Не просто попутчица

Иду по шоссе. Солнце медленно катится к горизонту. Прям картина маслом в чистом поле. Как у Ван Гога, только без подсолнухов. А в остальном, сколько ни смотри, что направо, что налево – поля бескрайние. И я бреду по обочине вдоль полыни по пояс. Вся такая на каблах, минималистичная от кутюрье, в раскраске индейцев навахо после десятой трубки мира.

И, скотство, ни одной машины!

За всё время мимо проехало семь тачек. Две по ходу и пять навстречу. Ни одна не тормознула. Я бы на их месте тоже промчалась мимо. Стоит такая деваха размалёванная и машет пустыми руками. Сразу анекдот вспоминается про голую бабу, которая в бар пришла за водкой и поинтересовалась, чего бармен на неё уставился. А тот отвечает: «Мне интересно, откуда ты деньги доставать будешь».

На мне всё же кое-что есть. Я бы нашла, куда спрятать деньги. Если бы догадалась, что надо. Но я не догадалась. А Ганс, коз-злина, даже телефон взять не дал.

Зубы начинают постукивать от вечернего холодка. Ёжусь и растираю руки. Умом понимаю, что Ганс должен вернуться. Подождёт ещё немного в воспитательных целях и вернётся. Даже не знаю, что лучше: чтобы вернулся или чтобы этот долбоклюй вонючий уехал и забыл обо мне навсегда.

Конечно, лучше второе. Но он точно не забудет.

Хотя может и не вернуться.

Плохая мысль. Оступаюсь, нога подворачивается, и я судорожно втягиваю воздух сквозь зубы. Голеностоп обжигает резкой болью. Отломала бы каблуки к чертям собачьим, но сомневаюсь, что это облегчило бы жизнь. То есть путь. Да и колодка здесь – не китайское дерьмо, которое дёрнул, и оно разложилось на слагаемые. Наклоняюсь, чтобы растереть ноющую ногу. Позади слышится шорох шин и мягкий шум мотора.

Сейчас я буду скакать перед ним хромой козой, а он всё равно проедет мимо.

Все проезжают мимо.

Пошли они все в сад, с-сакурой любоваться!

Закусываю губу и принимаюсь тереть сильнее, в надежде, что боль отпустит.

Визг тормозов.

– Прикольный способ голосовать! – раздаётся рядом хрипловатый мужской голос.

Выпрямляюсь, стараясь перенести вес на непострадавшую ногу.

За рулём черной иномарки сидит симпотный мужик в районе тридцатника с несвежей щетиной на лице. Тёмные волосы коротко пострижены и торчат «ёжиком» на макушке. Лицо худощавое, с резкими скулами и ямочкой на волевом подбородке. Острый взгляд сквозь жёлтые автоочки оценивающе скользит по мне снизу вверх.

Рефлексы включились раньше, чем рассудок, и мои плечи расправляются, демонстрируя не самую богатую, но всё же грудь. Правильный лифон даже из обвисшей ушки спаниеля способен сложить курган третьего размера. А у меня и без пушапа есть, что показать.

А с пушапом вдвое больше.

– Куда тебя, красотка?

Мужик приподнимает очки. Не знаю, что он надеется разглядеть без них. Лично мне его блудливые гляделки и через линзы превосходно видно. Но так заметнее ранние морщинки-лучики вокруг глаз.

– Вперёд! – показываю рукой.

– О! Да нам по пути. Подбросить? – Он пялится мне в декольте.

– Буду благодарна!

– Будь, – великодушно соглашается водитель и тянется, чтобы приоткрыть переднюю дверцу.

Ещё раз бросаю быстрый взгляд на будущего спутника. Подтянутый. Длинные рукава лонгслива сдвинуты так, что обнажают тугие волосатые предплечья. Вырез-мыс подчеркивает мускулатуру груди. В общем, мне повезло. Это же мог какой-нибудь лысый толстопузик со слюнявыми губищами-пельменями оказаться.

А этот даже поприятнее Ганса.

На первый взгляд.

– Я не понял, ты ехать или посмотреть? – торопит мужик.

Да ладно.

Что я прям трясусь, будто душу продаю? Набираю в грудь воздуха для храбрости и сажусь в машину.

Смотрю на девчонку, что сидит рядом со мной. Для проститутки, работающей на дороге, слишком холёная. Для автостопщицы слишком высокие каблуки и без рюкзачка с добром на все случаи жизни. Для жертвы насилия – слишком самоуверенная физиономия.

Черты лица миленькие, только изуродованы размазанной штукатуркой кислотных цветов. Чувствую себя питекантропом и душнилой в современных модах – мне такое не нравится. Люблю, чтобы женщина была похожа на женщину, а не на клоуна.

Ну ладно. Лицо можно и помыть. Если будет сопротивляться – прикрыть наволочкой.

А в остальном девуля прям хороша. Я вообще не сторонник продажной любви. И должность обязывает, и подцепить можно, что угодно. Так что я пока не решил. Но в целом не против.

– Меня зовут Роман. – Я на мгновение отрываю взгляд от пустой дороги и бросаю его на спутницу.

Та вольготно разместилась на сидении. Никакой скованности или неловкости. Комфорт фарева.

– А я – Элис, – соизволит она повернуть в мою сторону голову.

– То есть по-русски Алиса.

– Марфа – по-русски. Глафира. Или Прасковья. Ромашка ещё, – она одаривает меня взглядом, будто лям пожаловала от щедрот душевных, – тоже по-русски. А Алиса – не по-русски. Поэтому Элис.

Ядрёна-Матрёна! Вы поглядите, какая мне дивная дорожная фея попалась!

Хмыкаю:

– Любишь быть сверху?

– Ну как «люблю»?.. – Девица поднимает бровку. – Просто что поделать, если я сверху?

– Все люди равны, но некоторые ровнее? – подкалываю в ответ.

– Нет, просто некоторые выше. Просто выше и всё, – игнорирует девчонка цитату.

– А. Ну тут ты права. Вот ты какого роста?

– Сто семьдесят. Но на каблуках сто восемьдесят два, – хвастается она.

– Вот. Некоторые выше, даже несмотря на чужие каблуки, – подвожу итог дискуссии.

Навстречу пролетела тачка с такой скоростью, будто прямиком из «Форсажа». Я даже вправо сдал на всякий случай. От таких никогда не знаешь, чего ожидать.

ДПС на них нет.

А патологоанатом рано или поздно найдётся.

Соседка провожает автомобиль долгим взглядом. Даже оборачивается, глядя вслед.

– Любишь скорость?

– А какой русский не любит быстрой езды? – Она смотрит на меня.

В салоне повисает пауза.

Дорожная фея не торопится её нарушать. Вместо этого пару раз бросает взгляд назад.

– Давно работаешь? – не выдерживаю я молчания. Забавная девчонка. Странная, но любопытная.

– Я учусь, – оправляет она.

– А… – давлю смешок на излёте. – Давно?

– Кончаю уже.

Я ржу в голос.

Алиса оскорблённо задирает нос.

– Оканчиваю я. Университет, – поправляется она.

– А здесь что делаешь? Подрабатываешь на каникулах? – подмигиваю.

– Проездом я здесь, – взмахом руки в сторону окна она иллюстрирует, что имеет в виду под словом «здесь». Или под словом «проездом».

– Гастролируешь, выходит?

– Ага. Можно и так сказать. Концерты даю, – она морщит хорошенький носик.

– И просто…

– Что «просто»? – с вызовом переспрашивает девчонка.

– Даёшь, – вновь бросаю на Алису насмешливый взгляд.

– А просто – не даю.

– То есть у тебя всё сложно?

– Да, Роман, у меня всё сложно.

Со свистом в приоткрытое окно, на той же бешеной скорости меня обходит недавний имбецил-камикадзе, который раньше шёл по встречке.

– Не нашёл там свою смерть, – констатирую я.

– И смерть тоже, – морщит физиономию девчонка и показывает средний палец вслед стремительно удаляющемуся авто.

– Он тебя не видит.

– И это прекрасно. Просто замечательно!

– Приятель, что ли? – приходит мне в голову.

– Какой «приятель»? Это же псих, на голову ушибленный. У него это на бампере крупными буквами написано! А тебя, Роман, по голове не били? – с заботливо-саркастическими нотками любопытствует Алиса.

– Как это «не били»?! – возмущаюсь. – Мужик я или кто?

– На первый взгляд – мужик.

– Доказательства могу предоставить.

– «Представить», – поправляет меня попутчица. – «Предоставить» – значит «дать в пользование».

– Я и предоставить могу! – мотаю головой, типа «какие проблемы?».

– Давай позже?.. – моя попутчица многообещающе улыбается и похлопывает ладошкой по моей коленке. – Роман, а что это мы всё обо мне да обо мне? – оживляется Алиса и изображает крайнюю заинтересованность. – А ты-то что любишь?

Уточняю:

– Из чего?

– По жизни.

– По жизни я вообще не оригинален. Вкусно поесть, сладко поспать, энергично потрахаться… Ну и по мелочам всякое: пивко под сериал, банька с приятелями, железо под хэви-металл. Банально, в общем. Даже рассказать не о чем. Никаких концертов с гастролями.

– Везё-ёт, – тянет она гласную.

– Не то слово! – соглашаюсь я. – Слушай, Алиса, а как ты на обочине-то оказалась? Ну, в смысле… без всего?

– Как это «без всего»? – возмущается Элис. – Я в одежде!

– Слава богу! Представляю, что было бы, если бы ты была без неё. Этот дебил-гонщик уже улетел бы в аут.

– Где ж ты раньше был со своей идеей? – пытается она слиться с темы, выражая глубочайшую заинтересованность.

– Так всё же?

– Ну если «всё же», то я поссорилась с подружкой. Из-за одного барана. – Она кривит личико, показывая, насколько он баран. Может, даже козёл. – Прикинь, он нас обеих… клеил! – явно подменяет она слово.

– И что? Она тебя за волосы из машины вытащила и умчалась прочь? – не верю я.

– Тут ещё вопрос, кто кого бы, если бы дело дошло до рукопашной. Нифига. Она вся такая: «Элис, какой он подонок! Как он мог!». Ля-ля-тополя. А когда я в кустики попросила остановить, она газ втопила и… – Алиса ребром ладони показывает, куда и с какой скоростью коварная приятельница смылась. Видимо, чтобы окончательно прибрать к рукам несознательного барана. – В общем, осталась я, как та старуха у разбитого корыта, одна и без средств. Транспортных, – быстро поправляется она, стреляя в меня лукавым взглядом.

– И стала ты испод… я, хотел сказать, «неводом», золотую рыбку ловить… – продолжаю я её легенду.

– У меня нога подвернулась! Знаешь, как болит? – жалуется Алиса и скользит наращенными ногтями к щиколотке.

Глаза непроизвольно следуют за ними по почти голому бедру к изящному голеностопу.

– А под Джокера ты размалевалась ещё до того, как тебя подружка кинула, или уже после, чтобы слабых духом водил отпугивать? – возвращаю внимание дороге.

– Ты не в стендапе, случаем, выступаешь? – морщит хорошенький носик «фу-у!» Элис и демонстрирует всем своим видом, что она выше этого. Просто потому что некоторые люди выше, и всё.

– А куда ты едешь? – сворачивает тему Алиса.

– На работу.

– О! А откуда?

– С работы.

– Ничего себе, у тебя жизнь разнообразная! – восхищённо восклицает Алиса. – А ты вообще отдыхаешь?

– Разумеется! Я же говорил: поспать, поесть, потрахаться…

– Сериал, железо под металл... Да, помню. А кем ты работаешь?

– Начальником.

– Ого! – снова восхищается Элис. – Целым начальником! А чего?

– Да ничего. Просто так! – теперь съезжаю с темы я и бросаю взгляд на девушку.

Она мычит тоном «вот оно что!» и с деловым видом кивает. Забавная. И фигурка у неё хороша. И симпатичная. А эти инопланетяские краски смываются обычным мылом. Так что можно не обращать внимания.

Бесконечные поля с вкраплениями деревень сменились реденьким леском, который становился всё гуще. Солнце скрылось в кронах деревьев, и вскоре лишь подсвеченное розовым небо указывало, где запад. Сумерки густели под наплывом темноты. Впереди замаячили фонари лучшего мотеля в здешней глухомани. Я включил поворотник.

– Роман, а ты на работу не опоздаешь? – внезапно напрягается Алиса.

Но я ей ничего не обязан.

– Я по ночам не работаю. А гонять по темноте сам себе не враг. Вот, даже гонщик-имбецил это понимает. – Узнаю машину, которая обошла нас на первой космической. – Но если тебе нужно срочно, можешь поймать кого-нибудь.

В конце концов, она мне тоже ничего не обязана.

– Нет-нет, а как же благодарность? – Она выразительно поднимает бровь и скользит рукой по моему бедру от колена к паху.

Ловлю ладонь на полпути.

Она – не обязана.

Но я – не против.

Где-то на окраине мозга вертится мысль, что у Элис с собой ничего нет: ни телефона, ни денег, ни вещей. Но у неё есть язык, в конце концов. Она могла бы попросить о помощи, если бы хотела. Я к благотворительности не особо склонен. Но и не законченный подонок. Я бы придумал выход.

Но она не просит помощи.

Девушка жаждет меня отблагодарить.

Почему я должен ей отказывать?

– Благодарность – это правильно! – соглашаюсь я, выхожу, потягиваюсь и иду открывать ей дверцу.

В крохотном фойе мотеля тихо и пусто.

– Добрый вечер! – обращается к нам девушка на ресепшене. – Чего желаете?

– В туалет. Можно? – обращается ко мне Элис, будто я могу запретить.

Однако администратор тоже требовательно глядит на меня.

– Где девушка может припудрить носик? – повторяю я вопрос, но взгляд питбуля перед миской не смягчился. – Пока мы будем оформлять номер, – обозначаю я серьёзность намерений.

– По коридору направо крайняя дверь, – показывает рукой ресепшионистка для особо одарённых.

Впрочем, у девушек с направо-налево вечные проблемы. Вот у мужиков проблемы только с «налево».

Что говорит о превосходстве мужского пола.

Интеллектуальном.

Алиса упархивает в указанном направлении, оставляя меня решать проблему поселения.

Без документов.

Но в придорожном мотеле такими глупостями никто не заморачивается.

– Двухместный люкс, будьте добры. – Улыбаюсь, показывая, что мои намерения серьёзней некуда.

Люкс в этих этой глуши не тянет и на одну звезду. Но с дамой, особенно, если она вся из себя «сверху», хотелось бы внимать благодарности в условиях, близких к человеческим.

– Люкс занят. Могу предложить делюкс.

Могу поспорить, что его занял чёрт из тёмной иномарки. Вот, оказывается, куда он гнал!

– Ладно. Давайте делюкс. – Подаю документы.

– Останавливались у нас раньше? – девушка старательно стучит по клавишам.

Киваю.

– Значит, знаете: в номерах не курить, спиртные напитки не распивать. Вход в кафе, – она отрывается от монитора и показывает рукой направление, – с противоположной стороны здания.

Расписываюсь, получаю ключи. Жду.

Алиса похоже застряла.

Или у неё застряло.

Иду к туалету.

– Элис, мы в третьем номере, – сообщаю я закрытой двери.

– О, и я как раз закончила! – Дверь распахивается, и за нею обнаруживается довольная Элис, которая энергично стряхивает воду с влажных рук. Уровень сервиса сушки не предусматривает.

Номер с гордым название «делюкс» – вполне себе банальный клоповник с широкой двуспальной кроватью, столом и персональным санузлом. В общем-то, больше ничего от номера в мотеле и не требуется.

Я бросаю сумку на вешалку в прихожей.

– Ну что, дорогая моя Алиса, пойдём-ка ужинать, – щедро предлагаю ей.

Глаза спутницы вспыхивают загадочным огнем, и она делает шаг ко мне.

– Может, – она прижимается и трется лобком о член, – поужинаем, – опускается на колени и продолжает тереться, теперь щекой, – в номере?

И улыбается загадочно, Мона Лиза придорожная.

– Ну тебе-то понятно, после шести есть не полагается, – я показываю подбородком вниз. – А мне-то нужно к процессу благодарности материально подготовиться. Чтобы она получилась долгой и полной.

– Нет, я не против поесть, – признаётся Элис. – Просто давай здесь. Сюда же можно еду принести?

– Элис, мне кажется, ты немного... ого! – Она расстёгивает молнию на джинсах и ныряет рукой  к боксёрам, по-хозяйски ощупывая не до конца взведённый боекомплект. – Ты ещё предложи сделать у них на сайте заказ с доставкой.

– А что, у них есть сайт? – она поглаживает отяжелевший ствол и трётся носом о яйца.

– В том-то и дело, что интернет никогда не слышал об этом месте. А это место – об интернете. Она не знакомы!

– Ром, но ведь ты же можешь? Придумай что-нибудь! Ненавижу рыгаловки, – она морщится.

Ути-господи, какие мы нежные!

– Ладно. Что тебе взять?

– Салатик, напиток, пирожное.

– Вафлю?

– Очень смешно! А я пока в душ схожу. Ты закройся сам снаружи, хорошо?

Ненавязчивый российский сервис сопротивлялся желаниями клиентов, но перед обаянием денег не устоял.

Я возвращался в номер и думал о том, что Элис и правда умеет быть сверху.

Даже, когда находится снизу.

– Я заказал, – отчитываюсь я.

– Мой герой! – восклицает Алиса.

Сама она лежит на кровати. Нагишом. На животе. Приподняв верхнюю часть туловища на локтях, демонстрируя незагорелую грудь приятных форм и задорно скрестив задранные голени.  Весь вид её бодр и свеж и обещает много приятных благодарственных минут. Может, даже часов.

Лицо умыто, и теперь девушка  кажется моложе.

– Моя героиня, тебе восемнадцать-то есть? – уточняю я, разуваясь.

Не хватало ещё с малолеткой впухнуть.

– С радостью бы показала тебе свои документы, но… – она разводит руками, удерживая вес на тех же локтях, – могу показать только это. Больше ничего нет.

– Не, чисто с эстетической точки зрения это – лучше документов, – признаю я.

– Да есть мне восемнадцать. Есть. К тому же, если я вдруг захочу подать на тебя заяву за изнасилование, тебе и так вкатят нехило, – легко сообщает она мне любопытные детали. – Но если хочешь, расписку напишу, что я добровольно и с благодарностью, – щедро предлагает она.

– Идея дельная, – стягиваю футболку, по ходу ощущая носом, что пора бы её сменить. – Но как потом доказать, что писала ты, если у меня нет никакой уверенности в том, что тебя в самом деле зовут Алисой?

– По экспертизе почерка, – легко возражает она. – Можно, правда, сыграть на том, что записка написана под давлением. Тут по почерку однозначной картины не будет. Но зато если я назовусь ненастоящим именем, можно будет обвинить меня в наличии злого умысла.

– Ого! – Расстегиваю брюки и спускаю их. –  Да ты, я смотрю, любительница детективов!

– Не совсем чтобы… – признаётся она, с интересом наблюдая за моими манипуляциями. – А у тебя зачетное тело. Сразу видно, что про железо не наврал.

– Что доказывает, что я, как агнец, чист в своих намерениях, – говорю, открывая  сумку с вещами и доставая оттуда пакет с умывальными набором. – А вот телом – нет. Скоро вернусь.

– Когда нужно будет потереть спинку, позови! – кричит мне вслед Алиса.

Это интересная мысль, кстати.

На скорую руку сделав дела, требующие отсутствия посторонних, выглядываю в комнату:

– Ну что, еду не приносили? – уточняю, не в силах отлепить взгляд от аппетитной попки.

Алиса так и не поменяла положения.

– Не, – поворачивается она ко мне.

– Ну тогда иди тереться. Если желание не пропало.

– Если пропало, будем его искать, – почти угрожает она.

Ух! Кто-то реально любит покомандовать!

Хо-хо!

Санузел примитивен, как вопль неандертальца. Ванночка, выложенная из плитки, совдеповская лейка на стойке, дешёвая шторка на колечках – вот и весь душ. Особо не размахаешься, но вдвоём поместиться вполне можно.

Алиса входит, ничуть не стесняясь своей наготы. Но ей стесняться и нечего. Всё ладненько и ухожено.

– Гладенько! – проводит она пальцами по моим свежевыбритым щекам.

– Гладенько! – повторяю я, проводя рукой по её лобку.

– Значит, друг друга не поцарапаем, – делает она оптимистичный вывод и намекает, что за благодарность после неплохо бы и поблагодарить. – Что будем тереть?

Проводит пальцами по моей груди от шеи, тревожа волоски груди, к животу и ниже, к потяжелевшему члену.

На счёт своего роста девчонка не соврала. Даже без каблуков рядом с моими ста девяноста она не кажется крохотной. Или хрупкой. Такую нестрашно сжать в порыве страсти.

А что порыв мне обеспечен, я уже понял.

– Предлагаю для начала просто помыться, – смиряю я её энтузиазм.

Но Алису это не останавливает. Она стягивает с меня боксеры, и освобождённый член подскакивает, радуясь свободе. Потом деловито отодвигает шторку, регулирует воду и делает приглашающий жест:

– Пожалуйста!

Я испытываю разочарование, но шагаю под струи. Как-то мне это виделось иначе. Но она ступает следом и прижимается ко мне со спины. Я откидываю голову назад и со стоном выдыхаю от облегчения.

Удивительно, как я, оказывается, этого ждал и желал.

Вылавливаю и разворачиваю её перед собой, и прижимаю спиной к своей груди. Пользуюсь местным гелем, насмерть прикрученным к стенке, растираю его в пену и провожу руками по её груди, тяжёлой и упругой. Алиса укладывает голову мне на плечо и закрывает глаза от брызг.

– Я вроде как уже помылась, – напоминает она.

– Ты-то помылась. Я-то тебя не мыл.

– Ты за это с меня проценты не потребуешь? – Приоткрывает она один глаз и смотрит на меня снизу вверх.

– Мне нравится твой деловой подход, – отмечаю я, продолжая ласкать намыленными ладонями её грудь, и трусь членом между её ягодиц. – Мне вообще всё в тебе нравится, – шепчу ей на ухо, медленно сползая ладонью до бритого холмика. – Особенно – твоё совершеннолетие. У меня планы совершенно точно на восемнадцать плюс, – и прикусываю её за основание шеи.

– Моё стоп слово: «Пошел к чёрту!», – со смешком выдает она.

– О, да девочка совсем выросла! Умеет играть во взрослые игры!  – Я погружаюсь пальцем между складочек и целую её за ушком.

– Так! – внезапно оборачивается ко мне Алиса. – Мы вообще договаривались мыть тебя!

Она берёт лейку в руки, разворачивается, направляя струйки мне в грудь, и поднимает взгляд.

Влажные губы приоткрыты. На долю мгновения решительность стекает с её лица, как  капли воды, и из-под показной уверенности проглядывает  растерянностью. Я опускаю  руку с душем вниз и притягиваю к себе за спину, пробуя на вкус её губы с запахом гостиничной зубной пасты. Руки скользят к ягодицам, прижимая низ её живота к члену.

– Давай сегодня без стоп-слов, – выдыхаю я в её волосы, пытаясь отдышаться и осознавая, как завёлся.

– Давай, – послушно соглашается она, прикусывает меня за нижнюю губу и... направляет лейку прямо мне в лицо!

Я фыркаю, закрываясь и утирая глаза:

– Ну ты!..

Она смеётся, и вода меняет направление. А когда я открываю глаза, она стоит на коленях у моих ног. С деловым видом Элис принимается надраивать мой член: сдвигает крайнюю плоть, обнажив головку под струями воды, обмывает ствол и волосатое хозяйство ниже. Привычные действия в чужом исполнении бьют по мозгам. Я ловлю её голову за волосы и подталкиваю к члену. Элис покорно открывает рот, позволяя мне ткнуться в упругую щёку.

А затем сжимает член у основания и, глядя мне в глаза, медленно облизывает головку, посылая тысячи молний чистого удовольствия к мозгам и вызывая их короткое замыкание.

Никогда бы не подумал, что игра в «Кто главный у нас в постели?» может настолько меня захватить.

Пусть ведёт.

Пока.

Да что же мне так не везёт!

То есть с одной стороны, конечно, везёт. Меня везёт шикарный мужик. Но везёт он прямо в лапы паскуде Гансу.

Несложно представить, во что выльется наша тройственная встреча. Заранее жаль этот триждыштопаный мотель. Впрочем, и не жаль даже. Строить нужно крепче.

Правильнее всего сейчас было бы пойти на трассу и попытаться поймать кого-нибудь ещё. Тут Роман прав. Но!

Во-первых, есть вероятность, хоть и небольшая, что Ганс меня увидит. Ну мало ли. Во-вторых, одно дело, когда ты идёшь по обочине почти без ничего. И совсем другое – когда голосуешь почти без ничего ночью возле мотеля.

Ну то есть конец всё равно один.

Но во втором случае можно нарваться на два и более.

И вообще конкретно нарваться.

А Роман хотя бы приятный. И голова у него есть на плечах. И мозги в ней есть.

И тело зачётное.

И в штанах порядок.

У него только один недостаток: он не водит авто по ночам. В принципе, это даже не недостаток, а достоинство. Но не в данном конкретном случае.

Я благополучно пересидела в туалете процесс оформления. И даже уболтала своего попутчика на ужин в номере. Накормить ужином даму, которую планируешь отшпилить – дело чести для мужика.

Жаль, что не все мужчины честны.

Более того, не все мужчины – мужчины. Некоторые – пи.. рожки мамины. Альтернативно одарённые.

Повезло мне с Романом.

Может, он бы мне даже денег дал. Но просить деньги – это так унизительно! В теории можно было бы попросить Романа выехать пораньше. Но он уже обозначил границы своей щедрости. А погружать незнакомого человека в грязную реальность нашей семьи я бы не стала ни при каких условиях.

Ну отсосу.

Ну дам, если у Романа найдётся презерватив. А у него, скорее всего, найдётся. Он же отдыхает в промежутках от работы до работы.

Подумаешь, велика беда…

Хотя у него как раз велика.

Но это не беда.

Что, мне впервой стонать громко и подмахивать? Да я почти профессионал в имитации оргазма!

Пока мой спутник исследует членом жаркие и влажные глубины моей ротовой полости, я размышляю о портмоне, которое виднелось из заднего кармана Роминых джинсов, когда он раздевался.

Честный мужик просто обязан предложить барышне «на чулочки» за хороший секс. Всё же деньги в кармане делают любое путешествие более насыщенным.

Но тут Роман выдёргивает меня из размышлений.

– Алиса… – он тянет меня с пола вверх.

Ненавижу, когда меня называют Алисой, но поднимаюсь. Он, в смысле, дозрел до поцелуя? Ничего себе, какой небрезгливый! Что, даже ёночку вылизывает?

Но он действительно меня целует. Его, похоже, уже накрыло.

Изображаю на лице неземное блаженство и мычу страстный стон. Ну мне не жалко для хорошего человека!

Это мне ничего не стоит.

– Пойдём в постель, – шепчет мне в ухо Роман, оторвавшись от моих губ.

– Ром, я без презерва…

– Обижаешь, – усмехнулся тот.

– Нет, просто забочусь о безопасности.

– Не переживай. О безопасности позабочусь я, – обещает Роман и подхватывает меня на руки.

– Мокро и скользко! – напоминаю я.

Позаботится он о безопасности! А мне потом его мозги с кафеля оттирать!

– Алиса, почему тебя не назвали Василисой? Была бы Василисой Премудрой, – смирившись, Роман обтирает меня своим сухим полотенцем. Я своё уже использовала, когда мылась.

– Спасибо, добрый человек! Я и за Алису огребала в школе по самое не хочу. С Василисой-то вышло бы пожирнее!

– Бедненькая моя, – сюсюкает Роман, что ему совершенно ни к лицу. – Надо было просто в морду бить, – заканчивает он свою речь более подходящим к облику предложением.

И снова подхватывает меня на руки.

И несёт в кровать.

Ну теперь хоть не поскользнётся на полу, по крайней мере. Его-то ладно, лоб крепкий, оглоблей не перешибёшь. А себя-то жалко! С такой высоты попой о твёрдый пол!..

Рома роняет меня на постель, и я тяну к нему руки. Вот эти долгие прелюдии терпеть не могу. Мужик, нам скоро жрать принесут, я надеюсь. Давай по-быстрому! Туда-сюда, туда-сюда. Мне чем меньше стонать, тем лучше.

Роман опускается на меня сверху. Снова целует в губы. Я тянусь руками к его ягодицам, чтобы ускорить процесс, но он перекладывает мои ладони к себе на спину.

Касаюсь его сосков, но он снова убирает руки на спину.

Я – послушная. Легонько царапаю его по спине.

Он передёргивает плечами.

– Алиса... – шипит он.

– Я же как лучше! – хлопаю глазами.

– Р-р-рр! – рычит он и прикусывает мне мочку уха. Потом шею под ухом.

– Может, сначала поедим? – пищу я.

И тут в номер постучали.

Словно услышав меня, Универсум подаёт знак.

– Кто?! – кто рычит Роман.

– Еда!

– Оставьте у дверей! – кричит мой попутчик в сторону коридора. – Не дай бог так оголодать! – назидательно заявляет мой спутник и припадает губами к моей груди.

На меня накатывает чувство дискомфорта. Пытаюсь вывернуться, но Роман перехватывает мои руки и железной хваткой сводит руки над головой.

Чувство дискомфорта нарастает, я ёрзаю под Романом, но пришпиленная его весом к кровати, могу лишь бессильно тереться о его ствол.

Его рот переключается на другую грудь, оставляя первую ныть, и я всхлипываю от накатывающих ощущений, всё ещё надеясь вырваться.

Но Роман не даёт.

Он начинает двигаться между моих ног, но не внутрь, а снаружи, обтираясь там, где только что то же самое непроизвольно делала я. Чувствую, как тяжелеет его дыхание. Как крепче становится хватка. Дискомфорт в груди стекает в точку между ног. Он становится настолько невыносимым, что я начинаю поскуливать от этого непонятного ощущения на грани боли. Вырываюсь и боюсь вырваться. Трение мужского члена становится ритмичным.

Сквозь вату собственных незнакомых ощущений, я чувствую, как нарастет напряжение в моём спутнике, и от этого в голове словно что-то взрывается, а потом я вскрикиваю от обрушившегося на меня тока. Вспышки наслаждения.

Я в шоке распахиваю глаза и ловлю жадный взгляд Романа.

– Ничёсе ты кончаешь! – восторженно мотает он головой. – Офигеть! – Он садится и гладит меня по влажному животу. – Извините, вырвалось.

– Да ладно… – не понимаю я, за что он извиняется, и только потом до меня доходит: он тоже кончил! И влага на животе – это сперма.

– Зато презерватив сэкономили, – будто извиняясь, констатирует Роман. – Я сейчас вытру.

– Я сама в душ схожу, – обещаю, но понимаю, что нет. Сил сейчас идти куда бы то ни было у меня нет. Даже мысль о еде не заставляет меня сесть. Не то что встать.

Роман приносит влажное полотенце, и обтирает меня. А я обессиленно лежу, пытаясь осмыслить, что это было.

В смысле, я реально кончила с мужиком?