глаза. — Потому что я боюсь, что когда ты меня окончательно «получишь»… я стану такой же, как они, все эти девушки в гареме: безмолвной, бесправной, беспомощной. И сделать с этим уже ничего не смогу.

— И это достаточная причина, чтобы вести со мной войну?

— Это достаточная причина, чтобы попытаться не сломаться под грузом твоей короны, эленэ, — пробормотала я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. Голос становился все тише, язык заплетался. — Я хочу, чтобы ты видел во мне равную, а не… лань.

На последнем слове мир поплыл перед глазами. В голове зазвенело, в глазах потемнело, и я поняла, что падаю. Не от эмоций, а физически, теряя сознание.

Он поймал меня на полпути к полу. Его руки были твердыми и уверенными. Он усадил меня к себе на колени и оттянул мой рукав, явно в попытке нащупать пульс. И тут он замер, а из его груди вырвался сдавленный выдох:

— Роксана… твоя рука…

— Рука?.. — я в ужасе уставилась на свою собственную конечность.

Боги! Что происходит?!

Она выглядела… чудовищно. Кожа от запястья до локтя покрылась мелкими, плотными чешуйками, отливающими в свете ламп тусклым, болотным зеленым Даже ногти частично заострились и потемнели, став похожими на птичьи когти.

— Ты превращаешься?!

— Не знаю, — прошептала я, с ужасом глядя на свою изменившуюся руку. — Этого не должно быть. Брини слишком маленькая. Я… я не должна принимать дикую форму. Никакую. Я не могу!

И тут до меня дошло. Ужас, ледяной и окончательный, окатил с головы до ног. Я вдруг поняла, что я ее… не чувствую. Со всеми этими любовными разборками и скандалами я совсем забыла про свою малышку, отвлеклась от нашей связи.

— Брини?.. —  позвала я. — Брини?!

Я беспомощно оглядела залитый водой пол. Кажется, она была в углу, у фонтана.

Дракошка и правда нашлась там. Вот только она лежала на боку, неестественно вытянув лапки вдоль тела и плотно прикрыв свои золотые глазки. Ее крошечное тельце судорожно вздрагивало с каждым тяжелым, хриплым вздохом.

— Нет… — вырвалось у меня, и мир сузился до точки. — Нет, нет, нет!