(Не) прикасайся ко мне

— Давай за то, что мы теперь студентки, — улыбается Кира, вручив мне уже наполненный вином бокал.

Приятно видеть её такой. Оправилась, наконец, после того, как с ней поступил Паша. Он поспорил с другом, что лишит её девственности на выпускном. И ведь сделал это, урод.

Хотя внешне его, конечно, так не назвать. Высокий накачанный брюнет с почти синими глазами. Мечта почти всех девчонок нашей параллели, оттого и наглый, что жуть.

Хорошо, что больше мы его не увидим. Он остался в Пскове, а мы с Кирой поступили в Москву.

— Вот чёрт, — говорю я, сделав слишком большой глоток. — Крепкое вино, аж в голову ударило.

Кира смеётся.

— Ну мы ведь уже взрослые, обеим по восемнадцать, да ещё и в новом городе. Отрываться так отрываться!

И мы так и делаем. Пьём, разговариваем обо всём, танцуем, отказываем почти всем парням, кто хочет присоединиться… А с парочкой из них всё же зажигаем, но отказываемся сесть за их столик, и уж тем более, дать номер. Спускаемся вниз, пересаживаемся на другой, чтобы наверняка отвалили… Обсуждаем планы, гадаем, пустят ли нас в общагу, если задержимся и погуляем по ночной Москве… В общем, столько всего разом происходит, что я не сразу чувствую на себе пристальный взгляд.

Я инстинктивно смотрю на источник такого внимания — мужчина лет тридцати, не знаю, чуть больше или меньше. Хорош собой. Подмечаю это без интереса, так, чисто объективно. Тип внешности — повзрослевший Пашка. И смотрит так же уверенно, дерзко, перехватывает мой взгляд и улыбается чуть ли не самодовольно.

Презрительно усмехаюсь, отвожу взгляд. Наступать на грабли Киры я точно не стану. Да и вообще… Не интересует меня всё это. Я реально приехала за учёбой, а остальному своё время.

— Кажется, мне больше не наливать, — еле проговаривает Кира. — Пойду освежусь в туалете.

Киваю. Хотя уверена, что это преувеличение. Вот в чём мы с подругой хороши, так это в умении вовремя притормозить. И вообще мы очень похожи. Обе миловидные, стройные от природы, вот только она блондинка, а я — брюнетка. Это меня и спасло от спора Паши, он предпочитает светленьких. А так наверняка я попала бы под раздачу — условием пари было раскрутить тихоню и заучку, а мы с Кирой обе медалистки. Не то чтобы зануды, но в школу ходили, чтобы учиться. Общались между собой и ещё с двумя девчонками, зажигалками не были.

Я откидываюсь назад, закрывая глаза. Расслабляюсь.

И только потом понимаю, что вообще-то, можно было пойти и с Кирой. Ведь тот тип с дальнего столика наверняка заметил, что она ушла.

Я открываю глаза, смотрю в его сторону. Красавчика там уже нет.

М-да. Надеюсь, он просто свалил домой, а не крадётся там ко мне какими-то окольными путями.

— Меня высматриваешь?

Вот чёрт.

И давно он так рядом, интересно? Ещё садится так уверенно, вальяжно, прямо на мой диван, даже не напротив. Я отодвигаюсь. На душе неспокойно, но суетиться раньше времени не вижу смысла.

— Я не настроена на знакомства, — равнодушно говорю, бросив на него беглый взгляд.

Подавляю в себе желание объяснить, зачем высматривала его. Дать понять, что это ради того, чтобы убедиться, что не воспользуется отсутствием Киры. Ни к чему это. Ещё решит, что оправдываюсь. Самомнения у него явно хоть отбавляй.

— А как насчёт повторить это, глядя мне в глаза? — со смешливой нежностью отвечает незнакомец.

Я мгновенно вспыхиваю. Вот это наглость! Этот тип и вправду многое о себе возомнил, ещё не верит мне он. Думает, это я так заигрываю?

Бесят такие самоуверенные. Сразу наш Пашка вспоминается.

Поворачиваюсь к нему, выразительно уставляюсь ему прямо в глаза. Красивые, да. Особенно, когда так чуть темнеют, глядя чуть ли не очарованно.

— Я. Не. Настроена. На. Знакомства, — чётко и размеренно проговариваю.

Надеюсь, было доходчиво. По крайней мере, красавчик чуть хмурится.

— Ауч, — ухмыляется он, изображая боль, как от удара. — Впервые мне так говорят. И впервые девушка меня настолько цепляет с первого взгляда.

Я растерянно оглядываюсь по сторонам, не понимая, что теперь делать. Вот же упорный, сволочь.

— Неумение принимать отказы обычно от комплексов, — не найдя ничего лучше, важно выдаю я.

От нового столкновения взглядов меня сразу бросает в жар, сердце подпрыгивает к горлу, а мурашки предательски ползут по телу. Незнакомец смотрит одновременно и горячо, и серьёзно.

Нет, Пашке до него очень далеко… Этот куда опаснее. Я чуть не впадаю в гипноз.

— Скорее, от нежелания упускать своё, — чуть ли не ласково отвечают мне.

Ну уж нет. Со мной эти его трюки не прокатят.

— А такое нежелание попахивает детской инфантильностью, — одёргиваю его я. — Я соображаю в психологии, — зачем-то добавляю.

Красавчик как-то странно ухмыляется на мои последние слова. Кажется, его мой выпад ничуть не задевает.

— Соображаешь в психологии, значит, — в его голосе ясно слышится улыбка. — Я бы сказал, скорее на поверхности.

Что?..

Я всегда считала себя уравновешенным человеком, но этот сверхнаглый и сверхсамоувереный тип уже дважды выбивает мне почву из-под ног. Он ещё оценивать мои знания будет! Да кто такой вообще?!

— Вообще-то… — возмущённо начинаю я, но замолкаю, когда он перехватывает мой взгляд.

Да этот красавчик специально провоцирует меня на эмоции! Сидит такой довольный, наслаждается моей реакцией. Держит внимание.

— Что «вообще-то»? — вкрадчиво спрашивает.

Я не сразу соображаю с ответом, потому что его взгляд медленно и откровенно скользит по моему лицу, чуть ли не очерчивает контур моих губ. Замирает на них… А потом — снова в глаза. Причём как-то загадочно.

Моё вроде бы успокоившееся сердце отчего-то снова пускается в бешенный ритм.

Назло этому отвечаю как можно холоднее:

— Вообще-то, вы меня не интересуете.

Кажется, меня не услышали. Красавчик явно слишком поглощён моей близостью, смотрит так горячо, словно дуреет от одного моего вида. В какой-то степени даже приятно. И… Немного будоражит.

Хотя ладно, не так уж немного. Настолько, что я зависаю на некоторое время, держа этот отзывающийся мурашками по телу зрительный контакт.

Ой… Кажется, это ошибка.

Увы, понимаю это слишком запоздало. Тогда, когда уже чувствую его губы на своих. Он словно впечатывается в меня этим поцелуем, жадно захватывая мои губы, обнимая и притягивая к себе. А я от неожиданности даже застываю, ведь меня ни разу так не целовали. Обычные чмоки не в счёт. Это далеко не одно тоже…

Мои руки как-то беспомощно замирают на его груди. Ведь я хотела оттолкнуть, но почему-то не решаюсь. Силы словно оставляют меня, и я становлюсь безвольной куклой в руках незнакомого мужчины. Сердце стучит чуть ли не в голове и с такой силой, что едва не вышибает мозги. Его ладони лихорадочно тискают моё тело, да так, словно это жизненная необходимость. Невозможно не прочувствовать эту жажду.

Меня пробирает дрожь. И тут же я чувствую, какими нежными становятся его поглаживания, словно успокаивают, так мягко, ненавязчиво чуть ли не просят... И я почему-то откликаюсь. Расслабляюсь, внимая, как язык незнакомца настойчиво скользит мне в рот, задевает мой, ласкает… По телу разносится странное тепло. Всё это непозволительно, неправильно, но в то же время очень волнительно и чувственно. Будоражит.

Мысли почти исчезают. Но стоит нашим губам оторваться друг от друга, как я возвращаюсь в реальность. Вернее, она где-то отголосками сознания проступает всё чётче и чётче.

Первое время я только и вижу, что лицо человека, с которым только что самозабвенно целовалась. Причём впервые в жизни вообще целовалась.

— И ты до сих пор думаешь, что я тебя не интересую? — чуть сдавленно спрашивает красавчик, блуждая взглядом по моему лицу.

И я мгновенно прихожу в себя. Какого чёрта?!

Сдержать свои эмоции от такой его наглости очень сложно. Самоуверенный, дерзкий, невыносимый… Да у меня эпитетов не хватит!

— Теперь я в этом уверена, — холодно и почти безэмоционально выдавливаю я, но сдержать злость во взгляде не в силах.

Кажется, до красавчика всё же доходит, что отказами я не раззадоривала его, раз даже после его поцелуя устояла. Боже, вот это самомнение, он серьёзно думал, что я растекусь лужицей? Может, рассчитывал и ночь продолжить?

В любом случае, обломался, и, к счастью, начинает сознавать это. Вижу, что даже слова подбирает. А не надо подбирать, надо просто встать и уйти отсюда.

И тут мы слышим голос Киры:

— А что здесь происходит?

Её появление застаёт врасплох нас обоих. Мы с красавчиком чуть ли не синхронно смотрим на мою подругу, которая, в свою очередь, настороженно переводит взгляд с меня на него и наоборот.

А его, похоже, это не смущает. Каким-то интуитивным образом ощутив это, я поспешно встаю, многозначительно глядя на Киру. Обычно она понимала мои скрытые сигналы, и сейчас мой взгляд буквально кричит, что пора уходить. Нам обеим.

Хотя сейчас мне этого почему-то недостаточно. Так и подмывает сказать и вслух.

Бросив предупреждающий взгляд на красавчика, говорящий, что продолжать меня домогаться будет ошибкой, отчётливо говорю Кире:

— Нам пора домой.

— Давайте я хотя бы такси вам вызову, — примирительно предлагает красавчик. Немного даже грустно так предлагает.

Я не смотрю в его сторону.

— Не стоит, за нами заедет папа Киры. Она как раз выходила ему позвонить, — опережаю я подругу, зная, что она поддержит.

Кира лихорадочно кивает, берёт меня за руку и тащит к выходу.

Вчерашние линейка, раздача студенческих и знакомство с однокурсниками пролетели как-то отголосками. Несмотря на то, что мы с Кирой вовремя прекратили пить, голова с утра раскалывалась у обеих. Ну и ладно, всё самое интересное явно ждало впереди.

Сегодня вот, например, первый учебный день. Две пары прошли нормально, а вот третьей должна быть психология. И всё бы ничего, но это слово вызывает неуместные ассоциации со вчерашним типом, не умеющим принимать отказы, но зато ох как умеющим целоваться.

Я морщусь собственным мыслям. Ещё чего не хватало, думать об этом самовлюблённом, наглом, невыносимом…

И тут в кабинет заходит преподаватель. Я понимаю это по вдруг воцарившейся тишине.

Некоторое время не смотрю в его сторону — Кира показывает мне новые фотки со вчерашней линейки. Мы с подругой и живём вместе в общаге, вдвоём в одной комнате, и сидим за одной партой. Поэтому пока не особо знакомы с остальными, но это не так страшно.

— Офигеть, — вдруг потрясённо шепчет Кира, бросив взгляд на преподавателя. — Это же он…

Я машинально тоже смотрю. И мгновенно цепенею. Тот самый красавчик! Когда Кира говорила «это же он», я и не думала, что это именно вот он!

И не похоже, что попал сюда по ошибке, хотя с такой внешностью — и преподаватель? Высокий брюнет с хорошо сложенной фигурой. По-мужски красивый, что уж. Но это ему не в плюс.

Стоит тут такой, держится уверенно. Изучает список наших фамилий и имён. Причём выглядит этот наш преподаватель, как назло, чуть ли не восхитительно. При дневном свете, на фоне студентов красавчик смотрится ещё более круто, чем я запомнила. Одет в белую расстёгнутую на две верхние пуговицы рубашку, тёмные джинсы. На руке часы. Вроде ничего такого в его образе нет, но всё это на нём смотрится так гармонично, что с толку сбивает.

До меня даже не сразу доходит главное. Этот тип ведь будет моим преподавателем! Кира бросает на меня напряжённый взгляд, чувствую, но не могу посмотреть в ответ. Воздуха еле хватает, дыхание замирает, перед глазами мутнеет, а внутри самый настоящий пожар, который не перебить ничем. Да как же так! Это мне его теперь, как минимум, полгода видеть?

Какие шансы, что не узнает?..

Я позорно отвожу взгляд, когда красавчик вдруг смотрит прямо на меня. Мурашки бегут по коже, а в горле становится сухо, как в пустыне.

Хотя я не вижу, с каким выражением лица он смотрит, но словно чувствую эту вот ухмылку. Не слышу, а именно чувствую.

Вообще-то этот тип ведь должен понять, что, раз я его студентка…

— Итак, меня зовут Максим Романович, и я ваш преподаватель по психологии, — мне одной слышится, что он говорит это скорее нахально? Причём подчёркивая последние слова с явным намёком для меня. — А теперь хотелось бы познакомиться с вами… — ну уж это точно было слишком вкрадчивым и многозначительным. Да ещё и окончилось пристальным взглядом на меня.

Я не нахожу ничего лучше, чем фыркнуть на этот недвусмысленный намёк, что вот теперь то мне придётся познакомиться с этим наглым типом.

К счастью, никто не замечает ни моего состояния, и ни настроя Максима Романовича. Ещё бы, ведь он начинает называть имена и фамилии, чтобы, так сказать, «познакомиться».

А может, мне показалось, и намёков не было?..

— Ласточкина Анна, — называют меня.

Я равнодушно поднимаю руку. Стараюсь смотреть на него без какого-либо выражения в лице. А этот наглый тип не менее нагло улыбается.

Вот чёрт. Мне всё-таки не показалось. Он меня дразнит.

Я не нахожу ничего лучше, чем уткнуться в учебник, пока продолжается эта перекличка. Вот хитрец, уделяет мне достаточно внимания, чтобы я прочувствовала, но при этом не палится перед остальными. Я ведь вижу, что ни у кого не появляется лишних вопросов.

Наконец, перекличка заканчивается. Максим Романович садится за стол, ещё раз оглядывает всех нас и вдруг спрашивает словно задумчиво:

— Интересно, а кто из вас может сказать, что соображает в психологии? — я вздрагиваю от очередного напоминания. И не успеваю прийти в себя, как насмешливый взгляд преподавателя останавливается на мне. — Может, вы, Ласточкина?

Он произнёс мою фамилию так, словно это какое-то ласковое слово. Я хмурюсь. На этот раз просто не могу оставаться невозмутимой. Смотрю на него чуть ли не уничтожающе, давая понять, чтобы перестал.

Взрослый же человек, в конце то концов.

— Скорее на поверхности, — сухо припоминаю его слова скорее, чтобы успокоился и отстал. Пусть других спросит. Вот ботаник с первой парты вроде только за блеснуть знаниями.

Но Максим Романович только усмехается.

— Что ж… Всегда можно углубить.

Я вспыхиваю от этого явного подтекста. Сердце стучит чуть ли не в горле.

А преподаватель уже и не смотрит на меня, перестраивается как ни в чем не бывало, лекцию начинает.

Кажется, эти полгода не будут спокойными.

*************

— Ласточкина, задержитесь.

Я невольно замираю и, кажется, не дышу. Ну вот как знала, что надо было сразу бежать, как раздался звонок. Но нет, не сбежала, даже вещи почти не собирала, зависла, смотрела настороженно.

Вот и влипла.

Я смотрю на Киру, которая нерешительно топчется возле нашей парты. И тут чувствую пристальный взгляд Максима Романовича. Машинально бросаю ответный — и сердце пропускает удар. В глазах преподавателя — открытый вызов. Подначивание. Мол, ты и вправду такая трусишка, что будешь прятаться за подругой?

Мгновенно вспыхиваю. Кажется, даже если я попрошу Киру остаться, Максим Романович всё равно скажет ей уйти. Только ещё и меня трусихой считать будет. Подумает, что не справлюсь с ним наедине.

Как бы не так.

— Подожди меня в коридоре, — шепчу я Кире.

Она с сомнением смотрит то на меня, то на Максима Романовича. Последний, кстати, усмехается, наблюдая за нашей дилеммой.

Кажется, это в сочетании с моим нетерпеливым и чуть ли не жёстким на неё взглядом, всё-таки влияет на Киру. Вздохнув, она берёт сумку и уходит.

Выходит чуть ли не последней. Ещё две девчонки за пятой партой слишком уж долго собирались. И, судя по их взглядам, явно будут сплетничать. Они же даже когда уходят, постоянно оборачиваются.

Я собираюсь с силами и решительно подхожу к Максиму Романовичу. Пора прекращать этот цирк, пока я не запомнилась однокурсникам в не самой приятной истории.

— Нам надо поговорить, — говорю и одновременно сажусь на стул рядом с его столом. Действие помогает перебить волнение. Мои слова звучат твёрдо.

Максим Романович улыбается, откидывается назад, смотрит. Нет, не так — пялится. Причём откровенно, внимательно, ничуть не скрываясь.

— Вот как… — загадочно проговаривает он. — Смело, Аня.

По коже пробегают мурашки. Максим Романович называет меня по имени так ласково и чувственно, что с толку сбивает. Я даже не сразу собираюсь с мыслями.

Ну уж нет! Я должна дать ему отпор. Да что он вообще там себе возомнил?!

— Не нужно выделять меня на фоне остальных студентов. Это заметно и неправильно. Вы — преподаватель, Максим Романович, так и ведите себя достойно.

Горжусь тем, как строго и невозмутимо я это сказала. Ещё и взгляд выдержала, не отвела ни на секунду.

Хотя внутри всё дрожит.

Максим Романович слегка приподнимает брови, хотя его взгляд особо не меняется. Просто становится чуть более задумчивым.

А я упорно не отвожу свой, давая понять всю серьёзность моих слов.

Преподаватель вдруг берёт в руки список наших имён, видимо, полученный в деканате. Чуть двигает его ко мне.

— Тут указаны ваши данные при поступлении, — вкрадчиво заявляет. — Баллы, возраст. Тебе есть восемнадцать.

Моё спокойствие мгновенно растворяется. Я снова чуть не задыхаюсь от возмущения, и мне стоит просто грандиозных усилий не выплеснуть его!

Это он всерьёз так считает, что раз я совершеннолетняя, то других препятствий и быть не может?..

— И? — выдавливаю с хладнокровным нажимом.

Но Максим Романович не теряется. Его вообще мало что смущает, как я погляжу.

— Ты — взрослая девочка, — поясняет он, а во взгляде нехороший такой блеск.

Я воинственно вздёргиваю подбородок, отгоняя из мыслей воспоминания о жарком поцелуе.

— И? — нетерпеливо продолжаю изображать непонимание в попытках воззвать к совести этого развратного красавца, слишком не привыкшего к отказам.

Только вот Максим Романович по-прежнему прекрасно себя чувствует, да ещё и не стесняется продолжать откровенно на меня смотреть.

— А я — взрослый мужчина, которому ты нравишься, — невозмутимо поясняет он.

— Вы — преподаватель! — всё-таки не выдерживаю и вспыхиваю я.

Его взгляд как-то неуловимо резко становится чуть ли не испытующим. Внимательным таким, аж вглубь.

— Тогда, в клубе, ты этого не знала, — неожиданно вспоминает Максим Романович. — Что мешало тогда?

Ладно, хорошо. Сделав глубокий вдох, я признаюсь себе, что у этого самонадеянного типа есть причины думать, что мой отказ несерьёзен. Я допустила поцелуй, ответила на него. Но ведь потом отказала, и сейчас остаюсь при том же мнении.

Смотрю на него и уже собираюсь это объяснить, но почему-то не решаюсь завести тему поцелуя.

— Вы мне не нравитесь, — говорю вместо этого. Твёрдо, не срываясь на высокие ноты.

Кажется, он задет. Ну или я выдаю желаемое за действительное, потому что уверенность в его взгляде остаётся. Он лишь слегка меняется, и не могу точно сказать, что это значит.

— Я чувствовал обратное в нашем поцелуе, — дерзко заявляет Максим Романович, глядя мне прямо в глаза.

Вот прямо как чувствовал, что я не хочу говорить об этом.

Я не выдерживаю этого натиска, терпение лопается и я нервно отвожу взгляд в сторону. Если посмотрю на него — ведь и врезать могу.

— Вы в курсе, что вас и уволить могут? — на этот раз в моём тоне даже угроза. Хотя, конечно, не хочется допускать до скандала.

Мельком смотрю на Максима Романовича — почему-то вдруг не по себе от мысли, что он поверит, будто я способна нажаловаться деканату и раздуть проблему до грандиозных масштабов. Но преподаватель только хмыкает в ответ и качает головой.

— На одной чаше весов — работа в этом средненьком университете. Работа, к слову, далеко не основная. На второй чаше — девушка, которая цепляет так, что с ума схожу. Как ты думаешь, что я выберу?

Жар мгновенно проступает к коже от его слов и того, каким серьёзным тоном они были сказаны. Особенно часть о том, что по мне с ума сходят…

Сердце ускоряет темп, а я завожусь ещё сильнее. Но не успеваю подобрать ответ.

— Аня, я уже глупо себя чувствую, — неожиданно мягко заявляет Максим Романович. — Вижу, что не так уж тебе неприятен, но ощущение, будто домогаюсь. Может сходим хотя бы на одно свидание, и тогда ты дашь окончательный ответ?

Меня действительно пробирает от этого проникновенного голоса. Преподаватель говорит так, будто ему действительно важно. Ещё и смотрит так чувственно…

К чёрту. Пашка на Киру смотрел так же. Да и вообще!..

— Нет, — отчуждённо отрезаю я. И тут вдруг в голову приходит идея. — У меня парень есть, и он учится в одной группе со мной. Мы вместе поступили. Поэтому я вам и отказала тогда в клубе. И поцелуй был ошибкой.

И почему мне сразу не пришло это на ум! Ведь этот красавчик потому и упорствует, что просто не понимает причин моего отказа. Поверить не может. А вот другой парень — вполне себе причина. Так что ладно, сохраню я самолюбие Максиму Романовичу. Лишь бы отстал.

— Вот как… — растерянно проговаривает он.

Кажется, мне поверили. Хотя в душе как-то не по себе. Видимо, оттого, что придётся теперь подходящую кандидатуру на роль искать.

Я встаю. Не тянет как-то дальше вести этот разговор.

— До свидания, Максим Романович, — демонстративно беру сумку и ухожу, не дождавшись ответа.

Беседа однокурсников вконтакте с первого дня наполняется кучей сообщений. У нас тут уже есть активисты, любящие поболтать обо всём подряд. Так что не думаю, что сильно смущу народ своим заявлением.

Кира с сомнением смотрит на меня, но я не колеблюсь. Она знает всю серьёзность ситуации, и, даже если Максим Романович и вправду отступил и поверил в парня, будет спокойнее подтвердить это делом. Уж не знаю, какой чёрт меня дёрнул сказать, что мой бойфренд учится со мной в одной группе, когда можно было просто ограничиться его существованием. Но увы, умные мысли часто приходят после. По крайней мере, надеюсь, что преподаватель не станет проверять, из одного ли мы города с парнем. Это уж совсем заморочиться надо, что на него вроде не похоже.

«Всем привет, кто-нибудь хочет быть моим парнем?», — быстро набираю в чат и отправляю.

Кира видит моё сообщение в телефоне и ухмыляется, качая головой. Я только пожимаю плечами.

Реакции пошли почти сразу. В основном, дурацкие подколы в стиле «воу, как удачно я поступил», «кажется, кому-то слишком не хватало свободы от родителей», «когда отчаялась» и тому подобное. Были и те, кто не верил, что я всерьёз.

А я, конечно, не всерьёз. Вот только распинаться об этом всей группе не хочу. Лучше поговорю с одним конкретным парнем вживую, посмотрю, как отреагирует, попрошу подыграть. Не так уж сложно, кто-то наверняка согласится. А для всей группы мы так и будем выглядеть парой, правду им знать ни к чему.

Я уже начинаю подбирать слова в ответ особо веселящимся, как вдруг застываю, увидев новое сообщение в чате.

«Кажется, Максим Романович претендует на эту роль».

Ещё и смайлик подмигивающий.

Я нервно хмыкаю. Почему-то задевает, что кто-то всё-таки заметил его интерес. Захожу на страницу к девушке, которая это написала — ну точно, одна из тех двух, которые последними ушли и оборачивались.

Я уже начинаю набирать дурацкие оправдания, как тут же стираю. Наверное, трижды меняю сообщения, не зная, стоит ли вообще реагировать на эти слова. Отшутиться? Не понять, о чём речь?

А тему тем временем развивают и без меня.

«Кстати, да, я тоже заметила, что наш Максик прицепился к Ласточкиной».

Максик, тоже мне. Мы с Кирой переглядываемся слегка напряжёнными взглядами.

— Может, мне вмешаться? — спрашивает подруга.

Я не успеваю ответить — приходит новое сообщение.

«А по-моему, он ко всем девушкам так игриво», — блондинка со второй парты. Умница, очень вовремя. Хотя, конечно, понимаю, что её скорее задело, что внимание досталось не ей. Победительница конкурса красоты в своём городе, привыкла быть в центре внимания.

Ухожу из её страницы и уже гораздо более уверенно пишу в чат.

«Да, он реально так со всеми. Но я серьёзно ищу парня, причём, ровесника, так что, парни, предложение в силе. Пишите в личку, если что», — отправляю, откладываю телефон. Уверена, полетят вопросы, но нет желания даже вникать в них. Если разовьётся очередная тема или спор, Кира наверняка даст мне знать, ну или ответит за меня. Она продолжает увлечённо следить за диалогом.

А я просто лежу на кровати и думаю, во что вляпалась. И вляпалась ли?

Максим Романович выглядел погрустневшим. Скорее всего, поверил. Он, конечно, настырный, но мужская солидарность должна быть. Разрывать пары — это вроде не про него.

Интересно, а Максим Романович будет ревновать, или уже вычеркнул меня, как девушку, в своём сознании?

Мысли бредовые и путаные.

Хорошо, что их прерывает долгожданное сообщение в личке. Парень, кстати, ничего такой. Помню его ещё с линейки, периодически пересекались взглядами. Шатен с умными глазами.

«Привет. Нестандартный способ найти парня, но почему бы и нет. Хотя удивлён, что ты одиночка», — читаю я.

Неожиданно для себя я немного сомневаюсь в правильности этого решения. Становится не по себе, да так, что воздуха не хватает, а горло сжимается. Странное чувство ошибки, как будто я собираюсь разыгрывать детсадовский спектакль, а это уже никому не нужно.

Я морщусь, отбрасывая лишние мысли. Какая разница, нужно или нет, страховка не повредит.

«Привет, ты из общаги, да? Как насчёт посидеть в местном кафе? Я спущусь туда через пять минут», — быстро набираю.

Чем раньше сообщу ему, тем спокойнее будет на душе.

«Воу, мне нравится твой напор. Люблю таких уверенных в себе. Спускаюсь», — отвечают мне, и я ухмыляюсь такой характеристике.

Что ж, новая жизнь так новая. В школе я была скорее заучкой, а здесь вот так быстро в самом центре событий. Уверена, меня уже обсуждают.

************

Жизнь налаживается. Мой так называемый парень Олег спокойно воспринял ситуацию, согласился помочь. Более того, он сразу понял, что был подвох и почти даже догадался, какой. Мы обсудили детали и продолжили непринуждённо общаться. Можно сказать, подружились. Разговаривать с ним действительно приятно. Уверена, что и трепаться зря не станет. В общем, повезло мне с ним.

Психология у нас раз в неделю. Основной профиль всё-таки другой, исторический. Так что я давно не видела Максима Романовича. Прошла неделя, а он не появлялся нигде в зоне видимости. Я начала отвыкать, постепенно и думать перестала. Словно не было ничего, просто показалось. Хотя Олег, кстати, сразу догадался, что к чему, когда я завела речь о преподавателе — оказалось, парень тоже видел интерес Максима Романовича, но согласился молчать.

В общем, я вроде уже почти успокоилась, но сейчас, когда вот-вот начнётся психология, почему-то слегка пробивает мелкая дрожь. Взвинченность непонятная. Я по-прежнему сижу с Кирой — мы с Олегом решили, что слишком играть будет лишним. Так и притворство раскусить легко. Так что если уж я с первого дня сижу с подругой, так и оставим. А с Олегом договорились как бы невзначай после пары отыграть что-то вроде флирта и объятий влюблённой парочки. Может, поэтому я слегка волнуюсь? Мы ведь даже не репетировали.

Глупо, наверное. Надо было. Тем более, когда Олег заходил к нам в комнату в воскресенье, я заметила, что на Киру смотрел как-то необычно. Она ему явно нравится. Ещё не хватало, чтобы и Максим Романович это заметил. Хотя, конечно, Олег пока даже смотреть на неё толком не решается. Вот и на линейке больше на меня смотрел, вернее, делал вид, чтобы никто не замечал, как он в это время Киру украдкой разглядывал. Потому мы и пересекались с ним взглядами.

Я непроизвольно поворачиваюсь в сторону Олега, не зная, зачем. Не то чтобы прям хочется всё отменить…

Он пока не чувствует мой взгляд. О чём-то переговаривается с другом, с которым сидит. А я вдруг замираю, каким-то интуитивным образом уловив, что Максим Романович заходит в кабинет.

И мне бы развернуться, принять на себя образцово студенческий вид, но вместо этого я будто окаменела. Пошевелиться не могу, так и пялюсь на Олега. Он, наконец, ловит мой взгляд, смотрит немного обеспокоенно. Тут же набирает мне сообщение.

— Доброго всем дня, — слышу невозмутимый голос преподавателя. — Итак, тема нашей сегодняшней лекции…

Я, наконец, прихожу в себя. Одёргиваюсь от дурацкого ступора, разворачиваюсь, смотрю в телефон. Там уже есть сообщение от Олега.

«Что-то не так? Ты странно смотришь», — я ухмыляюсь, качая головой. Себе бы объяснить эту нервозность, не то что ему.

К счастью, мне хватает нескольких секунд, чтобы прийти в себя.

«Просто немножко волнуюсь. Зря мы не репетировали», — набираю в ответ, отправляю, и чуть не задыхаюсь, уловив взгляд Максима Романовича.

И не просто взгляд! Этот наглый гад, оказывается, уже подобраться успел, пока я в себе пребывала. Стоит довольно близко. Не знаю, видел ли экран телефона, но мне и без того не по себе, что аж до мурашек.

Перевожу дыхание и заставляю себя поднять на него взгляд. Будь что будет, откуда вообще этот страх?

Максим Романович смотрит как-то вдумчиво, внимательно, но словно отстранённо. Совсем не так, как раньше…

— Ласточкина, помнится, на прошлой лекции вы сказали, что обладаете поверхностными знаниями моего предмета, — с лёгкой насмешкой включает преподавателя он. — Тогда почему вместо того, чтобы слушать лекцию, вы с кем-то переписываетесь?

Я даже теряюсь. Максим Романович говорит отчуждённо, строго, соблюдая дистанцию. Как преподаватель студентке. И это абсолютно логично, но почему-то так даже сложнее, чем когда поддразнивал. Хуже всего то, что на этот раз я вообще не понимаю, что у него в голове.

— Максим Романович, это я виноват, — неожиданно опережает меня с ответом Олег. — Я ей написал, вот она и отвлеклась. Больше не буду, простите.

Ой. Кажется, можно обойтись и без сценки после лекции. Олег и без того привлёк внимание, и, судя по прицельному чуть потемневшему взгляду Максима Романовича, те мои слова о парне как раз только что пришли ему в голову.

— Хорошо, — на удивление равнодушно отвечает Олегу преподаватель. А потом обращается ко всем. — С этого момента мне нет дела, чем вы занимаетесь на лекциях, это не школа. Это ваша ответственность, вы не маленькие. Главное, чтобы вы усваивали материал и не мешали мне доносить его остальным.

Я почему-то вздрагиваю, когда преподаватель бросает на меня быстрый взгляд. Отводит, впрочем, почти сразу же.

Где-то в подсознании я вдруг понимаю, что меня действительно услышали — судя по всему, Максим Романович больше не собирается выделять меня на фоне остальных или, уже тем более, совершать какие-то поползновения.

Странный какой-то осадок в груди. Словно я не так уж его с ума сводила, как он говорил. Но, чёрт возьми, что за мысли? Я ведь и добивалась, чтобы перестал проявлять настойчивость — зачем мне это? Какие-то дурацкие противоречия самой себе.

Отбрасываю их и вслушиваюсь в материал. Сегодня продолжение общей вводной лекции, где рассказывается о разделах психологии, чуть подробнее раскрывается психиатрия. Слушать довольно интересно. Максим Романович рассказывает легко, понятно, с ненавязчивым юмором. Где надо, говорит помедленнее, чтобы записывать успевали.

Время пролетает быстро. И, что странно, к концу лекции я уже начинаю думать о преподавателе, как о человеке. Становится интересно, почему он выбрал эту специальность, какой образ жизни ведёт. Что у него на душе, в конце концов. Ведь по его науке получается, что внутри у каждого свой многогранный мир.

— Кстати, вы уже выбрали старосту? — неожиданно спрашивает Максим Романович, обводя взглядом нас.

На мне не задерживается. Но даже той доли секунды, когда преподаватель смотрел на меня, хватило, чтобы сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Не знаю, игра это воображения, или реальность, но в том его коротком взгляде я ясно почувствовала — меня всё ещё выделяют.

Вот только что теперь это значит, непонятно. Учитывая мои слова о парне и явно изменившуюся линию поведения Максима Романовича.

— Да, выбрали, это я, — с готовностью отвечает Лера, которая до этого жадно ловила каждое слово преподавателя. А теперь явно наслаждается тем, что его внимание обращено к ней.

Не удивлюсь, если она уже влюблена в него. А может, и другие девчонки тоже, ведь Максим Романович — видный мужчина. Красивый, да и разговаривает с нами по-свойски.

Но мне до этого, конечно, нет дела. Вообще глупо это — заигрывать с преподавателем. И даже если интерес Леры станет взаимным, ничем хорошим это не закончится. Несерьёзно это.

— Тогда останьтесь после пары, — говорит Максим Романович ей. — У меня к вам есть одно дело… Насколько я понимаю, это ваша последняя пара на сегодня, так что у меня есть время вас задержать.

Я вдруг усмехаюсь, сама не зная, чему. И сразу опускаю взгляд на парту.

Раздавшийся звонок обозначает конец лекции — и Максим Романович подтверждает словами, что мы свободны. Все начинают собираться, а я, поддавшись неожиданному порыву, иду к Олегу.

— Ну как мы сейчас будем? Сразу в кафе, или сначала в общагу вещи закинуть? — подойдя к нему, спрашиваю достаточно громко, но вместе с тем довольно естественно.

Если Максим Романович захочет, прислушается и услышит. Если нет — увидит всё равно, когда мы мимо него проходить будем.

Хоть мы с Олегом и не репетировали ту самую сценку, он сразу подхватывает.

— Давай сначала в общагу, — подумав, предлагает. И делает шаг ближе ко мне. — А потом лучше поедем в какой-нибудь ресторан в центр города. Местная кафешка уже задолбала.

С этими словами он вдруг берёт мою руку и переплетает наши пальцы. К счастью, внимание однокурсников мы этим не привлекли — для них мы уже неделю были парой, и разговоры об этом уже как-то улеглись. Хоть мы и не касались друг друга раньше, но до всего этого никому нет дела.

Я смотрю сначала на наши руки, а потом во внимательные серебристые глаза Олега. В его взгляде вижу — он понял, что никуда мы на самом деле не идём, всё это для Максима Романовича.

— Давай в то уютное местечко на Патриарших, где самые вкусные тортики во всей Москве! — с энтузиазмом и искренней улыбкой предлагаю я.

Но при этом вдруг волнуюсь и свободной рукой начинаю поправлять волосы. То кажется, что я недостаточно правдоподобно играю, то что жест Олега был преждевременным и каким-то слишком неуместным.

Хотя, в отличие от меня, он отлично сохраняет спокойствие. Ведёт себя так естественно, что и мои тревоги постепенно отступают. Я даже умудряюсь ни разу не оглянуться на Максима Романовича.

— Я бы даже сказал, самые вкусные тортики в мире, — важно подмечает Олег, хитро сощурив глаза. — Уговорила. Все вещи собрала?

Я машинально оборачиваюсь к своей парте, хотя, конечно, вещи давно собраны. Там уже пусто, даже людей нет… В том числе и подруги.

Снова смотрю на Олега, мысленно похвалив себя за то, что даже во время этих оборачиваний туда-сюда не бросила на преподавателя хотя бы мимолётного взгляда. Максима Романовича будто и нет тут для меня.

С такой установкой и играть, кстати, легче. И не стою, как заведённая, прислушиваясь к ощущениям, чтобы понять, смотрит ли преподаватель на меня сейчас или нет.

— Да, быстрее всех, — немного растерянно отвечаю Олегу, зачем-то слегка приподняв сумку и показывая её. — Кира, кажется, уже ушла, — неловко добавляю.

Он тоже смотрит в ту сторону, но довольно быстро возвращает взгляд ко мне.

— Может, ждёт в коридоре? — на первый взгляд, его слова звучат равнодушно, ведь речь о пустяке. Но я улавливаю в голосе небольшое волнение, мы же говорим о Кире. Его симпатия к ней мне не показалась. — Ладно, пошли, — быстро перестраивается Олег, улыбается, отпускает мою руку, слегка обнимает меня и ведёт к двери.

Тут я слегка напрягаюсь, ведь через каких-то нескольких шагов мы уже проходим мимо Максима Романовича и сидящей перед ним на стуле Леры. Я даже слышу, что они говорят, но не улавливаю, о чём. Странное волнение сдавливает грудь.

Даже не знаю, куда смотреть — вперёд, перед собой, или на Олега. Я так даже перед мамой не боялась спалиться, когда в первый раз попробовала алкоголь в седьмом классе.

— Тортики… — мечтательно протягиваю, чтобы хоть как-то сбить тревогу. — Они такие кайфовые.

Ну правда же. Я не так давно в Москве, но уже влюбилась в это место.

Олег улыбается, уверенно подводя меня уже к самой двери.

— Будут тебе тортики, сладкоежка ты моя, — ласково говорит он, пропуская меня вперёд.

Я как-то машинально прохожу, всё ещё сама не своя. И только когда Олег закрывает за нами дверь, окончательно отрезая нас от Максима Романовича, прихожу в себя.

Фух. Испытание позади. И вроде бы справились. По крайней мере, Олег держался уверенно. Я вроде тоже не переигрывала.

— Кстати, может, и вправду сходим? — убрав руку с моей талии, негромко предлагает он. — Я как раз хотел с тобой поговорить.

Мы уже достаточно далеко от кабинета, да и у Максима Романовича вряд ли суперслух. К тому же, он сейчас с Лерой о чём-то разговаривает.

— Давай, — в полный голос соглашаюсь, и тут вижу подругу, которая сидит на подоконнике чуть поодаль. — О, вот и Кира.

Она тоже видит нас и спешит навстречу. А Олег явно немного теряется, теперь его очередь чувствовать себя не в своей тарелке.

Кажется, я догадываюсь, о чём он хочет поговорить со мной. Хоть и не понимаю, зачем ради этого ехать на Патриаршие.

— Пойдёмте втроём до общаги? — уверенно предлагаю я.

— Конечно, — просто соглашается Кира, ни тени смущения. Так и знала, что она не замечает симпатии Олега. — Ну как успехи? — спрашивает, обращаясь к нам обоим.

Смотрит то на меня, то на парня. А ему явно неуютно, хоть и старается держаться. Получается, но совсем не так уверенно, как тогда, со мной, когда играли сценку для Максима Романовича.

— Мы были очень убедительными, — с неловкой улыбкой отвечает ей Олег, и это первое, что он вообще ей говорит.

Нет, я точно знаю, о чём будет наш с ним разговор.

Конечно, разговор был о Кире. Причём начался он ещё в метро, урывками, насколько позволял шум поезда. Олег смущённо признался, что она ему нравится и что изначально написал мне только поэтому. Что сразу догадался насчёт несерьёзности моего предложения про парня и решил воспользоваться ситуацией.

В общем, я поняла, к чему он ведёт ещё до того, как мы с ним сели за столик, сделали заказ и начали более подробно всё обсуждать.

— Честно говоря, я это заметила чуть ли не сразу, — осторожно говорю, видя, что Олег очень волнуется. — Но не Кира. Ей сейчас вообще не до парней.

— Вот как… — опустив взгляд, бормочет Олег, и я даже не понимаю, к чему именно относится это примечание. — Что-то случилось?

Я вздыхаю. У нас ещё и проблема с Максимом Романовичем будет висеть, если Олег открыто проявлять интерес к Кире начнёт. С другой стороны, эгоисткой быть тоже не хочу. Да и к чему себе льстить — преподавателю наверняка вполне хватило нашего маленького спектакля, бдеть дальше точно не будет. Уверена, он уже нашёл себе компанию на вечер, а может, и на дальнюю перспективу.

Некстати вспоминается, как Лера смотрела на него…

— Не я должна тебе это говорить, — наконец, отвечаю Олегу, всё это время не решающемуся нарушить паузу. — Но могу дать только один совет. С ней стоит быть аккуратным, терпеливым. В общем, начинать с небольших шажков. И не стоит сразу ошарашивать её признанием. Просто будь рядом, и всё постепенно образуется.

Я говорю мягко, но уверенно, ведь и в самом деле так думаю. Достаточно узнала Олега, чтобы позволить ему попытаться с моей подругой. Парень и вправду хороший, ничего плохого на уме не держит. Хотя после истории с Пашей ему придётся непросто. В любом случае, решение за Кирой.

Олег задумчиво сводит брови, явно погрузившись в мысли. Перебирает варианты, наверное. Слишком боится ошибиться.

— Ага, только так есть все шансы угодить во френдзону, — с горькой усмешкой подытоживает.

И тут нам как раз приносят тортики с чаем. Улыбнувшись официанту, я задумываюсь над словами Олега. Глупые предрассудки, наверное. Хотя доля правды в этом есть — Кире, наверное, не стоит привыкать к нему как к другу.

Пожимаю плечами, глядя, как Олег разливает чай нам в чашки.

— А ты проявляй к ней интерес, как к девушке. Флиртуй, но не дави. Будь рядом, но не напирай. Просто посылай ей небольшие сигналы, чтобы она воспринимала тебя прежде всего как парня, причём надёжного и заботливого, — размышляю я вслух.

Наверняка это сработает. Со мной бы сработало, если допустить, что у меня может в ближайшее время возникнуть интерес к отношениям. А Кира очень похожа на меня.

— Да ты тот ещё пикап мастер, — с улыбкой подмечает Олег.

Я ухмыляюсь в ответ, ведь и вправду разошлась с рассуждениями, причём так важно говорила, знающе.

А с Олегом всё-таки легко. Вот как вовремя придал шутливый тон нашему слишком серьёзному разговору.

— Просто я знаю свою подругу, — отмахиваюсь, но, не выдержав, признаю после небольшой паузы. — Ну и других девушек тоже, включая себя.

Странно, но как будто смущаюсь, когда упоминаю и о личном. Как-то не было раньше дела до отношений, не привлекал никто, с чего сейчас такая реакция? Уж точно не из-за Олега, мне он как брат.

— Кстати, о тебе, — резко спохватывается он. — А если мы с Кирой начнём сближаться, и Максим Романович увидит это?

Я хмурюсь — мне совсем не нравится, как всё внутри отзывается на упоминание преподавателя.

— Не думаю, что он настолько зациклился на мне, чтобы обратить на это внимание. Скорее всего, ему хватило нашего сегодняшнего представления, — пренебрежительно отвечаю я, словно это и вправду теперь пустяк, не стоящий внимания.

Не знаю, может, со стороны всё действительно так и есть, раз Олег легко принимает мой ответ. А может, парню хочется верить, что в случае чего можно соскочить с роли без потери для меня. Как бы там ни было, эту тему мы быстро замяли.

Мы ещё некоторое время посидели, попили чай, пообсуждали Киру и универ. Максима Романовича больше не касались. Да и подруге говорили скорее намёками. Видно, что Олег слишком волновался лишний раз её упомянуть, хоть и хотел.

А в целом вечер получился довольно душевным. Хорошо, что мы всё-таки поехали. Иногда надо вот так посидеть, в следующий раз возьмём с собой Киру. Заодно и подтолкну Олега к чуть более решительным действиям.

А пока… Нам уже пора ехать. Останавливаемся у стойки с тортиками, чтобы взять один с собой — для Киры. Олег советуется с официанткой, делает заказ, а я, улыбнувшись чему-то, бегло и бездумно оглядываю зал…

Чуть не подскакиваю на месте, а сердце делает кульбит. За одним из столиков чётко вижу Максима Романовича. Он смотрит в свой телефон, рядом почти доеденный торт и чашка чая. Всё это явно говорит о том, что преподаватель не только что тут разместился.

Я испуганно смотрю на него, часто моргая, чтобы отогнать видение. При этом отвести взгляд боюсь, хоть и хочется скрыться от зоны видимости Максима Романовича. Случайность, что он тут? Или у меня уже глюки?..

Меня отвлекают вопросом, и я возвращаюсь в реальность. Машинально даю ответы, так же машинально иду с Олегом к выходу, ведь парень уже расплатился… У самой двери, не выдержав, снова бросаю взгляд на столик Максима Романовича, но там никого.

Так мне показалось, или нет?..

— Что-то не так? — озадаченно спрашивает Олег, уловив мою заминку.

— Нет, всё в порядке, — на удивление быстро перестраиваюсь я.

Что ж, даже если Максим Романович и был там на самом деле, сидел за тем столиком, то вряд ли слышал что-то лишнее. И уж тем более едва ли прислушивался. Взрослый человек ведь, преподаватель. Не станет же шпионить за собственной студенткой из-за дурацкой ревности?

Улыбаюсь тёплому осеннему ветерку. Хорошая всё-таки погода.

********

Я ложусь с телефоном, как и обычно. Кира, кажется, уже спит, а я привычно блуждаю по сети. Вконтакте присылает оповещение о новой заявке в друзья, лениво щёлкаю по профилю.

Страница выглядит загадочно. Фотография только за спины, человека, созерцающего закат. Про него мало что скажешь, кроме того, что с нормальной фигурой брюнет. И то это так, ориентировочно. Рост тоже по фото не определишь. Я уже собираюсь отклонить заявку, как вдруг цепляюсь взглядом за посты на стене.

Довольно интересные мысли, во многом созвучные мне, только я вряд ли смогла бы так вдумчиво, доходчиво и остроумно их оформить. Некий Влад пишет наблюдения о жизни, о мире вокруг, о людях, и в каждой строчке чувствуется не только стремление к совершенствованию мира, но какое-то поразительное понимание чуть ли не каждого человека. Влад умеет видеть вглубь. Да и интересы у него вполне совпадают с моими, хотя, конечно, более разнообразны. Парень явно многое видел и умеет немало. Что ж, заинтересовал.

Я принимаю заявку. Писать первой не буду, не настолько уж интригует. Пока пусть повисит в друзьях, а там посмотрим.

Я откладываю телефон и поворачиваюсь на другой бок, надеясь всё-таки заснуть. Завтра к первой паре. Хотя должно быть проще, ведь начинается неделя без Максима Романовича…

Я отбрасываю мысли о нём. Всё, хватит, много чести. Вряд ли это он был в том кафе. Скорее, у меня уже глюки начинаются, и сама начинаю думать о преподавателе куда чаще, чем он обо мне. Пора завязывать.

Хотя сон всё равно не идёт. Везёт Кире, спит, даже не подозревает о симпатии Олега. А он ради моей подруги явно на многое пойдёт. Да, лучше думать о них, чем о Максиме Романовиче и том, что он забыл в том кафе, если и вправду был там.

Хотя не вспоминать и не прокручивать в голове момент, когда увидела преподавателя за столиком, всё равно не получится. Вздохнув, снова беру телефон — хотя бы отвлекусь, раз уж ни в какую не спится.

Ого. Неожиданно, что я за своими мыслями пропустила уведомление. Ведь не ставила на беззвучный.

Что ж, Влад тоже не спит. Я ставлю на беззвучный, ведь Кира всё-таки уже видит сны, и открываю сообщение.

«Привет, рад, что мы теперь в друзьях. Ты цепляешь)», — я ухмыляюсь. От парня с такими глубокими мыслями ждала, наверное, другого.

Хотя всё равно почему-то приятно. Наверное, мне просто хочется скрасить чем-то эту бессонную ночь.

«Цепляешь»… Вроде простое слово, но каким-то образом я прочувствовала, что за ним стоит многое, что это не просто банальщина. Отчасти назло этим мыслям я качаю головой и, не сомневаясь, набираю ответ.

«Учитывая твою страницу, я рассчитывала на более оригинальное сообщение».

Только отправив написанное, я вдруг думаю, что вышло грубовато. Ничего такого Влад не писал, чтобы я выпендривалась.

У меня что, такая реакция теперь на всех парней будет? Ну, кроме Олега.

Чёрт, к чему я вообще об этом подумала и вспомнила, как посылала Максима Романовича…

«Игры в оригинальность — самая настоящая банальность. Хотя я рад, что ты рассчитывала на моё сообщение ;) И что заценила мою страницу)», — довольно быстро приходит ответ.

Хм. Мой новый знакомый — необидчивый. И явно уверен в себе. От его лёгкого и непринуждённого ответа становится даже комфортнее. Всё-таки не хочется быть стервой. Да и нравится мне его ход мыслей. Про оригинальность тоже согласна, надо будет запомнить, наверное. Раньше я не думала с такой точки зрения, а ведь что-то в этом есть.

«Подловил) Не ждала, а просто думала, что вряд ли заявка была просто так. Кстати, где ты меня увидел?» — набираю ему, поймав себя на мысли, что теперь завязываю диалог не столько ради того, чтобы скрасить ночь. Мне становится интересно узнать Влада в общении.

И, кажется, это взаимно — парень не медлит с ответом. Судя по всему, наш диалог у него открыт. Читает сразу, так же быстро печатает.

«В паблике универа. Я его закончил. Листал ленту, увидел тебя. Не смог листать дальше, пока не добавил)», — я почему-то улыбаюсь. Странно, ведь даже не видела лица Влада, но мне приятна его симпатия. И ненавязчивое выражение её. Вот, на свидание сразу не зовёт, как многие. Просто даёт понять, что нравлюсь.

Что-то такое я и имела в виду, когда давала советы Олегу.

«Воу, раз ты его закончил, рассказывай про преподавателей. Кого стоит бояться?» — набираю ответ, поудобнее укрываясь одеялом.

Переписка затягивает. Влад оказывается действительно интересным собеседником. С ним легко и приятно. Я бы, наверное, всю ночь так переписывалась с ним, но где-то через час он сам настоял на том, что мне нужно поспать, а то завтра пары. Причём выразил это в такой форме, что я не посчитала это неуместной опекой, а наоборот, теплее стало на душе. Это сообщение было пропитано заботой и, судя по всему, искренней.

Отложив телефон, я и вправду скоро погружаюсь в сон. И последними мыслями перед ним были представления о Владе. Кто он такой, чем и как живёт… Что сейчас делает, как выглядит его квартира… Один ли, какой у него голос…

Кажется, это и есть то самое знакомство, что будоражит достаточно, чтобы вытеснить из мыслей Максима Романовича.

Неделя до пары по психологии на этот раз протекла бурно, интересно, а потому и быстро. И нет, меня больше не смущает, что я стала всё измерять именно через занятие с Максимом Романовичем. Это уже скорее как привычка, хотя, надо признать, лёгкое волнение перед предстоящей встречей всё же есть. Ничего, постепенно пройдёт, если преподаватель не нарушит дистанцию. А я всё сделаю, чтобы так и было. И лучше даже не думать о тех посиделках в кафе… Мысли об этом почти пропали. Я смогла убедить себя, что тема с Максимом Романовичем действительно закрыта. Даже если он и был там, то, возможно, потому что захотел убедиться, что мы с Олегом это не для спектакля сказали. Увидел нас, успокоился, понял, что ловить нечего. Вряд ли слышал что-то, народу в том кафе было много, да и расстояние приличное. Чуть ли не другой конец зала. Тут надо вампирским слухом обладать, чтобы слышать именно нас.

Эту неделю мы активно переписывались с Владом. Общение протекало так естественно, будто мы давно знали друг друга. При этом в переписке становилось всё больше флирта, но даже это меня не напрягало, наоборот, будоражило. И это при том, что я так и не видела его лица, а значит, внешне Влад мог оказаться совсем не в моём вкусе. Может, у него очень нескладные, грубые и неприятные черты лица. Странно, но даже понимание этого не сбивало моего настроя общаться и флиртовать с ним. Мне это приятно, а остальное не имело значения. Всякие там красавчики, скорее наоборот, отталкивали меня, а Влад брал не внешностью. Харизма чувствовалась даже сквозь расстояние. А ещё чуткость, чувство юмора, душевность, забота. С Владом я могла говорить обо всём и довольно быстро стала так и делать. И неважно даже, встретимся мы или нет. Пока я об этом и не думала, а парень, словно чувствуя это, не напирал.

Олег и Кира, кстати, тоже вроде понемногу сближались. По крайней мере, подруга даже спросила у меня как-то на неделе, как у него дела. Да и перекидывались они теперь гораздо больше, чем парочкой фраз. И Олег заходил к нам в комнату аж два раза за неделю. Оба этих раза мы мило пообщались втроём, а во второй ещё и фильм смотрели вместе. Олег как раз приносил нам вкусняшки к нему. В общем, он следовал моему плану, вот только без того, чтобы дать понять Кире, что она ему интересна как девушка. На это парень пока не осмелился, но я не сомневаюсь, что всё впереди.

Что ж, пара по психологии вот-вот начнётся. Мы уже сидим на своих местах, вот только Максим Романович где-то задерживается. Кира зависает в телефоне — возможно, общается с Олегом. Он к ней добавился буквально позавчера. Чувствую я, у них и до флирта недалеко.

Эта мысль навевает меня на Влада, и я захожу к себе на страницу. О, а вот и сообщение от него. Как раз вовремя, а то мысли о том, что скоро Максим Романович предстанет передо мной, начинают немного волновать. Пора отвлечься, открываю сообщение Влада.

«Ну как твой настрой?» — вот как будто чувствует. Именно с настроем у меня сейчас странно.

Не пойму себя — ведь уже свыклась с тем, что тема с Максимом Романовичем закрыта, но всё равно не могу успокоиться.

«Ну так, средне. Сейчас психология, а меня там препод напрягает, — решаю, как и обычно, ответить Владу максимально открыто. Не выдержав, добавляю. — У вас вёл Максим Романович? Фамилию не помню, молодой такой, весь из себя красавчик».

Не помню, спрашивала ли у Влада факультет, но, в любом случае, психология есть и была у всех. И если преподаватель совпадает, то даже такого скудного описания парню хватит, чтобы зацепиться.

Странно, Влад обычно отвечает почти сразу, а тут слегка завис, хоть и онлайн. И сообщение уже прочитано. Вспоминает, наверное.

Хотя, как по мне, Максим Романович — не из незаметных преподавателей, чтобы раздумывать. Впрочем, неважно. Не такая уж большая пауза, это просто нервы дают о себе знать. Хотела отвлечься на Влада, а тут и он не спешит с ответом.

О, вот и печатает, наконец.

«Не было таких. Красавчик? Я ревную) И чем он напрягает?» — читаю я и невольно улыбаюсь.

А, вот, значит, чем была вызвана заминка. Влад ревнует. Хоть и преподносит это скорее шутливо, но всё-таки зацепился за оценку внешности преподавателя. Это даже мило.

Но теперь моя очередь зависнуть с ответом. Парень участливо спрашивает про причину напряга и вряд ли его устроит нейтральный ответ. Зря вообще завела эту тему. Зря вообще так много думаю о Максиме Романовиче…

«Это долгая история, — пишу я, но такая отписка раздражает меня саму. Мы с Владом достаточно доверительно общаемся, почему бы не поделиться с ним? Хотя бы немного. А то как будто тайна какая-то, а я не хочу относиться к происходящему как к чему-то сокровенному между нами с Максимом Романовичем. — Если вкратце, мы с ним познакомились до того, как я узнала, что он мой препод. И, если я скажу тебе детали этого знакомства, ты станешь ревновать ещё сильнее))».

Ну вот, смогла подобрать ответ, которым довольна. Слегка поддразнила Влада, всё-таки мне приятна его ревность.

Ещё бы выбросить из головы воспоминания о деталях того самого знакомства с Максимом Романовичем… Но нет, поцелуй так ярко воссоздаётся в воображении, что я словно снова чувствую его губы на своих.

Вот чёрт… Очень вовремя о таком думать, ничего не скажешь! Вот-вот в аудиторию зайдёт Максим Романович и я не удивлюсь, если сможет прочитать всё на моём лице. Да и переписка вряд ли мне поможет и отвлечёт. Наверняка у Влада возникнут уточняющие вопросы насчёт деталей моего знакомства с преподавателем.

В горле пересыхает, странная дрожь проходит по всему телу, а ноги бы точно подкосились, не сиди я на месте. Да что это со мной? С каких это пор просто обсуждение этой темы вызывает такие эмоции?..

Ну вот. Новое сообщение. Открываю со странной осторожностью.

«Давай, чтобы не мучить меня, просто скажи — он тебе нравится? Ну, как мужчина».

Я хмурюсь. С одной стороны, хорошо, что Влад не стал задавать лишних вопросов, но с другой… Он это всерьёз спрашивает? Я дала основания так думать? Мне казалось, у нас были скорее шуточные разборки вокруг этой темы.

«Между нами ничего не было, — набираю я и кривлюсь. Странное заявление вместо прямого ответа, хоть и оправдано моими предыдущими намёками. Но всё же, вопрос был не об этом и глупо от этого уклоняться. Заставляю себя добавить, — и нет, мне он не нравится)».

На этот раз пауза длится даже дольше, чем в прошлый. Но мне уже не до этого — я раздумываю о том, почему никак не могу отпустить уже симпатию Максима Романовича ко мне. Чувствую, наверное, что к чему-то это приведёт. Но всё равно, пора отбросить эти мысли. Да, его взгляд на прошлой паре, его возможное присутствие в кафе и напор поначалу давали понять, что он не из тех, кто отступает, и что я действительно нравлюсь. Но ведь у всего должны быть какие-то рамки.

«Я рад», — приходит ответ Влада.

А затем, чуть помедлив, парень присылает поцелуйчик. Я усмехаюсь, уже чуть не отправляю ответный, но откладываю телефон. Флирт флиртом, а это уже какой-то новый этап. Интуитивно чувствую — Влад станет увереннее и настойчивее, если перешагну в этот уровень с ним.

Максим Романович входит в аудиторию как-то неожиданно. По крайней мере, для меня, потому что иначе никак не объяснить, почему я неосознанно замираю.

Он так же бегло, как и обычно, оглядывает присутствующих. На мне его взгляд не задерживается.

— Добрый день. Простите, что заставил себя ждать, — обыденно и со свойственной ему лёгкостью извиняется Максим Романович и почти сразу переходит к очередной лекции.

С виду вроде всё так же, как и с другими преподавателями. Ну, в плане отношения ко мне точно. Меня вообще не выделяют, но всё равно как-то неспокойно.

Да и вообще, зря я сижу и думаю о лишнем: бледнею, вспоминая кафе, нервничаю, толком не конспектируя и не слушая, только и смотрю периодически куда-то вперёд невидящим взглядом. Размышляю только о том, стоит ли нам с Олегом сыграть очередную сценку после лекции? Или в этом действительно нет смысла?

Нет, Максим Романович не мог слышать. Даже если был там. Расстояние не то.

Не зная, как избавиться от гнетущей взвинченности, я то оборачиваюсь на Олега, то включаю и выключаю телефон, то пытаюсь окунуться в лекцию. С последним никак не получается. Я так и не уловила, какая вообще сегодня тема.

Может, опять написать Владу?

Я уже беру в руки телефон, совсем забыв, где вообще нахожусь. Открываю вконтакте, захожу в диалоги… И тут вдруг внутри всё переворачивается. Я слишком ясно чувствую взгляд Максима Романовича на себе, почти прожигает. Да так, что я не решаюсь ни выключить телефон, ни поднять лицо на преподавателя. Так и застываю в неопределённом действии.

— Ласточкина, — негромко, но отчётливо произносит Максим Романович. — Так кто был основателем бихевиоризма?

Я как-то несмело всё-таки поднимаю на него взгляд. В его глазах что-то вроде смешинок, но мне, наверное, это только кажется. Спрашивал он серьёзно, и это было слишком очевидно. Причём не только мне.

Кира чуть пододвигает ко мне свою тетрадь — в отличие от меня, всё конспектировала и ответ там есть.

Но я почему-то не решаюсь вот так посмотреть, при Максиме Романовиче. Он ведь взгляд никак не отводит. Ждёт.

— Я забыла, там трудная фамилия, — глупо мямлю, надеюсь, что прокатит.

Преподаватель сморит чуть ли не с умилением, вот только ухмыляется как-то нагло.

— Уотсон — трудная фамилия? — мне одной кажется, что эта насмешка в его голосе чуть ли не ласковая? Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что да, никто ничего в этом не увидел. — Ладно, а что насчёт имени? Оно вам тоже кажется сложным?

Так, пора сосредоточиться и выдать хоть что-то. Причём как можно более уверенно. Глубоко вздыхаю, беру себя в руки и не реагирую на игривый блеск в строгом взгляде Максима Романовича.

— Ричард? — уверенно не получилось, звучит, как вопрос. Ещё бы, ведь это первое имя, которое пришло мне в голову.

Преподаватель укоризненно качает головой.

— Джон.

Я зачем-то киваю и демонстративно беру ручку, давая понять, что теперь буду слушать и записывать. Но Максим Романович игнорирует этот жест, обращаясь уже ко всей аудитории:

— Семинары начнутся через две недели, но это не значит, что я не могу спросить кого угодно из вас в любой момент. Если вы присутствуете на лекции, то и в этом должен был смысл, — небольшая пауза, и Максим Романович резко впивается в меня каким-то задумчивым и нечитаемым взглядом. — А вам минус, Ласточкина. После пары подойдёте, скажу, как отработать.

Аня слегка краснеет, когда я говорю, что ей придётся отработать. А ведь я даже не пытался придать этим словам какой-то ещё смысл. Но мысли моей девочки уже вертятся в нужном направлении…

Не нравлюсь я ей. Как же. Ещё посмотрим.

Интересно, она это обтягивающее платье и на предыдущие дни недели надевала, или это только сегодня так, раз уж психология?

Аня одета вроде бы не вызывающе, но так соблазнительно, что я чувствую себя школьником под воздействием гормонов. Глупо сбиваюсь пару раз, хорошо хоть вовремя ориентируюсь и исправляюсь настолько ловко и умело, насколько вообще могу. А перед глазами аппетитные формы недоступной скромницы. И ладно бы сходил с ума только по внешности — тяжело, но решаемо. Но ведь нет. Идея с Владом нехило ударила по мне, и последствия оказались куда более ошеломительными, чем думал.

Ласточкина действительно зацепила настолько, что в тот вечер уехал из клуба с первой же встречной, что вообще-то не в моих привычках. Но внутри всё бурлило настолько, что требовало выхода. В итоге разрядка, конечно, состоялась, но легче не стало. Мысли об ускользнувшей из моих рук таинственной брюнетке, податливо растворяющейся в моём поцелуе, а потом уверенно отказавшей мне, так или иначе заполнили голову.

Я никак не мог их выбросить. Уже сошёл с ума настолько, что на следующий день тоже был в том клубе. Выискивал, выжидал, барменов расспрашивал. Совсем как идиот. И ведь даже номер телефона не узнал!

А потом оказалось, что она моя студентка. О, это был тотальный срыв всех тормозов. Резкий, оглушительный, безвозвратный. Теперь уж точно не упущу, чего бы ни стоило.

В версию про парня, конечно, не поверил. Но на всякий случай решил проверить, выдаю ли желаемое за действительное, или это Аня и вправду так от меня закрыться пыталась. Первым звоночком стало, что когда узнал у старосты больше информации на студентов, включая и города, понял — тот Олег, с которым они разыгрывали спектакль, совсем не из Пскова, как Ласточкина. Вот тебе и «вместе поступали».

А потом я как дурак, слонялся по Патриаршим, ища место с «самыми вкусными тортиками». Кафешка, как назло, была маленькой, особо не выделялась. Заходя внутрь, чувствовал себя законченным идиотом, ведь вообще сомневался, что увижу там этих двоих.

Но Олег и Аня были на месте. И это на какое-то мгновение выбило почву из-под ног. Ведь вряд ли они всерьёз рассчитывали, что я поеду проверять. Я и сам такого не ожидал. Но они всё равно приехали, пошатнув мою уверенность в разыгрываемом спектакле.

Нехило я тогда извёлся, конечно. А ведь думал, что не из ревнивых. Но эта маленькая чертовка творит со мной что-то совершенно невероятное. Сам себя не узнаю. Дошёл даже до того, что убедил официанта слушать их разговор и передавать мне. Ну а что, удобная профессия у этих ребят — никто их не замечает, не подумает об осторожности, а потому можно без проблем и особых усилий узнать довольно многое.

Но это ещё ладно, но Влад...Не знаю, что на меня нашло. Но информация о том, что Аня свободна и явно боялась моего внимания, не давала покоя. Не выдержал, вспомнил давно заброшенную фейковую страницу, которую создал, став преподавателем. Соцсети иногда манили, а некоторые деканы и ректоры бдели над их содержимым. Не то чтобы мне было, что скрывать, но свободнее развлекаться под надуманными данными. К тому же, другая моя профессия как раз требовала осторожности.

Я не предполагал, как далеко всё это зайдёт с Ласточкиной. Но вот уже не могу представить ни одного дня без переписки и флирта с ней. Крепко она меня держит, даже на расстоянии. Затмевает собой других девушек. И мне это нравится. С Аней так легко общаться, так приятно. Да и общего у нас много.

В общем, влип я. Теперь не просто хочу, а влюблён. Безнадёжно.

И не собираюсь упускать.                                         

Пара как-то незаметно подходит к концу. А значит, начинается самое сладкое. Аня должна подойти ко мне насчёт отработки…

Она это явно помнит, судя по тому, с какой неохотой собирает вещи. Да и я не облегчаю ей задачу, пристально следя за каждым её движением, и открыто давая понять, что жду, причём одну. Группа поддержки в виде подруги и неровно дышащего к ней парня ни к чему. Аня улавливает. Переглядывается с Кирой. Потом к ним подходит Олег, чуть обнимает Ласточкину, шепчет ей что-то на ушко.

Внутри всё вскипает. Ведь прекрасно знаю, что это спектакль, но от этого не легче. Он трогает мою Аню, смотрит на неё, а она улыбается, кивает.

— Я жду, — не выдержав, с нажимом говорю я, хоть и стараюсь не выдавать недовольства.

Несколько минут — и, наконец, лишние люди освобождают кабинет. Мы с Аней остаёмся наедине.

Она неуверенно подходит ближе. Храбрится, даже в глаза пытается смотреть спокойно. Будто не замечает, с какой жадностью я провожаю её взглядом. Долбанное платье…

Глаза у моей девочки, кстати, тоже очень красивые. Прямо дух сшибают. Даже не думал, что карий цвет может быть таким глубоким. А губы…

— Максим Романович, — немного неловко начинает Аня, и я, наконец, беру себя в руки. Смотрю невозмутимо, преподавателя из себя изображаю. — Я прослушала всего лишь чуть-чуть, просто задумалась. А потом я всё записывала, могу показать. Не надо меня наказывать, в общем.

Она так трогательно об этом говорит, что я с трудом сохраняю всё тот же невозмутимый вид. Аня не просит, скорее приводит аргументы — как она это видит. Но звучит это так, что я едва преодолеваю порыв сместить всё со стола и посадить на него эту симпатичную упрямицу. Добиться того, чтобы она действительно просила меня, вот только немного о другом…

Ух, чёрт. Кажется, я опять завожусь.

— Наказать тебя надо за другое, — не выдерживаю, говорю вкрадчиво, ещё и вперёд слегка подаюсь.

Аня улавливает мой настрой, как ни пытается заглушить лишние мысли. Старается не реагировать на поддразнивание, но щёки слегка краснеют, взгляд бегает где-то у меня за плечом. Она ведь так и не села на стул рядом. Так и стоит перед мной, пока я восседаю за преподавательским столом.

— За что, например? — отчуждённо уточняет Аня, слишком ощутимо сохраняя дистанцию.

За то, что от меня отдаляешься, при этом всем своим видом давая понять, что не так уж неприятен. За что, что распаляешь мой интерес, оставаясь холодной. За то, что родная такая, и при этом далёкая. За то, что отказываешься признать очевидное — мы буквально созданы друг для друга. И это при том, что я думал, что со всей этой своей психологией почти разучился чувствовать, анализируя всё подряд. Вот только ты не поддаёшься никакой рационализации. Моя, и всё тут.

Я усмехаюсь собственным мыслям. Представляю, как бы Аня ошарашенно захлопала ресницами, скажи я всё это на самом деле.

— За то, что опять сидела в телефоне, отвлекалась от лекции, оборачивалась постоянно на того парня, — вспоминаю вслух. Вижу, как Ласточкина слегка напрягается, когда упоминаю её дружка. — Олег, кажется. Вы с ним вместе?

Не знаю, к чему я это вообще выпалил. Не собирался выплёскивать ревность. Но это хоть какой-то способ сократить дистанцию, обозначить Ане, что я прежде всего мужчина, которому не всё равно. А то она, кажется, решила совсем меня обезличить в своих мыслях. Не позволю.

— Ну да, — как бы Аня ни пыталась сказать это ровно, звучит всё равно с лёгким вызовом. Усмехаюсь. — Но это не ваше дело.

Обожаю эти её подавляемые эмоции — они настолько бурлят, что чувствуются даже за толщей стены отчуждения, которую она возвела между нами. Как бы мне хотелось сломать эту преграду разом, одним резким движением! Но нет, видимо, придётся по кирпичику, и понадобится мне всё терпение этого мира.

Уж не знаю, с каким выражением сейчас смотрю на Аню, но ей от этого, похоже, не по себе. С трудом выдерживает взгляд.

— Так что насчёт отработки? — напряжённо спрашивает она.

О, у меня много идей насчёт отработки… Пусть и далеко не преподавательских. Хотя кое-чему научить вполне можно.

— Не будем откладывать, — приходит мне в голову неожиданное решение. — Иди скажи своим друзьям, чтобы тебя не ждали, и возвращайся.

Я намеренно не делаю паузу, не уточняя, насколько задержу Аню и зачем. И, кажется, у моей девочки опять нужный мне ход мыслей. Щёки слегка краснеют, а взгляд буквально уничтожает.

Сколько страсти. Теперь бы направить её в нужное русло.

— Будем с тобой навёрстывать упущенное… — многозначительно добавлю я.

Вроде как имею в виду пропущенный ею материал из лекции, но подтекст слишком отчётлив. Аня хмурится. Всё улавливает.

— Думаю, мой парень всё-таки захочет меня дождаться, — твёрдо возражает Ласточкина, подчёркивая это и без того режущее слух «мой парень». Да, заметила всё-таки, что я намеренно сказал «твои друзья». — Да и подруга тоже.

Я киваю — не изверг всё-таки. Ещё не хватало, чтобы Аня меня боялась. Не буду я её трогать. Так, подразню немного, распалю нас обоих, напомню о себе, как мужчине. Глупо, но я даже с «Владом» так называемым чувствую соперничество. Хочу, чтобы она влюбилась в первую очередь именно в меня. Чёрт, так и до раздвоения личности недалеко.

— И что мне им сказать? Сколько ждать? — опасливо уточняет Аня.

Ведь понимает подсознательно, что вряд ли я стал бы носиться вокруг каждого студента, повторяя ему уже отчитанный материал и отдельно объясняя. Сообразительная девочка.

Как же тянет дать ей понять, что я в курсе её спектакля с Олегом. Но ведь окончательно спугну, рано.

Так что просто устало вздыхаю, бросая взгляд на дверь.

— Думаю, полчаса.