Не пей из копытца, Иван!

Последнее, что помнила я перед тем, как всё пошло наперекосяк, — это зеленый свет светофора, горячий кофе, висевший над ухом звонок босса и мысль: «Если я ещё раз услышу про «отчеты до пятнадцатого декабря», то сама уйду в лес и стану русалкой».

И я как-то не ожидала, что лес окажется настолько реальным.

Сначала резкий звук, толчок и внезапно необычный запах: влажный мох, гниющая листва, дым костра. Потом опять звук: не городской гул, а шелест, щебет, скрип веток под чьими-то лапами. И тишина. Такая глубокая, что в ней слышно, как стучит собственное сердце.

Я открыла глаза. Надо мной колыхались ветви деревьев, не аккуратных парковых берёзок. Нет, настоящие, древние, с корой, похожей на морщинистые ладони старухи. Сквозь листву пробивался утренний свет, золотисто-зелёный, будто налитый молоком и мхом. На мне — ни куртки, ни сумки, только лёгкая рубашка и джинсы. Ноутбука нет. Телефона нет. Кофе — тоже нет. Ноги босые.

— Отлично, — пробормотала я. — Работа меня таки доконала.

Я села. Голова кружилась, но остальное вроде все цело. Отлично, хоть во сне ничего не болит.

— Ладно, — сказала я громче. — Раз уж я сюда попала…

В ответ хрустнула ветка. Я замерла. Из-за стволов вышел козлёнок. Маленький, пушистый, с большими, влажными глазами и выразительными ушами, которые забавно дёргались. На шее болталась обрывком верёвочка — видимо, был привязан. Он подошёл ближе, фыркнул и уткнулся носом мне в колено.

— Эээ, привет? — осторожно протянула я, в шоке от того, что у меня во сне гуляет козлёнок. — Ты не местный, случаем?

Козлёнок поднял голову, посмотрел прямо в глаза — и вдруг в его взгляде мелькнуло нечто человеческое. Я испуганно отшатнулась, боясь теперь смотреть на это козлиное чудо. В голове завертелась интересная мысль, но она была завалена пластом паники, все же подбирающейся к осознанию происходящего.

В голове всплыло название детской сказки: «Алёнушка и братец Иванушка». Но я-то не Алёна, а Маша!

— Не может быть, — прошептала я.

Это просто сон, это просто сон. Просто очень реалистичный сон! Да, так и есть!

— Иван? — уточнила я для себя, понять, насколько бредовый мой сон.

Козлёнок кивнул. Почти незаметно, но — кивнул. Я застонала, прижав ладони к лицу. Нет, нет, это просто сон. Я шла и ударилась, или уснула за ноутбуком или нет, это может быть только сон.

—   Это какая-то ошибка! Я просто сплю, и я не в сказке!

Козлёнок — Иван — обиженно фыркнул и отвернулся.

В этот момент из тени деревьев раздался голос — низкий, хрипловатый, с лёгким сарказмом:

— Сказка, но не про спящую царевну.

Я резко обернулась. Между стволов стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в грубой льняной рубахе с открытым воротом и штанах, заправленных в сапоги из неизвестной кожи. Волосы — тёмные, чуть растрёпанные, с сединой у висков. Глаза — тёплые, янтарные.

— Вы кто? — спросила я, инстинктивно загораживая Ивана.

— Вениамин, — ответил он. — Можно просто Веня.

— Я попала да? Не сон, да? — меня начало потряхивать, и от стресса, и от неизвестности, и прохладного ветерка, и попа промокла от сидения на влажной земле. Что-то мне этот сон переставал нравиться.

— Да, ты попала в сказочный лес, — серьезно кивнул, кхм, Веня.

— И как мне выбраться отсюда? — уточнила я у знающего человека.

— Прожить сказку и получить опыт, — сказал, казалось бы, очевидную вещь.

— Так я не Алёнушка! — сказала я, и меня легонько боднул козленочек. — Маша я, Мария Федоровна Соколова.

— Конечно, нет, — кивнул Веня, подходя ближе. — Ты уже пятая девица, присланная спасти козлёночка.

— И что с предыдущими случилось? — уточнила я.

— Как видишь Иван до сих пор блеет, — довольно оскалился Веня. — Не бойся, они обрели свою судьбу, все живы здоровы.

Он присел на корточки перед Иваном, который моментально прижал уши и попытался спрятаться за меня.

— Ну что, козлиный ужас, — спросил Веня мягко, — просил же не пить из копытца, да? Вот и девиц теперь утруждаем, от жизни в своих мирах отвлекаем.

Веня усмехнулся — уголки губ дрогнули, глаза на миг вспыхнули жёлтым, звериным светом. Я отшатнулась и зажмурилась.

— Я не готова идти на подвиги! — вскричала я. — Я в отпуске не была два года. Я хочу просто спать, хорошо кушать и ничего не делать…

Так, стоп! Я мгновенно воодушевилась. Открыла глаза, села поудобнее, и уточнила:

— Сказка про Алёнушку? Да?

Веня кивнул. Козлёнок проблеял утвердительно.

— Тогда отлично, наконец-то отдых. Что там надо? Порыдать три дня, утопиться, а потом меня спасут? Вот и полежу спокойно себе под водой. Расслаблю натруженные мышцы, а вы тут сами с собой все сделаете. Потому что в сказке про Алёнушку, героиня сама по себе ничего не решала и толком ничего не делала.

Мужик с козлом кивнули. Я довольно потерла руки.

— Только вот незадача, — тихонько шепнул Веня. — Ты не та Алёнушка, а значит и сказка у тебя другая.

— Да, блин! Вы серьезно? Даже в сказке не дадут отдохнуть?!

Мужик с козленком отрицательно покачали головой…

***Дорогие друзья! Приветствую в своей новой мини-истории. Окунемся в сказочные приключения и постараемся все же спасти братца Иванушку) Буду рада вашей поддержки!

Книга пишется в рамках ! Будем рады видеть вас в наших историях! (Все книги 16+)

— Ладно, раз подвига всё равно не избежать, тогда хоть чаем, — сказала я, и голос мой прозвучал странно хрипло — от холода и накатившего отчаяния. — Просто напоите чаем. Без приключений, без «спаси козлёночка или умрёшь в муках». Просто чай. Горячий. С сахаром, если он у вас, конечно, водится. А если нет — тогда с мёдом. Или с чем угодно, что не потребует от меня немедленного подвига.

Веня посмотрел на меня долго. Не с насмешкой, не с раздражением — а с лёгкой, почти скрытой заинтересованностью. Его янтарные глаза на миг потемнели, будто в них опустилась тень.

— Чай есть, — сказал он наконец. — Но пить его придётся у меня. В берлоге.

— В берлоге? — переспросила я, уже не удивляясь ничему. — А вы медведь? — уточнила, скорее для порядка, чем из любопытства.

Он почти улыбнулся.

— Да.

И снова — тот самый янтарный блеск в глазах.

Зачем спрашивала? Ведь не знание продлевает жизнь. Всегда так считала. Чего в сказке-то не последовала этому принципу?

Я кивнула, будто это объясняло всё. Иван, козлёночек, подошёл и ткнулся носом в мою ладонь — требовательно и тепло. Я машинально погладила его по шерстке.

— Ладно, — сказала я, поднимаясь на ноги. Босые ступни сразу впились в холодную землю, но я даже не вздрогнула. Всё внутри будто обмякло. Больше нет сопротивления. Больше нет попыток убежать в логику. Я здесь. Это не сон. И если даже сказка не та, что в детстве читали, — то пусть будет хоть чай.

— Веди, — сказала я Вене.

Он молча развернулся и пошёл вдоль узкой тропинки, проложенной между стволов. Иван семенил рядом, то и дело оглядываясь, будто боялся, что я передумаю и исчезну, как туман. А я шла за ними, ощущая, как лес плотнее обволакивает меня с каждым шагом — не враждебно, но решительно. Ветви нависали над головой, переплетаясь в живой тоннель. Запахи стали насыщеннее: хвоя, прелый лист, дым. «Откуда дым в таком древнем лесу?» — мелькнуло в голове. Но спрашивать не стала. Хватит и того, что я иду в компании козла и медведя.

Тропинка была странной. Не просто лесной дорожкой — а чем-то большим. По ней нельзя было свернуть. Не то чтобы кто-то держал за руку — просто шаг в сторону вызывал лёгкое головокружение, будто мир моргнул и вернул тебя на место. Я попробовала — и сразу почувствовала, как в ушах зазвенело, а перед глазами всё потемнело на миг.

— Не стоит, — бросил Веня через плечо, не оборачиваясь. — Тропинка знает, куда ведёт. А ты пока — не знаешь.

— А если мне не туда? — спросила я, не отставая.

— Тогда придётся смириться.

Я замолчала. В груди ныло — от страха, от неизбежности, от глухой паники. Я ведь так устала. Не от работы, не от отчётов — а от того, что каждый день требовал от меня быть кем-то: ответственной, собранной, непробиваемой. И теперь я в сказке, и даже тут от меня требуют подвигов. А я просто Маша — босоногая, без телефона, с козлёночком в придачу.

— Это наказание? — спросила я тихо, почти про себя.

Веня остановился, повернулся ко мне. Его взгляд был тёплым, почти ласковым.

— Вполне возможно.

И пошёл дальше. Никакой поддержки. Гад косолапый! Я кинула взгляд на его ноги… Вроде бы ровные, идёт уверенно. Эх…

Тропинка свернула вниз, под корни упавшего дуба, и я поняла, что мы почти пришли. Сквозь кусты мелькнул свет — не солнечный, а жёлтый, уютный, какой бывает у костра в сумерки.

Мы вышли на ровную поляну, окружённую высоким забором с воротами и кованым замком. Веня приглашающим жестом впустил меня первой во двор.

И наконец-то я поняла, откуда дым! Тут и правда горел костёр. Над ним висел котелок, и в нём булькала жидкость. Я принюхалась.

— Чай?! — воскликнула я. Да, именно чай: травяной, с нотками малиновых листьев и чего-то сладкого.

— Так ты в сказке, чего удивляться? — пояснил Веня. — Первые три дня тебе всё и вся будет помогать, пока ты не освоишься.

Иван проблеял что-то на своём языке и ускакал щипать травку.

— Получается, если я пожелаю новую одежду и сапоги, они просто появятся?

— Да. Зайди в мою берлогу — там уже лежит то, что тебе подходит.

Я взглянула на добротный деревянный домик с широким крыльцом. «Холостяцкая берлога», подумала я. Такой дом легко вместил бы десяток медведей вроде Вени.

Раз уж разрешили — я немедля отправилась внутрь. Веня тактично остался во дворе, организовывая вокруг костра сидячие места.

Сени оказались крошечными — едва разуться и куртку повесить. Что носит медведь зимой? — мелькнуло в голове. Дальше шла комната, похожая на кухню: печка, белая, расписанная петушками. Здесь меня ждал таз с тёплой водой, полотенце и аккуратно сложенная одежда.

Я не медлила. Быстро вымыла руки и ноги, переоделась. Бежевая льняная рубаха с широкими рукавами и красной вышивкой по краю, тёмно-синие шаровары, широкий пояс, расшитый камнями, красными лентами и кожаными шнурками. Рядом стояли высокие сапоги.

Волосы я оставила собранными в пучок, перевязанный чёрной резинкой — последним напоминанием о моём мире. Потому что джинсы и футболка превратились в золотистую пыльцу и исчезли, стоило мне снять их.

Долго реветь над тем, что я окончательно и бесповоротно попала, я не стала. Раз уж я не та Алёнушка — значит, буду разбираться с обстоятельствами по-другому и по мере поступления проблем.

Решительно покинув берлогу, я направилась к костру. Пора устраивать допрос медведю!
 

Приглашаю вас в историю нашего Литмоба:

Костёр потрескивал, как старый друг, у которого полно историй, но он не спешит выкладывать их сразу. Я уселась на пень, поджав ноги, и протянула ладони к огню. Веня молча подал мне глиняную кружку — тёплую, слегка шершавую. Чай пах малиновыми листьями, мятой и мёдом.

— Ну что, медведь? — начала я, не глядя на него. — Теперь, когда я одета, обута и даже вымыта, будто к Бабе Яге заглянула… Ладно, забудем. Расскажи: что от меня хотят? И не говори «спасти козлёночка».

Веня сидел напротив, облокотившись на бревно. В руках он держал глиняный черпак с водой, но, кажется, даже не замечал его.

— Ты первая, кто спросила «что от меня хотят», а не «как выбраться», — сказал он тихо.

— Отлично, я молодец, умею задавать правильные вопросы. Так что — ближе к сути? Меня ждёт сказка с квестами? «Пройди от точки А до точки Б, собери три пера жар-птицы и разгадай загадку старой печки»? Хотя, — я сделала глоток и добавила с усмешкой, — у нас бы вышла отличная сказка «Маша и Медведь».

Я замолчала, что-то меня понесло от стресса, язык без костей. На полянке проблеял козлёночек, чтоб так сказать не забывала в какой именно я сказке.

Веня слегка нахмурился. Не любит плоские шутки? Хотя после череды попаданок он, казалось бы, должен был привыкнуть. Или все они были слишком серьёзными?

— Проклятие Ивана оно не простое, — наконец заговорил он. — Оно растёт, как мох на камне. Сначала — козлёночек. Потом — зверь без имени. А потом оно начнёт поглощать саму суть леса. Иван превратиться в Тень, что накроет волшебство, зверей, реки. Всё превратится в выжженную пустыню. Это не просто проклятие — это медленная смерть мира.

— И кто его наложил? — спросила я, вот это неожиданные мрачные повороты в детской сказке.

— Говорят, Баба Яга, — пожал плечами Веня.

— Тогда к ней и надо идти! Пусть и снимает, раз наложила, — предложила я, хотя, честно говоря, не верилось, что Баба Яга могла так поступить со сказочным лесом. Что-то тут нечисто.

— Исчезла, — коротко ответил Веня. — Никто её не видел. Остались только колодцы с проклятой водой да мелкие пакости по лесу. Я стараюсь, чтобы меньше сказочного народа в беду попадало. Но Иван не послушал ни сестру, ни меня. Выпил из копытца.

— Стоп! — я даже кружку отставила. — У козлёнка есть сестра? Алёнушка?

— Разумеется, — удивился Веня, будто я спросила глупость. — Как иначе он стал козлёночком? Весь смысл в том и был: ослушался сестрицы — и всё пошло наперекосяк.

Я на миг зажмурилась, глубоко вдохнула и мысленно пообещала себе не произносить ничего, за что придётся краснеть перед лесными жителями.

— И она жива? Эта сестрица?

— Да, она царевна из Тридевятого царства.

— Тогда почему я должна спасать её братца? — спросила я сладким голосом, вспоминая всех тех попаданок до меня. Безобразие, а не сказка!

— Не царское это дело бегать по лесу и проклятья снимать, — спокойно ответил Веня. Издевался ли он или нет, я так и не поняла.

— То есть вы, получается, призываете попаданок, потому что ваша царевна не желает пачкать белые ручки? Авось какая-нибудь из нас да спасёт козлёночка? — уточнила я, надеясь, что наконец-то уловила суть этой безумной истории.

— Других героинь в нашем мире не нашлось, — сказал Веня всё так же спокойно, будто и не видел в этом никакой проблемы.

Я молча допила чай. Глоток за моих предшественниц. Глоток за Алёнушку, которая, видимо, отлично устроилась в Тридевятом. И последний — за себя.

— Ладно, — сказала я, ставя кружку на землю. — Раз уж я здесь, то спасать буду по-своему. И если уж у вас есть Баба Яга, колодцы и проклятия — значит, найдётся и правда. А я её найду. Даже если для этого придётся идти в Тридевятое царство и тащить Алёнушку за белы рученьки к реке рыдать.

Иван подошёл и ткнулся носом в моё колено, будто был согласен с моим планом. Видать тоже хотел с сестрицей встретиться.

Веня долго смотрел на меня, а потом чуть усмехнулся.

— Первый раз кто-то желает встретиться с Алёнушкой.

— Ну, — пожала я плечами, — мы уже выяснили, что я спрашиваю и говорю дельные вещи. Значит я уже молодец! А это уже половину дела считай сделала.

Приглашаю вас в историю нашего Литмоба: