(Не) приёмный папа

Дмитрий

- Как ты могла так поступить?! – я в бешенстве. Сейчас сам себя не контролирую – крайняя степень срыва башки. Эта кукушка бросила  своего ребёнка! Нашего ребёнка! Моего…

Я узнал о том, что у меня есть дочь абсолютно случайно и не понимаю, как назвать сложившуюся ситуацию. Проведение? Абсурд? Извращённая насмешка вселенной?

Месяц назад просто остановился рядом с детской площадкой, чтобы купить кофе. Увидел, что мальчишки задирают маленькую девочку, которая просто стояла, прижимая к себе потрёпанного медведя, и плакала.

- И куда смотрят нянечки? – бухчу под нос, решив, что передо мной игровая площадка детского сада. Никогда не хотел иметь детей. От них одни проблемы. Они болеют, плачут, требуют постоянного внимания. Короче, дети и я – это два разнонаправленных полюса.

Но сейчас отчего-то захотелось заступиться за насупленную, хлюпающую носом малявку. Не из-за внезапно проснувшихся тёплых чувств к спиногрызам. Просто из соображений о справедливости. Трое на одного – это нечестно.

- Эй, - подхожу к компании, которая стоит возле самого забора. – Вы чего на неё напали?

- Она мямля! – веселятся мальчишки, тыкая пальцем в девочку. Та надрывно всхлипывает и утыкается носом в замусоленного медвежонка. Пацаны сами ненамного старше девчонки. Лет по семь. А всем известно, что дети весьма жестоки к себе подобным.

- А вам не говорили, что обижать девочек – последнее дело? И кто вас только воспитал таких?

- Никто нас не воспитывал, - отвечает самый бойкий из троицы. – Дядя, это детский дом, - пацан махает рукой в сторону серого здания.

В груди неприятно режет, когда понимаю всю жестокость ситуации. Ненужные никому дети.

- Отошли от неё быстро! Иначе дядя пойдёт к тётям и расскажет, как вы себя ведёте.

- Ябеда! – веселятся пацаны, ничуть не пугаясь моей угрозы. Смотрю на эту шайку с раздражением и решительно шагаю к калитке.

- Здравствуйте. Можно поговорить с вашей заведующей?

- Вам зачем?

Понимаю, что на территорию детского дома так просто меня не пустят. Глупость какая – взрослый дядька решил вступиться за малышку. Ещё подумают, что извращенец.

- Мне по поводу усыновления, - вру, не моргнув глазом.

- Заведующей сейчас нет. Я позову её заместителя.

Киваю и жду, медленно попивая кофе. И какого хрена полез, спрашивается?

Через несколько минут вижу, как по дорожке семенит миниатюрная фигурка. Девушка зябко кутается в серое пальто, накинутое второпях на тонкую невзрачную блузку. Хмыкаю себе под нос. Типичная училка.

При ближайшем рассмотрении девушка оказывается гораздо моложе, чем мне представлялось.

- Здравствуйте, - сдержанно кивает, пытаясь поправить растрёпанные волосы. – Что вы хотели?

- Поговорить, - приветливо улыбаюсь, смотря в синие уставшие глаза.

- Проходите, - девушка нажимает на кнопку, и калитка распахивается, пуская меня на территорию. – Мне сказали, что вы кого-то усыновить хотите.

- Почему усыновить? Может, удочерить? – иду за училкой по дорожке, усыпанной сухими листьями.

- Эм, - она запинается. – А почему вы один?

- В смысле? – не догоняю вопроса.

- Жена ваша где? Обычно детей не отдают в неполные семьи.

- Постойте, - торможу девушку перед самым входом, хватая за плечо. Она вздрагивает и останавливается как вкопанная. – Извините, - убираю руку, засовывая в карман пальто. – На самом деле я по поводу одной конкретной малышки. Вернее, ситуации. Блин, не знаю, как так сказать, чтобы вы не решили, что я маньяк, пускающий слюни на маленьких девочек.

- А вы попытайтесь, - училка с подозрением смотрит на меня, заправляя за ухо медный локон.

- На самом деле я никого не собирался удочерять. Просто стоял, пил кофе и увидел, как трое мальчишек кидаются на испуганную девочку. Решил вступиться. Глупо?

Училка охает и убегает, оставляя меня в растерянности. Стою, жду, рассматривая унылые стены не менее унылого строения. Успеваю допить кофе и выкинуть стаканчик в рядом стоящую урну. Появляется девушка в компании той самой зарёванной малышки. Ведёт её за руку, что-то тихо говорит и гладит по голове.

- Спасибо, что не прошли, - обращается ко мне. – Варенька, скажи дяде спасибо.

Девочка поднимает свои светло-карие глаза и тихо шепчет: «спасибо». Практически одними губами. И на этих губах у меня сейчас сосредоточено всё внимание. Сверху справа я вижу родинку точь-в-точь как у меня. И глаза как у меня. Чёрт! Что за бред? У меня не может быть детей! Но сердце почему-то лихорадочно заходится в груди.

Присаживаюсь на корточки и киваю на её игрушку.

- Классный у тебя медведь.

Девочка несмело улыбается, прижимая игрушку крепче.

- Если они опять будут тебя задирать, то зови меня. Разберёмся с этими хулиганами.

- А как тебя зовут? Вас, - поправляется девчушка, глянув на свою воспитательницу.

- Дмитрий, - протягиваю девочке ладонь для рукопожатия.

Она нерешительно вкладывает свою ручонку и кивает, а я второй рукой поправляю сбившуюся шапочку с большим пушистым бубоном. Делаю это так, чтобы в пальцах осталось несколько волос малышки. Девочка ойкает, а я извиняюсь, за то, что такой неловкий.

- Иди, Варенька, я сейчас, - подталкивает училка девочку к двери. Та бросает на меня ещё один печальный взгляд и убегает.

- Не надо обещать обездоленным детям того, что не сможете выполнить. Девочка теперь будет ждать вас как защитника, - с укором выдаёт воспитательница.

- Как вас зовут? – игнорирую грозную нотацию.

- Ксения, - сухо представляется девушка.

- Впредь буду знать, Ксения. А то у меня ноль опыта в общении с детьми. Особенно такими.

В машине осторожно кладу волоски в пенал из-под дизайнерской ручки. Я точно спятил, раз собрался делать тест ДНК.

Не давая себе шанса передумать, прямым ходом еду в клинику. Заранее уверен, что результат будет отрицательным. Списываю свой порыв на временное помутнение. Но через пятнадцать дней на руки получаю бумаги, где чёрным по белому значится, что Варя моя дочь. С вероятностью  99 целых 96 сотых.

Я держу в руках результаты и ощущаю, как земля уходит из-под ног. В груди творится нечто невообразимое. Странная химическая реакция, вызывающая ядерный взрыв с прямым попаданием в голову.

Катя клялась, что прервала беременность! Но по возрасту Вари всё совпадает. Только она может быть матерью этого ребёнка!

Срываюсь с места с характерным визгом резины по асфальту, и несусь к своей бывшей. Расстались мы тогда нехорошо. Я подозревал её в измене с моим близким другом. А когда Катя сказала, что беременна от меня, порекомендовал предъявить всё Руслану. Она клялась, что ребёнок мой, но я не верил. Посоветовал избавиться от ребёнка, если не хочет обременять Русика. Даже денег грозился дать.

И сейчас я жму на кнопку звонка её квартиры, надеясь, что Катя не переехала.

- Ты? – глаза девушки округляются.

- Я. Что ты сделала с нашей дочерью? – я ещё надеюсь, что всё окажется каким-то бредом.

- Сдала в детский дом, - обрушивает мой мир Катя. Она произносит эти слова абсолютно ровным голосом, без намёка на эмоции.

- Как ты могла так поступить?! – я в бешенстве. Сейчас сам себя не контролирую – крайняя степень срыва башки. Эта кукушка бросила  своего ребёнка! Нашего ребёнка! Моего…

- Не ори на меня! – вспыхивает девушка. – Тебе не нужен был этот ребёнок. Ты свалил в закат, решив, что я нагуляла его с Русланом. Ты не имеешь права читать мне нотации и кидать упрёки.

- Но это же твоя дочь… - не получается воспринять весь цинизм этой женщины. – Ты могла бы подать на экспертизу после её рождения.

- Не могла! Я была в крайне бедственном положении. Мама тогда умерла, а я брюхатая. На работу не берут, денег взять неоткуда. А врачи запретили делать аборт, сказав, что я могу умереть. У меня там какая-то патология. Ребёнок родился слабым. Мне сказали, что я намучаюсь с ней, бесконечно таскаясь по больницам.

- И ты просто её выкинула, как бездомного щенка? Это человек! Это твоя дочь! Что ты за женщина после этого?!

- Не тебе меня упрекать, - Катя сжимает губы и порывается закрыть дверь. – Вали отсюда и больше никогда не приходи.

Слышу, как в квартире раздаётся пьяный вопль, и только сейчас замечаю, что Катя выглядит потрёпано. Понимаю, что она пьёт и её действительно насрать на собственного ребёнка.

Какой выдержки мне стоит не приложить эту дрянь о дверной косяк, одному богу известно. Но я понимаю, что и сам хорош. Катя в чём-то права.

И только в машине позволяю себе выплеск эмоций.

- Чёрт, чёрт, чёрт! /Запрещено цензурой/! – бью руками по рулю, не заботясь о том, что может выстрелить подушка безопасности. Что за /запрещено цензурой/?

Успокоиться удаётся только спустя полчаса. Я принял решение. Кажется, ещё тогда, когда увидел печальные карие глаза и родинку над губой.

Несусь к детскому дому, вызываю Ксению, а когда вижу её строгий взгляд, сую под нос девушке бумаги с ДНК тестом. Она внимательно читает, хмурится, а потом ошарашенно смотрит на меня.

- Я забираю Варю, - выдаю безапелляционно. – Собирайте её вещи.

- Но это так не делается, - лопочет Ксения, возвращая мне листы.

- А как делается? – я сейчас готов на всё, но только чтобы дочь не оставалась больше здесь ни минуты. И не потому, что у меня резко проснулись отцовские чувства. Просто вся эта ситуация, трындец, какая дикая. Я даже не знал о Варе, не догадывался, что где-то есть частичка меня, которая отчаянно нуждается в папе, которую бросили, предали.

Или всё же проснулись отцовские чувства? В любом случае об этом я буду думать позже.

Ксения заводит меня внутрь и начинает монотонно рассказывать обо всех процедурах усыновления. Какие бумаги я должен предоставить и прочее.

- А ещё детей более охотно отдают в полные семьи, - подытоживает она. – У вас есть жена?

- Нет, - хмурюсь, вспоминая о Светике. Мы уже давно вместе, и она даже живёт в моём доме, но как свою жену я её никогда не рассматривал.

- А без женитьбы никак?

- Если служба опеки посчитает вас благонадёжным отцом для девочки, то…

- Благонадёжным? – я чуть не ржу от абсурда. – Да я её отец по крови!

- Можете предъявить права через суд. Сказать, что не знали о ребёнке. Но всё равно, это не происходит быстро.

- Ясно. Вы хотя бы можете пообещать, что не отдадите малышку в другую семью?

- Напишите заявление о намерении удочерить… - мне под нос суют бланк, который я несколько раз перечитываю, пытаясь вникнуть в смысл. С третьей попытки получается, и я медленно заполняю все графы.

- Могу я увидеться с Варей? – отдаю бланк.

- Лучше преждевременно не давать малышке надежды.

- Да что вы за люди такие?! – буквально взрываюсь, ударяя кулаками по столу.

- Лучше не проявлять агрессии. Ведите себя сдержанно, иначе вам могут отказать в удочерении, - поджимает губы училка. Хочется разбить всё в пределах видимости. Колошматит не по-детски.

- Я вас прекрасно понимаю, - устало вздыхает молодая женщина. – Но вы просто не знаете местных правил. Если Варю вам не отдадут, то девочке придётся гораздо хуже, чем сейчас. Она и так отпора никому дать не может, её задирают постоянно. А если дети будут считать, что её передумали брать, жизнь малышки превратится в настоящий ад.

Пока училка рассказывала о местных порядках, у меня неприятно ныло в груди. Мою дочь здесь изводят с самого рождения, а я живу всё это время в своё удовольствие и ни сном, ни духом…

Тут дверь неожиданно открывается и в кабинет вбегает Варя

- Тётя Ксюша! – вскрикивает она и утыкается взглядом в меня.

- Привет, - улыбаюсь. – Как поживает твой медведь?

- Его мальчишки забрали! – всхлипывает девочка и переводит умоляющий взгляд на Ксению.

- Сейчас разберёмся, - девушка срывается с места и убегает вместе с моей дочерью, а я тут же набираю знакомого юриста.

- Привет, Слав. Мне помощь твоя нужна, - морщусь, представляя, как буду рассказывать о сути дела. Но всё оказывается легче, чем мне думалось. Славик даже пару раз матерится, когда выслушивает меня.

- Таких кукушек сажать надо, - зло говорит, когда я замолкаю. – Сделаю всё, что в моих силах. Но воспитательница права. Детей охотней отдают в полные семьи.

- Светик не тянет на роль мамаши. И на роль моей жены тоже, - морщусь.

- А чего ты тогда с ней носишься уже год?

- Не знаю.  Лень искать кого-то другого. Ты же помнишь, сколько у меня работы. Я дома появляюсь только чтобы помыться, поспать и удовлетворить мужские потребности. На эту роль Светик подходит идеально.

- А как ты собираешься ребёнка воспитывать с таким графиком?

- Не думал ещё. Найму нянечку. Всё лучше, чем в детском доме. Маму, в конце концов, вызову.

- Да, чувак, прижало тебя конкретно. Но я сделаю всё, что в моих силах. У меня тут как раз должник есть, который связан со службой опеки. Думаю, удастся всё уладить дней за десять. А ты пока комнату для дочери приготовь, вещи купи. У неё наверняка ничего своего нет.

Благодарю Славу и поднимаюсь, чтобы уйти, когда в дверях появляется расстроенная Ксения.

- Я приду за дочерью дней через десять.

- Но так быстро…

- У меня есть связи, - бросаю коротко и выхожу. Мне ещё разговор со Светиком предстоит. Полный /запрещено цензурой/!

Ксения

Когда вижу Дмитрия на пороге детского дома во второй раз, глазам своим не верю. Что он здесь забыл? Будет заливать, что привязался к ребёнку, которого видел единожды? Пожалуй, в таком случае я точно посчитаю его извращенцем и сообщу в нужные органы. Но мужчина ввергает меня в шок, вручая бумаги с тестом на отцовство.

А я ведь сразу отметила его сходство с Варей. Девочку буквально вылепили по его образу и подобию. Только слепой не мог бы этого заметить. Но я всё списала на совпадение. А оказалось, мужчина тоже это подметил и не поленился сделать тест.

Внимательно слушаю его историю, более подробно разглядывая Дмитрия. Ухоженный, явно небедный. Пальто, которое он небрежно кидает на спинку стула, наверное, стоит как моя полугодовая зарплата. Девочке явно выпал счастливый билет, сказали бы многие, но я не верю в столь удачные совпадения.

Из-под рукава водолазки выглядывает край цветной татуировки, на котором задерживается мой взгляд. Никогда не любила разрисованных мужчин, но тут почему-то оторваться не могу, разгоняя воображение до неприличных пределов. Что у него под этой тонкой кофтой? Дмитрий явно следит за собой, не брезгуя спортивным залом. Об этом явственно говорят очертания его фигуры.

Я рассказываю заученную наизусть процедуру усыновления, а сама думаю, как бездетный холостяк, который явно привык жить в своё удовольствие, собрался справляться с воспитанием детдомовки? У Вареньки очень покладистый характер, но жизнь здесь и на неё наложила неизгладимый отпечаток. К воспитанию таких детей нужно подходить с большой ответственностью и безмерным терпением, которым Дмитрий явно не отличается.

Когда что-то происходит не по его, в светло-карих глазах вспыхивает настоящее бешенство. Мне даже не по себе становится. Я так привязалась к этой болезненной девочке, что сердце рвётся.  Своих детей к двадцати семи годам бог так и не дал. Мы с мужем уже несколько раз пытались. Я перенесла четыре выкидыша и получила на руки неутешительный прогноз от врачей.

Уже не раз просила Костю подумать об удочерении Вари, но он категорически против. Ему своих детей хочется. Сказал, чтобы лечилась, и будем пробовать ещё раз.

И теперь Вареньку заберёт этот молодой мужчина, а я даже знать не буду, как она там…

Когда прихожу домой, наконец, перестаю себя сдерживать, начиная тихо плакать.

- Что стряслось? – на кухне появляется муж.

- Варю забирают, - говорю со всхлипом.

- Но это же хорошо для ребёнка?

- Я боюсь за неё. Я успела полюбить девочку!

- У нас будут свои дети, - отрезает холодно Костя, начиная злиться. – Зачем нам чей-то выродок?

- Как ты можешь так говорить о детях?! Они не виноваты в том, что их бросили! А Варенька…

- Хорошо, что эту девчонку забирают. Мне надоело о ней слушать, - окончательно выходит из себя Костя и оставляет меня в одиночестве. Сердце рвётся на части, душа ноет и всю меня затапливает тоска и чувство одиночества. Я живу под одной крышей с мужчиной, которого полюбила, но иногда мне кажется, что мы совершенно чужие люди.

Но это пройдёт. Постепенно обида уляжется, перемелется и утрамбуется. Варю заберёт этот импозантный мужчина с лёгкой небритостью и цветными татуировками, а мой мир снова будет тихим и спокойным. Я отпущу эту девочку, пожелав ей большого счастья, и искренне за неё порадуюсь. Не каждому ребёнку выпадает шанс обрести семью. А у Вари ещё и настоящий папа будет…

Наливаю себе зелёного чая и долго сижу у окна, думая о малышке. Ведь я часто представляла, как она называет меня мамой, как прижимается крепко, когда я читаю ей сказку на ночь, как мы вместе готовим что-нибудь вкусненькое и ждём Костю с работы.

Утром обнаруживаю Варю заплаканной. Да сколько можно?!

- Кто тебя обидел? – глажу девочку по волосам, вытирая слёзы.

- Они сказали, что я никому не нужна! – всхлипывает малышка. – Что такая мямля и плакса… - девочка ещё раз надрывно всхлипывает. – Что меня не возьмууут! – не выдерживает ребёнок, тоскливо протягивая последнее слово, и утыкается мне в живот.

И я не выдерживаю. Проклиная себя за слабость, сама нарушаю правила.

- Помнишь дядю Диму? – отрываю малышку от себя, вытирая мокрые щёчки. Девочка кивает. – Он заберёт тебя совсем скоро. Этот дядя хочет стать твоим папой, - грустно улыбаюсь. Я даю девочке такую необходимую надежду на светлое завтра. На то, что она действительно кому-то нужна.

- Правда? – шепчет Варя, и в её глазах загорается огонёк надежды.

- Правда, - шепчу, приглаживая растрепавшиеся тёмно-русые волосы с рыжеватым отливом.

- Он станет моим папой? Я ему нужна?

- Очень нужна, - киваю уверенно.

- И будет любить?

- Обязательно, Варежка. Сильно-сильно.

- А у него есть жена?

- Нет. Он один.

- Тогда ему нужна мама для меня, - доверчиво шепчет малышка. – Ты будешь нашей мамой?

- Варенька, - сама не удерживаюсь от всхлипа. – У меня же есть муж. Я не могу…

- Брось его. Ты всегда грустная. Значит, он плохой муж и тебя совсем не любит, - бесхитростно изрекает малышка. Поражаюсь, как только в её голову могло прийти подобное. – А дядя Дима будет хорошим, раз даже я ему нужна.

- Муж меня любит. А грустная, потому что за вас всех сердце болит. Понимаешь?

Варя серьёзно кивает, прижимая замусоленного медвежонка к себе.

- Я оставлю тебе Потапыча. Чтобы он помогал и утешал.

- Варюш, Потапыч будет скучать по своей маленькой хозяйке.

- Если у меня будет папа, то мне больше не будет так одиноко, грустно и страшно. А ты грустишь. Тебе он нужнее.

Я глажу ребёнка по голове, пытаясь сдержать эмоции, которые разрывают изнутри. С улыбкой беру игрушку и благодарно киваю. А потом буквально выбегаю из комнаты, начиная рыдать на бегу.

И после ещё полчаса не могу остановиться. Начальница уже и выговаривала строго и жалела и просто сочувствовала по-женски. Но мне от всего этого только хуже. Я смотрю на замызганную игрушку, а внутри настоящая война происходит. Выжигает, разрывает, искалечивает. Почему так тошно?

Ксения

А через десять дней приходит Дмитрий с бумагами об удочерении.

- Приведите Варю, - просит, отдавая мне документы. – Вы её вещи собрали?

- У неё нет вещей, - шепчу почти безжизненно и иду за девочкой.

По дороге заставляю себя не плакать. Для малышки это самый радостный день в её жизни. Нехорошо его омрачать.

- Варенька, за тобой папа приехал, - заглядываю в спальню.

Малышка вихрем срывается с кровати и несётся к двери.

- Я вам говорила?! Говорила?! Я нужна! Я папе нужна! – кричит она, оборачиваясь. В детских глазах зависть. Все тут хотят быть кому-то нужными.

Беру малышку за руку и веду в кабинет к заведующей. Мужчина стоит спиной к двери. Статный, статусный. Тёмно-серое приталенное пальто сидит как влитое.

- Он, правда, будет меня любить? – шепчет Варя, испуганно глядя на большого незнакомого мужчину. В последний момент ребёнок пугается и начинает сомневаться.

- Правда, - шепчу в ответ, надеясь, что так и будет.

Дмитрий поворачивается и улыбается дочери. Она мнётся, не решаясь к нему подойти. Тогда мужчина присаживается на корточки и распахивает объятия.

- Пойдём домой? – говорит просто. Но в этих двух словах целая вселенная для ребёнка. Варя срывается с места и несётся к нему, утопая в крепких объятиях. Утыкается ему в грудь и шепчет, что давно мечтала пойти домой.

Я всё же не выдерживаю. Начинаю реветь и выбегаю за дверь. И почему-то хочется, чтобы эти сильные руки вот также обняли меня и прижали к груди, а бархатный чуть хриплый голос прошептал в макушку, что я нужна и пригласил пойти домой.

- Ксения Михайловна, возьмите себя в руки, - появляется заведующая. – Отдайте Дмитрию Николаевичу медицинскую карту Вари и верхнюю одежду.

Я молча киваю, лихорадочно пытаясь утереть слёзы.

- Пойдёмте, - хриплю, когда мужчина появляется на пороге, держа маленькую детскую ручку в своей крепкой большой ладони.

Мы молча идём в мой кабинет, где я дольше, чем нужно, роюсь в папках. Неосознанно тяну время.

- Вот, здесь всё. Прививки, анализы, диагнозы.

- Моя дочь серьёзно больна? – хмуро спрашивает мужчина.

- Да нет. Просто здоровье слабое.

Дмитрий сдержанно кивает, а я вижу огромные испуганные глаза Вари.

- Эй, ты чего? – наклоняюсь к девочке, гладя по голове.

- Вдруг он передумает из-за моего здоровья? - шепчет ребёнок мне на ухо.

- Не передумаю, - смотрит на неё Дмитрий, рассеивая детские страхи.

- Можно я навещу Варю? - выдаю на эмоциях. Знаю, что мне, скорее всего, откажут, но я просто не в состоянии вот так её отпустить.

- Конечно, - неожиданно легко соглашается мужчина и пишет мне адрес и телефон на листке бумаги.

Я провожаю их до выхода, а потом долго ещё машу рукой, стоя у забора и наблюдая, как Варя устраивается в детском кресле на заднем сидении шикарной иномарки. На душе так тоскливо, что хоть волком вой, но я улыбаюсь маленькой девочке и от всей души желаю ей хорошего папу.

И одному богу известно, как тяжело мне даётся первая неделя. На следующий же день хочется бросить всё, сорваться и нестись в дом к Дмитрию. Но я уговариваю себя, что им нужно дать время. Сейчас для них и так всё сложно, происходит притирка, а тут ещё я буду лезть. Нет!

Но на восьмой день я всё же отваживаюсь позвонить.

- Здравствуйте, - прокашливаюсь, пытаясь придать голосу твёрдости. – Это Ксения Михайловна.

- А, училка, - раздаётся смешок. - А я думаю, что за незнакомый номер.

В первый момент совершенно теряюсь, мычу что-то нечленораздельное, пытаясь сообразить, как на эту наглость ответить.

- Что вы себе позволяете? – наконец, выдаю.

- А что такого? Я же вас не учителкой назвал, а всего лишь училкой.

- Это хамство. Вы не имеете права так со мной разговаривать. – Хочется обиженно крикнуть, что я не заслужила, мне до чёртиков обидно и отчего-то появляется желание, чтобы он назвал меня просто по имени. Неофициально. А потом пугаюсь, что мужчина сейчас пошлёт меня к чёрту со своими претензиями, бросит трубку, и я больше никогда не увижу Вареньку.

- Не обижайтесь, Ксения, - он будто слышит мои мысли. – Просто мы с Вареником играем, и я не успел переключиться на деловой лад. Не хотел вас задеть.

- Играете? – тут же прощаю все обиды. – А во что?

- В принцессу и рыцаря. Мне только что пришлось расправиться с самым настоящим драконом!

- Ого! А кто изображал дракона?

- Акбар. Это мой тибетский мастиф.

- Наверное, у вас весело. А я звоню как раз узнать, как дела у Вареньки. И почему Вареник?

- Приезжайте. Вы же, кажется, хотели. Мы вас накормим вкусно и заодно всё расскажем. Да, Вареник?

- Да! – звучит радостный визг на заднем плане, и я сама начинаю смеяться как дурочка.

- А это будет удобно? Правда?

- Более чем. Варя всё время о вас говорит. Она скучает. Думаю, и вы тоже, раз звоните.

- Очень, - тихо шепчу. - Тогда на выходных? Можно в субботу днём?

- Мы как раз собирались с Варей за продуктами. Можем вас забрать. А то вам тащиться к нам точно не с руки.

- Хорошо, - сквозь улыбку соглашаюсь, и мы назначаем место встречи.

Дмитрий

Всю дорогу до дома молчим. Я не знаю, о чём говорить с ребёнком. Совершенно. Но Варя, кажется, не замечает моего напряжения. Она с восторгом смотрит в окно, и у меня складывается впечатление, что девочка хочет обнять весь мир.

Дома нас ждёт моя мать. Да, Светусик устроила скандал и ушла с гордо поднятой головой, заявив, что ей только детдомовки не хватало. Перемалываю наш разговор и недоумеваю, как я жил с этой капризной женщиной столько времени.

Хотя, чего лицемерить? Нам вместе было просто удобно. О любви речь не шла ни с одной из сторон. А как на голову Светика свалилась новость о настоящей родной дочери, которой теперь будет доставаться львиная доля моего внимания, она рассудила, что это не для неё. Светик всегда говорила, что рождена быть королевой. А, как известно, королевы не могут довольствоваться только частью. Им нужно всё без остатка, желательно, чтобы это всё было приправлено слепым обожанием.

- Почему ты не посоветовался со мной?! – негодует она, когда я ставлю её перед фактом. У меня есть дочь, и я намерен забрать её из детского дома.

- В смысле? Я должен был спросить разрешения удочерить собственного ребёнка?

- Естественно! Детдомовцы – это обуза, тяжкое бремя. Я не готова его нести!

- Тогда вали отсюда, - выдаю зло и прохожу мимо надувшей губы женщины. Выглядит безобразно, если честно. Накаченные гелем губы, которые ещё и надуваются в обиде. Светик похожа на девушку-рыбу из мультика. Помнится, была в нём фраза: «Оставайся мальчик с нами, будешь нашим королём». Никогда не мог запомнить названия этого шедевра.

- Как ты со мной разговариваешь?! – истерично кричит Светик, заламывая руки.

- Ты ещё спроси, кто мне важнее – ты или родная дочь, - цежу, стараясь отойти от разбушевавшейся женщины как можно дальше, чтобы меня не задело осколками от взрыва её негодования.

Светик раздражённо фыркает и удаляется, с таким видом, как будто я упускаю настоящее сокровище и ещё обязательно одумаюсь и приползу к ней на коленях. А ещё лучше – на брюхе. Эта девушка типичная жертва современных социальных сетей с дебильными высказываниями в духе: «надо знать себе цену», «мужчина, как поезд. Если ушёл один, обязательно придёт другой» и прочего в том же духе.

А по факту активно взращиваются пустоголовые куклы с накаченными губами, которые при ближайшем рассмотрении ничего из себя не представляют. Да и при довольно далёком рассмотрении тоже. Они могут исполнять роль постельных кукол, тем более что и внешность имеют соответствующую. Но с ними точно нельзя создавать ячейку общества. Истеричные стервы, которые даже яичницу не могут приготовить, потому что «у них маникюр».

И я жил с одной из них, пока мне было удобно. Пока, кроме раздвинутых ног меня ничего не интересовало.

- Варь, это твой новый дом, - выныриваю из неприятных воспоминаний, заезжая во двор коттеджа. Я живу на окраине города в элитном посёлке закрытого типа. Это престижно и просто комфортно лично для меня.

Навстречу нам спешит мохнатое чудовище по кличке Акбар. У девочки глаза на лоб лезут то ли от страха, то ли от восторга.

- Не бойся, Варя, Акбар воспитанный пёс, и не питается маленькими девочками, - улыбаюсь, отстёгивая малышку.

Пёс внимательно наблюдает за мини-человеком. Раньше он с подобными не общался.

- Акбар, Варе очень нужна защита. Ты справишься? – серьёзно обращаюсь к собаке. Иногда мне кажется, что эта мохнатая гора имеет человеческий мозг. Акбар раздумывает несколько секунд, а потом подаёт лапу Варе в знак своего покровительства и дружбы.

Девочка берёт её обеими руками и смеётся, когда пёс размашисто лижет её в щёку. Теперь малышка вся в слюнях, но, похоже, ей нравится.

Многие бы не на шутку перепугались, увидев такое знакомство, но в своей собаке я уверен на все сто. Он никогда не тронет человека без моей команды. И, не потому, что я его бил, а потому что мы просто понимаем друг друга.

Акбар провожает нас по дорожке до самой двери, где ожидает моя мама.

- Здравствуй Варенька, - улыбается она вмиг сжавшейся девочке.

- Это твоя бабушка, - присаживаюсь на корточки, пытаясь успокоить ребёнка. – Она будет сидеть с тобой, пока я буду на работе.

Варя кивает и нерешительно улыбается незнакомой женщине. Не так я представлял детдомовских детей. Мне казалось, что они более нелюдимы и неконтактны.

Заходим в дом, и я сразу веду малышку наверх в её новую комнату.

- Это твоя спальня, - открываю дверь и запускаю девочку внутрь. За две недели умудрился из гостевой сделать детскую. Выбирал всё на свой вкус в надежде, что дочке понравится.

Долго метался между розовым и персиковым цветом, искренне считая, что это лучшее решение для девочки. Но почему-то мне всё это зефирное великолепие было поперёк горла. В итоге остановился на мятном. А мебель и текстиль подобрал бежевых и белых цветов. Но в таком виде комната выглядела чуть ли не стерильно, поэтому в ней появились яркие детали в виде мягких тканевых игрушек, подушек и прочих милых мелочей.

Я даже шалаш ручной работы заказал и украсил его гирляндой.

Варя застыла на пороге, боясь сделать шаг.

- Это, правда, всё мне?

- Правда, всё тебе, - подталкиваю девочку внутрь. – Нравится?

- Очень, - восхищённо шепчет малышка и делает нерешительный шаг к небольшой скамейке, на которой сидит пузатая голубая кошка с большими пуговичными глазами и хитрой улыбкой. – Можно я назову её Плюшкой?

- Конечно. Это же твоя кошка. Называй как хочешь. И давай я тебя переодену? Ты не против?

У меня было ощущение, что я ступаю по минному полю. Неверный шаг – взрыв.

- Я сама могу, но вы не взяли мои вещи, - теряется девочка, только сейчас обнаружив, что мы не захватили её скромный скарб.

- Здесь есть всё, - открываю дверцу небольшого шкафа, который заполнил до самого верха. Про себя отметил, что Варя обращается ко мне официально на «вы». Нет, а чего я, собственно, ожидал? Понятное дело, что я для девочки ещё совершенно чужой дядя.

С одеждой для Вари я уже не мог положиться на себя. С гардеробом мне помогала мама.

Девочка застыла, смотря на шкаф, как на очередное чудо.

- Вот, думаю, это подойдёт, - достаю и протягиваю ей домашнее тёплое платье и хлопковые лосины. – А потом спускайся на кухню, мы будем ужинать.

С этими словами оставляю дочь в комнате одну. Выхожу в коридор, и резко выдыхаю, только сейчас осознавая степень своего напряжения.

Мама с тревогой ожидает меня на кухне.

- Ну, как она?

- Вроде бы нормально, - со вздохом сажусь на стул и тру переносицу. – Не думал, что так буду бояться маленьких девочек, - усмехаюсь невесело.

- Скоро обтешешься, - мама как в детстве трепет меня по волосам. – До сих пор поверить не могу, что у тебя есть дочь. Это надо же, какие жизнь иногда выверты делает. Кстати, Димуль, я смогу побыть только недели три. Потом тебе придётся обратиться за помощью к няне. Ты же знаешь, что отца опасно надолго оставлять одного с его скачками давления и кардиостимулятором.

- Спасибо и на том, - вздыхаю. – Хоть первое время будет не так стрёмно.

- Может Варю в садик отдать? Есть частные очень неплохие.

- Нет. Я не думаю, что это хорошая идея.

- Как знаешь.

Дмитрий

И тут на кухне появляется Варя. Стоит в дверях, не решаясь зайти.

- И чего жмёмся? – улыбается мама, протягивая руку девочке. – Ужинать будем?

Варя кивает и взбирается на стул.

- Кашу или вареники?

- Вареники! – тут же решительно выдаёт девочка. – Я их ещё не пробовала, - добавляет тихо, испугавшись собственной решимости.

- Значит, вареники, - мама, посмеиваясь, накладывает своё фирменное блюдо и ставит перед девочкой. – Пробуй. Твой папа всегда обожал вареники с творогом.

Малышка косится на меня, а я ей подмигиваю и киваю.

- Это очень вкусно! – делится она, как только откусывает первый кусочек. – Теперь это и моё любимое блюдо, - непосредственно добавляет ребёнок.

- Ты сама как вареник, - смеётся мама, и мы все понимаем, что прозвище тут же срастается с малышкой намертво.

После ужина новоявленная бабушка ведёт внучку купаться. Хорошо, что мне не приходится этого делать. Как-то стыдно, что ли. Пытаюсь осознать, что теперь в доме находится главная женщина всей моей жизни, и пока не получается. Мозг воспринимает информацию, но на этом всё. Просто надо привыкнуть. А ещё свыкнуться с тем, что от меня зависит маленький человек. Зараза, это до чёртиков пугает. Раньше я отвечал только за Акбара, а Варя – это целый человек! Но я справлюсь. Я обязан это сделать.

Готовлюсь к тому, чтобы сесть за проект, как привык - мне всегда лучше работается по ночам. Но приходит мама и говорит, что Варя просит дядю Диму. Для меня это странно. Девочке, по идее, должно быть комфортно с бабушкой, а не со страшным, разрисованным дядей Димой.

Но я послушно иду в спальню дочери. Она лежит под молочным одеялом, прижимая к себе мягкого кота. Присаживаюсь на край кроватки и складываю руки на коленях, как школьник.

Если бы кто-нибудь когда-нибудь мне сказал, что я буду пасовать перед слабой женщиной, то я бы послал умника на три буквы. А сейчас так и есть. Я пасую. Я совершенно растерян, но усиленно стараюсь не подавать вида.

- Что, Вареник?

- Ты меня, правда, не вернёшь? – начинает девочка.

Не понимаю, к чему этот вопрос. Выяснили же вроде бы всё.

- Не верну, - уверяю ребёнка. - А что такое?

- У меня животик болит, - жалуется малышка.

Ну, приплыли. И я дурак! Говорили же мне, что у Вари здоровье слабое, а я накормил её тяжёлой пищей на ночь. Вместо проекта, пожалуй, нужно заняться медицинской картой ребёнка и внимательно изучить диагнозы.

- Сильно болит?

- Не очень. У меня бывает иногда.

- Точно? – пытаюсь понять, не преуменьшает ли девочка из-за страха отказа от неё. А меня внутри бомбит. Я, /запрещено цензурой/, просто в панике! У ребёнка болит живот, и я нефига не   понимаю, что с этим делать.

- Тебе давали какие-нибудь лекарства, когда болел животик?

Малышка отрицательно мотает головой.

Фух. Это же хорошо, верно? Если не давали лекарств, значит, не всё так серьёзно, как я себе напридумывал.

- Почитать сказку? – предлагаю первое, что приходит в голову. Решаю отвлечь ребёнка.

Варя радостно кивает и прижимает кота ещё крепче.

- Так, - беру с полки большую книгу сказок. – Про Золушку пойдёт?

- Пойдёт, - улыбается Варя, а я понимаю, что эта сказка для неё сейчас практически воплотилась в жизнь. Ненужная никому девочка обрела не принца, а папу. Но для ребёнка это даже лучше, важнее.

Я сажусь в кресло в изножье кровати и начинаю с выражением читать, чувствуя себя последним дебилом. Но Варе нравится, а это главное. Через двадцать минут малышка к моему великому облегчению засыпает.

Оставляю включённым ночник и тихонько выхожу из спальни.

- Ну, что?

- Живот болел. Но уже вроде бы всё нормально. Заснула, - говорю шёпотом.

- Тебе бы девочку хорошему врачу показать. А то, что в детском доме? Наверняка всё на «отвали» делали. Особо никто не углублялся.

- Обязательно свожу. Только проект закрою. Ты же знаешь, у меня сроки горят. Заказчик уже бьёт копытом. У меня эта бумажная волокита с усыновлением и так много времени отняла.

Вспоминаю, как Слава мне долго объяснял все правовые тонкости. Я хотел доказать отцовство через суд, но, оказывается, это гораздо дольше по времени. В итоге остановились на стандартном усыновлении. Подтвердив своё финансовое положение, доказывающее мою состоятельность быть отцом-одиночкой, стал ждать документы. Славик обстряпал всё в максимально сжатые сроки. И на том спасибо. А Варе, какая, по сути, разница? Главное, что она обрела свою семью. Пусть и в лице одинокого циничного мужика. Но всё лучше, чем в детском доме. А я научусь. Обязательно научусь быть папой. Пока даже это слово звучит для меня инородно.

До глубокой ночи сижу с чертежами, а у самого то и дело перед глазами лицо училки маячит. Обычная серая мышь. Никогда на таких не смотрел. Хотя, надо признать, глаза у девушки красивые. Но на пальце я заметил обручальное кольцо. Значит, училка замужем.

Да и чего я думаю на этот счёт? Мне оно надо? Ну, пообещал в гости пригласить. Так, то исключительно ради Вари, да и Ксению пожалел. Я понял, что она сильно привязана к девочке. Странно. Почему при такой любви к сироте, она её сама не удочерила? Или это у Ксении ко всем столь тёплое отношение? Для меня это полнейшая дикость. Я и своих-то детей заводить не хотел, а тут любовь к чужим.

Ксения

В пятницу за чаем говорю мужу, что завтра поеду проведать Варю. И зачем-то ссылаюсь на рабочие правила. Мол, я должна удостовериться, что у девочки всё в порядке. Плановая проверка.

И даже при таком раскладе муж морщится и выражает своё недовольство.

- А другого отправить не могли? Почему именно ты?

- Я сама вызвалась, - решила хотя бы частично говорить правду.

- Я так и думал, - раздражение мужа растёт с каждой минутой. – Нет, чтобы выходные хотя бы мне посвятить, ты пытаешься и это время заполнить своей работой. Что в ней такого хорошего, что ты предпочитаешь её мне? Зарплата смешная, нервотрёпки хоть отбавляй. Просвети меня, Ксюш. А то я совершенно ничего не понимаю.

Я хотела сказать, что мне нравится возиться с детьми, давать им хоть немного заботы и тепла, которого они лишены. Мне нравится быть нужной. По-настоящему нужной. Хотела всё это сказать, но пришла к выводу, что только больше разозлю мужа. Он не поймёт моих душевных порывов. Костя привык всё мерить деньгами, выгодой, а если что-то не вписывается в эти мерки, то сразу становится глупым и бесполезным. Наверное, отчасти он и меня саму такой считает.

- А кому я нужна с образованием учителя социолога? Меня даже в институт не взяли на полставки. Сказали, что опыта нет. А где мне этот опыт взять? – смотрю на мужа устало. Я знаю, что его такой ответ устроит. Никому не нужная, жалкая бедняжка, которую он великодушно пригрел и кормит, одевает, давая деньги со своего барского плеча.

В какие-то моменты я искренне верю в свою несостоятельность. И чем дальше, тем больше. Костя тонко проводит психологическую работу по обесцениванию меня как личности. И, как ни прискорбно, я это понимаю, но лишь сильнее погружаюсь в порочный круг зависимости от него и его мнения.

В субботу сама не своя. И я не понимаю, почему у меня в душе всё горит и переворачивается. Долго кручусь перед зеркалом, критически оценивая свой внешний вид. Я уже сменила третий наряд, пока муж обедал на кухне. Переодеваться ещё раз было рискованно. Мне хотелось избежать ненужных неудобных вопросов, а они обязательно последуют, если Костя заподозрит, что я специально наряжаюсь.

Но мне не хочется выглядеть слишком уж жалко. Хотя, как ни крути, рядом с Дмитрием в любой своей одежде я так и буду выглядеть.

Издаю страдальческий вздох, рассматривая в зеркале уставшую грустную женщину. Кожа серая, волосы тусклые, а фигура прямо кричит о том, что я хочу казаться незаметной. За несколько лет спина ссутулилась, создавая ощущение, что я работаю не с бумагами да маленькими детьми, а как минимум неподъёмные тяжести дни напролёт таскаю.

Мне ужасно не нравится то, что я сейчас вижу. Эта женщина не может быть мной! Почему я раньше не замечала, насколько изменилась? Возможно, это из-за моих проблем со здоровьем? Всё же несколько выкидышей за два года – это не шутки.

Пока с тяжёлым сердцем рассматриваю ту тётку, в которую я превратилась, в комнату заходит муж.

- Что-то ты слишком долго собираешься. Как на свидание, честное слово.

- Скажешь тоже, - отмахиваюсь нервно, хватаю с полки сумочку и бегу в коридор. – Я постараюсь недолго.

- Уж постарайся. Я хочу вечер со своей женой провести. Займёмся заделыванием потомства, - подмигивает муж, а мне становится неприятно.

И даже не знаю почему.  Сегодня впервые посещает мысль, что я не хочу детей. Я устала. Устала бояться, что снова придётся оплакивать неродившегося малыша, устала видеть разочарованное лицо мужа, который чуть ли не впрямую каждый раз говорит, что я ущербная. Женщина, которая не может продолжить род, выполнить свою природную функцию. Устала от боли физической и душевной, от больничных стен и сочувствующих взглядов медицинского персонала и знакомых.

Быстро надеваю любимое серое пальто, удобные ботинки на невысоком каблуке, обматываю голову палантином и выхожу из дома.

На улице становится немного легче. Мысли уже текут совершенно в другую сторону. Сейчас я увижу Вареньку! И Дмитрия. После воспоминания об этом мужчине сердце делает кульбит, заставляя глубоко вздохнуть. Отгоняю опасные мысли, говоря себе, что не имею на них права. Во-первых, по причине моего статуса замужней женщины. А во-вторых, такой мужчина никогда не посмотрит на такую, как я. «Училка» - так он меня назвал и так воспринимает.

В груди неприятно жжёт от этих воспоминаний. Но по правде, если не тешить себя пустыми иллюзиями, он прав. Я самая настоящая серая училка. Не учительница или преподаватель, а именно так – уничижительно. И зеркало сегодня красноречиво подтвердило это обидное определение.

Стою на обговорённом пятачке, буквально трясясь от предвкушения. В душе смешалось много чего, преобразовывая эмоции в настоящую неконтролируемую химическую реакцию.

- Здравствуйте, Ксения Михайловна, - рядом тормозит тёмно-серый полуджипп, из окна которого улыбается Дмитрий.

- Здравствуйте, - киваю, сжимая сумочку двумя руками. И снова я смотрю в эти светло-карие глаза не в состоянии отвести взгляд и пошелохнуться. Они будто парализуют меня, вызывая в теле весьма странные реакции. Сердце стучит как безумное.

- Тётя Ксюша! - из дурмана меня вырывает голос Вари.

- Привет, солнышко! – улыбаюсь и выдыхаю с облегчением, видя, как девочка мне радостно машет через стекло.

- Садитесь, - кивает Дмитрий, и я медленно погружаюсь в его аромат, которым окутан весь салон авто. Лёгкие жжёт, голова идёт кругом. Я готова вдыхать этот запах вечно. – Вы не замёрзли?

- Не успела, - качаю головой, разматывая палантин и спуская его на плечи.

- Жаль. А я хотел вас чаем напоить с вкусной выпечкой. Мы хотели, - тут же поправляется. Мужчине в новинку ассоциировать себя с ребёнком.

- Если так, - поворачиваюсь к Варе, - то я очень сильно замёрзла. Даже зубы стучат!

Девочка хихикает, забавно прикрывая рот двумя ладошками. Странно. Прошла всего неделя, а Варя незримо изменилась. Но описать эти изменения не получается. Мне кажется, у неё даже глаза светиться начали.

- Как ты, Варежка?

- Хорошо, - улыбается девочка. – Я с Акбаром подружилась! Знаешь, какой он большой и лохматый? Настоящий медведь! И он теперь со мной играет и охраняет меня от всех-всех плохих людей. Теперь никто не будет меня дразнить и обижать.

- Это очень хорошо, - киваю, чувствуя, как к горлу подступает комок.

- А ещё мне дядя Дима комнату  сделал! Только мою, - продолжает делиться впечатлениями малышка. – Там даже шалаш есть. Я вам покажу!

- Обязательно. Первым делом пойдём смотреть твою комнату, - улыбаюсь, отмечая, что девочка не называет Дмитрия папой.

- И у меня теперь есть бабушка! Самая настоящая. Она для меня готовит разные вкусные вещи.

После этой фразы Дмитрий рассказывает, как Варя стала Вареником. А я слушаю и отмечаю, что меня незримо окутывает тепло, и от этого ощущения хочется постоянно улыбаться. Эти двое ещё не привыкли друг к другу, а уже настоящая семья.

- Бабушка – это здорово, - говорю, думая, что о других женщинах Варя ещё ни словом не обмолвилась.

Машина заезжает в элитный посёлок, и я буквально открываю рот, от представших передо мной видов. Каждый дом – настоящее произведение искусства. Везде ландшафтный дизайн, которым можно любоваться вечно. Интересно, кем Дмитрий работает?

И неожиданно мужчина тут же отвечает на мой мысленный вопрос.

- А вот тот дом я проектировал, - указывает вправо. – И этот, - мы проезжаем двухэтажный особняк.

- Очень красиво, - рассматриваю строения. И ничуть не лукавлю. Это не классические дома, а нечто очень стильное, эксклюзивное. Я такие коттеджи только в кино видела. – Вы проектировщик? – задаю ужасно глупый вопрос.

- Дизайнер-проектировщик, - улыбается мужчина, сворачивая во двор одного из особняков. – Вот мы и дома.

Он отстёгивает Варю и достаёт пакеты из багажника, а я замираю от страха, потому что к нам бежит настоящая мохнатая гора.

- Не бойтесь, - Дмитрий треплет пса за ухом. – Акбар вас не тронет. Вы моя гостья, и он это понимает.

- Это хорошо, - говорю дрогнувшим голосом, наблюдая, как Варя целует псину в чёрный нос. – А вы в курсе, что девочке нельзя давать жирную, тяжёлую пищу? – шепчу, чтобы малышка не услышала. – Вы карту её медицинскую читали?

- В первый вечер не успел, но уже ознакомился и в курсе.

- Это хорошо.

- Не волнуйтесь, я со всем разберусь. Не сразу, но со временем всё наладится. Кстати, я Варю записал в частную клинику на обследование. Через месяц мне будет известно абсолютно всё, что происходит у неё в организме. А ещё планирую дочь к психологу сводить.

- А что случилось? – тут же напрягаюсь.

- Просто мне так спокойнее будет. Да и я не знаю, как сказать девочке о том, что я её настоящий папа. Возможно, специалист поможет мне в этом, да и вообще.

Отмечаю, что мужчина ведёт себя очень мудро и предусмотрительно. Воистину первое впечатление обманчиво. Изначально Дмитрий показался мне вспыльчивым и импульсивным. И я искренне считала, что такому мужчине нельзя доверять ребёнка, особенно такую хрупкую и ранимую девочку, как Варя. Но после его слов о врачах, я заметно расслабляюсь, пребывая под приятным впечатлением.

Малышка заскакивает в дом и тянет меня за руку к лестнице. Я даже оглядеться толком не успеваю.

- Варя, дай Ксении Михайловне раздеться и сама разденься, - строго замечает Дмитрий, а я снова ловлю себя на глубоком удивлении.

Он выстроил правила, которые девочка должна соблюдать. Не балует дочку, хотя именно этого и стоило ожидать. Многие приёмные родители совершают тотальную ошибку ещё на пороге – они начинают баловать ребёнка, скатываясь во вседозволенность. Лишь бы понравится и быстрее войти в доверие. Но это только приводит к тому, что ребёнок садится на голову, умело манипулируя взрослыми.

Варя тут же тормозит, быстро разувается, снимает бежевый пуховик с розовым мехом, аккуратно запихивает в рукав шапочку в виде зайца и шарф, ждёт, пока Дмитрий поухаживает за мной, а потом чуть ли не пританцовывая от нетерпения, тянет меня следом.

- Посмотри, какая красота! – влетает в свою комнату и останавливается на середине. – Как у настоящей принцессы!

- Да, - улыбаюсь, оглядывая детскую и подмечая детали. Ещё раз убеждаюсь, что Дмитрий настоящий профессионал своего дела. Даже спальню для дочки он выполнил с безупречным вкусом. Не каждая мамочка так грамотно подберёт цвета, мебель и прочее. – Как у принцессы, - киваю, подтверждая, что Варе несказанно повезло.

- А теперь пойдём пить чай! – малышка хватает меня за руку и тянет вниз. – Мы с дядей Димой купили торт! Специально для тебя.

- Для меня? – переспрашиваю с удивлением.

- Да. Ты же любишь торты? Я очень! Оказывается, они вкусные. Только дядя Дима берёт для меня без крема.

- Что же это за торт без крема? – улыбаюсь.

- Специальный. С йогуртом. Чтобы у меня животик не болел, - поясняет Варя и деловито топает на кухню.

Там уже хозяйничает Дмитрий, расставляя чайный сервиз и выставляя выпечку. На мужчине тонкий хлопковый джемпер, сквозь который просвечивает вся телесная роспись, коей оказывается очень много. Все руки забиты татуировками, переходящими на верхнюю часть спины. До озноба хочется рассмотреть все картинки детально, понять какие они на ощупь. Мне всегда казалось, что татуировки должны оставлять на коже неровности и шероховатости.

Чтобы не думать на столь щекотливые темы и не распалять своё не в меру распоясавшееся воображение, села за стол и постаралась полностью сосредоточиться на Варе.

- А с бабушкой твоей можно познакомиться?

- Она уехала на выходные, - тут же сообщает малышка, подвигая к себе кусок торта.

- Вареник, ты руки мыла? – поворачивается к нам Дмитрий, выставляя на стол заварочный чайник.

Девочка замирает и мотает головой.

- А ну марш в ванную, - наигранно строго говорит мужчина, но почему-то и мне хочется сорваться с места и нестись вместе с Варей, мыть руки. Что я благоразумно и делаю, только чтобы не оставаться с Дмитрием наедине.

Дмитрий

Ксения выглядит немного нервной. Она то и дело, теребит свой шарф, заправляет за ухо, выбившуюся из пучка слегка волнистую прядь волос. На солнце, попадающем сквозь лобовое стекло автомобиля, она отливает бронзой. Рассматриваю Ксению исподтишка. На вздёрнутом остром носике, как лисички в осеннем лесу, рассыпались веснушки. И это девушку ничуть не портит. Обычно мне не нравятся веснушчатые лица, но Ксении неожиданно идёт. Особенно контрастно эти солнечные поцелуи выглядят на белой коже.

Девушка напряжённо о чём-то думает, сведя тонкие брови к переносице. Не надо быть психологом, чтобы понять, что Ксения крайне закомплексованная личность. Раньше я любил играть с такими девочками. Мы с парнями выбирали самую забитую ботаничку на потоке и делали ставки, как быстро кто-то из нас сможет затащить мышку в постель.

Наверное, Ксению я уложил бы всего за несколько дней. Она думает, что я не замечаю её взгляды, брошенные вскользь. И эти взгляды красноречивее откровенных признаний. Они, как голодные бездомные кошки, которые очень хотят подойти к добыче, но отчаянно бояться попасть в неприятности.

Но сейчас мне совершенно не хочется игр в жертву и охотника. В своё время я наигрался чужими жизнями, и теперь меня настигли последствия тех жестоких игр. Но хуже всего то, что они настигли ни в чём не повинную девочку.

В доме Ксения продолжает жаться и пытаться спрятаться от меня. Даже смешно становится. А вот на Варю девушка смотрит по особому – с нежностью и любовью. Видимо, у них с моей дочерью успела образоваться глубокая эмоциональная привязанность. И мне совершенно не хочется лишать ни одну из них этой связи.

День проходит настолько уютно, что неожиданно ловлю себя на мысли, что хочу этого обволакивающего тепла всегда. Раньше молодость в жопе играла, я искал приключений, острых ощущений, драйва. Таскался по вечеринкам, цеплял девчонок, потом завёл себе Светика. Именно так. Иногда мне кажется, что я воспринимал эту женщину, как мою ручную собачку. Капризную, кусачую. Своеобразный тойтерьер. Маленький пёсик с противным характером.

Мне было прикольно. Я строил из себя серьёзного бизнесмена, решающего все проблемы по щелчку пальцев, а дома меня ждал капризный тойтерьерчик, наполняющий жизнь острыми эмоциями.

А потом появилась Варя и, мне кажется, я в один миг повзрослел. Больше стали не нужны жизненные встряски. Я почувствовал ответственность за кого-то. Кого-то намного более важного, чем я сам.

После того, как Светик с пафосом хлопнула дверью, я полагал, что мне не захочется строить отношения с женщинами. Нет, конечно, я отдаю себе отчёт, что во мне есть нормальные физические потребности взрослого мужчины. Но появилось отчётливое осознание того, что не хочу приводить в свой дом абы кого, и чтобы Варя это видела. Я не отвергал мысль о любовницах, но теперь только за периметром дома, в котором живёт моя дочь.

А сейчас, глядя на Ксению, понимал, что такую женщину рядом иметь бы очень хотелось. Мягкую, неистеричную, наполненную внутренним светом. С такой женщиной хорошо и уютно. А ещё такие женщины, как правило, бывают очень страстными любовницами, если удаётся их раскрепостить.

Как только мысли потекли в опасном направлении, тут же постарался переключиться на что-то другое. Нельзя себе такого позволять. Ксения замужем и никогда этого не скрывала. Но почему она бросает в мою сторону настолько обжигающие взгляды, что шкура дыбом становится?

Или я себе напридумывал? Да нет же! Опытный мужчина никогда в таком не ошибётся. Но в этих взглядах читается не только жадность до красивого мужского тела. В них есть ещё что-то. Эту эмоцию мне не удаётся разгадать, но неожиданно очень хочется.

И я позволяю себе небольшую вольность – касаюсь её руки, когда забираю блюдце, чтобы поставить в раковину. Мимолётное скольжение кончиками пальцев, от которого Ксения вздрагивает, как от разряда тока. Её лицо начинает пылать, придавая женщине невероятного очарования.

Делаю вид, что ничего не заметил.

- Вареник, дуй к себе. Помнишь, что у тебя по расписанию тихий час?

- Но я хочу побыть с тётей Ксюшей, - начинает канючить ребёнок. Обычно она такого себе не позволяет.

- Тётя Ксюша тебя дождётся, и мы вместе поедем отвозить её домой. И возьмём обещание, что она к нам ещё не раз приедет. Договорились? Но режим дня я тебе нарушать не разрешаю.

- Хорошо, - соглашается Варя и покидает кухню.

- Вы молодец, - звучит тихая похвала в мой адрес. – Неожиданно правильно ведёте себя с дочерью. Вас кто-то научил?

Пожимаю плечами и присаживаюсь напротив Ксении.

- Само как-то выходит. Я просто делаю так, как считаю верным. Вот и всё. Вы же знаете, что у меня нет опыта общения с детьми. И признаюсь честно, это чертовски сложно! Иногда мне кажется, что я ступаю по минному полю. Не всегда получается обходить снаряды.

- Что вы имеете в виду?

- Давайте перейдём на «ты», если вы не против?

Ловлю лёгкий кивок и смущённую улыбку одними уголками губ.

- Только обещай не смеяться, - смотрю серьёзно прямо Ксюше в глаза. Женщина кивает и торопливо убирает непослушный локон за ухо.

- Я до обморока боюсь налажать, - признаюсь.

- И почему я должна над этим смеяться?

- Взрослый мужик боится маленькой девочки. Разве не смешно?

- Отнюдь. Ведь вы, - Ксюша запинается. – Ты боишься не Вари, а ошибок, которые можешь совершить, её реакции на эти ошибки. Но ты никуда от них не денешься. Это нормально – совершать ошибки. Все родители их совершают.

- Теперь мне намного легче, - улыбаюсь. – Ещё торта?

- Если я съем ещё хоть крошечный кусочек, то лопну! – смеётся Ксюша, а у меня в душе её смех мягкими вибрациями разливается.

- Недавно Варя уронила и разбила статуэтку. Пока это самый сложный эпизод в нашем совместном проживании, - продолжаю делиться своими переживаниями.

- Почему? Она поранилась?

- Нет, слава богу! Но Варя так плакала. Я её не мог успокоить часа два. Даже врача вызывать пришлось.

Мысленно перенёсся в тот день. Мы в очередной раз играли с Вареником в принцессу и бравого рыцаря спасителя. Эта игра у неё была любимой. И в момент побега от дракона Варя налетела на журнальный столик и уронила статуэтку. Та с оглушительным звоном разбилась на мелкие кусочки, ударившись о кафельный пол.

Девочка замерла, а потом разрыдалась, сжавшись в комочек. Она обхватила себя тоненькими ручками и тряслась, как осиновый листок на ветру, всё время повторяя, что сделала это нечаянно, что не хотела, и чтобы я не возвращал её.

Я подхватил малышку на руки, отнёс в спальню, пытался успокоить, уверить, что я не сержусь и не верну её обратно. Ни за что на свете. Но такое ощущение, что Варя просто меня не слышала. Она вцепилась ручонками мне в джемпер и дрожала, не прекращая рыдать.

Мама вызвала скорую. Врачи вкололи малышке успокоительное, выслушали всю историю и настоятельно рекомендовали записать девочку к психологу. Я и сам думал это сделать, но этот инцидент заставил позвонить специалисту безотлагательно.

- Бедная девочка, - Ксюша тяжело вздыхает и прячет глаза. Кажется, она снова собирается плакать.

Следующее своё действие я объяснить не смогу, даже если попросят. Всё произошло спонтанно и на инстинктах. Я встаю, подхожу к Ксюше и глажу её по плечу.

Она сначала замирает, а потом вскакивает со стула и шарахается в сторону.

- Не надо, - бормочет.

- Я тебя напугал? Просто хотел утешить. Извини.

- Я замужем, - зачем-то говорит она, хватаясь за место, где за несколько секунд до этого была моя рука.

- Я знаю. Извини.

Понимаю, что эти слова предназначались мне только отчасти. Женщина хочет убедить в чём-то саму себя. Следующий час проходит в напряжённом молчании. Я пытаюсь несколько раз завести разговор, но Ксюша отвечает односложно и старается даже не смотреть в мою сторону. Листает что-то в интернете, уткнувшись в телефон.

Понимаю, что сейчас лучше её не трогать, поэтому начинаю заниматься уборкой. Сгружаю посуду в машинку, убираю продукты в холодильник, но то и дело поглядываю на женщину. Пару раз ловлю её испуганный взгляд, но тут же отворачиваюсь, чтобы не смущать.

Такое ощущение, что Ксюша чувствует себя вором, которому даже смотреть на других мужчин нельзя.

А потом у неё звонит мобильный и происходит очень интересный разговор, судя по всему, с мужем.

- Костя, Варя спит. Я обещала ей дождаться и попрощаться. Нет, не могла. Не кричи на меня, пожалуйста, - Ксюша хмурится и устало трёт переносицу, а потом как-то сдувается, осовывается и отключает мобильный.

- Что-то случилось? – интересуюсь, хотя понимаю, что не стоит лезть в семейные разборки.

- Нет. Просто Костя психует из-за того, что меня дома в выходной день нет, - говорит Ксения устало.

- Я пойму, если ты больше не приедешь. Не стоит ругаться с мужем из-за нас.

- Что ты! Я скучаю по Варежке. Скоро Костя в командировку улетит. Он и знать не будет, что я вас навещаю. Всё в порядке.

- Угу, - соглашаюсь, понимая, что хочу видеть Ксению у себя в гостях как можно чаще. Дебил. Самый настоящий дебил.

А потом мы везём Ксению домой, и Варя буквально вцепляется в неё клещом, вытрясая обещание приехать как можно раньше.

- Нельзя так себя вести, - журю дочь, оттаскивая от бывшей воспитательницы. – У тёти Ксюши своя семья.

- У неё плохая семья, - насуплено выдаёт ребёнок. - С нами  тёте Ксюше будет лучше. Переезжай к нам! – непосредственно просит Варя, обнимая Ксению за руку.

- Дядя Дима и так в свою жизнь одну капризную женщину пустил, - пытается отшутиться она. – Ещё одну ему не потянуть.

- Какую женщину? – спрашивает Варя, не понимая, что речь о ней.

- Свою дочку, - улыбается Ксюша, гладя девочку по волосам.

- А теперь ему нужна жена, - авторитетно заявляет малышка. – Хорошая, добрая, заботливая. Чтобы нас любила.

- Только обжилась, а уже строить пытается, - картинно закатываю глаза. – Женская натура неисправима, - смеюсь, стараясь разрядить обстановку. – Вареник, если будешь себя так вести, то тётя Ксюша больше не приедет. Возьми себя в руки!

Варя отступает от Ксении и хлюпает носом.

- А это уже совсем нечестно! Пускать в ход секретное и самое мощное женское оружие просто не по правилам! – он щёлкает малышку по носу. – Говори тёте Ксюше до свидания и дуй к машине.

Варя ещё раз хлюпает носом, машет рукой и понуро бредёт к автомобилю.

- Я приеду через две недели, - обещает Ксения, кутаясь в палантин. – Я вам позвоню.

Киваю и иду за дочкой.