Не подарок для плохого Санты

Никита

И почему я раньше не додумался снять проститутку?

Девица в скромном наряде Снегурочки смотрела на меня огромными наивными глазами.

Хорошие у меня друзья. Не пожалели денег на подарок...

Как будто сам выбирал! Смущённый румянец, реснички пушистые, спелые губки бантиком — всё как я люблю!

— А можно без рук?

Я впился острым взглядом в юное лицо. В очередной раз подумав, что жрица любви мне досталась какая-то нервная, нахмурился.

Но мне же сказали: приедет профи экстракласса. Она всё сделает по высшему разряду. Ведь падшая женщина не может быть чистой девочкой, да? Это амплуа такое. Или… я что-то путаю?

Какая разница? В этом году Санта плохой... очень плохой. И просто так подарочки из рук не выпускает.

Проигнорировав протест, я взял её за подбородок.

— Что ты умеешь?

— А что вам надо? — тихо пропищала она, продолжая на меня таращиться испуганной ланью. Хороша актриса!

Но я с грустью отметил, что меня называют на «вы». Третий десяток ещё не разменял, не рановато ли? Или это тоже домашняя заготовка? Для стимуляции мужского эго.

Тут однозначно прокол. Мне не нравится.

— Станцевать можешь? — хищно поинтересовался я у своей жертвы.

— Да хоть спеть! — взволнованно ответила девушка и отчего-то замялась. — Могу стих послушать, могу сама прочитать...

Клянусь, я вспомнил все матерные слова, что знал, когда шёл открывать продажной Снегурочке. Нихрена себе... Нарочно время тянет, чтоб с клиента побольше содрать. Поиметь с меня вздумала сверх полученной суммы? Хм... ладно, я не жадный. Но вот до тела женского голодный — жуть!

Удобная, кстати, тема — вызов на дом. Сразу видно, есть бабки у мужика или он последнюю заначку обнёс. Ушлая деваха, надо же!

— А за стих, я что получу взамен? — хитро сощурился я, прикидываясь, что повёлся на провокацию.

Она ещё шире распахнула глаза.

— Кто? Вы, что ли, расскажете?

— Ты здесь ещё кого-то видишь?

Осмотрев словно впервые комнату, девица совсем сникла.

— Так по старинке... конфетку...

— По старинке — это хорошо, — выдохнул я с облегчением, облизываясь на смущённую «конфетку». — А то я первый раз «Снегурку» зову на дом. Как оно происходит всё, знаю с чужих слов. Может, недопонял где-то чего-то… Ты уж не сердись.

— Ну что вы! — поспешила меня успокоить девица. И ладошкой так жа-а-алостливо накрыла моё предплечье.

Ну вот, может же. А то заладила: «без рук»!

Надо же, какие пугливые нынче путаны пошли…

— Жди.

Я развернулся и налил себе виски.
И, пока подносил ко рту стакан, даже потряхивало руку. И не от волнения, нет. Что мне, сложно сочинить на ходу похабный стишок? Раз плюнуть! Оттого, что раздену сейчас, это дивное создание.

Не обманул меня Семён, девочка реально профи, а не потрёпанная жизнью тётка с трассы. Ну или новичок совсем. Причём вторая мысль меня согрела больше.

От дикого предвкушения грядущего удовольствия пересохло в горле. И даже после элитного напитка не успокоилось дыхание.

С этим надо было срочно что-то делать. Сдерживать себя я не привык. И не стану щемить себя при любых обстоятельствах.

Отсюда выход только один — через мою постель. Так что церемониться с горячей и робкой Снегурочкой, я ни черта не собирался.

Немногим ранее...
Леночка

— Мама, мама, смотри! Там Дед Мороз кого-то закапывает!

Звонкий детский голосок застиг нас с Санычем в самой бредовой ситуации, в какую могут попасть два аниматора предновогодним вечером.

Уточняю: два полных неудачника — Саныч в прямом смысле, а я в фигуральном.

Собственно, с его любви к фастфуду всё и началось…

Студенческие годы — самые голодные, а тут на Новый год появилась возможность подработать Снегурочкой. Костюм мне выдали поистине роскошный: накидку с густым белым мехом, перчатки до локтя, сапожки. Всё идеально, главное не наклоняться, платье коротковато.

Посмотрела перед выходом в зеркало и шмыгнула носом. Жизнь приезжей студентки совсем не похожа на сказку, а тут словно и не я вовсе, а кто-то другой. Кто-то, с кем вполне может приключиться новогоднее чудо.

Но со мной приключился Саныч.

Нет, сам по себе напарник мне даже понравился. Весёлый дедок с накладной бородой и добрыми глазами. Главное — непьющий! Что, как меня заверили, редкая удача. В общем, выдали нам в руки список с адресами и пошли мы поздравлять детей с наступающим праздником. 

Первую половину дня всё шло по накатанной. Подарки, стишки, хоровод вокруг ёлки. А потом на углу одного из многоквартирных домов Саныч узрел кулинарию...

— Может, не надо? Здесь продают кишечные инфекции, — шепнула я, опасливо поглядывая на край заветренной сосиски, пророчащий покупателю спазмы в желудке и долгую агонию.

— Не дрейфь, Ленок. Я тут постоянный клиент. Продавщицу видишь? — указал он взглядом на нервную женщину средних лет, и доверительно понизил голос. — Добрейшей души человек. Всегда подсовывает что посвежее.

Не знаю, забыл ли он занести старый долг или не поздоровался достаточно громко. Но продавщица его отговаривать не стала. Только шмякнула зло на прилавок хот-дог, вздохнула выразительно и долго смотрела нам вслед, будто прощаясь.

Беда настигла моего напарника часа два спустя в заснеженном сквере.

Мы успели обойти почти все адреса и подходили к последнему дому, когда Саныч как-то нехорошо согнулся и трагично шепнул, утирая искусственной бородой вспотевший лоб:

— Ленок… Давай-ка ты дальше без меня… Я не дойду.

— Скорую? — предложила я взволнованно, пытаясь замёрзшими пальцами нащупать в кармане мобильный.

Саныч, не разгибаясь, уставился куда-то в небо. Кровь с круглого лица будто сошла вместе с мимикой. Не разберёшь он просто богу молится, ушёл в себя или уже почивших предков видит.

— Не успеют... — Вдруг страшно выпучил он глаза и протянул ко мне скрюченные пальцы. — Бумажку дай… Живее!

Я по жизни вроде девка неглупая, но в панике — непроходимая дура. От прозвучавшей просьбы словила невероятный тупняк, и ничего, кроме как самоотверженно протянуть ему наш список с адресами, не придумала.

Прохожих вокруг не видать. Весь транспорт намертво стоит в пробках, метёт…

Меня накрыла какая-то дикая, больная обречённость. Потому что, что именно делать, чтоб Санычу стало лучше, и, главное, как ещё поддержать его, я понятия не имела. А потому принялась судорожно искать по карманам ручку, предвосхищая следующую просьбу.

Неважно, завещание он собрался писать или просто оставить жене пару строк на прощание, мой долг помочь человеку с последним желанием. Даже если записка потом не пригодится.

Пусть лучше не пригодится, конечно.

— Карандаш для век подойдёт?

— Издеваешься? Такой прорыв и бревном не заткнёшь! — взвизгнул он не иначе как в пароксизме предсмертного слабоумия.

Вскинув голову, я увидела, что Саныча на прежнем месте нет.

Я уже собралась вычислять направление по следам на снегу, когда моё внимание привлекла непонятная активность на клумбе. А затем раздался звук стрельнувшей по стенам газировки...

Приложив руку ко лбу, я с опаской присмотрелась к задрожавшим кустам самшита. Видимость плохая, в паре метров уже приходится додумывать по очертаниям. Напрягла зрение...

А там прямо ужас ужасный! Стыдоба как она есть!

Саныч, вместо того, чтоб помирать, оказалось, вполне себе бодро и беззастенчиво удобрял какое-то несчастное деревце. И вот у тех же бродячих собак подобные экзерсисы получаются как-то непринуждённо. А человек, хоть шубой прикрытый, хоть без, сразу выбивается из общей картины. Особенно когда выдаёт залпы в тротиловом эквиваленте мощнее своих родных килограммов.

— Ленка, чтоб тебя! Что уставилась? — возмущённый голос напарника заставил меня проглотить смешок и отвернуться. — Лучше по сторонам позырь, чтобы мы не попались.

— Говорила же, отравишься! — не смогла я удержаться от комментария.

— Это всё вредность ваша бабская! Ни себе ни людям… Я ж к ней как на работу! Каждый день как штык. Думаешь, снизошла до меня? Какой там! А тут я с девкой красивой, молодой явился...

— Нечего было мне перед ней улыбаться! — бессердечно подытожила я. Ну правда, слишком снисходительная была у него рожа, пока мы тусовались у прилавка. — Зато теперь ты знаешь, гордыня — страшный грех.

— Убийственный! — Проревел Саныч раненым вепрем. — Женюсь, если выживу! Я вот сейчас понял: хочу мексиканскую страсть на старости лет! Просто огонь баба!

Декабрьские сумерки окружили нас со всех сторон, в тёмном небе низко повисли тучи, тяжёлые лапы елей скрипели на ветру. В такое ненастье хороший хозяин собаку не выгонит. Ну, мне так показалось в тот момент. К несчастью, Саныча прихватило недалеко от подземного перехода, откуда редко, но всё же кто-то да появлялся.

Из-за плотной стены метели мой напарник мог запросто сойти хоть за сугроб, хоть за снеговика. И лишь детская наблюдательность смогла безошибочно распознать в нём Деда Мороза.

— Дедушка посох потерял! — ляпнула я зоркому мальчишке первое, что пришло на ум, пока его мать близоруко пыталась определить, в какой стороне чертыхается мой спутник.

— Я иду искать! — радостно подорвался ребёнок на выручку.   

Саныч в ответ поддал такого жару, что снежинки наверняка ещё на подлёте таяли.

И никто больше не обольщался по поводу посоха...

Теперь, когда ветер подул в нашу сторону, раскоряченная поза, скрытая полами шубы, добавила картине ясности, а ошарашенной мамаше — ускорения. Спасибо, хоть напоследок не стала шум поднимать.

В довершение «Дед Мороз» инфернально заржал на весь сквер. Я тоже прыснула, из-за дебилизма ситуации.

Одним ребёнком, потерявшим веру в чудо, стало больше...

— Ну как, полегчало тебе? — поинтересовалась я пару минут спустя, бросая нервные взгляды по сторонам.

— Частично, — отозвался Саныч, как мне показалось с нотками измождения в голосе. — Ленок, там в мешке последний подарок остался. Сходи-ка ты, поздравь сама пацана. Боюсь, меня опять не вовремя прижмёт.

— Ты точно один доберёшься? — уточнила я, тихонечко ликуя, что после такого неловкого приключения нам не придётся смотреть друг другу в глаза.

— Первый раз, что ли? — «порадовал» он меня откровением. — В аптеку забегу, всё нормально будет.

— До завтра, Саныч.

— До завтра, Ленок, — хохотнул он, шурша одеждой. — И спасибо тебе. Мне ещё никогда бумагу так быстро не подавали.

— Адрес! — пискнула я, и только сейчас поняла, что совершенно не помню номер квартиры. О чём, о чём я думала, скажите мне на милость?! Поспешный звонок на фирму, где нас наняли, оптимизма не прибавил. — О-о-о нет. Никто не берёт трубку! 

— Ты время видела? Конечно, никто не берёт! — фыркнул Саныч. — Сейчас... У меня тут клочок остался. Один момент, подсвечу.

Чёрт, боже, за что? Я так продрогла, так мечтала поскорее попасть в тепло. А тут, бац…И на мои надежды целую кучу праздника навалили!

— Пляши, «внученька»! Дом шестой, квартира сто двадцать три. Или сто двадцать восемь?.. Пардон, торопился, тут оторвалось непонятно... Рядом, в общем. Найдёшь.

Пять минут спустя я остановилась перед массивной дверью в подъезд и крепко задумалась, в какую квартиру звонить первой. Дурацкая привычка загадывать желания взвалила на мой выбор особую ответственность.

Про себя я решила, что если угадаю с первого раза, то в скором времени встречу свою судьбу и думать забуду про вероломство бывшей подруги и своего козла жениха.

Уже второй год в день годовщины нашего расставания этот негодяй выкладывает в сеть позорную фотку, где я соскрёбываю со сковородки обугленные котлеты, благополучно забыв про мои другие таланты. Скорбная подпись, конечно же, прилагается: «Никто бы не выдержал»...

Я в отместку выставляю судьбоносное видео, где бывший перепутал подарки и вручил мне стринги на два размера меньше с нелепой надписью: «Объект Варвара под охраной».

Дело в том, что Варварой я никогда не была, только дурой...

Что-то навеяло, невесело совсем стало. Пора избавляться, в общем, от этой традиции.

Ни пуха мне! Пусть будет сто двадцать три!

— Снегурочку вы заказывали? — взволнованно протараторила я в домофон.

— Ну я, — раздался в ответ чем-то недовольный глубокий мужской голос, от которого у меня дрогнули окоченевшие коленки и нехорошо засосало под ложечкой.

Бросив беглый взгляд на часы, я пришла к выводу, что заказчик вполне себе волен серчать. Назначенное время прошло — не догонишь!

— Извините, там это... случилось непредвиденное! У деда моего ЧП, чудом штаны сорвать успел! Быстро не получилось, сами понимаете, — проблеяла я, мучительно краснея, от того как нелепо прозвучало оправдание.

Надо было чего посолиднее наврать, да накаркать страшно, с моим-то везением.

— Чехлы, надеюсь, с собой? — ещё злее куснул мужской голос, не выказав никакого понимания к моей ситуации.

Я на всякий случай проверила содержимое мешка. Подарок оказался на месте, среди конфет для конкурсов. Коробка с синим бантиком. По диаметру как раз с мобильный телефон, по логике — сплошное разочарование. Такая шикарная упаковка... и такой облом внутри!

— С собой, — повторила я эхом, пританцовывая от холода. — Послушайте, моё время, конечно, оплачено, но оно не резиновое. Вы меня впустите сегодня или нет?

— Проходите, конечно, — вкрадчиво промурлыкал мужской голос и ехидно добавил: — Всё до секунды используем.

Несколькими днями ранее...

Никита

— Никит, тебе нужно найти себе новую бабу.

Мы с коллегой возвращались с корпоратива. Я трезвый и мрачный, а Сеня закусывал коллекционный коньяк морковкой, конфискованной у куцего снеговика.

— Ещё один развод меня разорит.

Разговор зашёл в тупик.

«Я потратила на тебя лучшие годы жизни», заявила однажды двадцатидвухлетняя Люда. И прихватила, уходя, кабриолет, квартиру с видом на парк и радости супружеского долга. 

Мне бы хватило простого обещания заходить раз в неделю на кофе. Люда предпочла колу из рук смазливого однокурсника. Поэтому оставила мне в утешение лопоухое недоразумение породы чихуа-хуа, не способное отличить сухой корм от моих ботинок.

Теперь меня дома ждёт только Рудольф — колченогий сгусток дрожи и ненависти. Но Люда меня успокоила, что мы станем лучшими компаньонами, ведь сукам в нашей жизни больше не место. Впервые за годы своей адвокатской практики я не нашёлся что возразить.

Коллега стоял на своём. Крыл мой довод последними словами и фактами из Википедии о вреде воздержания. И в конце озадачил меня аргументом, что после долгого целибата, эрекции в нужный момент может просто не случиться.

Я принялся судорожно вспоминать, когда в последний раз слышал зов плоти, но вспомнил только, что услышал недавно, как секретарша назвала меня психованным хреном. Возбудился от этого, разумеется, только мой темперамент и клеветницу я благополучно уволил.

На смену скептичному смеху пришла тревога.

В конце концов, я признался, что не готов пока к серьёзным отношениям.

— А повесить мужскую силу на гвоздь, ты готов? — без обиняков спросил Сеня.

— Там уже три года брака висят, — ответил я честно. И замолчал, изображая задумчивость.

Вся правда в том, что я не представляю, где быстро и без обязательств можно познакомиться.

— Сходи в клуб, — подсказал Сеня. — На охоту, а не танцевать. Все так делают. От тебя нужны только понты, скучающий взгляд и алкоголь.

Я усмехнулся:

— Когда я последний раз так знакомился в клубе, дело закончилось свадьбой и ложной беременностью. Больше я туда ни ногой.

— Можно пригласить девочку по вызову. Азиатку, мулатку, да хоть культуристку — выбирай кого хочешь! Или прям в тему: горячую Снегурочку! Нет ничего лучше ролевых игр, если хочешь взбодриться. Да ты со своей бородой и сам как Дед Мороз.

— Тогда уж Санта. Он тоже с оленем живёт, а не с женщиной, — задумчиво хмыкнул я, вспомнив рождественскую шапочку с рожками, в которой последнее время выгуливаю Рудольфа.

Идея мне откровенно зашла.

Почему я раньше до этого не додумался?

К поиску приличного сервиса решили подключить коллективный разум. Обзвонили друзей.

Дело сдвинулось с мёртвой точки. Перетёрли за безопасность, обсудили соотношение цена — качество, решили не экономить. Вечер начал стремительно набирать обороты и градус.

Теперь в составе жюри участвовало трое. На сайте продажных женщин придирчиво посмотрели ассортимент, дважды отходили к набережной на перекур. Пока обсуждали достоинства, чуть не подрались. Чуть — потому что я не пренебрегаю спортзалом и драться со мной никто не захотел.

Допили коллекционный коньяк, помирились. Сеня вдруг вспомнил про старый случай, когда я помог ему выиграть провальное дело, и предложил отплатить за добро натурой, так сказать. То есть самому выбрать мне в подарок такую ляльку, что я дар речи потеряю и во второй раз девственность. Подкрепил предложение зычным: «От всего сердца». Такую формулировку я просто не смог отклонить.

Тревога исчезла, появилось томное предвкушение. Приятных сюрпризов мне жизнь давно не подкидывала.

Домой я вернулся в изрядно потрёпанном виде. От лая Рудольфа, оставшегося без вечерней прогулки, едва не заложило уши. Пришлось ещё раз проветриться.

Звонок домофона застал меня по пути в душ.

— Снегурочку вы заказывали? — взволнованно протараторили хрустальным голосом.

Меня напрягли сразу три вещи:

Явилась жрица любви на добрых полтора часа раньше назначенного. Это раз.

Я пунктуален, и того же требую от других. А теперь вместо того, чтоб освежиться под душем, встречу гостью злым и нечёсаным. Это два.

Вдруг покоробила мысль, что, чтобы заняться настоящим сексом, с раздеванием и перерывами на покурить, мне теперь приходится платить.

Ещё нет тридцати, а уже просто так не дают. Это прискорбное три...