(не) Сладкая жизнь для попаданки

Меня уволили с работы и выгнали из квартиры. Вернуться к родителям? Да как бы не так! Я лучше приму наследство неизвестной родственницы, попаду в другой мир, буду варить варенье и причинять добро!
И нет, я не ведьма, господин инквизитор, я - волшебница! Хотите ложечку?

Глава 1

Я оказалась рядом с покосившимся крыльцом с навесом, угрожающе поскрипывающим под налетевшим ветром. Домик, стоящий передо мной, не вызывал доверия. Частично деревянный, он скромно пытался спрятать чернеющие от времени бревна под зеленым мхом, только вот поплывшие, хоть и немного, оконные проемы, таким образом не скроешь. Разве что грязью, налипшей на стекла, и как они не треснули от такой нагрузки? На земле вдоль стен валялись осколки черепицы, крыша тоже не выдержала борьбу со временем. Все здесь дышало забвением и разрухой. 

Я обернулась в трусливом желании убраться куда подальше. Да хоть к родителям. И куда делась дверь нотариуса? Я прекрасно помню, как рванула ее на себя в предвкушении получить наследство, сделать шаг в лучшую жизнь… А вместо этого стою здесь. 

Но я точно помню, как открыла ее. Но вместо того, чтобы выйти в коридор, из которого получасом ранее я вошла в кабинет, вышла возле ветхого домика. Калитка, которая оказалась на месте двери кабинета чертового нотариуса, не выдержала моего укоризненного взгляда, хлопнула, лязгнув замком, и с грохотом упала на дорожку. Да елки-палки! Что же… Калитка не забор. Хотя тот тоже уже синусоидой прикидывается.

– Варвара, ты – полная дура! – отругала я саму себя, сжимая до хруста ручку чемодана. – Наивная идиотка… И Маруся тоже молодец! «Варюшка, ты чего, от халявы решила отказаться? Да тебе впервые в жизни шанс выпал свалить от родственников! Иди, и забери наследство, пока никто другой не заявился!» – передразнила я лучшую подругу.  – А я и рада уши развесить. Зачем я только ее послушала? – Вот только на вопрос «что делать-то?» мне не ответят ни моя обида, ни злость, ни страх. – Вот ведь чертовщина какая-то. Не верю!

Я зажмурила глаза изо всех сил. Не верю! Так не бывает! Я самая заурядная личность. В моей жизни есть только родители, брат, дача и работа. А нет. Последней нет. Но попадание через дверь в офисе к домику в деревне? Так только в фантастических фильмах бывает или книжках. Быть не может!

На вновь открытые глаза показали все туже картинку. Дом, забор, клумба у крыльца, невысокая рябина, с достаточно молодыми листочками, а за ней можжевельник. А вообще… Тут тоже было уже по летнему тепло, ярко светило солнце, а уж воздух-то какой, словно в деревне оказалась. Можно и перекантоваться пару-тройку дней… Или неделю. Только как там родители с Артемом без меня? Ох, лучше не думать о них, только лишний раз переживать. Лучше посмотрю, что же это за наследство.

Задуматься о самостоятельности членов моей семьи, как и изучить новую собственность мне не дали. За спиной раздался практически поросячий визг, от которого я подпрыгнула на месте и рванула к дому, понимая, что сейчас это мое единственное укрытие, хотя и весьма сомнительное.

– Ты кто такая? Чаго имущество портишь, дрянь? – женщина лет пятидесяти, которую Темка точно бы назвал нелестным словом «бабища», стояла у поломанной калитки, уткнув руки в боки. Вид у нее был неопрятный: немытая коса, потное, покрасневшее лицо, белая в лучшем прошлом рубашка и выцветший сарафан, опасно натянувшийся и на груди, и в животе, и в… Бедрах, мешали мне дать любое другое, не такое грубое определение. Из-за нее выглядывал тщедушный мужичонка и паренек лет пятнадцати. У последнего в руках был сверток внушительного размера.

– Живу я здесь! Теперь… Понятно? – я сначала стушевалась, а потом подумала и решила, что не позволю незнакомой тетке на меня орать. В конце концов, я не маленький ребенок и могу дать отпор. И вообще, права Маруся, слишком долго на мне ездили все подряд. Ездилка отвалилась… Вместе с калиткой. – Вот и ключ у меня есть, – я продемонстрировала массивный ключ, врученный мне нотариусом буквально десять минут назад, повернулась к двери и вставила его в замок.

–  Не смей! Это мое! Мое! – ее тяжелые шаги, казалось, заставили землю затрястись, и это придало мне ускорения.

Я бодро запрыгнула внутрь, хлопнув дверью перед носом у тетки, а та завизжала, провалившись по колено в крыльцо. Средняя ступенька не выдержала такого веса и напора и треснула пополам. От ее визга мне стало страшно, и я тут же схватила доску, валяющуюся у ног. Оказалось, это засов. Доска легко поместилась на два немного проржавевших крюка, а я вздохнула от облегчения. Нет уж! Я не для того рискнула, чтобы сдаться первой попавшейся истеричке. Это мой дом! А мой дом  – моя крепость!

– Полагушка, – к пострадавшей подоспел муж и попытался ее вытянуть. – Душенька, как же так? Ты же говорила, что тут есть чем поживиться… Да и Дрига скоро вернется, ему бы семью завести, дом свой нужен. А как мы теперь, Полагушка?

– Перестань зудеть, Горян! Тяни меня! – я посмотрела на то, как эти варвары доломали мое крыльцо и ушли. Одно грело душу, что тетка прихрамывала. Хотя и жалко ее тоже было, но хорошему человеку ничего не будет, а плохому так и надо. И вообще, я о себе должна переживать.

Странно только это. Нотариус сказал, что наследство ушло мне, так как никаких прямых родственников не осталось, а указаний Кирения Черешен по поводу наследников не давала. И он нашел меня, четвероюродную правнучку. Я и не знала, что такая степень родства вообще бывает. В любом случае придется разобраться, что за наследство, а если не понравится, попробую продать. Кстати, эта троица хотела чем-то в моем доме «поживиться»… Чем именно?

Я стояла в небольшом предбаннике с крохотным окошком и шкафчиком прямо в стене. Потрескавшаяся краска на дверцах местами осыпалась, а деревянные панели на стенах рассохлись. Пыль на полу лежала ровным слоем, а паук, устроивший себе целый особняк в углу справа над окном, глядел на меня, как на восьмое чудо света. Я распахнула дверцы, и внутри обнаружились полуистлевшие шали, да какая-то обувь, похожая на калоши. Вот так богатство. Да у нас на даче и то посвежее наряды будут.

Дача… Тяжелый вздох вырвался сам собой. Нет, не то что бы я не любила ее… Но она сжирала все мое свободное время. Мама была готова меня не выпускать оттуда, вот только работу никто не отменял. Хотя… Теперь у меня и работы-то нет. И вообще, я не знаю, где я. В этот момент пиликнул телефон, напоминая о садившейся батарее. Надо бы маме позвонить, чтобы не волновалась, и найти тут розетку.

Телефон показал три процента заряда и полное отсутствие сети. Час от часу не легче. Я прошла дальше в дом. Полумрак предбанника сменился полным мраком коридора. Направо и налево были двери, а прямо лестница.

– Направо пойдешь, время потеряешь, клад не найдешь, налево пойдешь, кухню обнаружишь, а клад не найдешь, по лестнице пойдешь… Да нет тут клада, Варвара! Просто старый дом.

С этими словами я распахнула дверь слева и охнула. Там и правда была кухня. А вот размеры ее поражали воображение. Слева арка, за которой небольшой закуток имел окно с выходом на улицу. Эта стена заменяла собой часть забора. В центре огромный стол с длинными лавками по бокам, а справа печь, именно такая, как была когда-то у бабушки Маруси в деревне. Я ездила туда всего пару раз и то в школе, а потом родители купили дачу и счастливые летние деньки превратились в каторгу. Помимо печи здесь стояли еще шкафчики с каменными столешницами, а вдоль стены с дверью тянулись полки, как открытые, так и с дверцами. А под потолком висела люстра, но лампочек в ней не было. Ни одной. Как и розеток в стенах. Да что за шутка дурная?

Я начинала паниковать, но сделала глубокие вдох-выдох и дала себе слово сначала проверить весь дом. А потом меня привлек шум на улице. Через мутное от грязи стекло я увидела, как к дому снова идет знакомая троица, но с ними вышагивает статный мужчина, одетый так, словно он попал сюда из начала двадцатого века.

– Господин инквизитор, чесно слово, как пить дать, ведьма! – донесся до меня противный голос тетки. – Явилась откуда-то, никто ее не знает, за дверь шмыг! Все поломала! Не было таких родственниц у бабки Кирении!

– В данный момент я не инквизитор, госпожа Протиус, а уездный смотритель. Но, обещаю вам разобраться в ситуации, – красивый мужской голос с приятной хрипотцой ввел меня в ступор. И в себя я пришла лишь от гулкого стука в дверь.

Сомнений не было, тетка притащила представителя местной власти, чтобы попытаться отжать у меня дом. Вот только все во мне сопротивлялось этой мысли. Где-то внутри я ощутила, что это мое. Мое! Каждое трухлявое бревнышко, каждый рассыпающийся камень, да даже паук. Пусть будет у меня мой личный восьмилапый охранник. Федя!

Я подошла к двери, откатила свой чемодан в сторону, вытащила бумагу, что дал мне нотариус вместе с ключом, в файле блеснула монета, взялась за поперечину засова и посмотрела на членистоногого. Странно, раньше их всегда не то чтобы боялась… Недолюбливала.

– Что, Федя, будем бороться с интервентами? – дверь распахнулась, стоило мне убрать засов, чуть не снеся тех, кто стоял на пороге. – Доброго дня!

 – И вам, госпожа, – мой взгляд уткнулся в до блеска начищенные серебряные пуговицы черного сюртука, я подняла глаза и зависла. Темные вьющиеся волосы обрамляли лицо, словно выточенного из камня каким-нибудь знаменитым скульптором. Он был красив той самой “мужественной” красотой: тонкий прямой нос, волевой подбородок, четкий изгиб губ. Подобные парни на меня никогда внимания не обращали… Куда уж мне, бледной моли, до таких умопомрачительных красавчиков. Вот и у этого в карих теплых глазах мелькнуло ехидство. – Уездный смотритель города Велюнь и его окрестностей, Теодор Бартош.

– Варвара Ельник, – представилась я, поняв, наконец, что ждал от меня красавчик.

– Госпожа Ельник, очень приятно, – говорил он совершенно серьезно, ничем не выдавая ехидства, но усмешка мне так и слышалась. – Вы не пригласите? – и с сомнением глянул мне через плечо на предбанник.

– С радостью бы, но я только прибыла и еще не привела дом в порядок. А как вы видите, тут требуется не только уборка, но и ремонт. Особенно, после того, как некоторые решили проверить строение на прочность, – тут я метнула гневный взгляд на захватчиков, что стояли невдалеке и открыв рты ловили каждое наше слово. 

– Интересные подробности, – мужчина обернулся и посмотрел сначала на калитку, потом на ступеньки, а после на семейство. – А можно посмотреть документы о праве на это имущество?

– Конечно, – я с самым честным лицом вручила ему файлик.

Ревизор… Или, как там его… Смотритель! Точно, смотритель. Он с недоумением пошуршал канцелярским конвертом, покрутил его и разве что на зуб не попробовал. Он потом вчитался в строчки на бумаге о вступлении в наследство, провел рукой над печатью, от чего она как-то странно вспыхнула. И, хмыкнув, снова посмотрел на тетку, а потом повернулся ко мне.

– Что же, я вижу, все в порядке. Вы успели вступить в права до конца срока. Остается лишь заплатить пошлину, и я буду рад приветствовать вас в Велюне, – тетка скривилась в предвкушающей ухмылке и достала из кармана такую же монету, как блестела в файле. Наверное, это достаточно крупная сумма по местным меркам и она надеялась, что у меня нет денег. Такое ощущение, что я вообще в другом мире, где какие-то странные законы…

И тут до меня дошло… Уездный смотритель? Велюнь? Госпожа? Проклятый нотариус! Что за шутки? Я где, черт их всех побери?

– А если девице нечем будет платить, то мы можем забрать дом себе? – подал голос мужик, озвучив мысли своей женушки. – Так-то срок-то тю-тю, больше никто на него не претендует.

– Ну, во-первых, отсчет времени идет со дня, следующего за днем смерти хозяина имущества, – красавчик недовольно тряхнул темными кудрями. Типа, спорить со мной вздумали? – Так что срок в три года истекает завтра. Во-вторых, документ подтвердил кровное родство, а значит, госпожа Ельник в данном случае в приоритете и даже если бы у нее не было средств, то ей бы выделилось дополнительное время на сбор суммы. В-третьих, она уже подготовила один золотой для уплаты пошлины, – он выкатил монетку из файла и ловко опустил ее в свой карман.

– Э-э-э, – протянула я, обалдев от такой наглости. – Гражданин… Как вас… Смотритель Бартош, деньги верните!

– Госпожа не хочет вступать в наследство? – он в недоумении уставился на меня.

– Нет, но как я потом докажу, что оплатила пошлину? Вы мне ни чека, ни расписки, ни квитанции! – я, конечно, дура наивная, как любит ругать меня Маруся, но не настолько же! Знаю я этих прохиндеев. Деньги заберут, и доказывай потом, что ты не верблюд и за все заплатила.

– Так смотрите на документ! – начал сердиться смотритель, вот только я на бумаге не заметила никаких изменений. Зато руки так и зачесались огреть чем-нибудь этого ворюгу. А заодно и его жирную подельницу. – Печать сменила цвет! – видимо, на моем лице нужных ему чувств, например, раскаянья, не появилось, и он понял, что что-то не так. – Вам это не о чем не говорит? Хорошо. Не знаю, что такое «чек», но расписку я могу вам написать, – так-то лучше, а то нашелся хитренький. Облапошить меня решил. Да ничем ты, смотритель, не лучше этой тетки, что стоит пыхтит недовольно.

Он вытащил из внутреннего кармана книжицу, достал небольшое перо, я такие «самописки» только у бабули видела, и написал, что принял один золотой у госпожи Ельник в качестве уплаты пошлины за наследство: дом, участок и все что на них находится. А поставив размашистую подпись и проведя рукой над листом, от чего вся надпись отлила на секунду золотом, смотритель вырвал листок и отдал его мне. Странным казалось, что язык явно не русский, но я прекрасно его понимала. А ведь никогда не учила ничего подобного! Чудеса продолжались.

– Благодарю, – я пробежалась глазами по написанному. – А крыльцо мне за свой счет восстанавливать? – а что, я не плотник и денег местных у меня, по-видимому, больше нет. Я перевела взгляд на тетку, что явилась причиной обрушения.

– К моему сожалению, да. Тут ваше слово против слова госпожи Протиус, свидетелей нет…

– Как нет? – тетка одернула сарафан, чтобы ненароком не показать раненную ногу. Хотя подол до пят прекрасно скрывал травму. – У меня-то их двое!

– Родственники не считаются свидетелями, – ехидно улыбнулся мужчина. – На этом, думаю, все. До свидания, госпожа Ельник, – он уже развернулся было на выход, но потом притормозил. – Кстати, вы собираетесь здесь задержаться или как? – он кивнул на чемодан, что стоял у противоположной двери в предбаннике.

– Пока не знаю, может останусь, а может и продам наследство… Мои родные в другом месте живут, – я замялась, не понимая, к чему он клонит.

– Тогда напоминаю вам о том, что вы обязаны прожить здесь год, прежде чем получите право продать наследство. Если уедете раньше, то оно отойдет государству, а на вас наложат штраф. Всего доброго! – смотритель развернулся и бодрым шагом удалился. Тетка кинула на меня многообещающий взгляд и тоже выкатилась прочь из двора, за ней, как за воеводой поспешили сын и муж.

– Целый год здесь? А оно мне надо? – я посмотрела уходящим вслед. – И дадут ли мне это сделать? И что это за законы такие? И самое главное - где я очутилась? Жаль, спросить не у кого. Вот это я вступила в наследство… Скорее вляпалась…

Дорогие читатели! Добро пожаловать! Героиню этой книги ждет много работы и открытий, а чтобы быть в это время рядом с ней и не потерять книгу из виду, добавьте ее в библиотеку и подпишитесь на автора ;)

Эта книга участвует в мобе ""

А давайте попробуем представить нашу героиню... и место, в которое она попала...

Мне хотелось бы, чтобы героиня оказалась в таком месте

или в таком...

Но, к сожалению, ее наследство, скорее всего, выглядит как-то вот так

А как выглядит та, которая хотела захапать домик себе?

Как вы думаете, похоже?

Жду ваших комментариев, а пока продолжим...

Вообще очень хотелось подхватить чемодан и бежать до первой же попавшейся автобусной остановки. Но что-то подсказывало мне, что я ее просто не найду. И вообще, нужно разобраться сначала, где это я. А значит, нужно привести в порядок свое наследство. И вероятно, лучше начать с калитки…

Та лежала на дорожке и самостоятельно приделываться обратно к забору не собиралась. А вообще… эта конструкция вряд ли кого-то остановит. Так что… Даже напрягаться не буду. На ночь, вон, засов поставлю и все. Если уж не разграбили за три года, то и сейчас не полезут.

Неожиданно захотелось есть и пить. И вообще, обед был давно, я принеслась к нотариусу под вечер, а тут, такое ощущение, что утро. Подозрительно… Но тем не мене, мне на руку. В люстре я не заметила лампочек, на стенах не было выключателей и розеток, а на улице не видно ни одного столба с проводами. Вывод напрашивается самый простой – электричества тут нет, и с заходом солнца мне придется сидеть в полной темноте.

Неужели все прочитанные мной когда-то книги не вымысел? Паралельные миры, или как это называется, существуют? И меня какая-то неведомая сила перенесла сюда? Что-то ведьмы, наславшей ураган нет, вроде у нотариуса была живее всех живых и тело мое, родное, значит не умерла, и никакого божка, для которого я должна выполнить невыполнимую миссию пока не встретила. Почему я здесь и для чего? Я же самая обычная никому кроме семьи не нужная? И как там они, одни, без меня? А я как?

Ужас от происходящего накатывал волнами. Но видимо мозг решил чуть сгладить панику, чтобы я окончательно не сошла с ума, и подкинул спасительную мысль. Надо решать задачи по мере их поступления, а решать я привыкла все проблемы одним способом. И поэтому с радостью ухватилась за соломинку. 

– А значит, работы у меня полно! И унывать да руки заламывать просто некогда, да, Федя? – я кинула взгляд на паука, и мне показалось, что он схватился передними лапками за туловище. Хотя… Может, умывается? А может я окончательно сошла с ума? Так! Стоп! Я опять впадаю в панику. Пойду-ка лучше работать.

Я пока все же вернула поперечину на крюки, закрыв дверь. Так, на всякий случай. И пошла обследовать дом дальше. За дверью, что была напротив входа в кухню, обнаружилась комната, которую в обычной жизни я назвала бы гостиной. Длинный диван непонятного от пыли цвета, камин, низкий столик, шкаф с книжками, ковер на деревянном полу с очень длинным ворсом. Последний вызвал у меня несколько вопросов. Первый – как его вытащить, чтобы отмыть, второй – где и чем такую громадину мыть, а третий – как его сушить? Тут нужен кран с хорошим напором и шланг с насадкой и перекладина на солнышке. И мне достаточно было представить объем работы, как ноги сами понесли меня прочь из этой комнаты. Вот только я в последний момент заметила, что одна стена не деревянная, а прикрыта шторкой. За ней была еще дверь и комнатка, крохотная, с односпальной кованной кроватью, сундуком и шкафом. Здесь так пахло затхлостью и пылью, что я выскочила обратно, зажав нос.

Нет, это просто невозможно! Тут неделю только все проветривать… А ночевать мне где?

И тут я вспомнила про лестницу. Старые ступеньки скрипели, но вроде не собирались ломаться, да и вес у меня, чуть больше, чем у Феди, хотя я и хваталась за поручень до тех пор, пока не напоролась на какой-то гвоздь и не поранилась.

– Только столбняка мне не хватало или заражения какого-нибудь! – пробубнила я, засунув палец в рот. Царапина неприятно саднила. – Позитивный настрой, Варя, улыбаемся и пашем.

Только картина, открывшаяся на втором этаже, улыбки не вызывала. Три помещения: спальня, санузел и кабинет утопали в той же пыли и запустении. Более того, трубы в туалете и ванной были только на слив воды. А вот на подачу отсутствовали. Вернее конструкция была сделана таким образом, что  воду нужно было наливать в баки – побольше и поменьше, для ванной и унитаза соответственно. И где брать эту самую воду – непонятно.

Пришлось спускаться вниз и подробнее изучать кухню. Но на той была примерно такая же система. Из огромного бака за печью, которая, видимо и воду заодно подогревала, шла труба к мойке, больше напоминающей мини-ванну. Что же в ней мыла моя прабабка?

Есть захотелось еще сильнее. А понимание, что здесь я вряд ли найду чего съестного, ведь смотритель сказал, что срок вступления в наследство три года. То есть дом без присмотра стоял все это время… Слезы сами по себе скатились по щекам. Чем я это заслужила? Всегда была хорошей дочерью, замечательной сестрой, ответственной ученицей и работником. И что мне это дало? Ничего!

– Все, обещаю, если я выберусь из этой передряги живой и невредимой, то больше не буду рохлей, позволяющей на себе ездить. Слышишь, Маруся! – я помахала такой далекой сейчас подруге, единственной, кто никогда меня не использовал и говорил всю правду в лицо. Горькую, к слову правду. И тут мой телефон, издав жалобный звук, отключился окончательно. А я потеряла последнюю возможность сообщить о своем положении. С другой стороны, а как я позвоню, если сети нет?

Ага… Про срок, Варвара, ты вспомнила, а про участок – забыла! А ведь в бумаге указан не только дом. Главный вопрос, как выйти на участок? Неужели через «парадную» дверь? Обычно так не делают…

И я оказалась права. В темноте коридора я не заметила, что он продолжается и за лестницей, хоть и совсем немного. И под последней был проход в подвал, который вероятнее всего использовался как кладовая. А как иначе? Но без фонарика я туда соваться не хотела. Бессмысленно, все равно не увижу ничего. А вот в конце прохода была вторая входная дверь с таким же засовом, как и «парадная». Я распахнула ее и ахнула.

Справа и слева метрах в десяти с каждой стороны от дома стояли заборы, но они кончались метров через тридцать, а вот мой участок – нет! И пусть он был заросший донельзя, трава чуть ли не в мой рост, и когда только успела так вымахать, но вот вишни вдоль забора уже вовсю цвели, да и яблони чуть дальше набирали цвет.

– Неужто родственники Кирюшки объявились? – скрипучий голос из-за забора слева неожиданно разорвал тишину и чуть не заставил меня спрятаться в доме. – Ты чьих будешь, внучка?

Из-за низких и редких досок выглядывала старушка таких преклонных лет, что я побоялась даже представить ее возраст. Из-под цветастого платка на голове виднелись седые, почти белые волосы, а на сморщенном лице, испещренным глубокими морщинами, щурились глаза. Взгляд был ясный, но уставший. Она куталась в шаль поверх сарафана и рубахи, и смотрела на меня, с какой-то... Надеждой?

– Да даже не знаю, как сказать. Ельник я… Варвара. С госпожой Черешен и знакома-то не была. Звонку нотариуса, вообще, очень удивилась. А он сказал, что наследников больше нет. Не бросать же землю на произвол судьбы? – ну да, ввернула для красного словца… Хотя… Пафосно прозвучало. И я надеялась, что это расположит ко мне соседку. Почему-то при появлении этой старушки мне захотелось ей рассказать все, как есть. Она не проявляла агрессии или зависти, как та тетка со своим семейством, а напротив, будто сочувствовала мне. А мне нужна информация, ой как нужна! И любая помощь пригодиться. Любая! Пусть даже в лице столетней соседки

– Это хорошо, – заулыбалась беззубым ртом старушка. И на душе у меня потеплело. – Меня бабой Докой можешь звать. Евдокия, чай, слишком длинно. Ты Варюшка, не печалься, дом может и выглядит неказистым, но Кирюшка хозяйкой была рукастой, так что наладишь жизнь, тебе понравится. А что приехала – хорошо. Негоже землю без хозяйки оставлять, сбегутся ироды, растащат добро по углам, ничего полезного не сделают. Чай, прибегали ж уже?

– Да была тут семейка, – не стала я вдаваться в подробности, но про себя отметила, что старушка оказалась глазастой. А может просто знает повадки своих односельчан. Кошмар, а я ведь даже не знаю, окраина это города или деревня, и где я вообще… Так, стоп, не надо паники!

– Протиусы что ль? Эх, Полашка наглая, верткая на язык, да на руки ленивица дурная, – старушка брезгливо поморщилась. – Обрыбится ей дом Кирюшки… Да что ж мы с тобой через забор. Ты ж, чай, с дороги. Есть, наверное, хочешь да умыться. А в доме-то и мышей, уж поди не осталось. Заходи. Накормлю. Отдохнешь.

– Спасибо, баба Дока. Зайду с радостью, – и я бы отказалась, но она была права. Есть хотелось жутко, а дом требовал уборки, для которой нужны силы. И с голодом их оставалось все меньше. А старушка, вероятно, с ума сходит от одиночества, и поговорить не с кем. Стать «свободными ушами» на часок не высокая плата за обед.

Чтобы попасть к соседке, мне пришлось зайти снова в дом, запереть «черную» дверь изнутри, а парадную ключом, и уже потом пройти через улицу. Не смотря на возраст, старушка была достаточно бойкой, во дворе и дома у нее царил порядок. Ладный деревянный одноэтажный домик радовал свежей краской на стенах и запахом подвешенных у входа сухоцветов. А на кухне на чисто выскобленном до гладкости столе стоял небольшой горшочек.

– Не обессудь, я уж и не чаяла, что кто-то появится, а так бы приготовила что-то повкуснее, – она достала пару оловянных тарелок и стаканов. – Ну, зато из посуды знатной поедим. Все же праздник. Хозяйка у земли появилась. Славный день! Компот, кстати, из той вишни, чей черенок мне твоя прабабушка давала. Ни одной гнилой ягодки за десять лет, и храниться все дольше, чем обычные сорта. Волшебница она у тебя была. Да и ты, думаю, тоже, – тем временем на тарелке передо мной возникла горка рассыпчатой каши с кусочками мяса. Старушка не только болтала языком, но и расторопно накрывала на стол.

– Да какая из меня волшебница, – я не смогла сдержать смех. – Бухгалтер я, и то, не главный, а так-сяк. Шаманить с цифрами не умею, все по честному делаю, не как начальству надо было, – глубоко вздохнула, вспомним извечные претензии руководства.

– Волшебница, от того и честная, – рассердилась старушка. –  Ведьмой кликать будут, ты не верь! И Полашку, дуру, не слушай. Ведьмы зло творят! А волшебницы добрые. Вот во мне магического дара нет почти, максимум что могу, себя поддержать от хвори какой, потому так долго живу, посчитай уже сто сорок годков почти, – тут я подавилась, сначала от бреда, что несла соседка, а потом от цифр, что она назвала. – Но вижу дар в тебе. И если ты его еще не раскрыла, значит, была в том месте, где природа силу скрывает. Не местная же ты? я помотала головой из стороны в сторону, соглашаясь с ней. – Вот то-то и оно. Как дар себя проявит, вставай на учет и копи денег на академию. Или учись сама, чтобы потом экзамен сдать. У Кирюшки книги магические должны быть. Это раньше можно было самоучкой оставаться, а теперь самоучка без бумаги из академии вне закона. За такими инквизиция приходит.

И тут у меня по спине пробежал холодок. Тетка, которая госпожа Протиус, называла уездного смотрителя инквизитором…

Старушка на мою реакцию не обратила внимания. Она продолжала рассказывать о себе. Что детишки ее уже давно сами внуками обзавелись и некогда им к ней ездить. Вот, навещают раз в полгода, да и то, каждый раз уговаривают продать все к лешему и перебраться к ним.

– Да покуда ноги держат, да глаза видят, не поеду, – хряснула она ложкой по столу. – Не бывать такому. И вообще, я здесь родилась, детей родила, тут и помру. Мож кто из правнуков подрастет, да захочет жить ближе к свежему воздуху. А тут и перебраться есть куда. Одно только… Как Кирюшки не стало, никто ко мне не заходит. Тоска заедает совсем, – мне стало жаль соседку.

– Мне бы в радость, но боюсь стеснить вас. И с домом надо разобраться. Работы там воз и телега…

– Это ты верно сказала, хозяйство большое, хорошее, – тут же подхватилась соседка, – А земля-то, коли хозяйкой признает, завсегда поможет. Кирюшка, бывало, за лето по четыре урожая снимала, и когда только успевала?

– Четыре? И куда она потом девала это все? – я с ужасом уставилась на старушку. И представила, как прабабушка две трети года, круглосуточно собирала-перебирала ягоду, плоды, копала, сеяла, боролась с сорняками, снимала урожай… И все это одна! Ну ладно собрать. А как сохранить? Переработать? Уму непостижимо!

– Так знамо куда, половину продавала в город, половину в погреб. Чай, летом-осенью у всех урожай поспевает, и надобности в продуктах невелики… А вот в зиму-весну ее запасы влет уходили. Как бы дороги не были, все равно дешевле заморских. И вкуснее. Ты в подвал-то не ходила еще?

– Да не успела как-то…

– Эх, а я, старая кошелка, тебя еще и заговорила, – она хлопнула себя по лбу. – Так! Давай, Варюшка, прощеваться, дел у тебя и вправду невпроворот, чтоб на пустую болтовню со старухой отвлекаться. На ужин заходи, пирогов спеку, – сказала она с таким непререкаемой интонацией, что я даже не попыталась возражать. Будто приказала. – Все равно за уборкой не до готовки тебе будет. И знаешь чаго… Есть одежонка попроще? – она, задумавшись, окинула меня взглядом. – Знамо дело, городские да баре и не так одеваются, но наши-то уездные… Не поймут тебя. Народ у нас темный. Живем, как предки завещали, новшества столичные и не доезжают до нас.

– Боюсь, сарафанов нет… Брюки разные, пара платьев. Это, – я провела рукой по пиджаку и юбке до колена, – офисная, рабочая одежда. Так быстро все случилось… Уволили с работы…, из квартиры выселили…, а тут нотариус и как по волшебству… и вот я тут… У дома.

– Брюки многих тоже смутят. Но то их дело, не нравится, пущай сами глаза отводят. И почему как? – улыбнулась старушка. – Именно благодаря ему. А иначе как волшебницу на законное место определить?

– Эх, придумаете вы, баба Дока, – на душе как-то легко стало. То ли от ее дружеского отношения, то ли от еды. – Но спасибо на добром слове. И переоденусь, и в погреб наведаюсь, только где воды взять, так и не разобралась.

– Там за вишнями колодец. Иди к ним, не промахнешься, – напутствовала она меня. – И к закату приходи. У меня пока поживешь. И не перечь. Нечего в хавозе ночевать, никакого отдыха. И не наработаешь много. Силы тебе, ой, как пригодятся.

Тут я была со старушкой согласна, хоть и как-то странно пользоваться так нагло чужой хлебосольностью. Обычно, в роли радушной хозяйки, а чаще помощницей во всех делах, была я сама. Но, по всей видимости, пришел черед мне сменить роль.

Дом встретил меня тишиной. Федя больше не сидел на своем месте, он висел вверх тормашками на ниточке и с интересом разглядывал меня. Почему-то, не смотря на его внушительные размеры чуть ли не с ладонь, я не его не боялась. Совсем. А ведь такие огромные, наверное, ядовитые? И вообще… Мне сначала он показался меньше… Подозрительно. Но я все равно похвалила его за то, что он посторожил мой чемодан, да и вообще дом. И попросила сильно не расстраиваться, что я начну убирать бардак, ведь его паутину торжественно клянусь не трогать. Так-то… Пусть будет. Мух ловит, и прочую живность. Такой огромный и мышью, возможно, закусить может? А мне это только на руку.

Я снова отправилась на кухню, и начала открывать все шкафчики и полочки в поисках свечи. Чего тут только не было… Всяческие специи, которые, как не странно, не утратили ни внешний вид, ни запах, а то, что я рискнула попробовать – и вкус не потеряли. А ведь я точно знаю, что в изначальном виде специи хранятся около четырех лет, а в молотом не дольше двух. Но нет… Что корица, что перец, и даже измельченные тимьян с базиликом источали одуряющий аромат. Целые батареи банок разных размеров с ровными башенками крышек к ним, тазы и кастрюли – занимали много места, ситечки, сита, шумовки… Бесконечное количество разнообразной утвари, подходящей больше для кухни столовой или ресторана, чем для обычного деревенского дома. И свечи тут тоже нашлись, вот только чем их зажигать?

Не обнаружив ничего похожего на спички, я пошла шариться в собственных вещах. На съемной квартире у меня стояла плита с электроподжигом, но в старом доме электричество периодически отключали, поэтому я позаботилась о возможности хотя бы чаю себе погреть и купила зажигалку. И, оставалось надеяться, что забрала ее вместе со всеми вещами.

К моему счастью, да. И уже через несколько минут я спускалась по скрипучей лестнице в темноту, держа перед собой самую большую из обнаруженных свечей.

Почти уже на нижних ступеньках я обнаружила светильник, он стоял в выемке в стене на уровне моих глаз. В нем была еще свеча и «прикурила» ее от своей. Вдруг подвал озарился светом…

И так... Встреча с серебрянными пуговицами! Какая она? Он? Они?

Как вы думаете?

А вот так Бинг представил поход Варвары в тот самый магический погреб-подвал

Как вы думаете, ведьма или волшебница?

Под потолком погреба располагалась целая система зеркал, благодаря которой всего одна свеча давала столько света, сколько бы и фонарик не дал. Сейчас, он конечно был тусклый, так как на зеркалах скопилась пыль, но если ее протереть… То от отсутствия электричества я страдать не стану.

Но больше меня поразило то, что представлял из себя сам погреб: ровные ряды полок с ящиками, поставленными друг на друга, но так, чтобы оставался «воздух» между ними. Я подобный порядок что на даче, что в родной квартире наводила в каждый свой приезд, но мои родные умудрялись превратить его в хаос за пару дней. А тут… Может просто здесь никого, кроме прабабушки не было, а она ценила и свое время, и свой труд, чтобы портить такой порядок? Не знаю, но это радовало. Вообще, что дом, хоть и запущенный, требовал только помывки и починки. Хотя… Даже в такой ситуации у меня уйдет уйма времени и сил. Про огород, заросший словно лес, старалась в этот момент не думать.

Из любопытства я заглянула в ближайший ящик и, не веря собственным глазам, пару раз моргнула. Видение, показывающее на дне с десяток краснобоких яблочек, исчезать не собиралось. Пришлось пощипать себя за руку, но и это не помогло. Яблоки никуда не делись. Как такое возможно? Три года прошло, а они выглядят так, будто их вчера с ветки сняли.

Тогда я сняла ящик и посмотрела в тот, что стоял под ним. Там плодов оказалось побольше… Да о чем я. Он был полный!

– Что за чертовщина? – спросила я сама у себя, подняла глаза и завизжала. – Твою… Твою паутину, Федя! Ты чего творишь? Я чуть не скончалась от страха! Разве можно так с людьми? – у меня перед носом на толстой ниточке, торчащей из… Не знаю, как эта часть называется… Висел паук и с интересом смотрел то на меня, то на яблочки. А может мне показалось? Паук вообще может смотреть с интересом? Жуть какая. – Неправильный ты какой-то членистоногий, – бросила я на него задумчивый взгляд. – Все в тебе не так, начиная с поведения, кончая внешним видом. С другой стороны… Я вообще, наверное, крышей поехала… С момента попадания в этот мир.

Нет, ну а что… Как еще объяснить то, что я здесь? Может я, выходя от нотариуса, ударилась и теперь в коме? Или сошла с ума и это мой шизофренический бред? Ну не в другом же я мире в самом деле… Не бывает такого. Или все же бывает? 

Вот только что-то мне подсказывало, что последний вариант и есть правильный. И то, что я достаточно спокойно реагирую на происходящее, как минимум, подозрительно.

С этими мыслями я вернула ящик на место, и пошла вдоль рядов. Чего тут только не было: овощи, фрукты, ягоды, грибы, травы, крупы с мукой в отдельных емкостях, напоминающих бочки и даже мясо. Наличие последнего порадовало. Но вопрос сохранности всего этого меня мучил лишь сильнее. Нет… Я безумно рада, что голодная смерть мне не грозит не только благодаря радушной соседке, но… Как оно сохранило свежесть в течение трех лет, если дома даже в холодильнике имеет довольно ограниченный срок годности? В волшебство почему-то верить отчаянно не хотелось. Или это мозг не успевал за резкими и странными переменами в моей жизни?  

Прихватив три яблочка соседке в качестве подарка, не с пустыми же руками возвращаться? Я поднялась обратно, не забыв затушить «погребное освещение» и оставила дверь приоткрытой. Оставлять паука в подвале показалось бесчеловечным. А вроде, он же паук, какая ему разница, где паутину вить? Но сейчас это единственное живое существо оказавшееся рядом. Пусть живет. Вдвоем, все же веселее. И не так страшно.

Краснобокие перекочевали в плошку на кухне, а я снова раскрыла чемодан, вытащила из него кроссовки, джинсы и самую «неприличную» футболку, переоделась и отправилась искать колодец. Ведра, кстати, обнаружились в углу рядом с «черным» выходом. Нормальные такие ведра… Деревянные! Да они сами по себе пару кило весили, а в них еще литров десять легко влезет. Но выбора не было. Я прихватила оба и пошла по заросшей тропинке в направлении, что подсказала соседка.

– Вот как так? Продукты у нее все хранятся, как свежие, а пылюка по дому копится, трава на участке растет, неужели нельзя было заколдовать сразу все в комплексе? – бурчала я под нос, не замечая, как растительность почтительно расступается в стороны. Очнулась лишь, когда дошла до конца ряда вишен и увидела колодец. И дорожку… Идеально ровную, земляную, без единой травинки. – Чертовщина… Что-то я последнее время слишком часто это слово повторяю.

Впрочем, когда я просматривала отчеты на работе, оно тоже нередко у меня проскальзывало, особенно к закрытию квартала или года. Дебет с кредитом отчаянно не сходились, цифры упрямо нужные не рисовались, а я краснела и бледнела перед главной, пока она распекала меня за «негибкость» ума. Вот я бы на нее в такой ситуации посмотрела, и как бы ей ее «гибкость» помогла крутить ручку колодца, поднимая на веревке двенадцать килограмм на высоту метров семь. А примерно на такой глубине плескалась ледяная колодезная водичка. Наконец, два полных ведра стояли у моих ног, а я утирала мокрый от пота лоб. Оставалось дотащить их до дома…

Ухватив два сразу, я только чуть дернулась, но отрывать их от земли не стала, мне хватило ума так не рисковать. Это ведер-то у меня два, а если по дому побродить, то, скорее всего, и еще найдутся, а спина-то одна! Поэтому я бодрой ланью сгоняла на кухню, приволокла кастрюлю побольше к колодцу, и от каждого ведра отлила половину. А потом, слегка присев, чтобы не горбить спину и не напрягать поясницу, взялась за ручки. Это оказалось самым верным решением. В нем был единственный минус. Чтобы натаскать воды на два бака таким образом, мне пришлось сходить за водой раз десять, не меньше. И заняло это часа полтора. С другой стороны, лучше я буду из краника теплую воду наливать и все намывать, чем бегать за холодной каждые полчаса.

Взяв пару сухих деревяшек из маленькой поленницы, что находилась по соседству с печью, я при помощи ножа расковыряла одну на мелкие щепки и кинула все в топку. Огонь потихоньку разгорелся. Надо бы узнать у бабы Доки, чем они тут пользуются для розжига. Зажигалка-то у меня не вечная.

Тут я заметила, что насорила. И заметя метлой на совок опилки, отправила их в огонь. Ну и что, что с пылью… Кстати! А куда мне выливать грязную воду и высыпать мусор? Не в собственный же сад? И вряд ли на улицу.

Пришлось посмотреть, куда ведет труба из внушительного кухонного умывальника. Оказалось, как раз в сад, причем по небольшим каменным желобам, вода уходила под каждое дерево. Да, конечно, первым в любом случае доставалось больше, но с учетом того, что участок имел не заметный глазу уклон от дома в сторону леска, где он заканчивался, то прабабушка со своим точечным поливом поразила меня в самое сердце. Я в очередной раз пожалела, что не была знакома с ней при жизни и пошла домой.

– Если это все происходит на самом деле, то мне реально жаль… Ты у меня была женщина явно неординарная и та еще выдумщица. А химии вроде средств для мытья посуды тут явно нет, значит, вреда деревьям я не нанесу. Пыль тут тоже «натуральная». Стоп… А жир как отмывают? Не песком же? Где ж я его возьму? – взгляд сам по себе упал на тихо потрескивающие полешки, от которых тянуло дымом и воспоминаниями о бане и шашлыках, – Вот и ответ…

Как добыть щелок я знала лишь примерно. Ну не химик я, не та у меня специальность, что поделать. Знаю, что из золы, что есть два способа: холодный, он долгий – несколько дней, и горячий, тот побыстрее, всего несколько часов. Но в любом случае, мне нужно будет дождаться, когда все прогорит, выгрести золу, потом залить ее водой, убрать мусор и кипятить часа три оставшееся… А значит снова растапливать печь. Впрочем… Щелок мне еще пригодиться, сделать его нужно. А пыль я и обычной водой уберу, пока оно тут прогорает и вариться. Осталось найти тряпки, которыми можно все отмывать… А те, помнится, лежали в отдельном ящике у выхода с кухни.

Водичка из крана и правда, нагреваясь от печки, текла тепленькая, да и в самой кухне стало достаточно жарко. Настолько, что начала побаливать голова, и я приоткрыла окно, осыпав себя пылью, точно снегом и основательно прочихавшись.

– Ну хоть мозгов на это хватило, дурная девица. Только если задвижку не откроет, то все равно задохнется, – раздался тихий голос, сильно смахивающий на мой внутренний.

Точно! Это же печка! Угореть мне не хватало! Дура ты, Варенька, как есть натуральная дура! А… Вот она!

Задвижка обнаружилась почти под потолком, и чтобы туда добраться, пришлось лезть на столешницу. С другой стороны, иначе к верхним полкам я все равно не подобраться не могла, высоты лавки не хватало, а стол, сделанный из нормального дерева, не дспшный, весил столько, что его сдвинуть не удалось ни на сантиметр.

Дав тяги печке, я выдохнула, чуть прикрыла окошко. И потянулась отмывать верхний ярус. А спустя несколько минут обнаружила Федю, сидящим на краю мойки и умывающимся.

– А что, тоже верно. Странно будет, что в чистом доме чумазый паук, – пожала я плечами и продолжила свое дело, в очередной раз удивившись своей реакции. Да я за годовой отчет переживала больше, чем сейчас. – А что нервничать? Дом есть, мой по документам, в нем есть и мебель, и посуда, и еда, и вода. Соседка приятная, природа… То, что надо. Интересно, кого я сейчас уговариваю не паниковать? – наконец, первый шок прошел, и я, сев на лавку, закатилась истерическим ревом.

Но хватило меня ненадолго. Привел в чувство, как ни странно, паук. Он осторожно положил мне одну из передних лапок на колено и так проникновенно посмотрел в глаза, что меня отпустило. От неожиданности и я протянула руку и погладила его пальцем по спинке. Мой «охранник» оказался очень приятным на ощупь, мягким и теплым, словно он котенок, а не членистоногий.

– Спасибо, Федя… Видишь, немножко неуравновешенная тебе хозяйка досталась. Только сейчас до нее дошло, что это все реально. С другой стороны… Если даже это другой мир, то меня же в моем найти сумели и сюда переправить, значит, и обратно тоже можно попасть. Но сначала доведем дело до конца… Бросить такое замечательное место… Не смогу я, не смогу, –  паук аккуратно отполз от меня. – Все равно дома нет ни работы, ни квартиры, а вернуться к родителям… Это значит вообще оттуда не вырваться больше никогда.

Я вдруг как наяву увидела маму, которая прыгает вокруг моего младшего брата и причитает, что ему нужно новую рубашку, чтобы он устроился на работу, которая будет его достойна… И никакие аргументы, что никакая рубашка его собственно работать не заставит, не помогут. Странно… У меня как глаза открылись. Всю жизнь я жила ради помощи родителям и брату. Да меня даже просить не надо было, в голове стояла четкая установка: «Сначала им сделай, а потом себе», вся жизнь по «остаточному принципу». И я считала это нормальным. Мы же семья… Это же моя обязанность, как хорошей дочери и сестры. Еще и защищала их всегда перед Марусей, когда она пыталась до меня достучаться. А теперь я сижу и думаю, как много я в своей жизни упустила.

– Вот и пусть учатся все делать без меня! А я… А я тут останусь! Может, здесь хороший бухгалтер нужен? Или вообще, как бабушка, буду овощи с фруктами с участка продавать. А что? Все равно с дачи не вылезаю, так тут хоть толк какой-то будет… А то вечно сначала пашешь на грядках, как раб на галерах, потом это в банки закатываешь, а через месяц глянешь, а мама все пораздавала. Куда это годится? Получается, что я вместо того, чтобы на свидания ходить или собой заниматься, нахаляву чужих людей разносолами снабжала, – продолжила я жаловаться пауку, тот даже, кажется, пару раз кивнул, словно поддакивая. – А вот и нет! Все! Начинаю новую жизнь! Здесь!

Я сорвалась с лавки и с утроенным усердием начала перемывать посуду и полки. Вскоре прогорели деревяшки, и пока они печка немного остывала, я сделала еще несколько ходок от колодца до бака. После выбрала самую неказистую кастрюльку, смахнула туда золу, залила ее водой, надеясь, что все делаю правильно, и снова затопила печь. Солнце уже клонилось к закату, но я подумала, что успею хотя бы изнутри протереть окна, и тогда завтра мне на кухне останется лишь домыть их снаружи да полы отдраить, и хотя бы одно помещение в доме станет чистым и пригодным для жизни.

Оторвалась я от этого занимательного дела уже в потемках, и то, потому что баба Дока постучала мне в окно, что выходило на улицу, напугав при этом до поросячьего визга. Я пообещала ей, что уже сворачиваю свою бурную деятельность и скоро приду. Только сначала удостоверилась, что все дрова прогорели, вернула задвижку на место и закрыла окошко. А потом прихватила чистую одежду на смену, документы, решив держать их поближе к «телу», дала наставления пауку, который снова уселся на паутину в углу, закрыла дверь и поспешила к гостеприимной соседке.

– Ну что, умаялась? – посмотрела она на меня, запыленную с ног до головы. – Да, Варюшка, вид у тебя. На кухню в таком не пущу. И брюки… Разве ж это брюки? Даже мужчины в таком сраме не ходют, – вздохнула она. – Разве что в варварских странах.

– Так я и есть… Варвара, – шутка вырвалась сама, но старушка весело расхохоталась в ответ.

– И то верно. Так, идем, баню я немного затопила, париться не выйдет, но помыться самое то. Воды только, извиняй, два ведра всего принесла. Совсем тяжело стало, – она вздохнула, а я покачала головой.

– Так покажите, где у вас колодец? Я сегодня к своему уже столько ходила, что парой раз больше, парой раз меньше – значения не имеет. Все равно руки со спиной завтра отваляться, – я тяжело вздохнула, представляя последствия моих сегодняшних «подвигов».

– Ну ты скажешь тоже. Баня любую хворь вылечит, тем более, у таких как мы. Коли заговор правильный знаешь. Пойдем, покажу, где у меня все, – старушка бодро рванула на выход. Ну и я за ней.

Баня у бабы Доки была за домом, небольшая квадратов десять вместе с предбанником, парной-душевой и печкой. В баке над печкой был уже практически кипяток, так что я залила еще шесть ведер, наполовину полных, заодно разбавив воду до нормального состояния. Суровая старушка продиктовала заговор, и заставила несколько раз его повторить, пока я воевала с баком. После этого она мне вручила отрез ткани, мыльный корень в мешочке, настой для волос и оставила одну. Я же в одном из тазов замочила сразу одежду, в которой убиралась, ополоснув ее от пота и пыли, а потом уже искупалась сама. И в самом конце, перед тем, как вытираться, как меня научила хозяйка, набрала воды в черпак и произнесла:

– Водица, старшая сестрица, ты чиста от истока до исхода, унеси мою усталость до братцева восхода. А у солнца попроси мне здоровья, много сил. Благодарствую, стихия, – после этого я облилась заговоренной водой, вытерлась насухо, и, замотав ткань на волосах, накинула ночнушку и побрела к дому.

Вокруг стояла непривычная городскому жителю тишина. Даже на даче подобного не было, там все время трудились над урожаем соседи, а под вечер все включали радио и начинали жарить шашлыки. Здесь же царила благодать природной музыки: где-то совсем рядом стрекотали сверчки, проснувшаяся мошкара отчаянно жужжала над ухом. А воздух! Его пить можно, настолько он наполнен ароматами земли и трав. Это ли не счастье?

От моей ночнушки, длиной по колено, старушка была еще в большем шоке, чем от джинс, которые я развесила там же, рядом с баней. Она пообещала, что никто на них не позарится, но я все равно немного сомневалась. Как самый обычный городской житель, я слышала столько нелепых историй про кражи, когда даже драные тапки из общего коридора уходили на чужих ногах. Только деваться было некуда. Джинсы с футболкой и прочим повисли на веревочке в саду, а я отправилась ужинать невероятно вкусной кашей, пока баба Дока сама ходила в баню. А что, зря я что ли воду таскала?

Спать в «гостевой» комнате за печкой было тепло и уютно. Да, это мне не ортопедический матрас, зато невероятно вкусно пахло деревом и разнотравьем. А за окном выводили трели неизвестные птицы, да так красиво, что я заслушалась и уснула.