(Не)сбежавшая невеста для императора драконов

— Чтобы я… за какого-то старика… да ни за что! — шипела я сквозь зубы, связывая между собой все простыни и портьеры, какие нашла в спальне.

И даже балдахин с кровати оказался не складом пыли и мелких, противных жучков, а полезной, прямо-таки незаменимой вещью.

— Заставите, значит? Ну попробуйте, — усмехнулась, вскидывая голову.

А ведь всё шло так хорошо. Тётя Октавия все каникулы вела себя идеально, не запирала меня в подвале, не заставляла помогать прислуге, даже молчала насчёт того, сколько нервов и денег убила на моё воспитание. Заставляла гулять по аллеям нашего поместья, не пичкала отравой для частичной блокировки магии, чтобы я не мешала ей своими вечными экспериментами и в целом мало показывалась на глаза.

А сегодня — и вовсе неслыханно, — пригласила за хозяйский стол, во главе которого должна бы сидеть я. И здесь в мою голову закрались подозрения.

Нет, и до этого было понятно, что ничего хорошего меня не ждало, но в каникулы Октавия обычно ограничивалась какой-нибудь мелкой пакостью, не рискуя вызывать лишние вопросы в академии моим нездоровым видом. Но чистить конюшни, к которым никто, кроме меня не притрагивался, и выходить замуж — это слишком разные неприятности. Особенно когда тебе прямым текстом заявили, что деньги получены, права выбора у тебя нет и, вообще, Демент Ахили — первый жених Аррата.

Ага, разве что с конца. Потому что удивительно, как старика Ахили держат ноги в таком-то почтенном даже для дракона возрасте. Зато глазки — маленькие, пронырливые, скользкие, так и норовили соскочить в вырез моего домашнего платья.

Фу! Даже вспоминать противно.

Зато становилась понятна тяга Октавии к моим прогулкам: не имея возможности показать товар лицом так, чтобы он — в моём лице, — остался в неведении, она приводила Ахилла посмотреть на милую гуляющую девушку издалека.

Ведь казалась милой я исключительно издалека и только полуслепому старику. Так уж вышло, что природа и родители наделили меня нетипичной для драконицы внешностью с иссиня-чёрными волосами, кошачьим разрезом глаз, полными, яркими губами и дерзким взглядом.

Ладно, последнее я приобрела уже после их смерти, как только узнала, что тётка Октавия прибрала к рукам всё немаленькое состояние как ближайшая родственница отца. И меня вместе с ним.

Последнее огорчало нас обеих особенно сильно, но, увы, мы ничего не могли с этим поделать до окончания мной Императорской академии.

Если, конечно, я не решу выскочить замуж.

Только не дождутся!

С силой дёрнув за узлы, проверила их на прочность. Жаль, силу драконицы запечатало сильнейшее зелье — смотри-ка, разорилась Октавия! — лишая меня крыльев, магии и родственной души. И за это я отомщу ей отдельно.

Вот только спущусь, доберусь до академии, напишу жалобу его императорскому величеству на притеснения и издевательства, а потом отомщу.

Оглянувшись на роскошную, но пустую спальню — тётка знала меня едва ли не лучше меня самой, — хмыкнула. Кровать под балдахином оставался единственным предметом мебели в комнате, куда меня бросили после обеда вместе с платьем, больше напоминающим наряды блудниц с самых грязных улиц Аррата. Пришлось одеваться, потому что Октавия вернулась через пару минут, чтобы заклинанием стянуть с меня домашнее платье и забрать его с собой.

И даже бесы покраснели бы, увидя открытые бока, полупрозрачную ткань и фактически голые ноги.

Впрочем, до академии как-нибудь добегу. Тем более, на Аррат опустились плотные сумерки — через четверть часа сам Святой дракон не разберёт, кто есть кто на ночных улицах.

Но в тот момент, когда я поставила ногу на подоконник — тётка до сих пор считала, что я боюсь высоты, хотя этот страх я преодолела в первый же год учёбы в академии, — раздался громкий звук, похожий на свинячий визг.

За мной идут!

Замерев, прислушалась, не решил ли кто-нибудь подняться наверх до церемонии, чтобы проверить невесту. Но нет, третий этаж тонул в тишине, если не считать приглушённых голосов снизу. И этого самого звука, в котором я с опозданием, но всё же опознала великолепного жениха, несравненного Демента Ахили.

Он смеялся.

Ещё одна монета в копилку “плюсов” будущего жениха, не говоря о том, что меня продали ему только с одной целью — у Ахили до сих пор не было наследника. А чтобы точно не разочаровать богатого покупателя и помочь ему в этом благом деле, тётка вместе со мной подарила ему и блокирующее зелье.

Подозреваю, она и верёвками его снабдила, чтобы не омрачить первую брачную ночь.

Вот только я скорее умру, чем выйду за этого старика.

Да и кто вместо меня доделает проект по зельям и доклад по истории магии о том, существовал ли Святой дракон на самом деле? Никто.

Поэтому без капли страха я шагнула в сгустившуюся темноту. Одно хорошо в этом платье — никакие пышные юбки не мешали исполнить задуманное. А то, что прохладно — этого я практически не замечала.

Да и как, если первое время после смерти родителей запирать меня в тёмном, сыром и продуваемом подвале было для Октавии любимым развлечением.

Ровно до того момента, пока я не перестала плакать, встречая её насмешливой полуулыбкой.

Небеса лишили меня родителей, семьи и, можно сказать, дома. Октавии не грозило сравниться с ними по силе.

Ледяной порыв ветра пошатнул меня вместе с импровизированной верёвкой. Я поёжилась, по голым плечам и спине пробежали мурашки озноба.

Ладно, просчиталась. Блокируя силу драконицы Октавия лишила меня и устойчивости к холодам. В то время как начало весны радовало заморозками по ночам и замёрзшими лужами утром.

Впрочем, я забыла обо всём, стоило ногам коснуться земли.

А теперь бежать: три квартала прямо, один налево и ещё два направо. Ворота академии хоть и закрывались на ночь и каникулы, но сторож не уходил из своей будки. Мало ли что придёт в голову высокородным драконам и драконицам. Может, соскучатся и соизволят вернуться из роскоши городских поместий раньше срока.

Впрочем, я рано обрадовалась.

Набрав приличную скорость, я неслась по ночным улицам Аррата. И в тот момент, когда над домами появились сверкающие шпили Императорской академии Риота, когда грудь сдавило от распирающей радости, я не придумала ничего лучше, как со всего маху врезаться в чьё-то тело.

Сейчас обычная девчонка без сил драконицы, уснувшей в сознании, я ахнула от боли в месте удара, отшатнулась и едва не упала на мостовую, в последний момент перехваченная виновником всего этого.

Что он, вообще, делает на улице ночью? Жить надоело?!

И точно, иначе бы он не додумался спросить:

— С каких пор блудницы заходят в центр Аррата?

И столько презрения звучало в низком хрипловатом голосе, прозвучавшем из-под глубокого капюшона, что я возмутилась не столько за себя, сколько за бедных девушек.

— Тебя не спросили, — буркнула, вырвалась из его рук и собралась пройти мимо, но из-за спины грубияна появился ещё один.

И ещё.

И вот тот первый с неприятным взглядом и мерзкой ухмылкой схватил меня за локоть и внимательно всмотрелся в лицо.

Запоздалый страх ледяной змеёй пробежал по позвоночнику.

Чтоб вас! Я совсем забыла, что…

— А ведь это Бессалина Камана, — ухмыльнулся… квадр?

А им что надо вблизи Императорской академии?

— И? — не впечатлился грубиян.

— И у неё сегодня свадьба. Примерно сейчас. За старика Ахили.

— А он что, ещё жив? — поглумился второй квадр.

— Похоже на то, раз отхватил такую птичку, — и оба противно рассмеялись.

Державший меня квадр подтянул меня почти вплотную к своему телу. Настолько, что я ощутила слабый аромат чеснока и сыра. Скривилась, прикидывая, что квадры, скорее всего, шли из трактира, до того как наткнуться на меня.

— Отпусти её, Эол.

— Но…

— Пусти, я сказал.

Голос грубияна понизил температуру на улице ещё на несколько градусов. Названный Эолом разжал руку, и я оказалась на свободе.

Впрочем, недолго.

Потому что грубиян, который был у них заглавного, приказал:

— Проводим девушку до дома. Жених наверняка заждался.

А я отступила на шаг.

До дома, значит?

А потом ударила магией.

Волшебные, вашему вниманию обложка, сотворённая руками моими и ещё одной феи…

И, конечно, познакомимся с главной героиней нашей истории

Бессалина Камана

Бессалине 21 год, она учится в Имперской академии Риота на последнем курсе. Десять лет назад погибли её родители, а единственная родственница Октавия прибрала к рукам не только сироту, но и всё ей наследство. и теперь очень рада, что может выгодно пристроить Бессалину в чужие руки.

А вот удастся ли ей — узнаем уже в следующих главах.

Не переключайтесь ;)

Ну, как ударила… Против трёх квадров, один из которых их командир, я не выстояла бы даже на пару с драконицей. Разве что улететь могла, но дурацкое зелье, которое я по растерянности выпила за обедом, думая, что это вода, лишало и этой возможности.

Вот и квадры мгновенно раскрыли призрачные крылья, укрываясь щитами.

Но я не собиралась с ними драться. Мне требовался отвлекающий манёвр, любой, чтобы успеть скрыться от их взглядов.

Но если сегодня не везёт, то уже с концами.

— Отпустите! — брыкалась я в объятиях грубияна.

Бесполезно. Мою силу не сравнить с его.

— Отпущу. В руки жениха, — усмехнулся грубиян.

— Лучше смерть! — вздёрнула голову.

И заслужила презрительную усмешку в ответ.

В груди что-то сжалось, но я не обратила на это внимания.

— Женщины, — скривился он, — только и умеете болтать.

— Как будто вы лучше. Всё, что вам надо — это безропотная, красивая кукла, которую всегда можно выставить в витрине балов и церемоний.

Товар. Увы, жизнь научила меня, что всё в мире продаётся и покупается, важна только стоимость. И сейчас моей была сорванная свадьба.

— Дура девка, — хохотнул кто-то из квадров за спиной.

— Из-за тебя я теряю время, — неожиданно зло выплюнул грубиян. — У меня есть дела поважнее сбежавших девиц.

Я уставилась туда, где по моим прикидкам должны были быть его глаза, но увидела только тёмный провал. Дракона защищало заклинание — отвода глаз или иллюзии. И вот вопрос, кому и зачем оно могло понадобиться на ночных улицах Аррата, когда редкие прохожие и так предпочитали смотреть себе под ноги.

Да кому угодно!

— Так идите мимо! — в отчаянии прикусила губу.

Потому что если они сейчас меня не отпустят, всему конец. Моей жизни конец.

Никакого диплома. Никакого права на наследство. Одно бесконечное тусклое море отчаяния.

Но вдруг грубиян отпустил меня, прокрутил вокруг своей оси, а потом… потом прижал к груди так близко, что я ощутила уверенное, чёткое сердцебиения дракона.

И едва не ахнула, когда моё сердце отозвалось странной маетой.

— Мимо такого платья? — хрипло усмехнулся грубиян.

А его рука легла на моё тело гораздо ниже всех приличий.

— А, может, хочешь развлечься, птичка? Могу строить. Заодно отсрочим твою свадьбу.

Он подался ближе, касаясь губами моего уха.

— А если мне понравится, то отменим насовсем.

Каюсь, инстинкты сработали быстрее мозга. Вместо того чтобы выкрутить ситуацию в свою пользу, я подняла руку и с большим удовольствием отвесила грубияну пощёчину.

Удивительнее стало только то, что он не перехватил мою руку, хотя наверняка мог.

И то, что после этого на улицы Аррата опустилась гробовая, тягостная тишина.

— Ваше… — начал было квадр, но грубиян поднял руку останавливая.

Ужас пронзил сердце острыми когтями, горло перехватило спазмом. Но даже несмотря на это я бы повторила пощёчину, будь у меня такая возможность.

Но её мне не оставили.

Я и успела только ахнуть, когда грубиян взвалил меня к себе на плечо.

— Камана, говорите? Что же, считайте, что нас пригласили на свадьбу.

— Пусти! Отпусти! Хам! Грубиян! Монстр!

Так мы и шли по ночным улицам Аррата. Точнее, этот отвратный дракон шёл, а я колотила руками по его спине, надеясь если не остановить, то хотя бы выпустить пар.

Выйти замуж?

Ни за что! Я лучше умру, даже если ради этого придётся выпить яда. Один такой как раз лежал в моей учебной сумке, а сама сумка в кладовой Октавии. Только бы добраться, и пусть катятся ко всем бесам.

Я не стану игрушкой старого монстра, жёны которого умирали одна за другой.

Может, в этом и была причина его бездетности, а не в том, что ужасные драконицы не ценили прекрасного мужа.

Ага-ага.

Нет уж. Яд.

Кстати, моя разработка. Тот самый проект, к которому мне и оставалось добавить описание и расписать рецепт для отличной оценки по зельям.

А здесь это.

Знала бы, вместо того, чтобы возвращаться к тётке, забилась в самый тёмный угол самой бедной улицы Аррата и просидела там все каникулы.

И в теории нам разрешалось остаться в академии во время отдыха, но по факту высокородные драконы и драконицы — все как один дети высшей знати, — только и ждали отмашки, чтобы вернуться в шикарные дома под присмотр десятка слуг.

Как же, в академию-то их не пускали, как бы некоторым особо одарённым не хотелось.

Вот и приходилось драконицам справляться заклинаниями и собственными умениями, накручивая себе причёски и малюя румяна.

Нечистые!

— Да отпусти ты меня уже!

После этой ночки уважительное “вы” к этому дракону напрочь исчезло из моей речи. Обойдётся, не императорских кровей.

Ещё неизвестно, кто из нас знатнее. Так что за подобное отношение к драконице грубияна могли и повесить. Удивительно, что он этого не понимал.

— Помолчала бы ты, птичка. Наслаждайся прогулкой.

— Прогулкой? — зашипела, упираясь кулаками ему в спину.

Но дракон будто не замечал моих усилий.

— Да ты мне ещё кланяться будешь! И вымаливать прощение. И…

Сказать хотелось многое, но улицы стали слишком знакомыми, и у меня образовался невольный ком в горле.

— Пожалуйста, — прошептала едва слышно, зная, что бесполезно уговаривать. — Это же смерть.

— Смерть, птичка, это то, что нельзя исправить, — усмехнулся дракон. — А пока мы живы возможно всё.

Что-то горькое промелькнуло в тоне дракона, но сразу после он подбросил меня так, что я клацанула зубами.

— Ждите здесь, — скомандовал он квадрам.

И поднялся на первую ступень, ведущую к двери тёткиного дома.

— Отпусти. Помоги.

Горло сдавило спазмом, руки похолодели.

Я гордилась тем, что всегда находила выход из самых сложных ситуаций, но именно сейчас чутьё вопило — зайду в эту дверь и всему конец.

— Пожалуйста, — на грани слышимости.

Но дракон то ли не услышал, то ли не захотел слышать, что в моём случае было одним и тем же.

Ноги коснулись двери. Я застыла на плече дракона.

По щеке одиноко скатилась одна-единственная слеза, которую никто не увидит.

— Я сделаю всё, что вы захотите. Любое желание. Всё, что скажете, — отчаянный, мой последний козырь.

Но дракон только хмыкнул в ответ.

Да и что могла ему предложить сирота, которая только внешне выглядела высокородной? А, по сути, находилась в рабстве у собственной тёти.

Себя?

Смешно. Да и я никогда бы на это не пошла.

И, тем не менее, что-то задержало его — буквально на долю мгновения, — перед тем, как распахнуть дверь во всю ширину.

Мне не было видно, что происходило впереди, но по накрывшей гостиную паузе я могла догадаться.

— Кто вы такой? — возмущённый высокий голос Октавии.

— Что у вас на плече? — высокомерный писк Ахили.

— Искатель, — усмехнулся дракон.

Миг головокружительного полёта, и я оказалась на ногах лицом к лицу с высоким собранием.

Чтоб их всех бесы сожрали!

— Милая?! — тут же театрально ахнула Октавия и приготовилась бухнуться в обморок.

Скривилась от взглядов, обращённых на меня. Точнее, на всё ещё оголённые части моего тела: у престарелых драконов масленый, у дракониц — завистливый.

— Бессалина! — очнулся первым Ахили.

А потом сделал то, что я никогда и ни за что ему не прощу. Зная, что зелье Октавии ослабила всю мою магию, он магическим лассо дёрнул меня к себе. Не удержавшись на ногах, я рухнула на ладони и колени прямо перед ним. Словно признавая власть и волю.

Тьфу!

Чтоб у тебя чешуя полысела, вшивый ты дракон!

Ладони саднило, колени тоже, а я попыталась вскочить, но сверху каменной плитой меня придавило чужим заклинанием. Но чьим?

Ахили? Так он всё ещё держал лассо в руках. Грубияна дракона? Чувствовалось, что ему совершенно плевать на разыгравшуюся сцену. А вот Октавия, которая якобы едва держалась на ногах, не отрывала от меня прямого взгляда.

— Ты расстроила меня, девочка, — поцокал старик.

А я бы ответила, но и этого меня лишило действие заклинания.

— Что же, уверен, я научу тебя обращаться с мужем и господином.

Небеса! Да я скорее спрыгну с самой высокой башни академии.

Впрочем, туда я уже не вернусь. Эти не пустят, и по Риотскому закону будут в своём праве.

Готовясь умереть, но не сдаться, я ещё держалась на руках, хотя заклинание требовало распластаться на полу.

И в тот момент, когда действие чужой магии стало вконец невыносимым, всё вдруг закончилось.

Шумно выдохнув, я села, а потом и вскочила, неверяще глядя на Ахили. Тот тоже смотрел — на свою обугленную руку, к которой до этого крепилось магическое лассо.

Никто ничего не понимал — это было видно по лицам гостей и главных участников “праздника”. Но причина всё-таки была.

И, догадавшись, я резко развернулась к входу, где всё ещё на фоне открытой двери и ночного неба стоял грубиян дракон. Только сейчас в его руке оказалось длинное перо, и оно светилось так ярко, что слепило глаза.

— Ты? — возмутилась я.

Потому что этот дракон за час натворил в моей жизни столько, сколько некоторые не могут за десятилетие.

И спасибо за освобождение, но ещё не факт, чем оно мне обернётся.

— Обещание в силе? — вдруг спросил он, глядя на меня, и улыбнулся. — Ты сделаешь всё, что я скажу?

— Если избавите от свадьбы, — вздёрнула подбородок.

Потому что ничего не может быть хуже этого.

— Да как вы смеете… 

Ахили недоговорил. Сначала послышался сдавленный хрип, а потом звук упавшего тела. Но я не стала оборачиваться. Всё моё внимание было приковано к дракону.

— Я опекун девушки, вы не имеете права! — разъярилась тётка, мигом приходя в себя. — Я решаю, что и с кем она будет делать.

Но дракон даже не посмотрел на неё.

— Клянёшься? — склонил он голову набок.

Казалось, кроме меня в этой комнате его никто не интересовал.

— Клянусь, — кивнула решительно.

Про себя добавляя “всё, кроме постели”. Потому что, если он меня спасёт из этой тьмы, я буду благодарна. И отплачу добром, но не стану ничьей, пока не захочу этого сама.

Мало кто знал, что клятвы можно обойти так, но я много времени проводила в библиотеке. И знала не только это.

— Да кто вы, вообще такой! — взвизгнула Октавия.

Она рванул, чтобы закрыть меня своей дородной фигурой, но застыла. В то время как дракон не шевельнул и пальцем.

Я невольно восхитилась магической силой и умениями грубияна. Это было потрясающе, он колдовал на уровне архимага. Даже командиры квадров так не умели, а, значит, мне попался кто-то рангом намного выше.

Но кто?

Впрочем, я быстро узнала ответ.

В то мгновение, когда грубиян скинул капюшон, открывая волевой подбородок, едва заметный шрам на нём, прямой нос, высокие скулы и очень яркий взгляд тёмно-зелёных глаз. А ещё короткие тёмные волосы, зачёсанные назад, и…

Октавия пискнула и всё-таки свалилась в обморок — Небеса знают, как ей это удалось с заклинанием!

Гости, про которых все забыли, ахнули в едином порыве.

И только Ахили остался лежать бездыханной кучей на полу.

Я увидела. Когда низко склонилась, только уловив взглядом сияние узкого обруча с красным камнем.

Перед моим грубияном.

И его императорским величеством Орельеном Северном.

Более испуганной паузы я на своём веку ещё не видела. Его величество так и стоял в проёме, глядя на нас с холодной, иронической усмешкой.

И это было сильно.

Я всем существом чувствовала страх стоящих за моей спиной гостей. Властные, богатые и знаменитые, все они готовы были упасть на колени, лишь бы их не коснулся острый взгляд императора. В то время как сам грубиян… в смысле его величество Орельен не считал их достойными даже пыль стирать с императорских сапог.

Интересная ситуация.

Не дай нечистые ещё хоть раз оказаться в такой.

А ещё меня очень интересовало, что такого хочет от меня владыка всея Риота, что согласился помочь со свадьбой.

И понятно, ему стоит только щёлкнуть пальцами, и вся империя содрогнётся — а те, кто не захотят, быстро познакомятся с братом императора Палачом, — но вряд ли он настолько проникся сочувствием к какой-то девчонке. Которая, кстати, подняла руку на властительную щёку императора.

Вот бесы!

— Ваше императорское величество Орельен, я приношу свои глубочайшие извинения за всё, что случилось этой ночью. Прошу вас быть милостивым к своей глупой и недостойной подданной.

— Поздно, птичка, — хмыкнул император.

Ну а вдруг бы повезло.

Впрочем, стоило встретиться со взглядом Орельена и становилось понятно: свадьба была лучшим выходом. То, что предложит мне император, не стоит и близко к противному старику, чьи невесты странно погибали во цвете лет.

Ахили хотя бы прикрывался внешними приличиями, в то время как императору это без надобности.

Ещё и это светящееся перо в длинных пальцах императора…

Небеса! Во что я опять влезла?

— Что поздно?

Мне надоело в поклоне. Поэтому я встала, выпрямила спину, как и подобает высокородной драконице, и без страха встретила взгляд императора.

Если бы он хотел меня казнить, я бы уже ждала казни где-нибудь в тёмных, сырых застенках. Если бы просто хотел — результат был бы не менее плачевным. Но я зачем-то нужна его величеству, и артефакт в руке — прямое этому подтверждение.

А, значит, можно позволить себе кое-какие послабления.

— Уймись, дура! — взвыла шёпотом Октавия.

А, то есть не в таком мы глубоком обмороке?

— Тётя, мы должны встретить его императорское величество как подобает, — отозвалась бесстрастно. — Нехорошо держать в дверях назначенного Небесами владыку и его спутников.

Воистину волшебные слова.

Тётка тут же очнулась, прикрикнула на слуг, развивая бурную деятельность.

— Ваше императорское величество, ничтожные так рады, — залебезила. — Такая честь! Пожалуйста…

Гости тоже отмерли и начали проявлять признаки жизни.

Вот только император смотрел только на меня. И сказать, что мне не нравился его взгляд — значило не сказать ничего.

— Свадьбы не будет, — заявил этот… грубиян, на мгновение посмотрев на Октавию. — Отвечаете жизнью.

А потом просто развернулся и вышел!

Не сказав ни слова, не удостоив кого добрым словом — если он в принципе такое умел. Оставляя меня смотреть в тёмный проём, за которым очертания города растворяла бархатная, мягкая ночь.

Октавия очнулась первой.

— Паршивка, — с удовольствием протянула она, заставляя меня обернуться. — Как ты, девка, умудрилась подцепить императора? Вся в мать, ты тоже умела… всякое.

Как и каждый раз при упоминании маминого имени в подобном ключе, я вспыхнула. Исключительно про себя, внешне нацепляя на губы елейную усмешку.

— А вы, как всегда, завидуете, да, тётя?

Зная, что это бесит её больше всего остального. Даже больше меня, препятствующей тому, чтобы Октавия целиком и полностью распоряжалась оставшимся от родителей наследством.

— Ах ты дрянь, — с улыбкой двинулась ко мне она.

— А за моё лицо вы тоже отвечаете жизнью? — подняв бровь, напомнила слова императора.

И в гробовой тишине, снова установившейся после моих слов, прошла мимо Октавии. Та бледнела, краснела и синела от бурлящей в ней ярости, но ничего не могла. Никто не мог, потому что не знал, для чего я сдалась императору. А связываться с ним и Палачом для любого в империи было себе дороже.

Поэтому на мгновение я задержалась рядом с тётей — просто чтобы запечатлеть в памяти, как она страдает от собственной беспомощности. А потом, подняв невесомые прозрачные юбки, переступила через своего бывшего жениха.

Мне надо было подумать. И вряд ли меня эти думы порадуют.

***

За неделю до.

Только полутёмный кабинет с массивной мебелью стал свидетелем разговора двух мужчин. Они выглядели похожими, как близнецы в неровном свете камина, но в то же время чем-то неуловимо отличались.

Тот, что расслабленно сидел в кресле, казалось, получил от жизни всё что хотел и теперь наслаждался каждой минутой.

А тот, что сидел за столом, закинув на него ноги, слишком увлекался страстями, чтобы с радостью принимать дары, которые готова преподнести судьба. И прямо сейчас злился.

— Я не отпускаю тебя, Карсер.

— Сочувствую, — хмыкнул тот в кресле. — Но я не спрашивал.

— Ты не можешь уехать, когда мы в шаге от разгадки и этой… — тот, который сидел за столом явно проглотил ругательство. — Этой девчонки, которую никто не может найти.

— Ты не можешь, — напомнил Карсер. — Мира сделала тебе артефакт, а ты всё недоволен.

— Ты отлыниваешь от своих обязанностей, — рыкнул второй.

— Уверен, что это главная причина твоей злости? А, может, ты влюблён в мою жену и ревнуешь? — угрожающе поднял бровь Карсер.

Но даже невооружённому взгляду был бы заметен смех в ярких синих глазах.

Да и второй мужчина скривился так, что становилось ясно его отношение.

— Я подарил Миранде фамильные украшения.

— А просто улыбнуться ты ей не пробовал? — отозвался смешком Карсер.

— Обязательно наверстаю на ближайшем приёме, куда вы оба не ходите. Причём здесь это, вообще. Ты заявляешь, что бросаешь всё и уезжаешь в наше самое дальнее поместье. За каким бесом?

Мужчина за столом опустил ноги и резко подался вперёд.

— Потому что у нас не было медового месяца, Орельен. Имей совесть, или что там у тебя за неё отвечает. И нет, мне плевать, что граница трещит по швам. В ближайшую неделю плевать — как-нибудь удержишь. А потом обещаю вернуться и кинуться на поиски нашей неуловимой спасительницы.

Орельен поднялся и прошёлся по кабинету.

— Ты предлагаешь мне рыскать по улицам с этим бесовым пером?

Он указал рукой на обычное гусиное перо, лежащее на столе.

— Прогуляешься, проветришься, ваше императорское величество. Тебе полезно.

— У меня проклятый отбор на носу! — рыкнул Орельен.

— Снова? Ты ещё не бросил попытки найти невесту? — Карсер откровенно рассмеялся. — Брось, брат. 

— Скажи это Совету. И я не шучу Карсер, ты нужен мне в столице.

Орельен обошёл кресло брата и встал перед ним всем недовольным императором.

— Есть вещи, которые тебе не понять, мой дрожащий венценосный брат, — покачал головой Карсер и тоже встал.

И всё-таки два брата настолько похожи внешне, насколько отличались внутри.

— Прекрасно, если мы найдём девушку, которая пожертвует жизнью, чтобы Риот и все его жители жили. Я сделаю всё, чтобы она сама этого захотела. Но если нет? Тогда я хочу быть с той, без которой жизнь — лишь грустная пародия на смерть. И мне жаль, что ты до сих пор этого не понял, Орельен.

Карсер хлопнул брата по плечу и направился к дверям. Правда, уже взявшись за ручку, остановился на мгновение.

— Две недели, Орельен. Уверен, ты справишься.

А в следующее мгновение в полотно закрывшейся двери врезался пульсар, жидким огнём скользнувший на пол и там рассеившийся.

Бросив сумку на кровать, я глубоко вдохнула. 

Императорская академия Риота встречала студентов шумом, гамом и привычной неразберихой, хотя, казалось бы, всё должно быть чинно и благородно.

Должно быть. Вот только люди — они в Риоте люди, даже если драконы.

Фыркнув над собственной мыслью, быстро разобрала вещи в шкаф. Оглянулась с улыбкой и с непередаваемым удовольствием залезла на подоконник — широкий, с мягкой подушкой, чтобы удобно было провожать закаты, встречать рассветы и просто сидеть с книгой.

В Императорской академии Риота учились только высокородные, поэтому и занятия здесь были специфичными. История искусств, теория магии, практические заклинания и зелья, физподготовка, этика и этикет, стратегия и тактика, а ещё танцы, приёмы, балы, и интриги-интриги-интриги.

Будущий цвет Риота учился в академии не столько наукам, сколько тренировался в интригах, сплетнях и заговорах, благо почти всем коллективом потом шёл в императорский дворец блистать на балах.

Мне тоже грозило. Теперь — да.

Хотя тётя сильно хотела сэкономить на нарядах, отдавая меня на откуп старому Ахили.

И одни Небеса знали, как я радовалась, что у неё не получилось!

Да, пусть это стоило мне нервов и бессонной, полной беззвучных слёз ночи, но наутро всё изменилось.

Удивительно было бы, не изменись.

Забавно вспоминать, но когда я спустилась к завтраку, меня не пустили на кухню. Главная кухарка поместья состроила большие глаза и кивнула на большую столовую, намертво вставая в дверях.

Позже оказалось, что Октавия пригрозила ей увольнением с хлебного места в случае, если нашла меня питающейся на кухне. 

Жаль только, предыдущие десять лет её это не смущало.

Но всё меняется, когда приходит он — полный… Орельен Северн, император Риота.

Правда, я даже позволила себе позлорадствовать. Впрочем, Октавия быстро приспосабливалась к любому исходу, поэтому талантливо не заметила моё выражение лица. Больше того, в доме ничего даже близко не напоминало о произошедшем вчера.

Словно Ахили не существовало, тётка не продавала меня ему, и никто не видел его недовольное величество.

Подтянув ноги, я обняла колени руками, а голову откинула на стену. При поступлении в академию мне досталась угловая комната — самая продуваемая в общежитие — да, такие бывали и в привилегированной академии. У меня даже закрадывались мысли, что Октавия подсуетилась и здесь, надеясь, что бедовую племянницу продует и убьёт, но не на ту напала.

Во-первых, я любила прохладу больше, чем жару. Во-вторых, святые Небеса, какой отсюда открывался вид! 

И в снег, и в дождь, и в самый жаркий полдень я наслаждалась видом Аррата — столицы империи Риот.

Окружённая лесом с трёх сторон, четвёртой академия выходила в город — а то вдруг высокородные драконы и драконицы стёрли сапожки, добираясь до неё, — и открывался потрясающий вид на узкие улочки, вымощенные брусчаткой, на всевозможные лавки, теснившиеся поближе к академии и платёжеспособным драконам. На маленькие аккуратные одно и двухэтажные домики торговцев, рядом с которыми всегда кипела жизнь. На знаменитый фонтан, построенный прошлым императором Алриком в честь своей супруги Данаи. И на далёкие, словно подсвеченные самими Небесами белоснежные стены императорского дворца.

Улыбка никак не сходила с лица. Неудивительно, учитывая, что я выбралась из ловушки без выхода.

И да, я не дура, чтобы не понимать, что император готовится захлопнуть за мной западню намного серьёзнее, но и с этим я что-нибудь придумаю. Главное, что получилось выиграть время.

И, прокляните меня бесы, но смотреть на плешивого Ахили было выше моих сил. Любых сил.

Драконица впервые за сегодня поднялась к границе сознания и ласково потёрлась узкой мордой. Утешала, подбадривала.

Моя Бес.

Закрыла глаза, мысленно потянулась к ней, погладила, если это можно было так назвать.

Мы снова рядом, снова близки. Выпить зелье блокировки — это как грубо выдрать из себя часть души. Возможно, важнейшую её часть. И, как назло, Октавия то ли ошиблась с дозой, то ли специально перестраховалась, но я практически не чувствовала Бес до сегодняшнего утра.

Уговаривала себя, заставляла не психовать и, наконец, дождалась.

Так соскучилась, что не заметила ещё кое-чего.

Кое-кого.

А в следующий момент ахнула, чувствуя, как губы обожгло жарким, голодным поцелуем.

Слетев с подоконника, оттолкнула его со всей драконье силой. По-другому этого дракона просто не пробьёшь.

— Роукс! Ты совсем охамел?

— Моя девочка, — прищурился этот смертник.

А потом рванул, и я сама не поняла, как оказалась в стальных объятиях выпускника. Впрочем, губы он больше никуда не тянул, только дышал тяжело и хрипло, прислонясь лбом к моему лбу.

— Я узнал сегодня и рванул к тебе. Но старая дура сказала, что ты уже уехала. И о несостоявшейся помолвке тоже.

Не то чтобы я была против такой характеристики Октавии, но кем, а дурой она точно не была. Нам всем стоило бы поучиться у неё как минимум умению выворачивать любые обстоятельства себе на пользу.

— Думал, разнесу дом к бесам. Если бы этот хрыч только тронул тебя…

Из груди Роукса вырвался злой рык.

Мда. Приехали.

Перестав дёргаться, я стояла в объятиях Марка, который почему-то решил, что я его. Знала, что вырываться бесполезно, потому что он всегда упирал на силу, в то время как я на ум. Вот и пришли к такому результату.

Если до этого Роукс не наглел, то весть о помолвке сбила кого-то с курса и адекватности. И поцелуй родом оттуда же, раньше Марк не позволял себе распускать руки — приобнять не в счёт.

— Он был моим женихом, Марк, — постарался успокоить разъярённого дракона. — И имел право…

— Почему ты не написала? — снова зло рыкнул Роукс.

А потом схватил за подбородок — больно, между прочим, — и заставил посмотреть себе в глаза.

— Почему?! Мне хватило бы четверти часа, чтобы избавиться от урода раз и навсегда.

Под уродом, видимо, подразумевался Ахили.

И нет, я предполагала, что Роукс я всё время находила поблизости не просто так, но никогда, ни разу за все пять лет обучения не давала и повода.

— Потому что мне не оставили выбора, Марк.

В крепких объятиях стало некомфортно, и я аккуратно выбралась из его рук. Отошла к подоконнику, поправила одежду и только после этого посмотрела на Марка Роукса, сына советника императора, талантливого дракона, крутого боевого мага и дальше по списку. 

А, и мечты женской половины академии, хотя они в жизни бы в этом не признались. Ведь чем, а искренностью и эмоциональностью Императорская академия Риота не отличалась никогда.

— Бессалина, — покачал он головой и снова подался вперёд.

Наталкиваясь на мою поднятую ладонь.

— Марк, мне, конечно, приятно, что ты так обо мне заботишься, но это лишнее. И поцелуй тоже был некстати.

— Я на тебе женюсь, Бессалина Камана, — поднял бровь Марк. — Даже если ты против.

Добавлять последнее было совсем необязательно. Но так хотя бы становились понятны претензии Марка.

Вопрос только, с чего он решил, что я согласна.

— А Юнна в курсе? — подняла бровь в ответ.

— Плевать!

— Тебе может быть, а мне она подруга.

Насколько вообще возможно понятие дружбы в этих стенах.

— Это её проблемы.

Марк надвинулся на меня, блокируя между собой и подоконником. Поставил руки по обе стороны от меня и уставился тяжёлым, серьёзным взглядом.

— Ты будешь моей, без вариантов, — тихо сказал он с усмешкой. — Ты знала это с самого начала, и теперь не лучшее время строить дурочку, Лина. 

Судя по настрою, я должна была смутиться, опустить глазки и в целом согласиться на роль птички в золотой клетке семейства Роукс. На полгода примерно, а потом Марк стал бы ходить направо и налево, как его старший брат, отец и отец отца.

У любви Роуксов ограниченный срок действия, и это знали все в академии, кто использовал голову по назначению.

Вот только не на ту напал. Избежав свадьбы с Ахили меньше всего меня тянуло обратно.

— Ты промахнулся с выбором невесты, Марк, — вздохнула с притворным сожалением. — Мы с тобой были хорошими знакомыми ровно до этого момента, но ты сам всё испортил. Решил, что меня можно заставить? Так попробуй, — шепнула, глядя ему в глаза.

А потом развела руки в стороны.

— Вот она я. Безоружная. Беззащитная перед магом такой силы, как твоя. Ты же уже вырвал поцелуй силой. Продолжишь в том же духе?

От сжатых челюстей на лице Марка заиграли желваки. Да, он заслуженно являлся королём академии. Вот только не моим.

И он это понял. Впрочем, яркие голубые глаза Роукса кричали, что сдаваться он не намерен.

В конце концов, проигранная битва не равна проигранной войне.

И кто, как не мы — студенты императорской академии, дышащие интригами, это знали.

— Можем заключить сделку. Ты становишься моей и навсегда избавляешься от Октавии. Так и быть, наследство родителей я оставлю тебе — свадебный подарок любимой невесте.

Упасть как щедро. Учитывая, что по законам империи в такой ситуации, где оказалась я, все мои деньги должны были перейти мужу.

Пользуясь, что Марк отстранился, сама подалась ближе.

Улыбнулась.

— Пожалуй, напишу Ахили, что у него не всё потеряно.

И услышала скрип зубов младшего Роукса.

— Напиши, если хочешь собрать собственное кладбище, малышка, — усмехнулся Марк.

И в этом я ему верила. Роуксы славились на всю империю умением решать трудности устранением причины.

— Я не выйду за тебя, Марк.

Но с закусившим удила выпускником договариваться — всё равно, что учить бесов доброте и прощению. Бесполезно и бессмысленно.

— Посмотрим, — выдал он на прощание и вышел за дверь.

Добавляя мне трудностей, без которых я с удовольствием обошлась бы.

Марк Роукс…

К счастью, остатки дня прошли спокойно — то ли Марк решил дать мне время одуматься, то ли строил какой-то план. Главное, что не появлялся в непосредственной близости от меня и дал подумать о другом.

И да, все мои мысли были заняты не кем иным, как его императорским величеством Орельеном.

С той злополучной — или счастливой? — ночи он так и не появлялся. Ни письма, ни весточки. Не то чтобы я скучала, но хотелось знать, чего ждать от жизни, а как раз в этой милости мне было отказано.

Собственно, на следующий день после несостоявшейся свадьбы Октавия задал в никуда вопрос:

— Что делать дальше?

Но кто, а я точно не знала на него ответ. Так и получилось, что, не имея никаких других указаний, я спокойно вернулась в академию. Тётка пробовала высказаться на этот счёт, но так как сама не имела никаких стоящих идей, то отпустила с миром. Наказав перед этим падать ниц каждый раз при виде императора и подложив мне в дорожную сумку два комплекта пошлейшего белья, которые бросили бы в краску самых прожжённых жительниц тёмных улиц.

Не знаю, на что рассчитывала Октавия, но я, уже в академии обнаружив это безобразие, двумя пальцами отправила бельё в нижний ящик комода, обычно пустой и бездействующий.

На Аррат опускалась ночь. Тёмная и беспросветная в это время года, она давала возможность увидеть границы щита, которым Святой дракон накрыл Риот много веков назад. Он поблёскивал в высшей точке, если знаешь, куда смотреть и что искать.

Я знала. Поэтому сидела на своём любимом месте и думала.

Жаль только, имела место проблема с исходными данными. Другими словами, я не знала ничего, кроме того, что ко мне императора привёл артефакт, и что это перо теперь лежало в потайном кармане дорожной сумки.

Оно больше не светилось, но у меня рука не поднялась выкинуть идеальное — волосок к волоску, — перо. Я бы и вовсе вставила его в маленькую вазу, украшающую стол, раз уж цветов в ней никогда не жило, но опасалась ненужных расспросов.

Если история с императором выйдет наружу, ко мне и так прикуётся слишком много внимания. А с учётом церемониальных планов Марка, завтра его будет и так достаточно.

Зная выпускника, я была уверена — не отступится. Хуже того, бросит все имеющиеся силы — будь они финансовые или магические, — чтобы заставить дерзкую студентку, посмевшую ему отказать, изменить мнение.

А я не хочу и не планирую его менять.

Да, Марк — красавец на зависть многим. Аристократичные черты лица, родовое дерево высокородных драконов на три стены — оно действительно занимало у них в поместье целую комнату, — счета в банках, власть. Опять же глаза у него харизматичные, а магической силы хватило бы на трёх таких Марков.

Но.

Во-первых, я ненавидела, когда меня принуждали, и совсем неважно к чему. Во-вторых, вокруг слишком много высокомерных драконов, чтобы я не понимала, чем грозит брак с наследником Роуксов. И, в-третьих, какого беса молчит этот император?!

Раз ему так нужна была моя клятва. А сегодня что, передумал? Или проблемы закончились? Или повод пропал?

Небеса! 

Эта неопределённость, о которой я не могла не думать, раздражала даже больше наглого взгляда императора Риота. Понятно, у него профдеформация — когда все вокруг падают ниц, любой решит, что он вершина драконьего мира, но не до такой же степени.

Явился бы лучше, объяснил, что ему надо, а я бы быстро отдала долг и жила дальше своей неспокойной, но моей жизнью. Без присутствия в ней кого бы то ни было из семейства Северн.

С этими мыслями я и легла спать — гораздо позднее, чем планировала, — за что и поплатилась утром. Мало того что я проспала, так и в аудитории остались свободными только последние столы, которые я жуть как не любила. Обычно из облюбовывали студенты, у которых уже готово было тёплое местечко при дворе императора. И все, чего они хотели — это отсидеться до диплома, освободив место таким же лоботрясам.

Для меня это значило хихиканья, громкий шёпот и издевательства над преподавателем, которое они не особо скрывали.

А мне действительно нравилось учиться, как бы глупо это ни звучало в стенах Императорской академии.

Но делать нечего, выругавшись сквозь зубы, я поднялась на самый верх, тщательно игнорируя взгляд Марка и свободное место рядом с ним в первом ряду.

Ни за что. Стоит мне сесть туда, и завтра вся академия, а то и Аррат будут трубить о нашей помолвке.

Чур меня.

Вздохнув, попыталась максимально отодвинуться от группки хихикающих дракониц.

Бес в моём сознании вильнула хвостом и предложила устроить небольшой пожар.

Фыркнув на предложение драконицы, разложила учебные принадлежности.

Занятие началось. И шло как обычно.

Целых десять минут.

А потом дверь открылась, являя расслабленно застывшего в проёме дракона.

— Бессалина Камана, на выход.

И что сделала я? Правильно, пригнулась ещё ниже, чтобы спрятаться среди мгновенно поднявшихся студентов.

Я бы отказала и вслух, но тогда коронованный Северн — которого я, конечно, хотела видеть, но не так же быстро! — точно понял бы, что я в аудитории.

А так ищи свищи меня по всей немаленькой территории академии.

Хороший план. Был.

Потому что Орельен Северн не из тех, кто любит ждать. К моему несчастью, плюсом к этому шёл ум, в котором не откажешь императору Риота.

Вдобавок, дрожайшие однокурсники не так чтобы любили меня и друг друга. “Сделал гадость — дракону радость” — было их излюбленным принципом жизни. В это самое мгновение только Роукс соглашался, что найти меня — плохая затея, но что он мог против двадцати высокородных, из которых пять дракониц точно метили в его фамилию.

— Она там, — высоким звонким голосом отозвалась Иола Магнус, последняя девушка Марка.

И вот даже так он умудрился доставить мне неприятности. Потому что о его вчерашней выходке и неврозе, связанном с моей не случившейся помолвкой, не знал только ленивый. Эта история грозила стать сплетней недели, а то, что объяснялись мы с Марком за закрытыми дверьми, было даже хуже — оставляло высокородным драконам и драконицам более широкий простор для фантазии.

Чтоб вас!

Надо было выставить Роукса в коридор, прилюдно дать пощёчину и сразу отпало бы половина версий, а так…

Оставалось только вздохнуть и смириться. Или хотя бы сделать вид.

Поэтому, когда любимые одногруппники расступились, являя первому дракону Риоту маленькую и скромную меня, я поклонилась как положено, помня о нашей первой встрече, что прошла совсем не по правилам.

Но, что вы думаете, сделал это драконище?

Перво-наперво скривился и окинул меня взглядом, что прямо говорил: “бесполезная девица, но, может, что и выйдет”. Впрочем, в последнее не верил никто из нас.

— Сюда, — скомандовал как бы император.

А мне очень хотелось огрызнуться и добавить что-нибудь более увесистое. Например, вот эта милая книга с полменя весом, усиленная заклинанием полёта очень бы подошла.

Но вместо этого я отбросила несостоятельные мысли — учитывая уровень магии одного конкретного дракона, — и смирно спустилась вниз. Глазки в пол, спина прямая — чтобы выдержала убийственно-завистливые взгляды однокурсниц, — и сцепленные перед собой руки.

Сама покорность.

Только и это не удовлетворило его величество. Я подозревала, что он в принципе не умеет улыбаться и радоваться жизни.

Может, это и оправдано, учитывая, что ему приходилось править нами всеми. А, может, кто-то просто вредный, наглый и самоуверенный дракон.

В тот момент, когда моя спина прилично приложилась о стену, я резко склонилась ко второму варианту.

— Что за выходки, птичка? — прищурились ярко-зелёные глаза.

— Не понимаю, о чём вы, ваше императорское величество, — я вскинула подбородок и улыбнулась.

Рука на горле не мешала говорить, так что можно сказать, что я прижималась к стене с комфортом.

— Я приказываю — ты подчиняешься. Это ясно?

Ясно, что кто-то привык к раболепию и страху подданных. Хотя, наверно, и мне стоило бы испугаться, но почему-то страха не было. А вот самоубийственного желания поддеть императора — хоть отбавляй.

— В рамках этикета и законов империи, — чуть склонила голову.

Подбородок коснулся, затянутой в перчатку, руки, которой император прижимал меня к стене.

Подняв взгляд за спину императора, обнаружила ещё двоих квадров, не тех, что были в прошлый раз.

— Или в рамках сохранения собственной жизни, — усмехнулся император. — Такое не приходило тебе в голову, птичка?

Да чтоб вас молнией шарахнуло.

— Ваше величество, — вздохнула, без дрожи глядя в…

Хм, а император ведь не злился на моё самоуправство. Оно его удивляло, без сомнений, но в ярость не приводило. А, значит, с этим драконом ещё был шанс договориться.

— Ваше императорское величество, — начала снова, — наша первая встреча состоялась не в рамках этикета и без должного взаимного уважения.

Этикета! Рамок в ней вообще не ночевало.

— Я… возможно, была неправа.

Цени, дракон!

— И резка.

Лучше бы сказали спасибо Октавии, что она заблокировала мне магию.

— Но тот вечер выдался сложным во всех отношениях, а этот наряд… — скривилась, при одном воспоминании. — В общем, мы оба были на нервах и не правы. Предлагаю начать сначала.

И пока император, подняв брови, переваривал сказанное, отцепила его пальцы от своей шеи, выскользнула из жарких полуобъятий и отошла на шаг.

Итак, как там надо себя вести при встрече с императором?

Чтобы вам к нечистым провалиться.

— Добрый день, ваше императорское величество. — И грациозно поклонилась. — Ваш светлый лик озарил мой…

“Дом” так и не сорвалось с губ, хотя академия и можно было так назвать.

— …коридор. Я счастлива видеть вас и готова быть полезной.

В рамках, на которые этому дракону, конечно, плевать.

И улыбнулась. И глазками так хлоп-хлоп.

— Птичка, ты держишь меня за идиота? — поднял бровь император.

Ярко-красный камень сверкнул в монаршем ободе.

И, вообще, зачем задавать вопросы, на которые не хочешь знать ответ?

— Что вы, ваше величество, — покачала головой, поднимаясь из поклона. — Но давайте будем откровенны, вы мне не нравитесь.

Кто ещё может похвастаться тем, что удивил императора?

— Впрочем, я вам тоже не нравлюсь, — фыркнула. — Но при этом вы спасли меня от судьбы страшнее смерти, а я вам зачем-то нужна, хотя вы не говорите зачем.

И что-то подсказывало, что это мне придётся выяснять самой.

— Поэтому не лишено смысла хотя бы попробовать, или сделать вид, что мы друг с другом вежливы.

По-моему, звучало логично и здраво. Но судя по лицу императора он бы с этим не согласился.

Что он и высказал ёмким:

— Птичка, ты ещё помнишь, с кем говоришь?