Не потеряй меня

Вибрацию телефона заметила не сразу. Кажется, задремала, наревевшись. За окном все та же непролазная ночь. На экране высвечивалось имя Стаса. Первым порывом было сбросить вызов. Но это же детские обидки, которые только бесят взрослых, разумных мужиков. Я не оставила записки и уехала. Понятно, он беспокоится, где я. Не зверь же, переживает. Не отвечать, заставляя его переживать и беспокоится еще больше, портить ему новогоднее настроение, которое сама же создавала, я не стала. Он не виноват, что не влюбился в меня по закону жанра. Что не будет у нас красивого хэппи-энда, как в книгах. Вернее у него будет в Радикой, а не со мной. Но в любом случае расставаться нужно красиво. Кто же пожалеет о твоем уходе, если ты скандалистка и истеричка, мотающая нервы на пустом месте. Он-то не из таких. Спокойный, выдержанный. Он все решает без истерических воплей, спокойно и рассудительно. Настоящий мужчина. 

 - Стас,- я приняла его вызов, надеясь, что голос не выдаст, что я чувствую сейчас.

 - Аля, где ты?- в голосе беспокойство, почти паника.- Куда ты сбежала? Давно? Где тебя искать?

 - Меня не надо искать. Я в поезде на Москву,- сжимаю телефон сильнее пальцами и прикрываю глаза, переживая острый приступ сожаления.

Его голос, ставший таким родным, сметает с меня последние остатки самообладания. Я едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. Соседей у меня так и не появилось. Мешать некому.

 - В какую Москву? Аля, это шутка?- он не верит услышанному, надеясь, что я пошутила.

 - Стас, ОНА же вернулась. Это же ее, Аришину маму, ты все это время ждал. И теперь у вас все будет хорошо,- каждое сказанное слово, как удар ножом, отдается болью в груди.- У Аришки будет мама, а я…- закусываю губу и, не сдержавшись, всхлипываю.

 - Ты плачешь? Аля, почему ты плачешь?

Потому что люблю тебя! Вот так по-глупому влюбилась, а теперь приходится отдавать другой, рвать себе сердце.

 - Нет,- пытаюсь успокоиться,- я не плачу. Это так… просто… Соринка в глаз попала…

Мужское бедро не давало сомкнуться моим коленям. Я отвернулась, и влажные губы мерзким слизняком прошлись по шее. Запястье больно выкрутили, сжав  как тисками. Тонкая ткань белья порвалась, врезаясь резинками в кожу. Мужские пальцы грубо и напористо огладили промежность и нырнули в сухое лоно. Я сдавленно крикнула, дернулась, пытаясь вырваться. Тяжело дыша, босс, причиняя боль, насиловал меня пальцами. Орать бесполезно. В офисе кроме нас никого. Охрана внизу и это его люди, они в курсе его игр. Молчат, получая хорошие деньги. 

 - Любишь пожестче,- всхрапнул довольный насильник, когда с губ сорвался новый стон боли. 

Тяжело, одышливо задышал куда-то в ухо, обдавая винным духом и удушающе-крепким дезодорантом. Едва сдержала рвотный позыв.

 - Не-чем… ды-шать…- едва выдавила из себя. - Слезь с меня. 

Чуть отстранившись, он дал мне немного свободы. Немедля ни минуты мои ногти впились в холеные щеки, а колено само врезалось в пах насильника.

 - Ах ты ж…  -  мужик грязно выматерился, тиски пальцев, сжимавших руки, разжались. Моментально слетела со стола, стягивая полы разорванной у горла блузки и одергивая подол юбки. Ломанулась к двери. Нащупала замок, но дверь на ключе. Предусмотрительный босс замкнулся, чтобы нас никто не потревожил. Мысли заметались в голове. 

И что мне делать? Как вызвать охрану? Или сразу милицию?

 - Какого ты черта?- в голосе босса едва  сдерживаемая ярость.- Ты же сама хотела! Теперь чего когти распускаешь? Дура...

Он уже справился с собой, поправил одежду, пригладил волосы, и с откровенной ненавистью разглядывал меня. Альберту Эдуардовичу сорок три. Выглядит старше из-за лишнего веса. Темные, густые и слегка волнистые волосы, выразительные глаза, красивая форма губ и рук, высокий рост и осанка говорят о том, что когда он был очень красивым мужчиной. Но запустил себя, и теперь его достоинства лишь подчеркивают его недостатки. Меня предупреждали, что он пользуется своим положением и распускает руки. Я не верила до сегодняшнего вечера, когда в очередной раз задержалась в офисе с работой. Позволила себе пару капель коньяка в кофе для бодрости и вот результат – меня едва не изнасиловал босс. 

 - С чего ты решил, что хотела?- все еще тяжело дыша, вжимаюсь в стену, не понимая, о чем он толкует.

 - Ты с первого дня остаешься после работы. Ради чего? Никто тебе зарплату повышать не собирается,- он провел ладонями по густым, седеющим волосам.

Он прав, действительно несколько месяцев позже обычного прихожу домой. Мы расстались с Антоном, моим парнем, с которым приехали вместе покорять Москву, и сидеть одной в квартире, помнящей наши счастливые моменты, у меня желания нет. Из-за Антона и большого объема работы, я не успела завести подруг. И когда он ушел к другой, я осталась совсем одна.

 - Я не успевала с отчетами, поэтому. К тебе… вам это не имеет никакого отношения,- торопливо объяснила, понимая, что уже вылетела с работы.- Выпусти…те меня!

К тебе, жирному борову, точно. Возомнил о себе невесть что.

 - Глазки зачем мне строила? Чулки сегодня надела…- продолжил перечислять улики в доказательство, что я его вожделею.

У него самомнение выше крыши. Не докажешь же такому, что ничего подобного и в мыслях не было.

 - Не строила ничего. У меня врожденное косоглазие,- врала, а что еще остается делать.- Чулки… у меня встреча… с мужчиной…от офиса ближе, чем от дома, поэтому я задержалась.

Молола первое, что приходило в голову, пытаясь оправдать свою затянувшуюся хандру из-за неверного бывшего и трудоголизм, который оказался наказуем.

 - Складно врешь, Левашова,- догадался босс, разваливаясь в своем кресле.- Вали вон отсюда и собирай свои вещички,- он швырнул мне ключи от двери.

Я быстро вставила ключ в личину, провернула, чтобы сбежать побыстрее из ненавистного кабинета. Но последнее слово заставляет притормозить. Оглянулась, понимая, что моя карьера тут окончена. Теперь он уволит меня и не просто, а с волчьим билетом. Сама я хотела остаться и попробовать перевестись в другой офис, чтобы не встречаться с ним. Здесь я без году неделя, но хорошо зарекомендовала себя. Найти хорошую работу сейчас так сложно. Видно не судьба. Сначала Антон, теперь работа. Видно началась черная полоса в моей жизни. И пригрозить, что посажу за попытку изнасилования, не выйдет. Дело прикроют, не начав – слишком хорошие связи у босса. А мне после этого только в уборщицы идти – в приличное место скандалистку не возьмут. Никто не поверит, что я не подстроила все это нарочно, чтобы деньжат с босса поиметь.

 - Вы меня увольняете?- спросила, стараясь, чтобы в голосе не звучало так откровенно отчаяние.

 - Надо бы,- он мерзко усмехнулся, разглядывая мой побитый вид.- Но я не мразь, как тебе думается. Собирайся в командировку, Левашова. Мы покупаем новый объект в Екатеринбурге. Поедешь ты. Ты у нас по первой специальности инженер. Вот и проверишь все на соответствие. А я прилечу в день подписания договора.

 - Хорошо,- согласно кивнула и открыла дверь шире, совсем успокоившись.

Выезды на объекты для меня не новость. Так что я справлюсь.

 - Дура,- донеслось в спину.- Не выкобенивалась бы, полетела со мной на Бали Новый год праздновать. Не обидел бы...

Уже обидел... На пальце обручальное кольцо, а он туда же – любовниц по курортам возить. Вот свинья!

Секретарь босса взяла билет на утро, и пришлось всю ночь собираться, спешно доделывать дела. В купе, ехала одна. Едва вошла и устроилась, сразу легла спать, выбросив все из головы.

В Муроме дверь открылась после деликатного стука. С большой спортивной сумкой на плече в купе вошел мужчина. Пристроил сумку на сиденье, снял шапку и повернулся ко мне.

- Добрый вечер,- улыбнулся  молодой попутчик, заняв нижнюю полку напротив.- Будем знакомы. Меня Денис зовут.

Светлые, сероватого оттенка волосы. Водянисто-бесцветные, невыразительные глаза. Белесые брови и ресницы. Среднего телосложения, невысокого роста. Ничем не примечательная внешность. Обычный парень неопределенного возраста.  Из тех, кому может быть и восемнадцать и тридцать восемь. Увидишь раз и тут же забудешь.

 - Альбина,- представилась, ожидая естественную реакцию на мое имя.

Денис не разочаровал. Как и десятки людей до него, сделал большие глаза.

 - Вы же брюнетка. Жгучая. Почему Альбина?

Я закусила яркую губу и отвернулась, не зная, что ответить на вопрос попутчика. Бзик родителей-брюнетов, верящих в чудо. Что боженька вдруг сделает мою смоляную косу пшеничной или платиновой. А смугловатую кожу молочной. Я себе нравилась такая, какая была. И предпочитала не обращать внимания на приклеившееся прозвище «цыганка». С некоторых пор,  а именно как стукнуло мне двадцать пять, на этот предпочитала не отвечать. Отмалчивалась, переводя тему.

Мой попутчик обладал долей такта, не перешел на «ты» после знакомства, и не стал заострять внимание на имени. Он повесил теплую куртку, оставшись в легком джемпере, по-хозяйски разложил на столике и развернул продукты, аккуратно завернутые в пакеты чьей-то заботливой рукой, перед этим протерев его влажной салфеткой. Другой вытер руки, распространяя сильный ментоловый аромат. Движения неторопливые и уверенные, будто он делал все это много раз. Все это выдавало в нем человека основательного и хозяйственного. Мне всегда нравились такие мужчины, действующие без суеты. Я залюбовалась его движениями. Он же мой интерес расценил по-своему.

 - Присоединяйтесь к ужину,- он кивнул на приличное количество снеди.- Мама столько наготовила, мне одному не осилить. Поддержите. Все свежее, домашнее. И шести еще нет,- он глянул на часы, приветливо улыбнувшись.

От продуктов умопомрачительно пахло, мой желудок, успевший получить стаканчик кофе и круассан за утро, пока я собиралась в дорогу. Шеф действовал оперативно, мстил по полной. Секретарь Ульяна купила билет на поезд, отправляющийся четыре часа следующего дня. Я не спала толком, собираясь в путь. Давно не ездила поездами. Зимой вообще никогда не ездила. Взяла все теплое, что у меня было. В вагоне переоделась в спортивный велюровый костюм и тапочки, спрятав угги. И накинула на плечи норковый короткий полушубок. И все равно мерзла, или это меня от нервов так потряхивало. Столько всего навалилось за такой короткий срок.

Глядя в неотвратимо темнеющее окно, молилась, чтобы все плохое осталось позади. Что-то меня тревожило, не отпускало какое-то странно чувство. Прислушалась к себе, но так и не поняла, о чем меня предупреждает интуиция.

 - Вы, Альбина, куда едете?- спросил Денис, покончив с жареными куриными ногами, подвигая мне горячий какао в кружке, конфеты и пирожные на выбор.

 - До конечной,- ответила любопытному парню, отпивая глоток сладкого, пряного напитка.

Очень вкусного. В моем детстве какао было другим. Пряности не добавляли. Только молоко и сильно разбавляли водой.

 - Далеко вы, однако,- удивился Денис.- Почему не на самолете? Уже бы были на месте.

 - Начальство меня не любит и экономит на билетах,- пожаловалась на босса, решившего помариновать меня сутки в купе.

В общем, мужчина мстил по полной и за пинок и за отказ. Может лучше было уволиться и не терпеть его самодурство. И я бы так и сделала, но он бы обязательно нагадил бы мне напоследок. К сожалению, Альберт Эдуардович заместитель генерального, имеет солидную репутацию. К его словам многие прислушиваются. Испортить мне жизнь ему ничего не стоит.

От таких мыслей, меня прошил озноб. Я поплотнее закуталась в шубку, раздумывая, не пожаловаться ли проводнице на холод.

 - Неужели не любит!- удивляется Денис.- Вы такая симпатичная и милая.

Последние слова, как мне показалось, он выдавил с трудом из себя. Светлые глаза блеснули в тени верхней полки. И впервые я почувствовала безотчетный страх. Я одна в купе с незнакомым мужчиной. Пусть он вежливый, воспитанный и не кажется опасным, но... Что именно «но» не могла себе объяснить.

 - Спасибо,- улыбнулась ему, решив, что обо мне поговорили достаточно, теперь самое время расспросить попутчика о нем самом.- А, вы, Денис, чем занимаетесь? Куда едите?

Он улыбнулся, откинулся назад и начал рассказывать о жизни программиста, едущего к отцу в Казань встречать Новый год. Родители его в разводе, и он встречает праздник то с одним, то с другим. Он еще что-то говорил, но я уже не слышала ни слова. В голо шумело, и шум этот нарастал. Мне отчаянно захотелось спать. Я сползла на бок, услышав, как открылась дверь и проводница спросила:

 - Как она?

 - Крепкая. Только что отключилась,- ответил Денис.- Москвичка. Командировочная. Денег на карте должно быть прилично. Давай ее скорее того. Да мне в Казани сходить. Время, знаешь ли. Не нравиться мне ее реакция на снотворное. Слабая какая-то. А ну проснется, орать начнет.  

 - Ты погоди до Канаша. А там я тебе знак дам, вынесешь ее в тамбур. Прогон без остановок будет до Казани. Поезд притормозит, и выкинешь на полустанке. Там в это время никого,- за проводницей закрылась дверь, а я попыталась дернуться, но ничего не вышло.- Первая электричка днем пойдет. К этому времени она замерзнет.

 - Как договорились все пополам,- недовольно пробурчал Денис.- На ней серьги с брюликами и колечко недешевое, телефон последняя модель, шуба. Продашь, и хватит твоей матери на операцию.

 - Жалко что ли стало? Красивая девка, ладная,- хрипло каркнула смехом женщина совсем близко от меня.

Видимо снимала мои украшения, ощупывая тело. Денис даже не прикоснулся ко мне. Джентльмен хренов, чтоб ты сдох!

 - Нет! Такая же потаскуха, как все они. Откуда у нее телефон такой и камешки дорогие? Стонала под каким-нибудь боссом, он ей платил. Шлюха грязная! Отстоналась!

Он еще что-то говорил, а меня утягивало в сон. Я отчаянно сопротивлялась, мысленно орала, понимая, что Денис и проводница в сговоре. Они решили опоить меня, ограбить и выкинуть замерзать на пустынный полустанок. Но сознание меркло, и последняя мысль была, что черная полоса для меня закончилась вместе с жизнью. 

Я почувствовала, как в лицо ударило сильной очень холодной воздушной струей. От этого разум очнулся, я даже смогла слабо пошевелиться. Меня резко толкнуло в спину, и я полетела в темноту, приземление было мягкий и болезненным. Лицо, грудь  и руки обожгло ледяным холодом. Слабо барахтаясь, я задыхалась от забившего рот и нос снега. Наконец, перестала проваливаться и справилась с собой и села. Вокруг было непроницаемо темно, и только над головой мерцали звезды. Руками повела вокруг, понимая, что я провалилась в сугроб. Как глубоко, еще не знала. Нужно попытаться подняться во весь рост. Собрав все силы, поднялась на трясущихся от слабости и холода ногах. Из сугроба выглянула почти по грудь. Выбраться можно, но так же трудно, как из трясины или полыньи. Наст слабый и будет обламываться под телом. А много ли я протяну в тонком костюме. Хорошо на мне шерстяные теплые носки и толстый шерстяной свитер. Натянула рукава на ладони, пряча пальцы.

Я легла грудью на наст и попыталась продвинуться вперед, надеясь, что это направление ведет к железной дороге. Наст подо мной промялся, но я упорно двинулась дальше, не останавливаясь, пыталась ползти по-пластунски. Мимо прогрохотал поезд, и я поняла, что ползу верно. К дороге. Останавливалась, дышала на пальцы, отогревая, и ползла дальше. Проваливалась, выбиралась и начинала снова. Ползла на одном упрямстве. Окоченевшие руки почти не двигались, перебирала ими на автомате, пока не ткнулась лицом в чистую от снега землю. Ледяную и твердую. Ног и тела почти не чувствовала. Выдохнула и решила полежать немного и отдохнуть. Кажется. Меня снова утягивало в сон. Боль и холод отступали. С каждым вдохом становилось все легче и приятнее.

Неожиданно в лицо ударил яркий свет, ослепляя и вытягивая из спасительного небытия.

Горло обжигает раскаленная лава. Я вдыхаю, впуская огонь литься внутрь, задыхаюсь и судорожно кашляю. Окончательно в себя прихожу от жуткой, острой боли во всем теле. Словно тысячи раскаленных игл воткнули одновременно. Ноги и руки горят, словно их окунули в горящий огонь. Я кричу, но из горла вырывается тихий сип. Меня колотит так, что зубы вот-вот рассыплются. С трудом разлепляю слипшиеся ресницы, и взгляд упирается в русую макушку. Это молодой мужчина. Он стоит на коленях и снимает с меня промерзшую насквозь одежду. Всю, даже белье. Сейчас я совершенно голая. Но мне не холодно, мне очень больно. Меня волнует сейчас только боль и мокрые волосы на лице, мешающие рассмотреть все вокруг. Пальцы отзываются болью, и мне страшно двигать ими. Пахнет бензином и приторным, сладким ароматом «вонючки» для автомобиля. Я в машине. Меня спасли. Он спас. Сквозь пасмы мокрых волос вижу, как мужчина снимает с себя свитер, звенит пряжкой ремня, и быстро стягивает брюки. Задерживаю взгляд на… что это на  нем? Это, кажется, мужское белье, утепленное. Он снимает и его, оставаясь в трусах.  

Будет насиловать?! Меня в трясучке, почти труп! А вдруг изнасилует и снова выкинет в снег, на мороз… голую! Нет, нет!

Мысль вызывает панический страх. Насилие не так страшит, как снова остаться на улице, на морозе, но теперь уже точно без шанса на спасение. Я резко дергаюсь и пытаюсь дотянуться рукой до его свитера, который он повесил на спинку водительского сиденья.

 - Очнулась, Снегурка,- констатирует факт, заметив мое движение и попытку прикрыться. - Спокойно, Маша, я Дубровский! Мужика что ли голого никогда не видела? Надевай!- он кидает мне термобелье и снова натягивает джинсы, следом свитер.- Надевай пока оно теплое, и кофе горячий попьешь, если мой коньяк не понравился.

Киваю, говорить пока не получается, и пытаюсь натянуть на себя теплую, пахнущую мужчиной фуфайку, но руки плохо слушаются. Он помогает одеться, смотрит с жалостью и… брезгливостью, не пытаясь полапать меня, как бы одевал ребенка. Убирает волосы с лица и разглядывает минуту. Удивленно хмыкает и натягивает мне на уши шерстяную шапку. 

 - Боль в ногах чувствуешь?- проведя пальцем по педикюру, сгибает и разгибает мои пальцы на ступнях.

Я киваю, потом хриплю:

 - Спасибо…

 - Это хорошо. Значит, не отморозила,- довольно улыбается.

На ледяные, ноющие от боли ступни натягивает свои шерстяные носки. Заворачивает в теплый пуховик.

 - Двигаться можешь? Тогда перелезай вперед,- командует мне.- Там работает печка. Тебе будет теплее. Там же термос. Пей кофе. В бардачке фляжка с коньяком. Если захочешь, плесни себе.

Встаю с трудом. Меня еще колотит, но телом управлять могу. Протискиваюсь между сиденьями и устраиваюсь на пассажирском, пока он сзади шнурует ботинки. Меня еще колотит озноб, но уже меньше. В теплых, сухих вещах я согрелась. Наливаю кофе в крышку термоса, стискиваю пальцы вокруг быстро нагревающегося металла, и меня накрывает. Попутчик Денис… термос… какао… ограбление… небытие…и обжигающий холодом убийца-снег…

Слезы сами текут, и я не могу успокоиться, только всхлипываю, вытирая покрасневшими руками щеки. Шатен выходит из машины, через секунду возвращается и садится рядом. Смотрит с сочувствием. Вытирает шершавой ладонью щеки. Я, наконец, могу его рассмотреть.

Молодой. Но из-за бороды трудно определить реальный возраст. Ему может быть и двадцать шесть и тридцать шесть. Темный шатен. С волосами работал мастер, но сейчас они длиннее, чем требуется по моде. Высокий, умный лоб. Темные брови домиком. Глаза серые, взгляд колючий. Прямой нос с чуть заметной горбинкой. Щеки и бороду надо бы привести в порядок. Все немного запущено. Но ему идет. Губы… И вот тут я залипаю. Не полные, не тонкие, тот объем и жутко сексуальный изгиб, на который откликнулась даже моя полудохлая, промороженная тушка.  

 - Ладно тебе, не плач! Кто твой клиент? Напоил, чтобы не платить – выкинул тебя?

Я слежу, как двигаются эти идеальные губы, обнажая белые ровные подковы зубов, и нервно сглатываю. Умела бы рисовать, рисовала только их. Само совершенство.

О чем это он? Какого клиента?  

 - Какой клиент?- непонимающе смотрю на него, пытаясь понять, что он имеет в виду.

У меня всплывают рекламные акции, презентации для привлечения клиентов нашей компанией.

 - Ну, ты же подрабатываешь… путаной в поездах дальнего следования,- он запинается, немного смущается.

Что! Я шлюха! Я  разве похожа на такую?!

В его глазах брезгливость и жалость, а еще написано, что приличную и порядочную девушку никто не выкинет ночью в снег с движущегося поезда. Я бы тоже так думала, если бы минут двадцать тому не пыталась выбраться из сугроба.

Хорошо, что успела натянуть свитер вместо велюровой курточки. В ней бы точно не спаслась – замерзла насмерть.

 - Я Альбина…- начинаю и замолкаю испуганно.

Мозги, по-видимому, отморозила тоже. Одному уже сказала кто я такая и куда еду. И чем все закончилось? Молчать! Пусть считает шлюхой. С них взять нечего.

Грею пальцы об чашку, в которую капают слезы.

 - Альбина, значит?!- он с недоверием оглядывает спутанные и мокрые волосы.- Ну, как скажешь. Пусть будет Альбина.  

 - А вы кто?- поднимаю на него взгляд.

 - Стас Минаев,- я вздрагиваю, когда в тишине звонит его телефон.- Погодь, я сейчас,- бросает он и как есть, в одном свитере, выходит из машины.

Я не успеваю ничего сказать, как дверь за ним захлопывается. Оставшись одна, разглядываю машину. Дорогой кожаный бежевый салон. От печки пышет жаром, но мне нравится. Потеки влаги на запотевших окнах.  Взгляд цепляет значок «порше» на руле. Догадываюсь, что это внедорожник «Кайен». Голубая мечта моего бывшего Антона. Все уши мне им прожужжал. Хотел брать кредит.  

Что делает такая машина на полустанке посреди степи, где-то между Муромом и Казанью? Кто этот Стас? Спасибо ему огромное, чтобы он тут ни делал, но все же…

Ловлю приближающийся шум идущего поезда. Резкий гудок тепловоза заставляет сердце болезненно сжаться. Мимо, совсем близко проходит пассажирский скорый поезд. Вижу, как он притормаживает,  мелькающие окна уже можно посчитать. С другой стороны летит встречный. Через минуту в салон ныряет Стас. Он кидает какой-то сверток на заднее сидение и довольный поворачивается ко мне:

 - Отогрелась, Альбина?- выхватывает из рук чашку с еще горячим кофе и пьет.- Снаружи еще холоднее стало. Хотел сходить по маленькому, чуть не отморозил себе… девичью радость.

Я хрюкаю от смеха. М-да, Антон и другие парни называли свой член по-всякому, но вот про «девичью радость» слышу впервые. 

Возвращает мне кружку и кивает на термос, приказывая:

 - Налей еще и пей сама. Грейся.

Если считает что я шлюха, ему после меня не противно пить? Оказывается, противно. После меня пить не стал, глянув все с той же брезгливой жалостью. Неприятно, что считает такой, но лучше так, чем замерзать в снегу.

 - Тебя в Казани куда подбросить? Или ты из Мурома?- он продолжает расспросы.

 - Без разницы в Казань или Муром. Мне сразу в полицию. Я хочу заявление написать.

Хорошо бы позвонить прямо сейчас и сдать полиции Дениса и проводницу, но телефон придется просить у Стаса, а для этого придется все рассказать. Я еще настолько ему не доверяю. Стас выдыхает и озадаченно смотрит на меня. Молчит, не решаясь, что-то сказать.

 - Ну, говори уже,- не выдерживаю я.

Он еще мнется какое-то время, натыкается на мой ожидающий взгляд и выдает свои соображения:

 - Понимаешь, Альбина. Тебе лучше в полицию не обращаться. Ты осталась жива. Побоев на тебе нет. Там ТЕБЕ не поверят. И ты рискуешь, сама понимаешь чем,- закончил он неопределенно.

 - Чем?- с трудом соображаю я, откровенно не понимая, что со мной не так.

Что мне может грозить в полиции? Паспорта у меня нет. Но я-то помню свои данные, и меня быстро пробьют по базе данных и выдадут временное удостоверение. Потом получу настоящий паспорт. А они заведут уголовное дело на проводницу и ее подельника. Конечно, Денис успеет сойти с поезда, но проводница-то останется ниточкой к нему.   

 - Ясно. Новенькая, значит, раз не понимаешь. Недавно в этом деле. Я так и подумал. Потому и вытолкнули. Матерая выкинула бы сама,- бормочет, рассуждая вслух  Стас.- Ладно. Разберемся.  

Машина тяжело трогается с места, немного сдает задом. Он разворачивается и мчит куда-то в темноту. Фары выхватывают высоченные сугробы по бокам дороги. В таком же едва не замерзла я.

Ненавижу холод и снег!

В этом году в России морозная зима с обильными снегопадами. А в Европе нескончаемые ливни. Австрию, Германию, Швейцарию, Францию затопило. Великобританию частично. У шефа накрылись все осенние выезды на шопинги с любовницами. У него дочь в Англии учится или в Австрии. Или в Австрии – это неродная дочь. М-да, вот что значит, в пол уха слушать офисные сплетни.

Думаю о всякой ерунде, стараясь немного отвлечься от гнетущих мыслей. Кроссовер упорно ползет вперед, мягко амортизируя на ледяных кочках, оправдывая свою цену. 

 - Куда мы?- испуганно вглядываюсь в сугробы, проносящиеся мимо.

 - В Казань. Сначала в больницу. Тебя обследуют. Потом ко мне,- делится планом дальнейших действий.- Заедем к одному человеку. Расскажешь все, что с тобой случилось. Попробуем вычислить твоего клиента-урода.

 - Я не…- осекаюсь, вспоминая, что я же вроде для безопасности согласилась считаться путанной и  просто благодарю.- Спасибо, Стас.

За шлюху меня еще не принимали. Даже не знала, что такие существуют, кто еще и в поездах работает. А Стас, похоже, в курсе. Кто он сам-то такой?

Машину потряхивает на неровностях дороги. Слышу, как за спиной еле слышно грохочет проходящий поезд. Вздрагиваю. Кутаюсь сильнее в теплую куртку, слабо пахнущую мужской туалетной водой. Теперь звук проходящего поезда и снег всегда будут напоминать мне о самом страшном дне в моей жизни. Если бы не случайно появившийся Стас…

Я кошусь на своего спасителя. Он сосредоточенно всматривается в дорогу впереди.  

 - Красивая у тебя машина,- хвалю «Кайен», чтобы не молчать.

 - Это не моя,- бросает, не глядя в мою сторону.- Я перегоняю машины. Этот «порше» заказ. Заказчик в Казани. Сегодня получит свою лошадку.

Надо же! Если он перегоняет машину, что тогда делал на полустанке ночью? Понятно, что ждал поезда. Он ведь что-то принес. Это ему с поезда скинули. Может это наркотики, а Стас курьер? Может поэтому он не хочет ехать в милицию?

 - Откуда перегоняешь?

 - Из Германии,- отрывисто бросает он.

 - Почему из Германии? Растаможка на нее обходится не дешево.

 - Машина стоит копейки. Она утопленник,- коротко объясняет, не желая вдаваться в подробности.

Сначала мне рисуется тело человека в воде, потом я вспоминаю сводки погоды из Европы, где сотни машин сносило вышедшими из берегов реками. Наверно их восстановили и продают. Неплохой бизнес. Вот только долго не покатаешься на такой. Я вдруг решаю, что «Кайен» может сломаться и мне снова грозит страшная смерть замерзнуть. Забиваюсь поглубже в тепло куртки. Озноб прошел, мне жарко. По спине текут струйки пота. И я кайфую от этого состояния. Обожаю жару в любом виде. Стасу тоже жарко. На лбу и висках собираются бисеринки пота. Он подтянул рукава до локтя, демонстрируя сильные предплечья с ниточками вен. Но он терпит, ради меня не убавляет накал печки. Эта забота подкупает. Недоверие к нему и настороженность  не проходят, но становятся меньше.

 - Что ты делал на полустанке ночью?

 - Посылку получал,- отвечает сразу не раздумывая, но опять без подробностей.  

Почувствовав на себе мой взгляд, поворачивается.   

 - Ты поспи. В Казани к утру будем. Сразу отвези тебя в больницу. Там у меня знакомый. Я позвоню и договорюсь, тебя нормально примут.

Нормально примут… А что со мной не так?   

Ну да, я же бомж сейчас. Без документов и без своей одежды. Если Стас меня считает проституткой, то в больнице и не такое подумают. Меня не насиловали, не били. Значит, сама до такого состояния дошла. Напилась и едва не замерзла. На это наверно и был расчет Дениса. Что мой труп посчитают выпавшей из поезда пьяной идиоткой. Никакого криминала. Пока докопаются кто я и откуда. Вполне могут решить, что я напилась, решила высунуться и сделать селфи из движущегося на скорости поезда и выпала. Сейчас таких чокнутых экстремалов пруд пруди. Проводница и сумку мою с документами могла выкинуть, где-то на том полустанке, чтобы улик не было. Кредитки, шубу, драгоценности заберет Денис. В Казани он сойдет, а она заявит о моей пропаже, сдаст остальные вещи в милицию. Идеальное преступление.      

 - Спасибо,- киваю ему и вздыхаю.

Слезы все кончились, чтобы плакать. Наливаю еще кофе. Стас не отвечает, сосредоточен на дороге. Машина притормаживает, останавливается. Мимо проносится легковушка, другая, он трогается, резко выворачивая руль, выезжает на основную дорогу. Впереди Казань, следующий этап моих мытарств.

Доктор слишком долго осматривал пальцы правой ступни и хмурился. Я уже забеспокоилась, когда он долгим взглядом окинул меня и покачал головой. Смутилась, прикрываясь снятой одеждой. Молодой мужчина лет тридцати пяти пусть и в халате с бейджиком, на котором его инициалы, вгонял меня в краску. Я, конечно, не девица, но перед врачами-мужчинами стесняюсь. Наверно потому, что у меня был всего один парень.    

 - Одевайся, Альбина. Анализы мы все взяли. Завтра будут готовы. Внешне все в порядке, но я бы положил тебя в стационар на всякий случай. Понаблюдать. В обход правил,- он потер переносицу, устало прикрыв глаза.- Решай сама.

 - Почему в обход правил?- не поняла я, торопливо натягивая мужское термобелье, стараясь особо не отсвечивать перед мужчиной голым телом.

 - Ты без документов. Состояние стабильное. Жалоб нет. У меня нет оснований направлять тебя на госпитализацию. Но Стас мой хороший друг, поэтому…- он замолчал, что-то записывая в открытый журнал.- Следи за собой, за телом. Если что-то, где-то сразу скорую вызывай. Сотри маникюр-педикюр и следи за ногтями, чтобы не почернели. Поняла?

 - Поняла,- согласно кивнула, представив себе весь этот ужас.

 - И береги себя, девушка. Что вы все собой рискуете? На башенные краны лезете за фотками. Теперь вот с поездов на ходу вываливаться начали. А нам потом вытаскивай вас с того света!- в сердцах проговорил доктор.- Можешь быть свободна.

 - Спасибо, доктор!- смущенно улыбнулась, понимая, что настоящей истории мало кто поверит.  

Я, краснея и смущаясь, натянула обратно носки и вышла в коридор. Доктор прошел за мной и поманил Стаса, дожидавшегося в толпе страждущих под дверью. Я села на его место и подтянула ноги к подбородку, укутываясь в чужую куртку. Сюда я доехала на его руках. В больнице было тепло, но я мерзла и не могла дождаться, когда снова вернусь в жаркий салон. Щеки горели, немного отморозила их. Стас надолго не задержался.  Он вышел минут через пять. Постоял, удивленно разглядывая меня, выглядывающую только макушкой и глазами из его широкого черного пуховика. На мнение настороженно косящихся на меня из очереди, мне было параллельно. Теперь мне вообще на многое было параллельно. Особенно на мнение окружающих людей. Жизнь доказала, что самые безобидные и милые с виду, могут оказаться настоящими отморозками.

 - Поехали по следующему адресу. Будем пробивать твою личность. Потом в аптеку заедем.

Я, как простейшие, выпустила из куртки сначала одну, потом другую ногу. Он усмехнулся и легко подхватил меня на руки.

 - Как себя чувствуешь, Подснежник?- поинтересовался, довольно улыбаясь.

 - То Снегурка, потом Путана, теперь Подснежник,- буркнула я, прижимаясь к горячему телу ближе.- Стас, что тебе доктор сказал? Что-то про меня плохое? Ты лучше сразу мне всю правду расскажи.

 - Артур? Все никак не привыкну, что он уже врач. Мы с ним вместе поступали в мед. Я проучился до третьего курса. Потом взял академ отпуск и в армию ушел,- вдруг начал рассказывать о себе мужчина, увиливая от ответа.- Вернулся и не стал восстанавливаться. Забыл все, что учил. Почти все. Бизнесом занялся.

Мы спустились по лестнице, и вышли из здания больницы. Холодный воздух больно царапнул обмороженные щеки. Я отвернулась, прячась на широкой груди своего спасителя.    

 - Бизнес – это машины перегонять?- привычно устроилась на сидении, пристегнувшись и поджав под себя ноги.

 - Нет. Хотел брать кредит и открыть по городу сеть своих аптек. Не один, конечно. Перегон машин - это работа временная. Сама понимаешь, почему.

Понимала, конечно. Машины эти сейчас золотая жила. Дорогущие, а хозяева продают за бесценок, не желая тратиться на восстановление. И желающих продать авто-утопленника хватает. А покупателю никто не скажет, где была его тачка. Наварят на этом деле прилично. Вот уж лучше не скажешь: кому война – кому мать родна.   

Мы влились в поток машин и двигались в одном Стасу известном направлении. В окно не смотрела – не интересно. Хотя Казань старинный город, и посмотреть есть на что. Город я не знала совершенно. Узнавать не хотела. Он мне не нравился. Где-то здесь бродил безнаказанно мерзавец, решивший лишить меня жизни лютой смертью. Он не должен уйти от заслуженного наказания. Он же может облапошить еще не одну жертву. Сколько еще девушек может пострадать, если я буду бездействовать. Может мне жизнь потому сохранили, чтобы я спасла чужие.

 - Может сейчас все-таки лучше в милицию,- нерешительно произнесла я.

 А мы едем в милицию. Почти. К бывшему заместителю начальника оперативного отдела полковнику в отставке Зорину. Устроит тебя такой?- он ухмыльнулся, бросив на меня короткий взгляд.- Сын его мой друг. Вот он тебя точно выслушает. Даст отмашку кому нужно. Связей у него хватает. И твое дело задвигается в нужном направлении, а не ляжет мертвым грузом.

С каждым словом мои глаза все больше округлялись от изумления. Стас ради меня решил побеспокоить заслуженного полковника на пенсии. Да еще с утра в выходной день. Интересные у него знакомые. И полезные. При его-то работе.  

 - Спасибо, Стас!

 - Я не только для тебя это делаю,- негромко отвечает он, резко срываясь вперед на светофоре.

При этом у него поджимаются губы и белеют костяшки пальцев, сжимающих руль.

За девушку свою переживает или жену, чтобы с ней такого не случилось. Кольца нет, но это же ничего не значит. Я рассматривала на своего спасителя. Его мое пристальное внимание совершенно не беспокоило. На лбу заметила, выступившие бисеринки пота, красные глаза и запереживала. Это может быть усталость, бессонная ночь, но и начало простуды. Пусть недолго он бегал по улице в одном свитере. Из теплого помещения на резкий холод. Так простудится недолго. Жена или его девушка мне голову снимет. И так причина есть – я на его руках целый день катаюсь. Еще и застужу его, отобрав куртку.

 - Ты женат?- интересуюсь,  чтобы оценить, что мне грозит от его пассии и насколько серьезно.

 - Нет и не был,- сказано таким тоном, что лучше эту тему оставить сразу, не продолжать и никогда не возвращаться.

Понятно, не сложилось, не сбылось. Бывает. У меня тоже не сложилось. А ведь так старательно складывала. Думала, от таких как я не уходят. Уходят, еще как уходят. Бегут даже. Правда Земля круглая и, обежав, возвращаются обратно. Но это уже частности. 

Машина притормозила возле цветочного магазина. Стас вышел и вернулся через время с роскошным букетом.

- Местным подполковникам милиции принято дарить цветы! Всегда думала, что хороший коньяк…

 - Это не подполковнику Зорину,- бросил на меня взгляд Стас.

 - А кому?

 - Увидишь сама,- неопределенно ответил Стас, не вдаваясь в объяснения.

Я заметила, что особо разговорчивым он не был. Работа водителя-перегонщика сказывается? Вроде они наоборот говорливые. Стас, видимо, исключение из всех правил. Непонятный мужчина со своими тайнами. В той жизни до трагедии меня бы потянуло к нему, к его тайнам, но сейчас я предпочитала во всем ясность. Больше всего мне хотелось попасть в полицию, написать заявление, заблокировать карты и получить временный паспорт. Хорошо бы позвонить родителям, чтобы приехали за мной с вещами. Но не помнила ни одного номера. Мама часто теряла телефоны, с третей сменой ее номера, перестала запоминать. И теперь не знала, как ей позвонить. Как же мне хотелось вернуться, наконец, домой.

На пятый этаж, где жил полковник, Стас взлетел легко, даже не запыхавшись. И когда находит время заниматься собой с его-то работой? Но бугрящиеся на руках мышцы доказывали, что этот мужчина находит время на все.      

На площадке пятого этажа у приоткрытой двери нас встречала собака. Громадный, рыже-белый сенбернар с печальными и умными  глазами, даже голоса не подал. Обнюхал Стаса и меня и равнодушно отошел в сторону, давая пройти.

 - Проводи нас к хозяевам, Чили,- глядя на пса, попросил мой спаситель.

Пес негромко гавкнул, растянулся на коврике и тяжко выдохнул, всем своим видом показывая, куда может пойти Стас со своей просьбой. Хмыкнув, мужчина спокойно прошел мимо флегматичного стража в просторную прихожую, толкнув дверь. Остановился у входа, продолжая держать меня на руках.

Пахло уютным домом: сладкими пирогами и елкой. Я огляделась, отмечая темные обои, тяжелые бра под бронзу, старинное зеркало в потускневшей раме. Все солидное, основательное. Наверно такое же, как сами хозяева.    

 - Чили, ты встретил гостей?- раздался  женский приятный голос из большой комнаты, отданной под гостиную.

К нам вышла невысокая, полноватая блондинка с кукольным личиком из тех, по которым трудно определить точный возраст, в темном шелковом халате с яркими павлинами и пионами. Узнав Стаса, она широко улыбнулась ему. Заинтересованно разглядывая меня, бессовестно устроившуюся на чужих руках,  по-кошачьи фыркнула. Брови хозяйки квартиры удивленно поползли вверх.  

 - Павел, ты посмотри на это чудо! Наш Стасенька нашел себе девочку! Какие чувства!- она театрально всплеснула руками.- Божечки, до чего милая пара! Они как голубки!

На мой вкус дама явно переигрывала с умилением. Но Стас абсолютно спокойно взирал на разыгрываемое перед нами представление. 

 - Тамара Вениаминовна, познакомьтесь, это Альбина,- представил меня первой.- Альбина, Тамара Вениаминовна талантливейшая актриса  Казанского театра имени Качалова. Прима театра.

 - Очень приятно,- улыбнулась я и протянула букет.- Это вам!

 - Ой, ну что ты, Стасенька!- хотя букет протянула я, улыбалась она Стасу.- В прошлом. Все в прошлом,- она заметила цветы, отработанным жестом театральной примы небрежно-изящно приняла букет и улыбнулась мне:- Спасибо, детонька! Не стоило. Проходите в гостиную. Павел по телефону консультирует. Уж столько лет не у дел, а все звонят, спрашивают. Светлая голова наш Павел Матвеевич. 

Мы прошли в комнату следом за хозяйкой, Стас усадил меня на диван. Напротив, через столик два кресла. Одно явно хозяйки Тамары Вениаминовны. В нем мягкая подушка с вышитым котом,  сверху накинут плед из шотландки и в углу неоконченное вязание. Другое кресло принадлежит хозяину. На ручке раскрытая книга корешком вверх. Какое-то пособие по криминалистике. Кресло немного продавлено, вплотную подвинуто к столику, на котором новейший ноутбук, большой блокнот и кучка простых карандашей.    

 - Станислав, рад видеть!- послышалось произнесенное низким басом.

Получилось как на параде. Неожиданное громко и резко. От страха непроизвольно втянула голову в горловину пуховика, как улитка в ракушку. Стас тут же поднялся и пошел навстречу высокому, седовласому мужчине в годах. Одетый в простой домашний костюм, он своей выправкой и подтянутой фигурой производил сильное впечатление. Настоящий полковник.  

 - Павел Матвеевич, отлично выглядите,- Стас пожал руку мужчине и повернулся ко мне.- Павел Матвеевич, вот та самая Альбина. Надо помочь.

 - Очень приятно, Альбина,- робко улыбнулась мужчине, пристально разглядывающему меня.

Поежилась. От его взгляда оставалось чувство, что он фотографирует и просвечивает рентгеном одновременно. Закончив процедуру, коротко мне кивнул. Он не улыбнулся, но стальной прищур немного потеплел.

 - Тамарочка, сделай нам чаю, пожалуйста,- неожиданно мягко попросил свою жену.

Когда женщина вышла, прикрыв двойные двери за собой, он присел напротив и уставился, не мигая, на меня:

 - Вы Альбина Левашова … числа следовали в поезде 060У «Тюмень» … вагоне… место. Познакомились с молодым человеком по имени Денис. Он угостил вас какао. После чего вы потеряли способность двигаться. Денис, с ваших слов, был в сговоре с проводницей. Они вместе забрали у вас документы, ценности. Между станциями «Сергач» и «Казань», проводница открыла вагонную дверь и помогла Денису вытолкнуть вас из поезда раздетой, в парализованном состоянии. Я все верно говорю?

 - Верно,- я всхлипнула, не сдержав эмоций.

Денис снова встал перед глазами. Его полный ненависти ко мне шепот. По щекам снова текли слезы, больно щипая примороженные щеки. Я осторожно вытирала их салфеткой. Куртку так и не сняла. В ней жарковато, но мне в самый раз, хоть Тамара и косилась в мою сторону. Правда ничего не сказала, тактично промолчав.

 - Станислав, займись,- он кивнул на ноутбук.- По твоим данным я уже сделал общий запрос на девушку. Отчет давно пришел. Знакомься со своей спасенной. Блокировать ее карты пока не стал. Ветлицкий тоже считает, что этим мы его спугнем. Он надеется, что попутчица замерзла. Проводницу уже взяли. Дает показания. Как раз перед твоим приходом звонили. Отчет по показаниям скоро будет. Скоро возьмем этого Дениса. Тут пока рыли, еще парочка похожих дел всплыла. Молодая женщина и  девушка. Полтора и три года назад. Замерзшие тела нашли обходчики. Не связали случаи. Железнодорожное направление другое. На Мурманск и Ленинградская область. Пытались списать на несчастный случай, но следователи попались дотошные. На одной из девушек нашли следы сопротивления. В крови другой психотропный препарат. В больнице уже исследуют кровь Альбины. Сейчас проверяют проводницу. Но вряд ли отыщется связь. В тех случаях проводницы оправдывались тем, что крепко спали. Подсыпал им сильное снотворное. Маньяк действовал сам, без помощников. Сейчас нашел подельницу. Но почерк точно его. Зима. Поезд. Жертва – одинокая, хорошо одетая молодая женщина.   

Стас быстро подвинул к себе ноутбук и спрятался за ним. Подполковник откинулся в кресле и задумчиво посмотрел на меня.

 - Натерпелась,- он не спрашивал, утверждал,- В рубашке родилась девочка. Если бы не Станислав… Интересно вот что. Не так у всех троих жертв, включая тебя, было много с собой, чтобы решится на такое из-за выгоды. Что им руководило?

Вспомнила полные ненависти слова Дениса – настоящая отповедь проводнице. 

 - Он… мне показалось, он меня ненавидел. Говорил, что украшения и телефон – это подарки за интим с богатыми мужчинами. Его ненависть она такая… Вначале он показался приветливым и милым. Совсем не опасным… Совсем…- я снова всхлипнула.

Подполковник Зорин смотрел перед собой, что-то обдумывая.

 - Ненависть, говоришь, к девушкам, что спят за подарки.  

С подполковником Зориным мы скоро распрощались. Мне еще предстояло зайти в милицию, подписать заявление, дать показания и получить временный паспорт. Но все это после того, как я раздобуду себе одежду и обувь. С этим тоже пообещал помочь Стас.

- Жена брата что-нибудь выделит из своего гардероба,- пообещал мне.- Я им уже маякнул, что еду.

 - Стас, это удобно?- засомневалась я.

Я понимала, что тут не столица. Люди не жируют. По десять зимних сапог или курток не держат. Это не летние босоножки или кроссовки одолжить.

 - Нормально все. Она давно хотела отдать вещи, да некому,- отмахнулся Стас.- Племянницы у нее все…ширококостные. Не по размеру вещи. Это она пока замуж не выскочила, все худела, почти не ела. Тонюсенькая была, как ты. Вышла за Рината замуж, родила и… ну, ты поняла.

Я поняла все. Моя мама тоже отдала мои детские вещички нуждающимся.

 - Если так, то спасибо! Я все верну,- пообещала я, радуясь, что одной проблемой меньше.

 - Ты это… извини, что я подумал про тебя всякое,- он замялся и отвернулся, снова уставившись на дорогу.

 - Я понимаю. Нормальных же не выбрасывают из поезда,- печально улыбнулась.

 - Все никак к этому привыкнуть не могу. Потому не врач и не опер, как брат. Не смогу долго в этом варится. Не мое это,- он смотрел на дорогу, больше не обращая на меня внимания, думал о чем-то своем.

В дом Рината я тоже въехала на руках Стаса. Меня тут же окружили двое совершенно одинаковых темноволосых пацанов трех лет, неуловимо похожих на Стаса. И забросали дядю вопросами. Я оглядывалась, оценивая жилище простого оперативника. К ароматам жареного мяса добавлялся запах эмалевой краски. Похоже, хозяева недавно сделали ремонт.

 - Дядя, Стас, покатаешь на крутой тачке?- мальчишки дружно, как по команде, повисли на сильных плечах моего спасителя.

 - И порулить дам, но в другой раз,- пообещал Стас.- Мама где?

 - Стасик, веди свою девочку сюда. Помоги мне снять чемодан,- послышалось откуда-то из глубины дома женский голос.- Мерить на нее будем.

Мальчишки ускакали вперед, Стас опустил меня на пол и повел за собой вглубь дома. Я разглядывала пустые комнаты, затянутые пленкой. В доме шел ремонт. Мы так не вовремя приехали. Хозяйка делом занята, а я отвлекаю. И помощница из меня не очень.

Стас легко снял с верхней полки гардеробной комнаты объемистый чемодан. Мальчишки тут же окружили монстра, пытаясь открыть замки.

 - Альбина,- кивнула, здороваясь, матери двух дьяволят, вьюнами крутящихся у ног дяди. 

 - Джамиля. Можно просто Миля,- представилась мне темноволосая, смуглая женщина со смеющимися веселыми глазами.- Ой, какая ты тоненькая!

Она крутанула меня, все еще кутающуюся в пуховик. И как определила, что я худенькая?

 - Стасик, забирай мальчишек, и идите на кухню. Я там азу стушила. Покорми их,- она махнула рукой, выпроваживая мужчину.- И дверь прикрой, чтобы эти свои любопытные носы не сунули.

Мужчина подхватил на руки пацанят и скрылся за дверью.

 - Стас правду рассказал?- она сочувствующе смотрела на меня, нехотя снявшую его куртку, оставшись в темном трико, висевшем на мне мешком.- Вот скоты! Сколько же ты натерпелась, бедная!

 - Станислав вовремя успел,- улыбнулась я.- Я его вечная его должница. Чем отблагодарить, не знаю. Он ведь денег не возьмет…

Я рассуждала вслух. Замолчала, услышав смешок девушки.

 - Тебе не за это переживать надо. Давай посмотрим, что тебе подойдет из моего. Ты повыше ростом и худее, чем я была.

Она распахнула чемодан и начала вытаскивать вещи оттуда. Юбки, брюки, джинсы, блузки. Некоторые еще с бирками. Покопавшись с полчаса, мне подобрали белье из совершенно новых комплектов.

 - Мое приданное,- прояснила Джамиля, на мой удивленный взгляд.

 Когда Миля услышала, что меня раздел Стас, только сверкнула черными очами и покачала головой.

Мне ссудили теплые колготы и утепленные джинсы, водолазку, свитер, прикрывающий попу, и короткую дубленку. Шапку с парой пушистых помпонов. Нашлись сапоги на высокой шпильке. Не очень удобно, но они налезли на шерстяной носок. Без носка я отказывалась ходить. И варежки. Надев все это, я покрутилась перед зеркалом, вспомнив, что одевалась похоже, когда училась в институте.  

Миля провела по моим спутанным волосам рукой и вздохнула с грустью. Отыскала на столике щетку для волос. Я нехотя сняла шапку и дубленку, понимая, что без прически не уйду. 

 - Красивые,- проговорила завистливо, потрогав мягкие как шелк волосы.- Давай, косу заплету. Тоже ходила с косой. Во время беременности сыпаться начали. Пришлось отрезать. Фигуру тоже потеряла. Но Ринат меня и такую любит. Он у меня хороший. Они, Багровы, хорошие парни. Только Стасу не везет на женщин. Одни стервы красивые попадаются. Вот и сейчас…

Она осеклась, строго посмотрела на меня, определяя, не отношусь ли к разряду последних. Я тут же натянула на лицо самое невинное выражение.

 - Встретит еще свое счастье. Какие его годы,- махнула рукой, уверенная, что мужчины вроде Стаса долго холостыми не ходят.

 - А сколько, думаешь, ему?- Миля принялась заплетать мне сложную косу.

 - Лет двадцать шесть,- неуверенно произнесла я.

На самом деле я так и не смогла определить даже приблизительно возраст Стаса.

 - Ему в этом году уже тридцать, а все неустроенный,- она покачала головой. – Я его и с подружками знакомила, и с сестрой двоюродной. А ему все не то. Особенную какую-то ищет. Вот в его ли положении перебирать?

Уже хотела поинтересоваться какое такое у него положение, когда детский голосок заставил забыть о вопросе.

 -  Мам, эта тетя мама Алины?- у ног Мили крутился один из близнецов, не понятно как пробравшийся в гардеробную.

 - Эта…- Миля замерла, выпуская из своих рук мою косу. Она секунду смотрела на меня, словно примеряла роль мамы неведомой Алины, потом широко улыбнулась и накинулась на хулигана:

 - Ты что тут делаешь? Где дядя Стас? Почему вы не обедаете?

 - Дядя Стас говорит по телефону,- оправдывался малыш.- Я не хочу мясо, я хочу йогурт и писать.

Малыш делился с мамой своими бедами, переминаясь с ноги на ногу. Я же только улыбалась, глядя на ее счастье, понимая, что и сама бы заплатила за такое картавящую радость и косой, и фигурой. Может когда-нибудь и я тоже…

* * *

 - А тебе идет,- похвалил, оглядев меня с ног до головы, Стас, усаживаясь в машину. Мы распрощались с хозяйкой и малышами, пообещав заглядывать чаще. Почему пообещала, зная, что в Казань больше ни ногой, – не знаю. Миля мне понравилась. Или сказывалась нехватка женского общества.- Красивая ты. Хорошо, что откачал. Жалко было бы потерять такую.

Он пропустил сквозь пальцы толстую косу, черной змеей упавшую мне на колени. Я криво улыбнулась, не зная, как на это реагировать. Странный комплимент. Не добрый какой-то. Была бы я не красивой, по его меркам, оставил бы замерзать?   

Вот философия мужская. Красивых спасать надо, потому что их жалко.

 - Мы сейчас ко мне. Вечером в милицию. Потом я по своим делам,- он завел двигатель, легко трогаясь с места.

 - Да, конечно,- соглашаюсь я и отворачиваюсь к окну.

Настроение резко падает. Понимаю, что после похода в милицию наши со Стасом пути разойдутся. У него своя жизнь, у меня своя. Это показалось таким странным, абсолютно неправильным. Выдохнула, дала себе хорошего мысленного пинка. И суток не прошло как я рядом с мужчиной, решающим проблемы, и уже расслабилась. Покаталась на ручках и привыкла. Такого ощущения с бывшим и не припомню. Никогда не чувствовала себя с ним слабой или как за каменной стеной. Все сама. А тут… Эх…  

Как же Стас умудрился дожить до тридцати  и не жениться? Стервы одни попадались… стал переборчивым… Что все стервы, в это не верю. Я для своего начальника тоже стерва, потому что отказала. Но Стас не такой, уверена, насчет стерв – это вывод самой Джамили. 

Чувство сожаления от скорого расставания с ним сжало сердце.

 - Ты чего пригорюнилась, Альбина? Скоро дома будешь. Вечером посажу тебя на поезд до Москвы…

 - Новый год послезавтра,- не в тему сказала я, заметив главную елку города мимо которой мы проезжали.

 - Я в курсе. Хороший праздник,- он поглядывал на меня, не понимая, чего вдруг я расстроилась.

 - Ага,- согласилась я,- хороший. Как встретишь, так и проведешь.

 - Тебе встречать не с кем что ли?- по глазам видела, что он мне не верил от слова «совсем».

Ну, да я же красивая. А у красивых нет проблем с компанией.

 -  В поезде должна была встретить. Шеф подгадил. Да и не подгадил бы, все равно  к родителям не успеваю на праздник после работы. А больше не с кем,- я отвернулась, прикусив губу.

Он хотел что-то ответить, но зазвонил телефон, и противный женский голос начал визгливо орать, оглушая даже меня:

 - Я больше не могу с ней! Она все делает мне назло! Сдай ее в интернат, наконец! Никто там с ней нянчиться не будет! Пусть научится ценить заботу, паршивка такая!

Звонящая выругалась очень грязно, когда набирала в рот воздуха, на заднем плане слышался истошный детский плач. Стас побелел, и сильнее сжал рулевое колесо. До белых костяшек.

 - Руфина, рот закрой и не пугай ребенка, истеричка! Я уже еду, а ты собирай свои вещи!- он отключил телефон и сжал в ладони, прошипел какие-то ругательства, резко  свернул в сторону, припарковавшись у обочины.    

Закрыл лицо ладонями, устало потер и откинулся на спинку, прикрыв глаза. Догадалась, что у Стаса неприятности. Поскандалил со своей девушкой из-за ребенка, судя по всему.

 - Стас, я могу помочь?- я тронула его за плечо.

Он открыл красные от бессонной ночи глаза, немного подумал и кивнул:

 - Можешь. Выручишь очень, если посидишь с ребенком, пока я найду няньку,- он напряженно ждал, что я отвечу.- Артур для работы тебе любую справку сделает.

А что я ему отвечу? У меня разве есть варианты? Нянькой я еще не работала, но с детьми соседки сидела. Так что справлюсь.

- Конечно, помогу. Только позвоню на работу и предупрежу.

Этот телефон легко найти на сайте компании. Надо бы предупредить шефа, чтобы покупал билет и отправлялся в Екатеринбург делать свою работу, за которую именно ему и платят. А я потерпевшая, я в больнице с обморожением лежу. Вот так!

 - Спасибо, очень выручишь,- Стас даже лицом посветлел.- Поехали, познакомлю вас.

Я испуганно жалась за спиной Стаса, разглядывая хрупкую, маленькую женщину лет тридцати с небольшим. Восточного типа. Глаза подведены в стиле «Жади». В черных обтягивающих брючках и такой же водолазке с водопадом нарощеных волос, она напоминала мне черную мамбу. Самую ядовитую змею в мире. Кажется, от ее яда нет противоядия. 

 - Это кто такая? Где ты подобрал эту…

По квартире металась брюнетистая фурия. Она с шумом хлопала дверями, швырялась вещами в стены, со злостью пинала детские игрушки.

 - Я тебе сказал собрать вещи и выметаться вон из моей квартиры,- спокойно произнес Стас.- Это новая няня для Арины.

Малышку, которой нужна мама, зовут Арина. Ребенок Джамили не выговаривал «р» или имел в виду какую-то другую Алину. А где сама малышка? Лицо у Стаса, как у робота. Полный покер-фейс, только бледное очень. Видимо эти сцены происходили не впервой. Она не стерва, она настоящая психопатка. Действительно не везет мужику на женщин.    

 - Под видом няни новую шлюху привел?- кошкой взвизгнула брюнетка, останавливаясь напротив него.

 - Не все как ты,- спокойно ответил Стас, не двигаясь с места.- Вон, я сказал! Даю десять минут или выкину, в чем есть!- обернулся ко мне.- Раздевайся и проходи в комнату. Я поищу Арину.

 - Твоя Арина настоящая дебилка. Снова залезла в стол в кухне и закрылась изнутри. Решила там жить,- бросила брюнетка, кривясь от брезгливости.- А знаешь, Минаев, пошел ты и твоя Арина! Столько времени потеряла с тобой! Сейчас бы с нормальным мужиком задницу грела на Бали.

Она бросила на меня ненавидящий взгляд, словно тратить впустую время ее заставляла я, и исчезла в недрах квартиры. Оттуда послышался грохот. Ростом женщина доходила мне до подбородка, но шума производила, как континентальный ураган.   

 - Извини за это,- он отвел глаза.- Я поищу Аришу на кухне, а ты проходи в комнату.

Он ушел, а я замешкалась, раздеваясь. Повесила на плечики в шкаф дубленку и наклонилась к молнии на сапогах, когда услышала змеиное шипение. «Мамба» нарисовалась. Угроза Стаса подействовала.

 - Из какой дыры он тебя достал? Одета, как колхозница,- скривилась брюнетка, застегивая крючки на песцовой шубке.- Ему только трах.ть имбецилок вроде тебя.

Что ты сказала? Имбецилок! Ах ты чучело человека разумного! Ну, ты сейчас получишь у меня!

Я запустила в ее фальшивую гриву пальцы и наклонилась к брызжущей ядом гадюке, стараясь не коснуться ее губами:

 - Не права, дорогуша, я кандидат психологических наук, лесбиянка и новая няня Арины,- она замерла, приоткрыв рот, и уставилась на меня круглыми от удивления глазами, изменив природный разрез глаз.

«Мамба» ожидала отпора в стиле базарных разборок, но точно не этого. Другой рукой я открыла дверь и с силой вытолкнула ее через порог. Не устояв, брюнетка смачно впечаталась в противоположную стену. Следом полетел ее чемодан. Захлопнула дверь, заметив, что она съезжает по стеночке вниз. Покончив с истеричкой, отправилась искать хозяина, по дороге собирая разбросанные игрушки. Замурзанный котик, похоже, был ее любимой.

Нашла Стаса среди погрома на кухне. На полу валялись разнокалиберные кастрюли и сковородки. Сам он сидел на корточках и тихонько стучал в дверцу тумбы кухонного стола.  

 - Ариш, выходи. Это я,- Стас тихо позвал девочку.- Она ушла навсегда и больше не вернется. Я тебе обещаю.

В ответ тишина и тихая возня. В столе точно кто-то прятался. Кто-то маленький, не верящий больше большому и сильному мужчине.

 - Можно я?- тронула его за плечо, присаживаясь рядом.- Сколько ей?

 - Четыре будет,- он сел на пятую точку, прислонясь спиной к батарее, давая мне место. Я поскреблась тихонько в дверцу, по-кошачьи мурлыкнула и замерла. Внутри затихла возня, девочка прислушивалась. Я снова поскреблась. И отстранилась. В щелку на меня смотрел голубой глазик.

 - Ты кто?- спросила Арина шепотом.

 - Мур… кошачья фея,- кошачьим движением потерла нос.

 - Разве такие феи бывают?- глазик моргнул, дверца приоткрылась шире, и к нему присоединился второй.

 - Бывают всякие. Я к тебе пришла.

 - Зачем?

 - Все феи исполняют желания. Мур… Я тоже могу исполнить одно твое,- пообещала ей.

 - Я хочу к маме,- прошептала девочка и всхлипнула.

За спиной резко поднялся Стас и почти бегом вымелся из кухни, на ходу споткнувшись о кастрюлю. Металл громко зазвенел, дверца тут же испуганно захлопнулась. Потом открылась снова, и девочка зашептала:

 -  Фея, иди сюда.

Я приоткрыла дверцу и влезла к ней, радуясь, что успела снять сапоги. Тумба оказалась внутри пустой, и сидя я вполне поместилась. Огляделась в полутьме, заметив хрупкого ребенка, жмущегося в углу.

 - Я боюсь,- прошептала девочка, напомнившая мне сейчас Ньют из ужастика про «Чужих».- Она такая страшная. Кричит, все время кричит, когда папа не слышит. А с папой добрая, но щиплется больно. Я от страха описалась. Она будет снова на меня кричать: «Шлюкино оодье!»  

Мне захотелось догнать брюнетку и… может такую как Руфина, правильно было бы выкинуть из поезда. Устроить ребенку настоящий концлагерь в собственной квартире. 

 - Иди ко мне. Я тебя ей не отдам. Я ее уже наказала. Она не вернется,- я протянула девочке ладошку.- А тебе сошью ушки, и все будут знать, что тебя защищает кошачья фея. Только это секрет. Никому про меня не говори. Ладно?

Девочка закивала и подползла ближе. Я обняла худенькое тельце, прижимая к себе, в самом углу заметила игрушки и тряпицы, которыми играла девочка.

 - А ты не уйдешь?- она прижалась и вздохнула.- Ты не как Лина. Ты же не уйдешь как она. Она была хорошая, но папе не нравилась, потому что бабушка. А мне нравилась. Она не кричала и не щипалась.

У меня слезы наворачивались на глаза. Я почувствовала, что на девочке мокрые колготки. Нужно срочно помыть и переодеть ее.

 - Арин, давай мы с тобой пойдем мыться вместе,- предложила ей.- На улице холодно. Я вся замерзла.

 - А ты не будешь в холодный дождь толкать?

 - Нет, точно не буду,- пообещала ей, мысленно послав пару проклятий в след чокнутой брюнетке.

Мы обе вылезли из тумбы, я подхватила девочку, оказавшуюся блондинкой, на руки и понесла в ванную. Купались вместе, я ей и себе делала рожки из мыльных волос. Топили мыльницы-кораблики, намывали всех резиновых зверушек. Девочка сначала робко улыбалась, потом начала заливисто хохотать и плескаться.

Разлитую воду можно подтереть. А смех ребенка – это же бесценно.

Намывшись, уложила Арину в кровать и включила мультики, выяснив, что любит девочка все и кашу, и оладушки, и омлет. Приватизировав халат Стаса отправилась готовить ужин. В комнате работал телевизор, и слышалось сопение. Уставший после бессонной ночи хозяин, спал. Кашу я не нашла. Только быстрого приготовления овсянку и рис. В холодильнике лежали стопками коробки с полуфабрикатами. Но ребенку такое нельзя. Достала муку, творог, яйца и молоко и решила испечь сырники. Если Аришке не понравиться, сварю ей рисовую кашу. Она сама пришлепала на запах. Уселась на стул и усадила рядом игрушку. Большие папины глаза молча уставились на меня в ожидании.

Ей понравилось все. Голодный ребенок с удовольствием уплетал за обе щеки политые вареньем сырники, запивая какао. Я какао пить не стала. Похоже, охоту к нему отбила на всю жизнь.

 - М-м-м, как вкусно пахнет,- в дверях стоял еще сонный Стас, позевывая.- Мне можно парочку?

 - Конечно, пап, кошачья фея так вкусно варит,- Арина совсем расцвела и успокоилась. Девочка улыбалась, слизывая с пальцев. Похоже, брюнетка царствовала тут не долго. Не успела испортить психику девочке.- Она мне сделает пушистые ушки.

Стас слушал девочку и пристально смотрел на меня, сидящую в его халате. От такого разглядывания я смутилась и повернулась снова к девочке. Она слизывала варенье с сырника, только потом откусывала кусочки. Снова поливала, слизывала и откусывала. Заметив мой взгляд, испуганно замерла. Я только улыбнулась, поощряя кушать дальше так, как ей нравится.

Уставшая после дневной истерики и игры в ванной, Аришка быстро уснула, услышав только начало сказки по Золушку. Я поднялась, поправила ее одеяло и вышла. В кухне меня ждал Стас. Он сделал себе кофе и о чем-то сосредоточенно думал, глядя в темное окно.

 - Уснула?

 - Да, быстро уснула,- присела рядом и налила себе чай.- Умаялась. Столько впечатлений за день.

 - У тебя хорошо получается с ней,- похвалил он.

 - С ней интересно. Она забавная и не капризничает,- он положил руку на мою сверху.

Я слабо дернула, но мужчина поднял ладонь и прижался губами.

 - Спасибо, Аля.

 - За что?- не поняла я.

 - За то, что не спрашиваешь где ее мать, не осуждаешь за скандал, за Руфину. Просто молча делаешь то, на что согласилась.

Я в ответ поднесла его руку к своим губам. Руку, спасшую меня сегодня. Он одернул, не понимая, зачем я это делаю.

 - Я тебе жизнью обязана. Это малое, что я могу сделать,- просто ответила и поднялась.- Я одеваться. Мне пора в милицию.

 - Аля, без меня ты никуда не пойдешь. Я отвезу,- он решительно встал и пошел на выход.

 - Кто посидит с Аришей?- спросила в спину.

 - Соседка. Я уже договорился.  

- Слушаю,- резкий голос шефа заставил вздрогнуть, возвращая меня в ту, московскую, реальность.

Собралась с силами и заговорила. Признания тяжело давались. Было больно и страшно вспоминать все то, что со мной произошло. Хуже было оттого, что будто оправдывалась перед начальником за все случившееся, что осталась живой.  

 - Альберт Эдуардович, добрый вечер! Это Левашова… Альбина,- я дозвонилась до начальника с мобильного Стаса,- Звоню из Казани. Я не доехала до Екатеринбурга. Меня ограбили в поезде, опоили наркотиком и вытолкнули на безлюдном полустанке…- замолчала, закусив губу, пыталась не разреветься снова,- меня спасли и доставили в больницу…

 - Левашова, снова ты!- рычит злобно он.- Что ты городишь? Ты напилась с кем-то и отстала от поезда? Кукла безмозглая! Как хочешь, так и добирайся до объекта и работай! Или ты уволена. Ты поняла меня?! Запомни на будущее, в командировке сначала дело, а потом уже пьянка.

 - Вы вообще слышите меня?!- крикнула я, не сдержавшись.

Тупость этого борова зашкаливала. У него мозги давно жиром заплыли. Я едва богу душу не отдала, а он про какую-то пьянку бормочет. С моей работой только пить.   

 - Я слышать твои оправдания не хочу! Хочешь работать на меня – иди и выполняй любой ценой!- он отключился, а я смотрела на яркие огоньки уличных фонарей, не зная, что делать дальше.

 - Не переживай,- Стас забрал у меня из рук телефон и зачем-то сохранил номер моего шефа.- Без работы в Москве ты не останешься. Я помогу, если нужно будет. А с твоим,- он кивнул на телефон,- разберемся. Пристает, говоришь, к сотрудницам… Я подумаю, что можно сделать.

Он убрал телефон в карман и завел машину. Я окинула взглядом простенький салон дешевой иномарки, принадлежащей Стасу.

 - Что, не впечатляет?- он криво усмехнулся, по-своему истолковав мой взгляд.

Не сразу поняла, что он имеет в виду. Когда дошло, даже комментировать не стала. Я не шестнадцатилетняя, чтобы на тачки западать. Тем более по их цене делать выводы о хозяине. В дорогих авто чаще всего редкое го.но катается. У Эдуардовича, к примеру, «мерседес» премиум класса.

 - Стас, спасибо тебе!- всхлипнула, не сдержав эмоций.- Ты такой… Иногда, как сейчас, мне кажется, что все это сон. Мне никто никогда не помогал. Все сама.  Ты другой… будто из параллельной вселенной, где все правильно и мужчины настоящие…

Я замолчала, не закончив фразу, но не могла не сказать ему все, что чувствовала. Хорошие люди должны слышать, что их действия видят, ценят. Их слишком мало. Надо замечать их заботу и всегда благодарить.

 - Не все думают так же, как ты. Я тоже не идеальный,- отвернулся Стас и шумно выдохнул.- Хочешь, заедем и поужинаем?

 - Хочу,- робко улыбнулась ему, до конца не веря, что все происходит в настоящем.

Я слизнула соленую слезу, упрекая себя в том, что расклеилась у него на глазах. Тоже мне нянька для его дочки. Подумает еще, что истеричка. Чуть что – в слезы.

Только сейчас почувствовала, как устала за это время тащить все на себе в одиночку. Когда мы жили с Антоном, никогда не чувствовала стены за спиной. Сейчас вот в первый раз почувствовала и страшно, и обидно до слез. Страшно, потому что привыкаешь к такому отношению слишком быстро. Обидно, потому что продолжения сказки о спасенной Снегурке не будет. Откуда я знаю? Мне не шестнадцать. И я умею видеть. Руфина – это косящее под Жади исчадье ада, и она совсем не годилась для семейной жизни такому как Стас. Он специально встречался с ней, чтобы не больно было расставаться. Она временная. А постоянная… Я думаю, это мама Ариши. Не знаю, что у них произошло со Стасом, но если в ней есть хоть капля разума, она вернется к ребенку и Стасу. Он-то точно ждет… Ждет ее возвращения. Я заметила в спальне, в шкафу много женских вещей, вышедших из моды еще года два назад. Скорее всего, это одежда Аришкиной мамы. Но Стас не предложил мне ее. Отвез к жене брата. Это о многом говорит. Я же не дурочка становиться временной подружкой, которую он обязательно кинет, как только появится его загулявшее счастье. Мне почему-то казалось, что мать Ариши именно что загуляла, увлекшись кем-то. Это частенько случается с женщинами, у которых мужья вроде Стаса.         

 - Тогда едем,- он рванул с места.

* * *

В небольшом ресторанчике оказалось тепло и очень уютно. Платил мужчина, потому я сослалась, что в меню плохо разбираюсь. Стас сделал заказ на свое усмотрение. После всех переживаний, почувствовала зверский голод. День был жуткий и насыщенный. Кажется, в один день сжали событий лет на пять. Кто-нибудь другой не выдержал бы. Но столица закаляет, заставляет выживать. Попробуй тут не стань супервумен.

Но у любого, даже супергероя есть предел. Скоро должен наступить мой. И я чувствую, что еще чуть-чуть и отключусь прямо за ресторанным столиком. 

Я с  наслаждением жевала нежное мясо, тающее во рту, даже не поинтересовавшись названием. Запивала кисловатым напитком и мечтала добраться до кровати и выспаться. Стас сидел напротив, неторопливо и красиво ел, бросая на меня короткие взгляды. Говорят, как мужчина ест, так он занимается любовью. Глядя на Стаса, я позавидовала его… ну кто там у него скоро нарисуется взамен Руфины. Что это произойдет скоро, даже не сомневалась.  

Взгляды его немного нервировали. Пока ходила мыть руки, осмотрелась в зеркало. С лицом и прической все хорошо. Чего он так смотрит? Словно ждет чего-то этакого от меня.

 - Просто скажи, что не так,- не выдержала его взглядов.

 - Альбин, не мое дело, конечно,- он отложил вилку.- Тебе не надо родным позвонить? Маму успокоить.

 - Она знает, что я в командировке. И по прибытии в Екатеринбург прямо с поезда рысью рвану на объект. У меня времени переодеться или поесть не останется, только чемодан закинуть в номер,- я отхлебнула кисленького и приятного напитка.- Она уже привыкла, что я по нескольку дней не звоню. Это не нормально, но ситуация временная. Я жду вакансию в соседний отдел. Там начальница нормальная, иногда пораньше может отпустить.

Ну как вакансия… Два года назад Марина секретарь зама начальника проектного вышла замуж, и я все жду, когда она уйдет в декрет, чтобы попасть на ее место. Я ей ребенка второй раз на Новый год загадываю. А лучше двоих. Но все как-то мимо. 

 - Можно личный вопрос?- Стас ждал, внимательно глядя прямо в глаза.

 - Можно,- согласно киваю, морально готовясь отвечать на самые неприятные вопросы.

Я правила знаю, кто девушку ужинает, тот может рассчитывать на личное. В нашем случае неудобные вопросы с его стороны.

 - У тебя кто-нибудь есть?

И зачем это тебе?

 - Расстались недавно,- откладываю вилку, чувствуя в животе приятную, сытую тяжесть.

Вспоминать сейчас про бывшего нет никакого желания. Слишком хорошее настроение. Не хочется портить.

Не получилось у меня полноценно оплакать уход Антона. Расстраиваться, есть себя угрызениями совести, выискивать причины в себе, сравнивать себя с соперницей не хватало банально времени. Я едва доволакивала ноги до дома, и надеялась, что в этот раз не засну прямо в ванной. 

 - Ты жалеешь?- Стас в своих расспросах решил идти до конца.

 - Нет, я пожелала ему счастья с другой. Все, что могла,- я взяла с блюда зажаристый треугольный пирожок.- Мы уже какое-то время до того жили как соседи.  Так что все к тому шло.

Откусила и зажмурилась, смакуя картофельно-мясную сочную начинку.

 - Ты не очень-то расстроена,- заметил Стас, оценивая мою реакцию.

Да, Стас, я не ты. Вечно убиваться, я не буду. Вообще убиваться не собираюсь. К отсутствию человека в квартире я привыкла в течение недели. А лично для себя ничего не потеряла. Антон себя и все что имел, явно хранил для кого-то другого, а мне жадничал. Жалел эмоции, чувства, слова, улыбки. Я уже не говорю об остальном. Даже пожалеть не о чем.

 - Переживают, когда теряют того, кто старался для тебя и ценил сделанное тобой в ответ. Такое снова найти трудно,- я разделывалась с пирожком, радуясь, что воспоминания о бывшем не испортили мне аппетит.

Пережив почти смерть в снегу, теперь на все смотрела с другой точки зрения. До «с точки зрения вечности» мне еще далеко, но я двигаюсь в этом направлении.

 -  Зачем тогда пошла на отношения с ним?- он все так же смотрел на меня в упор.- Это ведь ясно с самого начала, какой человек?

На минуту показалось, что он спрашивал не у меня. Что вместо меня он представлял кого-то другого и ему задавал вопросы.

 - Стас, давай только честно,- я с сожалением посмотрела на пустой бокал. Напиток мне понравился. Подняла взгляд на мужчину напротив:- Ты, таких как ты сам много встречал?

 - Ну-у-у,- он задумался, не спеша с ответом.

Вот с этого бы и начал. Можно подумать, хорошие парни у меня под ногами валяются, а бегу за Атошей-мерзавцем, перескакивая через каждого.

 - Вот, сам ответил на свой вопрос,- вовремя подоспевший официант подлил мне напиток, и я подняла тост.- За тебя Стас! Чтобы сыновей у тебя было, как звезд на небе. Пусть хоть в следующем поколении женщины порадуются.

Он только хмыкнул и продолжил неторопливо уничтожать свой ужин. 

После ужина мы заехали в салон связи, и  Стас и консультант-продавец долго обсуждали выставленные на витрине модели телефонов.

Я же, засмотревшись на мигающие огоньки гирлянды, размышляла о том, что оставшись няней у Аришки, мне нужна какая-то сменная одежда. Белье, костюм домашний, тапочки, зубная щетка, расческа. Возвращаться к Джамиле и снова просить об одолжении, даже под пытками отказалась бы. На это я бы ни за что не пошла. Одно дело помочь  жертве маньяка, другое няньку деверя обеспечивать.

 - Аля, это тебе. Сим карта вставлена. Мой телефон забит. Позвони, наконец, маме,- Стас подошел ко мне, замершей в раздумьях, не спрашиваясь, вложил в ладонь коробку и серебристый телефон.

Не сразу поняла, о чем он толкует, озабоченная проблемой тапочек и трусиков, машинально разглядывая айфон не самой последней модели, но вполне приличный. И по стоимости тоже. Постепенно дошло, что подарок предназначается мне.   

  - Нет, Стас, я не приму,- замотала головой, отказываясь.- Это слишком для меня. Это я тебе должна. Нет-нет…

Коротко рыкнув, он несильно сжал кисть руки и очень серьезно, даже строго посмотрел мне в глаза. Тихо, чтобы не привлекать внимание окружающих, выбирающих новогодние подарки, произнес:

- Аль, выключи истерику. Ты – няня Аришки, так?- я кивнула, начиная понимать, что телефон – это не совсем подарок.- У тебя прежний телефон тоже был айфон. Так?- я согласно кивнула, совсем, как китайский болванчик.- В критических ситуациях, если вдруг приходится действовать быстро, нужны привычные вещи. Я не хочу, чтобы ты теряла драгоценные минуты, разбираясь, где и что нажимать. Поняла?

Я закивала. Звучало очень аргументированно и логично. Были у меня моменты, когда я терялась в критических ситуациях. Мысленно согласилась с ним, что знакомый телефон – это правильное решение. Стас купил на модель новее.

 - Ты прав,- кивнула я.

 - Конечно, прав,- даже не стал оспаривать мои слова мужчина,- поэтому вот…

Он протянул мне пластиковую карту. Молча взяла и уже не истерила, понимая, что Стас все продумал и действует по плану. Нужно только слушать его и вносить коррективы.

 - Это тебе на все необходимое. Там около пятидесяти тысяч. На первое время должно хватить,- он говорил, точно отдавал приказы. Четко, лаконично и по существу. Я только кивала, удивляясь, его предусмотрительности и своеобразной заботе.- Тогда пробежимся по магазинам и домой. Ты же еле стоишь на ногах.

Мою ладонь перехватили сильные пальцы и уверенно повели за собой. Он все замечал, все помнил и ничего не забывал. С ним было легко. Впервые я могла расслабиться, зная, что мужчина все проконтролирует. И все будет как надо.

 - Стас, Дениса нашли?- я, наконец, нашла в себе силы спросить его о главном деле, без слез.

Он коротко глянул в мою сторону, показывая, что слышал вопрос, но промолчал. Уже сидя в машине сообщил:

 - Да, я связывался с Зориным. По твоему делу вот что к этому моменту. Деньги с твоих счетов никто не снимал. В официальные и неофициальные ломбарды и скупки Казани твое золото и телефон не сдавали. Как предположил Зорин: нажива – косвенная причина, по которой он творит такое. Девушки выбираются не только потому, что слабые. У него личная неприязнь. Его уже окрестили вагонным маньяком… Шубу твою изъяли у проводницы, но она, как и часть украшений - вещественные доказательства. В конце следствия их тебе вернут. Больше порадовать нечем. Этот Денис залег на дно, как Зорин опасался.  Его личность так и не установили. Пальчики он все за собой аккуратно убрал. Почувствовал, что по его душу и ушел через окно в туалете. Проводница тоже не в курсе его настоящего имени.

Стас замолчал, ожидая, когда зажжется зеленый, и вся вереница машин рванет вперед. В салоне было темно, и на его лице странно отражалась сменяемая гамма светофора, окрашивая в оттенки кровавого, желтого и зеленоватого. Я расстроенно кусала губы и вертела в руках новенький телефон.

 - Следствие в тупике,- расстроилась я, делая вывод.- Неужели нельзя ничего сделать? Ведь пострадает еще девушка или не одна. Можно же показывать его фоторобот по телевидению и в поездах расклеить. Предупреждать людей постоянно.

 - У него интервал между преступлениями год-полтора. Теперь, догадываясь, что его ищут, станет осторожнее. Интервал может увеличиться,- размышлял, словно не слыша меня Стас. Плавно свернул в сторону, перестраиваясь в другой ряд.- Ты права, Аля, но решаем не мы с тобой.

 - Он совсем не кажется опасным. У меня ни на секунду не появилось сомнения или ощущения угрозы. А ведь я трусиха,- прижала ладони к горящим щекам, которые бережно прятала на морозе.- Я бы скорее тебя испугалась, чем его,- глянула на Стаса глазами той Альбины и уверенно добавила:- Точно, тебя бы испугалась.

Стас удивленно посмотрел в мою сторону и медленно провел рукой по заросшей щеке. Нырнул пятерней в отросшие волосы.

Мой намек, который намеком совсем не был, понял по-своему.

Пока я ходила по отделам, подбирая себе одежду и мелочи на первое время, присматривая и покупая подарки Арине, Стасу и семье Рината, он таинственно растворился, пообещав вскоре вернуться.

Нагруженная множеством пакетов, в основном с подарками, я терпеливо ждала его, разглядывая одну из многочисленных нарядных елочек и гадая, почему у Стаса дома не нарядили для Аришки. Елку обязательно надо поставить. Обещанный мной костюм кошечки я ей уже купила.

 - Давно ждешь?- послышался его голос за спиной.

 - Не очень. Стас, а почему у тебя нет…- начала я, поворачиваясь и разглядывая изменившегося мужчину.

Он сменил прическу и подстриг бороду. Выглядел потрясающе. Я забыла, что хотела сказать, на пару секунд онемев. Этого было достаточно, чтобы он понял, какое произвел впечатление и понимающе ухмыльнулся, протягивая руки за пакетами.

Ой, да, ладно! Все со мной согласятся, что прическа меняет женщину. А мужчину вообще поднимает на ступень эволюции, от примата к человеку разумному.

Окинув общий объем купленного мной, Стас понятливо хмыкнул и пошел на выход.

 - Вообще-то, это все подарки,- не зная зачем, начала оправдываться за его спиной.- Завтра бегать по магазинам у меня времени не будет. Квартиру нужно убрать перед праздником. Купить и нарядить елку для Арины. И докупить продукты. Хочу приготовить для нее особый десерт… и салют пойдем все вместе запускать.  

 - Она всегда спит на Новый год,- отмахнулся Стас, легко рассекая толпу.

Уже хотела возразить, но вгляделась в красноватые от недосыпа белки глаз. Тут только дошло, что мужик-то несколько ночей нормально не спал. Ему бы сейчас на сутки залечь спать. Вся эта суета со мной и беготней по магазинам его вымотала еще больше. Не у одной меня сейчас подгибаются ноги.   

 - Я тебя в известность ставлю. Завтра съезжу и все куплю сама. Мы еще с Аришкой с утра на елку успеем, на утренник. Я ей костюм карнавальный купила,- доводила до сведения Стаса свой план действий на тридцатое.

 - Какой утренник?- он резко повернулся, стоя на эскалаторе, игнорируя заинтересованные женские взгляды в свой адрес.

 - Вот,- я показала бесплатный билет для семьи, который мне сунули в одном из отделов.

 - Мальчики-зайчики, девочки-белочки. Ясно,- себе под нос произнес Стас, долго разглядывая у меня что-то на лице.

 - Я испачкалась?- провела пальцами по щеке, поняла, что дело не во мне. Я что-то делаю не так.- Я Джамиле хотела позвонить, узнать, куда она поведет своих мальчишек. Чтобы пойти вместе. Но номер ее не знаю.

Мои оправдания не были приняты. Стас не сменил немного напряженного выражения лица. Он легко сошел с эскалатора, подождал меня и двинулся дальше к выходу.

 - Вот ты сейчас все это серьезно?- спросил уже на улице, выгружая покупки в багажник.

Закутавшись по самые глаза, закивала, не понимая, что делаю не так.

 - А что не так?- задала вопрос, когда мы сели.

 - Все так,- на лице мелькнуло и тут же пропало злое выражение.- Аля, ты не должна…

Он осекся, а я поняла, что его так напрягло. Все мои поступки и действия, и планы – все это было так похоже на предпраздничную семейную суету, которой так не хватало ему и Аришке. Он был бы рад и сам помогал с удовольствием, если бы на моем месте была другая. Та, которая не только имела право, но и была обязана хлопотать, устраивая Стасу и дочери праздник.

Извини, Стас, пусть тебе это не нравится, но ребенок из-за вас не должен оставаться без праздника. Детство – оно короткое и быстро проходит, не ждет, пока вы во всем разберетесь.

Аришка капризничала и не хотела отпускать, и я заночевала с ней в одной комнате. Проснувшись тридцатого утром, мы быстро позавтракали, и выяснилось, что я планирую, Стас вносит свои коррективы. Он не позволил мне заниматься уборкой квартиры и вызвал клининговую службу. Вручил мне запасные ключи от квартиры, и подвез нас с Аришей на елку.

Мы успели вовремя на новогодний утренник, оказавшийся рекламной акцией какой-то компании. С подарками от Деда Мороза вышла накладка. Аришка не знала стишков. Никаких. А подарок только в обмен на стихотворение. Пришлось стихи прочитать мне, а подарок Ариша получила авансом, пообещав выучить два к следующему празднику. 

 Довольный праздником и подарком ребенок прыгал впереди меня. Постоянно сверяясь с навигатором, мы возвращались домой, глазея на разукрашенные к празднику витрины вдоль улиц и елочки. По дороге купили ей теплую красивую шапочку с кошачьими ушками и сапожки. Все по размеру. Голова и ноги выросли, никто не заметил. Аришке стоило обновить весь гардероб. Одежда явно с чужого плеча и ей уже маловата. Не думаю, что Стас жадничал и экономил на ребенке. Мне казалось, он только давал деньги, не требуя отчета о тратах. А прежняя няня прикарманивала средства, одевая ребенка в чьи-то обноски. Появится у Ариши новая няня, и я обязательно ей скажу докупить Арине одежду, если сама не успею.

Я переживала, не стану ли Сусаниным для себя и Аришки в незнакомом городе. Но обошлось. Город я не знала, но ведь и Москву не знала когда-то. Я и сейчас нужные мне районы не так хорошо изучила. Учишься же потихоньку. Где-то таксист довезет, где-то язык доведет.

Стас уехал сразу после завтрака по своим делам, обещая к вечеру привезти елку и игрушки.

Домой попали только после обеда. Я еле переставляла ноги. На плече у меня спала уставшая девочка. Хотела ее уложить в кровать, но проснувшаяся Ариша наотрез отказалась. Ребенок боялся проспать все самое интересное. Тем лучше. Мне нужно начинать готовить праздничный стол, и помощница будет очень кстати.

Поставив варить овощи и мясо на салаты, мы с Аришей занялись пряниками. Первого числа планировала пойти в гости к Джамиле и Ринату, и угостить мальчишек домашней выпечкой.

Раскатав тонко лист теста, показала ей, как вырезать фигурки человечков, елочек, сердечек и снежинок, а сама взбивала цветную глазурь, следя за тем, чтобы малышка слопала не все сахарные жемчужинки. Ариша сосредоточенно сопела, давя трафаретами немного кривоватые фигурки в тесте. Я, улыбаясь, смотрела на добровольную помощницу, надеясь, что и у меня когда-то появится такая же. И мы вот так же будем готовить праздничный стол, и ждать домой любимого мужа и папу.

 - Это мама,- тихо пискнула Аришка, замерев с формочкой в руках.

Я отвлеклась, добавляя краситель, обернувшись, не увидела девочки. Решив, что та убежала в туалет, не стала беспокоиться. Крик из коридора раздался так внезапно, что я выронила венчик из рук. Кричала… Руфина…

 - Ты  еще здесь, крыска? Брысь с дороги!

Как она попала в квартиру?! Я же закрыла дверь! Или у нее остался ключ? Почему Стас не сменил замки после, как она ушла?

 - Фея!- испуганный раздался писк девочки.

Бросив стряпню, на ходу вытирая руки, поспешила в прихожую. Мимо меня мышонком прошмыгнула девочка. Услышала, как на кухне загремела посуда. Перепуганный ребенок спешил спрятаться в своем убежище. Я подняла очень злой взгляд на брюнетку, перегородив ей проход в комнаты. Сегодня она выглядела немного иначе, смыв боевой макияж. Курносая и пухлогубая с мелкими рыжеватыми конопушками, не вязавшимися с черными, как смоль, волосами.

 - Я тебе прошлый раз плохо объяснила? Вон быстро вышла!- пошла в наступление, не давая ей опомниться.

 - Ты, полоумная, отвали! Я за своим пришла!- взвизгнула брюнетка.- Мои вещи вот,- она ткнула пальцем в стеклянный шкаф, где стояли книги и крохотные очень старые фигурки, вырезанные из кости.- Заберу и уйду. Нужна ты мне сто лет! И ты, и его идиотский ребенок. Радка нагуляла его непонятно от кого, а он решил, что его дочка. Правильно, Радка этого идиота бросила и пащенка нагулянного на него скинула. А он ждет, что она вернется,- брюнетка брезгливо кривила губы.- Тра.ается пьяный, все время ее вспоминает… Радочка, Радочка… Да ты и сама уже знаешь. Хотя, ты же вроде не по мужикам,- она насмешливо фыркнула, оглядев меня с ног до головы.    

М-да, пришлось наговорить на себя ерунды. Пусть не думает, что я к Стасу в койку пытаюсь залезть, как она.  

 - Моя личная жизнь тебя не касается. Насчет вещей договоришься с хозяином. А сейчас быстро вернула ключ и проваливай, пока я тебя не выкинула, как в прошлый раз!- теснила женщину к выходу.- И еще… Будешь над детьми издеваться, тебе пальцы когда-нибудь сломают. Изуверка!

 - Ах ты ж! 

На последних словах она резко ударила меня в живот, пытаясь оттеснить и прорваться в комнату. Я охнула, согнувшись, но успела перехватить длинную косу и резко дернуть на себя, роняя брюнетку на спину и падая всем весом и острыми коленками сверху.

Она охнула от неожиданности и застонала от боли. Колонка попала на ее горло. Я мстительно придавила сильнее, заставив ее захрипеть.

 - Да подавись ты!- швырнула в меня ключ, дернулась и застонала, больно приложившись затылком об угол тумбочки. Я пыталась подняться, наплевав, что немилосердно придавила барахтающееся подо мной женское тело в красивой шубке.- Да, слезь с меня, корова!

 - Закрой уже свой грязный рот,- предупредила ее, тяжело поднимаясь и поправляя одежду,-  и иди, откуда пришла.   

Я подождала, пока она поднимется, отряхнет шубу и откроет входную дверь. От неожиданности обе замерли. За дверью стоял Стас, обнимавший высокую колючую красавицу.

Он медленно и молча перевел взгляд с меня на брюнетку и обратно. Я тоже молчала, поправляя сбившуюся одежду и волосы.

 - Елочка… как мило,- скривилась  презрительное лицо Руфина и помахала пальчиками, приветствуя хозяина квартиры:- Привет, Стасик!

 - Что ты здесь забыла?- очень тихо поинтересовался мужчина, прислоняя елку к стене.- Что непонятного было в слове «выметайся»? Тебя с лестницы спустить, чтобы понятнее стало?

 - А я не к тебе, Стасик, я к твоей няньке. Она же девочек предпочитает. Вот я и решила… подружиться,- мерзким голоском пропела Руфина и вымелась за дверь.- Судя по твоей вытянутой роже, ты был не в курсе пристрастий новой няньки. Ха!

Пройдя мимо Стаса, глядящего в упор только на меня, расхохоталась, откровенно веселясь над ситуацией, и скрылась в направлении лифта.

На кухне громко шипело, требуя моего вмешательства. Охнула и побежала спасать завтрашний праздничный ужин. Знакомая картина разбросанных по полу кастрюль и выглядывающий глаз в приоткрытую щель дверец удручала. Я отключила газ и присела перед столом, в тумбе которого спряталась Аришка.

 - Испугалась?- спросила девочку, чувствуя свою вину.

Бедная девочка боится чокнутую брюнетку до дрожи. Спит не спокойно, плачет, как маленькая по ночам. Если это чучело здесь больше не появится, то со временем страх забудется. Но не факт, что она не заявится снова. У нее мог остаться дубликат ключа. Надо бы сменить замки.   

 - Фея, ты ее прогнала?- прошептала девочка, высовывая в дверцу голову.

 - Конечно,- подтвердила я, не понимая, как могла забыть про смену замка.- И ключи забрала. Больше она к нам не зайдет. Ты сильно испугалась?

 - Нет. На мне же ушки,- она подергала пальчиками кошачьи ушки от костюма и  вылезла окончательно.

Прижавшись ко мне, посидела немного испуганным мышонком и, лишь окончательно успокоившись, потащила ближайшую кастрюлю прятать  в шкаф на место. Помогая друг другу, в четыре руки собрали посуду, разбросанную на полу.

Тренькнул таймер, и я вытянула из духовки очередной противень с пряниками. Позабыв о происшествии, Аришка крутилась возле стола, высунув кончик языка, старательно выводила на пряничных человечках и сердечках узоры глазурью. Я только улыбалась и хвалила ее абстракции. Временами девочка прислушивалась к звукам, доносящимся из комнат, но уже не выбегала посмотреть.

Боялась идти без меня или не интересно? Но там же Стас елку устанавливает. Это же так интересно! Прятаться на кухне - так не пойдет!

Я решительно вытерла руки о полотенце и поманила ее за собой.

 - Папа привез елку специально для тебя. Посмотришь, какая красавица?- предложила ребенку.- Сейчас поставит, и мы будем наряжать игрушками все вместе.

 - Пойдем смотреть,- послушав приглушенные звуки из комнаты, согласилась она.

Войдя в большую комнату, не заметив своего чудовища, девочка восхищенно ахнула и тут же бросилась к коробкам с елочными шарами, игнорируя отца.

Я вдохнула свежий, смолистый запах и улыбнулась. Стас уже установил высокую елку и колдовал над гирляндой, пытаясь ее распутать.

 - Тебе помочь?- не дожидаясь приглашения, присела рядом, помогая распутывать длинные зеленые петли с разноцветными лампочками, как попало сложенные в коробке.

Наши пальцы соприкоснулись, и Стас одернул руку, словно ожегся. Выругался и нервно дернул затянувшийся конец, запутывая гирлянду еще сильнее. Толку от его работы было чуть. На лбу, между бровей пролегла морщинка. Мужчина о чем-то напряженно думал. О чем-то не очень приятном. Я удивленно вскинула брови.

 - Может, прервемся на ужин?- предложила ему, решив, что он так нервничает, будучи голодным.  

 - Хорошо,- он кинул зеленый спутанный моток мне на колени,- но сначала ответь…

Он смотрел в упор тяжелым и недовольным взглядом. Словно пытался рентгеном просветить насквозь. Я спокойно глянула в ответ, решив, что визит Руфины и ее слова испортили ему настроение.

 - Спрашивай,- разрешила я, стараясь побыстрее разрулить все наши непонятки.

Терпеть не могла все эти напряженные ситуации, когда проблема яйца выеденного не стоит. А так чаще всего и было. У меня тоже были к нему вопросы. Например, про новый замок. 

 - Это правда, что Руфка сказала про тебя? Тебе не нравятся мужчины?- он все-таки нашел в себе силы произнести это.

 - Нет, неправда. Сказала так, чтобы она не считала меня твоей новой постельной грелкой, иначе скандал бы затянулся. На Арину ей плевать, а на тебя, похоже, нет. Ревнивые истерики бывших – это зрелище ниже среднего. Я не любитель их,- ответила, что думала.

 - У меня с Руфиной ничего не было. Она была только нянькой Ариши,- прямо глядя в глаза, проговорил Стас.- Хорошо, пойдем ужинать,- он поднялся, помогая подняться мне.- Пахнет умопомрачительно. Я здесь язык проглотил, пока елку ставил.

 - Стас, она оставила свои ключи,- я чувствовала сильную хватку пальцев, сжимавших мою кисть.- Но у нее могут быть дубликаты. Она очень пугает Аришу, когда приходит. Может лучше сменить замки.

 - Нет!- прозвучало слишком резко для обычного отказа.

Он разжал пальцы, отбрасывая мою руку. Бросил короткий взгляд на Аришку, увлеченно перебирающую елочные шарики, и мне стало все ясно.

По взгляду короткому и тоскливому догадалась. Он не менял замок и ждал ее, Аришкину мать. У женщины был ключ от этого замка, и она могла в любой момент войти в квартиру без разрешения.

Проверив, чтобы среди игрушек, которыми играла Арина, не было опасных, я поспешила за Стасом уже гремящим чем-то на кухне. Разогревала тушеное мясо и тайком бросала взгляды на мужчину, не веря, что мне встретился редчайший экземпляр человеческого «Хатико».   

Аришка несмело дернула меня за брючину и шепотом спросила, косясь на свое убежище:

 - Фея, ты меня не убьешь?

Она смотрела виновато, прижимая к груди любимого плюшевого котенка, и переминалась с ноги на ногу. Я терла свеклу на «шубу». Сама этот салат не очень люблю, но Стас обожает. От слов девочки свекла выпала вместе с теркой. Вытерла руки, понимая, что к готовке вернусь еще не скоро.

 - За что?- я присела рядом с ней, заглядывая в виноватые глаза.

 - Мишка умер, и ковер весь в мусоре,- пролепетала девочка, вздохнув.- Я убирала. Терла, терла… никак не оттирается.

Я не очень хорошо поняла, что она имеет в виду, подала ей руку.

 - Показывай мишку.

В ее комнате на пушистом ковре валялся игрушечный медвежонок, из прорехи на боку  в ковер сыпался наполнитель. Аришка честно пыталась его собрать, но ворс был слишком длинный, собрать все гранулы крохотным пальчикам не удалось. Наполнитель безвреден для ребенка, но собирать его придется пылесосом, или вынести небольшое коврик на улицу и почистить на снегу. Пылесос не вариант. Он громко гудит, а Стас, позавтракав, ушел смотреть по телевизору праздничную программу и снова уснул. Лучше дать ему выспаться, а самим собраться и почистить коврик на улице.

Прислушалась к звукам знакомых мелодий из соседней комнаты. Как можно спать под «Ивана Васильевича…» и рекламу? Но Стас может все. 

 - Одевайся гулять, только тс-с-с,- я приложила палец к губам,- тихо, чтобы не разбудить папу. Поняла?

Она закивала и полезла в шкаф за одежками. Я ушла к себе переодеться. Старалась не шуметь. Предусмотрительно оставила записку на столе в кухне. Мы быстро собрались, скрутили нетяжелый коврик, на цыпочках вышли в коридор и скрылись за дверью, осторожно прикрыв за собой. Бегом спустились вниз. На наше счастье ночью выпал снег, и на площадке, еще никем не истоптанной, быстро расстелила коврик ворсом вниз и кивнула Аришке.

 - Прыгай по нему!

 - Как?!- захлопала ресничками она, округляя удивленно маленький рот буквой «О».

 - Зайчиком,- показала ей принцип.- Я большая и тяжелая буду проваливаться, а ты легкая. Как раз.

И ребенок запрыгал по изнанке коврика. Я даже песенку ей спела про «Заинька попляши…заинька топни ножкой…». Мой «заинька» старался изо всех сил, пыхтел ежиком, топал со всем старанием, смеялся, падал, снова вставал и топал. Я помогала девочке подняться, хлопала в ладоши, подбадривая на новые танцевальные рекорды.  

 - Вы куда делись?- гаркнул над ухом Стас, когда танец уже подходил к концу, и я подумывала возвращаться.

От неожиданности ахнула, отшатнулась, взмахнула беспомощно руками и начала заваливаться на ковер, схватившись за возможное, что было передо мной - Стаса в теплом свитере. Всегда такой надежный и стойкий, в этот раз он рухнул сверху, успев выставить руки и не расплющить меня собой.

 - Валяемся!- взвизгнула радостно малышка.

И сверху на нас прыгнул наш «заинька» оглушительно хохоча. От беспомощности и глупого положения меня разобрал смех. Я рассмеялась следом за Аришкой. Тридцать первое декабря. Все жители панельной коробки готовятся к Новому году. Сколько из них сейчас смотрит в окно, видит  нашу троицу и крутит пальцем у виска? Массовый позор обеспечен. Я переживу. Мне тут не жить и не краснеть перед соседями. К Стасу не пристанет – он мужик. Аришка вообще еще ангелок.

Стас не торопился подниматься, устроившись на мне. Он только вытирал слезы, смеясь сначала беззвучно, потом все громче.

 - Почему вы сбежали? Зачем прихватили коврик?- сквозь смех поинтересовался мужчина.

Его лицо, смеющиеся глаза были совсем близко. В волосы набились снежинки. Дыхание, пахнущее кофе, коснулось лица и согрело. Идеальные, самые совершенные губы совсем близко мне только чуть приподняться, и я узнаю их вкус, и как они целуются. Стас ведь ответит на поцелуй, не отстраниться разочарованно…

 - Стас,- вылетает у меня выдохом, мои губы касаются его легко и невесомо.

Не поцелуй, легкое касание, приглашение к поцелую, от которого разбегаются мурашки по телу. Он не отстраняется, но и целовать не спешит. Я отвожу взгляд, пытаясь скрыть разочарование. Момент потерян. Он не хочет. Я ему совсем не нравлюсь как женщина. Закусив губу, чтобы позорно не разреветься, пошевелилась, давая понять, что хочу подняться, и ему лучше перестать почти обнимать меня.   

 - Мы танцевали «Заиньку»,- без тени смущения врет Аришка, отвечая на папин вопрос о причине побега.

Она уже сползла с папы и пританцовывает вокруг нас, напевая под нос «Заиньку».

 - Я видел вас в окно,- сообщил Стас, стряхивая оцепенение.- Странно, шампанское на месте. Аля,- он легко поднимается сам и помогает встать мне, отряхивая снег с нас обоих,- у тебя еще одна попытка. Так чего ради этот концерт?

 - Нужно было почистить Аришикин половичок,- улыбаюсь ему, киваю на покрытый снегом прикроватный коврик, не сдавая Арину.   

 - Лучшая клининговая компания вчера не справилась?- вздергивает бровь Стас.- Мне потребовать у них свои деньги обратно?

 - Давай, мы это место, где я признаюсь в страшном преступлении, опустим и пойдем доделывать «шубу»,- предложила я, сворачивая коврик, чтобы не смотреть ему в лицо.

Не хотела, чтобы он прочитал в нем разочарование и обиду. Не мне обижаться на спасшего меня мужчину, который всего лишь не захотел меня… поцеловать.

Он подхватил коврик на одно плечо, я взяла упрыгавшуюся и уставшую Аришку на руки. Со стороны семейная идиллия. А на душе кошки скребут, зарывают все, что там наделали.

По возвращении попросила его поиграть с дочкой, чтобы снова чего-нибудь не вышло, а сама принялась доделывать праздничные закуски.

Из большой комнаты слышится голос Стаса, детский смех и звуки праздничной рекламы. Я довольно улыбаюсь, настолько эти такие привычные для многих, а для кого-то раздражающие, звуки  приятно слышать. Для полной гармонии не хватает нежного и воркующего женского смеха. Но и так хорошо.

В сравнении с настоящим счастьем встречать Новый год семьей, где тебе рады, мои глупые обидки на не случившийся поцелуй – полная ерунда. Меня пусть и временно приняли в семью. Ведь дочь и отец – это семья. А  я еще не довольна. С кем бы я сейчас встречала Новый год? Одна в купе поезда или в своей квартире. Так что, говорю себе, благодарной надо быть.       

Механически режу мясо, овощи, рыбу. Руки сами вспоминают, как мама учила делать цветочки для украшений салатов и закусок.

 - Первого придут Ринат и Джамиля,- заходи на кухню Стас, когда за окном окончательно темнеет.- Это же прорва народу. Чем тебе помочь?- походит ближе, разглядывая, что я делаю, и восхищается:- Красиво очень! Все съедобное!

 - Я почти все закончила. Еды хватит всем,- улыбаюсь ему, пристраивая цветочек из морковки на оливье, и вручаю ему убрать салатницу в холодильник.- Хочешь помочь, тогда подарки надо разложить в коробки и спрятать под елкой. Пакеты подписаны где, кому, что. А я тогда в ванную.

Он оглядывает печку, на которой дожариваются отбивные. В духовке запеклась курица. Он открывает свой огромный холодильник и замирает, разглядывая наготовленное мной. Быстро мою руки, снимаю фартук и вешаю на спинку стула. У меня есть целый час для себя. Надо поторопиться. Стас стоит на выходе из кухни, в дверях, перегородив проход. Я останавливаюсь напротив, вопросительно глядя на него.

 - Аль, спасибо,- он берет обе мои руки в свои и целует пальцы.- Ты сделала настоящий праздник для меня... для нас… Аришка смеется. Я забыл, какой у нее смех. Она улыбалась редко,- он замолчал, не отпуская моих пальцев, словно на что-то решался:- Аль, это все… не только потому, что я тебя спас?

 Он требовал признаний в чувствах. Вот так неожиданно. После трех дней знакомства. И что мне ему ответить? Я сама еще не разобралась в себе.

 - Это важно?

 - Важно,- он прижимает мои ладони сначала к щекам и трет по чуть колючей коже, потом нежно касается губами.

Подняла на него глаза и наши взгляды встретились. Пару мгновений Стас вглядывался, решительно обвил руками и прижал к себе. Идеальные губы, о которых я мечтала, сами прижались к моим, растворяя нас в пьянящем с горьковатым вкусом кофе поцелуе.

Куранты отбивали последние секунды старого года. Стас, улыбаясь и подмигивая мне, неторопливо открывал шампанское. Я подала Аришке чашку с детским  шампанским, которую девочка схватила обеими руками. И наклонившись, доверительно шепнула:

 - Загадывай желание, Ариш. Оно обязательно сбудется. Скажи, чего ты очень-очень хочешь?

Малышка, секунду осмысливала сказанное, но с феями не спорят. Она уставилась в чашку, где в душистом розовом лимонаде лопались пузырьки, и пробормотала:

 - Я хочу, чтобы ты… моя мама,- я не услышала всего, раздался резкий хлопок, и в бокалы, пенясь, потекла шипучая волна.

 - С Новым годом!- Стас коснулся бокалом моего.- За счастье! За Новый год! За тебя, Аля!

 - С Новым годом, Стас! Пусть ваши с Аришкой желания обязательно исполнятся!- вернула ему улыбку, пригубив ледяного вина.- С новым счастьем!

Покончив с официальной частью, Стас притянул к себе сразу же несколько тарелок. Я смотрела, как мужчина ест, и хозяйка внутри меня мурлыкала от удовольствия. Бесконечно можно смотреть на несколько вещей: огонь, воду, и мужчину, с аппетитом уплетающего приготовленную твоими руками еду. Симпатичного тебе мужчину, конечно.

 - С прошлого года ничего не ел,- избито пошутил он, перехватив мой взгляд.

 - Вкусно?- поинтересовалась исключительно потешить свое самолюбие.

По Стасу видно, что вкусно. На нем ни грамма лишнего жира, но поесть он любит. У него красивая фигура атлета, успел продемонстрировать утром, выйдя из ванной. Счастливчик. Мне же кажется, что мои бока расползаются, пока я просто вдыхаю запах еды. 

 - М-м-м,- выражает высшую степень удовольствия Стас поднятым вверх большим пальцем, не отвлекаясь от пережевывания отбивных.- Ты потрясающе готовишь, Аль! Я пальцы себе откусываю. Жена у брата тоже ничего стряпуха, но мясо у тебя сочнее… в чем секрет?- пытается выведать у меня секрет. Секрет простой: я готовила мужчине, который мне очень нравится. Этот секрет знает любая женщина.- А сама чего не ешь?

- Напробовалась, пока готовила,- вылавливаю половину помидорки черри из салата и демонстративно съедаю.

Помидорка застряла где-то в горле на пол пути к желудку, я точно объелась. Старалась же, не хотелось недосолить или переперчить. Эгоистично желая, чтобы Стас запомнил этот Новый год. Я-то его точно не забуду. У меня теперь два дня рождения. Официальный и день, когда он меня спас. Ежегодно буду праздновать.

У Стаса звонит телефон. Брат Ринат поздравляет с наступившим праздником. Стас довольно улыбается, смеясь, говорит что-то на татарском, фотографирует несколько раз стол и отсылает фото брату.

 Замечаю, как Аришка сонно трет кулачками глазки. Она клюет носом. Явно устала и хочет спать. Это ее первый Новый год, который встретила.

На улице, за окном послышались грохот выпускаемых салютов. Народ хорошо выпил, закусил и выбрался отгонять злых духов по китайской традиции, запуская в небо фейерверки. Разглядываю разноцветные вспышки за окном. Проследив мой взгляд, Стас качает головой:

 - Алюша, только не сейчас. Фейерверки перенесем на вечер. Ринат с семьей заглянет. Ты же не против, договорились?

Вечером, так вечером. Я пригрелась и мне тоже никуда не хочется собираться, и сонную Аришку не дело тормошить и вести на холодную улицу.

 - Ариш, в кроватку?- подхватываю девочку на руки и уношу в ее комнату.

В спину летит довольный голос Стаса. Он снова болтает с кем-то из знакомых по телефону. Вот кого любят, помнят и засыпали поздравлениями. Отгоняю ревнивые мысли о местных красавицах.

Помогаю засыпающей на глазах девочке надеть пижаму, нахожу ее любимую игрушку и накрываю одеялом. Она прижимает котенка к груди. Слышу сопение и тихое бормотание:

 - Фея, я хочу, чтобы ты была моей мамой…

Через секунду она уже спит, а я кусаю губы, понимая, как девочке не хватает родной матери. Ведь и желание загадала, чтобы мать вернулась. Глажу светлые волосики, не понимая, как можно оставить эту маленькую прелесть.  

Поднимаюсь, выхожу из комнаты, прикрываю дверь и попадаю в объятия Стаса.

 - Заснула?- он показывает бровями на дверь, имея в виду дочку.

 - Заснула…

Закончить я не успеваю, мужчина закрывает мне рот легким поцелуем. Губы замирают на моих, чуть касаясь. Это просьба, ожидание разрешения не просто продолжить, на что-то большее. В этот раз медлю я. Чувствую, как его горячие руки сжимают нежно и сильно. По гуляющим по телу мурашкам понимаю, что нам будет хорошо, очень хорошо вместе. Тело, разбуженное его порывом, отзывается на его близость, его запах, его дыхание. Желание жаркой хмельной волной растекается по телу, требует продолжения.  

Но разум твердит, что в его комнате остались ЕЕ вещи, а в сердце, которое бьется под моей ладонью только ЕЕ имя. И мне будет очень-очень больно, когда он прошепчет ЕЕ имя, в самый главный момент, как стращала Руфина. А это так и будет. Он же не сказал заветное слово. Он тебе и себе не врет.  

Мы застыли оба. Я, не зная, как оттолкнуть и отстраниться от мужчины, которого хочу до темноты в глазах, до боли в кончиках пальцев. И он, ожидающий моего решения.

Поднимаю глаза и ловлю его взгляд. То, что читаю в его глазах, не укладывается в голове. Не могу поверить. Может, я принимаю желаемое за действительное. Неужели желание сбываются и мое сбылось! Он же не говорил, не признавался. Но разве слова честнее взгляда. Я тянусь губами  ответить на поцелуй. Этот взгляд решил все. 

Осторожный поворот ключа в замке кажется громовым раскатом, артиллерийской канонадой. Мы оба замираем в ожидании. Стас тихонько матерится. Я жду… Руфину. Кто еще может пожаловать к Стасу непрошеным гостем?

Дверь открывается и на пороге появляется… Сначала мне кажется, что это Снегурочка перепутала квартиры. На голубоглазой миниатюрной блондинке белая пушистая шапочка, шубка и такие же сапожки. Трогательное кукольное личико. Рассыпавшиеся, смешавшись с мехом шубки, золотистые локоны. Черты лица мне смутно знакомы. Она застывает в дверях, не ожидая увидеть нас вдвоем. Слышу сдавленный мат сквозь зубы. Стас непривычно бледный  и напряженный. На посеревшем лице-маске остались одни глаза. Темные провалы с болезненной жадностью шарят по женской фигурке, сжавшейся у  двери.

 - Рада,- в одном слове все: и надежда, и любовь, и мука уставшего ждать сердца.

Мне достаточно одного этого слова, чтобы все понять. Стас дождался, его желание и Аришки исполнилось. ОНА вернулась. И теперь у них будет все хорошо. В гостиной появится тот недостающий до гармонии голос.

 - Стас, я пришла…

Я понимаю, что лишняя тут. Сделав назад несколько шагов, исчезаю в своей временной комнате. Застываю на мгновение, глупо надеясь, что Стас выпроводит гостью. Но зря. Слышу ее нежный голосок, произносящий несколько раз его имя. Его приглушенный голос, говорящий долго. Ни скандала, ни упреков. Болезненно-жадно прислушиваюсь к его голосу, различаю особые бархатные ноты, каких не слышала раньше. Легкий цокот каблучков и мягко клацает замочек на спальне Стаса. Такой только у него на ручке двери. Не ошибиться. Они уединились. Сердце сжимается болью. Вернулась его настоящая любовь, а я суррогат на время, чтобы ему не сойти с ума от ожидания. 

Так тебе и надо, дурочка! Привязалась к спасителю! А не надо было! На Новый год выбрасывают все ненужное из дома. Ты надеялась, это будут ее вещи? А выбросили тебя. Сохрани гордость, не дожидайся, пока тебя попросят уйти. Им сейчас не до тебя. Никто и не заметит, как ты исчезнешь. А потом лишь вздохнув свободно, мысленно поблагодарив тебя за понимание. Аришка получит свою маму, настоящую, на которую похожа как две капли воды. Ты же получила свой подарок – второй шанс на жизнь. Мало?  

Торопливо натянула на блузку сверху свитер, переодела теплые джинсы. Застыла у шкафа. Маленькая горстка моих вещей не заняла и трети полки. Ее-то хранить не будут, надеясь на возвращение, выкинут сегодня же.

Закусила губу, чтобы не разреветься. Сунула в карман телефон. Без него мне сейчас никак, но я все верну Стасу. Выглянула за дверь. В освещенном коридоре никого не было. Приглушенные, прерывающиеся голоса, переходящие в шепот, слышались из комнаты Стаса. Зажав уши, прошла к выходу. Перед зеркалом кое-как натянула шапку. Быстро обулась, стараясь не шуметь, накинула дубленку и выскользнула за дверь.

Как всегда в Новый год, мороз казался мягче. Снег красиво искрился под лучами фонарей. На улице гулял народ, пели, пили, палили салюты. Десятки разноцветных букетов расцветали в небе. Злых духов местные отогнали качественно. Похоже, я один из них, если убегаю. Вызвала такси до железнодорожного вокзала.

 - Встречаете кого?- поинтересовался таксист, пожилой мужчина с небритой сизой щетиной на щеках.

 - Уезжаю,- коротко бросила таксисту, совершенно не желая разговаривать.

Разглядывала в окно сияющий огнями елок, гирлянд и украшений город, толпы гуляющих, вспыхивающие в небе фестоны салютов и едва сдерживала слезы.

Старалась не думать о том, чем сейчас занимается Стас. Хотелось позвонить ему и сказать. Вот только что я ему скажу? Упрекать его не в чем. Он ничего мне не обещал. Я сама все придумала, сама влюбилась. А он своим отказом менять замок сразу дал понять, что его сердце занято, и мне надеяться не на что. Но я, глупая, надеялась.

В голове крутилась грустная мелодия из «Иронии судьбы…». В кассе купила билет до Москвы на ближайший поезд, который отправлялся через двадцать минут.

Вошла в полупустой вагон, села на свое место. Едущий в Москву народ уже праздновал, не дожидаясь отправки. Сняла дубленку и шапку, забилась в угол, обняла себя за плечи, стараясь прогнать запомнившееся ощущение рук Стаса, уставилась на заснеженный перрон. Объявили отправку поезда. Вагон вздрогнул, и перрон, и стоящие на нем люди медленно поползли назад. Проводница принесла постель, поинтересовалась насчет чая.

Взглянула на пустой экран телефона, меня никто не хватился. Спрятала в карман и прикрыла глаза. Почувствовала, как щеки обожгли горячие слезинки. Всхлипнула, сдерживая рыдания. Сердце невыносимо ныло, словно я оставляла в этом городе что-то важное и очень дорогое.

Проводница приглушила свет, с ним  шум и разговоры празднующих стали только громче. Не сдерживая катящиеся по щекам слезы, разглядывала сплошную черноту ночи за окном, в котором отражался только освещенный вагон и мое пустое купе плацкарта.   

Вибрацию телефона заметила не сразу. Кажется, задремала, наревевшись. За окном все та же непролазная ночь. На экране высвечивалось имя Стаса. Первым порывом было сбросить вызов. Но это же детские обидки, которые только бесят взрослых, разумных мужиков. Я не оставила записки и уехала. Понятно, он беспокоится, где я. Не зверь же, переживает. Не отвечать, заставляя его переживать и беспокоится еще больше, портить ему новогоднее настроение, которое сама же создавала, я не стала. Он не виноват, что не влюбился в меня по закону жанра. Что не будет у нас красивого хэппи-энда, как в книгах. Вернее у него будет в Радикой, а не со мной Но в любом случае расставаться нужно красиво. Кто же пожалеет о твоем уходе, если ты скандалистка и истеричка, мотающая нервы на пустом месте. Он-то не из таких. Спокойный, выдержанный. Он все решает без истерических воплей. Настоящий мужчина.  

 - Стас,- я приняла его вызов, надеясь, что голос не выдаст, что я чувствую сейчас.

 - Аля, где ты?- в голосе беспокойство, почти паника.- Куда ты сбежала? Давно? Где тебя искать?

 - Меня не надо искать. Я в поезде на Москву,- сжимаю телефон сильнее пальцами и прикрываю глаза, переживая острый приступ сожаления.

Его голос, ставший таким родным, сметает с меня последние остатки самообладания. Я едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. Соседей у меня так и не появилось. Мешать некому.

 - В какую Москву? Аля, это шутка?- он не верит услышанному, надеясь, что я пошутила.

 - Стас, ОНА же вернулась. Это же ее, Аришину маму, ты все это время ждал. И теперь у вас все будет хорошо,- каждое сказанное слово, как удар ножом, отдается болью в груди.- У Аришки будет мама, а я…- закусываю губу и, не сдержавшись, всхлипываю.

 - Ты плачешь? Аля, почему ты плачешь?

Потому что люблю тебя! Вот так по-глупому влюбилась, а теперь приходится отдавать другой, рвать себе сердце.

 - Нет,- пытаюсь успокоиться,- я не плачу. Это так… просто…

 - Что ты творишь, Аля? Зачем ты ушла? Я думал, мы теперь вместе. Ты же сама меня целовала. Я, черт, ничего не понимаю,- в голосе настоящая мука. Он действительно сбит с толку моим поступком и говорит то же, что думала я всего несколько часов назад.- Ну, какая другая, если есть ты? Радка, мать Аришки, возвращается стабильно раз в год, якобы посмотреть на дочь. На самом деле попросить у меня денег. Она даже не смотрит на ребенка. Выбирает ночное время, когда Аришка спит, чтобы детских истерик не слушать. На этот раз я заставил ее собрать свои вещи, и поменяю замки,- он горячится, что-то доказывает. Мне понятно, что переживает и обижен на мой побег, сбит с толку и не понимает, почему я сбежала. Верю, что к матери Ариши ничего не чувствует, все это были выдумки Руфины.- Она вымелась сразу и без истерик. Сказала, что я нашел дочке нормальную мать. У нее все равно к ней ничего нет. Никаких чувств. Черт! Аля, я думал, ты просто спишь у себя в комнате. Не сразу заметил, что нет твоих вещей…- он замолкает, ждет моих слов.

 - Я не знаю, что сказать,- в голове у меня настоящая каша из мыслей. Робкая радость, что я ошиблась, и другой женщины в жизни Стаса больше нет. Горечь, что наш праздник был отравлен ее появлением.- Ты ведь молчал. Стас, ты же ничего не сказал, не признался сам. Почему ты ничего не сказал?

 - Мне казалось, все и так понятно. И ты чувствуешь тоже, что и я.

 - Я тоже так думала, а потом появилась она. И вы оба ушли к тебе. Что я должна была подумать?

- Ясно,- выдохнул Стас.- Аля, ты сойдешь на следующей станции. Купишь билет и вернешься обратно.

 - Следующая остановка Москва. Это скорый, дополнительный. Он вне основного расписания. Пускают перед новогодними праздниками. Я буду в Москве утром.

 - Ясно,- он резко отключается, оборвав разговор посередине.

Непонимающе опускаю руку, где в динамике надрываются гудки. Мы так ни о чем не договорились. По тону Стаса нельзя понять обиделся он, ждет моего возвращения или плюнул на меня и перевернул страницу. Я смотрю на погасший экран и чувствую огромную тяжесть, давящую на плечи. Я устала, измучилась морально и физически, и даже слезы не помогают. Их уже нет. Закончились. Голова тяжелая, словно налита свинцом. Но мне легче, легче оттого, что мы поговорили. Я поняла, что не одна я страдаю. Он тоже не остался равнодушным. И у нас еще все может получиться, если оба захотим. Это была долгая ночь, в которую столько всего случилось. Но будут и другие ночи. Обязательно будут. Я приеду в Москву и сама ему позвоню. И приглашу к себе в гости. И если он не передумал быть вместе, то приедет.

Измученная, я так и засыпаю сидя. И открываю глаза, когда за окном уже слабыми красками красит небо рассвет. Надо бы сходить в туалет и умыть заплаканное лицо. Но сил нет даже руками шевелить, а балансировать в разогнавшемся на перегоне вагоне, пытаясь устоять а ногах, это выше моих возможностей.

Куда поезд так спешит? Побыстрее увезти меня подальше от любимого мужчины? Проложить между нами сотни ледяных километров, оставив недосказанность. Как хочешь, так и понимай. Судьба, дав нам шанс, теперь против нас? Снова приготовила испытания?

Еще несколько мучительных часов в тряском вагоне и я дома. Доберусь до квартиры, заберу запасной ключ у хозяйки. Благо та живет в соседнем подъезде. Позвоню на работу. Нужно забрать расчет и свои вещи. В том, что Альберт Эдуардович меня уволил, даже не сомневаюсь. Сожаления по этому поводу не испытываю никакого. Теперь мне видится все иначе. Теперь важно только настоящее, к чему тянется сердце. Важны настоящие чувства и настоящие люди. Теперь только так и никаких фальшивок вроде Антона.

Проводница предлагает чай. Быстро согреваюсь горячим, сладким напитком. Привожу волосы в порядок. Это долгое дело, прочесать длинные спутанные локоны. Женщина предупреждает, что подъезжаем к столице, и скоро начнется санитарная зона, чтобы я поторопилась со своими делами.

Я сдаю белье, когда за окном уже мелькает пригород.

Мои соседи по вагону, пятеро молодых мужчин, всю ночь праздновавших Новый год, улыбаются, шутят, двое пытаются познакомиться. Кисло улыбаюсь в ответ, удивляясь их выдержке. У всех пятерых наверняка жесткое похмелье, но они улыбаются, чем-то очень довольны. Интересуются моим багажом, которого нет. Мелькает мысль рассказать им мою историю и про маньяка. Отворачиваюсь, про себя считая секунды. Ловлю взглядом в окно пролетающие виды праздничной столицы. Все такое до боли знакомое и привычное, и одновременно чужое. Ненужное какое-то.

Поезд замедляется, вползая на территорию Казанского вокзала. Мелькает перрон и немногочисленные встречающие. Мужчины начинают выносить в тамбур свои вещи, складывать у дальней стены, пропуская проводницу к двери. Говорят на своем языке, шутят и смеются с ней. Я же вслушиваюсь в обертоны речи, надеясь понять хоть что-то. Увы, из иностранных знаю только английский и итальянский совсем немного. Ездила полюбоваться на Колизей и Пизанскую башню и подучила.

Поезд плавно останавливается, чуть качнувшись. Проводница открывает дверь, и я испуганно зажмуриваюсь на секунду, когда так знакомо в лицо ударяет морозом. Резкий студеный воздух после теплого нутра вагона напоминает мой недавний кошмар с Денисом.

 - Ну, что же вы, девушка, выходите,- один из молодых мужчин подгоняет меня.

Я оборачиваюсь, непонимающе смотрю на него и делаю шаг на перрон. Отхожу в сторону, чтобы не мешать выгружать пассажирам вещи, и замираю, не веря своим глазам. Метрах в пяти от меня стоит… Стас. У него на руках спит Аришка.

 - Стас…- все на что я сейчас способна, мне больше нечего сказать.

Стоящий мужчина кажется сном, фантомом того настоящего. Его просто не могло здесь быть. Но он делает несколько шагов ко мне. Замирает лишь на мгновение, наши глаза встречаются, и он обнимает. Прижимает к себе так крепко, что спящая девочка завозилась на его плече и начинает хныкать.

 - Даже не думай от меня сбегать, слышала?- он шепчет на ухо жарко, касаясь обветренными губами, а я чувствую, как по щекам снова текут слезы.- Я отлично учусь на ошибках. Говорить тебе все нужно. Тогда слушай… Ты моя, и я никуда тебя не отпущу. Смирись, Аля.

 - Ты маньяк и преследуешь женщин?- всхлипываю от счастья и понимаю, что говорю полную ерунду.

 - Хуже,- заверяет меня Стас, находит мои губы, соленые от слез и целует:- Намного хуже, маленькая. Я твой будущий муж.   

Не представляю, как долго мы простояли на перроне, обнявшись. Я прижималась к сильному телу, не веря, что это не сон, приснившийся мне в пустом вагоне. На руках у Стаса зашевелилась, просыпаясь, Арина. Девочка, заметив меня, улыбнулась, протянула ко мне ручки.

 - Фея, хочу к тебе.

Я подхватила ее на руки, хотя сама едва стояла на ногах. Прижала девочку, почувствовала, как в щеку ткнулась холодная пуговка носа. У Стаса зазвонил телефон, и он отвлекся на разговор.

 - Мы летели на самолете. У-у-у-у,- Аришка решила рассказать мне все путешествие. Она прижала ладони к шапочке.- Ушки очень болели, но я не плакала. Папа сказал,- она зашептала мне на ухо секрет, который ни в коем случае мне рассказывать нельзя,- если я не буду плакать, то ты согласишься стать моей мамой. Правда?

 - Ты в туалет не хочешь?- оставила ее вопрос без ответа.- Мы сейчас поедем ко мне домой. А это далеко.

 - Нет, не хочу,- замотала головой Арина, разглядывая пустой вагон.- Ты ехала на этом поезде? Почему ты уехала одна?

 - Я не уехала,- на ходу придумывала отговорку.- У меня на самолет, чтобы лететь с вами, денег не хватило.

Я не знала, что сказать на такое ребенку. Не могла пообещать материнскую заботу, когда у нас  еще ничего не решено со Стасом. Вернее так и не поняла, шутил Стас о замужестве или говорил серьезно. Он все же обиделся, что я сбежала. Для него было все предельно ясно в наших отношениях, а я требовала слов, признаний. И он признавался, просто ставя в известность. Сейчас я была слишком уставшей, чтобы раздумывать над его словами. Мне лишь хотелось поскорее добраться до квартиры, накормить гостей и завалиться спать.

 - Папа тоже так сказал,- сдавала с потрохами отца дочка.

Я повернулась к Стасу, призвать к ответу, но заметила, как изменилось выражение лицо у мужчины. Кажется, новости в первый день года не очень. 

 - Стас, все в порядке?- спросила у хмурого мужчины, спрятавшего телефон в карман.- Мы можем ехать?

 - Да, работу подкинули неожиданно,- озабоченно потер переносицу мужчина.- Третьего уже нужно быть на месте. Что мне делать с Аришкой? Няньку так быстро я не найду. У Джамили сын заболел гриппом. К ним нельзя. 

Он знакомым жестом потер ладонями лицо. Этот жест у него являлся признаком крайней озабоченности. Надо выручать своего мужчину. Тем более что мне это ничего не стоит. Несколько дней я могу посидеть с девочкой, а там он вернется, и решать будем, где и как жить.

 - Когда ты вернешься?- поинтересовалась я, передавая ему девочку.

 - К Рождеству точно,- он что-то прикинул в уме.- Или даже раньше, если обойдется без накладок в дороге.  

 - Я посижу с Аришей,- предложила ему свои услуги.- Теперь я безработная. Искать вакансии сейчас, когда все отдыхают до десятого, бесполезно. У меня вагон свободного времени.      

Девочка крутилась на руках у отца, с интересом разглядывала толпы людей, новые здания центра города, скученное автомобильное движение даже в первый праздничный день. С другой стороны на нем висела я, сосем расклеившись. Сил никаких не хватило переставлять в темпе ноги.

 - Тебя тоже взять на руки?- Стас заметил мои слабые трепыхания рядом и снизил скорость.

 - Давай, я возьму Аришку, а ты возьмешь меня,- пошутила я, предложив ему выход, как герой одного и мультфильмов.

 - Вот она - вся суть семейных отношений,- насмешливо фыркнул Стас на мое предложение.- Идеальный вариант для меня. Мои сокровища будут в моих руках. Учти, я жадный и ни с кем делиться не собираюсь.  

Мы не стеснялись и говорили о своем, о личном. Здесь это было можно. Никто не обращал на нас внимание. В этом прелесть мегаполисов. Для окружающих ты не интересен, если не выбиваешься чем-то выдающимся или абсолютно аномальным. Можно говорить о чем угодно. И мы пользовались этим. Оказывается, за эти несколько часов мы оба жутко соскучились друг за другом. Обоих словно прорвало. Говорили всякую ерунду, шутили. Невмоготу, оказалось, ждать до дома. Да и смысла нет в ожидании.  

 - Идеальный вариант, значит?- моей измучившейся душе хотелось не банальных комплиментов, заверений в чувствах, в особой значимости для этого мужчины.

 - Я никуда тебя не отпущу,- Стас кинул на меня быстрый взгляд, легко ориентируясь в столичной подземке, верно выбирая нужный нам поезд.- Есть одна вещь, которую я про себя понял. Мне нельзя тормозить и долго раздумывать, если в руки попало что-то стоящее. Сразу появляется кто-то, кто умыкнет из-под носа. А второго шанса мне жизнь не дает.

Мне показалось, он намекал на мать Арины. Но я одернула себя, загоняя ревность поглубже. Он обогнал поезд, чтобы встретить меня на вокзале, какие еще нужны доказательства истинных чувств.

Мы вошли в полупустой вагон метро и сели рядышком.  

 - Я и есть что-то стоящее?- уточнила, ожидая его признаний, нужных как воздух моему свежесклеенному сердцу.

 - Если бы я значил для тебя тоже, что ты для меня,- не определенно ответил Стас, странно взглянув в мою сторону.

Арина переползла с его коленей на мои, обняла теплыми ладошками мое лицо, поймала взгляд и серьезно произнесла:

 - Фея, не переживай. Мы с папой будем тебе помогать. Я научу папу танцевать «Заиньку», и коврики будут чистые. Всегда!- уверила меня, строго взглянув на хрюкнувшего от смеха отца.   

Я могла только обнять ребенка и прижать к себе. Маленькое семейство Минаевых завоевывало меня по всем фронтам.

 - Я столько не выпью, чтобы «Заиньку»,- поднял руки в шутливом, защищающем жесте Стас.- Можно как-то без танцев обойтись?

Вагон метро притормаживал, оглушая характерным свистом. Объявили кольцевую станцию «Менделеевская», где нужно перейти на нашу ветку.  

 - Ариша, обязательно научи папу,-  я поднялась на выход, ставя Аришку на ноги.- Сейчас поедем на другом поезде. Сегодня ты накатаешься на сто лет вперед. И мы с тобой.

 - В самолете мы кушали,- продолжила рассказ о приключениях девочка, с интересом рассматривая людей на эскалаторе.- Мне не понравилась кура. Не вкусно. И тетя не понравилась. Она улыбалась папе вот так,- она показала дежурную улыбку стюардесс аэрофлота.- А папе понравилась.

Я не стала уточнять, что понравилось Стасу: стюардесса или курица. Он нас не слушал, держал Аришку за другую ладошку и ориентировался. Он вообще как-то органично вписывался в столичный пейзаж. Хорошо одетый, спокойный, неторопливый, уверенный в себе. Такие мужчины редко катаются в подземке. Чаще с шоферами на своих не дешевых авто. Разумеется с шикарными женщинами рядом.

Я снова поймала себя на неоправданной ничем ревности.

От метро «Новослободской» мы доехали до «Окружной». А там до моего дома дойти пешком минут пять. По дороге заглянули в торговый центр за свежими продуктами и домашней одеждой. Никаких вещей с собой Стас, конечно же, не захватил.

Так торопился или не верил, что они понадобятся?

Груженные покупками подходили к дому. Ариша прыгала впереди, напевая песенку. Я устало топала рядом со Стасом, бодро несшим по три пакета в руках. Ловила на себе завистливо-ревнивые и удивленные взгляды шикарных дамочек из паркующихся авто и просто встречных девиц.

В наше время острый дефицит не брендовых вещей, не дорогих авто, а настоящих мужчин. Рядом со мной шел мужчина с модной стрижкой, в кашемировом пальто. Джинсы и ботинки тоже были не из дешевых. Но одень его в фуфайку эффект останется тот же. Знающие толк в мужчинах женщины будут пожирать его взглядами. У Стаса чувствовалась вырождающаяся мужская порода, сила, заставляющая с собой считаться.  

Впору позавидовать самой себе. Он ведь смотрел только на Аришку и на меня. На девочку с естественной отцовской тревогой. Но когда взгляд находил меня, в нем теплилась настоящая нежность. Эта нежность была предвестником пожара, в котором нам гореть эту ночь до утра. От этих мыслей, от предвкушения меня бросало в жар.

Хозяйка оказалась дома и выдала мне дубликат ключей. Я не стала рассказывать ей про свои злоключения, ограничившись коротким «потеряла».

У дверей меня ждал сюрприз. Бывший Антон собственной

персоной.

На секунду теряюсь, разглядывая фигуру бывшего. Недоумение полное. Он же теперь живет у своей новой подруги на другом конце столицы. Что он забыл здесь, у меня под дверью?  

Антон в накинутой на плечи куртке, в домашних брюках и тапочках. Мелькает дикая мысль: он решил вернуться ко мне, а пока меня не было, взял ключи у хозяйки и вселился в квартиру. Но этого не может быть, хозяйка словом не обмолвилась, что он был у нее. По растерянному лицу понимаю, что он тоже не ждал меня. Или его смутили мои спутники? Аришка замерла, внимательно приглядываясь к незнакомцу. Стас спокойно подошел к двери, вставил ключ. Взгляд, которым Антон сопроводил все действия, был более чем красноречивым. Ему все это очень не понравилось.

 - Привет, Альбина,- первым вспоминает некстати о вежливости бывший.

 - Привет,- я еще надеюсь, что Антон сойдет за соседа, выскочившего зачем-то на лестничную площадку, и ничего объяснять Стасу не придется.

 - Альбин, нам нужно поговорить,- мои надежды незаметно проскочить мимо него, сделав вид, что мы не знакомы, умирают на корню.

Кто бы сомневался, что Антон попытается все испортить. Видит же, что не до него. Но обязательно настоит на своем.  

 - В другой раз,- кисло улыбаюсь ему, давая понять, что никакого «другого раза» не  будет.- У меня гости, как видишь.

Стас уже открыл дверь, взглядом спросил разрешение и прошел внутрь. В коридоре вспыхнул свет. Следом с опаской, потоптавшись пару секунд на пороге, прошмыгнула Арина. Я пошла следом за девочкой, но перед моим носом дверь захлопнул Антон.

 - Мы все же поговорим, Аля,- он схватил меня за плечи и прижал к полотну двери, нависая сверху.- Кто он такой? Это твой родственник?

 - Это не родственник,- глядя, как неприятно потемнели его глаза, добавила:- Ты ушел и тебя больше не касается моя жизнь. Что ты забыл у моей двери?- я уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь сдвинуть с места.- Пусти!

С таким же успехом я могла двигать паровоз. Ростом, шириной плеч и силой он не уступал Стасу. Но при всей выдающейся внешности вызывал только неприязнь, а запах его туалетной воды только отвращение. Я морщилась и отворачивалась от назойливого запаха, лезущего в нос.  

 - Я живу в квартире напротив,- сообщил он мне.- Снимаю у Галины Денисовны комнату. Она до весны уехала к детям. Я присматриваю заодно за кошкой,- он наклоняется ниже, невесомо касается губами щеки. Дергаюсь в сторону, как от электрического разряда.- Аля, я вернулся и хотел поговорить, пытался дозвониться до  тебя. Старый номер не отвечает. На работе мне сказали, что ты в командировке с шефом. Это он, твой шеф?

Поймала на себе его осуждающий взгляд. Надо же, Антон уже придумал про меня и шефа служебный роман. И осуждает за это…

 - Тебя это совершенно не касается. Ты ушел – скатертью дорога,- я резко оттолкнула его и попыталась открыть дверь.

Но настойчивые ладони снова развернули к себе лицом, и мужчина быстро прошептал:

 - Я был дураком, что ушел. Это помутнение рассудка какое-то. Она для меня ничего не значит. Просто пустышка,- признавался, сжимая плечи сильными пальцами.- Я знаю, что ты и этот…- он ткнул пальцем в мою дверь,- от безысходности, что ты все еще любишь меня. Я не должен был уходить… Прости меня, Алюш.

Он медленно наклоняется, чтобы поцеловать. Умоляющий голос звучит виновато и так знакомо. Еще неделю назад мое сердце дрогнуло бы, заставив Антона побегать за мной и долго извиняться, со временем я бы точно его простила. Но не теперь. Не из-за Стаса, а пережив почти смерть на том полустанке, я стала больше себя ценить и меньше себе врать. И сейчас чувствовала, знала, что Антон ищет себе временную бабу, думаю, именно так он называет меня мысленно, пока не подвернется очередная «судьба» с перспективами, и он унесется устраивать с ней свою жизнь. 

- Пусти меня!- я рванулась из его рук, освобождаясь.- Ты мне тогда все доходчиво объяснил: кто я, что я, на что могу рассчитывать. На тебя точно не могу. Я все помню и ничего не забыла.

Рванула на себя дверь и злой фурией влетела в пустой коридор. Из кухни доносились звуки шипящего на сковороде масла. Стас выглянул на звук с грохотом захлопнувшейся двери.

 - Поговорила? А то я уже хотел идти разбираться,- он внимательно смотрел мне в глаза.

Что он ищет взглядом? Искусанные поцелуем губы или слезы радости?

 - Чего же не пошел?- во мне все еще кипело негодование на бывшего, явившегося за прощением.

Я сняла дубленку, прислушиваясь к мурлыкающей под нос песенку Аришке, играющей новыми игрушками в комнате. Негромко работает телевизор, транслируя детский канал.

Пришлось накупить ей побольше игрушек и раскрасок, чтобы как-то занять внимание. Удивилась, что она совершенно не боялась в чужой квартире. Похоже, вся маленькая семья Минаевых чувствовала себя тут как дома.

 - Вам нужно было поговорить,- уверенно произнес Стас.- Проходи, будем обедать и ужинать. Я уже все приготовил. Ты не против яичницы с колбасой?

 - Я только «за»,- вдруг вспоминаю кучу еды, которую оставила в холодильнике и на столе в квартире Стаса. Долго она храниться не сможет. К его приезду в холодильнике заведется новая жизнь.- Стас, что будет с продуктами, что я наготовила? Они же протухнут.

 - Я тебе не сказал!- он проводил меня взглядом до ванной.- Джамиля со своей оравой поживет у меня какое-то время. Она так тебе благодарна, что ей не нужно готовить. Ты ей настоящий подарок сделала, освободив от домашних дел на праздники… Она нас заочно благословила.

Мне на руки полилась ледяная вода, но я даже не заметила этого.

 - На что благословила?- не поняла шутки, озадаченно разглядывая стоящего в дверях кухни Стаса.

 - На все, Аля. На все: на брак, на детей, на долгую и счастливую жизнь,- он появляется за моей спиной, мягко разворачивает к себе.

Почти так же, как всего пять минут назад Антон, он наклоняется и ждет поцелуя. Я целую его легко и невесомо. Для серьезных поцелуев еще не пришло время. Пытаюсь выкрутиться из объятий, но Стас не выпускает, касается губами шеи, прихватывает чувствительную мочку и признается:

 - Это не поцелуй, милая. Так не пойдет. Но у тебя есть время,- мурлычет он на ухо, прижимая меня к ободку раковины.

 - Время для чего?- не понимаю его намеков, чувствуя, как тело откликается на его ласки.

Влюбилась в него и поглупела окончательно. А сейчас, если он так продолжит, окончательно потеряю последний рассудок.

 - Передумать и остановить меня,- вопреки словам Стас продолжает меня целовать, прерываясь, чтобы стянуть с меня одну вещь за другой.

Замечаю, как загораются желанием его глаза, когда я остаюсь в одном белье. Понимаю, что передумать он мне не даст. Я и сама не передумаю, уже точно нет. Трясущимися от волнения пальцами  помогаю ему снять  рубашку. Любуюсь широкими плечами, провожу ладонями по литым мышцам груди, напрягающимися под моими пальцами. Тихо щелкает дверной замок, отрезая нас от мира.

 - Красивая,- шепчет, разглядывая меня, снимая последние крохотные кусочки кружева и шелка,- только моя, вкусная девочка.

Ноги совсем не держат. Мои ладони упираются во влажные края раковины.

Его ладонь скользит по шее вверх и ныряет в волосы, пальцы легонько массируют кожу у корней. Удовольствие волнами накатывает. Не могу сдержать блаженного стона.

Его губы накрывают мои в поцелуе, нежно, неторопливо ласкают. Язык обводит контур, щекочет в уголках.

Наклоняю голову, сама подставляю шею под его ласки. Неторопливо спускается поцелуями к плечам, прикусывает основание шеи, вызывая дрожь возбуждения по телу. Завтра точно останутся отметины.

 - Стас…   

Он рвано дышит, на меня смотрят темные от желания глаза. Я еще могу отказаться, передумать и остановить его.  

Ладони сжимают и поглаживают грудь, поигрывая с возбужденными вершинками. Прикусываю губу, сдерживая рвущиеся громкие стоны. Тело остро реагирует на любое прикосновение. Я соскучилась, безумно соскучилась по мужской ласке.

 - Хочу тебя! Как пацан хочу так, что крышу сносит,- хрипло признается Стас.- Что ты со мной делаешь?

- Люблю,- признание вылетело само.

Пальцами касаюсь его губ, провожу по напрягшимся скулам. Короткая щетина приято покалывает кожу. И жду.

Тело вздрагивает от избытка эмоций, от возбуждения, ноги точно свинцом налиты. Я не могу оторвать от его лица взгляда. Жду ответного признания, но его нет.  

Мужчина опускается передо мной на колени. Ладони оглаживают горящую от его прикосновений кожу. Внутри уже разгорелся настоящий пожар. Пальцы скользят к влажному лону. Слишком яркие и острые ощущения, слишком сладко, чтобы ждать ответа.   

Язык ныряет в развилку бедер, задевая чувствительное местечко. Мне на спину летят холодные брызги воды. Но я уже не чувствую, отдаваясь откровенной ласке пальцев, губ и языка.

Очертания ванной комнаты поплыли, теряя четкость. Весь мир сосредоточился там внизу живота, где все горит от остро-сладкого удовольствия…

 - Хорошо, что комната одна. И Аришка с нами. Я бы не смог улететь,- Стас обнимал меня, сидя на диване. Рядом посапывала на кресле Аришка, и тихо бормотал телевизор.- Мне тебя мало. Неделю бы не вылезал из постели. Я прям заболел тобой. Никогда такого со мной не было,- признавался он, открывая свои чувства.- Мы сделаем вот что… Как только я вернусь, уедем ко мне, Аришка поживет у Рината, а мы…

Он начал нашептывать на ухо такое, от чего у меня ни разу не девицы краска к щекам прилила. По бесстыдно-сладким словам, по тому, как поглаживали меня пальцы, прогуливаясь по телу, догадалась, ему было мало двух раз в ванной. Он торопился сделать меня своей. Ревновал и так утверждал свои права на меня.   

Из-за неожиданно нарисовавшегося претендента Антона или боялся меня потерять?

Потерять боялся, а признаваться в любви не спешил. Может он не из тех, кто признается. Есть же мужчины, которые не говорят «люблю» никому. Даже маме.

 - Стас,- прижала пальцы к его губам,- пожалей меня и мою фантазию. Я же не железная. Не герой, не супермен как ты.   

Я хихикнула, целуя его в нос, он прижал меня к себе и прошептал:

 - Алька, никакой я не  герой. Забудь… Я ведь мог тебя вот такую потерять,- развернул меня к себе спиной, оплел руками и зарылся лицом в распущенные волосы.- Мог никогда не узнать, какое ты счастье. Одиноким бобылем прожил бы жизнь… и так мне и надо…

Не поняла причины его самобичевания. Он не верил, что реанимирует меня полузамерзшую или что?

 - Стас, ты чего? Почему тебе-то так и надо?

 - Когда я заметил тело в снегу, не хотел тебя спасать…

Как не захотел? Почему? Я же шевелилась еще.

Из меня точно весь воздух выбили одним резким ударом под дых. Не могла себе представить причину, по которой Стас мог пройти мимо замерзающей девушки.  

 - Почему?- растерянно хлопнула ресницами, не веря в услышанное.

 - Я же не думал, что это человек там,- страдальчески сморщился, исповедуясь Стас.- Думал, собаку сбило электричкой. В снегу же не понятно. Еле шевелилась. Тогда подумалось, что все равно сдохнет. Не хотелось дорогой салон чужой машины портить. Да и не верил, что довезу живой до Казани, до ветеренарки.

Он прижал меня сильнее к себе, испугался тех своих мыслей.

 - Почему же спас?

Мне стало не по себе, когда дошло, что я могла не дождаться спасения, которое было в двух шагах.

 - Пошел не спасать, а посмотреть,- ему было неприятно развенчивать прекрасный образ спасителя и терять набранные очки моей симпатии.- Собаки они же живучие. А когда увидел, что замерзает девчонка…

Он тяжело вздохнул, понимая, что мое отношение к нему изменилось в корне. Отношение изменилось. Восторг, восхищение  и обожание уступили место… пониманию, что Стас обычный несовершенный человек. Он сначала оценивает, потом кидается спасать. Не любой ценой и не любого. Своя жизнь для него на первом месте. Не из-за ее великой ценности, из-за дочки Аришки, за которую он отвечает.  

 - Зачем ты мне признался?

Новость меня оглушила, выбила из обычной колеи восприятия мира, где почти все мужчины герои и спасают слабых. Не ожидала такого от Стаса, хотя понимала, почему он так поступил. Сама бы я рванула спасать хоть человека, хоть собаку, не задумываясь. Даже в ледяной проруби, хотя плавать совсем не умею.

 - Хочу, чтобы ты любила меня настоящего, а не супермена,- выдохнул он.- Вот такого неправильного и неидеального.  Обычного мужика, который мог тебя там бросить. Или теперь я не заслуживаю любви?

Я молчала, не зная, что ему на это ответить. Он расплел руки, поднялся и вышел из комнаты, прикрывая дверь за собой. Не знаю, сколько я просидела, тупо пялясь в мигающий экран телевизора. Поднялась, убрала мешающую игрушку и поправила одеяло на Аришке, и отправилась утешать моего неидеального мужчину. Прикрыла плотнее дверь в комнату, чтобы не разбудит девочку.

 Нашелся Стас на кухне. Свет он не зажег, я тоже не стала. Темным силуэтом выделялся на фоне окна. Он стоял ноги на ширине плеч, руки замком на груди и разглядывал горящие окна домов напротив. Обняла его за талию, соединив руки на мускулистом животе. Потерлась щекой о напряженную спину.

 - Стас, я не идеализирую мужчин. И людей вообще,- залезла рукой под футболку и провела ладонью по груди и мышцам пресса.- Никто не святой. Тебя люблю таким, какой есть. Не идеальный даже лучше, а то у меня комплексы развились на твоем фоне.

 - Любишь, говоришь?- он обернулся, подхватил меня и легко усадил на широкий подоконник.- Ариша спит? Она не проснется до утра, слишком много впечатлений. А мы сейчас… проверим…

Отошел к двери. Пару секунд прислушивался и прикрыл дверь кухни, уплотнив между косяком и дверью вафельным полотенцем. Взрослого это не сдержит, но маленький ребенок дверь точно не откроет.  

Вернулся ко мне, оглядел с ног до головы и произнес:

 - Пришло время распаковать рождественские подарки,- его руки потянули завязки шелкового халатика.

Решил поиграть! Ладно, поиграем…

 - А ты был хорошим мальчиком?- я придержала завязки, не давая халату распахнуться.

 - Я был настолько хорошим, что сам не верю, что это был я,- уверил меня Стас, пытаясь стянуть с плеч тонкий шелк и целуя в шею.

 - Тогда расскажи стишок,- продолжала издеваться, лениво уворачиваясь от настойчивых ласк.

 - Аль, ну какой стишок? Ты о чем?- губы и руки мужчины уже гуляли по моему телу.

Я прикрывала грудь ладонями, продолжая настаивать на продолжении игры.

 - Про любовь,- уверенно произнесла я и добавила категоричным тоном:- Подарок только в обмен на стишок про любовь.

 - Мам, можно не вставать на табуреточку?- дурашливым тоном, копируя ребенка, поинтересовался Стас.

 - Можно,- милостиво разрешила я, предвкушая дурачества.

Он на секунду задумался. Лицо его освещали окна дома напротив. Я заметила, как блеснули озорством его глаза. Стас откашлялся и начал:   

    Я был дебил и вас любил,

    И Кир любил,

    И Николай отметился в вашей прихожей.

    Вы отказали только мне… Но почему?

    Неужто я не вышел рожей?

    * * *

  Я вам писал стихи,

  Я вас боготворил,

  Не зная, что еще вам надо.

  А вы стонали под каким-то бугаем

  В беседках Городского сада.

  * * *

  Смеялись надо мною все кому не лень,

  И вы всех громче и прилежней.

  И я решил, что жить мне ни к чему

  В томленьи сердца грусти безнадежной.

 * * *

  Решил – повешусь

  Ну, зачем мне жить?

  Но оказался не надежен сук и обломился.

  Ведь мог же от инфаркта умереть,

  Но выбрал трудный путь – влюбился.

  * * *

  Меня спас Николай

  Дыханьем уст в уста

  И этим погубил навеки.

  Теперь мы вместе, но любовь не та.

  Вот до чего доводят чувства человека.

Стас замолчал, с совершенно серьезным лицом закончив читать свои вирши. Закрыв лицо ладонями, я рыдала от смеха. Оторвав ладошки, сделала несколько хлопков, отдавая дань мастеру идиотских экспромтов. Он озадаченно хмыкал, ожидая окончания приступа смеха. До него дошло, что своими стихами добился прямо противоположного результата.

 - Понравилось?- поинтересовался с каменным лицом.

 - Угу, очень. Надеюсь это не автобиографическое,- ляпнула я, вновь залившись беззвучным смехом.

В тишине кухни послышался тихий и угрожающий рык. Мужчина сжал кулаки так, что хрустнули косточки, поиграл мышцами на груди.

 - Ой, зря ты это сказала, милая,- нехорошо прищурился мужчина, располагая ладони по обе стороны от моих бедер и пообещал:- Накажу… До утра наказывать буду…

Мы с Аришей проводили Стаса на аэродром еще два дня тому назад. Чтобы не скучать дома, много гуляли по праздничной, яркой и шумной Москве. Впечатлений у ребенка море. Выбрали детские новогодние шоу, аттракционы и аквапарк, благо папа не поскупился и перевел мне шестизначную цифру на карточку. 

Сегодня я явилась на работу за расчетом, прихватив с собой ребенка. Тихая лапочка Аришка очаровала всех девушек. Альберт подбирал для себя молодых, симпатичных и незамужних девушек, мечтающих выйти замуж и родить в такое же белокурое и голубоглазое чудо. Ей тут же натащили конфет и шоколада, выделили чашку чая. Малышка блаженствовала, купаясь во внимании и пачкаясь шоколадом.

 - Ой, а где все?- удивилась я, застав всего пятерых из нашего коллектива.

Люда вообще из рекламного отдела. А Даша секретарь Альберта Эдуардовича. Карантин не объявляли, на удаленку не переводили. Или после Нового года  и корпоративов ряды поредели? Вроде еще не вечер, чтобы всем слинять по домам. Я же специально пришла с утра, чтобы все успеть подписать и получить.      

- Альбин, ты за расчетом!- удивилась секретарь Альберта Эдуардовича Дашенька.- Босс никаких распоряжений насчет тебя не оставлял. Или ты уйти решила по собственному желанию?

Он же грозился меня убить, закопать, выкопать, убить снова и снова закопать и вдруг… Что-то совсем не похоже на Эдуардовича. Урод передумал мстить или придумал месть пострашнее увольнения?

 - Он сам-то скоро будет?- я перестала собирать в коробку свои вещи, озадаченно уставилась на  девушек, свободно гоняющих чаи в отсутствие начальства.

 - Его не будет ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра,- Наташа помешивала в стаканчике остывающий капучино, выбирая конфету из общей кучи.- Радостно выдохни, красота! Он тут больше не появится. Генеральный тоже на Мальдивы укатил. У нас анархия.   

 - А ты разве не знаешь? Думала, что ты точно в курсе,- удивилась Даша.- Странно, вы же вместе в командировку отправились. Только ты на поезде, он на самолете. Летать что ли боишься?

 - Я уехала раньше и… не добралась до Екатеринбурга,- поняла, что придется рассказать о себе правду, как бы не хотелось все скрыть от  посторонних ушей.

 - Знаю, от поезда отстала,- со знанием дела подтвердила Наташа.- Альбертик тут разорялся перед Новым годом, грозил тебе всеми карами земными. Испортила ему настроение на корпоративе. Чего он на тебя Огненным Горынычем наехал? Отказала ему в интиме?

Наташа быстро отвела в сторону глаза. Понятно, что она оказалась не такой стойкой, как я, и уступила домогательствам Альберта. И не она одна. Зарплата была хорошая, и девушки держались за свои места. Кое-кто, правда, надеялся подвинуть жену Альберта и самой стать его супругой. Фу-у-у, удовольствие ниже среднего.    

 - Отказала,- брезгливо скривившись, подтвердила ее версию.- Только от поезда я не отстала. Не поверите, девочки, маньяк опоил и выкинул в снег замерзать.  

Слаженный выдох ужаса. Пять пар глаз округлились и уставились на меня в ожидании подробностей. Пришлось все рассказать, опустив некоторые личные моменты.

Когда закончила свой рассказ, заметила на лицах девушек довольные улыбки. Обиженно и недоуменно хлопнула ресницами. Они радуются моим проблемам! Я-то рассчитывала на сочувствие. Или тоже не верят? Решили, что сама напилась и вывалилась?

 - Жизнь за тебя отомстила, Альбин,- продолжала улыбаться Карина.- Наш-то Альбертик в больнице сейчас. Долго ему там куковать.

 - С сердцем что-то?- решила так, вспомнив его истерику по телефону.

Возраст уже за сорок. Переволновался из-за договора, или водки перепил, или опять кого-то завалить на офисный стол решил, а сердечко-то жирком обросло, вот и инфаркт.

 - С обморожением конечностей,- Наташа улыбалась во весь рот.- Всех конечностей…- видя мое непонимание, уточнила:- Всех пяти конечностей.

 - Как?!- не поняла сначала я. Но по насмешливым взглядам девушек догадалась, какая страшная кара настигла нашего босса. Округлив глаза, не сдержала изумленного возгласа:- Ой! Как же он теперь-то?

Наташа резко поднялась, направляясь к издававшей немелодичный визг сумочке. Она вытащила орущий телефон и быстро нырнула за дверь, сбежав в коридор. Людмила, подперев ладошкой щеку, наблюдала, как Даша из шоколадной обертки делала для жующей орешки, перепачканной шоколадом Арины простенькое оригами.

 - Отгулял наш Альбертик,- издевалась довольная блондинка.- Срубили ему его «елочку» под самый корешок. Так ему, кобелюке, и надо! Свинья проходу никому не давал.

 - Хоть бы и правда «под корешок». А то ведь вылечат,- засомневалась Карина.- На таких, как на собаках, все быстро зарастает.  

 - Два пальца на ногах ампутировали. Две фаланги мизинца на руке,- Таня скрупулезно перечисляла потери босса.- Нос, щеки, кажется. Ну и достоинство, конечно, тоже.

Похоже, все в отделе, кроме меня, были в курсе подробностей случившегося.

 - Как он умудрился-то замерзнуть? Он же летел на самолете,- жаждала подробностей моя мстительная часть натуры.

 - Напился же как свинья перед праздником с подрядчиками и лазил по объекту. Там же еще недоделок тьма. Технические отверстия не все заделаны. Альберту нужно в любую дырку нос сунуть. Провалился куда-то, и сидел, ждал на морозе, пока его нашли,- рассказывала Даша, знающая про всех все подробности.

 - Никто же не работал, только охрана объекта. Охрана не слышала, как он кричал. Пока хватились, пока искать начали. В общем, отморозил себе хозяйство,- злорадно отозвалась Карина.- Когда выпишут, никто не знает. Жена уехала ухаживать.

 - Бедная. Он гулял, как кобель последний от нее. А ей теперь подтирать ему задницу,- посочувствовала Альбертовой благоверной вернувшаяся Наташа, пряча телефон обратно в сумку.

 - На работу он точно не вернется. Нам нового начальника пришлют,- со знанием дела произнесла Люда, обведя всех многозначительным взглядом.

 - Уже знаете кто?- оглядела девушек, надеясь, что кто-то знает точно.

В коридоре послышался шум голосов, смех и топот нескольких пар ног.

 - Обычное дело. Главный своих продвигает,- сообщила Даша, поднимаясь и выглядывая в коридор. Через минуту вернулась, и развернула новую шоколадку ждущей ее Арине.- Один его очень-очень хороший друг или родич. Сейчас самое время своих назначать на ответственные посты… Рустам Гаярович ничего не боится. Совет директоров ему не указ. Рисковый мужик.

В голосе послышалось неподдельное восхищение. Девушки глянули на Дашу с пониманием. Блондинистая секретарша активно сопротивлялась домогательствам Альберта, нацелившись на самого генерального, Рустама Гаяровича. Разведенного, тридцати семилетнего брюнета, самостоятельно воспитывающего двоих сыновей-школьников.    

 - Молодой и неженатый,- тут же уточнила самое важное свободная и в вечном поиске темноволосая Людмила.- Зовут Станислав Каримович. Фамилия… м-м-м… забыла. Какая-то простая очень.

Глаза девушки хитро блеснули. Наверняка фамилию и помнила, и знала о новом начальнике немало, но придерживала информацию. Охотницы за состоятельным женихом тут все, за исключением меня. Я свое счастье нашла. Вернее оно нашло меня.   

 - Учился за границей. Стажировку недавно закончил,- продолжала выкладывать подробности Людмила.- Молодой специалист. С опытом работы.

 - Посмотрим, какой он специалист,- улыбнулась  Карина, облизнув пухлые губы.

 - Его кто-нибудь видел лично?- поинтересовалась я у девушек.- Судя по отчеству, он должен быть мужчиной восточного типа и жгучим брюнетом.

 - Не обязательно,- поделилась информацией Даша, протягивая мне новую салфетку, пока я вытирала испачканные пальчики Аришки,- он может быть темным шатеном или даже рыжим. 

 - Обожаю брюнетов. Они моя слабость,- простонала Карина, закатив глаза.- Девочки, новый босс мой.

 - В очередь, детка,- фыркнула Людмила, недавно расставшаяся с парнем.- Всех предупреждаю, Станислав Каримович - это мой трофей.

Карина нехорошо сощурилась, разглядывая нарисовавшуюся соперницу. Девушки, еще минуту назад пившие чай и мило болтавшие, недобро поглядывали друг на друга.

Спряталась за чашкой скрыть улыбку. Они же еще его не видели, и не знают, что он за человек, и уже ссорятся. 

 - Девочки, не подеритесь только! Вы его еще не видели и не знаете, может ваш Каримович козел первостатейный, а уже шипите друг на друга,- шикнула на девчонок Наташа.

 - Хороший мужик – он как дефицит в советское время. Есть - надо брать, потом дома рассмотришь,- авторитетно заявила Людмила.- Меня так бабушка учила. Она трижды была замужем. Она-то точно знает.

 - Лупу подарить? Или у вас наследственная от бабушки осталась мужиков рассматривать?- поддела брюнетку Карина.

Аришка удивленно глянула на прыснувших дружным смехом девчонок, поддержав нас.

Похоже, малышка счастлива и довольна, и не очень-то скучает за своим отцом. А я скучаю и считаю дни. Только вот как теперь быть? Босс сменился, и теперь нет смысла увольняться. Работа у меня хорошая, мне нравится. Вернется Стас, нам с ним будет что обсудить. Может, имеет смысл остаться всем в Москве.