(не) Пара Его Величества. Связанные судьбой

Я… вышла замуж?!

Это не наваждение и не дурной сон? Это все происходит на самом деле?

Я сидела, сжав плед до побелевших костяшек, и смотрела на брачную татуировку на своем запястье, как на приговор.

Зеленая магия пульсировала в такт моему сердцу, тянулась к знаку Шэратана невидимыми, но прочными нитями. Я чувствовала эту связь как магнитное притяжение, которое приходилось преодолевать усилием воли.

Инстинкт взял верх над шоком. Я схватила угол шерстяного пледа и принялась яростно тереть кожу над татуировкой. Грубая шерсть впивалась, оставляя красные полосы, но зеленая вязь под ней не тускнела, не расплывалась, не стиралась. Она сияла с невозмутимой, насмешливой стойкостью.

– Должен быть способ что-то с этим сделать! – вырвалось у меня, голос звучал чужим, сдавленным отчаянием.

Я посмотрела на Шэра, пытаясь найти в его глазах опровержение этого кошмара. Он набросил рубашку и теперь стоял у простого деревянного стола, наливая воду из высокого глиняного кувшина в такую же чашку. Его движения были плавными, уверенными, почти… обыденными. Свет из окна выхватывал рельеф мышц на спине и руках под тонкой тканью рубахи.

– Какой? – спросил он спокойно.

Слишком спокойно. Его синие глаза встретили мой взгляд. Никакой тревоги, лишь глубокая, утомленная серьезность и… что-то еще. Любопытство? Ожидание?

– Не знаю!.. Развод! – выпалила я первое, что пришло в пустую, паникующую голову.

– После магического венчания? – в голосе Шератана прозвучала не насмешка, а холодная констатация факта. Он протянул мне чашку с водой. – Пей. Ты обезвожена.

Я машинально обхватила чашку ладонями. Руки дрожали так, что вода расплескивалась через край, оставляя холодные капли на коже.

Судорожно сделала глоток. Вода была прохладной, чистой, но не принесла облегчения. Зубы нелепо стукнули о глиняный ободок.

– Я вообще не собиралась замуж! – голос сорвался, став выше, резче. Отчаяние прорывалось наружу. – Тем более…

Я осеклась, укусив язык.

Глаза Шэра сузились. В их синей глубине мелькнуло что-то острое, хищное. Он сделал шаг ближе, и его тень накрыла меня.

– Продолжай, - предложил он. В воздухе повисло напряжение, густое, как смола.

Я закусила губу, отводя взгляд. Говорить сейчас, в этом состоянии, с этим знаком на руке… Нет. Я промолчала, сжимая чашку так, что пальцы побелели.

Он не стал настаивать. Вместо этого угол его губ снова тронул тот же ироничный, знакомый изгиб.

– Тем более за невольника с проклятой меткой, да? – произнес он, и его слова упали, как камни. – Или за убийцу? Или за того, кто не помнит даже своего имени?

Я вскинулась.

— Перестань! Я не это имела в виду! – вспыхнула я, чувствуя, как жар стыда и гнева заливает щеки. Его спокойствие, его принятие ситуации бесили меня сильнее всего. – И вообще, лишь бы человек был хороший!

Шэр наклонил голову, изучая меня. Синий взгляд скользнул по моему лицу, по сжатым кулакам, по пледу, прижатому к груди.

– А я, значит, недостаточно хорош?

– Ты вообще не человек! – выпалила я, не думая, загнанная в угол его логикой и собственным замешательством.

Он рассмеялся. Коротко, сухо.

– Как и ты, – парировал он мгновенно. – Лесная ведьма. Друид. – Он сделал паузу, давая этим словам проникнуть глубже. – Разве не так?

Я вскочила на ноги. Плед сполз, открыв ноги почти до колен. Холодный воздух комнаты обжег кожу. Я остро осознала, что на мне только его огромная рубаха, свисающая почти до колен, и больше ничего.

Совершенно.

Я вскрикнула от неловкости и ярости, судорожно запахиваясь в плед снова, натягивая его до подбородка.

– Знаешь что?! А ты! Ты… – Я задыхалась, пытаясь подобрать слова, достаточно острые, достаточно обидные, чтобы пронзить его броню спокойствия. Не нашла. – Какого цербера ты вообще так спокоен?! Тебе что, все равно, что мы оказались женаты?!

Шэр смотрел на мою истерику с тем же невозмутимым выражением. Потом его губы медленно растянулись в усмешке, а в глазах вспыхнул странный, неуловимый огонек.

– Может, я как раз об этом и мечтал?

– Иди в Тартар со своими шуточками! – выдохнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам от бессилия и ярости. Я схватилась за голову ладонями, зарывая пальцы в спутанные волосы, пытаясь выдавить из себя хоть одну разумную мысль.

Что же делать?.. Что?..

Я закачалась на месте, не замечая, что плед снова грозит сползти на пол.

И тут пришла спасительная мысль: Патрик и Шана! Они знали древние законы, магию договоров. Они помогали с фальшивой свадьбой. Они должны знать, можно ли аннулировать настоящий брак!

Не может же все быть настолько фатальным!

– А я еще думала, что не может быть ничего хуже, чем невыполнимое задание первой группы, – невесело хмыкнула я, уже чувствуя слабый прилив надежды. Пусть маленький, но якорь.

Я сделала еще один глоток воды, наконец, поймав точку контроля и беря себя в руки.

- Ну, знаешь, все вот это, - я взмахнула рукой, очерчивая предел, - найти способ выжить, пока за нами охотится наемный убийца. Разобраться с серебряными рудниками и каким-то образом поймать это вакхово животное для императорского зоопарка. А теперь еще и это…

Шэр молча наблюдал за внезапной переменой моего настроения. Он подошел к окну, глядя на просыпающийся Клонтибрет за окнами таверны. Его профиль на фоне солнца казался вырезанным из камня, сильным и непроницаемым.

– Поверь, тебя еще ждут проблемы посерьезнее, чем первое задание.

– Это какие же?

Он обернулся. В его синих глазах читалась ирония и легкая тень сочувствия. На секунду он замялся, будто взвешивал слова или хотел сказать нечто совершенно другое, а после с привычной усмешкой бросил:

– Например, все рассказать Сильвии и Марку.

Мгновенно перед моим внутренним взором возник образ циничного рыжего мага, а после жрицы, правильной до зубовного скрежета. Представила их лица, когда мы объявим: "Кстати, мы больше не притворяемся, мы настоящие муж и жена. Брачная ночь прошла отлично".

Низкий, протяжный стон, полный отчаяния и предчувствия полного фиаско, вырвался из моей груди.

Может проще сразу сброситься в вулкан Гефеста, чем признаться, что у меня есть муж?

Муж...

Слово обожгло язык, как раскаленный уголь. О, Боги! Мне даже мысленно сложно произносить это слово без приступа паники и абсурдного стыда.

Прабабка Валерия крутила романы с императорами, пережила троих законных мужей, и в семьдесят девять лет имела пять молодых любовников, а я… я не могу пережить одного атланта с потерей памяти!

Несправедливо.

– Я хочу одеться, – буркнула я, наконец, сползая с кровати, но все еще прижимая к груди шерстяное одеяло, как последний щит. – Ты не мог бы…

Я выжидающе уставилась на Шэра. Пусть только попробует что-нибудь сказать! Оскорбить, пошутить, бросить этот свой ироничный взгляд! Но он лишь молча кивнул и отвернулся к окну, приняв позу каменного изваяния, созерцающего утренний Клонтибрет.

Ну хоть так…

Я опустилась на корточки, выгребая из-под кровати собственную рубашку и штаны. Встряхнула, расправила и замерла. Возмущение ударило в виски горячей волной.

– Оно… порванное! Совсем! – прошипела я, разглядывая длинные, неровные разрывы. Ткань висела лохмотьями. Как после схватки с троллем.

– Да. Я знаю, – невозмутимо отозвался Шэр, все еще глядя в окно. Его голос был ровным, но в нем слышалось какое-то… напряжение.

Я выругалась грязно, по-солдатски. Потом еще раз, пытаясь заглушить внезапно нахлынувшие образы.

Как это произошло?.. Я раздевалась сама, охваченная желанием под действием чар, или это были его сильные руки, срывающие одежду, нетерпеливо разрывающие ткань по швам?

Фантазия разыгралась настолько, что я вдруг ощутила призрачное прикосновение к коже. Умелые пальцы, жадные поцелуи, нетерпеливое желание поскорее избавиться от всего, что мешало оказаться кожа к коже. Прильнуть к нему, ощутить его ласку, грубую потребность быть с ним здесь и сейчас.

Жар разлился по щекам, шее, спустился ниже живота – стыдный, предательский, незваный. И от этого вспыхнула ярость.

Ярость на себя, на него, на эту проклятую магию!

– И ты говоришь, что ничего не было?! – голос сорвался, а я вскочила, встряхивая жалкими остатками одежды. – Хочешь сказать, что я сама на себе порвала одежду? Вот так?! Или, может, я просто танцевала джигу на твоей кровати?!

Шэр медленно обернулся. Его синие глаза были темными, нечитаемыми. В них не было насмешки, только… усталая серьезность и что-то еще. Что-то опасное.

– Скажем так… – начал он, делая паузу, будто выбирая слова. Его взгляд скользнул по лохмотьям в моих руках, и уголок его губ дрогнул. – Я не сразу сообразил, что ты под действием чар Туата де Даннан.

– Или тебе так хотелось думать?! – рявкнула я, швыряя тряпки на пол.

И уж точно не ожидала, что он взорвется.

Одно мгновение – он стоял у окна. В следующее его рука, быстрая, как удар змеи, впилась в мое запястье. Резкий рывок и я влетела в его мощную грудь, оглушенная, со сбившимся дыханием.

Моя спина с глухим стуком ударилась о стену. Он вдавил меня в камень всем весом своего тела,а мои запястья оказались в его железной хватке, зажатыми над головой. Я не могла пошевелиться. Совсем. Даже дышать было трудно. Его тело прижалось ко мне всей длиной, теплое, твердое, неумолимое. Грудь к груди, бедра к бедрам. Через тонкую ткань рубахи я чувствовала каждый мускул, каждую линию. Его соленый,терпкий, мужской запах заполнил все пространство. Сердце бешено колотилось где-то в горле.

Забытый плед валялся где-то у кровати.

– Конечно, хотелось… – медленно, опасно проговорил он, его губы оказались в миллиметре от моих. Его дыхание обжигало кожу. Синие глаза, темные, как океанская глубина перед штормом, приковали мой взгляд, не давая отвести. – Еще как хотелось, Роксана.

– Ну, конечно, я сама виновата! – попыталась я рявкнуть, но голос дрогнул, прозвучал сдавленно и жалко. – Сама же пришла!..

Я безуспешно дернулась, пытаясь вырваться, но его хватка была абсолютной. Мои мышцы, казалось бы сильные от тренировок, оказались беспомощны против его атлантской мощи.

– Нет уж, Рокс, – его ладонь резко закрыла мне рот, грубая, сильная, пахнущая кожей и металлом. – Сейчас тебе придется послушать меня.

Большой палец с непристойной нежностью скользнул по моей щеке к виску. От этого прикосновения по телу пробежали мурашки, а внизу живота сжалось что-то горячее и влажное. Я задохнулась, глаза широко распахнулись от шока и… чего-то еще.

– Я живой, девочка, – его голос был низким, вибрирующим, как натянутая струна. – Настоящий мужчина из плоти и крови. Не евнух, не девственник. И если ты представляла кого-то другого в своей хорошенькой головке… то мне придется тебя разочаровать.

Что-то в его словах царапнуло меня. Что-то такое было и чуть раньше, пару минут назад… Странное. Но ярость и паника затмевали все. Я яростно замычала и попыталась укусить его через ладонь, но зубы лишь скользнули по коже.

Тартар! Мне нужна магия!

Я сосредоточилась на засохшем растении в горшке на подоконнике, вцепившись взглядом в его увядшие листья. Живи! Обвей его! Сожми! Я взывала к своей силе, к связи с природой, выжимая из себя каждую каплю магии.

Растение дернулось. Его сухие ветки слабо зашуршали, неестественно вытянулись в нашу сторону, дрожа, но не оживая.

– Тоже решила в некромантки податься? – усмехнулся атлант, но в его глазах не было веселья. Они потемнели почти до черноты, как океан в самую страшную бурю.

И я вдруг почувствовала, как по моим голым ногам, выше колен, скользнуло что-то холодное, мокрое и неумолимое. Как щупальца спрута или мертвые змеи. Оно опутало лодыжки, сжимаясь неумолимо и куда крепче, чем любая веревка.

Я глухо вскрикнула в его ладонь. Глаза расширились от ужаса.

– Похоже на твои ядовитые лианы, не правда ли? – спросил он тихо, его лицо было так близко, что я видела мельчайшие золотые искорки в его темных глазах. – Только холоднее. И надежнее. Вода, Роксана. В той бадье для купания ее еще много. Хотя вчера я потратил большую часть, пока пытался… не навредить тебе.

Я замерла, перестав бороться. Дышала часто, глотая воздух сквозь его пальцы. Страх сменился ледяной ясностью и… унижением. Как же это непривычно, болезненно чувствовать себя слабее, меньше. Я всегда побеждала в обычных боевых спаррингах в Обители! Даже без фамилиара! А сейчас… я была воробьем в силках охотника. Да что там, моя магия – жалкая искра против его стихии.

– А теперь продолжим… разговор, – его голос потерял металлические нотки, стал глубже, почти… усталым. Но ладонь с моего рта он не убрал. – Я не хотел тебя обидеть или унизить. Не хочу этого и сейчас. Если помнишь, я тоже был связан с тобой помимо воли. С того момента, как ты меня купила. Теперь ты оказалась в зеркальной ситуации. Придется принять ее и… существовать дальше. Вместе. Хочется тебе или нет. И делать это так, чтобы не подставлять никого из группы из-за… неуместных эмоций и истерик. Поняла?

Его слова, как ледяная вода, окатили меня с головы до ног. Он прав. Тартар побери! Он абсолютно, беспощадно прав!

Мне вдруг стало дико стыдно. Стыдно за свою истерику, за попытки его оскорбить, за эту жалкую слабость. Уши вспыхнули, как два факела, жар растекался по всему лицу. Я невольно кивнула, не в силах выдержать его пристальный взгляд.

– Отлично, – его голос смягчился на полтона. – Сейчас я отпущу тебя, а ты постарайся не делать глупостей.

Его руки медленно разжались. Холодные водяные путы с ног исчезли так же внезапно, как появились. Он сделал шаг назад. Еще один.

Освободившееся пространство между нами вдруг показалось ледяным и огромным. В его глазах все еще читалась настороженность, ожидание подвоха, выпада. Его тело оставалось собранным, как у хищника перед прыжком.

И как никогда мне хотелось сделать глупость.

Пнуть его или швырнуть чем-нибудь потяжелей! Но я знала, что с его нечеловеческой реакцией это бесполезно. Я лишь выставлю себя полной истеричкой. Еще большей, чем сейчас.

Мне просто отчаянно хотелось винить его. Потому что винить себя было невыносимо, а винить фею – слишком глупо.

Но он прав. Снова и снова. Он не воспользовался моментом вчера, когда я была без памяти и воли. Не затащил в постель, как сделал бы… ну, почти любой мужчина на его месте, когда девушка сама предлагает себя. А то, что брачной магии хватило одного поцелуя… виновата только сучья королева фей Иродиада с ее пыльцой.

Но признать его правоту вслух? Сейчас? После того, как он прижал меня к стене и опутал магией? Это было выше моих сил. Слишком унизительно.

С горящими щеками я торопливо, почти падая, подобрала с пола жалкие лохмотья своей одежды. Метнулась к двери, не глядя на него, чувствуя его взгляд на своей спине, словно физическое прикосновение.

– И не смей называть меня “девочкой”! – выкрикнула я уже из коридора, хлопая дверью так, что задрожали перегородки. – Понял?!

Дверь захлопнулась, оставив меня одну в полумраке коридора таверны. Я прислонилась к прохладной стене, пытаясь перевести дух.

Сердце колотилось, как бешеное, по телу все еще бежали мурашки от его прикосновений, от его силы, от его… близости. А внизу живота тлел тот самый предательский, стыдный уголек возбуждения, который не гас, несмотря на всю ярость и унижение.

“Ненавижу фей!” – мысль была яростной, но бессильной. “Ненавижу атлантов!” – это уже звучало как отчаянная попытка убедить саму себя.

Но сильнее всего… я ненавидела эту магическую вязь на запястье, которая пульсировала в такт двум сердцам: моему и тому, что осталось за дверью. ================= Горячий арт к главе

Моя комната была все такой-же крошечной и скудно обставленной, но сейчас она казалась спасительной крепостью. Я заперла дверь на засов и опустилась на пол. Глубоко вдохнула, задержала воздух, а потом медленно выдохнула.

Медитация.

Первое упражнение, которому учат в Обители друидов. Корни к земле, крона к небу… Оно мне помогало всегда. Всегда!

Но сейчас вместо умиротворения я почувствовала лишь предательское эхо его тепла на своей коже там, где он прижимал меня к стене. Его палец на щеке… Слишком интимный, чувственный жест…

Это теперь так будет всегда?!

Застонав, я бросила это бессмысленное занятие и принялась собирать вещи в походную сумку, которая валялась в углу. Чистая рубаха, штаны, нижнее белье, кусок мыла… Рутина успокаивала.

Быстро переоделась. Заплела волосы в тугую, привычную косу, отгоняя мысли о том, как они растрепались вчера… и как его пальцы могли в них запутаться.

Стоп. Не нужно сейчас об этом думать. Совсем ни к чему.

В последний раз окинула взглядом комнату и решительно потянула за скобу двери.

Дыхание перехватило. Он стоял напротив. В полумраке узкого коридора. Неподвижный, как изваяние, прислонившись спиной к грубой деревянной стене прямо напротив моей двери. Его могучие скрещенные руки подчеркивали ширину плеч, длинные белые волосы были убраны в привычный хвост, открывая острые уши и сильный профиль.

Все утренние попытки успокоиться и собраться, рухнули в одно мгновение.

– Очаровательно, – я хлопнула дверью, запирая замок. – Теперь вечно за мной ходить будешь? Как верный пес?

Он оттолкнулся от стены. Внушительный. Неумолимый. Выпрямляясь во весь свой рост, который заставлял низкий потолок коридора казаться еще ниже. Его тень накрыла меня.

– Как и всегда, Роксана, – произнес он тихо, но так, что по коже пробежали мурашки. – С тех пор, как ты купила меня. Разве не так?

Его слова повисли в воздухе. Он был прав. Опять.

Но почему-то от мысли, что “Он будет рядом. Как и всегда”, вдруг стало легче…

Шум таверны обрушился на нас, как волна, когда мы спустились в зал. Гул голосов, звон кружек, запах жареного лука, пива и древесного дыма – все смешалось в густую, душную атмосферу.

Пришлось напрячься, чтобы рассмотреть в этом хаосе друзей. Они сидели за крайним от окна столиком.

Сильвия, как всегда выглядела идеально: одежда складочка к складочке, безупречные золотистые волосы уложены в прическу. Будто она вчера не участвовала в битве с некромантом, а была на горячих источниках.

Вот только ее голубые глаза широко раскрыты, а лицо покраснело от возмущения.

– ...а потому что, я превращаюсь в монстра! – шипела она Марку, который сидел напротив, скрючившись над столом как разъяренный рыжий паук. – В блохастую псину! Вот почему! Понял?!

Я не услышала ответа Марка. Силь заметила нас первой. Ее глаза метнулись от моего, наверняка еще взъерошенного вида, к Шэру, стоящему позади меня с каменным лицом.

Марк тоже обернулся, мгновенно делая невозмутимый вид. Его зеленовато-карие глаза, острые и насмешливые, мгновенно просканировали нас и его брови поползли вверх.

– Ну вы и спите! – фыркнул он, откидываясь на спинку скамьи. На столе перед ним дымилась общая миска рагу. – Вы бы еще до обеда подушку давили!

– Хотим и спим! – огрызнулась я.

– Вместе что ли? – хохотнул маг, неожиданно попадая прямо в цель.

Я задохнулась. Впервые мне настолько сильно хотелось кого-то убить.

– А даже если и так, - голос Шэра был низким и ровным, но каждый слог падал, как отточенная сталь. - Это не твое дело.

Теперь я была готова убить двоих.

Марка за его ядовитый язык, а Шератана за эту убийственную правдивость, которая звучала как признание.

– Ради всех богов, заткнитесь! – рявкнула я. – И просто дайте мне поесть, пока я не начала кого-нибудь душить этой похлебкой!

Атлант хмыкнул что-то неразборчивое в своей манере, но продолжать не стал. И на том спасибо.

Зато Марк даже не моргнул. Его взгляд, пронзительный и аналитический, скользнул по моему лицу, потом вернулся к Шэру. В его глазах мелькнуло что-то острое: не просто насмешка, а любопытство следователя, наткнувшегося на улику.

– Кто тебя укусил, Рокс? – спросил он с преувеличенной заботливостью, подпирая подбородок. – Остроухий, что ли? Я, кстати, стучал к тебе утром. Проверить, жива ли невеста после… э-э-э… брачной ночи. Но видимо, ты была… занята.

– Гуляла, – я послала Марку свой самый открытый, "честный" взгляд. Ну да, "гуляла" в соседней комнате… с атлантом. Обычное такое утро. – А ты что хотел?

– На пасеку некроманта вместе пройтись. На рассвете. Посмотреть, что там и как после вчерашнего побоища. В итоге сходил один.

– И как? Нашел что-нибудь стоящее? – спросила я, стараясь звучать заинтересованно.

С величайшей осторожностью я потянулась к общей миске с рагу. Каждое движение руки было выверенным: манжета не должна была задраться, обнажая кожу с брачной татуировкой. Я пока так и не придумала, как лучше сообщить друзьям “потрясающую новость”.

Внезапная мысль вдруг пришла в голову: А зачем им вообще что-то знать?

Если Шана или Патрик знают способ аннулировать этот проклятый брак… Зачем тревожить Марка с Сильвией и сеять панику? Через неделю, глядишь, татуировка погаснет сама собой, и об этом позоре будем знать только я и атлант. Только мы двое.

Мысль была одновременно утешительной и пугающей. – Ничего не нашел, – поморщился Марк, откусывая краюху хлеба. – После завтрака глянем еще раз вместе. А сейчас предлагаю обсудить дальнейшие планы.

– Ты говоришь про серебряные шахты? – уточнила Сильвия, аккуратно убирая прядь волос.

Ее голубые глаза смотрели на Марка с доверчивым вниманием, от которого у того слегка дрогнули губы. Он быстро отвел взгляд.

- Угу, шахты, – буркнул Марк, внезапно сосредоточившись на куриной ножке. – Все равно задание Роксаны мы сейчас выполнить не можем. И где взять это животное для зоопарка вообще неясно. Из всей живности за ней следом таскается только атлант и Священный Мордобой.

– Кто? – наивно удивилась Сильвия, хлопая своими бездонными глазами.

– Дух такой, – пояснил Марк, вгрызаясь в куриную ножку. – Который преследует нашу несравненную друидессу днем и ночью.

– Почему меня? – возмутилась я. – Может он как раз за тобой ходит, а я случайно под раздачу попадаю.

– Да-да. Это же на меня феи объявили Дикую Охоту, – согласился маг. – Три раза пытался укокошить убийца-ассасин. А еще так, по-мелочи: кровожадная дриада, которая уложила десяток бандитов, братья-мордовороты с топором и внезапные явления богов. Ничего не забыл?

Ага… не забыл. Случайную свадьбу с Шератаном. Но крыть мне и правда было нечем.

– Иди в пень, Рыжик, – вяло отмахнулась я, но продолжать не стала.

После истерики в постели атланта даже дурацкие шуточки Марка уже не могли вывести меня из равновесия.

Он удивленно хмыкнул, так как явно ждал ответной колкости. Это уже было что-то вместо дружеского обмена любезностями между нами.

– Странная ты сегодня… – пожал плечами маг. – Так вот, про планы.

– Мурсия, да? – Шэратан тоже вспомнил задание Марка.

– Угу… Задание мое. Вернее, Домиция. – Он скривился, как будто откусил лимон. – Один из рудников в горах Сьерра-де-Картахена внезапно иссяк. Нужно понять, что за хрень там случилась, и руду восстановить. Если, конечно, это вообще возможно...

– Далековато… – Атлант явно мысленно прикинул расстояние от Клонтибрета в сердце Эрина до далекой Тарраконии. – На лошадях ехать месяц, не меньше.

– А драконятни здесь нет, – вздохнула Сильвия, и в ее глазах мелькнуло воспоминание о полете на спине огнедышащей рептилии. – Жаль…

– Зато до Монохана всего девять миль, – ухмыльнулся Марк, вновь оживляясь. Он явно наслаждался моментом, когда знал что-то важное. – Вспомнили, чем славен этот городишко?

Я покрутила пальцем у виска, нарочито тупо глядя на него, и предположила:

– Пиво и овцы? Легендарное "Моноханское Брюхо" и шерстяные подштанники?

– Стационарный телепорт! – торжественно провозгласил Марк, закатывая глаза от нашей необразованности. – Когда Империя пыталась захватить Эрин они установили там телепорт. До сих пор работает как часы. Так что к вечеру будем на побережье. Там и переночуем в Картахене. В портовом городе с этим точно проблем не будет.

– Кто тут сказал "пиво"?! – оглушительный рев прозвучал прямо у моего уха, заставив меня вздрогнуть и чуть не уронить ложку. – Пиво и без меня?!

Годраш. Каменный тролль стоял рядом, громадный и неопрятный, как глыба мшистого камня, выросшая из пола таверны. Его хитрые черные глаза блестели весельем и знакомым азартом. От него пахло землей, хмелем и бесцеремонностью.

– Годраш! – взвыла я, все еще чувствуя звон в левом ухе. – Вот только тебя тут не хватало!

Старый друг радостно хлопнул своими каменными лапищами, громко чмокнул и деловито уселся на свободное место рядом со мной, отпихнув скамью своим весом. Он без зазрения совести выудил из общей миски самый жирный, поджаристый окорочок и смачно вцепился в него зубами.

– А я об чем! – весело парировал он, брызгая слюной и крошками. – Ясен пень не хватало! Я твоим друганам об этом все утро талдычу, пока вы с остроухим в спальне валандались!

Он по-дружески толкнул меня локтем в бок. Как обычно не рассчитав силу. Я потеряла равновесие и едва не влетела в Шэра, который сидел с другой стороны, наблюдая за происходящим с каменным лицом.

– Кароч, я с вами! – заявил каменный тролль. – Небось без меня пропадете, как щенки в волчьей стае!

– Куда с нами?! – я поперхнулась куском курицы.

– Дык в Тарраконию! – закатил глаза Годраш, словно это было очевидно младенцу. – Сама подумай: ежели б не я, чо б вы делали с вашим мертвяком-некромантом, а? А?! – Он ткнул грязным пальцем в воздух. – Так я тебе скажу: лежали бы как мумие рядом с той белобрысой девкой! То-то и оно! А я вам жизнь спас! Значит, должок за вами! Но ты не боись: со мной не пропадешь!

Я открыла рот, чтобы сказать, что вообще-то нас спас Шэр со своей водной магией (или как он там это делает), а совсем не тролль, но прикусила язык. Спорить с Годрашем — это все равно что плевать против ветра.

Если Марк и Сильвия приняли его присутствие, то и я не стану протестовать. Марк и вовсе лишь довольно ухмыльнулся, а Сильвия смотрела на тролля с привычной долей благоговейного ужаса. Шэру и так было все равно.

Тем более, Годраш и правда был полезен. Я знала его дольше всех в этой компании, как хорошего и верного друга, умелого воина. Пусть и со своими «тараканами в голове».

Кстати, о них…

— С чего вдруг такой альтруизм, Годраш? - поинтересовалась я. - Ты же наемник и работаешь только за чеканную монету, а не за «спасибо».

— Так мне Рыжий платит, - довольно пояснил тролль ртом, набитым мясом.

Я едва не поперхнулась.

— Марк?! Какого Тифона?! — Я повернулась к магу, ожидая увидеть протест, но он лишь смущенно кивнул, подтверждая слова Годраша. — И откуда у тебя деньги, интересно? И на телепорт и на услуги наемника.

— От Патрика, — с довольной ухмылкой пояснил он. — За спасение молодоженов и отдельно за некроманта. За эту сумму, что выплатил нам старый змей, мы можем не только воспользоваться телепортом, но даже купить его. По скидке.

— Ого…

Я примерно оценила стоимость стационарного телепорта и уважительно хмыкнула. Кажется, я начинаю понимать в чем прелесть самостоятельной взрослой жизни.

— Новость отличная. Но я все равно не понимаю, на кой тебе сдались услуги тролля?

— Все просто, Роксаночка, — Марк наколол на вилку маринованный грибок. — Пока за нами бегает наемный убийца, хотелось бы получить дополнительный шанс не помереть с арбалетной стрелой в заднице. А что может быть лучшей защитой, чем живая каменная стена?

Годраш на это молча поднял свой кружку «чокаясь» в воздухе и оскалился в горделивой ухмылке.

— И, кстати, — Сильвия тоже заулыбалась, как обычно выступая громоотводом в наших спорах. — Патрик, как наш заказчик, сделал отметку на моем свитке о выполнении Первого задания.

— О, поздравляю, — я искренне порадовалась за жрицу. — Значит у нас осталось всего два невыполнимых задания, вместо трех.

— Пф-ф! Не паникуй раньше времени, — хмыкнул Марк. — У тебя в задании не указано, что ты должна привести на веревочке новый вид дракона. В конце-концов притащим им в зоопарк новый вид мыши-полевки. Пусть докажут, что она не соответствует заданию.

— Шутник! — фыркнула я, но настроение и правда поднялось. В конце концов, с одним «невыполнимым» заданием мы же справились. — Марк, так что там с Моноханом?

— О, все просто! Там находится стационарный телепорт! — торжественно провозгласил маг, закатывая глаза от нашей необразованности. — Когда Империя пыталась захватить Эрин они установили там телепорт. До сих пор работает как часы. Правда только в одну сторону. Попасть на Изумрудный остров нельзя, но уйти — всегда пожалуйста. Так что к вечеру будем в Нарбонне. Оттуда до Картахены где-то пятьсот миль.

— «Где-то», — фыркнула я. — Это все равно почти месяц дороги. Да еще и перевал через горы.

— Месяц, но не четыре, — поддержал Марк атлант. — Или ты хочешь все лето провести в седле?

— Ладно, — проворчала я, не желая признаваться, что просто не доверяю магам и не хочу пользоваться телепортом. — Согласна. И когда уезжаем?

— Предлагаю сразу после обеда, — деловито сказал Марк, вытирая руки о штаны. — Как раз заглянем на пасеку Саймона, соберемся, запасы докупим. Чего тянуть? К вечеру уже будем в Нарбонне.

Брачная татуировка на запястье вдруг напомнила о себе пульсацией и я вспомнила о своей главной проблеме.

— М-м-м, слушайте, я совсем забыла. Мне сегодня до отъезда нужно поговорить с Шаной. Обязательно.

— Соскучилась по своей наставнице? — удивилась Сильвия, уловив мое колебание. — Мне показалось, что у вас были… ну, натянутые отношения.

— Так… — я почувствовала, как предательский румянец заливает щеки. — Появилось одно… личное дело. Нужно кое-что узнать у Шаны… Мелочь… Важная.

— Так мелочь или все-таки важная? — подозрительно уточнил Марк.

Я уставилась в свою тарелку, чувствуя, как под взглядом Шэра, внезапно ставшим тяжелым и осуждающим, спина покрывается мурашками. Он не одобряет и явно считает, что нужно сказать правду.

— Важная. Очень.

— А-а-а, — понятливо протянула Сильвия, ее голубые глаза смягчились. — Это по вашим друидическим делам? Всяким тайным знаниям?

— Да, что-то вроде, — пробормотала я, ковыряя ложкой в рагу. — Ритуал один… древний. Нужны разъяснения.

Боги, какая я паршивая лгунья!

Остаток завтрака прошел в шумном обсуждении планов. Наконец, Марк встал, потягиваясь, чтобы расплатиться с хозяином таверны за еду и комнаты. Сильвия, поддавшись на уговоры Годраша, ушла с ним «посмотреть че у него там чешется промеж лопаток. Мож каменная вша завелась, а я не вижу!»

За столом остались только мы с Шератаном.

— Уверена, что это хорошая идея, промолчать о нашем «браке»?— его голос, низкий, спокойный, прозвучал совсем рядом. Так тихо, чтобы услышала только я.

Его дыхание коснулось моего уха, вызвав знакомую дрожь по коже. Я вздрогнула и наконец подняла на него глаза. Его взгляд был теперь пронзительно-внимательным. Изучающим.

— Не уверена… — честно выдохнула я, сжимая руки под столом. — Но если есть хоть малейший шанс отменить это… то сначала нужно попробовать, прежде чем рассказывать другим… И я это не из-за тебя. Не потому, что это ты... а вообще…

О, боги! С каждым словом я будто закапывала себя еще глубже.

Шэр смотрел на меня несколько долгих секунд. Его лицо оставалось непроницаемым. Потом он медленно, почти незаметно кивнул.

— Попробуй, — произнес он спокойно. Как будто он уже знал итог. И заранее считал эту попытку обреченной.

===========

Герои не все удались, но общий настрой передает))

После завтрака мы двинулись к пасеке Саймона. Воздух Эрина был влажным и прохладным, пах хвоей и луговыми цветами.

Марк шагал впереди, он жестикулировал, обращаясь больше к пространству, чем к нам конкретно:

— Чернокнижник двадцать лет прятался, экспериментировал… Должно же что-то остаться! Дневники, артефакты, какие-то заметки.

Шэр шел рядом со мной, чуть сзади. Он молчал большую часть пути, но на реплику Марка отозвался своим низким, спокойным голосом:

— Если он хотел быть тенью, то вряд ли стал бы разбрасывать черномагические безделушки по двору. Или вести дневник с пометкой «План по убийству молодоженов». Он был безумен, но не глуп.

Я молчала. Мысли путались. Проклятая татуировка под рукавом пульсировала в такт шагам, напоминая о вчерашней ночи. О тепле его тела, о его руке на моей щеке… и о его словах утром: «Попробуй».

Разрушенный дом Саймона предстал перед нами как мрачная иллюстрация его собственной судьбы. То, что не было обращено в прах его же заклятием старения, довершили мы и Годраш. Остатки стен чернели, словно обугленные, крыша провалилась внутрь.

Мы молча осмотрели руины.

Подвал оказался завален, сарай пуст. Ни дневников, ни артефактов, ни намека на лабораторию безумца. Даже следов сильной магии Марк не уловил: все было сожжено или рассеяно в момент смерти некроманта.

Разочарование повисло в воздухе.

— Ничего, — констатировал Марк, вытирая пот со лба. — Абсолютно ничего.

— Ага, еще и золотую статую хвостатые утянули, — хмыкнул Годраш. — Я же говорил, вам дурням, надо было пилить, пока не поздно. А теперича тут что? Одна вонь.

— Кстати, да. Пахнет… — прошептала вдруг Сильвия. — Пахнет смертью.

Мы стояли на краю того, что раньше было пасекой, среди покосившихся, но уцелевших кое-где ульев. Пчел не было. Они разлетелись или погибли вместе с хозяином.

Марк махнул рукой, не оборачиваясь: — Это дом некроманта, Силь. Здесь везде пахнет смертью.

— Кстати, нет, — возразила девушка. Ее голубые глаза стали острыми, сосредоточенными. — Саймон был очень осторожен. Здесь на каждом шагу оборотни. Если бы он оставил что-то… сильно пахнущее смертью на виду, его бы давно нашли.

Она сделала несколько неуверенных шагов вперед, остановилась, задумчиво оглядываясь. Потом ее взгляд упал на ряд ульев у дальнего забора, почти не пострадавших. Она направилась к ним.

— Кажется… здесь.

— В улье? — нахмурился Марк, но все же пошел следом. — Серьезно?

— Но если подумать… — я подхватила мысль. — Это гениально. Бешеная энергия жизни, гудение, движение… Это идеальная маскировка. Она может заглушить даже самый сильный фон смерти.

Мы подошли к ульям, на которые указала Сильвия. Годраш, без лишних церемоний, грубо сдернул крышку с первого. Внутри оказались липкие соты и мертвые пчелы. Со вторым было то же самое.

Сильвия тоже явно стала сомневаться в себе.

— Вот этот, — тихо сказала она, указывая на третий, ничем не примечательный улей в конце ряда.

Внутри, среди пустых ячеек и мертвых насекомых, лежала… маска. Небольшая, на пол-лица, стилизованная под голову быка. Грубая, древняя по виду, с короткими, мощными рогами и пустыми глазницами.

От нее действительно фонило. Не просто смертью, а чем-то древним, холодным и безжалостным. Энергия исходила волнами, заставляя кожу покрываться мурашками. Даже Годраш перестал ковырять в зубах.

— Бык? — фыркнул Марк, «подвесив» артефакт в воздухе и рассматривая маску с безопасного расстояния. — Серьезно? Странный выбор для некроманта.

— Может, это отсылка к «жертвам», — предположила я, вспоминая ритуалы древности, где бык был частым жертвенным животным.

— А может, как раз наоборот.

— Лабиринт Минотавра? — вспомнил Марк и пробормотал, раздумывая. — Для чего она вообще?..

Он сосредоточился, его глаза загорелись магическим светом. Он скользил по поверхности маски, проникал внутрь… Через минуту Марк отшатнулся и поморщился.

— Ничего. Она явно не активна, трогать можно. Но для чего предназначена не могу сказать… Забираем. Разбираться будем позже.

Он осторожно завернул маску в плотную холстину из своего походного мешка.

Мы уже собирались уйти, как из-за развалин дома появился Патрик. Глава оборотней Клонтибрета, он же золотой Полоз, выглядел спокойным и строгим.

— Снова на пепелище? — спросил он. — Надеюсь, нашли то, что искали. И снова благодарю вас. Деревня вздохнула свободно. Эмми и Шон… они обязаны вам жизнью и будущим своих детей.

— Мы просто делали то, что должны, — ответил Марк, но в его голосе не было привычного цинизма. — Спасибо и вам. За помощь и за… плату. Хотя мы и отказались сначала, — он кивнул в сторону Сильвии, которая смущенно потупилась, вспоминая свое трансовое «желание».

Патрик усмехнулся, и в его улыбке было что-то змеиное, мудрое.

— От желания я не отказываюсь. Если оно будет в силах старого змея и не повредит клану. А деньги… считайте бонусом. За качественно выполненную работу. — Его взгляд скользнул по свертку в руках Марка. — Нашли что-то?

Марк развернул холстину, показав золотую маску быка. Патрик нахмурился. Он не стал прикасаться, лишь внимательно осмотрел ее.

— Зловещая штуковина. Не знаю, для чего она служила Саймону. Но энергия… мертвая и чужая. — Он посмотрел на Марка. — Увезите ее прочь из Клонтибрета. Пусть больше не оскверняет эту землю.

— Собирались, — кивнул Марк, снова заворачивая маску.

Патрик повернулся, чтобы уйти. Остальные уже двинулись по тропинке обратно к деревне. Сердце у меня бешено колотилось. Сейчас или никогда.

— Патрик! — позвала я, отставая от группы.

Он обернулся, вопросительно подняв бровь.

Я подошла ближе, понизив голос, чувствуя, как горят щеки. — У меня… вопрос. Личный. Не по делу. — Я глотнула воздух. — Древние законы… Браки, заключенные во время Бельтайна… Магическая вязь… Есть ли способ… аннулировать ее? Отменить?

Патрик замер. Его глаза, в одно мгновение, вспыхнули чистым, холодным золотом — глазами Полоза. Он не произнес ни слова, но его взгляд скользнул с моего лица на мое запястье, скрытое рукавом, потом перешел на удаляющуюся спину Шэра. Понимание, мгновенное и безошибочное, отразилось на его лице. Сожаление. Он медленно покачал головой.

— Роксана Валерия, — его голос звучал мягко, но в нем не было утешения. — Мне о таком способе неизвестно. Ритуал Бельтайна… он связывает судьбы на уровне самой жизни и смерти. Это не просто договор, который можно разорвать. — Он снова покачал головой. — Возможно, Шана знает больше. Она проводила церемонии, она глубже разбирается в древних текстах. Спроси ее.

Надежда, хрупкая, как паутинка, оборвалась. Я кивнула, не в силах сказать что-то. Патрик сделал шаг ближе.

— Иногда, — сказал он тихо, так что слышала только я, — поворот колеса Арианрод кажется ошибкой. Насмешкой судьбы. Даже проклятием. — Его взгляд был пронзительным. — И только через время, оглядываясь назад, человек понимает, что божественное провидение его не наказало. Оно… наградило. Пусть и способом, который не сразу понятен.

Я горько усмехнулась. Колесо Арианрод, казалось, не повернулось, а со злорадным хрустом переехало меня. Его слова, предназначенные утешить, лишь кольнули больнее.

— Вот только мстительная королева фей Иродиада, — выдохнула я, вспоминая золотистый туман пыльцы и потерю воли, — уж точно не имеет никакого отношения к богине судьбы. Так что спасибо, что пытаетесь поддержать, Патрик., но не нужно.

Я повернулась и пошла прочь, не оглядываясь, чувствуя его тяжелый, сочувствующий взгляд на своей спине. Слова Патрика о «награде» звучали в ушах злой, нелепой шуткой.

Пока остальные поднимались в комнаты за вещами, я свернула в узкий переулок, где ютилась лавка местной травницы, Маэвы. Старушка с лицом, как сморщенное яблоко, и глазами-бусинками, знала толк в кореньях и цветах Эрина. Мне нужно было пополнить запасы: плаунок для остановки крови, тысячелистник, дикий чеснок – базовые компоненты для бальзамов и противоядий. Задание в Тарраконии сулило неизвестность, а с моим везением…

Воздух в лавке был густым и пьянящим – смесь сушеных трав, земли, коры и чего-то горьковато-пряного. Полки ломились от пучков, мешочков, глиняных горшков. Маэва, прищурившись, наблюдала за мной из-за прилавка.

– Чего тебе? – буркнула она, явно не в духе. – Или опять будешь умничать, как в прошлый раз?

– Умничать не буду, Маэва. Покупать буду, – ответила я ровно, указывая на нужное: – Вот этот пучок буквицы. Тот вереск. И барвинок из той корзины.

Старуха кряхтя полезла за буквицей. Я протянула руку, чтобы взять весь пучок для осмотра, но она одернула его.

– Чего? Не доверяешь? Сама знаешь, лучшая буквица в округе! Собрана на рассвете Самайна, сила в ней – хоть мертвого поднимай!

Я взглянула на плотные листья и мелкие цветки. И вздохнула.

– Маэва, буквицу собирают до цветения, когда сила в листьях. Эта уже отцвела, половина силы ушла в семена. Давай ту, что слева, она лучше.

Травница фыркнула, как разозленный еж, но сунула мне другой пучок. С вереском было еще хуже. Она протянула пучок с явными сероватыми пятнами плесени у основания стеблей.

– Собран в сыром овраге, да?.. – я понюхала. – И сушился в плохо проветриваемом месте. Для лечебного отвара не годится. Дай из связки, что под потолком висит.

– Да ты, девка, не покупатель, а сущее наказание! – зашипела Маэва, краснея. – Кто тебя учил, выскочка?!

- Ата Шанаэйра, - мстительно сообщила я. - Лично учила смотреть, нюхать и чувствовать. Уверена ей будет интересно узнать, все что ты о ней думаешь. Дай барвинок.

Выговаривать “змеище Шане” за некачественное обучение дураков не было. Травница тут же умолкла и потянулась за следующим товаром.

Барвинок был пересушен до хрупкости, листья крошились в пальцах. Солнце его убило, разрушив целебные алкалоиды.

– Этот лежал на южном окне, да? Пересушен. Нужен тот, что в тени сушился. Листья эластичные, темно-зеленые.

– Ах так?! – травница стукнула костяшками по прилавку. – Сама выбирай, раз такая умная! Коли все знаешь! А потом не жалуйся, если зелье не сработает!

Я лишь вздохнула, отодвинула некачественные пучки и стала сама перебирать связки. Руки автоматически двигались, оценивая упругость стеблей, цвет, запах. Мир сузился до трав, их горечи и зелени. Здесь, среди растений, я успокаивалась, чувствовала себя уверенно.

Все еще была Роксаной Валерией, друидом Эрина, а не…

Чья-то рука протянулась рядом, аккуратно положив на прилавок передо мной небольшой пучок тимьяна. Стебли ровные, листья серебристо-зеленые, без повреждений, собран на пике цветения – идеальный.

Инстинктивно я кивнула, уже протягивая руку, чтобы взять его к своей стопке… И замерла.

Рука. Мужская. Сильная, с длинными пальцами и шрамом поперек костяшек указательного пальца. Шрам… знакомый.

Ледяная волна прокатилась по спине. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Медленно я подняла взгляд.

Высокий. Стройный. Шатен с аккуратно подстриженными волосами цвета темного дуба. Одежда простая, дорожная, но качественная – темно-зеленый дублет, коричневые штаны, сапоги без лишних деталей. Ничего не выдавало наемника. Кроме глаз. Ореховых. Пронзительных. Холодных и оценивающих.

– Ты… – вырвалось у меня хриплым шепотом. Рука сама потянулась к посоху друида, прислоненному к прилавку.

– Я… – спокойно согласился он. Беззлобно, даже с легкой усмешкой. – Соскучилась?

Его голос был ровным, бархатистым, без тени напряжения. Он тоже перебирал пучки трав рядом, будто случайный покупатель.

– Надеялась, что больше никогда тебя не увижу.

Адреналин влился в кровь, заставив забыть про боль в плече, где до сих пор ныла затягивающаяся рана от арбалетного болта. От него.

– Иронично, – он сорвал листик с какого-то стебля, размял в пальцах, понюхал. – Но как раз в этом и заключается мой контракт. Гарантированная… встречаемость.

– Да… ты всегда где-то рядом. Как твое имя, “Лар”? – выдохнула я, отрезая путь к отговоркам. – Настоящее. Не кличка наемника.

Он замер на мгновение. Его ореховые глаза прищурились, изучая меня, будто взвешивая риски. Травница Маэва, почуяв неладное, шмыгнула в подсобку. Тишина в лавке стала густой, звенящей.

– Октавиан, – хмыкнул он наконец, спустя долгую паузу, когда я уже решила, что ответа не будет.

– Октавиан… Восьмой?..

– Тебе тоже нравится этот “милый” римский обычай: давать личные имена только первым четверым? Первенец – гордость, второй – надежда, третий – запас, четвертый… на всякий случай. А дальше? Пятый, Седьмой, Девятый… – Он произнес это с отвращением. – Как скот нумеруют. Впрочем, кому я рассказываю, да? У девочек вообще нет личного имени. Просто "дочь Гая" или "дочь Ливия". Пока не выдадут замуж и не назовут по мужу.

– Кроме меня, – невольно вырвалось у меня. Я поймала его взгляд. Он был пристальным, почти… заинтересованным.

– Кроме тебя, Роксана, – тихо подтвердил он. Его взгляд скользнул по моим волосам, лицу, задержался на губах. – Возможно, единственная девочка во всем Риме, которая носит собственное имя.

Между нами возникла неловкая пауза.

– И что дальше? - буркнула я, торопясь убрать это. - Вновь попытаешься меня убить? Прямо здесь? В лавке травницы?

– Нет. Уже нет, – он спокойно покачал головой и сделал шаг ближе. Слишком близко. Я почувствовала запах кожи, металла и ветивера. – Знаешь, ты будто заколдована. Богами или демонами подземного мира… Я сделал три попытки. Три… Ни одна не удалась. Ты выжила даже в тумане Дикой Охоты… По моему кодексу – это предел. Фортуна явно на твоей стороне, Роксана Валерия. А я не воюю с Фортуной.

– И много пунктов в твоем «кодексе»? – голос мой зазвучал ядом. – Так понимаю, принципа «не убий ближнего своего» там нет?

Он усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

– Знаешь, какое первое правило наемного убийцы, Роксана?

Он наклонился чуть ниже, его дыхание коснулось моей щеки. Я отпрянула, но он стоял слишком близко, а за моей спиной был прилавок. Его ореховые глаза смотрели прямо в мои, в них было что-то… притягательное, как змеиный гипноз. Опасное.

– Не болтать с жертвой? – процедила я.

– Это второе правило. Им я, кажется, пренебрегаю, – его губы тронула легкая улыбка. – Первое правило: не узнавать лишнюю информацию, кроме той, что нужна для заказа. Только внешность, маршрут, охрана… Чтобы не привязаться. Не почувствовать… – он сделал паузу, его взгляд скользнул по моим губам, – …жалость. Или что-то еще… Не увидеть ум, решимость, красоту. Ты… необычная, Роксана. Редкая… притягательная.

Его голос стал шепотом, обволакивающим, опасным.

Он навис надо мной, заполняя собой все пространство. Его рука медленно поднялась, будто чтобы поправить мою прядь, но я замерла, парализованная смесью ужаса, гнева и… странного, нежеланного чувства.

Он был красив. Слишком красив. И опасен, как кинжал с отравленным лезвием. Его лицо приближалось. Я почувствовала тепло его кожи, увидела длинные ресницы, тень щетины на сильном подбородке. Его губы уже почти касались моих…

И вдруг, как удар молнией, в памяти вспыхнуло другое лицо. Белые волосы. Синие, как океанские глубины, глаза. Холодные и непроницаемые. Шэр.

Резко, как от прикосновения раскаленного железа, я отпрянула. Посох друида взметнулся передо мной горизонтально, как барьер.

– Что ты делаешь?! – мой голос сорвался в крик от злости и отвращения к самой себе за миг слабости.

Он замер. Его лицо стало каменным. Вся теплота, весь опасный флер исчезли.

– Ничего, – отрезал он резко, отступая на шаг. Он сделал еще шаг назад, к выходу. Его ореховые глаза сверкнули льдом. – Разве что хочу предупредить, что в случае с вашей группой… задание будет считаться выполненным, даже если будет минус два из трех. Контракт на группу. Понимаешь?

Осознание ударило, как кувалда. Марк. Сильвия. Он прямо говорит, что убьет их! Кровь бросилась в голову.

– Ах ты, сукин сын! – зарычала я, забыв про осторожность. Ярость затопила все, сжигая страх и сомнения. – Только попробуй тронуть моих друзей и, клянусь, я засуну этот посох тебе в задницу!

Он уже стоял в дверях. Оглянулся.

– Хочешь это сделать прямо здесь? В лавке травницы? – Он повторил мои же слова, а его усмешка стала шире, злее. – Сомневаюсь. Но тому рыжему магу и малахольной жрице… посоветуй лучше смотреть за спину. Очень внимательно смотреть.

Он развернулся и вышел, растворившись в солнечном свете переулка так же быстро и бесшумно, как появился.

Меня трясло. От сдержанной ярости. От леденящего страха за Марка и Сильвию. От адреналина, бурлящего в крови.

За прилавком слышалось бормотание старухи Маэвы:

– Итить колотить… Слышь, девка, ты со своими хахалями на дворе вон разбирайся.

Неожиданно раздались аплодисменты. Сухие, размеренные, словно отбивающие такт. Негромкие, но невероятно отчетливые в внезапной тишине лавки.

– Браво, Рокси! – раздался знакомый, насмешливый голос из темного угла, где висели связки сушеного папоротника. – Честное слово, не ожидала, что мой визит совпадет с таким… представлением. Почти как в римском амфитеатре. Только крови маловато.

Сердце все еще глухо колотилось о ребра, адреналин звенел в ушах, пальцы впились в древко посоха так, что костяшки побелели. И тут – она. Шанаэйра. Моя бывшая наставница.

Высокая, безупречная в своих одеждах архидруида, вышитых символами мудрости, которые я всегда считала лицемерными. Ее глаза скользнули по разгромленному прилавку, по моему, наверняка, перекошенному яростью лицу, и задержались на посохе. В них читалась привычная смесь холодной оценки и едва прикрытого презрения: "Посмотрите, римская дикарка опять машет палкой".

Люди не меняются, да?..

Глубокий вдох. Запах земли, трав и собственного пота. Резкий выдох. Надо взять себя в руки. Эмоций на сегодня достаточно.

И уж точно я не собиралась позориться перед ней.

Я медленно, намеренно плавно, опустила посох, уперев его древком в пол. Пальцы разжались, хоть и дрожали. Я выпрямила спину, подняла подбородок.

– Вот это ты называешь представлением? – произнесла я, и голос прозвучал чужим, ровным и низким. – Неужели в Клонтибрете настолько скучно?

– Патрик сказал, что ты меня искала. А у меня, как ты прекрасно помнишь, искать получается значительно эффективнее, чем у некоторых… особо одаренных учениц. – Удар точен. По старой ране. По отсутствию фамилиара. По восьми годам унижений. – Так что ты хотела? Рецепт от заикания? Или, может, от неконтролируемых вспышек гнева? Хотя второе, кажется, твоя визитная карточка. Как и умение привлекать… разнообразных мужчин.

Внутри все закипало. Ярость, стыд, желание врезать посохом по ее самодовольному лицу. Но снаружи я не дрогнула. Не отвела взгляд.

Молча задрала рукав рубахи. Ткань соскользнула, обнажив запястье. Зеленоватый свет брачной татуировки вспыхнул в полумраке лавки, отбрасывая причудливые тени.

– Вот это, – сказала я сухо. – Хотела узнать, как от этого избавиться. Быстро. И навсегда.

Глаза Шаны, обычно такие непроницаемые, впервые за долгие годы выразили настоящее изумление. Зрачки расширились. Она резко шагнула ближе, забыв о дистанции и своем превосходстве. Ее тонкие, сухие пальцы нерешительно замерли в воздухе над пылающей вязью на моей коже, изучая каждый завиток магической татуировки. И вдруг… тихий, беззвучный смешок сорвался с ее губ.

– Ах, Роксана, Роксана… – она покачала головой, отводя взгляд от татуировки и вновь впиваясь им в мое лицо. – Помнишь, я тебе еще на третьем курсе Обители говорила: лучший выход для тебя – это просто удачно выйти замуж. Нарожать детишек. Варить муженьку бобовую похлебку с душистыми травами. Но даже я не могла представить, что ты ухитришься стать женой атланта на фальшивой свадьбе!

– Я не просила пересказывать твои «советы», Шана, – отрезала я, не повышая тона, но вложив в слова всю возможную ледяную твердость. – Я спросила, как избавиться.

Шана вздохнула. Ее лицо вновь стало профессиональной маской архидруида, с холодной, профессиональной отстраненностью.

– И я тебе отвечаю: никак. Магия Бельтайна, скрепленная истинным обменом жизненных сил… и близостью, – она подчеркнула слово, и мне захотелось провалиться сквозь землю, но я лишь сильнее сжала челюсти, – это не дверной засов, который можно туда-сюда двигать. Это законы древнее камней Эрина. Так что ничего поделать нельзя. Если только у тебя нет в ближайших друзьях пары-тройки богов, готовых по твоей просьбе переписать законы мироздания. Есть такие?

Богов?! Отчаяние, острое и холодное, сжало горло. Но я не позволила ему вырваться наружу.

– То есть эта ошибка… фатальна?

Она посмотрела мне прямо в глаза, и впервые в ее взгляде не было насмешки. Была почти… жалость?

– Именно так, – согласилась Шана. – Ты даже не представляешь, какая это грандиозная ошибка, дитя.

Она снова шагнула ближе, ее шепот стал шипящим, как змея в терновнике.

– Судя по тому, что мы все видели прошлой ночью… его способности Повелителя воды. И если мои познания в иерархии кланов Атлантиды не устарели… такая как ты ему не пара. Ни по крови, ни по статусу, ни по предназначению. Ни в каком из известных миров.

Слова обжигали, как раскаленные угли.

"Не пара".

Ровно то, чего я ждала от “Змеищи Шаны”. Именно поэтому нельзя было показать, как это больно слышать. Ярость, холодная и чистая, вытеснила отчаяние. Я встретила ее взгляд. Прямо. Вызывающе.

– Спасибо за… экспертную оценку, наставница. Как всегда, неоценимая помощь, – произнесла я с ледяной вежливостью, в которой звенела сталь.

Я резко опустила рукав, скрывая пылающую татуировку. Повернулась к прилавку, швырнула на него монеты за травы, пожалуй слишком много, но сейчас мне было плевать.

– Удачи с бобовой похлебкой, Шана.

Не глядя на нее и не дожидаясь ответа, я направилась к выходу, мысленно добавив: “А уж кто и кому пара, мы как-нибудь сами решим”.

Солнце палило нещадно. После прохладных, окутанных шелковистыми туманами болот Эрина, побережье Тарраконии напоминало гигантскую, перегретую сковороду.

Воздух дрожал над раскаленной землей, превращая даль в жидкое марево. Густой, обжигающе сухой, пахнущий пылью, горячей смолой сосен и… морем. Где-то близко. Рыжие, охристые, почти кровавые оттенки камня и пыли, редкие колючие кустарники, чахлые под солнцем, да серо-зеленые лоскуты оливковых рощ вдали.

Этот зной буквально высасывал силы. Пот стекал ручейками по спине под легкой дорожной туникой, ресницы слипались, а кожа начинала пощипывать.

Я вновь с ностальгией вспомнила любимые просторы Изумрудного острова. На выезде из Клонтибрета мы вновь наткнулись на Патрика и Шану.

Еще раз подходить не стали. Патрик просто махнул рукой на прощание, а бывшая наставница… Наши взгляды скользнули друг по другу. Ее губы плотно сжались в тонкую линию, но все же она снизошла до короткого кивка, а после вдруг вскинула руку в жесте благословения.

Впрочем, вместо них я до последнего надеялась увидеть кое-кого другого… рыжую девочку с мудрыми глазами богини. Но Бригит так и не появилась.

А меня все не отпускало то, что сказала Шана. Про богов и то, что я ему не пара. С чего она вообще это взяла? Что она знала?

Не пара…

Пф-ф-ф!

Кем бы он ни был когда-то в сияющей Атлантиде, сейчас мы стояли на одной доске. Бывший невольник без памяти и бывшая дочь патриция без фамилиара. Два изгоя. Разве это не равенство?

Мой взгляд сам потянулся к нему. Шэр ехал чуть впереди рядом с Марком. Его белые волосы рассыпались по плечам. Спина была прямой, плечи расслабленными, но в этой расслабленности чувствовалась скрытая сила, как у горной кошки. Марк что-то оживленно жестикулировал, вероятно, делясь очередной теорией о рудниках. Сзади, прикрывая наш маленький отряд, ехал Годраш на своем могучем тяжеловозе, напевая что-то неразборчивое и громко сплевывая на обочину.

— Слушай… Я хотела спросить, — прошептала Сильвия, подводя свою пегую кобылку ближе. — А чего она… Шана… так тебя не любит? Неужели просто из-за фамилиара? Это же… так жестоко.

Я вздохнула.

— Шана? Нет, не поэтому… Не только поэтому. — Голос звучал ровнее, чем я ожидала, но внутри все сжалось. — Из-за меня погиб ее ученик. Точнее… так она думает.

Сильвия ахнула, прикрыв рот рукой.

— Я думала, обучение в Обители… всегда групповое?

— Так и есть. Но самые перспективные получают дополнительное внимание наставников. Разве у вас, жрецов, не так?.. Дилан… — имя сорвалось с губ, горькое, как полынь. — Он был одарен. Очень. Флоре и Мелифе было до него как до луны.

— Это те девушки, что попали в Первую группу? — уточнила Сильвия, широко раскрыв глаза.

— Именно они. На третьем курсе все проходят Первое Испытание Леса. Пять дней. Один на один с дикой природой. Без еды, без воды, без оружия. Только твоя воля, твоя магия и… лес. — Я замолчала, глядя на пыльную дорогу, но видела не ее, а густые, влажные заросли Эрина. — За это время нужно не просто выжить. Нужно понять лес, почувствовать его ритм, услышать его голоса. И самые искусные… самые достойные… могут попытаться призвать своего первого фамилиара. Потом испытание повторяли каждый год до выпуска. Кто-то обретал спутника сразу. Кто-то — лишь на пороге свободы… — Голос предательски дрогнул на последних словах. А кто-то — никогда.

— И… что случилось? — Сильвия коснулась моей руки, ее прикосновение было прохладным и тревожным. — Прости, если тебе больно вспоминать.

— Без проблем, — я сделала вид, что поправляю поводья. — История старая. Я… забрела не туда. На поляну, где Дилан нашел своего… бурого медведя. — Я на мгновение закрыла глаза, увидев того зверя: огромного, могучего, с шерстью цвета темного шоколада и маленькими, свирепыми глазками. Грозного владыку чащи. — Чтобы стать хозяином фамилиара, нужно трижды получить согласие зверя. Но у Дилана… было только два. Он заметил меня в кустах… и решил блеснуть. Приказал медведю встать на задние лапы… и зарычать на меня.

— Как… как собачки в цирке? — прошептала Сильвия с таким откровенным ужасом и сочувствием, что мне стало неловко.

— Что-то вроде, — кивнула я, глядя куда-то вдаль, за рыжие холмы. — Хозяину леса это… мягко говоря, не понравилось. Медведь не оценил глупой бравады и посчитал это вызовом.

— Но… — Сильвия всхлипнула, вытирая щеку. — Тот ученик сам нарушил правила? Не получил третьего согласия! Это была его ошибка!

- Да. Но Шанаэйра обвинила меня в том, что это случилось из-за моей магии, которая пугает всех зверей.

- А у медведя его мнение спросить не пробовали? - раздался голос Шэра. Оказывается, мужчины незаметно прибились к нам, подслушивая разговор.

- Именно это и сделал мастер Фергус. Не знаю как он сумел вообще его найти, но… я слышала, как он кричал на Шану. Обвинял ее в том, что она сделала Дилана выскочкой, который переоценил свои силы и заплатил жизнью. Внушила ему, что он исключительный, что правила для других, но не для него.

— Ох, Рокси… — Сильвия всхлипнула уже громче. — Это ужасно. И так несправедливо!

— Кстати, а вот и Картахена! — внезапно, слишком громко и бодро, объявил Марк, резко обернувшись в седле. Его рыжие волосы слипались от пота, лицо было раскрасневшимся.

— Ура, что ли, — буркнула я без энтузиазма. Хотя на самом деле была рада, что эта поездка закончилась.

После тишины и пыли горной дороги Картахена оглушала.

Раздавались крики разносчиков, скрип телег, плеск воды о причалы. Пестрая толпа сновала вокруг: имперцы и местные иберы в ярких одеждах, рабы с тяжелой поклажей, солдаты в кольчугах и шлемах. Повсюду витал запах рыбы, оливкового масла, горячего камня и пряностей.

Улицы были узкими, извилистыми в старых кварталах у порта, вымощенными крупным булыжником. Дома в два-три этажа, с плоскими крышами и ставнями, закрытыми от зноя.

И над всем этим — ослепительное солнце, отражавшееся от беленых стен домов и мостовой так, что слепило глаза.

Дорога к дому губернатора лежала через сам порт.

Миновав складские кварталы, мы выехали на набережную и замерли.

Порт Картахены был исполинским. Десятки кораблей: от маленьких рыбацких баркасов до тяжелых, неуклюжих торговых корбит с высокими бортами и квадратными парусами. Легионеры патрулировали причалы, надсмотрщики с бичами гнали рабов, разгружавших амфоры с оливковым маслом и мешки с зерном. Воздух дрожал от криков и стука.

И посреди этой кипучей, человеческой суеты, у дальнего пирса, стояло Нечто.

Оно выглядело так, словно его вырезали из самой сути океана и принесли сюда. Корабль атлантов.

Но не те, что я пару раз видела на Тибре — обычные, хоть и странно украшенные знаками Атлантиды лодки. Это было произведение искусства и мощи.

Его корпус казался выточенным из гигантских, сросшихся коралловых ветвей, переливающихся всеми оттенками розового, лилового и белого. В патине коралла сверкали вкрапления глубоко-синих и изумрудно-зеленых кристаллов, словно захваченные звезды или осколки самой бездны. Ни мачт, ни парусов, ни весел. Лишь плавные, обтекаемые формы, напоминающие одновременно ската и неведомое морское чудовище. Он излучал тихую, пульсирующую силу и абсолютную чуждость.

«Так вот как выглядят настоящие хозяева морей…» — мелькнуло в моей голове.

Шэр замер. Его синие глаза, обычно такие непроницаемые, сузились до щелочек. Взгляд оказался прикован к кораблю. Ни слова. Ни единого движения. Только сосредоточенное, почти болезненное внимание.

Марк присвистнул сквозь зубы, его ум явно лихорадочно работал.

— Кристаллы… — пробормотал он, привстав в стременах, чтобы лучше видеть. — Источник энергии? Или… магическое взаимодействие с самой водой? Как он вообще двигается? Трение о воду должно быть чудовищным при таких формах, но…

Он терялся в догадках, его пальцы непроизвольно постукивали по луке седла, как бы просчитывая формулы.

Шэр не поворачивая головы, его голос прозвучал низко и отрешенно, словно эхо из глубин:

— Он ныряет и плывет под водой. Как рыба.

В наступившей тишине было слышно, как Сильвия резко вдохнула. Я сама невольно сглотнула. Плывет… под водой? Это звучало как детская сказка. Или как безумие.

Зато кто не стеснялся в эмоциях, так это Годраш.

— Под водищей?! — заревел он, плюнув густой слюной на пыльные камни причала. — Да ну его в болото с гнилыми корягами! Какой дурак захочет нырять? Тьфу! Никаким калачом, ни целым пивным погребом меня на эту хреновину не заманишь!

Он яростно потряс своим каменным кулаком в сторону корабля атлантов, будто тот лично ему угрожал.

— Не бойся, тролль, - губы Шэра, наконец, тронула улыбка, — он тебя не укусит.

Мы молча двинулись дальше, прочь от набережной, вверх, к акрополю города, где на самом видном месте, с панорамой на порт и море, стояла вилла губернатора. Белокаменная, с колоннадой, мозаичными панно у входа и высокими, коваными воротами, увенчанными бронзовым орлом Рима.

У ворот нас встретили двое стражников в более легких доспехах и вилик – управляющий. Тощий, как жердь, в безупречно белой тунике с синей каймой, с острым носом и вечно приподнятой бровью, выражавшей хроническое презрение ко всему живому. Он осмотрел нашу потрепанную, запыленную группу так, будто уже мысленно приказывал спустить на нас сторожевых собак.

– Вы кого будете? – спросил он так, будто мы принесли чуму.

Марк вытащил свиток с печатью Домиция и заданием.

– Выпускники. По заданию архимага Флавия Домиция. К губернатору Гаю Валерию Флакку.

Вилик нехотя взял свиток кончиками пальцев, будто боясь испачкаться, бегло просмотрел. Его тон не смягчился.

– Губернатор ожидает… более представительных гостей. Вы же выглядите как банда оборванцев, только что вылезших из канализации. И пахнете соответственно.

Его взгляд скользнул по заляпанным грязью плащам, потным лошадям и особенно по Годрашу, от которого несло землей и хмелем.

Я почувствовала, как закипает злость, но Марк, не теряя самообладания, слегка наклонил голову:

– Дорога из Эрина долгая, почтенный вилик.

Управляющий фыркнул, но кивнул стражникам. Ворота со скрипом открылись.

– Эй, ты! - крикнул он служанке. - Проводи их в комнаты для гостей. Во флигеле. Вам выдадут воду, полотенца и… – он снова смерил Годраша взглядом, – скребки. Приведите себя в вид, достойный взора Его Превосходительства. Ужин через два часа. Опоздание недопустимо. Иначе разговор не состоится.

После уличной жары и духоты, прохлада каменных стен флигеля была благословением. Нас быстро проводили в просторные, но аскетичные комнаты. В каждой стоял таз с прохладной водой, кувшин для ополаскивания, грубые полотенца и лежала чистая, простая туника. Рабы молча указали на все и удалились.

– Ну, хоть помыться можно, – вздохнула Сильвия с облегчением, уже сбрасывая плащ. Марк и я были с ней полностью согласны. После жары и дороги чистая вода и одежда это именно то, чего не хватало.

Шэр молча снял свой меч и начал расстегивать застежки дорожного плаща. Его мысли явно были еще у того кораллового корабля.

И только Годраш стоял искренне недовольный. Он тыкал толстым пальцем в таз с водой, потом в грубую щетку для чистки, лежащую рядом.

– Это шо за дурь? – возмущенно зарычал он на весь флигель. – Мыться? Зачем? Я ж не слюнтяй какой! Камень не пачкается! Он покрывается благородной патиной!

Он гордо выпятил покрытую дорожной грязью грудь.

Я переглянулась с Марком. Тот едва сдерживал смех.

– Дружище, – начал Марк дипломатично, подходя к троллю. – Ты же не откажешься от кружечки пива? Или трех? А, может, десяти?..

– Еще бы! – буркнул Годраш.

– Так вон тот петух, который встретил нас у входа, тебе это пиво и понюхать не даст. Заявит: "Фу! От тебя, каменюка, пахнет, как от старой помойной ямы после летней жары!”

Годраш нахмурился, его каменные брови съехались к переносице.

– А кто ему сказал, что я пахну? Я ж не пахну! Я ароматен! Как… как свежий гранит после дождя! Или… или теплый сланец на закате!

– Вот именно, "как после дождя", – подхватила я, делая большие глаза. – А сейчас ты пахнешь… как гранит в конюшне. После очень жаркого дня. И очень ленивого конюха.

– Тьфу! – плюнул Годраш, но уже менее уверенно. Он с подозрением понюхал свое каменное предплечье. – Ну… может чутка…

– Его Превосходительство губернатор, – вставил Шэр своим низким, спокойным голосом, не отрываясь от расшнуровывания сапога, – наверняка ценит чистоту. Как и его повара. И их кухня. Где варят… ну, не пиво, конечно, но, возможно, очень крепкий, выдержанный эль? Или медовуху, густую, как смола?

Он бросил многозначительный взгляд на тролля.

Годраш замер. В его маленьких глазках загорелся огонек алчности и… раздумий. Он снова посмотрел на таз, на щетку, потом на нас.

– Эль, говоришь? Густой? Ну… ежели так… – Он тяжело вздохнул, словно ему предложили каторгу. – Ладно! Но только чтоб эль был! И медовуха! А не то!..

Он с грохотом схватил щетку и сунул лапищу в таз, поднимая волну воды на пол.

Мы поспешно ретировались в свои комнаты, оставив тролля наедине с его "благородной патиной" и перспективой эля. Через два часа нам предстояло предстать перед губернатором Картахены. Чистыми, презентабельными и готовыми к новым имперским "радостям".

Если мы наивно думали, что нас ждет тихое уютное чаепитие, как в доме Патрика, то… нет. Реальность ударила нас по лицу роскошной, тяжелой дланью Империи.

Пиршественный зал губернаторской виллы был огромен. Высокие потолки, расписанные фресками с батальными сценами и скучающими нимфами, мраморные колонны, гирлянды из живых цветов и виноградных лоз. Воздух гудел от смеха, приглушенных разговоров и звона бокалов. Сотня гостей, не меньше.

Мужчины в белоснежных тогах с пурпурными или золотыми клавами, женщины в струящихся шелках и паллах, усыпанных драгоценностями, возлежали на пышных триклиниях — низких ложах, расставленных вокруг столов, ломившихся от еды.

Рабы сновали как тени, предлагая диковинные закуски: соловьиные язычки, фаршированных павлинов, паштеты из печени, запеченных целиком кабанов под медовой глазурью.

И мы. Пятно на безупречном полотне имперского великолепия.

Марк и я чувствовали себя как выброшенные на берег рыбы.

Приходилось напрягаться, чтобы сообразить, на какому боку лежать, куда класть косточки, как вежливо отказаться от блюда — все это требовало концентрации, которой не было после дороги и стресса.

Марк и вовсе, казалось, вот-вот лопнет от напряжения, пытаясь скопировать движения знати. Его рыжие волосы, аккуратно причесанные, выглядели неестественно, а туника сидела мешковато и набекрень.

Годраш, напротив, был в своей стихии. Или, вернее, он сам стал стихией.

Выскобленный до блеска, а местами до скрипа, он сиял, как отполированный гранитный идол.

Его каменная физиономия расплывалась в блаженной улыбке. Он один развалился на весь триклиний, хотя по правилам ложе было для троих. Его исполинская рука то и дело взмывала в воздух, подзывая перепуганного виночерпия:

— Эй, виноносец… винобежец, тьфу! Ты, короче, сюда! Полнее наливай, а то я тебе покажу, как эти кувшины умеют летать!

Содержимое кувшинов у его ног пустело с пугающей скоростью. Его новая туника из самого прочного холста, трещала по швам при каждом движении. Он то и дело дергал плечами, пытаясь растянуть ткань, и я молилась всем известным и неизвестным богам, чтобы она выдержала хотя бы до конца ужина.

Сильвия же… Сильвия блистала. Девушка одела изящную столу из тончайшего льна. Волосы, уложенные в элегантную прическу с помощью серебряной шпильки, сияли чистым золотом. Ее природная грация, спокойствие и какая-то внутренняя чистота притягивали взгляды. К ней уже подходили несколько важных матрон и молодых патрициев, завязывая учтивые беседы. Она отвечала с мягкой улыбкой, ее голубые глаза излучали доброжелательность, но в них читалась и легкая отстраненность жрицы. Она чувствовала правила этой игры инстинктивно, как рыба чувствует воду.

Но кое-кого не хватало. Шэратана.

Несмотря на все наши уговоры, он был непреклонен. "Нет". Коротко, ясно, без объяснений. Пока мы готовились, он стоял у узкого окна флигеля, глядя в сторону главного здания особняка, его профиль был резок и задумчив.

— А если этот наемник вновь нападет? — поежилась Сильвия, поправляя складки своей столы. Они уже знали о моей встрече с Ларом и его угрозах. О том, что охота на Марка и Сильвию была открыта.

— В толпе это сделать еще проще, чем в лесу Эрина, — мрачно согласился Марк, нервно теребя край своей туники. — Я слышал болтовню служанок. Флакк собирает на свои ужины полгорода. Проще простого прикинуться одним из приглашенных и… Кряк.

Марк изобразил руками, как втыкает клинок в бок тролля. Годраш юмора не оценил.

— Ага, кряк! — буркнул он и ткнул толстым пальцем в бок Марка. Рыжий маг ахнул и отлетел к стене, потирая ушиб. — Шутник.

— Или ты… ты хочешь уйти? Совсем уйти? — я тоже не сдержалась, вспомнив тот взгляд, которым он смотрел на корабль атлантов. — Тот корабль в порту…

Шэратан тяжело вздохнул. Он медленно обернулся, и его синие глаза встретились с моими. В них была тень чего-то сложного.

- Особняк губернатора когда-то принадлежал Атлантиде. Когда Рим еще не вернул эти земли. За этими стенами наемный убийца вам точно не угрожает. И, нет, я не уйду. Я обещал остаться с вами. До конца заданий или до Самайна. И я останусь. Кажется, это суть нашего с тобой договора, Роксана? — В его глазах мелькнул огонек. — И это если не считать других… нюансов. Я не нарушаю свое слово. Никогда. Но у меня правда появились дела.

— А ты не хочешь, чтобы мы… — я попыталась подобрать слова. Помогли?

— Не хочу, — отрезал он, но тут же смягчил интонацию, словно стараясь сгладить резкость. — Может, позже. Я скажу, если будет что-то… действительно важное.

Я закусила губу, но кивнула.

— Ладно… Будь осторожен.

Когда мы выходили в коридор, направляясь в атриум, Марк нагнал меня, все еще потирая бок.

— Эй, — прошипел он, бросая взгляд на закрытую дверь комнаты Шэра, — о каких таких нюансах говорил остроухий?

Он прищурился с подозрением детектива, учуявшего загадку.

— О других.

— А-а-а… — протянул Марк, его рыжие брови поползли к волосам. — Понятно…

Он бросил на меня долгий, изучающий взгляд, полный немых вопросов и догадок, но больше не стал допытываться. Пока.

Пир гремел вовсю.

Годраш, уже навеселе, громко требовал целиком зажаренного кабанчика и волыну. Сильвию безуспешно пытался разговорить настойчивый седой сенатор, явно интересующийся не богами, а декольте жрицы, в которое он заглядывал масляными глазками. А Марк и я сливались с мраморной колонной, когда к нам подошел тот самый вилик, управляющий. Его лицо выражало привычную брезгливость.

– Почтенный, прекрасный и несравненный Гай Валерий Флакк удостоит вас аудиенции, – процедил он, словно делал одолжение. – Следуйте. И угомоните этот обломок скалы.

Он кивнул на Годраша, который как раз грозил виночерпию оторвать руку за "жидкое пойло".

С трудом оторвав тролля от еды, мы проследовали за виликом к возвышению в дальнем конце зала. Там, на самом пышном триклинии, возлежал сам губернатор.

Гай Валерий Флакк был человеком внушительных габаритов, с двойным подбородком и щеками цвета спелого персика. На нем была тога с широкой пурпурной каймой, а пальцы украшали массивные золотые кольца. Маленькие пронзительные глазки Флакка смотрели на нас с нескрываемым любопытством, как на редкие экспонаты в зверинце.

Рядом с ним стоял мужчина. Сухощавый, с пергаментной кожей и глубокими морщинами тревоги вокруг глаз, одетый в практичную, но добротную тунику.

– А-а, наши герои Первой Группы! – возгласил Флакк, его голос был густым, как оливковое масло высшего сорта. Он лениво махнул рукой, отсылая вилика. – Добро пожаловать в Картахену лучшие из лучших!

В его тоне сквозила легкая насмешка. Он явно считал нас юнцами, но играл по правилам, установленным Империей.

– Ваше Превосходительство, благодарим за прием, – Марк, собрав остатки достоинства, сделал шаг вперед и поклонился. Чуть выше, чем подобает плебею перед патрицием.

Впрочем, я и Сильвия, как женщины, в принципе не имели права первыми заговорить с губернатором. Не говоря уже о тролле. Марк быстро и сухо представил нашу маленькую группу и доложил:

– Мы получили задание восстановить добычу серебра на руднике Сьерра-де-Картахена.

– Все так, – лениво подтвердил Флакк.

– Позвольте вопрос, Ваше превосходительство. Руда не иссякает за ночь. Почему для такого важного дела… не привлекли опытных имперских магов или наемников-профессионалов? Выпускники Академии… – рыжий маг запнулся, но быстро взял себя в руки, – даже лучшие, не обладают опытом геомантии старших мастеров. А для Картахены серебро – жизненная артерия, разве нет?

Губернатор усмехнулся, перебирая кольца на пухлых пальцах. Его взгляд скользнул по нашему скромному виду, задержался на Годраше (тролль в ответ ухмыльнулся во весь рот) и вернулся к Марку.

– Рудник работает, юноша. Проблема лишь с одной из шахт. А что до опытных магов… Они были привлечены. – Он кивнул в сторону сухощавого человека. – Кассий Лонгин, управляющий рудником, расскажет.

Кассий нервно кашлянул, его пальцы сжали край свитка, который он держал.

– Так точно, Ваше Превосходительство. – Его голос был сухим и усталым. – На следующий день, как жила исчезла, мы послали нашего лучшего геоманта, Луция Авита. Местного. Он знал эти горы как свои пять пальцев. И он сам и вся его группа пропала без вести. Рабы, охрана, погонщики – все. Через неделю Луция нашли… Живым. Но… Не в себе. С тех пор он никого не узнает, бредит. Лекари только разводят руками. Его разум остался там, в горах.

Он сделал паузу, собираясь с духом.

– Тогда мы наняли профессионала из Рима. Марка Туллия Вера. Геомант с двадцатилетним стажем, ветеран рудников Далмации. Дорого стоил. – Кассий бросил быстрый взгляд на губернатора, который кивнул. – Он спустился в шахту с отрядом рабов и стражников. Но… Никто так и не вернулся.

В зале внезапно показалось прохладнее. Даже Годраш перестал жевать и насторожился. – Шахтеры – народ не робкого десятка. Но из-за иссякший жилы и из-за того, что случилось с магами… – Он посмотрел прямо на нас. – Даже работники соседних шахт боятся спускаться под землю. Пришлось согнать туда одних рабов.

Наступила тягостная пауза. Губернатор попивал вино, наблюдая за нашей реакцией.

Я не выдержала:

– А те, кто пропал с римским магом… их тела так и не нашли? Или раньше, до этого? Были ли другие жертвы? Погибшие? Искалеченные?

Кассий Лонгин и Гай Валерий Флакк обменялись быстрым, красноречивым взглядом. Губернатор откашлялся.

– Девушка… Как там?... Валерия, верно? – Он произнес мое имя с легкой гримасой, будто съел лимон. – Так вот. Это горы. Это шахты. Там всегда опасность: газ, обвалы, несчастные случаи… Постоянно кто-то погибает или калечится. Такая работа. – Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от назойливой мухи. – Каждый раз искать связи с этой… аномалией? Напрасная трата времени. Ваша задача – найти причину исчезновения руды и устранить ее. Вернуть шахту к работе. Остальное – не ваша забота.

Его тон не допускал возражений. Управляющий Кассий опустил глаза, подтверждая молчанием слова начальника. Стало ясно: официально массовых жертв или исчезновения они признавать не будут. Серебро было важнее жизней плебеев и, тем более, рабов.

– Завтра на рассвете Кассий предоставит вам проводника, мулов и все необходимое, – заключил губернатор, его интерес к нам явно угас. Он уже смотрел через наши головы, ища глазами следующего важного гостя. – Осмотрите шахту. Используйте свои неординарные таланты. Картахена рассчитывает на Первую Группу. Не разочаруйте архимага Домиция и… меня.

Губернатор махнул рукой, заканчивая аудиенцию, и мы отступили от помоста. А я неосознанно поежилась. Мне показалось или это действительно прозвучало как угроза?

=============

Как вам наши девочки, Силь и Рокси?))

Годраш радуется жизни))