(Не) реальная любовь

- Куда ты едешь?! Зачем тебе вообще зеркала, если ты в них даже не смотришь?!

Ах, какая я нервная сегодня.

Я спокойно еду по оживленной трассе на своей любимой «Матизочке», никого не трогаю, как вдруг меня подрезает наглый, лысый мужчина на большущем «БМВ», еще и едет как-то странно: перестраивается то влево, то вправо.

Может, таким образом он дразнит меня, хочет вывести из себя? Мстит, за то, что я со злости моргнула ему дальним светом.

Ой, как же не вовремя зазвонил мой мобильный….

- Да! – рявкнула я в трубку.

Нервы ни к черту, нужно показаться врачу.

- И что у тебя, дорогая, на этот раз произошло? – прозвучал в трубке голос любимого. – Кто обидел мою девочку?

- Жень, прости, - от стыда я даже прикрыла глаза, - я сейчас в дороге, не могу разговаривать. Перезвоню позже, как только приеду. Хорошо?

Я никогда не позволяла себе повышать голос на своего мужчину. И сейчас я невольно, впервые грубо ответила на его звонок. И все это из-за этого лысого нахала, который черт знает как едет по заснеженной, скользкой дороге.

Думает, если купил себе дорогущий «БМВ», то ему все можно?

- Хорошо, Ксюш, - нежно произносит любимый, - я буду ждать тебя в десять часов в нашей с тобой кофейне.

- Нет, ну ты смотри на него! – неожиданно этот лысый Шумахер провернул такой резкий маневр, что я чуть не поцеловала зад его автомобиля.

Не-ет, все же нужно держаться от него подальше. Этот мужчина или в стельку пьян, или обкуренный, или просто неадекват, недавно выпущенный из психушки. Других мыслей у меня не имеется, чтобы объяснить его странное поведение.

- Ксюш, ты меня уже начинаешь пугать. – Женька все еще был на связи. – Что у тебя там происходит?

- Да тут….

Не договорив своему парню всю суть происходящего, я резко нажимаю на тормоза и ….

Темнота.

***
Ох, как же раскалывается голова…. И во рту пересохло, хочу пить.

Открываю глаза. Где я? Какой высокий потолок…. А люстра…. Или это не люстра? Это что-то вроде люстры, и вместо лампочек длинные, толстые… свечи?

С трудом поворачиваю голову.

Стены… каменные, голые и холодные, без обоев. Окна…. большие, с немного загрязненными стеклами. Какие-то темные, тяжелые шторы висят…. В углу комнаты стоит большой бельевой шкаф, с темно-коричневой отделкой и большими ручками, а рядом что-то подобное туалетному столику с широким, мутным зеркалом….

Сама же я лежу на очень мягкой, просторной кровати с множеством пуховых подушек.

Хм, еще и постельное белье какое-то странное, с чужим и странным для меня запахом….

О, здесь еще и камин имеется!

Где я?

В каком дореволюционном музее я сейчас нахожусь?

Что здесь вообще происходит?

С дрожащими от бессилия ногами пытаюсь подняться с постели. Здесь еще и пол холодный и немного пыльный. Положили меня в какое-то грязное помещение.

Что, не могли для меня нормальную больницу найти?

То, что я сейчас нахожусь в больнице – я уверена на сто процентов.

Последнее, что я помню – это лысого идиота на «БМВ», и то, как он резко тормозит передо мною, а я на скорости девяносто километров в час в него врезаюсь….

Подхожу к зеркалу. Моему возмущению нет предела.

Вот во что меня одели? Что за мешок на мне висит? И… на мне панталоны? Самые настоящие панталоны! Где мое крошечное нижнее белье?!

Неожиданно, с жутким скрипом открывается тяжелая дверь этой странной комнаты и заходят не менее странные люди.

У нас что, сегодня Хэллоуин? Что за маскарад?

- Бог услышал нас! Виктория ты очнулась! – подбежала ко мне женщина лет сорока пяти, одетая в пышное, длинное платье, обычно такие платья я видела в книгах по истории девятнадцатого века, и волосы у нее завиты и аккуратно уложены на затылке.

- Виктория! Ты зачем встала с постели? – продолжала нести бред женщина, снова назвав меня Викторией.

К чему все это представление?

- У меня ужасно болит голова, – сквозь зубы процедила я. – Поэтому заканчивайте спектакль и верните назад все мои вещи.

- Виктория! – довольно эмоционально воскликнула женщина. Хм… Признаться, довольно убедительно играет.

- Да хватит меня называть Викторией! Меня зовут Ксе-ни-я! – по слогам произнесла я свое имя. – И прошу дальше меня называть так. Позовите главврача. Я сегодня же выписываюсь из этого дурдома!

Но никто и не пошевелился с места, чтобы позвать мне главврача.

Все, как один, с широко раскрытыми глазами и ртами стояли и смотрели на меня, будто на моем месте привидение увидели. Решила на всякий случай обернуться. Ну мало ли.

Но позади меня никто не стоял. Чего они тогда так уставились?

Вдруг из толпы любопытных людей ко мне на встречу вышел мужчина, так же одетый по моде восемнадцатого - девятнадцатого века (ну уж точно не по современной): светлые панталоны, вместо рубашки какая-то сорочка,  а поверх нее надет жилет.  

- Виктория! Доченька моя! Не пугай нас с мамой…. – попытался обнять меня, но я тут же отстранилась.

Ну все, это уже слишком!

- Сейчас же перестаньте нести всякую чушь! – закричала я, но от волнения у меня только сильнее разболелась голова. – Где Женя? – спросила я чуть тише. – Позовите мне Женю! Женя-я! Это уже не смешно! Выходи!

- Доченька, неужели ты нас не узнаешь? – снова заладил свою шарманку этот смешной мужчина в белых панталонах. – Взгляни, может, теперь узнаешь нас?

Мужчина протянул мне какую-то картину в светлой деревянной рамке.

- Не буду я ничего смотреть! Хватит уже устраивать здесь представление! Да что за люди вы такие? Мне и так плохо, у меня ужасно болит голова. А вы издеваетесь тут надо мною…. – мне уже захотелось плакать.

- Пожалуйста, ты просто взгляни. – Попросила женщина в пышном платье.

- Если я взгляну на эту картину, вы перестанете мне досаждать? – выдвинула я свои условия.

Они сделали непонимающие взгляды (ну конечно, я же говорю на современном языке, а они же актеры девятнадцатого века) и молча закивали головой.

Беру из руки мужчины картину и вижу семейный портрет.

- Масляные краски? – интересуюсь я у мужчины. – Красиво нарисовано. О, а вот и я! – нашла я себя в толпе подростков и взрослых. – Отдаю должное художнику этой картины. С такой точностью меня нарисовал, да еще в этой одежде…. Хм, а бальное платье мне идет…. Красиво, да? – обратилась я к мужчине.

Он, как и все присутствующие в этой комнате, стояли и молча наблюдали за мной.

Гробовая тишина завладела всей комнатой.

Первой прервала тишину моя так называемая «матушка», громко  разрыдавшись.

- Значит, продолжаете разыгрывать меня? Хорошо-хорошо…. Я вам сейчас такое устрою! – закричала вновь я на всю комнату и замахнулась на всех этой самой семейной картиной.

- Врача, позовите врача! – закричал мой якобы папаша.

- Ах, значит, теперь вы зовете врача? Давно бы так. – Немного успокоилась я.

Но ненадолго.

В следующую минуту подбежал мой «главврач», тоже в старомодном прикиде, один только белый халат походил на то, что носят врачи двадцать первого века.

В руках доктора  были какие-то таблетки.

- Не трогайте меня! – при виде таблеток у меня началась самая настоящая паника.

Двое здоровенных мужиков схватили меня за руки, а доктор пытался засунуть мне в рот горькие на вкус таблетки.

- Доченька, выпей таблетки…. – сквозь фальшивые слезы причитает женщина.

Когда у меня уже не осталось сил сопротивляться, а мужчина в форме врача все же смог запихнуть мне в рот свои пилюли, я медленно стала погружаться в забытье.

И вот я лежу на кровати, надо мной, как вороны, кружат странные люди, и.…
Снова эта темнота.

Открываю глаза. Все та же темнота.

Интересно сколько сейчас времени? Долго ли я спала?

- Мда. Приснится же такое…. - вспомнила я свой странный сон.

Все происходило как наяву: все эти разодетые люди, картина с семейным портретом, доктор со своими противными таблетками.

Надо рассказать обо всем Жене, пусть посмеется. Он всегда смеется над моим бредовыми снами.

- Тебе нужно запоминать свои сны и записывать их в отдельную тетрадь. Такая интересная книга получится! – говорил он каждый раз, когда я рассказывала ему свой очередной дурацкий сон.

Я не обижалась на его слова. Да и вообще никогда на него не обижалась. Ведь Женя – самый близкий мне человек. Он мне, в первую очередь, любимый мужчина, а так же отец и брат, которых у меня никогда не было.

У меня не было родителей. То есть они были, иначе как я появилась на этот свет. Возможно где-то…. Но я их ни разу не видела.

Мои родители бросили меня еще новорожденной в роддоме. Поэтому росла и жила я до восемнадцати лет в детском приюте, а после, отправившись в свободное плавание, я встретила Женьку. И с тех пор уже как три года мы вместе.

И не было у меня человека ближе него….

Даже настоящей, верной подругой я так и не обзавелась.

Кстати, о Жене. Где он?

Встаю с постели. Странно, пол такой холодный….

Та-ак, надо найти свой телефон. Хоть какая-то подсветка будет в этой непроглядной темноте.

На ощупь, по стеночке подхожу к окну. Нет, это не моя квартира и уж точно не Женькина. Раздвигаю шторы и….

Что?

Я снова в этой комнате!

Я сплю?

Я до сих пор сплю!

- Ксюша, просыпайся! Ты больше не спишь! – говорила я себе, одновременно похлопывая себя по щеке.

Не помогает.

Ущипнула себя – только больно стало.

Может, меня похитили и держат сейчас в плену? Но кому это надо? Я не такая богатая, чтобы за меня потом требовать выкуп. У меня была только маленькая цветочная лавка, двухкомнатная квартира на окраине Москвы и моя ласточка «Матизка».

И Женька не богат.  Он простой учитель по физической культуре в Московской средней общеобразовательной школе.

Но кто тогда были те люди, что называли меня дочерью? Может, это и были мои настоящие родители?

Но почему они одеты так странно, во все старое? Мои родители актеры и я сейчас в съемочной студии?

Я не знаю, что и думать….

- Надо срочно бежать отсюда, - подсказывал мне внутренний голос.

Есть два пути отхода: через дверь или же через окно.

Выглянула в окно – высоковато. Второй этаж.

А прыгать я еще со времен приюта не умела, когда мои сверстники в очередной раз сбегали, прыгая с верхних этажей, а я оставалась в комнате с боязнью высоты.

Стоп.

Зеленая трава, деревья, цветы? Лето?!

Как такое возможно? Сейчас же зима, Новый Год недавно отмечали.

Может, я и вправду схожу с ума? Но буду надеяться, что я просто нахожусь сейчас в другой стране, где лето.

Ладно, через дверь так через дверь.

Итак, на мне сейчас надета все та же длинная, до пяток, светлая сорочка и огромных размеров панталоны. Ноги босые. Никакую другую одежду и обувь в комнате я не наблюдаю, а бельевой шкаф закрыт на ключ – так что придется мне бежать в таком виде.

Главное найти русское посольство, а там мне уже дадут нормальную одежду.

С наипротивнейшим скрипом открываю тяжелую дубовую дверь, и аккуратно выглядываю. Тишина. Лишь тусклый свет виден в конце коридора.

О, да здесь все построено под старинный лад! – подумала я, тихонечко спускаясь по широкой лестнице.

Стены без обоев, отовсюду старинная, но на вид новая мебель, на окнах тяжелые темные шторы и вместо лампочек свечи!

И вот, я уже почти у главного входа (по крайне мере, я так думаю), как неожиданно в конце коридора первого этажа заскрипела дверь.

Что делать? Куда мне спрятаться?

Если меня сейчас заметят, в следующий раз мне точно не удастся сбежать отсюда. Они то уж об этом позаботятся.

Куда-куда…. Шторы! – подсказали таракашки в моей голове.

Бегу к окну. И только я успела спрятаться за тяжелые, плотные шторы, рядом со мною послышались шаги.

Уф-ф-ф. Не заметили.

Тихонечко выглядываю. Какая-то женщина в старой одежде: помятое, немного испачканное платье, поверх фартук, чуть чище платья, на голове что-то вроде косынки, и на руках она держала зажженную свечу.

Как только женщина скрылась за дверью одной из комнат, я вышла из-за штор и кинулась к входной двери. Заперто…. Только не это! Где мне теперь раздобыть ключи?

Может, попробовать все-таки через окно? Как-никак теперь я нахожусь на первом этаже.

Бегу обратно к тому же окну, где пряталась минуту назад.

- Уф-ф-ф, - выдохнула я с облегчением.

Окно закрыто на обычную задвижку. С ней я справилась, не прикладывая больших усилий.

И спрыгнуть с подоконника мне не составило труда: окна были не очень высоко и внизу росла невысокая, мягкая трава.

Оглянулась. Странно, дом даже не огорожен забором. Рядом располагались какие-то деревянные постройки, а какие именно - я не разглядела, очень темно.

А вот пару сараев и стог сена я заметила сразу. Значит, меня привезли в какую-то деревню.

Надеюсь, мне не встретятся деревенские злые собаки…

Не теряя ни секунды времени, побежала куда глаза глядят.

Бежала так, как никогда в жизни еще не бегала. Потерявшийся марафонец.

Неужели я на свободе? - радовалась я.

Но радость длилась не долго.  

Как же мне мешает бежать длинная сорочка, в которую меня нарядили, пока я лежала без сознания.  

Задрала подол сорочки вверх, до самых колен, но бежать все равно неудобно.

А бежать все время, придерживая при этом края сорочки, - очень утомительное занятие.

Поэтому, недолго думая, я просто взяла и разорвала ткань, сократив длину сорочки до колен, а из панталон сотворила удобные, короткие шорты.

Из оторванных лоскутами, оставшихся от сорочки, я перевязала ступни ног, чтобы не так было больно бежать по каменистой земле.

Остановилась только тогда, когда на моем пути возник темный и густой лес.

Идти по лесу или вернуться назад? – на минуту задумалась я.

Если пойду по краю леса, то, возможно, меня так быстрее поймают. Вернуться назад – вообще не вариант.

Поэтому спрячусь пока в лесу. А там видно будет.

Я погружалась в лес все глубже и глубже, мои ноги ноют от усталости и боли.

Если бы я знала, что мне придется ходить по твердым еловым шишкам, по колючим иголочкам и веткам, то я бы точно стащила из того странного дома чью-нибудь обувь. Каждый шаг дается мне с нетерпимой болью.

Стою, оглядываюсь по сторонам - непроглядная темнота. Прислушиваюсь - гробовая тишина. Слышу лишь свое учащенное сердцебиение.

Вдруг, среди густых зарослей послышался тихий хруст сухих веток, будто кто-то медленно подкрадывается ко мне.

Или это мое богатое воображение?

Я затаила дыхание. От страха боюсь даже пошевелиться.

А кто-то тем временем приближается ко мне все ближе и ближе.

Неожиданно, с другой стороны леса доносится волчий вой. И вот теперь мне действительно стало страшно. Со страху я даже чуть не выпрыгнула из своих широких шорт-панталон.

И теперь я бегу так, что у меня сверкают лишь мои окровавленные пятки. А сердце стучит так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

- Посторонись! – вдруг я услышала грубый мужской голос и одновременно ржание лошадей.

Сама того не заметила, как выбежала на проезжую грунтовую дорогу, и чуть не угодила прямо под карету, запряженную тройкой лошадей.

От неожиданного моего появления на дороге, лошади вдруг  встали на дыбы, и я падаю на землю….

Ну все, сейчас они меня затопчут. Вся моя прожитая жизнь промелькнула перед глазами: детский приют, покупка любимой двухкомнатной квартирки на окраине Москвы, знакомство с Женей, наш первый поцелуй….

Я почувствовала, что начинаю терять сознание. Мой организм не выдержал физическую нагрузку и психологическое потрясение, что я испытала за сегодня.

Из последних сил пытаюсь подняться, но у меня не получается. Руки и ноги ослаблены, стали непослушными, будто не принадлежат мне, и сознание вмиг помутнело.

Последнее что я помню, это как из повозки вышли двое молодых мужчин.

- Это же Виктория! – проговорил один из них. – Дочь дворянина из соседнего поместья. Говорят, она на днях с лошади упала, когда каталась верхом со своим отцом. Целую неделю лежала без чувств и только сегодня днем очнулась. Но что она сейчас делает ночью одна в лесу?

- Срочно нужен врач. – Лишь проговорил второй мужчина и взял меня на руки.

- Андрей, я думаю ее нужно увезти к ее родителям….

- Хорошо. Только, давай скорее.

- Не нужно…. – с трудом прошептала я.

И снова погрузилась в темноту.

Сколько можно уже просыпаться в этом доме?! – подумала я с отчаянием, как только открыла глаза.

Я уже начинаю привыкать к этой комнате.

- Виктория, доченька, ты проснулась! – послышался восторженный вопль моей, так называемой, матери.

Она сидела со мною рядом, на краю кровати и крепко держала меня за руку.

А какой же у нее измученный вид. Мне даже стало немного жаль ее.

Может, это не актерская игра?

Но что тогда?

- Я Виктория. А это моя мама. – Принялась я рассуждать.

Бр-р-р, нет. Я Ксюша, и этих людей я не знаю. Они просто меня перепутали с другой девушкой, которая очень похожа на меня.

Но как мне убедить их в этом?

Нужно время, чтобы все осмыслить и решить, что делать дальше.

- Позовите господина и сообщите ему, что его дочь пришла в себя. – Приказала женщина той самой служанке, которую я уже видела этой ночью.

Служанка присела в реверансе и тотчас скрылась за дверью.

Потом эта женщина снова посмотрела на меня и уже ласковым голосом произнесла:

- Виктория, обещай, что никогда больше не сбежишь от нас. Мы с отцом очень беспокоились за тебя. А если бы с тобой что-нибудь случилось? Я бы этого не пережила.

Значит, так это выглядит на самом деле? Ну, когда твои родители переживают за тебя и бранят любя за твои поступки? Прежде я никогда не испытывала подобные чувства.

Я почувствовала, как слезы стали подступать к глазам, а потом и вовсе потекли по щекам. Обидно.

- Виктория, не плачь! Прости, что я сейчас ругала тебя. Просто я очень переживаю за тебя. И отец уже неделю не находил себе места.

Знала бы она сейчас, почему я плачу.

- А вот и наша бегунья проснулась! С добрым утром! – появился в дверях тот самый господин, за которым посылали служанку. – Как спалось тебе, доченька? – бодро проговорил он, хотя глаза его были взволнованными.

Как я поняла, в этой семье произошла трагедия – пропала их дочь. И теперь несчастные муж с женой воспринимают меня как свою дочь.

И сейчас меня мучает только один вопрос: какого черта здесь происходит?!

- Я хочу пить. – Произнесла я.

Я больше не буду пытаться сбегать. Как я поняла, за десять километров по всей округе здесь нет ни одной живой души, то есть я имею в виду автомобильную трассу.

А все эти люди, походу, живут, как отшельники: в старинных одеяниях, в старинных домах, по старым обычаям и традициям. Наверное, будет лучше принять тот факт, что я прихожусь им дочерью. Временно, конечно же. Со временем я придумаю, как мне вернуться домой.

А сейчас, я просто хочу есть.

С трудом поднимаюсь с постели: ужасно болят мышцы и стопы ног.

Еще бы, не каждый же день я бегаю по десять километров, да еще и босиком.

- Виктория, тебе нужно принять ванну. А потом спустись, пожалуйста, вниз, пообедай вместе с нами. Также после полудни тебя будет ожидать доктор. – Так моя мама расписала мой первый день.

Наверное, Виктории, которая жила здесь до моего появления,  было тяжело жить с матерью. Вот она и убежала из дому. А я теперь должна расплачиваться за все.

Как только женщина, называвшаяся моей матерью, вышла из комнаты, сразу за ней вошла служанка, но не та, которую я видела этой ночью. Она принесла большой, на вид алюминиевый таз и железное ведро, наполненное теплой водой.

Таз она поставила прямо посередине комнаты, налила в него воду и положила рядом с тазом что-то очень похожее на мыло.

- Вы желаете еще что-нибудь? – поинтересовалась у меня служанка.

- Да, полотенце и шампунь еще мне, пожалуйста. – Не стала я скромничать со своими желаниями.

- Полотенце в шкафу. А шампуни пока нет, мистер Воронов по какой-то причине не доставил его вчера. – С виноватым видом проговорила девушка, опустив  глаза.

Служанка была очень молода, лет около восемнадцати, довольно проста наружностью, и когда разговаривала со мной, всегда опускала глаза. Словно боялась меня.

Видимо слуги не вправе смотреть на своих хозяев. Прямо как в средние века.

- А как открывается… эм-м… мой шкаф? – поинтересовалась я.

Она тут же забыла все границы дозволенности и удивленными глазами уставилась на меня, словно хотела понять – шучу я сейчас или правда не знаю, как открывается шкаф. Но потом она  опомнилась, снова опустила свой взгляд, молча вытащила из ящика туалетного стола ключ и протянула его мне.

- Спасибо. – Поблагодарила я ее. – А теперь можете идти.

- Но…. – служанка что-то хотела мне сказать, но тут же  замолчала.

И так же молча вышла из моей комнаты.

Наконец-то в комнате я одна.

Быстро сняла с себя вчерашнюю сорочку и эти ужасные большие панталоны, и полезла в тазик.

Бр-р-р, какой он холодный и неудобный.

Кое-как помылась и отправила разбирать свой гардероб.

Вот это да! Это тот случай, когда в шкафу столько много разнообразных вещей, а надеть совершенно нечего.

Платье синее, платье белое, платье темно-зеленое, платье желтое, платье черное.

Панталоны. И еще панталоны. О, да их тут четыре десятка и ни одних трусов!

Чулки. Носки. Что-то подобное бюстгальтеру.  Плащи и шляпы. И куча самой различной обуви.

В итоге я все же выбрала себе одно платье, простенькое, молочного цвета, и  надела «местное» нижнее белье.

На ноги же надела простенькие балетки, как раз по цвету платья.

Волосы мои так и не успели высохнуть, поэтому немного подсушив их полотенцем и наспех расчесавшись деревянной расческой, я спустилась вниз.

- Виктория! Почему ты вышла в таком виде! – воскликнула мама, как только я вошла в общий зал, где сидело человек десять. Мужчины, все как в один, одеты в светлые штаны, в белые рубашки (или блузки),  кто-то в темных жилетах, а кто-то в темных, удлиненных сзади, пиджаках.

Женщины же нарядились так, словно сейчас начнется бал: пышные, многослойные платья и по килограмму на каждую  драгоценностей.

- Анастасия!- вдруг закричала мама. – Анастасия! Где тебя носит?!

Через пару секунд прибежала служанка.

- Да, мадам.

- Ты должна была помочь Виктории с гардеробом, – начала она отчитывать служанку.

- Настя здесь не при чем. – Заступилась я за бедную, испуганную девушку. – Это я попросила ее оставить меня одну. Я в состоянии сама принять ванну и одеться.

В зале послышались смешки гостей.

Почему они все смеются?

- Я сказала что-то смешное? – обратилась ко всем присутствующим.

Все тут же замолкли, устремив на меня удивленные взгляды.

- Виктория, дорогая, пойдем со мной. – Подошла ко мне мама и потянула меня к выходу. – Непристойно, очень неприлично появляться в таком виде. Что о тебе подумают наши гости? – запричитала она, ведя меня обратно в мою комнату.

- Но я же надела платье, а не голой вышла. Что не так с моей одеждой? – не понимала я.

- Что здесь такого? – остановилась мама в дверях моей комнаты. -  Ты надела сорочку вместо платья. У тебя видны ноги. А волосы… – мы вошли в комнату, и она первым делом подвела меня к зеркалу. – Что с твоими волосами?

- А что с ними не так? Я же их хорошо расчесала.

- Виктория, ты невыносима. Опять твои шуточки? Ты должна была собрать свои волосы аккуратно на затылке, и на лицо нанести хотя бы немного косметики.

- Зачем? Мне и так хорошо.

- Ах, Господи! Ты скоро сведешь меня с ума! Анастасия!

Через полчаса я сидела напротив зеркала полностью преобразованная в куколку.

Меня одели в пышное, нет, даже в очень пышное платье, нежно-голубого цвета, с глубоким декольте и  с очень тугим корсетом, который сделал мою талию еще тоньше, чем она была.

Волосы аккуратно уложили на затылке, а после прически нацепили на меня кучу драгоценностей, придав вид новогодней елочки.

Зачем они носят дома столько украшений? И эта прическа… Анастасия замучалась собирать на затылок мои длинные, светлые волосы. А косметика... В жизни не видела такую косметику. Пришлось пудру смешивать с каким-то кремом и наносить себе на лицо в качестве тоналки. А тушь…. Пришлось раз двадцать провести щеточкой по и так моим черным ресницам. Это маменька настояла, чтобы я немного подкрасила их.

- Какая ты у меня красавица! – мама приобняла меня за плечи, когда я сидела и любовалась собой в зеркало.

Да, признаю, я сейчас я выгляжу прекрасно. Но этот наряд совсем не схож с тем, что я ношу обычно: джинсы, брюки, свитер,  футболка. И никаких громоздких брюликов на шее и на волосах.

- Все, теперь мы можем спускаться вниз. Нас давно уже все заждались. - Улыбнулась женщина.

Пока мы с мамой наряжались, обед накрыли на улице, на веранде. Гостей к обеду собралось еще больше. Насчитала двадцать человек. Многие подходили то с комплиментами, забрасывая меня лестью, то с пожеланиями скорейшего выздоровления.

Никого из присутствующих я не знала.  Но какая ирония - все знали меня! Это так странно.

Обед как обед. Вот здесь меня ничего не удивляет. Только посуда немного отличалась по своей форме и дизайну.  

- Виктория, я очень рад вашему пробуждению. Надеюсь, с вами больше не случится никакого несчастья и вы всегда будете нас радовать своим присутствием. – Не очень контактно выразил свою радость один из молодых мужчин.

Трапеза этим временем завершилась и все отправились на прогулку по окрестностям вокруг дома.

Я же пыталась держаться от всех подальше, но вот никак не получалось. Ни один, так другой старался подойти ко мне и навязать свое общение.

И вот, казалось, я смогла, наконец-таки, скрыться от приставучих персон, отойдя в сторонку к пруду, но нет, меня и там нашли.

- Я рада, что вы рады. – Буркнула я мужчине и отвернулась от него, всем видом показывая, что разглядывать плавающих в пруду уток мне куда интереснее, чем вести с ним беседу.

Этот мужчина, конечно, симпатичный. Не буду скрывать. Такой высокий, статного телосложения, с красивыми чертами лица. 

Но есть одно «но». Даже два. Первое - он был в этих стремных белых панталонах, что для меня до сих пор дико видеть на мужчинах. И второе, большущее «но» - у меня уже есть парень – Женька. Я уверена, он сейчас очень беспокоится за меня и наверняка уже сообщил о моей пропаже в полицию.

А я тут прохлаждаюсь в компании мужчин в облегающих штанах. Будет подло по отношению к Жене, если я позволю себе пококетничать с одним из них .

- Виктория, вы так изменились. Я вас не узнаю. – Продолжил  мужчина разговор. - Где та милая, общительная девушка, которая была со мною?

- Я тоже не знаю. – Пожала я плечами. – Может, поищем ее вместе?

Мой ответ его немного ошеломил, на минуту он даже дар речи потерял.

- Виктория, кое-кто тебя ожидает. – Как-то незаметно к нам подошла мама.

Кстати, недавно я узнала, что мою маму зовут Елизавета, а моего отца – Павел.

- Прошу меня простить. Я вынуждена откланяться. – Обратилась к своему неудавшемуся собеседнику на местном диалекте. – Я пока плохо понимаю ваш мир. И эти ваши облегающие штаны для меня кажутся довольно бесстыжими. А вас не смущает ваше отражение в зеркале?  – его лицо вытянулось от удивления. – Ай! – махнула рукой, так и не дождавшись от него ответа.

- Виктория, что ты сделала с несчастным Дмитрием? – поинтересовалась Елизавета, когда мы немного отошли от замершего на месте мужчины.

- А что я с ним сделала? – не поняла я.

- Неужели он тебе больше не нравится? Вы же собирались с ним устроить помолвку?

- Я?! С ним?! Да ни за что!

***
 

Я направлялась в дом в надежде застать там полицейских или по крайне мере Женьку.

Но вопреки моим ожиданиям меня ждал сюрприз в белом халате.

Местный психиатр.

После беседы с ним наедине, которая длилась примерно час, психиатр ему самому понадобился.

Я рассказала доктору все, что произошло со мной за последние сутки. Он несколько раз спросил меня, что такое БМВ и Матизка. Потом мы говорили с ним  о космосе, о Боге, о политике, зачем-то даже затронули политику царей Александра Первого и Николая Первого. Но больше его заинтересовал космос.

Когда я красочно, во всех подробностях рассказала ему о полете Гагарина в космос в одна тысяча девятьсот шестьдесят первом году, то он, кажется, даже поверил мне. Но стоило мне упомянуть, что первыми на Луну приземлились американцы, он тут же облил меня всевозможными ругательствами, а потом и вовсе выбежал из комнаты, оставив меня одну.

Но что такого я сказала?

Как только дверь за психиатром закрылась, через минуту забежала взволнованная Елизавета.

- Скажи мне, что ты сделала теперь с доктором? Что ты ему такого сказала? На нем же лица не было!

- Ой, мамочка, тебе лучше не знать этого. А то и тебе понадобится психиатр. – Захихикала я.

Но каково было мое удивление, когда она, вдруг улыбнулась, и бросилась обнимать меня.

- Виктория, ты меня вспомнила!

С чего она это взяла? Ах, да!  Я только что назвала ее мамочкой, и она подумала, что я ее узнала.

- Значит, доктор помог тебе? – с надеждой в голосе спросила она.

Вот как мне ей сказать, что я ее не помню?

У нее сейчас такой жалкий, измученный вид, что мне искренне стало жаль ее.

- Ну как сказать, - тщательно подбираю слова, чтобы ненароком не расстроить женщину. -  Я бы еще раз встретилась с этим психиатром. Мы еще о многом недоговорили с ним. Только вот вряд ли он захочет вновь прийти сюда.

Я посмотрела на нее и поняла, что не эти слова она ожидала от меня услышать.

- Да. Я узнала тебя, мамочка.

Елизавета поплыла в счастливой улыбке.

- А отца?

- А отца еще пока не вспомнила. Но я обещаю, чуть позже я обязательно вспомню и его.

Теперь мои слова рассмешили ее.

- Ты у меня такая смешная. – Ласково погладила меня по голове и поцеловала в лоб.

- Какая есть. – Улыбнулась я  в ответ.

- Кстати, Виктория, еще с утра я хочу спросить тебя кое-о-чем.

- Да? – я напряглась.

- А где ты встретилась этой ночью с князем Андреем Волконским и князем Варшавским?

Да я их знать не знаю.

- Это те, кто привез меня сегодня домой? – предположила я и Елизавета кивнула. – Мы встретились в лесу…

- В лесу?! – Елизавета схватилась за сердце. – Как ты там оказалась?

- Не помню…. – соврать я. – А кто они? – быстренько сменила тему разговора.

- Князь Андрей Волконский известный русский дипломат и самый завидный жених. Повезет же его избраннице. Он умен, очень красив и до невозможности богат, что немаловажно в наше время. Кстати, его владения расположены по соседству с нами.

- А другой князь?

Почему она так нахваливает мне этого князя Волконского.

- Князь Василий Варшавский. Он тоже из высших слоев общества и, прошу заметить, лучший друг князя Волконского. – Потом понизив голос, спросила. – Неужели ты их не помнишь?

- Нет, не помню.

- Ну, хорошо-хорошо, я не буду больше тебя доставать своими разговорами. Так-то я пришла сказать тебе, что сегодня после полудня я получила приглашение на бал от наших знакомых Тарковских. – У Елизаветы тотчас загорелись глаза. – В последний раз мы были на балу лишь в прошлом месяце.

А кто-то вообще никогда в жизни не бывал на балах, - подумала я.

- Соберется вся элита, вся знать из ближайших поместий. – Вдохновенно продолжала она. – Поэтому, Виктория, ты сейчас же идешь отдыхать, чтобы к балу была отдохнувшей и со здоровеньким, красивым личиком.

Ну, отдыхать, так отдыхать. Спорить с матерью я не стала и сразу направилась в свою комнату.

Снять с себя многослойное платье мне помогла Анастасия, а волосы я распустила уж сама. Если за меня все начнет делать Настя, то вскоре я превращусь в избалованную, ленивую барышню.

Кстати, сегодняшний бал – чудесная для меня возможность узнать, что же находится дальше за лесом? Может, там я найду «адекватных» людей, знающих, что такое мобильный телефон, автомобили и когда Гагарин полетел на Луну.

Как только на старинных настенных часах пробило семь вечера, мы поехали на бал к Тарковским.

На бал мы отправились с мамой вдвоем, отец не смог, так как он по срочным делам еще сегодня днем отправился в Лондон.

Жаль меня с собой не взял.

Как объяснила маменька (так я начала ее называть с недавних пор), до поместья Тарковских мы будем ехать примерно два часа, то есть нам придется трястись в запряженной тройкой лошадей карете почти сорок километров.

В данный момент меня радует только одно – я, наконец-то, увижу, что расположено за целых сорок километров от этого «странного» места. Может, мне даже удастся сбежать сегодня.

- Виктория, веди себя на балу прилично. Скажу тебе по секрету: кто-то очень хочет тебя сегодня увидеть. – Сказала Елизавета, когда мы были уже в половине пути к Тарковским. – Одна женщина вчера мне случайно проболталась, что на тебя положил глаз один очень влиятельный, состоятельный мужчина.

- Да-да, маменька, конечно. – Послушно проговорила я женщине.

Пусть только он попробует ко мне подойти, сразу же пожалеет о своем решении. Я вам не лошадь, чтобы смотрины устраивать.

Наверное, поэтому мама меня так нарядила: в белоснежное платье, с вышитыми золотистыми узорами, белые чулки (кстати, чулки у них классные) и белые туфли. В общем, я сегодня вся белая и пушистая.

Волосы, как обычно, красиво собраны на затылке.

А сколько же на меня навешали украшений! Я будто цыганка из зажиточной семьи вся в золоте и брюликах: бриллиантовое ожерелье (его она вытащила из своего потайного сундучка, ожерелье ей когда-то подарили родители отца), золотое превосходное колечко с изумрудом, и аккуратные сережки с тем же самым изумрудом под цвет кольца.

В общем, я просто конфетка в блестящей обертке!

Чем ближе мы подъезжали к Тарковским, тем сильнее портилось мое настроение. Мой план о побеге рухнул в одночасье.

Мы ехали уже третий час, а мне так и не попалась цивилизация: проезжали леса, поля, снова леса, нам попадались множество маленьких деревень, со старыми деревянными домами, стада (коровы, овцы, лошади), даже волки мимо нас пробегали. И никакой автомагистрали, современных многоэтажных домов и людей в джинсах и спортивных костюмах.

И я призадумалась: а не попала ли я в прошлое?

Большую жирную точку в этом споре поставили люди, собравшиеся на балу в огромном доме Тарковских.

Мужчины все как один были одеты в модные в 18-19 веке фраки и в светлые панталоны, а женщины  в пышные, бальные платья.

Не могут же сотни человек сейчас меня разыгрывать, изображая этот маскарад костюмов.

Но каким образом я  тогда  попала в прошлое? И как мне вернуться назад в свое время?

- Виктория, ты почему так приуныла? – спросила Елизавета, когда я была готова уже расплакаться, видя вокруг себя столько незнакомых и совершенно чужих мне людей. – Ну-ка, милая, посмотри на меня. – Повернула мое лицо на себя и взглянула мне прямо в глаза. – Твоя мама всегда рядом с тобой и никому не даст в обиду. Запомни мои слова.

Вот зачем она это сказала? Я сейчас точно расплачусь.

- Добрый вечер, Елизавета! – Подошла к нам чуть полноватая женщина, лет пятидесяти. – Я рада, что вы с Викторией смогли приехать на наш бал. Надеюсь вам сегодня понравится здесь.

Я поняла, перед нами хозяйка этого дома – госпожа Тарковская.

Несмотря на свое огромное состояние и богатства, внешностью она выглядела довольно просто и была любезна с каждым прибывшим гостем.

А глаза у нее очень добрые, - отметила я для себя.

- Виктория, - обратилась ко мне госпожа Тарковская, - как твое здоровье? Я слышала о неприятном инциденте прошлой ночью в лесу. Если бы не князь Волконский, проезжавший неподалеку тем поздним часом со своим другом, то боюсь даже представить, что было бы тогда.

- Я всю жизнь буду благодарить князя Волконского за спасение моей дочери. – Эмоционально проговорила Елизавета. – Кстати, а князь Волконский прибудет сегодня на бал?

- Полагаю, прибудет. – Тепло улыбнулась в ответ женщина.

Далее пошел разговор о какой-то мадам Разумовской,  о далекой кузине моей маменьки.

У меня же уши в трубочку свернулись, слушая их разговоры. Несмотря на большое количество гостей в зале, с каждой минутой мне становилось все скучнее и скучнее.

- Мам, я пойду, прогуляюсь по дому. Можно? – спросила я.

- Виктория! – возмутилась  Елизавета.– Не пристойно, расхаживать девушке одной!

- Но мне скучно здесь с вами стоять и слушать, как вы сплетничаете.

- Виктория! – снова воскликнула маменька, а госпожа Тарковская, наоборот, рассмеялась так, что окружающие люди тут же обратили на нас свои взгляды.

- Ах, госпожа, простите мою дочь, - принялась извиняться маменька. – После падения с лошади Виктория ну просто сама не своя. Я не знаю, что с ней и делать. Даже врач, по какой-то причине, отказался к нам приходить.

- Ладно, я пойду и осмотрюсь здесь, пока ты жалуешься на меня. – Улыбнулась я матери и под ее недовольные возгласы растворилась в толпе.

- Только не уходи далеко, дорогая! – крикнула вслед Елизавета.

Дом семьи Тарковских был трехэтажным и огромных размеров: высокие светлые потолки, расписные стены, множество комнат и большой чудесный сад. Вот туда-то я и направилась, чтобы быть от всех подальше.

Направилась в самый дальний угол сада, где на мое счастье нашлась просторная, свежевыкрашенная белой краской скамейка. Вокруг скамейки росли невысокие кусты – и это то, что мне как раз нужно – спрятаться от всех и самой никого не видеть.

Сижу, любуюсь природой и слушаю соловьиные трели. 

Такое чувство, словно я сейчас нахожусь в деревне Женькиной бабушки. Бывает, сидишь в деревенском саду, и так хорошо тебе. Свежий воздух, зелень, тишина….

Эх. Как там Женька без меня?

- Владимир, я боюсь…. А если нас кто-то услышит? – вдруг доносится  женский шепот.

- Не бойся, дорогая, мы здесь одни. – Прозвучал  шепот мужчины.

И как в старом анекдоте, в следующую минуту слышатся тихие стоны любовников, и недалеко от меня затрясся кустарник.  

Вот извращенцы. А еще 18-19 век называют веком нравственности и моральных ценностей.

- Владимир, распутный ты ишак, а ну быстро вылезай из-под кустов со своей распутной девкой! – произнесла я громко низким голосом, имитированным под мужской, и тут же рванула от этого грязного места.

У кого-то сегодня обломался секс.  - Бежала я, забавляясь своей проделкой.

И тут меня настиг удар, в тот момент, когда я обернулась назад, чтобы удостовериться, что за мной нет погони.

Мой олимпийский забег остановила чья-то крепкая спина.

- Какого черта! – выругался мужчина.

- Простите. – Пропищала испуганно я.

Мужчина повернулся ко мне лицом, и я замерла. Стоило мне только посмотреть ему в глаза, и мое сердце тотчас перестало биться.

Кто он? - тут же спросила я себя.

Кто этот высокий, прекрасный мужчина, с такими правильными, красивыми чертами лица: четко выраженные скулы, прямой нос, выразительные глаза и брови? А какие у него темные, густые волосы…..

- Виктория, - вдруг назвал мое имя. -  Что вы здесь делаете? Вы снова одна? – я даже не сразу заметила, что помимо него, был еще один мужчина, но с менее привлекательной внешностью.

- Я…. -  не успела договорить, как к нам подошел еще один мужчина с той самой стороны, откуда я только что прибежала.

Вот, значит, кто был этим горе-любовником Владимиром?

- Ммм, - принялся разглядывать меня с ног до головы. - Какая прекрасная незнакомка.  Вы срочно должны ее представить мне.

Да-да, и голос у него прям как у того развратника.

- Прошу меня простить. – Обратилась я к господам, давая им понять, что ухожу. – А вы простите мою неуклюжесть. – Обратилась  к красавцу, в которого только что врезалась.

Какая недовольная мордашка была у развратника Владимира, когда я так грубо проигнорировала его желание познакомиться.

- Она такая смешная. – Услышала я уже за спиной голос третьего.

Уверена, они сейчас не сводят с меня своих пристальных взглядов.

Свою маменьку я нашла не сразу, но на свое счастье все же нашла. Ведь ко мне хвостиком привязался этот самый горе-любовник.  Куда я – туда и он. Прицепился, как банный лист к попе.

А между тем, присутствующие дамы в зале не сводили с него глаз. И что они нашли в нем такого? Обычный мужчина, не писаный красавец. Может, любовник он отменный?

- Виктория! Где ты так долго пропадала? Я вся измучилась, пока ждала тебя. – Запричитала маменька, как только я подошла к ней.

- Я по саду гуляла. – Честно ответила я.

- Одна?

- А что здесь такого? Я уже взрослая девушка, могу сама за себя постоять!

- Это хорошо, что в вас столько смелости. – Мы не сразу заметили подошедших к нам уже знакомых мне мужчин, и с ними была госпожа Тарковская. – Женщины должны уметь за себя постоять. – Согласилась со мною госпожа.

- Князь Андрей Волконский! – воскликнула Елизавета, обращаясь к тому самому красавцу. – Я  вам  так благодарна за то, что вы спасли мою дочь от неминуемой гибели! Если бы не вы!..

Андрей Волконский?!  О, так этот красавец и есть тот самый князь Андрей Волконский?

А рядом с ним, наверное, его друг князь Василий Варшавский.

- Не стоит. – Бесстрастным голосом произносит князь. – На моем месте так поступил бы любой другой мужчина.

- Я никогда не забуду вашу доброту. – Продолжала Елизавета благодарить. – И, конечно же, вашу князь Варшавский. – Посмотрела она на другого мужчину.

Значит, я угадала.

- Мадам, не вгоняйте нас в краску. – Проговорил Василий сквозь смех.  – Да что, не стоит.

Князь Василий, может, и был смущен, но никак не Андрей Волконский.

Он стоял и смотрел на всех холодным, равнодушным взглядом. Словно осколок льда сидел в его сердце и не давал ему излучать тепло окружающим.

Заиграл вальс. Гости начали разбиваться по парам, а кто-то просто уходил в сторону, освобождая зал для танца.  

Ко мне подошел неизвестный мне мужчина.

- Не подарите ли мне танец, Виктория.

Значит, все-таки известный. Только вот я его не знаю.

Я взглянула на Елизавету. Пусть лучше она решит, можно ли мне танцевать с этим молодым человеком.

Маменька одобрительно кивнула.

И я пошла.

Вот на кой черт пошла?

Я в тысячу раз пожалела о поспешном решении потанцевать.

В приюте нас учили вальсу, и я даже была самой лучшей танцовщицей в группе. Но этот танец…. Он совсем не схож с тем вальсом, которому нас учили когда-то в приюте.

Бедный, несчастный молодой человек. Я раз двадцать наступила ему на ноги, но он стойко продолжает терпеть мою неуклюжесть.

Представляю, что обо мне сейчас думают все гости.

Оглянулась. Мама в ужасе, госпожа Тарковская, как всегда смеется, развратник Владимир нахально улыбается.

Но больше всего меня сейчас волновали эти темные глаза.

Он так внимательно следил за каждым моим движением, что я еще больше стала испытывать неловкость от своего неумения вальсировать.

Наконец-то музыка закончилась. И я, тысячекратно извинившись перед своим напарником, спряталась от всех подальше. Стыдно. И совершенно не горю желанием слышать в свой адрес насмешки профессионалов вальса.

Эх,  не дали мне побыть в уединении и минуты.

Подошла разъяренная маменька.

- Виктория! Объясни мне, что сейчас это было? Очередное твое безумство? Если ты не хотела с ним танцевать, то не ходила бы тогда. Выставляешь и себя и меня на посмешище.

- У меня не получается вальсировать. – Попробовала я объясниться, но меня даже не стали слушать.

- Как не получается?! Ты же с пяти лет танцуешь!

Не я, а другая Виктория. Но сейчас с Елизаветой лучше  спорить. Она невероятно зла на меня.

- Это был мужчина, который просил у меня твоей руки. – Сообщила она, спустя минуту молчания.

- Если он просит моей руки, зачем к тебе подходить с предложением?! Почему бы ему не спросить для начала меня?

- Виктория! Что ты такое говоришь?! – злость матери даже не утихала, а росла с каждой секундой.

И я промолчала.

Чувствую сильнейшую усталость. Все от меня чего-то ждут и надеются на что-то. Я вообще не понимаю, что происходит сейчас со мной. Все происходит и выглядит так реалистично, что ни о какой актерской игре и речи быть не может.

Неужели я, в самом деле, попала в прошлое?

Вечер продолжается. Время близится к ночи. Гости распивают шампанское и вина, мужчины наслаждаются обществом изысканных дам, женщины в открытую, даже в присутствии своих мужей, флиртуют с другими мужчинами, а я стою в сторонке и скучаю по своему Женьке и  по своей другой жизни.

Не понимаю, как такое возможно? Жить на две жизни, и одну из них не помнить.

Я вообще когда-нибудь смогу вернуться обратно, в будущее? Или мне теперь суждено жить в 19 веке до самой старости?

- Виктория, не подарите ли мне танец? – От неожиданности я даже подпрыгнула.

Я так глубоко задумалась, что не заметила, как ко мне подошел… князь Волконский.

- Я… – не знаю, что ответить, мне очень хочется покружиться с ним в танце, но мое умение вальсировать... Мне легче станцевать брейк-данс.

– Вы же видели, как я танцую? Поэтому лучше не стоит….

Но он не стал больше меня слушать, взял за руку и вывел прямо на середину зала, и это под сотни завистливых женских глаз.

Когда началась музыка, он крепко схватил мою руку, нежно обнял за талию и резко притянул к себе. Мне же оставалось только подчиниться ему, опустив руку ему на плечо.

И мы поплыли….

В самом деле, поплыли! Он так искусно меня водил по залу, что мне казалось, что я просто парю по воздуху.

И кстати, я ни разу не наступила ему на ноги.

А его глаза…. Только сейчас я разглядела цвет его глаз. Они были цвета оливок. Такие глубокие, завораживающие глаза….

Мы танцевали так, словно в зале больше не было никого. Только он и я. И он был так близко ко мне…. Я ощущала тепло его тела, его сердцебиение, его тихое ровное дыхание. А мое же дыхание было учащенным, точь в точь ритму сердца.

А мой разум.... Его колдовские зеленые глаза полностью затуманили мое сознание, этот мужчина, подобно дьяволу, завладел моим телом и душой.

Еще немного и я потеряю сознание.

К разочарованию или к счастью (я еще не поняла), музыка закончилась и мой кавалер вернул меня назад, к моей немного шокированной маменьке.

- Спасибо за танец, Виктория. – Холодным тоном поблагодарил он и одарил  убийственным взглядом.

Ну, все, бессонница мне обеспечена.

- Виктория! Ты танцевала! Ты вспомнила, как танцевать вальс? – накинулась на меня мама, как только князь скрылся из виду.

Но я сейчас не в состоянии разговаривать. Мое тело дрожит и слабеет с каждой минутой. И все это из-за князя Андрея Волконского.

Домой мы возвращались далеко за полночь, когда все остальные гости стали разъезжаться.

«Нет, нет, я не должна ни о ком думать, кроме Жени. Когда я вернусь обратно в будущее, мне будет ужасно стыдно за свои мысли о другом мужчине».

Но я ничего не могла поделать с собой. После головокружительного (в прямом и переносном смысле) вальса, я думала лишь о нем, о прекрасном князе Андрее Волконском. Думала о его нежных, и одновременно, сильных руках, о его прекрасном, завораживающем голосе и о колдовских глазах цвета оливок.

Возможно, нам и не удастся больше встретиться. Может, вскоре, я так же неожиданно попаду обратно домой, как и попала сюда. Поэтому, мне же будет лучше, если я забуду о нем и больше не буду вспоминать события сегодняшней ночи.

Настало первое утро в моем новом доме. Я проснулась отдохнувшей, выспавшейся и без всякой истерики.

Наверное, у меня больше не осталось сил сопротивляться неизвестному, или я просто-напросто начинаю потихоньку привыкать к новому дому и к своим названным родителям.

А вот к установленным правилам поведения в обществе и здешним этическим нормам, я никак не могу привыкнуть. Я только и делаю, что выставляю себя на посмешище.

Как сказала Елизавета, я напрочь лишена воспитания, и что я его потеряла, когда упала с лошади.

- Веди себя скромно, как леди, никогда не находись в обществе мужчин одна, ты не можешь появляться в обществе с распущенными, взлохмаченными волосами и в одной сорочке. - И это еще не все поучения моей маменьки.

Интересно, все родители ворчат с утра до вечера? Или это мне попалась такая мама?

Раньше мне казалось, что мне не хватает этой материнской любви, внимания со стороны родителей, советы отца... Но сейчас... Строгие правила, постоянные запреты, нравоучения. Иногда мне хочется сбежать подальше от этого дома, только чтобы не слышать очередную брань мамы.

Но с другой стороны, когда она просто со мной общается или хвалит меня за что-то – это как бальзам на мою душу. Сразу так уютно становится, чувствуется тепло рядом с ней.

Но пока она больше меня ругает.

А ведь есть за что.

Так прошла целая неделя.

Меня обучали танцам, живописи, грамматике. Были  слова, значения которых  я даже не знала. Видимо, до двадцать первого века они так и не дошли. Говоря  другими словами – устарели.  

Меня даже учили  пользоваться столовыми приборами и правилам поведения за столом, так, как подобает вести себя  леди из высшего общества.

Это была неделя моих мучений.

Вот зря они стараются переделать меня в леди. Ею я никогда не стану. Я восемнадцать лет жила в детском приюте. Может, себя и не веду как мальчишка, но эти все правила и законы морали и этикета… Это уж слишком скучно для меня.

А одежда? Это же просто невыносимо наряжаться по часу, и так, словно у нас каждый день проходят смотрины. Я словно породистая лошадь, выставленная на аукцион.  

А прическа? Ведь по два раза в день нужно менять прическу и сделать ее абсолютно совершенной.

Скучаю по двадцать первому веку. Причесался и побежал с распущенными волосами.

Но больше всего меня раздражали панталоны. Это просто ужас, когда на тебе надеты одновременно и штаны (это я как раз о панталонах), и платье. Поэтому, с помощью ножниц и иголки с ниткой изготовила себе парочку самых современных, а главное, удобных трусов.

А заодно и купальник себе сшила. Я планирую как-нибудь ночью отправиться купаться на пруд, располагающийся рядом с домом, и так, чтобы никто меня не видел.

- Я не понимаю, что с тобой не так, Виктория? – спросила однажды меня мама. – Ты и красавица, и из хорошей семьи, с прекрасным образованием – и ни одного жениха. Всех распугала. Вот почему ты не приглядишься к князю Дмитрию Разумовскому? Он же тебе нравился.

- Вкусы меняются мама. – Спокойно отвечала я.

- И в кого ты пошла такая упрямая? – удивлялась каждый раз она. – Ты совершенно не похожа на нас с отцом. И на своих бабушек и дедушек.

- Может, в соседа? – шутливо предположила я.

- Ах, - схватилась она за сердце, - Виктория! Что ты такое говоришь?!

- Да шучу я, маменька. – Пришлось успокаивать ее. – Может, аист меня принес?

- Ох, и остра же ты на язычок. Ты так изменилась после падения с лошади. Сильно же ты ударилась головой. – Вдруг она заплакала.

- Мамочка, не нужно плакать. – Нежно обняла ее за плечи. – Ведь сейчас я с вами, рядом, жива и здорова. Вы же сами говорили, что это самое главное.

- Да, да, - начала вытирать свои слезы Елизавета, - что это я, в самом-то деле жалуюсь. Главное, чтобы ты была жива и здорова. – Вдруг она улыбнулась. – Я придумала!

Как только она это произнесла, мне вдруг даже стало как-то страшно.

- Мы устроим бал! Грандиозный бал по случаю твоего пробуждения!

Уф-ф-ф, пронесло. А я-то подумала.…

Глаза матери блестели уже не от слез.

- Устроим такой бал, что все соседние поместья услышат о нас! Да что соседние поместья…. Сам император Николай Первый узнает о нас! И вот тогда женихи к тебе в очередь выстроятся.

- Не нужно мне столько женихов.

- Как не нужны? Зато будет из кого выбирать.

- Мне никто не нужен. – Буркнула себе под нос так, чтобы мама меня не услышала.

Я только-только начинала забывать о князе Андрее Волконском, как мама снова и снова напоминала мне о нем. Все время причитала: «Как я благодарна князю за то, что спас мою единственную дочь. Если бы не он….».

Да, если бы не он, я не страдала бы сейчас чувством вины за свою слабость, за то, что я позволила думать о другом мужчине, когда у меня уже есть парень.

Ах, как же тяжело думать только о Женьке, когда рядом такой мужчина.

И я даже не знаю, смогу ли когда-нибудь попасть обратно, в будущее. 

Бал был запланирован через три дня, так как только завтра должен был приехать князь Павел, мой отец.

Приглашенных гостей насчитывалось порядка двухсот человек, четвертая часть из которых являлась моими женихами.

Неужели я так надоела своей матери, что она хочет быстрее от меня избавиться? Или Елизавета боится, что я останусь старой девой и так и не подарю ей внуков?

Еще бы, она не волновалась. Я же единственный ребенок в семье.

Кстати, о женихах….

- Виктория, у меня прекрасная для тебя новость! – счастливая забежала ко мне в комнату мама.

Если новость прекрасная для матери, значит плохая для меня.

- И какая же? – тут же напряглась я.

- Князь Дмитрий Крамской просит моего разрешения, чтобы переговорить с тобой наедине.

- Опять у тебя просят? – буркнула недовольно я.

Знаю я, что это означает, когда мужчина хочет поговорить с девушкой  наедине. Значит, намерен просить моей руки.

- Хорошо, пусть заходит. Но для начала, позовите Анастасию, мне прихорошиться нужно. – Тут же прокрутила в голове план мести этому мужчине за его настырность.

Я же его уже когда-то отшивала, и он, видимо, не понял меня. Вот ведь, проныра.

- Конечно, конечно. – Обрадовалась ничего не подозревающая  мама. – Только будь с ним любезна, хорошо?

- Хорошо, мамочка. Как скажешь. – Улыбнулась я.

Как только мама вышла, в комнату вошла служанка Анастасия.

- Настя, мне сейчас нужна твоя помощь. То, что сейчас здесь произойдет – останется между нами. Елизавета ни о чем не должна знать. Поняла? - служанка молча кивнула . – Для начала, принеси мне ведро теплой воды. – Дала я команду, и служанка сразу же отправилась исполнять ее.

Не понимаю, что такого во мне нашел Дмитрий, что так настырно просится мне в мужья?

Я развею все его романтические представления обо мне. И тогда посмотрим, захочет ли он на мне жениться.

Итак, времени на мое преображение совсем мало. Поэтому, не теряя ни минуты, я принялась наносить макияж в стиле японской гейши: полное выбеливание лица, высоко наложенные румяна, кроваво-алые губы, четкая подводка контура глаз и затемнение области века. Традиционный японский макияж дополнила  особой прической с пучком на затылке.

Настя чуть ведро с водой не выронила, когда вошла в мою комнату и увидела меня в таком виде.

Значит, план удался.

Но это еще не все. Далее, до того рассеянную Настю, я отправила за свеклой, а сама принялась за свою одежду.

Хм. Что же такого придумать, чтобы Дмитрий уж наверняка сбежал от меня.

Придумала! Сделаю-ка я платье максимально коротким! Здесь ведь не принято показывать свои лодыжки ног, а у меня не только лодыжки, даже мои голые колени будут на показ.

- Батюшки! – воскликнула Анастасия, когда вновь вошла в мою комнату.

На этот раз она все же обронила свеклу.

- Нравится? – хитро улыбнулась я служанке. - Мне тоже нравится.

Далее остался только один нанесенный штрих в мой образ. Я взяла свеклу и вновь покрасила ею свои губы.  А так не аккуратно... А потом еще раз щеки…

Все, я готова к приему гостя.

Запускайте принца!

- Настя, позови князя Дмитрия Крамского. – Обратилась я к служанке. – Только маменьке ни слова.

- Я? - растерялась она. – Хорошо….

- И еще, ты зайдешь ко мне сразу же, как только князь Дмитрий выйдет из комнаты.

Я осталась ждать своего несчастного жениха.

Князя Дмитрия Крамского не пришлось долго ждать. Через минуту появился мой ненаглядный  и тут же замер в дверях моей комнаты.

Итак, представление начинается. Занавес поднимается.

- Простите,  – заикаясь, наконец-то произнес он. – Я, кажется, дверью ошибся. – И попятился назад из комнаты.

- Дмитрий, неужели вы меня не узнали? Я Виктория! – я даже испугалась, что сейчас мужчина уйдет, и тогда прощай мое веселье.

- Виктория? – вдруг остановился он и удивленно посмотрел на меня.

- Да, это я. Ну что вы стоите у дверей? Проходите. – Я взяла его за руку и потянула вглубь комнаты. – Вы хотели о чем-то со мной поговорить?

- Я? Н-нет. Д-да. – Заикаясь, пробормотал мужчина.

- Да или нет? Дмитрий, я вас не понимаю…. – улыбнулась я.

- Виктория…. – тщательно подбирая слова начал он. – Я давно... хотел у вас... спросить….

- Ой, посмотрите-ка, не затяжка ли это? – не дала договорить князю, высоко задрав ногу.

На мне были чулки в сеточку с атласными бантиками сверху. И сейчас, под коротким рваным платьем прекрасно виднелись эти миленькие бантики.

Лицо мужчины залилось яркой краской смущения, и нервно забегали глаза. Да и правый глаз стал немного подергиваться.

Это, наверное, самая неловкая ситуация в его жизни.

Может, он впервые в своей жизни видит женскую ногу в сетчатых чулочках?

- Н-нет, н-нет н-никакой затяжки…. – его вот-вот схватит удар.

- Правда? – подняла свою ногу еще выше. – Ах, простите, вы же что-то хотели мне сказать.

- Я? Д-да…. К-какая сегодня з-замечательная п-погода, вы не н-находите?

- О, да, погода и вправду замечательная!

- Д-да, з-замечательная. – О чем-то глубоко задумавшись, князь Крамской отправился к выходу.

- Вы уже уходите?

- Д-да, мне нужно уже уезжать, там м-маменька…. ж-ждет м-меня. – Не дожидаясь моего ответа, он исчезает за дверь.

- Ну, маменька это святое. До свидания, князь Дмитрий!  – кричу ему вслед.

Занавес опускается. Спектакль окончен.

Так, теперь мне срочно нужно переодеться и смыть с лица весь этот ужасный грим, пока не прибежала моя маменька. А она непременно будет у меня через минуту.

Сразу после ухода князя, прибежала Анастасия, и мы вместе с ней стали избавляться от улик преступления, придавая мне вид воспитанной, благоразумной леди.  

Я умылась и надела другое платье.  С прической мне помогла Анастасия.

Как только я нанесла последний штрих в свой образ – попудрила носик, забежала моя рассерженная маменька.

- Анастасия, выйдете из комнаты. – Строго приказала она служанке.

Анастасию, как ветром сдуло из комнаты.

Мы остались с мамой наедине.

- Виктория, я жду объяснений.

- А что случилось? – изобразила на лице удивление.  

- Ты зачем отказала князю Крамскому? Неужели ты не понимаешь, что твоя репутация взбалмошной девицы вскоре погубит тебя. Ты угроза самой себе. На тебе же никто не захочет жениться!  Тебе просто уготовано остаться старой девой!

- Я не отказывала ему, потому что никакое предложение от него не поступало.

- Он не делал тебе предложение? – не поверила Елизавета моим словам.  – Но о чем вы тогда разговаривали с ним? Почему он так спешно вышел из твоей комнаты и, не сказав никому ни слова, сразу же уехал?

- Мамочка, меня тоже очень удивило его поведение. Он какой-то странный. Сказал пару слов о погоде и сразу же вышел из комнаты. – Солгала я и глазом не моргнула.

- Странно… – задумчиво произнесла Елизавета. – Знаешь, мне тоже иногда князь Крамской кажется немного странным. Может, это и хорошо, что он не сделал тебе предложения выйти за него замуж.

- Вот -вот. И я об этом же.

Два дня до бала пролетели незаметно.

В первый день мы с Елизаветой выбирали ткани для наших бальных платьев, ленточки для украшений и присматривали к наряду соответствующие драгоценности. А Павел занимался списком приглашенных гостей.

За день до бала мы украсили весь дом, навели чистоту, развесили новые шторы и поменяли в вазах цветы.

Елизавета отнеслась к предстоящему торжеству со всей ответственностью. Ведь бал имел для нее огромное значение. Она планировала на балу найти мне достойного жениха.

Я же чувствую себя кобылой на рынке, которую в любой момент могут купить и увезти в другую конюшню.

И вот настал день бала!