(Не) полная семья

— Снова убегаешь? Не боишься Петруши? — спросила меня коллега, а по совместительству подруга, Лиза Огуречникова, когда по завершении рабочего дня я встала из-за стола и начала готовить рабочее место к завтрашнему дню. Люблю, когда всё разложено по полочкам и стол такой чистый, что приятно за него сесть и начать трудиться.

— Нет, не боюсь, — ответила я с улыбкой. — Я вообще не боюсь мужчин.

Петрушей мы называли начальника отдела рекламы, в котором я трудилась вот уже четыре месяца. За глаза, конечно, называли, так-то он Пётр Алексеевич Калужников — весьма симпатичный и представительный для сорока восьмилетнего мужчины, не занимающегося спортом и презирающего всех, кто не способен выдавать хорошие результаты. Неважно в чём. «В том, за что взялся», — любил добавлять он.

Вот я и выдавала. И на работе, и дома. И не смешивала одно с другим. Это мой незыблемый принцип: работа важна и надо делать её на максимально возможном уровне, но не позволять ей затмевать главное — мою семью.

Она состояла только из дочки Алисы, и вот ей я старалась уделять все свободные вечера, кроме трёх часов в неделю, посвящённых бассейну и четырём часам в воскресенье, когда, оставив Алису на няню, я отправлялась куда глаза глядят.

Обычно в торговый центр или кафе, а может, в кино или на мужской стриптиз. Это время принадлежало только мне, и я позволяла себе тратить минуты как угодно, лишь бы с удовольствием.

— А ипотека? Вдруг работу потеряешь? — напомнила Лиза, выглядывая из своей кабинки.

Open Space —- кто это придумал? Наверное, тот, кто решил, что это очень продуктивно для работы. Сидишь в одном помещении с остальными, но отделён от коллег непрозрачной пластиковой перегородкой. И слушаешь: активно ли сосед стучит по клавишам компа или завис в интернете. Тишина за перегородкой означало именно это. Ну, так думало начальство и все, кто старался к нему подлизаться.

— Найду другую, — ответила я с той же самой оптимистичной улыбкой.

К тридцати двум годам я, Виталина Гарбузова, успела заработать себе репутацию в рекламной сфере, поэтому могла позволить себе даже фриланс или разовые заказы. И на счету лежал неприкасаемый запас, на случай перебоев в доходах.

— Но задерживаться на работе не буду. Только в исключительных случаях, — произнесла я и, закончив осмотр рабочего стола, осталась всем довольна. — Давай, пока.

Махнув рукой и попрощавшись с теми, кто остался, я направилась к выходу.

— До свидания, Вита, — мягко произнёс Борис, который все четыре месяца пытался назначить мне свидание и затащить в постель, несмотря на упорные отказы.

Блондинка с длинными волосами и худощавой фигурой для многих являлась некоторым символом собственной востребованности. Когда можно поставить галочку: мол, и эта пала жертвой моего обаяния.

Но заводить интрижки на работе для меня равносильно неуважению к себе. Работа только для работы, а мужчину я найду вне этой сферы.

Дорога до дома занимала не больше полтора часа, даже с учётом московских пробок. Собственная машина стояла на стоянке у дома, а я спускалась в метро и могла доехать быстрее. У меня была возможность взять двушку чуть ближе к центру, но тогда бы я очутилась в одном районе с бывшим любовником и отцом Алисы, Вадимом Любиминым.

Наша связь длилась больше пяти лет и закончилась моей беременностью. Ожидаемой и долгожданной. Вадим не обманывал меня, он был счастливо женат, но я хотела его так, как никого прежде. Да и после.

Он знал о моём желании забеременеть именно от него, но, вероятно, с учётом моих проблем по женской части, надеялся, что этого не произойдёт. А когда случилось, сразу предложил решать: ребёнок или отношения с его отцом. Я выбрала первое и ни о чём не пожалела.

Подлец? Наверное, но я его не винила. Приятные воспоминания о днях и безумных ночах, когда мы трахались везде, где только можно и нельзя, словно два изголодавшихся зверя, дорвавшихся до пиршества. Даже спустя несколько лет после первого секса. Эта связь срывала мне голову, погружала в блаженство и заставляла умолять любовника о следующей встрече.

Вадиму это нравилось, мы поддерживали игру в того, кто убегает, стараясь сохранить супружеское ложе, и того, кто преследует, заставляя мужскую добродетель снова сдаваться на милость нимфоманки-хищницы. Вадим очень удивился, когда я отпустила его. Даже пытался угрожать, что сам отведёт меня на аборт, но я жёстко пресекла разговоры и выставила его вон.

Потом он пару раз приходил снова. И мы снова трахались, изголодавшись и болея душой, каждый со своей правдой, а потом спорили, ссорились и мирились, обжигая друг друга поцелуями.

Во время беременности я хотела его ещё больше и по первому зову раздвигала ноги, только чтобы ощутить в себе его член и торопливые толчки, отдающиеся сладкой истомой внутри меня. Я кончала бесконечное число раз, а потом он изливался в меня семенем. Тем самым, что и дало росток.

Так продолжалось до тех пор, пока не начал расти живот. Вадим понял, что я не избавлюсь от ребёнка, что ему придётся стать отцом, несмотря на всё нежелания принять сей факт. Но он не ушёл, а продолжал меня сношать в разных позах, что, впрочем, только шло мне на пользу. Я заметно похорошела, прибавила в весе ровно столько, сколько было нужно, и вообще мой гинеколог не переставала хвалить, что веду правильный образ жизни. Да, знала бы она какой!

— Ты такая сексуальная! — шептал мне Вадим, заставив выгнуть спину и облокотиться о стол. Любовник был достаточно нежен и аккуратен, когда обнимал меня за расплывшуюся талию и медленно, испытывая наше общее терпение, входил в меня.

— Пожалуйста, ещё, — стонала я. — Сильнее. Оттрахай меня.

И он всегда выполнял мою просьбу, обзывая «брюхастой шлюхой, залетевшей в подворотне». А я только смеялась и бурно кончала. Возможно, Алису мы зачали именно в подворотне, играя в проститутку, обслуживающую клиента прямо у мусорных баков.

А потом мне стало не до секса. Желание как-то разом иссякло, и я все часы, свободные от работы, посвящала обустройству гнезда. Тогда ещё старой однушки в спальном районе столицы.

Так мы и расстались. Я искренне пожелала ему счастливой семейной жизни и захлопнула эту дверь. Навсегда не получалось. Внезапно стало болеть сердце, пробудилась тоска уже не по мужскому телу, а по его взгляду, улыбке и смешному торчащему ёжику тёмных волос, вечно небритой щетине, по которой я тысячи раз проводила пальцем, ловя поцелуи.

И я пускала его, проклиная себя за слабость. И снова раздвигала ноги уже без прежнего азарта, а когда он уходил, плакала в подушку. Потом гинеколог пригрозила отправить меня на сохранение, и я поняла: пора завязывать и делать окончательный выбор. Ребёнок, конечно, был важнее.

Итак, четыре года спустя у меня была Алиса и свободная, вполне устроенная жизнь. И это более чем устраивало всех, кроме моей мамы. Она жила в Воронеже, но всё же пыталась влиять на мою жизнь, даже оттуда.

— У тебя есть кто? — начинались наши телефонные разговоры именно с этого.

— Есть, ты же знаешь, — ворковала я, прижимая трубку к уху. Мама у меня классная во всех смыслах.— Алиса сегодня подарила мне чудный рисунок своего Тедди.

Тедди — любимый плюшевый медведь моей дочери, у которой такие большие серые глаза, как и у её отца.

— Я про любовника, милая, — хмыкнула мама и перевела тему. Умница, всё понимала.

Любовники после Вадима у меня были, но я использовала их для одного-двух раз, потом они старались влезть в мою жизнь и всё в ней переиначить. Нет, в своё сердце, которое уже отболело и лишь иногда, заметив в толпе знакомую спину, напоминало о себе тупой протяжной болью, я никого не пускала. Нам и с Алисой вдвоём очень неплохо.

Я засмотрелась на малышей, которых как раз вывели гулять. К счастью, с работы я уходила ровно в полпятого и могла успеть за Алисой в садик. Вот и сейчас моя малышка в красном беретике, увидев маму, помахала ручкой, но девочку, с которой стояла в паре, не бросила.

— Ольга Александровна, здравствуйте! — подошла я к воспитательнице, ухоженной даме за сорок со слегка рассеянным взглядом.

— Виталина Андреевна, рада вас видеть, — мягким голосом сказала она нараспев. — Алиса, отпрашивайся.

Вскоре мы уже, зайдя предварительно в полюбившуюся дочке кондитерскую, ехали домой. От метро до нашего дома минут пять ходьбы быстрым шагом, поэтому машину я брала в исключительных случаях. На выходные или для поездки за город.

Как раз, когда мы с сумками подходили к подъезду, некстати зазвонил телефон. Поставив пакет на скамейку и приказав Алисе постоять смирно и помолчать, я бегло взглянула на номер. Незнакомый.

И от этого в груди шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Да, слушаю, — ответила я после небольшого колебания, не оставить ли звонок неотвеченным. Но в конце концов, это мог быть заказчик или что-то вроде выгодного предложения от сотового оператора или банка.

— Привет! Это я. Можешь разговаривать? — ответила трубка голосом некогда любимого человека.

На секунду я даже забыла, как дышать, и обвела наполненный детьми и их родителями двор дома растерянным взглядом, будто хотела спросить: где же ты прячешься? Где был всё это время? Ах, я прогнала тебя сама, но ты ведь только рад этому.

— Нет. Не звони мне никогда. Пожалуйста, — отрезала я и нажала отбой. Руки дрожали, будто у ненормальной, а сердце так и вовсе билось где-то в горле, как пойманная в сети птица. Что ему надо спустя столько лет молчания?

И ведь позвонил с незнакомого номера, чтобы точно взяла трубку. Нет, лучше забыть и не вспоминать, задвинуть в дальний угол и набросать сверху короба других воспоминаний. Так, чтобы и не докопаться до сердечной раны, которая, как оказалось, всё ещё болит.

Телефон завибрировал, и я отклонила вызов. Нечего поддаваться соблазну, а то снова затянет омут, а у меня теперь дочь и нечего показывать ей дурной пример. Я отключила телефон и спрятала его на дне сумки

Ах, может, в нём, наконец, проснулись отцовские чувства? Но это не мои проблемы, верно? Не позволю Вадиму дурить девочке голову. Как проснулись, так и заснут, а Алисе потом травма на всю жизнь!

— Мама, я замёрзла. Пойдём домой! — пропищала рядом Алиса, и я очнулась, ругая себя за то, что окунулась в воспоминания, забыв о том, что апрельский воздух ещё слишком холоден для долгих прогулок.

— Конечно, малыш, — улыбнулась я дочке, но старательно прятала глаза, чтобы не встретиться в ней взглядом. Таким же, как у её отца.

Уже уложив Алису спать, я убрала на полку книгу про Винни-пуха, картинки в которой мы всегда рассматривали перед сном, и погасила свет.

Наконец-то решившись включить телефон, посмотрела на количество неотвеченных звонков. Их было ровно семь и два сообщения, что нам надо встретиться и поговорить. И о том, что Вадим осознал, что где-то растёт его дочь, и он бы хотел, с моего разрешения, увидеть её.

«Что-то явно случилось», — думала я, попивая чай на кухне и глядя на экран смартфона. Наверное, он развёлся с женой. Помнится, она долго не хотела ребёнка, а может, и до сих пор не родила. Только раньше бездетность Вадима вполне устраивала.

Ладно, звонить первой не буду. Но завтра выслушаю его просьбы и, скорее всего, отвечу на них «нет».

«А если всё снова завертится?» — подумалось мне. Нет, я всё ещё тосковала по нему. Тому, кто был нежен и груб одновременно, но по взаимной договорённости. А того мужчину, который когда-то предложил отдать только что родившуюся дочь на усыновление и продолжить играть в беззаботных любовников, я не прощу никогда. Того Вадима я не любила и полюбить не смогу.

***

На следующий день звонки от бывшего начали поступать с девяти утра. Я выждала полчаса и ответила, что занята.

— Скажи, где и когда мы встретимся, — сказал мне голос, некогда вызывавший на моём лице улыбку.

— Вадим, я не соглашусь на встречу, пока не узнаю причину такого внезапного интереса, — произнесла я тихо, стараясь не привлекать внимания коллег.

Конечно, вышла в коридор, но он был далеко не безлюден, а сейчас мне казалось, что все только делают вид, что идут по своим делам, а на самом деле собрались, чтобы подслушать интимный разговор.

— Только не говори о проснувшейся любви к дочери, хорошо?

— И не стану. Это глупо, — бывший умел быть обходительным, когда того требовали его интересы. — Я ведь даже не знаю её. И да, понимаю, что виноват в этом сам.

— Тогда у тебя есть пятнадцать секунд, чтобы объяснить мне свой проснувшийся интерес к Алисе, — произнесла я, посмотрев на часы.

Я и вправду засекла время. Не сумеет убедить, назвав вескую причину, а я в этом более чем была уверена, значит, всё останется как есть. То есть хорошо и без него.

— Я недавно тут на операции побывал. Так, мелочь, — голос Вадима дрогнул. — Но что-то там пошло не так, ты же знаешь, никогда не угадаешь… Забрали снова в операционную, почистили, так сказать. И я ещё долго валялся в больнице. Всё казалось, понимаешь ли, будто в тюрьме нахожусь. За окном люди ходят, а я на койке валяюсь, как старик какой.

В этот момент, не скрою, мне стало его жаль. И представить страшно, как тот, кого я привыкла видеть в качестве идеального самца, вдруг может заболеть, да так серьёзно, что будет лежать и думать о незнакомых людях, которые здоровы и ходят по улицам. Как моя дочь, например.

— Всё это печально, я тебе сочувствую, но время вышло. Я так и не поняла, что ты хочешь от моей дочери, — нашла в себе силы отрезать я. Жестокая? Наверное.

Странно ожидать сочувствия от того, кому ты помотал нервы, в пылу ссоры угрожая лишить родительских прав. И это тот самый человек, который сказал однажды, что трахал меня по несколько раз в день в надежде на выкидыш.

— Я хочу начать с ней общаться. Не сразу, конечно, но с твоего разрешения и в твоём присутствии, — выпалил он, изменив тон. Только что голос был бархатным, полным страдания и размышления о бренности бытия, и тут в Вадиме проснулся делец. Второе было мне привычнее, потому что делало бывшего предсказуемым.

— А твоя жена не против? — улыбнулась я оконному стеклу, вспоминая красивую породистую рыжеволосую девушку. Мы с ней носили один размер белья, и обе обожали фильмы Тарантино. И предпочитали не знать друг о друге.

— Она пока не в курсе, но я скажу, — быстро добавил Вадим.

Ох, лис, всё предусмотрел. Если я соглашусь, то он расскажет жене. Когда-нибудь в подходящий момент. Или сделает вид, что рассказал. Ой, да мне-то всё равно, лишь бы дочь не травмировал.

— Я подумаю, перезвони через неделю.

— Завтра, — вдогонку сказал Вадим, но я уже повесила трубку.

Склонив голову набок и откинув со лба чёлку, долго стояла, рассматривая в стекле своё отражение, сквозь которое был виден обычный мир с его вечно спешащими людьми и машинами. А мне спешить было не надо. Наоборот, следовало обстоятельно обдумать ситуацию со всех сторон. И не ошибиться.

Алиса спрашивала, где её папа, но до сей поры мне удавалось отделаться общей фразой «в отъезде». А теперь я должна буду сказать ей, что он вернулся. Очень большой соблазн -- послать Вадима к чёрту и жить, как жилось. Но, во-первых, он не отстанет, а во-вторых, имею ли я на это моральное право?

Зная бывшего, можно понять, что раз он решил, от своего не отступит. На суд вряд ли решится, а вот караулить у подъезда, как пить дать, будет.

Боялась я и того, что не устою перед магнетизмом Вадима. Сильно ли он изменился? Я настолько радикально вычеркнула его из жизни, что даже не смотрела по социальным сетям, как он там. Но что-то внутри подсказывало, что четыре с лишним года не такой срок, чтобы сделать из широкоплечего высокого красавца сгорбленного и лысоватого мужчину. Да и сорок лет не тот возраст, чтобы измениться внешне в худшую сторону. Не для Вадима, по крайней мере. А мог ли он измениться внутренне, приобрести сентиментальность, чтобы вот так вспомнить о дочери?

Я сомневалась. Одно дело привечать любовника, пусть и женатого, другое — быть семьёй. Пусть неполной, неофициальной, но если мы с бывшим снова окажемся в одной постели, а, скорее всего, так и будет, то всему конец! Тщательно встроенной и такой спокойной жизни, планам и мечтам найти спутника без червоточины в сердце, который бы любил не только моё тело, но и меня. И Алису.

Вот если бы у меня сейчас кто-то был, то с Вадимом всё стало бы проще. И, как назло, именно в эту весну я оказалась свободной и одинокой, а такая способна не устоять перед бывшим.

Очнувшись от размышлений, я поняла, что слишком долго стою у окна с зажатым в руке смартфоном. Как бы лояльно ни относилось ко мне начальство, но злоупотреблять оказанным доверием не стоило. Я поспешила вернуться за стол и сосредоточиться на работе.

На какой-то момент у меня это получилось, и рабочий настрой сбил только таймер, означающий начало обеденного перерыва.

— Пойду прогуляюсь, — бросила я удивлённой Лизе, с которой мы всегда обедали вместе.

Делиться любыми проблемами с коллегами не моя стратегия, а болтать о пустяках не хотелось. На свежем воздухе дышится легче, а если замёрзну, нырну в парфюмерный отдел в торгушке. Я давно хотела побаловать себя чем-то новеньким, но то повода не было, то финансов.

Сегодня же я кожей чувствовала, что мне необходима маленькая радость, чтобы ощутить себя уверенной и независимой. Да, решено. Так и поступлю. Отброшу на все проблемы, забуду о Вадиме и посвящу вечер себе любимой. И дочке. А завтра, на свежую голову, подумаю, как ответить на просьбу Вадима.

***

Утром следующего дня я вышла из дома с твёрдым намерением разрешить Вадиму погулять с нами в парке. Алиса так любила выбираться в выходные на ВДНХ! Там и карусели, и сладкая вата, и полно народу, пестрящих в толпе с разноцветными воздушными шариками.

Не испугается бывший того, что может встретиться с коллегами, или со знакомыми, например, жителями того же самого квартала, что и он, значит, твёрдо решил, что незаконнорождённая дочь вошла в его жизнь всерьёз и надолго. А начнёт юлить, пообещаю, что в следующий раз, когда-нибудь он обязательно увидит Алису, а будет тревожить звонками и настойчивыми просьбами, пригрожу полицией или судом. На того, кто боится огласки, подобные угрозы окажут действие, подобное тому, что ладан — на чёрта. Вадим сбежит. На этот раз, возможно, навсегда.

К моему удивлению, бывший на прогулку в парке согласился сразу. И даже слишком поспешно.

— Я и жене всё сказал, — выпалил он в трубку, которая зазвонила сразу, стоило мне поставить машину на стоянку перед офисом. Я не удивилась, увидев, что звонок от бывшего. Когда тот что-то сильно хотел, умел быть настойчивым.

— И как она отреагировала? — со злорадством поинтересовалась я.

В семейную жизнь любовника я никогда не совала нос. Даже не хотела знать, что там у него с женой, какая она и прочее. Иногда Вадим проговаривался, мол, как удобно, он покупает подарки нам обеим, и ни у кого не возникает мысли, что они предназначены разным женщинам.

— Не обрадовалась, что ожидаемо, — вздохнул бывший. — Но ведь я давно с тобой порвал, это её утешило.

Я чуть не засмеялась в трубку. Нет, ну каков гад! Это, оказывается, он со мной порвал!

— Хорошо, что она не знает правду, — я не удержалась от шпильки. А что? Могу себе позволить, хотя теперь, спустя столько лет, должно быть, неважно, кто решился оборвать связь, не имевшую права на будущее. — А твои дети не будут против нежданно обретённой сестры?

— У нас нет детей, Вита, — Вадим протянул моё имя так нежно, как всегда говорил, когда молил о встрече. Наверное, он даже не помнит, что некогда горел предвкушением наших свиданий не меньше меня. — Катя не хочет обременять себя. Поэтому, наверное, она даже вздохнула с облегчением, услышав об Алисе.

— Запомнил имя дочери? Удивительно, — и снова меня переполняла горечь. Теперь Вадим будет говорить, что это Его дочь, будто был с ней рядом все эти годы, видел, как она растёт, делает первый шаг, шепеляво коверкает первое в своей жизни слово…

— Хорошо, тогда до субботы. В десять в парке у входа, не опаздывай, — попрощалась я спешно, чтобы не наговорить глупостей. Выяснять отношения было уже ни к чему, прошлое надо похоронить достойно, накидать сверху только хороших воспоминаний, а не перемывать кости и копаться в дерьме, которого тоже было предостаточно.

Я не винила Вадима, это был мой выбор — родить от него ребёнка, и за такое чудо следовало сказать ему спасибо. Я так и поступила, а то, что случилось дальше, только подтвердило правильность выбора — не общаться дальше. История тайных любовников была окончена. Хеппи-энда не случилось.

Поднявшись в офис, я окунулась с головой в работу, проявляя усердие и рвение, которое не осталось незамеченным. Только бы не думать и не вспоминать!

— Перед начальством выслуживаешься? — заметил Борис , как бы случайно заглянув в мою кабинку.

И что это ко мне липнут женатики всех мастей? Наверное, произвожу впечатление доступной и беззаботной девушки, с которой можно перепихнуться в рабочем туалете, не теряя драгоценных минут обеденного перерыва.

— Даже если так, тебе-то что? — не отрываясь от монитора, грубо ответила я навязчивому блондину.

— Ничего, одобряю и завидую. Скоро распределение квартальной премии, слышала?

— Нет, — односложные ответы — лучшее средство мягко дать понять собеседнику, что не заинтересована в продолжении разговора. Но не в этом случае.

— Давай сходим куда-нибудь вечером, — дыхание мужчины обожгло шею. — Я оплачу.

— А потом я буду платить по счетам, да?

Обернувшись, я посмотрела в светло-серые глаза нахала. Ещё один обаятельный подлец, с радостью готовый изменить законной супруге! Как там говорят: «Нельзя войти в одну реку дважды?» А я не собираюсь.

— Как захочешь, — усмешка Бориса была такой самоуверенной, будто он пытался сказать: «Конечно, дорогая. Таковы правила игры».

— Нет, сделаем так, — я выключила монитор, чтобы дать передохнуть глазам, и повернулась в кресле к мужчине. Он уже мысленно праздновал победу и склонился надо мной, поставив руку на спинку кресла так, чтобы я не смогла встать и уйти. — Мы прямо сейчас позвоним твоей жене и спросим, не против ли она, чтобы ты оттрахал меня сегодня. Если нет, то я даже не буду тратить ваш семейный бюджет, и позволю отыметь себя на стоянке. Или где пожелаешь.

— Рискуешь, — хмыкнул Борис, но глаза забегали. Запаниковал.

— Чем? Невинность я потеряла давно, а удовольствие пообщаться с женой такого верного семьянина того стоит. Да и мужика у меня давно не было, так что набирай номер. Но учти, я проверю, жена ли ответила, — скрестив руки на груди, я улыбнулась.

— Да пошла ты, сука! — Борис оттолкнул моё кресло и пулей вылетел из кабинки. Малахольный, чего уж тут! Изменяешь, так будь добр, не ври жене, что задержался на совещании!

— Что случилось? — через пару минут заглянула Лиза. — Отворот дала? Правильно. Ко мне даже подкатывал, представляешь? Совсем мужики ополоумели.

Коллега была красивой и ухоженной, давно и счастливо замужем и даже планировала родить ребёнка. Когда заработает достаточно денег, чтобы купить трёшку в центре. То есть нескоро.

— А что? Секс, не отходя от кассы. Удобно, — хмыкнула я, перебирая карандаши в стакане. Надо выбросить те, которые уже часто ломаются. Сломанное однажды надолго не починишь.

В сумочке неожиданно громко запищала сигнализация. Сработал датчик удара, значит, какой-то идиот или идиотка стукнули мою машину.

— Ох, ты ж, мать твою! — выругалась я, не стесняясь в выражениях. Моя «Киа» почти новая, ни одной царапинки! —Я скоро!

Объяснять и дальше времени не было, как и бежать в гардеробную за плащом.

Стоянка у нас импровизированная, одно название. Так, выделенное место возле ответвления от основной трассы. Значит, с минуты на минуту тот, кто ударил машину, может смыться, и ищи его потом! Да, надо вызвать ДПС и писать заявление за свой счёт, потому как придётся мёрзнуть на улице не один час. И к сожалению, не два!

Собственного опыта ДТП у меня, к счастью, не было, но и того, что слышала, хватит с избытком, чтобы представить себе, как оно будет. К вечеру приедут гаишники, составят протокол, и одна надежда на камеры, которые могли зафиксировать сбежавшего нарушителя.

Но выбежав на улицу, я обнаружила приятный сюрприз. Белоснежный «Ниссан», стукнувший мою малышку так, что вой от брелока сигнализации, стоял у меня в ушах и тревожным писком отзывался в голове, спокойно дожидался хозяина пострадавшей машины и, судя по заглушённому двигателю, не собирался никуда уезжать.

Тем лучше для нас обоих. Я решительно направилась к водительской двери кроссовера.

— Доброе утро! — водитель, увидев меня, вышел из машины. Выглядел он до противного улыбчивым и приветливым.

Мужчина под сорок, на висках которого среди густых тёмно-русых волос серебрились светлые пряди, но взгляд был открытым и немного усталым.

— Не уверена, что оно такое уж доброе, — ответила я и съёжилась под порывом далеко не весеннего ветра.

— Понимаю, — кивнул незнакомец. — Я вам бампер задел.

Посмотрев через плечо на машину, я заметила немного оцарапанный передний бампер, который даже не лопнул. Можно было с облегчением выдохнуть.

— Ущерб небольшой, давайте решим всё на месте. Времени у меня, знаете ли, тоже немного, — мужчина говорил сухо, но доброжелательно. И что самое главное не пытался выставить меня дурой, которая неправильно припарковалась. — Давайте вечером встретимся у автосервиса. Я оплачу ремонт по самому высшему разряду. Бампер вам заменят.

И мужчина назвал официального дилера «Киа», чей центр находился в этом же районе северо-запада Москвы.

— Простите, пожалуйста, не знаю вашего имени-отчества… — начала я.

— Максим Геннадьевич Дмитриев. Простите, с этого надо было начинать, — и мужчина протянул мне визитку с таким видом, будто передавал золотой слиток.

На ощупь бумага была плотной, лощёной. Визитка вышла, видимо, из приличной типографии, где умеют ценить затраты клиентов.

Работая в рекламной фирме, я умела определять такое с первого взгляда. Краска хорошая, шрифт обычный, не слишком мелкий и никаких легкомысленных вензелей. «Финансовый консультант», — прочитала я написанное мелким шрифтом.

Обтекаемо и непонятно, однако моё ли это дело? Безусловно так, пока незнакомец не устранил последствия своего неудачного манёвра.

— Так вот, Максим Геннадиевич, — продолжила я с лёгкой улыбкой. — Простите за недоверие и за прямоту, но сейчас вы мне пообещаете, а потом попросту кинете. И останусь я с ободранным бампером и вашими красивыми словами. Так что простите, но европротокол составить придётся.

Я ожидала, что виновник аварии будет юлить, уговаривать этого не делать и обещать золотые горы, но как-нибудь потом. Некоторые мужчины так щедры на обещания, отвечать за исполнение которых не собираются.

Но, к моему удивлению, новый знакомый достал смартфон последней модели, тот самый с откушенным яблоком, и произнёс:

— У вас есть карта Сбербанка, привязанная к номеру телефона? — спросил он, бросив на меня быстрый взгляд.

— Есть, — ответила я, с любопытством ожидая, что будет дальше. Решил заткнуть мне рот живыми деньгами? Так-то я не против, вопрос лишь в цене. Пятисоточки явно не хватит даже на то, чтобы зашпаклевать царапины.

— Диктуйте, — продолжил мужчина и вопросительно посмотрел на меня.

Глаза у нового знакомого были тёмно-серыми с изумрудными вкраплениями. Очень необычные, будто мистические. В таких каждая дама будет счастлива утонуть, не выплыв на берег.

— Простите за дурацкий вопрос, но что вы хотите сделать? — уточнила я прищурившись. Ноги в туфлях-лодочках начали подмерзать, да и пронизывающий ветер не располагал к долгим беседам, но в делах, где замешаны деньги, нельзя торопиться.

Пусть лучше считает идиоткой, но прояснить всё я хотела заранее. Например, в какую сумму он оценил мой ущерб. И то, что я уже пять минут по его милости мёрзну на ветру.

— Перевести вам залог. Мне сейчас надо уехать, но вечером, часам к шести, буду вас ждать около автосервиса. Вы переведёте мне залог обратно, а я оплачу ремонт вашей машины, — мужчина говорил бегло, то и дело поглядывая на часы и экран смартфона. Так, будто диктовал поручение секретарше, зная, что не встретит никаких возражений. — Решите отремонтировать собственными силами, залог останется у вас. Вы ничего не теряете.

«Кроме того, что вы узнаете мой номер телефона», — машинально подумала я, но отмахнулась от предупреждений внутреннего голоса, который работал как сигнализация.

В конце концов, мужчина знал номера моей машины, а по этим данным пробить не то что номер телефона владельца, но и то, где он живёт, труда не составит. При определённом интересе и знакомствах. Второе найти для человека его круга несложно, было бы первое.

— Хорошо, только быстрее, — ответила я, поглядывая на часы. «Радо» в керамическом корпусе. Ох, и угрохала я на них часть сбережений, но это того стоило. Не ради статуса, ради удовольствия сверять по ним секунды и минуты жизни, замечая, что всё идёт по плану. — Мне надо возвращаться к работе.

— Сделано, — через пару секунд сказал новый знакомый и спрятал смартфон во внутренний карман пальто. Руки у этого Максима были ухоженными и, наверное, очень мягкими.

Я заставила себя отвести взгляд и проверить, что там этот метросексуал мне перевёл. Мужчинам с таким колдовским глубоким взглядом и манерами хищника, притаившегося в засаде, я не доверяла.

Но в этот раз меня не обманули. На счёт карты капнуло ни много ни мало пять тысяч рублей.

— Да и в качестве компенсации за потраченное время, с меня ужин, — бросил виновник на ходу.

— А знаете, кого вы мне напоминаете? — произнесла я, подходя к водительской двери. — Консультантов банков, которые звонят с супервыгодными предложениями. Вроде так заманчиво, так и думаешь, насколько тебе повезло. А на деле, самое выгодное — вовремя повесить трубку.

— Вы уже не успели это сделать, Виталина, — бархатным тоном ответил Дмитриев, положив руки на руль. — Значит, соглашайтесь.

— Сейчас вы добавите, что я всегда успею отказаться, — усмехнулась я, раздумывая, свободна ли сегодня няня Алисы. Неудобно, но придётся просить её посидеть с моей дочерью.

— Нет, не в этот раз. Уже не успели. До встречи, — улыбнулся новый знакомый и нажал кнопку, поднимающую стекло водительской двери.

Хам, привыкший к тому, что женщины сами готовы прыгнуть к нему в машину! Наверное, и не представляет, что может быть по-другому!

И снова я поймала себя на мысли, что от таких надо держаться подальше. И что первым делом, как вернусь, не забыть набрать Алисиной няне.

Не став дожидаться, пока машина отъедет, я бросила взгляд на свою пострадавшую малышку и поспешила в тёплые объятия офисного холла.

***

В общей сложности я отсутствовала не больше десяти минут, но уже успела замёрзнуть так, что впору бежать в столовую за тёплым чаем. И к Лизе за пледом, который она всегда держала в ящике стола на случай, когда приходилось засиживаться допоздна.

Купив с полупустом буфете чая с лимоном, я как можно быстрее проглотила обжигающий напиток, припарив язык, и поднялась в офис.

— Виталина Андреевна. где вы были? — наткнулась я на недовольный взгляд шефа, разгуливающего между кабинками сотрудников.

Если Петруша не зовёт для нагоняя в свой кабинет, значит, серьёзно зол, и провинившегося ожидает прилюдная выволочка. Я представила, как квартальная премия помахала мне ручкой и улетела искать более лояльных и трудолюбивых сотрудников, у которых не случается форс-мажоров.

— Простите, Пётр Алексеевич, у меня машину стукнули на стоянке, — выпалила я, заметив, что обожжённый язык теперь будет болеть до завтрашнего дня.

— Вы же знаете, Вита, — шеф сделал ударение на моём имени, — проблемы, не связанные с прибылью фирмы, каждый решает сам. В свободное от рабочих часов и минут время.

— Знаю, Пётр Алексеевич, — ответила я, заметив злорадную физиономию Бориса. — Я задержусь сегодня ровно на те пятнадцать минут, на которые отсутствовала в офисе.

— На полчаса, Гарбузова, — шеф уже повернулся ко мне спиной, продемонстрировав намечающуюся лысину, замаскированную зачёсанными назад редкими тёмными волосами. — За то, что не нашли время предупредить об отлучке.

Спорить я не стала, себе дороже. К тому же решила положиться на судьбу. Вот сейчас наберу номер няни, Дины Сергеевны, молодой пенсионерки весьма культурной, но чётко выстраивающей личные границы, и услышу, что как раз сегодня она не сможет посидеть с Алисой. И напоминает, что предупреждать надо за два дня, как и договаривались.

— Я понимаю, что нарушаю ваши правила, — добавила я в трубку в конце просьбы, мысленно приготовившись к отказу. — И пойму, если вы не сможете.

— Нет-нет, Виталина Андреевна, — мягко возразила няня Алисы. — Вы знаете, я сегодня с удовольствием побуду с Алисочкой. Она у вас такая воспитанная, хлопот не доставит. Мы с ней давно собирались сходить в котокафе, если вы не против.

— Конечно, деньги я сейчас вам переведу. И на кафе, и за работу, — опешила я и поспешила попрощаться, пока Дина Сергеевна не передумала. Видимо, ей сейчас нужны деньги или общение. Что ж, значит, придётся идти латать мою малышку и... Дальше посмотрим.

— Как неудачно получилось. Вот не зря ты не хотела брать сегодня машину, — кудахтала Лиза над ухом, пока я через телефон делал финансовый перевод няне. — Теперь на деньги встряла.

Огуречникова зашла ко мне попросить остро наточенный простой карандаш. Мы любили таким делать пометки на полях рекламных текстов. Конечно, это был лишь повод. А цель — увидеть, как я убиваюсь по поводу неудачного дня и жалуюсь на судьбу.

— Ничего, у меня сегодня вечером романтическое свидание. Надеюсь, мой кавалер снимет напряжения этого бесконечного дня, — улыбнулась я загадочно и ничего объяснять не стала.

Сейчас Лиза проговорится кому-либо в курилке о моём свидании, и скоро новость дойдёт до Бориса. Конечно, коллектив у нас небольшой, человек тридцать в отделе, и все помирают со скуки. А тут хоть какое-то оживление.

Я никогда не рассказывала о своих любовных похождениях и слыла человеком с плотно закрытой личной жизнью, и вот такое! Нет, очевидно, сегодня любопытные коллеги перемоют мне кости. Что ж, может, хоть этот пустоголовый самец Борис бросит попытки зажать меня в туалете!

Да и свидание мне не помешает. Хоть и вполне деловое, но увидеть этого Максима ещё раз будет приятно. Пусть и без всякого продолжения.

***

Максим.

О том, что первый контакт прошёл успешно, и рыбка заглотила крючок, я сообщил клиенту сразу же, как отъехал от «места преступления». Звонить не стал, потому что даже мне, привыкшему видеть рожи прохвостов всех мастей и степеней, был противен этот суетливый тип с вечно бегающими глазами.

Но деньги клиент предложил немалые, и хоть обычно я лично не занимаюсь такими вещами, пришлось согласиться. Не от скуки и не ради развлечения, а по просьбе общего знакомого, которому я был должен нечто большее, чем благодарность. И как это у такого благородного, убелённого сединами мужа мог быть столь ничтожный племянник!

Но бабы таких любят: пускающих пыль в глаза, эффектных внешне и скрывающих гниль в душе, выдавая её за душевные терзания. Любимов был как раз из этой породы пустобрёхов.

Скрестившись со мной взглядом, он сам решил заплатить аванс вдвое больше требуемого. И ведение дальнейших переговоров предоставил жене.

Я обычно не имею дело с женщинами в качестве заказчика. Они импульсивны, живут чувствами и эмоциями, от одного гормонального выплеска до другого, и чужды всякой логики, которую высмеивают, принимая за холодность натуры.

Но я был приятно удивлён, что Катерина совсем из другого теста. Из тех женщин, у которых имеются невидимые яйца, позволяющие держать мужей на не слишком коротком, но и не бесконечно длинном поводке.

— Наверное, вы удивлены, что я, всё зная, продолжала терпеть связь моего мужа и этой шлюхи? — сказала она, усаживаясь нога на ногу и прикуривая от моей зажигалке тонкую сигарету.

— Это не моё дело, госпожа Любимина. Вы платите деньги за определённую работу, больше меня ничего не интересует, — поспешил уверить я жену клиента, прекрасно понимая, что сейчас выведу её на откровенность. Однобокую правду, в которую обманутая женщина предпочитает верить, и никому не позволит разрушить свой мир никакими контраргументами.

— Нет, я хочу, чтобы вы понимали, с кем имеете дело, — медленно произнесла рыжеволосая, погладив себя по шее, словно потянула мышцу. — Любовница моего мужа не примет денег, если мы просто придём и предложим их. Скорее всего, выставит нас вон, а искать донора со стороны опасно. Да и времени у меня почти нет, как говорят врачи.

Около рта Катерины залегла глубокая складка, тянущаяся вниз, к подбородку.

— Мы не хотим её обмануть. Напротив, готовы вести дела открыто, но эта Виталина всё ещё верит, что мой муж к ней неравнодушен. Поэтому так будет лучше, — вздохнула женщина, смотря в окно.

Эту исповедь можно слушать бесконечно. О том, что несостоявшаяся разлучница не осознаёт предлагаемой ей выгоды и именно поэтому надо действовать исподтишка. В интересах всех участников драмы, разумеется.

Клиентка придумала целую схему, чтобы оправдать себя в собственных глазах. Я поддакивал, считая минуты, когда можно будет, сославшись на неотложные дела, выставить их семейку вон. На самом деле, Катерина хотела сделать больно бывшей любовнице мужа. Да так, чтобы та на собственной шкуре почувствовала, каково это — быть обманутой и не мочь ничего изменить.

— Я не прошу вас с ней спать, — добавила Катерина, покидая мой кабинет. Она обернулась и обескуражено улыбнулась, надев маску невинной жертвы обстоятельств. Выходило плохо, ненатурально и до горечи во рту фальшиво. Сколько таких артисток, считающих себя хитрыми стервами, а на деле являющихся заложницами беззаботных мужей! — Она, в общем-то, неплохая женщина. И мать хорошая, говорят. Мой Вадим для многих принц на белом коне. Вот пусть эта...дама и поработает для своего принца.

После того, как я выпроводил их семейку, захотелось вымыть руки с мылом. Если бы не просьба общего знакомого, я бы поручил это дело кому-нибудь из подчинённых, а сам  занялся другими заботами, коих в моём агентстве по предоставлению алиби неверным супругам, всегда предостаточно.

Но раз это невозможно, постараюсь покончить с неприятным заданием как можно быстрее. Одной встречей с контролируемым объектом, конечно, не обойдёшься, но думаю, это не затянется больше чем на месяц.

Напоминание на «Айфоне» сработало именно в тот момент, когда я прикидывал, сколько понадобится времени, чтобы влезть в доверие к жертве. Она не выглядела дурочкой, и деловая хватка сразу видна. Но та, кто обслуживала женатого и даже родила ребёнка в надежде увести мужчину из семьи, по определению не может быть особо умной.

Что ж, поглядим на неё, как говорится, с близкого расстояния.

***

Когда передо мной встал выбор, что надеть на предстоящую встречу с Дмитриевым, я долго колебалась. В шкафу висело ещё не выгулянное чёрное платье, но оно было слишком торжественным для встречи у автоцентра. И новый знакомый мог подумать, что я стараюсь его очаровать, что выглядело вполне логичным: на кой ляд ещё одеваться так, будто меня пригласили в театр?!

Я представила, как буду выглядеть в этом кокетливом платье с открытой спиной, и как его руки будут касаться обнажённой кожи, а большой палец спускаться всё ниже, ныряя под тонкую ткань, и с грохотом захлопнула створку шкафа-купе, чтобы привести себя в чувство. Всё-таки у меня слишком долго не было мужчины, и поэтому в голову лезут всякие эротические глупости!

В итоге я остановилась на вполне консервативном и закрытом наряде. Джинсы прямого кроя и чёрная водолазка без всяких украшений — то, что нужно. Моя подруга Милка права: пора покупать фаллоимитатор с функцией вибратора. Это самый надёжный и безопасный способ получить удовольствие, не рискуя подхватить заразу и любовную лихорадку. Конечно, градус удовольствия, говорят, гораздо ниже, да ничего, перебьюсь. Главное, снова не попасть в зависимость от Вадима и не позволить ему пробудить во мне те чувства, которые когда-то горели в сердце.

Воспоминания нахлынули тёплой волной, выбросившей на берег памяти всё то, что я тщательно с него убрала: любовные признания, пропитанные горечью нечастых встреч и близкого расставания, робкие первые поцелуи и откровенные разговоры о том, что Вадим не бросит жену.

Я была благодарна, что он не стал врать о её якобы болезни или нервной натуре, которая не выдержит правды. «Я люблю её, — признался бывший, держа меня за руку в сонном кафе. — И тебя люблю. Вы чем-то похожи. Вот такой я, многолюб». Меня подкупила неприглядная правда, брошенная в лицо, и то, как он сказал это: с оттенком лёгкой грусти и самоиронии. У меня был выбор: уйти или остаться.

Я решилась на второе, дав себе зарок, что не позволю связи длиться дольше двух месяцев. И пропала, потонула в наших ночах и днях, наполненных торопливыми перепихами и неспешными разговорами обо всём на свете, кроме главного: что с нами будет дальше.

К счастью, никому не дано знать будущего, иначе я бы бежала без оглядки от Вадима Любимова и его тёплых губ, запечатлевших поцелуи на моём теле, которые даже спустя четыре с лишним года так и не остыли. Я больше не любила Вадима, но тянуть меня к нему не перестало. Стоило ему позвонить, произнести пару ничего не значащих фраз бархатным ласкающим голосом, как мне захотелось позвать его в гости и закрыть дверь спальни, чтобы никто нас не беспокоил пару часов.

А вот знакомить бывшего с дочерью совсем не хотелось. Как любовник, Вадим вполне себе самец, но как отец? Я сомневалась. Сластолюбец, влекомый течением беззаботной жизни и её удовольствиями, — не лучший пример для девочки. И уж никак не идеал мужчины, который она потом должна понести в собственную семью.

Я должна думать о дочери и её интересах. Именно поэтому согласилась на встречу с Вадимом, не объявляя Алисе, кто этот дядя. Потом узнает, когда я пойму, что бывшего интересует дочь, а не возобновление наших с ним игрищ.

Я усмехнулась и на светофоре заехала за стоп линию. «Нет, хватит вспоминать, — подумала я, бросая скептический взгляд на зрачок камеры, направленный на меня. — Вот и штраф прилетел». Я восприняла происходящее, как знак судьбы, и включила погромче радио, запретив себе сегодня думать о бывшем.

***

— Вы не опоздали, это приятно, — произнёс Максим Дмитриев, подойдя к водительской двери моей машины, стоило только подъехать к условленному месту. — Здравствуйте ещё раз!

— А вы надеялись, что опоздаю, и можно будет с чистой совестью быстренько уехать? — спросила я, захлопывая дверцу.

— Это имело бы смысл, если бы не залог, — парировал мужчина, подойдя ко мне ещё ближе. — На самом деле, я рад, что вы приехали.

— Да, я сейчас переведу вам деньги, — отступила я на шаг, доставая из кармана куртки смартфон.

— Не стоит это делать…сейчас, — Дмитриев снова приблизился и дотронулся до моей руки. — Потом. После.

Всё-таки я была права! У него безумно мягкая кожа, а прикосновения подобны электрическому разряду. И то, что Дмитриев снял перчатки, делало ему честь. Нет ничего более пошлого, чем прикосновение мужской перчатки к обнажённой коже руки женщины. Это всё равно что любовь с презервативом. Секс может быть с резинкой, любовь — нет. Это зона личного доверия к партнёру.

О боже, я опять стою и бездумно пялюсь на его руки!

— Простите, после чего? — спросила я, стараясь придать тону как можно больше циничности, а то разомлела от одного прикосновения, как нимфоманка.

В груди зашевелилось нехорошее предчувствие. И вообще, этот тип с холодными глазами хищника вызывал у меня одновременно ступор, желание дотронуться до его щетины, покарябав ладонь, и острое чувство опасности, будто он мог откусить руку по локоть и, не прожевав, проглотить.

— После ремонта, — холодно ответил Дмитриев и одарил меня странным взглядом. — А вы про что подумали?

— После кофе, разумеется, — пожала я плечами, не опуская глаз. Пусть не воображает, что смутил! — Помните, вы обещали?

— Речь шла об ужине, Виталина, — теперь тон хищника сменился на мягкое мурлыканье домашнего кота, уверенного в своей неотразимости.

— …Андреевна, — добавила я, невинно хлопая ресницами. — Кофе и с меня хватит. Спасибо!

— Не буду пока настаивать, Виталина Андреевна, — с заметной иронией произнёс Дмитриев. — Нас уже ждут. Прошу вас.

И пропустив меня вперёд, мужчина отправился следом. Все двадцать шагов до стеклянной двери автосалона я чувствовала, как он пялится на меня, оценивая и присматриваясь, будто к залежалому товару на полке магазина во время распродаж, и уже начала злиться на себя, что вообще приехала.

Надо было оставить деньги себе и решить проблему в ближайшем ремонтном гараже, а не бросать дочь на няню и убивать свободный вечер на типа, решившего поразвлечься.

***

Разговаривать и решать проблему с ремонтом мне не пришлось. Я уселась на мягкий диван, и длинноногая улыбчивая девушка в костюме, напоминающим форму стюардесс, принесла мне свежесваренный кофе. Вот и отлично! Не надо никуда ехать. Сейчас отдохну, заберу машину с новеньким бампером и можно будет с лёгким сердцем забыть о новом знакомом.

Но сначала переведу ему обратно деньги. Я вытащила из кармана куртки заранее приготовленную визитку и через мобильное приложение выполнила перевод.

Спустя пару минут на диван рядом, но всё же в некотором отдалении, позволительном для случайных знакомых, сел Дмитриев.

— Вижу, кофе вас уже угостили, — произнёс он. — Значит, с меня ужин.

— Послушайте, Максим Геннадьевич, — начала я, поставив блюдце на прозрачный журнальный столик и оборачиваясь к мужчине. — Это лишнее, правда. Деньги я вам перевела, ремонт вы оплатили. На этом всё.

— Я не хочу, чтобы на этом было всё, — заявил он, стряхнув пылинки с рукава, а потом придвинулся и посмотрел в глаза. — У вас кто-то есть? Простите, вы замужем?

Меня бросило в жар от такой напористой откровенности. И ведь в хамстве его не обвинишь, Дмитриев вёл себя предельно вежливо, не нарушая установленных мной границ. Никаких потных рук на коленях или на талии, его фамильярность не заходила ближе известных границ. Словом, знакомый вполне приличный, не любитель лёгкой добычи, но и не безразличный к женским прелестям мужчина. Золотая середина, мать его!

— Нет, — отрезала я, собираясь сказать что-то такое, чтобы у него навсегда отпала охота ухаживать за мной. — Я спешу к дочери.

— Тогда, может, быть завтра? Или сегодня? — улыбка у Максима была обаятельной, хоть я и видела её мгновение, через которое мужчина снова посерьёзнел.

— Мне сейчас не нужен лёгкий, ни к чему не обязывающий секс. Этого добра в моей жизни было предостаточно, — выпалила я, допив кофе, который показался мне горче обычного.

— Вы меня ещё больше заинтриговали, — парировал Дмитриев, никак не желая принять отказ, но попыток придвинуться не делал, за что я была ему крайне признательна.

— Не от чего тут интриговаться, — ответила я поднимаясь. — Простите, я устала и резка, но хочу расставить всё по местам. Я не продаюсь за ужины, обеды и прочие милости.

— Это вы меня простите, Виталина Андреевна, — посерьёзнел Дмитриев и тоже поднялся. — Вы мне очень понравились, не спорю, но дело не только в этом. Я понимаю, что сделал всё, что мог, но всё же хочу загладить свою вину. Вы могли бы не терять этот вечер, а провести его в более приятной компании. Так что, считайте, я приглашаю вас на ужин в качестве моральной компенсации. Столик уже заказан и оплачен, здесь недалеко. И это ни к чему вас не обяжет, обещаю.

Он смотрел немного странно, изучающе, но казался искренним. Говорливые мужчины — моя слабость, и потом, Алиса с няней, возвращаться в пустой дом и думать о бывшем не хотелось. Да и приятная компания ещё никому не навредила. Почему-то мне хотелось верить мужчине, смотревшему на меня так, будто моё согласие означало для него что-то особенное.

— Я и не одета для ресторана, — произнесла я последний аргумент, но понимала, что сейчас мне предложат тысячу возражений, и я устало соглашусь.

— Я попрошу поменять столик, чтобы он находился в углу, у окна. Вас никто не заметит, — новый знакомый покорил меня ненавязчивой заботой, и сомнения развеялись как дым.

Мне действительно не помешает отвлечься от тревожных мыслей, которые разрывали мою голову с тех пор, как позвонил Вадим. Повстречай я Дмитриева чуть раньше, возможно, согласилась бы продолжить столь интересное знакомство, но, как говорят, всё, что ни делается, к лучшему.

— Хорошо, — на моём лице мелькнула слабая улыбка, и, мне показалось, что мужчина выдохнул с облегчением. — На ужин я согласна.

***

Ужин проходил в довольно уютном ресторанчике, находящимся на цокольном этаже торгового центра. Помещение было декорировано под дубовый погреб какого-нибудь чешского городишки, затерянного на карте Европы. Однажды мне удалось побывать в Праге, поэтому я легко узнала запах дубовых бочек, наполненных моим любимым, кисло-сладким вишнёвым пивом.

Но в столице Чехии погреба значительно больше и народу вмещают столько, сколько здешнему ресторанчику и не снилось.

— Обожаю свиную рульку, — заметила я, увидев меню. — И мясное ассорти с сыром.

— Значит, это и закажем, — бодро отозвался кавалер и бегло назвал подошедшему официанту ещё пару жирных и очень калорийных блюд. Всё, как я люблю.

— Я очень благодарна, что вы не выбрали пафосный французский ресторан, — произнесла я, когда официант, приняв заказ, удалился и оставил нас наедине.

В соседнем шумном зале надрывалась скрипка, а в нашем закутке, рассчитанном на тесную компанию, никого не было. Случайно ли пустовали три столика или нет, но я была рада, что не будет посторонних. За фальшивым окном стемнело, и при свете луны вдалеке виднелась деревня и шпиль католического храма.

— Я сам здесь впервые. Это место только недавно рекомендовали знакомые. Видите, вот и нашёлся повод его посетить.

Разговаривать с Максимом, как я про себя называла его, оказалось на удивление легко. Мы сознательно избегали личных тем и ни слова не говорили о работе или о прочих серьёзных вещах.

— Так-то я не люблю пиво, — ответила я, рассказывая о том, как впервые попробовала это чудо — напиток, совсем не отдающей горечью солода, потому что его затеняли сладковатые запахи вишни или клубники. — Жаль, что сегодня я за рулём.

Но на логичное предложение отвезти меня домой после ужина я торопливо отказалась.

— Боитесь, что воспользуюсь вашим беспомощным состоянием? — спросила Максим и тепло посмотрел на меня, как на старого знакомого или друга детства, которого не видел много лет. — Даю вам слово, что этого не будет.

— Конечно, не будет, — поспешила заверить мужчину я. — Я возьму пиво домой и выпью в полном одиночестве. Раз уж всё равно нарушила правила здорового питания, то бокал-другой не повредит.

«Уже и домой напрашивается», — неприязненно подумала я, поймав заинтересованный взгляд спутника.

— А как же завтра за руль? — неожиданно спросил он, но в голосе снова послышалось едва уловимое напряжение. Вопрос был для него отнюдь непраздный.

За годы связи с Вадимом я научилась слышать и угадывать различные оттенки эмоций. И подчас любовнику даже не надо было ничего говорить, чтобы я догадалась: скоро он уйдёт от меня, потому что поссорился с женой и хочет провести сегодняшний вечер с ней, дабы загладить вину. За эту способность бывший называл меня колдуньей.

— А вы знаете, я последние часы думаю о том, что стоило мне в коем веке решиться поехать на работу на машину, как вы сразу её стукнули, — и я посмотрела в глаза Максима. — Пожалуй, это знак.

— Я не верю в знаки, — презрительно бросил мой кавалер. Полноватые губы изогнулись в презрительной гримасе, и я испытала острую необходимость провести по ним пальцем, очертив их контур.

Заметив мой взгляд, Максим добавил внезапно охрипшим голосом: — Давайте уже перейдём на «ты»? А то я чувствую себя древней рухлядью, раз мне выкает такая красавица. Да-да, пусть и на сегодняшний вечер. Не больше того. И не меньше.

От его пристального взгляда в груди потеплело, а по телу пробежала горячая волна. Мне вдруг захотелось на свежий воздух, и чтобы он был рядом. И больше никаких разговоров. Только ночь, мы и полная темнота взаимного неведения относительно будущего. А потом также внезапно разбежаться, будто никогда и не встречались.

У меня в жизни ещё не было такой романтики, а иногда очень даже хотелось. Вот как сейчас, к примеру.

— Хорошо, давай, — улыбнулась я своим мыслям. — Но только не хочу ничего о тебе знать. И о себе не расскажу.

— Договорились, — слишком легко согласился Дмитриев, что было даже обидно. Неужели ему совсем неинтересно ничего обо мне узнать?

Оставшийся вечер мужчина был любезен и мил, обаятельно-притягателен до лёгкого головокружения. Мы говорили о совершенно посторонних вещах, вроде пристрастия к сырам или винам, о «Кровавой Мери» и «Сто лет одиночества». Я не раз ловила себя на мысли, что не успею подумать о чём-либо, как Максим тут же говорит это, будто мой брат-близнец.

— Меня пугает, что наши вкусы настолько совпадают, — покачала головой я, когда обнаружилось, что мы оба предпочитаем «Малый театр» постановкам «Современника».

— Не совпадают. Рулька и пиво мне не понравились, — произнёс он так печально, что я рассмеялась неприлично громко и, ойкнув, прикрыла рот ладонью.

— Ты его не пил, — возразила я, поймав взгляд непереносимо-колдовских глаз.

— Это мне в нём и не понравилось.

Он произнёс это низким голосом и накрыл мою руку своей.

«Поедем куда-нибудь», — вертелось на языке, а мышцы спины сводило в напряжении так, что ломило в груди, но вместо этого я посмотрела в тарелку перед собой и сказала:

— Прости, мне уже пора.

Максим не стал возражать или просить остаться ненадолго, он молча попросил счёт и, подав мне куртку, вывел на улицу, придерживая за локоть, будто захмелевшую. А я ведь так и не попросила официанта завернуть мне с собой вишнёвого пива.

— Я не приглашу тебя в гости. Не провожай.

Свежий воздух подействовал как холодная вода, выплеснутая в лицо. Нет, быстрый секс в машине с малознакомым, пусть и таким притягательным типом, не страница из моего романа. Недальновидно, опасно, и вдруг мне понравится?

— Я пока не напрашиваюсь, Виталина, — ответил он, и сердце оборвалось. Быстро же он сдался!

Максим неожиданно взял меня за руку и прижал похолодевшие пальцы к своим губам.

— Спокойной ночи! — произнёс он чуть насмешливо и, выпустив меня из плена, не оборачиваясь, сел в свою машину, припаркованную чуть дальше по улице.

Я поступила также, испытав лёгкое разочарование и ощущение неправильности всего происходящего. Ну дура же, что сказать! Надо было плюнуть на всё и расслабиться. И почему я веду себя так, будто ещё принадлежу Вадиму?!

«Ниссан», взвизгнув тормозами, уехал первым. Сдёрнулся с места, будто я могла погнаться и встать наперерез, предложив обнулить только что состоявшийся разговор и, не теряя времени, отдаться на заднем сидении его машины.

Я так и не узнаю, каково это, когда его мягкие руки гладят мою спину, задерживаясь на талии и притягивая меня к себе, чтобы проникнуть ещё глубже.

Да что такое со мной сегодня?! С Вадимом мы долго не переходили черту, называя себя приятелями, а тут я готова раздвинуть ноги перед первым встречным, да ещё явно не моего круга.

Я сразу оценила часы на его запястье, и даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: в такие магазины я даже не заглядываю.

«Вот и не заглядывай!» — мысленно одёрнула я себя и повернула в замке ключ зажигания.