Не сломленные

Узкий, пустой проулок между двумя высокими каменными домами тонул в тени. Было душно. В тот день светило яркое, палящее солнце, и от зноя было не спастись, но даже эта тень была сейчас кстати. Хрупкая фигура, закутанная с ног до головы в светлую паранджу, прислонилась к каменной кладке одного из домов, и из-под одежды послышался тихий, нервный вздох. Прорезь для глаз была закрыта плотной золотой сеткой, так что рассмотреть лицо не было никакой возможности. Из-под одежды показалась бледная, тонкая рука, в которой сверкнули золотом магические часы. Времени совсем не оставалось, а напарник задерживался. Резким движением, захлопнув часы и снова убрав их под одежду, фигура выпрямилась, оттолкнувшись от стены, сделала несколько нервных шагов вдоль домов, а потом резко развернулась. Там, под лучами солнца, где тень не дотягивалась, стояла точно такая же фигура, обёрнутая в ткань. Только гораздо шире в плечах и выше.

— Ну наконец-то! Я уже думала действовать в одиночку, — дрожащим голосом произнесла девушка.
Фигура приблизилась, и они обе скрылись в тени.

— Лис, не нервничай. У нас всё получится, — мягкий, мелодичный мужской голос донёсся из-под одежд. — Я знаю, что для тебя это имеет чуть большее значение, чем для всех нас.
Девушка возмущённо вскинула голову, но мужчина спокойно продолжил:
— Мы в любом случае должны действовать осторожно и не показывать своих чувств. У тебя нелёгкая роль во всём этом, поэтому ты — как никто другой — должна взять себя в руки сейчас.
Сильные руки чуть сжали её хрупкие плечи в знак поддержки.

— Для меня это имеет большое значение, — она сделала паузу. — Ровно такое же, как для тебя и для всех остальных, — прошептала девушка упрямо, всё ещё срываясь на хриплые ноты.

— Тогда уйми свой голос и убери эмоции так далеко, как только можешь, — послышалось в ответ с горечью.

Девушка резко отвернулась, судорожно глотнула воздух сквозь ткань паранджи, к горлу подкатил ком тошноты. Ещё мгновение - и её вырвет. Она с силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пока боль не прояснила сознание. Затем перевела дыхание и дёргаными движениями поправила складки одежды. Шелест послышался за спиной, и ей протянули свёрток с одеждой. Она молча приняла его и обернулась. Перед ней стоял светлокожий молодой эльф с русыми волосами, в одних штанах по колено. Его высокая, тонкая фигура выражала уверенность и силу. Синие глаза сверкнули решительностью.

— Надевай.

Девушка достала из рукава широкий металлический ошейник, помедлила, потёрла его большими пальцами и всё же с тихим щелчком надела на шею спутника. Тот скривился.

— Эта штука давит невероятно. Тут и так безумно жарко, а ещё эта дрянь, — он потёр шею в месте, где ошейник впивался в кожу особенно сильно. — Иногда я ужасно завидую твоим ушам, — он усмехнулся и шутливо добавил: — Госпожа.

Девушка чуть наклонила голову набок.
— Нашёл чему завидовать. Давай сюда свою шею.
Эльф склонился, и она пристегнула короткую цепочку к кольцу, которое крепилось ровно посередине ошейника, сразу над яремной впадиной. Чуть дёрнула, проверяя на прочность.

— Эй, не так сильно! — мужчина с улыбкой придержал металл у горла. — Стараешься раньше времени.
— А ты привыкай, — язвительно произнесла девушка и взялась за край цепочки, где была широкая кожаная петля для удобства.
— Злая какая. Пошли уже, госпожа, — и он первым двинулся вперёд, на выход из проулка.
— А ты слишком дерзкий для раба, Алан. Вот укорочу твой язык — будешь знать, — в той же шутливой манере, но всё ещё напряжённо ответила ему Лис.

Она сделала вдох, наполняя лёгкие воздухом, а себя — уверенностью, и они вышли на свет.

Эльф тут же опустил плечи, вжал голову, и от уверенной походки не осталось и следа. Глаза смотрели смиренно вниз, не смея взглянуть даже по сторонам. Он пропустил девушку вперёд, и они спокойно зашагали по пустынным улицам жаркого города Сахартала. Вокруг почти никого не было: стоял полдень, солнце палило нещадно, и люди прятались от жары в своих домах, плотно закрыв ставни и двери.

Кое-где проходили мимо такие же фигуры, закутанные в одежды, как и Лис. Кто-то из них вёл таких же привязанных эльфов на коротких цепочках, которые украдкой смотрели на Алана. В их взглядах не было ни злобы, ни зависти - лишь безразличие. Он сильно выделялся на их фоне — уставших и измождённых. Кто-то из них был практически голым, с исполосованными спинами и шрамами на всём теле; у кого-то из-под ошейника текла кровь, но они не смели притронуться к нему, еле волочили ноги и спотыкались. Тогда их раздражённые хозяева дёргали с силой за цепь и подгоняли последними словами, добавляя несколько ударов ногами в придачу. Алан сжал зубы и опустил взгляд.
Лис не смотрела по сторонам, она уверенно шла вперёд, зная, что уже скоро увидит ещё худшую картину.

Они дошли до центральной площади, где торговцы, расставив прилавки по периметру, прятались в своих шатрах. Сюда сходился весь город по вечерам, а днём недовольные хозяева ради наказания или развлечения приводили своих рабов. Так и сейчас: в шатрах, по несколько человек в каждом, кроме торговцев, сидели хозяева. Мужчины и женщины спокойно пили горячий чай, что-то обсуждали; кто-то играл в деревянный монтоф и громко ругался, когда соперник обходил его в фишках. А измождённые эльфы стояли на солнце рядом со своими хозяевами и, опустив взгляд вниз, ждали своей очереди.

Лис обвела взглядом площадь и спокойно прошествовала с Аланом к ближайшему шатру. Там оказалась лавка пряностей. Яркий, пикантный аромат окружил их со всех сторон, заставляя пошевелить носом, чтобы унять зуд. Девушка пристегнула эльфа к колу, вколоченному в землю, и зашла внутрь.

— Светлых дней, господин. Чая, пожалуйста, — и села на расставленные низкие стулья для господ. Повернула голову в сторону Алана: тот спокойно стоял, опустив взгляд. Из-за мешков со специями выглянул низкий, сухонький старичок и засуетился с чаем.

— Светлых дней и вам, госпожа! Но солнце сегодня не щадит никого, не так ли?
Он достал большой металлический чайник с деревянной ручкой и длинным носиком, разлил напиток в небольшие стаканы на подносе.
— Да, и правда. Как скоро сегодня будет развлечение? — Лис сразу перешла к делу.
Торговец засеменил к ней, поставил на столик перед ней две чашки, соль и специи в неглубоких тарелках.
— А вы никак не местная, госпожа? Первый раз у нас? — он сразу зацепился за возможную новость.
Девушка наклонилась, добавляя перец в чай.
— Мы прибыли сегодня утром, а мой раб уже успел провиниться. Осмелился поднять на меня глаза. Хотелось бы поскорее его как следует наказать. Говорят, у вас в городе не жалеют для них плетей, — она расправила плечи. — Хотелось бы посмотреть, чем так славится Сахартал.
Старичок потёр руки, и глаза его загорелись.
— Ооо, госпожа, вы прибыли туда, куда надо! — он довольно всплеснул руками и с чувством воскликнул. — Этих собак здесь не щадят!
Лис сильнее сжала ручку чашки, но собеседник и не заметил.
— Из этого делают целые представления, многие съезжаются, чтобы посмотреть. Если вы останетесь у нас на несколько дней, вы сами всё увидите!
— Мы планировали задержаться на несколько дней, — как можно заинтересованнее произнесла девушка.
— О, какая хорошая новость! Просто чудесно! Тогда вы сами увидите всё своими глазами, — он резко изобразил трагическое выражение лица. — Но сегодня солнце не щадит, и, к моему большому сожалению, вы не увидите ничего интереснее обычной порки. Хотя могу вас уверить, наши люди искусны и в этом!
— Что ж, хоть это радует, — она попыталась придать своему голосу нотку разочарования. — Я надеялась посмотреть что-то действительно интересное, — и снова взглянула на Алана, с которого уже стекали капли пота.
Торговец понимающе улыбнулся.
— Госпожа всё увидит, не расстраивайтесь раньше времени. Сейчас, с минуты на минуту…

В этот момент по всей площади раздался звон. Из одного из шатров тяжёлой походкой выдвинулся грузный, немолодой человек.
— Вот, начинается! — старичок потёр ладони, довольно посмотрел на Лис и, будто впервые, с азартом начал следить за происходящим.

Тем временем мужчина, одетый лишь в длинную рубаху по колено, прошёл к середине площади, туда, где стоял высокий столб, обмотанный цепью. В одной руке он нёс кадку с хворостом, а в другой — толстую, усеянную шипами плеть. Все вокруг стихли и следили за его действиями. Один из хозяев дёрнул за цепь полуживого эльфа. Тот трясся крупной дрожью и, кажется, уже ничего не понимал. Весь избитый, с опухшим глазом, он еле держался на ногах. Хозяин махнул ему рукой в сторону палача, и тот поплёлся смиренно к столбу. Шею крепко стягивал ошейник, душивший его; он дышал часто, затравленно.

— Отвратительно, эти уроды просто омерзительны, — вставил в тишину торговец, стоявший сбоку от Лис, а она не могла отвести взгляда от страшной картины.

Палач дёрнул эльфа за волосы и с размаху приложил его о столб; тот не сопротивлялся, так и оставшись лежать на земле. Человек грубыми движениями приковал раба к столбу, поигрывая плеткой, отошёл на несколько метров и без предупреждения взмахнул ею. Раздался свист, и густой жаркий воздух рассекла чёрная полоса, опускаясь на спину раба. Тот закричал.

— Вы правы, это омерзительно, — Лис смотрела не отрываясь.

Через час площадь оглушили крики и стоны. Палач нещадно опускал плеть на тела эльфов одного за другим, врезаясь глубоко в кожу. Их просто отстёгивали, кидали рядом и тут же приковывали следующего. Кто-то тихонько скулил, и тогда люди, вышедшие посмотреть поближе, пинали их ногами. Спины, животы, грудь и ноги, исполосованные до мяса, — но они всё равно вставали и брели обратно к своим хозяевам. И всё-таки, спустя час, на площади стало шумно.

Люди кричали, посылали проклятия, даже довольно смеялись, когда какой-нибудь раб начинал громко стонать и просить о пощаде. Чай в кружке давно остыл и стал просто тёплым. Лис больше не говорила с торговцем, хотя тот пытался заговорить с ней, рассказать что-то ещё. Девушка сидела неподвижно и даже про Алана, то и дело сжимающего зубы, забыла. Не могла оторвать взгляда от того, что происходило в центре, и безуспешно искала глазами.

— Вижу, что вы впечатлены, госпожа. Нашему городу удалось вас удивить.

Девушка всё-таки медленно повернулась к старику.

— Это довольно… — она пыталась подобрать слова.

Торговец уже заулыбался, представляя её эмоции, но она закончила:

— Скучно.

Он растерялся, не зная, что сказать.

— Такое я и у нас видела, обычная порка. Ничего необычного. — Лис совсем расстроила беднягу.

— Госпожа, это ещё не всё! Уверяю вас! Нам есть чем вас удивить. — Он немного опешил, но быстро спохватился и, заговорщицки придвинувшись, продолжил: — Скоро выведут Масочника.

Девушка тоже подалась вперёд, показывая свою заинтересованность, и тот продолжил:

— Его лица никто и никогда не видел. Сколько я помню, с тех пор как он появился в нашем городе, на его голове всегда была железная маска. Сначала у столба его никогда не видели, с ним расправлялись дома. Это раб самого главы нашего города. — Торговец поднял палец вверх, придавая значимости словам. — Но сейчас он всё чаще бывает здесь. Для него всегда выбирают самые изощрённые пытки. Говорят, господин устал от него.

Лис крепко сжала подлокотники стула.

— А что же с лицом? Он настолько уродлив?

Торговец огляделся, нет ли кого поблизости, и зашептал:

— Никто не знает, но говорят, там что-то действительно страшное, раз глава не показывает его. Говорят, там самый что ни на есть урод, и глава спасает людей от такого зрелища. А эта собака должна быть ему благодарна, раз хозяин смилостивился и не показывает её страшного лица. Я бы не был так добр, пусть все смотрят, насколько он омерзителен! — Старичок распалился не на шутку.

Со спины всё ещё доносились крики и стоны, методично рассекавшая воздух плеть. Вот теперь стало действительно жарко. Лис дышала тяжело и часто, сжимая кулаки всё сильнее.

— Я смог заинтересовать вас, — с самодовольной улыбкой сказал старик. — Я видел этого эльфа сегодня утром. Его хозяин скрылся в одном из шатров и ждёт своей очереди.

— Как скоро мы увидим его? — Голос Лис предательски задрожал.

— Совсем скоро. Его хозяин любит перед этим поразвлечься с ним.

В этот момент люди на площади зашумели сильнее, послышались выкрики.

— Урод!
— Ведут уродца!

Лис резко развернулась, всматриваясь в толпу, за которой ничего не было видно. В нетерпении она отодвинула чашку и встала из-за столика. Старик, довольный, остался сидеть на месте. Лис быстро прошла мимо Алана; тот тоже беспокойно дышал, но не позволял себе лишних движений.

По площади шёл, покачиваясь и падая, полностью голый, высокий, худой как скелет раб. Рёбра и бедренные кости торчали, а впалый живот, казалось, прирос к позвоночнику. Он и правда выглядел страшно — в синяках и шрамах, его фигура напоминала ходячую, высохшую мумию в железной маске. За ним шёл хозяин, держал его за поводок и с азартом толкал к окровавленному столбу. Лис прижала руку к губам, не давая вырваться ни звуку. Но никто и не смотрел на неё, все были увлечены тем, что происходило в самом центре. Глава города, толстый, чуть лысоватый, облачённый в дорогие одежды, без головного убора, сверкая глазами, привалил эльфа грудью к столбу.

— Ты мне за всё ответишь, неблагодарный урод! — выкрикнул он.

Он схватил длинный металлический прут с искореженными железными баграми на конце и с силой ударил. Те впились в тело, и господин с дикой яростью дёрнул рукой назад, порвав кожу. Раб вздрогнул, закричал истошно, дёрнулся ещё раз в безрезультатной попытке освободиться. По спине и тощим ногам эльфа обильно полилась кровь.

Лис отвернулась, больше не в силах смотреть. По щекам текли слёзы, а лёгкие сдавило от ужаса. Хотелось снять хиджаб, достать меч и проткнуть каждого, кто с таким упоением за этим наблюдал. Она перевела решительный взгляд на Алана. Торговец всё ещё с интересом наблюдал за ней.

— Пошли. Живо! — крикнула она своему эльфу и, не дожидаясь, быстрым шагом направилась к центру. Алан последовал за ней, так же опустив плечи и глядя в пол, как раньше. Лис всю трясло, дыхание сбивалось. Она попыталась прочистить горло, но этого было мало. Вдруг она почувствовала горячую ладонь у себя на спине, дёрнулась, а потом резко пришла в себя. Благодарно обернулась, но Алан стоял, не взглянув на неё. Они уже почти были у центра. Вокруг столба толпился народ, ожидая, что им тоже позволят поизмываться над уродцем. Хозяин эльфа, уже не пылая такой ненавистью, хлестал того розгами, вымоченными в солевом растворе. Но эльф молчал, казалось, уже отключился и повис на цепях. Глава города спокойно, но с силой, через каждое слово наносил удар.

— Тварь! Неблагодарная! Я. Из тебя. Весь. Дух. Выбью! — Он вытер пот рукавом, отбросил хворостину и оглядел людей. Все смотрели с ожиданием.
— Можно, — спокойно разрешил он.

Толпа возликовала. Первый человек подошёл к рабу, собираясь продолжить. Эльф, казалось, начал приходить в себя и снова попытался пошевелиться. Лис в считанные секунды оказалась рядом с главой города и громко крикнула:

— Светлого дня, господин! Я куплю у вас этого раба!

На площади воцарилась тишина. Мужчина уставился на неё, и все замерли. Он поднял руку, останавливая не успевшее начаться вновь наказание. Вгляделся в неё, хотя ничего не мог разглядеть под покрывалом. Его лицо, красное и мокрое от пота, со свисающими щеками и вторым подбородком, дёрнулось, изображая гадкую ухмылку:

— Госпожа, вы, видимо, недавно прибыли к нам в город и не знаете. Я, как глава города, вам объясню: мы не продаём рабов.

Лис сжала кулаки и попыталась успокоить дыхание.
— Да и зачем он вам нужен? Вы только посмотрите на это чудовище, оно никуда не годится, — он махнул рукой в сторону привязанного раба.

В воздухе повисло напряжение, и это было плохо. Разговор должен был быть совсем другим, но после увиденного Лис никак не могла взять себя в руки и разрядить обстановку. Этого стоило ожидать — они не продают рабов за деньги. Но попытаться стоило.

— Господин, вы правы, мы прибыли недавно. Но я питаю огромную слабость ко всем тайнам нашего мира, пусть даже и таким никчёмным. Вы заинтриговали меня. — Она не поворачивала головы и не смотрела на эльфа. Ровно перед собой она смотрела в глаза мучителю и чувствовала, как её голос становится жёстче и звонче. — И если вы не продаёте, мы можем совершить обмен.

Люди притихли и вовсю рассматривали девушку. Хозяин города с притаившимся блеском в глазах, чуть отклонившись, разглядывал Лис. Она была не первой, кого интересовала тайна железной маски. Но раб принадлежал главе города, и никто не осмеливался разгадать его загадку.

— Зачем вам этот урод? Поверьте, под маской — самое настоящее чудовище. — Мужчина наклонился к ней ближе и тише добавил: — Я неплохо зарабатываю на этой интриге.

Девушка кивнула себе за спину:
— Этот раб достался мне на днях, после того как я перестаралась с предыдущим, и мне срочно понадобился кто-то. — Она повернулась к Алану и насмешливо фыркнула. — Как видите, здесь нет никакой интриги. Тупой, здоровый раб, самый обыкновенный, но зато совсем свежий. — Последнюю фразу она произнесла на чувственных, низких нотах.

Взгляд мужчины переместился к Алану, и он с интересом его разглядывал. Ленивой походкой он подошёл к эльфу. Алан смирно стоял, не шелохнувшись. Потной рукой хозяин города схватил его за челюсть и с нажимом раздвинул её, просовывая большой палец в рот, провёл по зубам — верхним и нижним, потом покрутил его голову в разные стороны. Прицениваясь, взял за плечо и чуть наклонил вперёд.

— Он и правда свежий, будто его никогда и не били. Всего пара шрамов. — Он подозрительно посмотрел на девушку.
— Я взяла его вчера у купцов Чёрного моря.

Глава скривился недовольно:
— Да, эти не знают, как обращаться с этой падалью.

В этот момент эльф в железной маске издал булькающий звук и пошевелил руками. Цепь загремела, и рядом стоящий человек палкой больно ударил его в бок.

— Тайны дорого стоят, — сказал глава, всё ещё державший Алана за плечо, и несильно сжал другой рукой его горло.
— А разгадки обычно разочаровывают своей простотой, — в тон ему произнесла Лис.

Он посмотрел на неё и убрал руки.
— Нет, обмен не состоится. — Он резко отошёл от них и направился к столбу. — Снимай, мы уходим! — прикрикнул он на слугу.

Народ, ожидавший зрелищ, разочарованно расступился.
— Я могу предложить вам ещё кое-что, — спокойно произнесла Лис. — Загадку, которую я уже разгадала.

Мужчина недовольно скривился:
— Ничего не надо. Меня не интересуют тайны.

Девушка спокойно достала из-под одежды кулон, ярко сверкнувший на солнце. По толпе прошёл шёпот неверия. И она подтвердила их догадки:
— Звезда Молоха, приносящая удачу во всём своему владельцу.

Мужчина впился глазами в небольшую сверкающую каплю. Нервно дёрнул горлом. В этот момент раба отстегнули, и тот рухнул на землю с глухим звоном металла.
— Это дорогая вещица.

Глава нервничал, пот стекал с лица, он, кажется, покраснел ещё больше:
— Но по нашим правилам рабы всё равно должны быть обменяны.

Он понимал, что обмен вдруг стал неравноценным, не в его пользу. И уже прикидывал варианты, как заполучить звезду, не расставаясь со своей собственностью.

— Конечно, — Лис спокойно кивнула. — Раб и звезда — на вашего раба. Я уже говорила, люблю загадки. Меняю мою тайну на вашу.

Это было просто невероятное везение. Удача в прямом смысле шла к нему в руки. Мужчина искоса посмотрел на своих слуг.
— Согласен! — быстро выпалил хозяин, пока эта чокнутая не передумала. — Куда доставить его?

— Я остановилась в таверне на набережной, у четвёртой пристани. — Лис спокойно подошла к нему и протянула кулон. Мужчина мгновенно схватил его, и он тут же исчез в складках его одежды. Дёргано улыбнулся и вопросительно посмотрел на Алана, покорного и тихого. — Раба заберёте, когда доставите мне своего?
— Конечно! Он отправится с вами прямо сейчас. — Он подал знак рукой. Слуги поднесли ведро воды и плеснули на эльфа. Железная маска, нагретая палящим солнцем, зашипела. Раб вздрогнул и застонал. Его вздёрнули за руки, подтащили к девушке.

— Теперь вам не пожелаешь удачи, господин, — с вызовом произнесла Лис.
— Она теперь со мной, — расплылся в улыбке глава и прошёлся рукой по одежде, где исчез кулон. — С вами было приятно иметь дело. Вы — почётный гость нашего города.
— Это честь для меня, благодарю. Светлого дня вам. — И она отправилась в сторону четвёртой пристани. За ней последовали Алан и слуги, тащившие бессознательного раба. Хозяин города даже не взглянул ей вслед, а молниеносно скрылся в своём шатре.

Дорога к таверне казалась бесконечной. Путь тянулся невыносимо долго, солнце испепеляло, и Лис постоянно хотелось ускорить шаг и вымыть руки. «Пожалуйста, пусть это поскорее кончится», — молилась она. Они уже свернули несколько раз, а прямая дорога к порту так и не появлялась. Алан спокойно шёл за ней, пристёгнутый к её руке, а слуги чуть поодаль тащили голого раба по земле. За ним ползла кровавая дорожка; со спины капала кровь, кожа вздулась от ран и солнца. Люди, проходившие мимо, оборачивались, разглядывали железную маску; кто-то удивлённо останавливался, пару раз даже плюнули в их сторону. Доносился шёпот:

— Уродец! Уродца ведут!

Наконец они вышли к берегу. Лис облегчённо вздохнула сквозь паранджу. Они подошли к нужной таверне, и она первая вошла внутрь. Работник сидел за прилавком, начищая бокалы.

— Светлого дня, госпожа.

Она кивнула, показывая, что услышала. За ней вошли ещё четверо. Когда внесли Масочника, работник от неожиданности привстал, разглядывая раба.

— Комната двенадцать, — сухо бросила девушка и передала связку ключей слугам.

Слуги поднялись наверх, а они с Аланом остались внизу. Лис посмотрела на эльфа сквозь плотную ткань, не выдержала и подошла ближе. Он чуть поднял на неё взгляд, словно предупреждая, но она всё равно взяла его за руку, провела чуть выше, до предплечья. Он смотрел на неё украдкой и молчаливо поддерживал этот жест, слегка кивнув головой. Её рука напоследок сжала его, прежде чем она совсем отошла.

— Госпожа, раб в ваших покоях.

— Прекрасно, — безразлично вложила она конец поводка в руки слуги постарше, взяла свои ключи и, не оборачиваясь, направилась вверх по лестнице.

Хлопнула дверь таверны, и зал остался позади. Так просто. И так сложно одновременно. Теперь оставалось только ждать. Девушка ускорила шаг, остановившись только у входа в свою комнату. Пригладила складки одежды. Выдохнула. И открыла дверь.

Комната была залита солнечным светом, на стенах красовалась лепнина, посередине стояла большая кровать с белыми простынями, на вешалках по периметру висели мокрые полотенца, за ширмой виднелся силуэт большой ванны. Комната была пуста. Сердце застучало беспокойно, и она ворвалась внутрь, широко распахнув дверь. Бросила взгляд на закрытые окна. Рванула обратно, нервно хватаясь за меч под одеждой, и тут же застыла.

За дверью, прислонившись к стене, поджав ноги и сжавшись всем телом, сидел эльф. Его трясло крупной дрожью. Он болезненно склонил голову набок в железной маске; та скрывала всё до шеи и казалась такой тяжёлой, будто весила больше, чем всё остальное истощённое тело. Он не касался ею ног, покачивая головой, то и дело норовя дотронуться и тут же отдергивая её обратно.

Лис метнулась к мужчине, но тут же остановилась. Он с силой отшатнулся от неё в угол, ударившись спиной о шкаф. Маска звякнула, и из-под неё послышался всхлип. Они смотрели друг на друга в немом ужасе. Сердце Лис стучало с бешеной скоростью, в ушах зазвенело, началась неконтролируемая паника. Дрожащими руками она нашарила в кармане зелье и, быстро откупорив, сделала глоток, отодвигая паранджу. Эльф тяжело дышал, жался к углу и не сводил с неё широко распахнутых глаз, видневшихся из-под прорезей. Звенящая тишина давила. Лис растерялась и выдала первое, что пришло в голову:

— Привет.

Она сделала ещё шаг к нему, но реакция повторилась.

— Ты хочешь пить? — спустя несколько долгих секунд, успокоившись и больше не пытаясь подойти, спросила девушка.

Он молчал и не двигался.

— Ты меня слышишь?

Ответа не последовало. Она тяжело вздохнула. «Никто не говорил, что будет легко», — хотя слёзы так и норовили сорваться. Сделала шаг в сторону, чтобы сбросить с головы убор, и тут эльф будто очнулся: кинулся на колени перед ней, уткнувшись головой в пол. А она смотрела на его окровавленную спину, лопатки, торчащие по-птичьи, множество шрамов и не верила, что там, под маской, может быть хоть что-то живое. Она всё же отвернулась — хотя в этом не было необходимости, слёзы никто не увидел бы. Постояла так какое-то время и медленно стянула с головы паранджу, кинув её на кровать. По привычке прикрыла руками обычные человеческие уши. Но он всё равно на неё не смотрел. С чего начать? Лис просто терялась. Она представляла себе всё совсем по-другому.

Медленно сделала пару шагов к мужчине. Тот не двинулся с места. Хорошо. Это уже было хорошо. Так же медленно она опустилась на колени перед ним. Он вздрагивал, но не шевелился. Лис жадно разглядывала его, пытаясь заметить каждую мелочь, подняла руку к маске и тут же отдёрнула её. Та была горячей. В изумлении она распахнула глаза; внутри всё сжалось и перевернулось.

— Послушай, — как можно спокойнее начала она, — я не причиню тебе вреда. Ты сейчас встанешь, и я помою тебя, мы остудим маску, тебе станет легче. Ты понимаешь? Ты в безопасности.

Ответа не было.

— Кивни, если услышал.

И тут наконец она добилась малого. Он, по-прежнему трясясь и глядя в пол, всё же скупо кивнул. Она просияла, осчастливленная таким достижением, встала и, не решаясь пока прикасаться к нему, направилась за штору. Открыла кран и отрегулировала прохладную воду. Мощная струя застучала по дну, быстро наполняя ванну. Она повернулась к эльфу и мягко позвала его к себе. Обрадованная было, что всё сдвинулось с мёртвой точки, девушка снова увидела ту же картину: никто не реагировал на её слова. Он сидел на полу в той же позе и не двигался. Улыбка сползла с её лица.

— Эй, ты чего?

Ответ был точно такой же, как и всегда, — никакой. Она с силой потёрла лицо. «Я так устала сегодня, морально меня опустошили тысячу раз». Разозлилась на себя и резче, чем хотелось, произнесла:

— Вставай и иди ко мне.

И, как ни странно, это подействовало. Эльф сжался ещё сильнее, но пополз к ней, правда не вставая. Она ошарашенно смотрела себе под ноги, где он остановился. Догадка медпенно доходила до неё. Мозг плавился от жары и всего абсурда, творившегося в этой комнате.

— Встань, — так же резко, звенящим голосом бросила Лис.

И это подействовало! Он, покачиваясь, встал на ноги, сгорбившись так, что стал чуть ниже её. Лис всё же осмелилась тронуть его за предплечье; дрожь прошла по телу мужчины, и она тут же отдёрнула руку.

— Ложись в ванну.

Мужчина медлил, с подозрением смотрел на воду, но всё же переступил через бортик и с громким плеском, не удержавшись на ногах, упал. Лис с ног до головы была облита, смешно фыркнула, и губы сами растянулись в улыбке. Но ненадолго, потому что этот несчастный с ужасом уставился на неё, попытался принять позу покорности прямо в ванной, ещё больше расплёскивая воду.

— Замри! — прикрикнула она, и это тоже сработало.

Он снова весь сжался, и дрожь вернулась с новой силой.

— Да что же мы будем делать? — обречённо простонала Лис. — Эй, послушай, я не причиню тебе вреда, ты в безопасности.

Но он не слышал её, опустив голову ещё ниже, касаясь краем маски воды. Она наклонилась, чтобы заглянуть ему в глаза, и опешила: он незаметно пытался пить сквозь прорезь. Кадык нервно дёргался. Резко зачерпнув воды в ковш, Лис полностью опрокинула его тому на голову, остужая горячий металл. Блаженный сдавленный стон прокатился по ванной комнате. Она проделала это ещё несколько раз, а затем встала, приподняв его голову выше, чтобы не мог пить, и вышла за ширму. А через минуту вернулась со стаканом воды и соломинкой. Упрямо ткнула её в прорезь для рта, но эльф не пил — то ли гордо отказываясь, то ли делая вид, что не хочет вовсе, и всё это ей почудилось.

— Попей, прошу. Я же вижу, ты хочешь.

Результата не было. Она устало отложила стакан.

Он снова в страхе склонил голову.

— Ладно, сначала отмоем тебя, а потом разберёмся.

Взяла его за плечи, опуская на край ванны грудью, чтобы не тревожить раны на спине, мягкую губку, намылила хорошенько и опустила на тонкую кожу, покрытую синяками и ссадинами. Он вздрагивал, но покорно сидел, не шевелясь и, казалось, не дыша. Лис рассматривала каждый сантиметр кожи, нежно, стараясь не причинять боли, отмывала израненное тело. Вымывала соль из длинных рассечённых порезов и вскрывшихся ожогов. Когда всё было кончено, она слила бурую грязную воду, чтобы наполнить ванну ещё раз. Он сидел в пустой ванной и смотрелся просто дико — поломанным существом в этой страшной маске. Она разглядывала его, сама не заметив, как взгляд из прорезей устремился к ней.

Они встретились глазами. Эльф зачастил дыханием, затравленно опустил взгляд и сжал до побеления пальцев бортик. Лис смутилась, отвела взгляд, нервно перебирая и щипая губку, и начала наполнять воду заново.

— Я оставлю тебя, ты можешь отдохнуть тут, а я заправлю постель и вернусь.

Так и не взглянув на него, она умчалась за штору.

Эльф продолжал глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Он лежал на животе на пологом краю ванны, голова свисала вниз за бортик и была тяжелее, чем обычно. Сегодня она вообще казалась непривычно лишней. Хотелось открутить её, оставить где-нибудь далеко-далеко и больше никогда не думать о ней и не вспоминать. А ещё лучше — оставить всё это уродливое тело и свободной душой отправиться за грань, туда, где пустота и никто не может тревожить. Он горько хмыкнул: такая роскошь ему была не дозволена. Он кое-как успокоил дыхание. «Когда госпожа вернётся, нужно быть спокойным и смирным. Принять все наказания, что она сочтёт нужными. Быть послушным, и, может, она сжалится хоть немного надо мной и даст хотя бы напиться». А сейчас был явный запрет. Прошлый хозяин был просто ужасным; тело покрывалось гусиной кожей от одной мысли о нём, и не верилось, что после десяти лет Хард так просто отдал его. Но всё же каждую ночь к нему спускался слуга, вымачивал губку и заливал воду в прорезь; она стекала сквозь приоткрытый рот, обволакивала тряпку, и он жадно высасывал из неё влагу. Целый стакан. Ему выжимали целый стакан, и это были те мимолётные мгновения, когда он был действительно счастлив. А сейчас, полностью лёжа в воде, он не может сделать даже глотка. Похоже, он попал к ещё большей садистке, чем прежний господин. Он приподнял голову и уставился на воду — манящую, почти чистую, так приятно ласкавшую кожу. Это была просто пытка. Эльф было потянулся к ней, и в этот момент за ширму вновь бесшумно прошла хозяйка. Он сделал вид, что склонил голову, быстро разворачиваясь к ней всем корпусом. Сердце зашлось от испуга, и он надеялся, что она ничего не заметила. Он так сильно устал сегодня, что просто не представлял, как может вынести ещё одно наказание.

— Отдыхай. — ласковый голос коснулся сознания.

Он перевёл дыхание. Кажется, обошлось.

— Ложись так же на грудь, я посмотрю раны.

Лис склонилась над ним сзади, а его плечи напряглись. Он ожидал чего угодно, приготовился молча терпеть всё, что сейчас произойдёт. Но она не притронулась, вышла снова и вернулась через пару минут, начала раскладывать что-то на стуле. Лис старательно выкладывала все баночки с мазями для заживления ран, ожогов, синяков и много чего ещё. Последними из сумки она вынула инструменты. Они звякнули в тишине, и эльф напрягся ещё сильнее. Но это было неважно: она понимала, что будет больно, но маску она намеревалась снять сегодня, сейчас. Больше она не будет смотреть на эти мучения.

— Ну что ж, — произнесла она даже как-то буднично, — сейчас снимем наконец эту дрянь.

Притронулась инструментом к задней стенке маски, и дальше произошло то, чего она точно не ожидала. Покорный, спокойный и обессиленный секунду назад, он выскочил одним движением из ванны, как ошпаренный, прижался к стене, вытянув руки перед собой. Его глаза смотрели на неё в ужасе, страхе и обречённости; он замахал руками в разные стороны и даже попытался головой. Лис сидела на стуле, пребывая в шоке, замерев с инструментами в руках.

— Ты чего?

Он бухнулся на колени, сложил руки, умоляя, и пополз к ней. Он хватался за маску и мотал головой, снова складывал руки и полз, склоняя голову к полу. Что-то мычал и всхлипывал. Лис медленно села ровнее и опустила руки на колени. Он не видел, а в её глазах снова стояли слёзы.

— Прекрати, — беспомощно прошептала она. Эльф не услышал. — Прекрати!

В тот же миг все звуки стихли, и он замер, снова трясясь всем телом. Она утёрла слёзы. «Идиотка!» Конечно, чего можно было ожидать от того, кто провёл в этом почти десять лет?

— Ляг в ванну, — жёстко приказала она.

Он застыл на мгновение, но подчинился, взяв себя в руки и не смея смотреть в глаза. Девушка не смотрела, подождала, пока он ляжет снова на грудь. Эльф попытался положить руки на затылок, защищаясь. Одним точным движением она обездвижила всё его тело. Руки обмякли. Она обошла его, взглянула жёстко в прорези, где виднелись глаза, метавшиеся в панике.

— Мы сделаем это сейчас. Надо потерпеть, и ты будешь свободен: сможешь дышать, есть, пить и нормально говорить. Я знаю, ты ещё не понял, но когда-нибудь ты скажешь мне спасибо. А я буду рядом столько, сколько понадобится.

Порывисто схватила его за железное лицо, поглаживая большими пальцами, и тут же отпустила. Решительно встала позади него, вновь взяла инструменты и магией начала осторожно разогревать припаянные болты — по-другому от них было не избавиться, — потом постукивала, и всё повторялось заново. Она больше не смотрела на него, полностью сосредоточившись на работе. А к ночи, когда всё было сделано, он уже был без сознания.

— И хорошо, так даже лучше.

Стёрла пот платком и аккуратно раздвинула стенки железной маски. Они открывались сзади, как полукруглые ворота, а потом голову можно было просто вынуть. Она попыталась проделать это, но маска прилипла — пришлось приложить усилия. Он снова застонал. И когда всё было кончено, Лис перевернула его на спину.

Она смотрела на него — одновременно такого знакомого и такого чужого. Он был без сознания; волосы и брови опалились и торчали клочьями; лицо красное, обезображенное; кожа распухла от ожогов и волдырей; кровь и сукровица сочились ото всюду. Веки и щёки распухли, а изо рта торчали нитки. Она схватилась за горло трясущейся рукой.

— Адриан…

Это был он. Тот, за кем она приехала сюда, кого клялась защищать, спасти любой ценой и отдать за него жизнь, если понадобится. А сейчас он лежал, еле дыша, и в нём беспокойно едва ли теплилась жизнь. Да и осталась ли в нём эта самая жизнь после всего пережитого? И всё же как вовремя они нашли его…

— Боги…

Лис потянулась к его распухшим губам, там, где торчали нитки. Губы были сухими и слипшимися. Быстро смочила их, провела по ним обильно смоченной губкой, чтобы смыть нити, — и изо рта показался кусочек ткани. В изумлении дрожащими руками она потянула за край и начала вытягивать длинную тряпку. Она была перекручена внутри и пахла ужасно, но этой тряпке явно было не десять лет. Лицо уже не казалось таким опухшим, щёки впали, и она осторожно потянула в последний раз — и вместе с концом тряпки изо рта на дно ванны выпало что-то металлическое. Лис наклонилась и сквозь воду, на свету, увидела маленькое простенькое кольцо. Зелёный камень в серебряной оправе блестел и подмигивал, будто приветствуя старого друга. Она зажмурилась, чуть покачала головой и снова открыла глаза. Это было её кольцо.

Он лежал, боясь открыть глаза уже несколько минут. Впервые за десять лет в Сахартале он дышал так легко. Это чувство одновременно мучило и восхищало. Так много воздуха, столько посторонних запахов! Они смешивались, пугали, давили, но одновременно с этим хотелось вдохнуть ещё глубже, опьянеть от такого изобилия.

Мужчина лежал на боку на чём-то мягком, прикрытый тонкой простынёй, но ноги всё равно упирались во что-то. Он попытался пошевелить пальцами — и у него получилось. Это уже радует. В голове пронеслись картины прошлого вечера, и он с ужасом распахнул глаза.

Маска! Нет!

Но всё было по-прежнему. Он так же видел мир сквозь узкие щёлочки. Немного успокоенный этим, он нервно сглотнул — и вдруг язык спокойно достал до нёба. Да и вообще челюсти свободно сжимались, он чувствовал, как зубы трутся друг о друга, как язык касается их. Пытался нащупать свой единственный секрет и не находил. В панике прикоснулся пальцами туда, где должна была быть маска, но её не было! Вместо этого пальцы будто вошли внутрь лица. Он зашарил по всему лицу уже обеими ладонями, ощущал страшные бугры, крупные и мелкие комки, вязкую противную жижу, которая толстым слоем покрывала всё лицо, будто на его месте ничего не осталось, кроме месива из рваной кожи и крови. Но самое главное — он ничего не чувствовал там! Будто и лица совсем не осталось. Он задрожал и поднял руки, чтобы посмотреть, — они все были измазаны чёрным!

«Обуглилось!» — пришла вдруг в голову мысль. Лица больше нет вовсе. Он нащупал что-то твёрдое на том месте, где должна быть щека, и ему показалось, что это кость. Заскулил от страха и начал яростно срывать с себя все чёрные ошмётки, вымазывая чернотой всё вокруг.

— Эй! Эй! Тебе нельзя так! — послышался крик.

Госпожа, сонная, с широко открытыми глазами и всклокоченными светло-русыми волосами, склонялась над ним сверху и держала за руки. Он дёрнулся, пытаясь склонить лицо. Она забрала самое ценное, что у него было. Лицо исказилось от злости.

— Что с тобой? Как ты себя чувствуешь? — Он не ответил, продолжая лихорадочно рассматривать свои руки и всё, что попадалось вокруг. Грудная клетка высоко вздымалась, и теперь воздуха точно было слишком много.

— Тише, тише, успокойся. Сейчас я принесу зелье.

Она вернулась через пару секунд и капнула несколько капель прямо ему в рот.

— Сейчас должно стать легче.

Дыхание понемногу и правда успокаивалось, запахи уже не так давили, и было ощущение чего-то безнадёжно утраченного.

— Ну вот, смазал всю мазью, — пробубнила про себя девушка, задержала взгляд на его зелёных глазах, нервно моргнула и отошла.

Он в недоумении снова потрогал лицо — на пальце осталась всё та же чёрная жижа. А во рту было до ужаса пусто. Может, он проглотил его? Ведь если бы госпожа узнала его тайну, он бы сейчас здесь так просто не сидел. Эльф осмотрелся: оказывается, он уснул в ванной, только она была пуста, под головой была подушка, а сам он укрыт простынёй — только всё теперь было измазано. Да, так даже лучше. Сколько себя помнил, он всегда был уродцем, а с таким лицом, как теперь, возможно, он не привлечёт больше никого. Не будет боли и унижений. Госпожа даже и не взглянет на него. Главное — найти кольцо…

Из комнаты уже исходил чудесный аромат. Доносились нарочито громкие шаги. Пока было время, эльф поднял подушку и простыню, выглянул за бортик ванной, даже свой впалый живот успел помять. Кольца нигде не было. В носу защипало, и он шмыгнул носом. Забрала… Забрала то единственное, что было так дорого. И наказания теперь не избежать.

Лис вошла в ванную со стопкой одежды, пытаясь не смотреть на эльфа. Тот снова согнулся, принимая позу покорности. Но этот взгляд — смесь злости, обречённости, страха — она точно узнала и успела заметить. Что-то всё-таки никогда не меняется. Тихонько вздохнула, не глядя:

— Нам предстоит тяжёлый путь. Отправляемся сегодня. Лицо своё тебе трогать пока нельзя, и постарайся резких движений не делать. Я обработала все раны мазью. Да, цвет у неё болотный и выглядит не очень, зато она сняла боль. — Лис видела, как он ещё раз метнул взгляд в сторону рук, и во взгляде опять взвился страх. Ну что такого она опять сказала?

— Ты можешь не почувствовать, как навредишь сам себе. Так что я заберу бельё, а ты пока смоешь всё с себя, пока и руки не онемели. Оставлю тебе одежду. — Она положила стопку на табурет. — Как закончишь, одевайся и выходи.

Она развернулась к выходу, вытянув подушку из-под него, но потом передумала.

— Кажется, это твоё. — И положила поверх стопки одежды кольцо.

Он вскинул голову, увидев пропажу, и тут же опустил её обратно.

Конечно, она не собиралась забирать его себе — всю ночь крутила в руках. Миллион мыслей и чувств. Что сказать? Может, он помнит хоть что-то, иначе откуда тогда оно? Но пока и проблеска узнавания не было в его глазах — надеяться было глупо. Так ни к чему и не придя, уснула только под утро. А сейчас просто решила отдать без всяких вопросов. Ни к чему его мучить. Надо для начала выдавить из него хоть слово.

Вышла и поплелась к столу, где уже стояла еда: обычная порция ей и совсем маленькая, детская, ему. Послышался шум воды, и она спокойно выдохнула. Его не было довольно долго: она успела нормально одеться и причесаться, заплести косу и даже бесцельно побродить по комнате, так что девушка даже забеспокоилась. Но только она собиралась пойти проверить — шум стих, а ещё через минуту к ней вышел Адриан. Чистый, только лицо не тронул, как и говорила. И голый. И снова бухнулся на колени.

Лис моргнула.

— Я тебе одежду на табурете оставила. Иди, оденься. — Может, он не понял? Но эльф только испуганно сжался, снова опуская лысую, перемазанную мазью голову ниже.

— Та-а-ак, давай разбираться.

Тут он судорожно вздохнул, зажмурил глаза, явно готовясь к самому плохому, и впервые за бесконечно долгое время она вновь услышала его голос. Он был хриплым и непривычным, но это был он.

— Молю, простите меня, госпожа. — Он всхлипнул.

Лис встала со своего места — он напрягся, ожидая удара. Слова! Ну слава богам! Сердце просто разрывалось от этой картины. Солнце в Сахарте снова палило нещадно, и сейчас, сквозь окна, оно падало на его тонкую, искалеченную фигуру, спину, покрытую ранами, кости, выпирающие из-под кожи. Будто тронь — и от него живого места не останется. Что он уже успел натворить такого?

— Я не буду тебя наказывать. Иди, оденься и возвращайся к столу. А потом мы поговорим.

Но вместо того чтобы выполнить то, что она попросила, он опять жалобно всхлипнул, посмотрел на неё умоляюще и пополз к ней, складывая руки перед собой.

— Прошу, госпожа, я так виноват, я заслуживаю самого жестокого наказания, но только не наказывайте меня так! — Он умолял, а Лис чуть не бросилась ему навстречу, вовремя остановив себя. Хотя всё ещё не понимала, что происходит.

— Хорошо. — Он просиял. — Я не буду тебя никак наказывать. — И лицо снова стало испуганным.

Обычно, когда господа говорили такое, за этим шёл приказ хуже самого наказания. У эльфа внутри всё сжалось. Как он вообще посмел просить пощады?! Нужно было заткнуться и молча всё стерпеть. Но господская одежда… Она наказывает его за кольцо.

— Ты сейчас встанешь. — Она сделала паузу, намекая, что ждёт выполнения, но он только сильнее согнулся и снова пополз к ней навстречу. С этим ей ещё придётся побороться. Лис подбирала слова, пытаясь выглядеть уверенно. — Сейчас чётко и спокойно расскажешь мне, в чём ты провинился и почему не хочешь одеться.

Глаза стали совсем несчастные. Может, он привык так ходить? Мало ли что его больному господину в голову приходило, и он не разрешал ему носить одежду? Эльф растерянно сидел у её ног.

— Госпожа, умоляю, простите, я скрыл от вас кольцо. Вы злы на меня и совершенно заслуженно, я приму любое наказание. — Его голос, хоть и охрип от долгого молчания, говорил грамотно и чётко, и, похоже, сам он этого не замечал. — И если вы решили избавиться от слабого и уродливого раба, смиренно прошу, дайте мне шанс. Я могу быть полезным. Я десять лет служил у господина Харда и выполнял все желания его и его семьи.

— Я не собиралась от тебя избавляться и уже говорила, что мы убираемся из этого города сегодня. Мне ничего от тебя не нужно. Объясни, почему ты не можешь одеться?

Он недоумённо взглянул на неё исподлобья. Всего на мгновение. Нужно было срочно брать себя в руки. Нельзя каждый раз на его такое поведение реагировать слишком бурно. Лис выдохнула, придавая себе спокойствия. Иначе они просто оба сойдут с ума. Хоть кто-то должен оставаться в здравом уме.

— Госпожа, в Сахартале снимают кожу с рабов, которые осмелились быть подобны своему господину. Хороший раб знает, где его место.

Ну и что можно на это сказать? Что с момента, как она забрала его, он больше не раб? Или что ему срочно надо вспоминать прошлое и выполнить своё предназначение? Что от него зависит судьба многих эльфов? Нет, конечно нет. Нельзя вываливать всё на него. К тому же им предстоит долгий путь. В этот момент он по-детски шмыгнул носом, его обезображенное лицо сморщилось, склонилось ниже, он попытался незаметно утереть нос. Это было так похоже на…

— Сегодня днём ты не выйдешь на улицу, а ночью, повторяю, мы покинем город.

Кажется, Лис поняла, как можно с ним общаться. И у неё даже есть опыт в этом, хоть и небольшой. Её сестра родила девять лет назад ребёнка, и она, бывало, нянчилась с ним. Вир был просто невероятно очаровательным и ровно настолько же невероятно непоседливым. Она просто обожала его, могла сидеть с ним часами. И кое-какие навыки общения с детьми всё-таки приобрела. Да! Это выход — говорить с ним как с ребёнком. Это не нарушит её мораль, и ему будет пока комфортно так, раз он отвык от обычного общения. А потом постепенно он привыкнет и к нормальным разговорам. А пока так — просто как с маленьким ребёнком. Ребёнком, которого били, насиловали, держали в железной маске и который боится одеться из-за страха, что с него снимут кожу. Лис потёрла лицо руками, чувствуя ком в горле.

— И мне бы очень сейчас хотелось, чтобы ты пошёл и оделся. Сейчас же.

Адриан несчастно скорчил лицо и поплёлся в ванную. Ну слава всем богам! А через минуту вышел в перекошенной задом наперёд рубахе и развязанных шароварах. Девушка попыталась сдержать улыбку.

— Постой смирно. — Опустилась на корточки и перевязала штаны. Взглянула вверх на него — и просто утонула в ужасе, который плескался в его глазах. — Не бойся, я просто перевязала их правильно, а то ходить будет неудобно.

Стоило только встать и отойти от него, как он снова бухнулся на колени.

— Молю, простите меня!

Лис спокойно отвернулась, подошла к столу, немного нервным движением взяла свою ложку и только потом села.

— Прощаю. А теперь вставай и иди к столу.

Мужчина не совсем понял, зачем нужно вставать, если госпожа всё равно хочет приступить к трапезе — обычно он сидел в это время на полу, вставать его уж точно не просили, — но смиренно выполнил приказ. Мало ли что у этой человечки в голове. Меньше чем за сутки он достаточно наворотил, и оставалось только ждать, когда наказание всё-таки настигнет его. Он подошёл, опасаясь дальнейшего приказа, и на самом деле не зря, потому что от того, что она сказала, ледяная волна прошлась у него по спине, не хуже плетки.

— Садись на стул и ешь.

Лис внимательно следила, как он с ровной спиной, практически не дыша, усаживался за стол, будто палку проглотил, честное слово.

— Ешь, — повторила она и кивнула на крохотную порцию измельчённых фруктов.

Он побледнел, а потом и позеленел, кажется.

— Когда ты последний раз ел?

— Я не ел, госпожа.

— Это я уже поняла, по телу видно, что Хард долго держал тебя на магическом ресурсе. Но ел-то ты когда в последний раз?

Эльф судорожно вздохнул:

— Простите меня, госпожа. Господин Хард никогда меня не кормил.

От этих слов у Лис волосы на голове зашевелились, а сердце упало куда-то далеко вниз. Она выронила ложку.

— Как это? За десять лет ни разу?! — звенящим голосом вскрикнула она.

Он сжался и снова бухнулся на колени.

— Простите меня! Госпожа! Простите!

Девушка была в таком шоке, что сразу слов и не нашлось. Мерзавец просто стряхивал на Адриана остатки магии, чтобы душа ещё держалась в теле, и ни разу! Ни разу не расщедрился хотя бы на кусок хлеба! За десять лет! Она схватилась за край стола побелевшими пальцами. Было просто уму непостижимо, как он держался на ногах до сих пор, да и вчера ещё умудрялся так скакать по комнате. Да, хвалёная эльфийская регенерация на многое способна, но не до такой степени!

— Послушай… — Она проглотила комок в горле. — Тебе не за что извиняться… — Нет, не помогло, голос всё равно хрипел.

Эльф склонился, припадая лбом к полу.

— Встань, пожалуйста, и сядь обратно.

Он выполнил приказ молниеносно.

— Хард был жестоким мерзавцем, и ты больше никогда не вернёшься к нему. Нужно учиться есть. У эльфов развита регенерация, но она и магия не заменят настоящей еды. Мы постепенно будем учиться есть, и желудок привыкнет, органы восстановятся.

— Госпожа, раб не должен сидеть за одним столом со своим хозяином! — Он в мольбе поднял на неё глаза.

Он, кажется, даже не видел ничего ужасного в том, что его хозяин, обеспеченный человек, жалел для него объедки со своего стола, что его тело давно могло стать лишь полуживой оболочкой и быть для его души тюрьмой похлеще железной маски. И только его внутренний, спящий источник не давал ему всё это время умереть, служа для него и спасением, и проклятием.

Его больше пугало сидеть с ней рядом, быть с ней на одном уровне, говорить и есть.

В носу защипало. Лис чуть отвернулась, часто захлопав ресницами. В груди нарастала настоящая буря из злости, смятения, щемящего чувства нежности, заботы и снова сменяющей это всё ярости.

— Возьми ложку, — упёрто произнесла она.

Он поджал губы и взял её, как берут обычный нож. Она резко протянула руки, переместила прибор правильно. Пальцы смотрелись неестественно, скрюченно и немного дрожали. Ничего, зато сразу пусть правильно запоминает.

— А теперь опусти ложку в тарелку и попробуй зачерпнуть немного.

Она наблюдала, как Адриан неумело плюхнул прибор в пюре, расплескав его в разные стороны, испуганно глянул на неё.

— Это ничего, такое бывает. Продолжай.

И с противным скрипом он протащил ложку по дну тарелки, больше размазывая, чем набирая еду.

— Ну вот, молодец, а теперь потихоньку — в рот.

Костяшки пальцев побелели от напряжения, пока он нёс ложку ко рту. Не выдержал, наклонился ниже и побыстрее запихнул содержимое себе в рот, чтобы не расплескать ещё больше. И тут же место, где должны были быть его брови, стало подниматься выше, узкие глаза расширились как могли, и он с великим удивлением взглянул на тарелку, где ещё оставалось пюре. Уже быстрее проделал всё то же самое, и на этот раз блаженно зажмурился. Лис хмыкнула, потому что хоть и со страшным скрипом, трясущимися руками и диким восторгом в глазах, но тарелку он опустошил меньше чем за минуту. И даже кажется не проглотил ещё последнюю ложку, смакуя во рту вкус.

— Ты можешь проглотить. Через пару часов дам ещё. Сразу много нельзя.

Она пыталась сдержать счастливую, чуть встревоженную улыбку, будто сама не ела десять лет.

— Госпожа, это лучшее, что случилось со мной за всю жизнь! — Он снова упал на колени, но это уже явно было не от страха. — Я так благодарен вам! — Он был так искренен.

— Надеюсь, это не лучшее, что случится с тобой в жизни, — радостей полно куда более значимых. Встань, пожалуйста.

Он встал, продолжая сгибаться. Да и вообще она уже заметила, что он всё время пытался скрыть лицо — в принципе, по понятным причинам.

— Сейчас я схожу за мазью, и мы обработаем все раны снова, а то обезболивающее скоро перестанет действовать.

Направилась в ванную, резко вдруг обернулась к нему:

— Кстати, как к тебе обращаться?

Надежда, что он помнит хотя бы своё имя, растворилась в воздухе.

— Я не знаю своего имени, госпожа, — он спокойно отреагировал на вопрос. — Но на моём жетоне было написано «Ри», когда продали господину Харду. Но использовал он другие слова, так меня звали только слуги. Госпожа может обращаться, как ей угодно.

— Ри… значит… Ничего, так тоже можно, — она улыбнулась и поспешила скрыться.

А он растерянно остался в комнате. Во рту было непривычно горьковато-пусто без кольца и одновременно кисло-сладко. А ещё он стоял. И это тоже было ужасно непривычно.

Когда она вернулась, быстро уложила его на кровать. Он немного занервничал, но она снова настояла, быстро смазала ему заново этой чёрной гадостью голову, а затем и спину. Обмотала всё бинтами и сама уже надела ему рубашку — кажется, немного по-другому, чем он сам её надевал. Он старался не вздрагивать от каждого движения. Так было странно, что кто-то снова касается его щёк и лба. Но лицо всё равно пытался скрыть при каждом удобном случае и даже немного обрадовался, когда она перебинтовала его.

— Ты забыл в ванной, — как-то совсем смущённо Лис протянула ему кольцо. — Бери его, Ри, оно твоё. Отдыхай и приходи в себя.

Эльф настороженно посмотрел из-под прорезей бинтов, и она, не дожидаясь, положила кольцо рядом с ним на кровать, вставая и уже отворачиваясь. Послышался судорожный вздох. Лис чуть обернулась назад, посмотреть, но он не заметил: схватил кольцо и мгновенно спрятал его во рту. Девушка покачала головой.

Ребёнок!

И всё же скрылась в ванной. Ей тоже надо было прийти в себя.

Солнце стояло в зените, жарило и плавило всё вокруг. Лис хотелось лечь в прохладную воду и забыться хоть на минуту, чего, конечно, нельзя было себе позволить. Она открыла кран, ополоснула лицо. Взглянула в зеркало и устало вздохнула. Что ж, скоро они направятся глубоко на юг, где не будет этой изнуряющей жары, этих людей и палящего солнца. Оно будет всегда скромно выглядывать из-за горизонта, наполняя всех надеждой и радостью, красиво переливаясь на безграничных снегах, а не жаля и не кусаясь. Её зелёные глаза довольно сверкнули, и она опустила взгляд к воде, тоненькой струйкой льющейся из крана. Какого это — пить через тряпку во рту и не есть вовсе столько лет? Она чуть смочила ладонь и провела задумчиво по губам. Слизнула влагу. Во рту всё ещё было сухо. Она болезненно посмотрела на своё отражение и резко вышла из-за ширмы.

На кровати никого не оказалось.
— Что? — Она подошла ближе и заметила возле стены, на полу, сгорбленный силуэт.
Эльф неловко поднялся на колени и сонно моргал.
— Ри, я говорила тебе отдыхать.
Он сжался в страхе, непонимающе глянул на неё исподлобья.
— Простите меня, госпожа, я отдыхал, как вы приказали. — Он говорил немного неестественно, явно из-за кольца во рту.
Лис повела взглядом в сторону идеально заправленной кровати. Потом на мужчину, хоть и проспавшего всю ночь, но явно всё ещё уставшего.
— Ложись. — Она хлопнула ладонью по подушке.
У эльфа внутри всё упало. Мысли лихорадочно проносились в голове: Неужели? Он же омерзителен… уродец… она не должна… Он не успел додумать, успел только привстать, а девушка умелым, быстрым движением перегнулась через кровать и опрокинула его на мягкое покрывало. Он дёрнулся было, зачастил дыханием, но она придержала, упёрлась рукой в грудь легонько и заговорщицки прошептала:
— Ри, я спрячу кое-что ценное под матрасом. Твоя задача — лежать на нём и охранять на случай, если вдруг кто-то придёт. Это очень важно.
Он пугливо смотрел на неё из-под прорезей бинтов. Девушка бросила беглый взгляд на тумбу, взяла с неё серый мешочек и быстро спрятала его так, чтобы Адриан видел.
— Госпожа, я слаб… — Адриан пытался объясниться, даже слёзы выступили, но девушка серьёзно шикнула на него.
— Тш! Никто не должен знать! — Она приложила палец к губам и картинно озиралась. — Я сейчас отлучусь. Мне нужно, чтобы ты охранял это. Слезать с матраса нельзя, только лежать на нём. Это очень важно, Ри. Не подведи меня! Понял?
От испуга и значимости события он сначала только кивнул, через пару секунд спохватился и тихо прошептал:
— Конечно, моя госпожа.
Он был так напуган, боясь не справиться из-за отсутствия сил, да и отсутствия опыта в сражении. Ведь он совсем не был воином, чтобы охранять нечто ценное. Но если госпожа приказала и он не справится, его жестоко накажут. Эльф забавно протянул руки по обеим сторонам матраса и вцепился в края, даже чуть расставил ноги, всем телом приготовившись защищать кровать.
— Молодец. — Лис едва сдержала улыбку. — И надо лежать на животе, чтобы не беспокоить раны.
От волнения перевернуться получилось не сразу, он запутался в покрывале, но вскоре снова лежал, обхватив кровать руками и ногами, только уже лицом в подушку.
— Да, теперь я пойду, а ты лежи. Помни, что это важно!
Адриан снова кивнул. Лис отвернулась, поджала губы, немного покачав головой. Из-под всё той же кровати достала свой небольшой мешок с вещами, из крохотной коробочки высыпала на ладонь несколько уплотнённых травяных шариков, вернула всё обратно, оставив только один. Адриан украдкой наблюдал за госпожой, всё так же вцепившись в матрас. Девушка сложила три пальца вместе, положив на них шар. Секунда — и он начал тлеть, тонкая струйка белого дыма поднималась вверх. Эльф заворожённо следил за её действиями. Она аккуратно переместила комочек на блюдце, лежавшее на тумбе, где уже был прогоревший пепел. Серьёзно посмотрела на Ри — тот вжал голову в плечи. Хотела ещё что-то сказать, но вместо этого быстро встала, накинула на голову паранджу и тихонько вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Провернула несколько раз ключ в замке и уверенной походкой направилась вниз по лестнице.

У стойки её встретил уже другой работник таверны, почти мальчишка. Он суетился возле вновь прибывших господ и даже не заметил, как она проскользнула мимо. Послышался крик морских чаек, гул людей у причала. Корабль. Большой, величавый, с красивой резной надписью на корме, только прибыл, и моряки-люди разгружали груз. Эльфов у них не было. Возле трапа стоял, скрестив руки, человек; седина поблёскивала на висках, капли пота обильно стекали с лица, и он щурился от солнца. На поясе предупреждающе висел длинный меч. Лис прошла по каменной набережной, обошла нескольких господ и полуголого эльфа на поводке, спустилась с высокой набережной и спокойно подошла к капитану.
— Светлых дней, господин.
Он лениво посмотрел на девушку.
— Да лучше бы чуть дождливых, госпожа. — В его голосе слышался холод. — Чем могу помочь?
— У вас отличный корабль, капитан.
Он скептически посмотрел на неё, явно не располагая к светским беседам.
Лис сразу приступила к сути:
— Мне передали, что торговый корабль прибудет сегодня к обеду в Сахартал, спустит груз и без задержек, ночью, на рассвете, отчалит.
Мужчина повёл бровью.
— Всё так.
Лис продолжила:
— Сообщили, что его капитан — надёжный и отважный человек, на которого можно положиться.
Мужчина повернулся всем корпусом, нахмурился, но уже заинтересованно всматривался в её одеяние. А она продолжала тише:
— Говорят, что раньше он ходил под флагами «Южных синих волков».
Мужчина вскинулся, схватился за рукоять меча.
— Что у капитана есть храбрость, чтобы взять на борт трёх спутников и доставить их к южным землям.
Капитан зло смотрел на неё. Мимо проходили его люди с многочисленными ящиками, мешками, разной утварью. Один из матросов подозрительно покосился на них, останавливаясь в паре метров.
— Капитан?
— Всё нормально, Эрн. — Мужчина кивнул головой в сторону, чтобы тот шёл дальше. — Не знаю, откуда у вас эта информация, но вы явно ошиблись, госпожа. Ваши осведомители слишком много «говорят». — Он выплюнул с вызовом последнее слово. — Флот южных эльфов был разгромлен, а все выжившие объявлены вне закона. — От ленивой позы не осталось и следа. — Вы заявляетесь ко мне и сходу говорите о таких опасных вещах, оскорбляете меня предположением о причастности к этой службе и имеете наглость просить взять вас на борт. Кто вы?
Лис хмурилась. Фраза о синих волках зацепила его — только поэтому он сразу не отказал.
— Я не хотела обидеть вас, верно, я ошиблась.
— Это уж точно. — Он всё ещё оставался серьёзен, зло щурил глаза. Она намеренно не ответила на его вопрос, и он спешил закончить разговор. — Кажется, наш маленький диалог подошёл к концу.
Он ставил точку. Лис на мгновенье растерялась — такие стремительные переговоры не удались. Оставалось использовать запрещённый приём.
Она склонила голову, рукой придерживая паранджу.
— Светлых дней, капитан. — На запястье сверкнула четырёхконечная звезда и сразу пропала в складках одежды.
Капитан переменился в лице, замер и повторил:
— Кто вы?
Вот. Теперь он будет говорить с ней. Но толку от этого? Он либо согласится, либо нет.
— Этого я сообщить не могу.
Капитан сжал губы, раздумывая.
— Вы понимаете, как я рискую?
— Именно поэтому я обратилась к вам.
— Кто ваши спутники?
— Этого я тоже не могу сказать.
Он хмыкнул, уставился в землю на несколько долгих секунд, потом резко поднял взгляд на неё.
— Что от меня требуется? — ответил, за секунды меняя своё решение.
Лис чуть нервно выдохнула. Она до конца не была уверена в этой затее — тогда бы пришлось искать другие пути. Всё же она не была раньше лично знакома с капитаном. Она наклонилась ближе к нему.
— Мне нужно, чтобы вы отправились ночью, как и задумывали, но не дожидались рассвета, а тихо отчалили среди темноты, когда город будет спать.
Капитан согласно кивнул.
— Вы прибудете в Арантаж, как и планировали, но задержитесь там на несколько дней, пока я и мои спутники не прибудем на корабль.
Он удивлённо вскинул брови.
— Вы не сядете на корабль в Сахартале?
— Мы прибудем туда через трое суток. И вы, как и планировали, по обычному маршруту отправитесь на юг. Но нужно быть готовыми к тому, что за вами последуют из Сахартала и захотят… — Лис попыталась подобрать правильное слово. — …провести осмотр судна.
Он согласно кивнул и принял плату.
— Вы понимаете, что не все матросы на корабле… ммм… — Он пытался подобрать слово. — …так же лояльны, как и я, к некоторым путникам?
— Конечно.
— Я не буду защищать вас, — для убедительности добавил капитан.
Девушка решительно кивнула.
— Хорошо, тогда до встречи в Арантаже, госпожа.
Он развернулся, чтобы уйти, но она придержала его за рукав.
— Сегодня пушки должны быть заряжены, капитан.
— Безусловно.
И мужчина быстро направился на корабль, ловя по дороге одного из матросов, что-то шепча ему на ухо и жестикулируя ладонью.

Лис почувствовала приятную собранность внутри. Разговор с капитаном вышел резкий, но говорили они по делу. Ей нравилось такое общение. Её с малых лет тренировали, растили в строгости и послушании; в военном училище всё было чётко и лаконично. Им давали задания — они их выполняли. Где-то требовалась физическая сила, где-то обходились обычной зубрёжкой действий по разным ситуациям и отработкой на практике. И, что немаловажно, включать фантазию в нестандартных ситуациях их тоже учили. Но у неё с фантазией было тяжело. До поры до времени, конечно, но поначалу она просто проваливала все подобные учения, терялась и приходила в ужас, когда всё шло не по плану. Что ж, это было очень давно, будто в другой жизни, потому что она даже представить себе не могла, что окажется тут, в этом городе, с такой миссией и тем более в качестве госпожи. Весь её мир давно сошёл с ума. От неё прежней почти ничего не осталось. Именно поэтому было так приятно говорить с капитаном, вспомнить былое, где всё казалось так просто. От него веяло этой солдатской выправкой, статью, несмотря на показательно небрежную позу и взгляды. Лис вздохнула поглубже, будто вбирая в себя решительность капитана и силу величавого судна, которое должно отвезти их на юг.
— Скоро увидимся. — Она запрокинула голову, всматриваясь в высокие мачты корабля, над которыми парили чайки, а спустя пару секунд уже твёрдо шагала в сторону торговой улицы, оставляя позади себя бриг с именем «Святая Надежда».

Действовать нужно было быстро. Девушка прошлась по лавкам, набирая всё самое нужное и не подходя больше к центральным улицам. Конечно, она заранее продумала всё, что нужно было купить в дорогу, и теперь несла тяжёлый тюк с покупками. Сделала большую дугу, отдаляясь к краю города. Один край Сахартала омывало солёное море, а с другой стороны раскинулась бескрайняя пустыня. Именно туда Лис и нужно было. На окраине города стояли редкие, низенькие каменные дома с покосившимся забором. Сквозь них уже был виден горизонт пустыни. Здесь практически никого не было — главный выход из города был намного дальше, поэтому большинство жителей окраины покинули эти места. Лис брела вдоль стен, смотря по сторонам. Ей нужен был хоть один человек. Кто-то, кто незаметно и без лишних вопросов выполнит её просьбу. Но, как назло, все будто и правда покинули эти места. Хоть сами постройки и были целыми, но явно стояли пустыми и неухоженными. Вдруг послышался шорох. Лис обернулась на звук, зашла за угол. Под ногами тихо треснул кусок глиняного горшка. Взглянула туда, куда падала тень от дома.

Приземистый старичок в тюрбане и грязной рубахе в пол пристально разглядывал её из-под густых бровей, а сразу за ним играл с камушками малыш не больше пяти лет. Его голова была покрыта, он был хорошо одет, но Лис застыла, с удивлением рассматривая его маленькие заострённые ушки. Старик притаился, явно опасаясь её, со страхом обернулся на ребёнка.
— Светлых дней, госпожа, простите, я сейчас же уведу его. — Старик прикрикнул на малыша, тот удивлённо вскинул брови, но спокойно подчинился, собрав горсть камушков и прячась за ветхую дверь.
— Здесь редко бывают люди. Я иногда выпускаю своего раба на улицу, чтоб он собирал для меня камни. Страсть как их люблю, украшаю ими горшки. — Он оправдывался, а Лис недоумённо улыбалась под паранджой. Он не видел её лица и нервничал от этого ещё больше.
— Ну, конечно, — мягко произнесла она. День точно благоволил ей. — Вы можете не беспокоиться. Я ищу человека, который помог бы мне с покупкой. — Она достала из кармана монет чуть больше, чем изначально планировала.
Глаза старика недоверчиво сощурились.
— Мне нужны к ночи три верблюда, как можно больше воды в мешках и палатка. Если всё сделаете, получите ещё столько же.
Он покосился на приоткрытую дверь, откуда через щёлку виднелись любопытные глазки. Она тоже с любопытством проследила за его взглядом. Этот точно никому ничего не расскажет. Боится.
— Я всё сделаю, госпожа. — Подошёл к ней, и она вложила ему в руку монеты.
— Это я возьму с собой, спрячьте там же, где будут стоять верблюды. — Девушка поставила на землю свой мешок с вещами. — Всё должно быть готово к полуночи.
Развернулась, всё ещё немного потрясённая увиденным, и пошла прочь, чтобы больше не смущать никого своим присутствием. Малышей-эльфов она не видела уже очень давно. Эльфы вырождались, несмотря на своё долголетие. Люди не давали им возможности заводить потомство. Тем более в Сахартале, где так жестоки с рабами. И каково было удивление встретить малыша тут, да ещё явно росшего свободным. Этот город точно умеет удивлять. И иногда даже удивлять приятно. Лис улыбнулась. День близился к вечеру.

Из таверны на четвёртой пристани доносилось множество голосов. Лис толкнула дверь и спокойно прошла внутрь. На первом этаже за столиками сидели моряки, разносчик еле поспевал, бегал между столами и чудом удерживал подносы. Его постоянно дёргали, случайно толкали, и он лавировал между посетителями, словно кораблик, попавший в шторм. Кухня кипела и дребезжала за стеной, оттуда тоже слышались выкрики и возмущённые голоса.

Девушка осторожно прошла к свободному столику возле лестницы, заметив перед этим в дальнем углу капитана «Святой Надежды». Тот тоже бросил мимолётный взгляд на неё и ничего не сказал. Лис махнула рукой — и перед ней возник подавальщик.
— Что-нибудь на твой вкус, только не морских гадов.
Подавальщик кивнул и тут же исчез. Лис посмотрела наверх, куда вела лестница. Адриан, скорее всего, ещё спал. И неудивительно: сонные шарики на уставший организм действовали просто убийственно.

Улыбка скользнула по её лицу. Конечно, она обманом заставила его лечь на кровать — иначе это заняло бы слишком много времени. Но выглядел он так забавно, так серьёзно переживал! Если Лис сейчас войдёт в комнату и разбудит, тот точно перепугается, опять начнутся разговоры про наказания и ползание на коленях. Девушка недовольно сморщила нос, покрутила головой. Что бы такое придумать? Как раз в этот момент перед ней поставили глиняную кружку. Она просияла:
— В комнате можно уборку сделать?
Паренёк что-то выкрикнул, скрылся, а мимо неё, в переднике и с закрытым лицом, прошла стройная женская фигура в потрёпанных одеждах. Лис придержала её:
— Раба не трогать, только разбудить — и ни слова при нём. — Помедлила немного и вложила в её ладонь монету. — Иди.

Откинулась на спинку лавки, тяжело выдохнув. Кажется, старые привычки возвращались: подпускать кого-то к Адриану оказалось так трудно. Хотелось тут же сорваться, проследить, не тронули ли его, тихо из тени наблюдать, всё ли с ним хорошо. На столе возникла тарелка, а подавальщик снова исчез, словно его и не было. Осторожно приподнимая угол ткани, она неспешно поела, тщательно укладывая мясо на ложку. Попробовала напиток — там оказалась вода с приятным фруктовым привкусом — и решила забрать его для своего эльфа.

— Госпожа, — сбоку её окликнула девушка, которую послали прибраться. — Я его разбудила, но раб у вас буйный какой-то. Всё готово. — И скрылась за дверью кухни.

Лис недоумённо смотрела ей вслед. В таверне было всё так же шумно, и она точно ничего не слышала. Вскочила, немного нервная, и стрелой взлетела к комнате номер 12, не забыв и про напиток. В голове уже мелькали мысли, одна хуже другой. Стукнула раз по двери кулачком — хотела постучать, а потом с досадой приложила ладонь ко лбу.
— Вот же…

Открыла. В комнате, напротив ожиданиям, было тихо. Она повернула голову в сторону кровати и совсем ничего не поняла. Ри лежал так же, как она его и оставила, будто и не двигался вовсе. Только сонные, чуть красные глаза его выдавали.
— Госпожа…
Он сполз на пол, как только её увидел, и уселся на колени. Напряжённо уставился в пол, явно переживая, сдала ли его служанка или нет. Лис окинула Адриана взглядом, волнуясь, всё ли с ним в порядке, и молча поставила на тумбу стакан.
— Всё хорошо?
— Да, моя госпожа, ваша вещь на месте.
Лис стянула с головы убор, прикрывая за собой дверь.
— Попей, только аккуратно. — И скрылась за ширмой.

Послышался шум воды и шелест ткани. Эльф недоумённо посмотрел туда, где были видны очертания женской фигуры. Он готовился к самому худшему: ведь только госпожа ушла, как его будто вырубили дубинкой по голове. И просто везение, что то, что она спрятала, никуда не делось. И служанка, кажется, не выдала. Он рванул ещё раз к матрасу, приподнял его, убеждаясь, что мешочек на месте. Выдохнул. Дотронулся до бинтов на лбу.
— Ри, соберись, это могла быть настоящая катастрофа, — тихо шепча себе под нос ругательства, взял с тумбы стакан и жадно опустошил его разом.

Вкусы снова заиграли во рту, более сладкие, чем когда он ел пюре. Он довольно сощурился. Конечно, он не верил ей ни на миг — ни словам, что он в безопасности, ни что она не будет его наказывать. Но эти вкусы были просто чудесные. За одно это он готов вытерпеть многое. Ну и, конечно, за то, что вернула кольцо. Поразительно. Он до сих пор перекатывал его во рту и не мог поверить.

Ри постоянно ощущал подвох. Внутри всё просто вопило, что тут что-то не так, и он не спешил расслабляться. Скорее всего, она лживая тварь, как и все люди. Чутьё у него работало, и, возможно, она проверяет его, присматривается, чтобы посильнее наказать. Уж с этим он был знаком. Если хозяина можно было читать как открытую книгу — Хард всегда честно, с наслаждением говорил, что его ожидает, — то женщины как ядовитые змеи: никогда не знаешь, когда нападёт и чего ожидать. Он вспомнил о том, что с ним собирались сделать на площади остальные люди, и поёжился. Конечно, Ри догадывался, на что идёт, беря в очередной раз проступки других рабов на себя, но обычно такие наказания происходили дома, а на площади его просто пороли. В тот день Хард всё же его удивил. А потом появилась она — и то, чего он боялся больше всего, всё же не произошло.

Или произошло?

Хозяйка сняла маску — и это было просто ужасно. То, что он ходил без одежды, не так стесняло его, он привык в конце концов. Отсутствие маски — вот настоящая нагота.

Зажмурился. Глаза уже не были опухшими, как день назад, а лица он и вовсе не чувствовал из-за мазей. Раны на спине немного саднили, но уже подсыхали. Ри подумал о бинтах и что, возможно, их можно было бы оставить насовсем. Посмотрел в сторону ширмы. Там всё ещё были слышны звуки наполняемой ванны. Нельзя ничего просить у хозяев, только в самых крайних случаях. Тем более он всё ещё не понимал, что от него хотят. Никаких установленных правил, ни одного наказания, кормит и лечит. Хочет поиграть позже, когда он будет не похож на ожившего скелета? Он схватился за голову, внутри будто всё гудело от мыслей, и он не понимал, что ему делать. Какое поведение от него требуется?

Звук воды стих. Он встрепенулся, убрал руки от головы и снова принял покорную позу. Послышались шаги. Он ждал. Госпожа явно вышла из-за ширмы, прошла к столу и возилась там уже несколько минут.
— Ри, иди, поешь.
Это они уже проходили. Он быстро встал, хоть и с опаской ожидая от хозяйки чего угодно. Подошёл к столу.

Лис сохраняла невозмутимость на лице как могла. Эльф замер в метре от неё.
— Ты можешь сесть.
Гнетущая тишина будто давила со всех сторон и изнутри. Девушка сидела, держала в руках стакан с дымящимся чаем и нервно поглаживала кружку большими пальцами. Мужчина медленно сел, следя за ней, будто за опасным хищником, ожидая нападения в любую секунду. Лис кивнула, указывая на тарелку, — и он всё же поел.
— Хорошо, что организм не отторгает еду. Органы начнут восстанавливаться, — заговорила девушка, когда всё было съедено.

В голове Ри мелькнули картинки, как она режет его заживо, чтобы достать печень и продать. Он побледнел.
— Да, госпожа.
— Этой ночью нам понадобятся силы.
Эльф покачнулся на стуле. Лис хмурилась.
— Я хочу, чтобы ты запомнил: я никогда не причиню тебе зла. Давай установим правила?
Вот, началось. Это то, чего он ждал. Ри даже стало немного легче. Не разочаровала.
— Как прикажете, госпожа.
Лис поставила кружку с остывшим чаем на стол, сцепила ладони в замок.
— Итак, ближе к полуночи мы уходим из города. Ты должен слушаться меня во всём, быстро и чётко. Без дополнительных… кхм… уговоров. Но когда мы с тобой наедине, нет посторонних людей, мне не нужно, чтобы ты ползал на коленях, дожидался моих приказов, чтобы сделать шаг в сторону или сесть на стул. Ты можешь свободно передвигаться. Есть, пить, делать что вздумается. Кстати, если ты сам будешь следить за тем, чтобы питаться регулярно, это бы упростило нам задачу.
— Как прикажете, госпожа.
Лис сильнее сжала пальцы.
— Отлично. Так вот, когда мы одни, можешь чувствовать себя свободно. Я тебя никак не ограничиваю. Не нужно называть меня госпожой.
Эльф со страхом посмотрел на неё.
— Хорошо, называй как нравится. Меня, кстати, зовут Лис.
По выражению его лица было понятно, что до «Лис» было ещё очень далеко.
— Есть только одно правило: никому не рассказывать ничего, что я говорю или делаю. Понятно?
Ри сидел, хлопал глазами и совершенно точно ничего не понимал.
— Понятно, госпожа.
— Даже эльфам! Никому! Это важно.
— Госпожа, что вы, я бы никогда… — он начал оправдываться, но Лис его прервала.
— Хорошо, я верю тебе, Ри. Всё хорошо. Не забудь, что я сказала насчёт этой ночи. — Она настойчиво повторила: — Слушаться. Во всём.
Он быстро кивнул.
— Конечно, госпожа.
— У тебя есть вопросы?
Он помедлил, приоткрыл рот и тут же закрыл.
— Нет, госпожа.
— Ты… ты можешь не стесняться, спрашивай.
Она видела, как он ковырял ногтём край своей рубахи, опустил глаза и не смотрел на неё.
— Скоро начнёт темнеть, иди, ополоснись.
Девушка встала, направилась к своей сумке под кроватью, достала из неё свёрток чёрной одежды и положила перед ним на стол.
— Не разберёшься — зови, помогу. — Она улыбнулась и отошла в сторону.

Адриан вскочил, схватил одежду, прижимая обеими руками свёрток к себе, низко поклонился и через секунду исчез за ширмой. Лис непонимающе смотрела ему вслед. Потёрла лоб ладонью и отправилась собирать вещи.

Через полчаса всё было готово, а Ри не спешил выходить. Только доносился плеск воды, и из-за лампы в ванной комнате на ширме был отчётливо различим его хрупкий силуэт. Лис уже сто раз успела покраснеть и проклясть себя. Это же значит, что и он мог видеть её! Девушка отвернулась к кровати, переоделась в чёрную мужскую робу и штаны, ещё раз проверила вещи и, наконец, за последние несколько дней свободно достала свой ятаган. Провела пальцами по резной рукояти из чёрного дерева и пристегнула его к поясу. По бокам, плотно к рёбрам, прикрепила метательные ножи в длинных кобурах и быстро расправилась с застёжкой. Окинула взглядом небольшую комнату. Стол пуст, в небольшой комод она ничего не складывала, только на кровати остались все их пожитки и сумка у её ног. Аккуратно сложенные травы и мази отставлены в сторону, чтобы перед дорогой ещё раз всё обработать.

Вода стихла. За спиной Лис послышался стук.
— Проходи, ложись, нужно ещё раз всё осмотреть и обработать.
Она обернулась. Адриан стоял в одних штанах, вжавшись в стену, глядя на неё во все глаза, будто монстра увидел.
— Вы убийца, — прошептал он и вздрогнул, будто от своей же догадки.

Комнату наполнила тишина. Только шум голосов на улице, превращавшийся в какофонию, напоминал, что за окном смеркалось и город оживал к вечеру. Девушка и мужчина, оба, широко распахнув глаза, рассматривали друг друга, притаившись. Лис сделала шаг, чтобы ровнее встать перед Адрианом. Он шумно вобрал в лёгкие воздух.
— Я говорила, что не сделаю тебе ничего плохого. — Выставила раскрытые ладони перед собой. — Эй, всё хорошо.
Зацепилась за его взгляд — он смотрел на её ножи.
— Это для самообороны. Я не собираюсь сегодня никого убивать.
Адриан моргнул, снова уставился на неё.
— Я всё сделаю, только не убивайте, госпожа. Мной можно пользоваться как заблагорассудится.
Он бухнулся на колени, снова припав к земле. Лис и вообразить не могла, что он узнает форму и тем более что так отреагирует.
— Я не собираюсь тебя убивать, в который раз повторяю. Ляг на кровать, нужно обработать раны, времени не осталось на это! — Она махнула рукой, показывая на его сгорбленную фигуру.
Он чуть приподнялся. Руки потряхивало. Лис не выдержала, в несколько шагов преодолела расстояние до него, крепко взяла за предплечье и вздёрнула вверх. Его пошатнуло, он снова с ужасом смотрел на неё в упор.
— Хватит. Не съем я тебя, ясно? — В горле застрял ком, но она говорила уверенно. Посмотрела на свою руку, которой всё ещё держала его, и быстро отстранилась. — Ложись.

С горем пополам они всё же сделали это. Ри то вздрагивал, то замирал, отводил глаза или, наоборот, смотрел исподлобья, а когда добрались до лица, совсем растерялся, не знал, куда смотреть и что делать. Они провозились до ночи. Последние бинты были наложены, в комнате пахло травами и совсем немного спиртовой настойкой. Лис оставила эльфа лежать на кровати, а сама быстро постирала старые бинты. Взглянула на себя в зеркало напоследок, оглядела робу: на груди чёрными матовыми пластинами выделялась четырёхконечная звезда. Верхний конец тянулся от самого горла, а нижний заканчивался у живота. Провела рукой по шероховатой поверхности и с горечью улыбнулась себе.

Накинула капюшон, прихватив все оставшиеся вещи с собой.
Ри подскочил, как только услышал её, и сполз с кровати. Лис угрюмо посмотрела на него, кинула на кровать мокрые бинты и, водя рукой по каждой полоске, высушила их и спрятала в сумку под его любопытным взглядом. Хмыкнула. Погасила свет в комнате и осторожно положила одну из сумок рядом с Ри.
— Это твоя. Персональную диету никто не отменял. Ты найдёшь там всё необходимое, только по чуть-чуть, ешь сколько я давала.
На улице совсем стемнело, и в комнате мало что было видно. Глаза эльфа сверкнули по-кошачьи.
— Да, госпожа, — прошептал он, всё ещё пребывая в шоке от осознания, что служит убийце. И не простой! Чёрных захватчиков — так называли их в Сахартале — славились своей скоростью, неуловимостью и жестокостью. И главной их целью всегда были эльфы. Людей они тоже не жалели, рубили без разбора, а рабов-эльфов уводили — и никто никогда их больше не видел. Говорили, что где-то находили потом тела пропавших, искореженных, замученных до неузнаваемости. И вот теперь пришёл его черёд. Наверное, стоило вести себя тихо, но он не смог вначале совладать с эмоциями. И, конечно же, чутьё не подвело! Вот ответ на вопрос, почему всё это время так вопило его подсознание. Ри осторожно глянул на очертания девушки — она присела возле окна, как и он, на полу. Смотрел на неё и не мог сопоставить ту утреннюю растрёпанную человечку и собранного бойца с кучей ножей за пазухой. Что она собирается делать? Всё время твердила о том, что они уходят ночью, а сейчас они сидели в темноте на полу и молчали.

К ночи голоса на улице стихли, огни в окнах то тут, то там гасли, уступая место темноте. Только центр города светился огнями, будто горел. Но он был далеко, шум не добирался до пристани, только шелест волн. Голова отяжелела, а глаза словно песком засыпало. Захотелось спать, и Адриан к своему стыду начал клевать носом, пока девушка, как притаившаяся кошка, следила за чем-то у окна.

Бом!
Тишину разрезал утробный колокольный звон. Ри резко развернул голову к окну.
Бом!
Послышался ответ уже ближе, от другого колокола.
Бом!
Лис не шевелилась, прикрыв глаза, крепко держала рукоять ятагана.

Стук в окно показался просто оглушающим. Ри вздрогнул от неожиданности и даже не заметил, как Лис уже открыла створки и в комнату завалился полуголый мужчина. Спина, исполосованная ударами кнута, показалась в свете огня улицы. Он тяжело дышал, пытаясь встать с пола.
— Алан! — Девушка бросилась к мужчине, а Ри со смесью непонимания и страха узнал в нём эльфа. — Ты в порядке? Что-нибудь нужно?
Тот придержал госпожу за руку:
— Уходим. Сейчас.

С улицы доносились вопли и грохот. Было светло, почти как днём.
Город гудел от звона колоколов.
Город кричал.
Город горел.

Ри сидел, вжавшись в стену, опираясь обеими руками в пол, и не двигался. Девушка подняла гостя на кровать и наскоро обрабатывала ему спину. Он тяжело дышал и морщился от её прикосновений.
— Алан, что произошло? Звезда Молоха у тебя? — Она вывалила снова все свои мази и быстрыми движениями, всей ладонью распределяла их по спине. На аккуратность времени не было.
— Лис, давай не сейчас, а? И так еле добрался до вас. — Он посмотрел на Ри, который всё ещё сидел на полу и в ответ молча, изумлённо наблюдал за ними. — Пора уходить, наши отряды уже здесь, заберут сколько смогут. Помоги одеться.
Лис согласно кивнула и отёрла руку от мази. Алан сдавленно простонал, когда рубашка прилипла к спине.
— Мазь скоро подействует. — Лис сжала ладонь эльфа в поддержке.

С первого этажа послышались крики, да и у соседей всё было неспокойно. В дверь громко постучали.
— Господа, город горит! Госпожа, просыпайтесь! Всем надо спрятаться! — Голос парнишки-подавальщика звенел от страха. Он барабанил во все двери, бегая по коридору.
Лис бросила сумку Алану, тот поймал её на лету.
— Через окно?
Эльф согласно кивнул. Подошёл к Ри и подал руку.
— Давай. — Тот сперва бросил взгляд на Лис, но она не смотрела на них. Неуверенно протянул руку в ответ и поднялся. — Я пойду первым, подстрахую тебя, Лис за тобой.
Девушка обернулась на них:
— Ри, от нас не отходить ни на шаг.
— Да, госпожа. — Он покорно поклонился.
Алан хмыкнул, закинув сумку за спину. Лис поджала губы и пихнула его в бок.

Второй этаж был расположен невысоко от земли, стены из камня и глины неровные, ноги переставлять легко, и Алан быстро спрыгнул на землю, выставив руки вверх. За ним — Ри, которого он ловко подхватил, Лис замыкала.
— Бежим. — Алан первым бросился за угол.

На улице было полно людей, но на них даже не обратили внимания. Жар от огня распространялся по всему городу, паника и хаос царили вокруг, окутывая каждого. Лис посмотрела в сторону пристани — корабль капитана отплывал от берегов Сахартала, пушки палили, отбиваясь от встречного огня со стороны города.
— Лис! — Алан окликнул её, и девушка, схватив стоявшего рядом Адриана, рванула за угол.

Из домов вываливались люди, дома горели, кто-то пытался спасти нажитое, дети плакали, кричали, звали матерей. Жар окутывал всё вокруг, а Ри озирался в страхе в суматохе людской паники. Босые ноги жгло — то ли от бега, то ли от того, что пламя плавило всё вокруг. Госпожа крепко держала его за руку, не отпуская ни на секунду. Они бежали стремглав, не прячась и не таясь, через весь город, по улицам, охваченным огнём. Уворачивались от обезумевших людей. Он слышал громкий плач детей. Видел рабов-эльфов, уже порядком обожжённых, которые выносили из огня вещи по приказу хозяев. Сердце колотилось от страха и ужаса. Они бежали и бежали, не останавливаясь. К центру города становилось всё ещё хуже, огонь жалил, даже не касаясь.
— Алан, нам сюда! — Лис дёрнула Ри за руку, и они свернули в узкий проход между домами, где огонь не распространился. От стен пекло, казалось, камень раскалился докрасна.

Вдруг в проходе перед ними выбежала женщина, объятая пламенем с ног до головы. Она громко кричала, уже ничего не соображая. Безумная билась о стены и вопила, её обугленная кожа булькала и лопалась. Ри глубоко дышал, его самого начала бить крупная дрожь.

За мученицей возникла фигура в тёмных одеждах. Секунда — и крик женщины стих. Длинное остриё меча торчало из её груди. Она повалилась на землю, всё ещё догорая. Фигура в чёрном двинулась на них. В голове Ри звенело, он дёрнулся назад, но госпожа крепко держала за руку. Половину лица не было видно из-за маски, четырёхконечная звезда на груди, такая же, как у его госпожи, бликами отражала огонь. На одном плече он держал бессознательного эльфа. Ри замер. Незнакомец внимательно осмотрел их троицу, увидел за спинами Алана и Лис его самого, коротко поклонился и исчез.
— Бежим, некогда отдыхать. — Алан пронзительно смотрел на Ри, но ничего больше не сказал. Лис обернулась, обеспокоенно всматриваясь в его глаза:
— Ты в порядке?
Он смотрел на неё, будто она была сосредоточением всего зла во вселенной. Страх, злость, беспомощность.
— Лис! — Алан снова окликнул их.
Девушка отвела взгляд, переместила руку на его предплечье, крепче сжимая в ладони, и они снова побежали, перепрыгивая через обугленный, обезображенный труп.

На этот раз он заметил: повсюду сновали фигуры в чёрных одеждах. Они резали хозяев. Рабы бросались на помощь, но безрезультатно — хватало одного точного движения, и эльфы падали, обездвиженные и без сознания. Убийцы двигались быстро, взваливали рабов на плечи или просто под руки и исчезали во всполохах огня. Фигур было так много, будто сюда прибыло целое войско. Кровь сливалась с пламенем, кипела вокруг. Они всё бежали и бежали, не останавливаясь. Лёгкие жгло, а в глазах витали чёрные точки. Если бы не рука, так крепко сжимающая его, он бы давно упал.

Вдруг Ри кто-то толкнул, он всё-таки повалился на землю, рука хозяйки разжалась от неожиданности. На него с ножом надвигался Хард — его прежний хозяин. Секунда — и госпожа чёрной тенью возникла перед ним, проткнув ятаганом большой живот мужика. Тот повалился набок, и его вырвало. Наверное, Ри бы тоже вырвало, если бы было чем. Всё тело трясло. Хард неотрывно со злостью смотрел на него, а эльф в оцепенении неотрывно смотрел в ответ на своего мучителя.
— Надо было прикончить тебя раньше… — на последнем вздохе Хард булькнул, ядовито улыбаясь, и его глаза остекленели.

Ри не помнил, кто поднял его с земли. Все шумы, кроме звона в ушах, стихли, всё будто смазалось и происходило в замедленном действии. Он пришёл в себя, когда кто-то тормошил его за плечи, видел зелёные, встревоженные глаза напротив. Их троица остановилась в очередной подворотне.
— Алан, пару минут, — словно из толщи воды он услышал голос госпожи. Он повернул голову в сторону эльфа, и все звуки разом вернулись. — Ты молодец, всё хорошо. Остался последний рывок.
Госпожа достала флягу, приложила к губам Адриана — он жадно начал глотать уже нагревшуюся воду.
— Передохнём здесь пару минут, приходи в себя.
Алан тоже достал флягу, опрокинул часть на голову и жадно осушил половину. Девушка отвернулась от него, зарывшись в сумку.
Ри сидел, переводил дыхание и откровенно ничего не понимал. Он только что видел смерть хозяина, но не почувствовал ничего — ни триумфа, ни радости, ни облегчения. Внутри было опустошение, будто сквозная дыра образовалась в душе, и все чувства мигом вылетели.

В маленьком углу напротив, почти у самой земли, виднелся свет. Соломенная крыша дома уже загорелась, и пламя быстро перекидывалось внутрь. Детская фигурка метнулась в окошке, и послышался тихий детский плач. Ри напрягся, вытянул шею, чтобы заглянуть туда. По улицам тенью мелькали убийцы, громко кричали люди, никто не слышал дитя. Госпожа и эльф о чём-то тихо переговаривались и на Ри не смотрели.
— Идём. — Лис протянула руку, не глядя, и схватила его за рукав.
Алан наблюдал за улицей.
— Там солдаты. Как махну рукой — побежим.
Они остановились у угла дома, стараясь не приближаться к раскалённым камням.

Снова послышался всхлип из окошка, но, кажется, только Ри снова слышал его. Огонь уже сжирал верхний этаж, было слышно, как падают опорные балки здания. Он смотрел в маленькое окошечко, скорее всего служившее вентиляцией для подвала, и не мог оторваться. Оттуда высунулись ручки, хватаясь за уступ, показался маленький носик, который жадно втягивал горячий воздух. Человеческая девочка, заплаканная, безмолвно смотрела на него.

Что он мог поделать? Наверное, он должен был ненавидеть всех людей, которые причинили ему столько боли. Сколько себя помнил, вся его жизнь состояла из страданий. Его били и унижали все люди, начиная с господина, которого он боялся до дрожи, и заканчивая самым плохим слугой в доме. Даже дети Харда с рождения относились к нему плохо — младший сын больно стрелял в него из рогатки в шесть лет, а в шестнадцать уже мог ударить раскалённой кочергой.

Он смотрел на девочку и не чувствовал ничего из того, что называют злобой или ненавистью. Только беспокойство кольнуло, как обычно, когда он видел, как несправедливо мучается кто-то. Казалось, он как этот одинокий ребёнок — сидит в горящем подвале, из которого невозможно выбраться, и никто и никогда не придёт на помощь, пока мир вокруг не рухнет окончательно и не погребёт под собой маленькое тело. Сердце неистово застучало в груди, на глаза навернулись слёзы, смазывая картинку. Он посмотрел перед собой и увидел боковую дверь в дом, которой раньше будто не существовало.
— Вперёд! — мужской голос скомандовал.
Секунда — и он сорвался с места так быстро, будто ещё минуту назад лёгкие не болели и во рту не было металлического привкуса. Лис с недоумением смотрела, как Адриан, вместо того чтобы побежать вместе с ними, забежал в горящий дом. Дверь хлопнула, и она моргнула.
— Что за…?
— Лис, лови его!
Они вместе метнулись к двери. Алан первым ворвался в пылающее здание.
— Я его прибью! — эльф был просто вне себя от возмущения. Опоры дома прогорали, падали с грохотом. — Какого… он творит?!
— Алан, не ори! Ты видишь его?! — Лис лихорадочно обыскивала глазами помещение. Всё пылало, плавилось, разглядеть ничего не удавалось. Девушка прикрыла лицо рукой, пробираясь вниз по лестнице — наверх соваться давно уже было поздно.
— Лис! — эльф оттолкнул её. На месте, где девушка только что стояла, упал булыжник. — Да чтоб тебя!
Лис не слушала возмущений, пропустила мимо то, что только что могла распрощаться с жизнью. Судорожно побежала дальше, спускаясь в подвал, голыми руками попыталась отодвинуть перегородивший дорогу кухонный стеллаж, но руки тряслись, ничего не выходило. Алан отодвинул её и с напором сам приподнял мебель, освобождая дорогу.

Это был съестной погреб. С полок повалились со звонком банки, разбиваясь вдребезги. Деревянная крыша над головой уже вовсю дымила, так что дышать было невыносимо, маленькое окошко у самого потолка не спасало. Сильно закашлявшись, Алан оторвал ткань от подола рубашки, плеснул на неё воды и протянул Лис, повторил ещё раз и сам приложил к носу ткань, внимательно осматриваясь по сторонам. В помещении было пусто.
— Он же не мог наверх побежать? — девушка с тревогой озиралась по сторонам. Но ничего, кроме мешков, наполненных крупой, вяленого мяса, висевшего под потолком, множества заготовок и овощей, в погребе не было.
— Бежим, может, он наверху! — Алан взбежал обратно вверх по лестнице.
Лис стояла на месте, всматриваясь в дальний угол комнаты. Там было темно, казалось, кроме огромных бочек там ничего не было. Она сделала осторожный шаг, чтобы не наступить на осколки, приблизилась к темноте. Там, в углу, кто-то тяжело дышал. Глаза, как у дикой кошки, блекнули во тьме. Лис отошла от света огня, чтобы своей тенью не загораживать происходящее.

Нашёлся. Адриан беспомощно смотрел на неё, раскинув руки по обе стороны, грудью защищая от неё заплаканную девочку.
— Госпожа, убей меня, только не трогай ребёнка, — голос дрожал от переполнявших его чувств.
Алан хотел приблизиться, но Лис сделала знак рукой, чтобы тот не двигался. Выставила руки перед собой:
— Ри, я не трону девочку. Ты сюда за этим побежал? Чтобы спасти её? — Потолок уже начал гореть, и стоило поторопиться.
Ри напряжённо молчал, придерживая одной рукой растрёпанную, всю в слезах девчушку.
— Пошли скорее, а то нас похоронит здесь всех. Бери её с собой. Я ничего не сделаю и даже не подойду к ней. — Эльф бросил взгляд на её ятаган.
Потолок уже трещал над ними. Алан нервничал всё сильнее — на подобные сцены не было времени.
— Пойдём, — как можно мягче пропела Лис.
Он ещё секунду сомневался, схватил на руки ребёнка, который тут же вцепился в него, крепко обвив руками шею. Лис отошла подальше, давая им проход. Алан крепко сжал челюсти, чтобы не ругнуться лишний раз. Схватил не ожидавшего такого напора Адриана за шкирку и буквально выпихнул его наверх вместе с ребёнком. Лис направилась следом. Хорошо, дверь находилась сразу по правую сторону от лестницы, и они быстро очутились все вместе снаружи.

После горящего, задымлённого дома улица показалась им ночной прохладой. Взмокшие с головы до ног, они пытались отдышаться. Девочка сильнее прижималась к эльфу, и в ответ Ри крепко держал её в руках, не отрывая опасливого взгляда от Лис, решив для себя, что не отступит до конца. Он просто ужасный раб. Это конец. Конечно, он уже мысленно прощался с жизнью. Но, напротив ожиданиям, девушка обошла его по дуге, заглянула за угол. Алан хотел сказать что-то явно язвительное, но Лис метнула в него взгляд, и он заткнулся.
— Идём, — первая вышла вперёд.
Алан закатил глаза.
— Скажи спасибо, что кто-то до сих пор растекается лужицей при виде одних зелёных глазок.
Ри не понял, к чему эльф это сказал, нахмурился, отворачивая ребёнка от Алана.
— После вас, — мужчина жестом показал направление и шуточно поклонился.
Это казалось Ри неуместным — в такой ситуации шутить и ерничать мог только сумасшедший. Их ведь обоих убьют. Зря Алан питает радужные надежды насчёт их госпожи.

Вокруг всё ещё полыхал город и слышались крики. Примерно через полчаса они всё же добрались до окраины города без приключений. Девушка шла впереди, показывала дорогу и на эльфов больше не смотрела. Алан шёл рядом с Ри, недовольно поджимал губы и с тревогой наблюдал за Лис. Девочка и вовсе молчала — она вообще ни разу за всё время не произнесла ни одного звука, только подавала признаки жизни, иногда меняя положение на руках у эльфа.

В какой-то момент пожар остался позади. Они будто вышли из горячего купола, и им в лицо подул прохладный, освежающий ветер. Все вздохнули свободно. В этой части окраин по-прежнему никого не было — люди бежали из города, но только не сюда. Место, будто заколдованное, ночью немного пугало и наводило трепет. Лис направилась уже по знакомой дорожке в сторону одного из домов. Он, как и все остальные, казался заброшенным. Тихонько подошла к обшарпанной двери и костяшками пальцев постучала по ней.

В этот момент, будто старик уже стоял за дверью и всё это время ждал, дверь распахнулась, и в проёме показалось встревоженное старческое лицо. Он заметил её одежду и отступил.
— Госпожа…
— Веди скорее.
Он суетливо зашаркал в сторону небольшого дворика, с тайным интересом разглядывая двух эльфов за её спиной и ребёнка. Девочка оторвалась от груди Адриана и тоже рассматривала пространство вокруг.

Вдруг дверь скрипнула в полной тишине. Все дрогнули, устремляя взгляд назад. В дверном проёме, сонно потирая глазки, стоял эльфёнок:
— Деда, ты куда?
Оба эльфа одинаково изумлённо уставились на его уши.
— Во дела, — Алан провёл рукой по голове, взлохмачивая волосы. — Лис, ты видела?
Старик ни жив ни мёртв бросился к мальчишке, закрывая его собой. Бледный, дрожащими руками придерживая ребёнка сзади.
— Где-то я это уже видел… — Алан выразительно посмотрел на Адриана.
— Госпожа, прошу, только не трогайте! У него кроме меня никого больше нет. Он умрёт, или его заберут работорговцы. Я всё отдам, только не убивайте!
— И этот тоже, — Лис раздражённо глянула на Алана.
Старик в это время упал на колени, слезно моля о помиловании. Эльфёнок хлопал глазами, ничего не понимая, и цеплялся за деда.
— Встань, — Лис тяжело вздохнула. — Отведи нас к верблюдам, мы вас не тронем.
— Конечно, госпожа, я всё подготовил, как вы просили! — Он вскочил на ноги, тихонько подталкивая мальчика в спину, чтобы тот шёл обратно. Но он заупрямился, захныкал беспокойно.
— Тише! Тише! — Дед переживал, поглядывал на их компанию и не мог успокоить мальчонку. — Простите, госпожа. Я сейчас его запру.
Девочка на руках у Ри завозилась, выпрямила ноги и оттолкнулась от эльфа, спрыгивая на землю. Адриан попытался её удержать, но она вывернулась из рук и нырнула в проход к мальчику. Достала из кармашка красивую ракушку и молча протянула ему. Слёзы в миг высохли. Он оторвался от деда и с исследовательским интересом рассматривал раковину.
— Вот мы и нашли решение, — Лис, наблюдавшая всё это, мигом сообразила, что делать. Не брать же ребёнка с собой в пустыню, в самом деле? Она уже себе всю голову сломала по дороге сюда, боясь даже заговорить о случившемся.
— Но госпожа…
— Госпожа…
Одновременно Адриан и старик обратились к ней.
— Это не обсуждается. Или ты хочешь взять её с собой? — Она строго посмотрела на эльфа. Тот покорно склонил голову, и она обратилась к старику: — Возьмёшь девочку себе. Если выяснится, что у неё есть родители — вернёшь. А если нет, то заберёшь обоих детей и направишься с ними на восток, в леса Задолушья. Там вас встретят и разместят. — Она сняла с руки кулон с четырёхконечной звездой, вложила в старческую, сухую руку. — Покажешь им это, они всё поймут.
— Но госпожа, как же я… — Она не дала ему договорить, достала из сумки увесистый мешочек с монетами и положила вслед кулону старику в руку.
— Это поможет.
Человек совсем растерялся, не зная, что и сказать в ответ. Лис, конечно, немного погорячилась с целым мешочком, но отступать было уже поздно. Старик смотрел на неё, будто она сумасшедшая, опустил взгляд к своей руке, всё ещё не веря в происходящее, потом на детей. Они мирно разглядывали уже несколько раковин, которые с удовольствием вытряхнула из своего подола девчушка. Эльфёнок с кряхтением пытался палкой отковырять нарост, а девочка беззвучно указывала пальчиком в место, где это явно было делать удобнее. Лис наклонилась к ним, дотронулась до двух ракушек пальцами — и они засветились от наполняемой магии. Дети восхищённо во все глаза рассматривали её. Девушка довольно заулыбалась. Потом быстро встала, поворачиваясь лицом к парням. Алан улыбался в ответ, приподнял одну бровь и сложил руки на груди. Адриан просто во все глаза смотрел на неё, потом спохватился и опустил голову.
— Покажи, где верблюды, и можешь не провожать нас.
Но старик ещё минут пять рассыпался в благодарностях, показал им двор, вывел сам трёх здоровых верблюдов на улицу, нагруженных тюками. И на этом они наконец разошлись.

Алан помог другу взобраться на животное. Получилось немного нелепо — он чуть не съехал с другой стороны на песок, но удержался в последний момент. Дети радостно махали им на прощание. Ри тоже украдкой махнул рукой — в душе царило умиротворение и чувство выполненного долга от того, что он спас ребёнка. Покосился на госпожу, которая, как ни в чём не бывало, покачивалась на спине верблюда. В свете луны даже показалось на мгновение, что на её лице появилась мягкая улыбка, а потом наваждение исчезло.

Ему словно нож в сердце вонзили. Он приложил руку к груди, туда, где болело. В голове замелькали события последних часов: пожар, побег, жестокие убийцы в чёрном, люди, эльфы… Как он решительно смотрел на госпожу, как ослушался её, подверг опасности… Тело прошиб холодный пот, кончики пальцев замёрзли и будто закостенели, держа поводья. Эту чудовищную ночь он запомнил бы надолго, если бы не знал, что едет на смерть.

Верблюд тихо покачивался под ним, раскачивая его самого из стороны в сторону, вторя его внутреннему состоянию. Три силуэта отдалялись всё дальше и дальше в песчаный океан, который готов был с радостью поглотить их, похоронить в высоких барханах, не оставив от них и следа.

Разрушенный, горящий город оставался позади, всё ещё пылая огнём и давно умершими надеждами. У самого горизонта полоса неба окрашивалась в бледный золотисто-розовый оттенок. Вдалеке забрезжил рассвет.

— Ну что? Ты расскажешь, что произошло? — Лис поравнялась с Аланом, который ехал чуть позади. Она посмотрела за спину эльфа, где задремавший Адриан кутался в длинный меховой плащ.

Уже около трёх часов они неспешно брели по ночной пустыне, ориентируясь по звёздам, которые ещё были видны в занимающемся рассвете. Девушка зябко поёжилась. Было до дрожи холодно: как только солнце в этих краях опускалось за горизонт, из-за отсутствия влажности пустыня моментально остывала, и температура сильно падала, так что мороз пробирал до костей. Конечно, у Лис было всё запасено, и она быстро сообразила насчёт укрепляющих настоек и тёплой одежды, но от усталости это не спасало. Сознание путалось, отяжелевшие веки смыкались, и первым сдался Адриан, даже не подозревая этого. Он сладко сопел сквозь бинты, обёрнутые вокруг головы, и хоть на высоких животных между двумя горбами было ужасно неудобно спать, он как-то умудрился склониться к самой шее верблюда и почти лечь на него. Алан тоже проследил за взглядом Лис.
— И как он так умудряется?
Девушка тяжело вздохнула:
— А ты поживи лет так десять в рабстве — и не так спать научишься.
Алан с сожалением поджал губы, ничего не ответив.
— Не верится, что мы всё-таки спасли его после стольких лет поисков. Как будто мы снимем бинты — и там будет совсем другой эльф, — произнесла Лис.
Алан скептически хмыкнул в ответ.
— Да? А мне так не показалось, когда он сиганул сегодня в горящий дом. Типичный Риан, сам себе на уме. — Он сократил имя лучшего друга по-старинке, как делал это в детстве.
Лис расплылась в улыбке.
— Голову ему открутить за такое.
Алан широко зевнул, прикрыв рот рукой, и слегка поморщился. Мазь, которой обработала его спину девушка, уже не так помогала от боли.
— Алан, ну так что? — она в ожидании рассказа приподняла бровь, намекая, что оттягивать разговор больше не получится.
Эльф закатил глаза.
— Ну что-что, этот Хард — настоящий извращенец, но, слава богам, ещё и дурак. Да и семейка его не лучше, — Ал поморщился, — меня облапали с ног до головы в первый же час.
Лиса вытаращила глаза:
— И? Он что… — она не договорила, со страхом многозначительно оставляя паузу, чтобы Алан сам догадался и не пришлось озвучивать вслух.
Эльф повёл бровью.
— Нет. Я, скажем так, не был «хорошим рабом», да и звезда помогла. — Он усмехнулся, явно что-то вспоминая. — Хард приказал меня выпороть, а на следующий день у нас состоялся разговор, в котором он расписывал в красках, как будет со мной развлекаться, доходчиво объяснил, что не собирается отпускать Риана и твоя смерть не за горами.
Лис фыркнула — потому что и сама знала, что это может случиться в любое время, но уж точно теперь не от руки Харда.
— На что мне пришлось в такой же манере объяснить ему, что это невозможно, и быстро откланяться, — закончил Алан.
Девушка подавила смешок, представляя, как он «доходчиво объяснял».
— А звезда Молоха? — Отдавая главе города звезду удачи, она всё равно сильно нервничала, как всё пройдёт, и теперь хотелось узнать подробности. Алан обычно, по-мужски, не сильно вдавался в подробности, описывая всё поверхностно, и приходилось доставать всё клещами.
Её верблюд громко фыркнул, будто тоже в ожидании ответа.
— Ну, я же сказал, что он дурак. Видимо, запамятовал, что звезда приносит удачу только своему хозяину. — Эльф выпрямился, довольно улыбнулся и слегка похлопал себя по широкой груди, где под одеждой был спрятан его кулон.

Лучи солнца уже показались из-за горизонта, освещая песчаную поверхность. Песок, гонимый ветерком, ложился на уже осевший, образуя рябь на наветренных склонах барханов. Он струился, словно маленькие змейки. Казалось, дюны нашептывали им и усыпляли. Словно пустыня была живой, напоминая путникам не обманываться неподвижностью пейзажа вокруг. Лучи солнца осветили лицо Риана, и он сощурился, что-то пробубнил себе под нос, плотнее натягивая на себя плащ.
— Как он? — Алан выглядел уставшим, но нужно было успеть пройти как можно дальше, пока солнце не пекло так сильно и пустыня не начала нагреваться.
Лис бросила взгляд на Адриана.
— Плохо. Но не так плохо, как могло бы быть.
Мужчина серьёзно кивнул, принимая ответ. «Не так плохо, как могло бы быть» — это уже было хорошо. Они видели, что случалось с эльфами, чьи хозяева оказывались слишком старательны при «воспитании» рабов: безразличные, отстранённые и сломленные, будто стремящиеся поскорее в мир иной, но всё ещё что-то держащее их на земле, словно неприкаянные души. Страшное зрелище.
Алан сразу заметил, что это было не про Риана. Живой, упрямый, твёрдый взгляд, проглядывавшийся временами, говорил сам за себя. Тут не нужны были долгие наблюдения. Но насколько его хватит? Им предстоял не один день пути и целый ворох проблем, который нужно распутать.

Лис запрокинула голову к небу, всматриваясь в звёзды. На границе со светом они размывались, и их уже нельзя было различить. Прикрыла рот рукой, тихонько зевая.
— Скоро будет привал. Нам всем надо отдохнуть. И обработать раны.
Алан повёл плечами, разминая спину, поморщился.
— Было бы неплохо.
— Я же говорила, что мои баночки пригодятся! — Лис подняла брови: мол, нечего было спорить, что пришлось тащить их с собой.
Он и правда был не в восторге поначалу, но сейчас они как никогда пригодились. Её чуть громкий выпад заставил Адриана завозиться, и она сбавила тон.
— Вечно ты споришь.
Алан в своей манере закатил глаза.
— Это не отменяет того, что ты мнительная барахольщица.
— Я тебе язык отрежу, — процедила Лис.
— Что ты вечно цепляешься к моему языку? — Алан продемонстрировал язык.
Девушка возмущённо поджала губы.
— Это чтобы ты его не распускал. И я не барахольщица, я продуманная.
— Ага, а нести всё мне и платить тоже. Кстати, сколько ты там отдала старику?
Лис вспыхнула, вспоминая увесистый мешочек, который с лёгкой руки отдала за девочку.
— Это не имеет значения.
— Что значит «не имеет значения»? Это мои деньги.
— Ты знал, кому их отдаёшь.
Они так и переговаривались дальше, бодрясь и веселея от взаимных пикировок. Предстояло ещё найти место для отдыха, разбить палатку, а взаимные споры всегда придавали обоим сил. Алан уже вовсю улыбался, несмотря на глубокие тени под глазами, а Лис задирала нос повыше, делая вид, что ужасно возмущена. За этим разговором они и не заметили, что третий в их компании уже давно не спит, нервно сжимая поводья и стараясь не шевелиться.
— Давай здесь, — Ри услышал, как госпожа отдала приказ, и зажмурил глаза, притворяясь спящим. Почувствовал, как верблюд остановился и кто-то тихо коснулся его руки.
— Вставай, Ри.
Он тут же распахнул глаза. Перед ним стояла хозяйка, её зелёные глаза смотрели так внимательно, пристально, будто она знала, что он не спал и подслушивал. Сердце забилось чаще. Она поняла? Он тут же дёрнулся назад, в тревоге отвёл взгляд.
— Да, госпожа. — Попытался слезть, но вместо этого просто свалился на песок с противоположной стороны от девушки. Всё тело затекло и болело, ноги и вовсе онемели.
— Эй, ты как? — Лис обошла верблюда, подала руку. — Вставай.
Ри кинул взгляд на Алана, опустил голову, сгорбил плечи и кое-как переместился на колени.
— Простите, госпожа.
— Ри, прекрати извиняться.
Алан стоял позади них, снимал тюки с верблюда, внимательно слушал.
— Я виноват, простите меня, госпожа, ваш раб ослушался вас! Подвёл. — Адриан продолжал сидеть на коленях, поднял голову навстречу девушке. Лис ошарашенно смотрела в ответ.
— Эй, ты просто упал с верблюда, тут не за что извиняться. — Она наклонилась вперёд, а он бросился к её ногам. Лис отшатнулась назад и чуть не упала.
— Что происходит, Ри?
Он склонил голову к песку, утыкаясь в сложенные руки, и молчал. Она склонилась над ним, ничего не понимая. Алан подошёл к девушке, тронул её за плечо, показывая, чтобы она отошла.
— Простите меня, госпожа! Простите!
Лис кивнула, схватила с собой сумку, посмотрела на склонившуюся фигуру и быстрым шагом поспешила отойти подальше, за насыпь. Алан проследил за девушкой, а когда та скрылась, присел на корточки рядом с Рианом. Задумчиво помолчал и уселся рядом.
— Риан, она ушла. Что случилось?
Эльф поднял голову, оглядываясь, а потом с укором посмотрел на Алана — так, что тот даже брови поднял от удивления.
— Ты что творишь? — сходу накинулся Риан на эльфа. — Думаешь, можешь так с ней говорить?
— Что? Ты о чём? — Алан не понимал.
Адриан выпрямился и смотрел ему в глаза.
— Ты хоть знаешь, кто это? Ты видел тех убийц в городе? Она и глазом не моргнёт, а твоя голова уже будет валяться отдельно от тебя.
Алан моргнул, а потом расхохотался.
— Лис? Да, она может, — согласился, всё ещё посмеиваясь.
— Да тише ты! — Адриан заткнул ему рот рукой, но глаза эльфа всё равно выдавали веселье. — Куда она пошла? — Риан оглядывался по сторонам. — Неважно! — сам остановил себя и быстро зашептал. — Слушай внимательно! Не смей с ней так больше разговаривать, я слышал, чем она грозилась тебе.
— Ты про язык, чт… — Ри снова плотнее прижал ладонь ко рту Алана.
— Слушай! — серьёзно прервал Ри. — Меня она всё равно накажет за то, что ослушался её в городе. Я постараюсь отвлечь её на себя. Не дерзи ей, опускай голову и во всём соглашайся.
Алан улыбался, настойчиво взял его ладонь, убирая её от лица.
— Ты так говоришь, будто она сумасшедшая. Послушай, Риан, Лис тебя и пальцем не тронет.
— И не вздумай к ней по имени обращаться!
— Риан! — он пытался достучаться до друга. — Успокойся!
— Нет, это ты успокойся! Я подумал, что тебе конец, когда ты полез за господскими вещами без разрешения! — он махнул возмущённо рукой в сторону верблюда, где до этого Алан снимал тюки.
— Так ты из-за меня тут представление устроил?
— А из-за кого ещё? — возмущению эльфа не было предела. — Ты как будто первый день в рабстве.
На что Алан нервно хохотнул. — Слушай меня, и, возможно, всё будет хорошо. Я постараюсь всё уладить.
Худой, измождённый Адриан взял Алана за руку, сжал и уверенно кивнул головой.
— Нам надо держаться вместе, чтобы выжить.
Алан сверкнул синевой глаз на друга. Осторожно положил другую руку поверх той, что сжимала его ладонь.
— Знаешь, Риан, я уверяю, что она тебя не тронет. Лис у нас лапочка. Но давай договоримся так: если она попытается что-то сделать, я сам ей голову откручу. — Он подавил улыбку, стараясь казаться серьёзным.
По Риану было видно, что он не поверил ни на секунду, но головой всё равно кивнул.
— Я рад, что ты вступился, и рад, что предложил дружбу. Спасибо. Это очень ценно для меня. — Отодвинулся подальше и с гордостью протянул ему свою руку для рукопожатия. Риан серьёзно смотрел в ответ, отвечая. Алан поднялся, не отпуская руки и придерживая за локоть друга, поднял его.
— Не падай больше на колени, она этого не любит.
Адриан согласился.
— Спасибо.
— Пойдём, палатку разобрать надо.
И они вместе направились туда, где уже лежали мешки с вещами.
— Кстати, почему ты зовёшь меня Риан? — между делом поинтересовался эльф.
Алан вопросительно поднял бровь.
— А как ещё?
— Ри, вообще-то, — он невесело улыбнулся.
— Ри — Риан — Адриан, разве не так? — Алан поднял с песка мешок, отряхивая его. Внимательно посмотрел на друга, чуть наклонив голову.
— Не думал об этом, — эльф пожал костлявыми плечами. — Но мне нравится.

Работа быстро пошла на лад, меньше чем за десять минут всё было готово. Ал разложил плащи на дно палатки, спрятал вещи внутри, укрывая их от песка. Дал напиться верблюдам и им самим. Адриан с опаской косился за насыпь, но продолжал помогать, рассудив, что его новый друг, видимо, знает, что делает. Солнце уже встало и нагревало поверхность, потихоньку обжигая босые ноги. А госпожи всё не было.
— Присядь пока, поешь.
Ри тут же вспомнил про указ о еде и полез в свою сумку.
— Я пойду проверю её. — И Алан направился за Лис.
— Лучше не лезь, — вдогонку донеслось предостережение, но он уже скрылся за песчаным холмом. — Люди не любят, когда их лишний раз беспокоят.
Ри взволнованно смотрел ему вслед. Мало ли какие отношения связывают этих двоих. Наверняка Алану приходится греть кровать этой убийце, но лучше так, чем то, что происходило с ним. Всё-таки госпожа — красивая женщина, несмотря на то, что она человек. Он всё понимал. Или думал, что понимал. Потому что, если в самом начале он знал, что просто попал к другому хозяину, что ему удастся подстроиться, как бы плохо ему ни было, то как только увидел её чёрную форму, в душе поселился ужас, а потом и злость при виде горящего города, на который, как мухи на свежее мясо, слетелись убийцы.
Да, его называли уродцем, его били и уничтожали каждый день по кусочку, но то, что он увидел, было кошмаром. Никто не заслуживал такого. Он вспомнил глаза маленькой девочки, которую нёс на руках. Кусок в горло не лез, но пришлось заставить себя доесть мягкое фруктовое пюре. Вкусы по-прежнему были потрясающими: сочные, кислые, чуть вяжущие и приторно сладкие, но волнение не отпускало и портило впечатление.
Он перекатил во рту кольцо, которое прятал за щекой, в попытке успокоиться. Осторожно передвинул его к губам и положил на ладонь. Оно красиво переливалось на солнце. Зелёный камень мерцал, играясь гранями в лучах. Оно явно было женское, слишком маленькое и аккуратное. Примерил его на мизинец — и оно уместилось на пальце. Простенькое, но отчего-то такое дорогое сердцу. Связанное с чем-то личным, чего он не мог вспомнить. Развернул кольцо камнем внутрь ладони, чтобы не привлекало внимания, и решил оставить так. Всё же небезопасно было теперь носить его во рту.

Алана с госпожой по-прежнему не было. Он оглянулся по сторонам, осматривая палатку, и наткнулся взглядом на рукоять, выглядывающую из сумки. Шагов не слышно, и он с опаской вытянул небольшой нож. Поразительно непредусмотрительно было оставлять его вот так. Видимо, госпожа настолько уверена в своей безопасности. Послышались голоса, и он чуть не выронил его, быстро убрав обратно, и поднялся.
Они возвращались вдвоём, шли вровень друг с другом. Госпожа переоделась и выглядела как обычный человек, но он уже знал. Злость разливалась по венам. Это было неправильно! Так нельзя! Госпожа перестанет изображать из себя добрую и справедливую — её форма, которую она сняла и спрятала в сумке, просто кричала об этом. И тогда им обоим будет плохо. А Алан будто не понимал очевидных вещей. И как в доказательство этого, он что-то шепнул ей на ухо, спокойно опередил госпожу и полез к её сумке, всё ещё привязанной к верблюду. Риан рванул к нему, закрыл собой, чтобы девушка не увидела, и молча схватил его за руку, останавливая. Алан озадаченно хмурился, посмотрел на сумку и, кажется, понял. Лис уже сидела на песке возле палатки, рассматривая их.
— У вас всё хорошо?
Алан успокаивающе улыбнулся.
— Всё отлично. — Похлопал Риана по плечу и всё же потянулся опять. Ботинки. Он выудил две пары мужских, лёгких, кожаных ботинок на хорошей, качественной подошве.
— Надевайте скорее, а то ноги спечёт, — услышал Ри женский голос и слегка растерянно подхватил их, когда Алан, не церемонясь, почти ткнул ими ему в грудь.

Солнце уже поднялось высоко в небо и пекло сильнее, чем в Сахартале, обдуваемом морским ветерком. Все трое улеглись в просторную палатку, хоть Риану и казалось дикостью ложиться так, с госпожой. Он уместился подальше, в углу, чуть согнув ноги, чтобы солнце на них не светило, посередине разложился Алан, а госпожа отвернулась от них, не сказав слова против, не выгнав их на жару.
Он слышал по их дыханию, что они спят, и понимал, что и самому следует отдохнуть, но дышать было тяжело, бинты внезапно начали мешать и раздражать, лицо зачесалось, воздух будто сгустился, стал тягучим, как кисель, и раздражал. Старался не вертеться, но от этого заводился ещё больше. Не выдержав, аккуратно сел, положив голову на руки. Лис завозилась, откинулась на спину, лицом к нему, продолжая дремать, а эльф всматривался в её лицо — такое умиротворённое, спокойное. Лицо человека-убийцы.
На нём самом не было свежих ран с тех пор, как он попал к ней. Только старые заживали от её настоек и мазей. Но это не значило ровным счётом ничего. Она делала именно то, что и все остальные из её клана, — забирала эльфов с собой. Просто они с Аланом в сознании и сами идут в лапы чудовищам. Добровольно. Над ним всё больше, как огромная грозовая туча, сгущалась неизвестность. Снаружи палатки виднелась пустыня, простирающаяся на многие мили вокруг. Говорили, что где-то там можно было найти оазис. Благословенное место на земле, где была вода и еда, зелёная трава и ручные животные, где можно было жить. Может, это и есть свобода? Где-то там, манит и даёт ему шанс. Конечно, вряд ли они с Аланом ушли бы далеко. Ещё раз взглянул на ненавистное лицо госпожи… Он так много оступился за последнюю ночь, что ничего хорошего его точно не ждало.
Вздохнул, откинулся обратно на плащ и закрыл глаза, забываясь тревожным сном о горящем городе и фигурах в чёрном.

К вечеру, когда солнце близилось к горизонту, они отдохнувшие и перекусившие готовыми запасами покинули место стоянки. Алан довольно пожимал плечами — его эльфийская регенерация после того, как Лис ещё раз обработала все раны своими мазями, заработала с новой силой. В отличие от Риана.
Его слабое тело противилось восстановлению, раны хоть и не гноились, но не спешили затягиваться. Лицо больше не показывало признаков воспалений. Бинты, по общему решению, больше не снимали, чтобы не тревожить кожу, но они всё равно намокали от ран. Лис переживала и всё время по привычке следила за парнем, от чего тот, казалось, нервничал ещё больше. Как только он замечал её взгляд, вытягивался, словно тетива, опускал голову и спрашивал, не угодно ли ей чего. Она мотала головой и отворачивалась на время, не замечая, как гнев сверкает всё чаще в его глазах. Гнетущую атмосферу разбавлял Алан, пытался шутить, вступить в любимые споры с Лис или подколоть Ри, но плодов это не приносило. Девушка вяло отвечала, лениво отговаривалась и часто направляла верблюда подальше от их компании, издалека наблюдая за ними. Риан с испугом и укором смотрел в ответ на друга, предостерегая того от ошибок перед госпожой. Преодолев так вторую ночь в пути, днём всё повторилось снова. Они отдыхали, ели, спали и почти не разговаривали. Риан ходил мрачнее тучи. Лис старалась отстраниться, не мешать, в надежде, что Алан растормошит друга, но Риан делал то же самое — уходил в себя, молчал и, если отвечал, то кратко и сухо. И тоже исподлобья, волком, следил за Лис. Она пару раз замечала его пристальный взгляд на себе, но он быстро склонял голову в поклоне. И всё начиналось заново. Можно было списать это настроение на жару, на однообразный пейзаж, на что угодно, но каждый из них знал, что это не так. Радовало только одно: Риан больше не падал по любому поводу на колени. Лис старалась улыбаться, приветливо себя вести, но черта была проведена, и она уже множество раз прокляла свою форму. Именно тогда всё пошло наперекосяк.
Так прошла и третья ночь. Пустыня угнетала, верблюды быстро двигались, и от этой качки всё болело, постоянно хотелось спать. На следующий день они должны были прибыть в Арантаж, уплыть далеко отсюда, и этого Лис ждала больше всего, будто ждала, что всё изменится, как только они покинут пустыню.
— Ну что, долго ты ещё собираешься бегать? — Алан подошёл к Лис и плюхнулся с размаху на песок. Они сидели в отдалении от их лагеря, на высоком длинном бархане, пересекающем несколько километров пустынного океана. Солнце лениво всходило, потихоньку отгоняя ночной холод. Девушка смотрела вдаль, облокотившись на руки назад.
— Если ты не заметил, я отдыхаю.
Алан скептически фыркнул.
— Да ты уже который день отдыхаешь. Подальше от нас. Наверное, так надоело моё прекрасное лицо? — он очаровательно улыбнулся.
— Оно мне уже в кошмарах снится, — Лис села ровнее.
— Так и знал! — он щёлкнул пальцами. — Так часто думаешь обо мне, что даже во снах меня видишь.
Лис рассмеялась, но получилось совсем невесело.
— А если серьёзно? Вы меня уже достали. Я могу ещё понять его, но ты… Бегаете друг от друга, молчите, угнетаете атмосферу на несколько километров вокруг. Все цветочки завяли.
Лис подняла бровь и картинно огляделась вокруг.
— Действительно. Ал, ну что ты от меня хочешь? — взмолилась она. — Я обещала ему свободу, обещала вылечить, накормить, я обещала себе, что буду рядом с ним, сколько понадобится. Охранять и защищать. Я всё это ему даю!
Алан поджал губы.
— Говоришь так, будто он дикий зверёк. Ты же так мечтала об этом дне. Может, стоит поговорить? — снисходительно заглянул в глаза подруге, взял её за руку и легонько сжал.
Но она упрямо отвернулась.
— В этом нет необходимости. Моё задание было оговорено чётко и ясно — доставить его на юг в целости. Я действую согласно инструкции.
Алан досадно простонал, хлопая себя по лицу.
— Ну всё, завела свою старую песню. Я думал, ты будешь счастлива, когда мы спасём его.
— Я и счастлива! — огрызнулась Лис.
— Оно и видно.
— Алан, — девушка выдохнула, — ему не нужна я, ему нужен ты. Друг, эльф, близкий человек, на кого он мог бы положиться. Он так и будет сторониться меня. Ушами не вышла! — всплеснула руками и вцепилась в рукоять ятагана.
— Да и слава всем богам! Мне вот твои уши нравятся, — он снова попытался разрядить обстановку. — И не только мне.
Лис на манер эльфа закатила глаза.
— Я свихнусь, если ты будешь всю дорогу молчать, — пожаловался Ал. — Давай оживай. Он не растает, если ты поговоришь с ним. Пусть привыкает.
Поднялся, отряхнулся от песка. Развернулся к лагерю, постоял, а потом сделал резкий выпад к Лис, выхватил её ятаган из ножен, направляя остриё на девушку.
— Я приказываю.
Она критично осмотрела его, усмехнулась и сделала кувырок вбок, моментально подскакивая на ноги. Замерла в стойке, ожидая очередного удара. Алан замахнулся и рубанул, лезвие рассекло воздух. Лис скользнула тенью сзади, ударила по руке, клинок глухо упал на песок, сделала подножку и повалила эльфа на лопатки.
— Сколько раз говорила, не замахивайся. Только время теряешь.
— Я поддался.
И они оба засмеялись, глядя друг на друга. Девушка протянула руку, помогла подняться.
— Иди, отдохни, на сон всего пару часов — и выдвигаемся. Мы ведь успеваем?
Алан утвердительно кивнул и спустился с холма. Внизу его уже ждал Риан. Он смотрел с затаённым страхом, тяжело дышал и сжимал кулаки.
— Что произошло? Ты напал на неё?
Алан поднял брови, будто не понимал, о чём спрашивает друг, похлопал его по худым плечам и пошёл дальше.
— Всё отлично. Ты уже поел?

---

Солнце ещё светило высоко над головой, когда они свернули палатку и выдвинулись в путь. Алан то и дело тормозил верблюда, вглядывался в песчаные холмы и хмурился. В этот раз он двигался первым, за ним следовал Риан, и замыкала Лис. Они брели так уже не меньше часа, и ничего не происходило. Тишина.
Внезапно верблюд покачнулся, сделал тяжёлый шаг, в лицо с силой ударил песок, будто они вошли в ветряной туннель.
— Мы на месте! — радостно воскликнул Алан.
Спрыгнул с верблюда и побежал вперёд. В песке что-то сверкало на солнце.
— Ри, спускайся! — Лис пыталась перекричать поток, закрывая лицо рукавом. — Помоги Алану!
Она вела верблюдов за поводья, пока парни копались в песке. Ветер был такой силы, что практически сбивал с ног.
— Вы скоро?!
— Сейчас! — Алан практически полностью закопался в песок и что-то искал. Риан помогал, пытался отодвинуть песок дальше, загребал руками как мог. — Лис! Подойди ближе! Сбрасывай остатки!
Лис присела, сжала кулак и тряхнула кистью — с кончиков пальцев сорвалась магия. Она с силой вошла вниз, земля под ногами задрожала, пески пришли в движение, словно волны.
— Держитесь!
— За что!?
И они закричали. Их хорошенько тряхнуло. Трубный, скрежещущий рёв послышался со стороны верблюдов. Лис согнула ноги в коленях, удерживая их на месте, обернулась на парней. Песчаная волна подняла их высоко вверх, а потом с силой обрушила вперёд, гонимая резким потоком воздуха. Они неслись с огромной скоростью по пустыне. Прошло меньше минуты, как под ногами появилась деревянная поверхность, показался корпус и мачта.
— Да! — завопил Алан. — Я нашёл его!
Корабль только основным внешним видом напоминал морской, но это был корабль. Острый металлический нос рассекал песчаные волны, длинная вытянутая форма, словно нож, резала поверхность, да и сама пустыня двигалась вместе с ними, перекатывалась, словно бурная река. Конечно, паруса не было, а мачтой служила деревянная, глубокая угловая панель и расходящиеся от неё в разные стороны перегородки со стеклянными миниатюрными окошками, за которыми можно было спрятаться. Так они и сделали.
— Поверить не могу! — Алан всё ещё в восхищении оглядывался по сторонам. — Ему же должно быть около тысячи лет! Ты посмотри, какое дерево! — Он хватался за всё, к чему мог прикоснуться. — Какой интересный состав, невероятно плотное, древесина не потрескалась от времени, или, может, покрывали чем? Скорее всего! На закольцованный магический поток нужны очень крепкие материалы.
Лис улыбнулась — он явно говорил сам с собой. Она и сама подставила лицо навстречу ветру, радостно жмурясь, волосы растрепались из аккуратно сплетённой косы.
Риан в изумлении озирался, широко распахнув глаза. Это и правда было чудом. Верблюды успокоились, будто ничего необычного не произошло, подогнули длинные ноги под себя и спокойно отдыхали, только ветер трепал их гривы. Корабль раскачивало от носа до кормы, мачта была расположена ровно посередине, чтобы колебания практически не ощущались. Но сесть пониже пришлось, чтобы случайно не вылететь.
— Сколько нам так лететь? — Лис крикнула в сторону Алана.
Тот по боковой стенке отошёл к углу мачты, заглядывая за край.
— К ночи доберёмся! Отдыхай!
Риан глянул на Лис и склонил голову, пряча взгляд.
— Ри, тебе ничего не нужно?!
— Нет, госпожа, — он ответил спокойно, не перекрикивая ветер, но она прочитала по губам. В целом это всё, что он говорил ей последние несколько дней, поэтому догадаться было не сложно. Лис со вздохом кивнула, примостилась поближе к верблюдам, практически ложась на одного из них спиной, и закрыла глаза. Риан отвернулся. Сзади к нему подошёл Алан, восхищённо улыбаясь.
— Я всё ещё думаю, что ты зря так общаешься с ней.
Алан махнул рукой, как делал это все последние дни, когда Ри начинал бубнить про отношения «раб — господин».
— Я кучу свитков перерыл, чтоб найти его, а ты опять за своё.
— Ты умеешь читать?
— Конечно! И ты можешь.
Они присели подальше от девушки, чтобы ей не мешать. Риан покачал головой, не соглашаясь.
— Я в жизни свитков в руках не держал, как и все эльфы.
На что Алан весело хохотнул.
— Друг, ты жестоко ошибаешься. Видишь? — Он указал на завихрения, которые скапливались, а потом пролетали мимо них. — Это магия. Чистая, природная.
Риан пригляделся и увидел миниатюрные воронки.
— Ею можно управлять.
Парень в замешательстве снова посмотрел на вихри.
— Ещё десять лет назад мир делился на источники и носители. Вторые, вроде Лис, могут только накапливать магию. Она течёт в их жилах, бурлит и временами требует выхода. Но они не могут воспользоваться ею, направить. Будто не хватает дополнительного органа для её применения. Может, она и вовсе заблокирована намеренно.
— Но я сам видел… — Риан хотел возразить, рассказать, как видел лично.
— Это большая редкость, — Алан с улыбкой прервал его, но по глазам было видно, что он не здесь, будто на секунду вспомнил что-то очень давнее и сейчас там, в воспоминаниях.
— А с первыми что? — аккуратно позвал Ри.
— Источники. Да. Десять лет назад они пропали. Всё то же самое, как у носителей, но магия могла проходить сквозь них и высвобождаться. Они чувствовали природные потоки, управляли ими. Стоило лишь протянуть руку — и ты ощутишь, как ластится весенний ветерок или огненная грива огня лизнёт ладонь. И, конечно, чтобы всем этим управлять, нужны были знания хотя бы основ природы, химии, физики, математики и ещё кучи других дисциплин.
Поверить в такое было сложно. Чтобы кто-то общался с воздухом?
— Как они исчезли?
Он помнил как раз десять лет своей жизни, но ничего не слышал о подобном. Алан загадочно и немного грустно смотрел на вихри, формирующиеся вокруг них.
— Они не исчезли. Исчез главный источник, тот, кого природа наградила невероятной силой, кто должен был поделиться силой со всем миром. Магия ушла и больше не проходит через тело, не впитывается, только может задерживаться на некоторое время, оседать. — Он повернулся, с сожалением смотря на Ри. — Как у тебя. Или меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Все эльфы когда-то были источниками.
Эльф посмотрел на свои руки, сцепил их в замок. У Риана разом закружилась голова, словно он сунул её в воронку.
— Мы были сильными магами. Крепкое государство, множество школ и академий, наши сородичи жили по всей планете в самых различных уголках. Нас обучали с детства науке, ведь по-другому было бы просто небезопасно. Поэтому, отвечая на твой вопрос — да, ты читал свитки, Риан. И нет, точно не один.
— Э-этого не может быть, — Ри вскочил на ноги, ошеломлённо уставившись на Алана.
Эльф с сожалением взлохматил свои русые волосы, пожал плечами и молчал.
— Но что произошло? Почему мы стали рабами, если жили по всей планете!? — эльф схватился за голову.
— Война, — как что-то обыденное, ответил друг, будто это был хороший ответ на все вопросы.
Риан со злостью посмотрел на девушку, спавшую безмятежным сном. Без слов было понятно, с кем именно была война.
Алан больше ничего не рассказывал, попросил не трогать его пару часов, пока он отдыхает, укрылся плащом и сделал вид, что быстро уснул.

Мимо проносился однообразный пейзаж, будто кто-то крутил одну и ту же картинку: линия горизонта поднималась, затем опускалась, и так раз за разом. Одни мысли в голове лихорадочно сменялись другими, роились, как неугомонные пчёлы. Мозг отказывался верить в слова, сказанные Аланом, и в то же время хотелось ощущать себя причастным к магии. Представлять, что когда-то это было ему подвластно, и что он не родился рабом…

Они проснулись ночью, все разом. Корабль вибрировал и трясся. Доски скрипели, сжимались, животные вели себя беспокойно, фырчали и скрежетали в тон кораблю.
— Лис, Риан, вставайте! Нас скоро выкинет! — Алан с восторгом выглядывал за борт, держась за поручни.
Лис подскочила с места.
— Что это значит?!
— Мы почти на месте! — Алан сунулся в сумку, достал верёвку и начал привязывать себя к кораблю. — Сделайте тоже самое! Впереди виток природного кольца. Если бы мы могли управлять кораблём, мы повернули бы вместе с ним. Но магии в нас нет, поэтому нас сейчас выкинет на огромной скорости в пустыню! — Он радостно выкрикивал, а Лис побледнела, глянув на Риана. Тот ничего не понимал.
— Алан, я тебя убью! Ты мог предупредить заранее!?
— Я понятия не имел, через какое время мы достигнем его! — и рассмеялся.
Лис бросилась к Риану. Тот отшатнулся от неё, но она не заметила в суматохе, дёрнула его на себя, связывая за талию их между собой длинной верёвкой. Схватила за плечо и довольно резко толкнула его ближе к внутреннему углу мачты, где ветра было меньше всего.
— Держись!
Привязала верблюдов к поручням, за узду подтащила их к Риану. Алан всё ещё стоял у самого края, всматриваясь в поток. Всё ходило ходуном, будто судно сейчас развалится, ветер сходил с ума.
— Сейчас! — Он сорвался с места и в несколько прыжков оказался рядом с ними, прижался к стене.

Они почувствовали сильный толчок. Скрежет металлического носа корабля заложил уши. Их снесло с места, и Риан не удержался, повалился на пол, с ужасом понимая, что его ничего не держит и ухватиться не за что. Песок окутывал их со всех сторон, позади корабля образуя настоящую бурю. Ветром его сдувало туда, в самый эпицентр.
— Риан! — надломленный голос рассек пространство, и он почувствовал, как его дёрнули вверх, накрывая.
Судно протащило по песку ещё около десяток метров, остановилось и накренилось на бок. Ветер стих. Стояла оглушающая тишина.

Лис открыла глаза. Увидела острый мужской кадык, перевязанный бинтами. Вскинула голову. Прожигающий, резкий взгляд вонзился в неё, заставляя замереть на мгновение. Она лежала почти всем телом на Адриане, стараясь не шевелиться.
— И-извини, — вскочила, случайно пнула Алана, тот тихонько взвыл, отвернулась и, кажется, покраснела. Отряхнула одежду и отвязала свой конец верёвки.
— Лис, ну за что? — Алан встал, потирая бок. — Жестокая женщина.
— Чтоб не расслаблялся, — язвительно кинула.
Риан молча поднялся. Верёвки, которой они были связаны с госпожой, на теле не было. Спасла его? Рисковала жизнью? И зачем-то извинилась. Может, специально не крепко завязала? Он с подозрением смотрел на Лис.

Стояла глубокая ночь. После шумного магического туннеля тишина пустыни казалась немного пугающей и зловещей. Все трое огляделись. Вдалеке виднелись огни Арантажа.
— Успели, — Лис выдохнула.
— Давайте разожжём огонь, не тянет меня по городам гулять, — Алан поморщился, вспоминая, что обычно ждало эльфов в человеческих поселениях, тем более в этих краях.
Риан с опаской посмотрел на госпожу после слов друга, но она спокойно согласилась.

Они спустились с корабля вместе с верблюдами, проделавшими с ними такой путь, не стали отходить далеко, насобирали сухих палочек в округе, разожгли огонь, постелили плащи и улеглись прямо на песок. Тишина больше не давила, звёздное небо куполом нависало над ними.

Холодный ветер со снегом больно бил в лицо. Риан шёл уже вечность в непроглядной мгле серого бурана. Протяни руку — и она исчезнет за снежной стеной, будто растворится. Крупные хлопья залепили глаза, нос, рот, густой шапкой оседали на волосах. В одной чёрной рубашке и свободных штанах он брёл вперёд, не разбирая дороги, проваливался по пояс, загребал руками снег, карабкался. Всё тело ломило от холода и усталости, но безжалостная вьюга не давала и шанса. Он будто стоял на месте. Обессиленный, павший духом, он раскинул руки и рухнул назад. Вой ветра, своё громкое дыхание и женский смех — всё, что он слышал. Повернул голову вправо: там, по самой верхушке сугроба, легко шла Госпожа. Её обычно туго заплетённая коса растрепалась, густые волосы вуалью струились по телу, тонкое платье до пят разлеталось от ветра, кружилось вслед вьюге. Она смотрела на него, улыбалась и подмигивала. Риана всё заметал снег, почти погребая под собой, впивался миллионами игл в каждый миллиметр его организма, а её он только касался и сразу отлетал. Кружил вокруг.
— Ты здесь… — прошептал он.
На что девушка засмеялась, смущённо прикрыв ладошкой рот, отступила назад и закружилась, красуясь перед ним. Вытянула руку перед собой — на безымянном пальце сверкнуло его кольцо. Эльф попытался встать, но тело казалось тяжёлым, так что и пальцем пошевелить не удалось.
— Отдай! — Он хотел крикнуть, но получился шёпот. — Отдай его мне!
Госпожа удивлённо вскинула брови, спрятав руку за спину.
— Оно моё, отдай! Отдай, отдай… — всё, что он мог повторять.
Девушка сделала шаг назад, тоскливо заглядывая в его зелёные глаза.
— Очнись…

И Риан проснулся. Поднял руку — кольцо по-прежнему было у него на пальце, камень поблёскивал гранями.
— Интересное колечко.
Риан тут же сжал руку в кулак, по привычке пряча свою драгоценность. Алан вальяжно сидел у затухающего костра, облокотившись на локоть, с интересом и весёлой ухмылкой рассматривал его руку.
— Ты знаешь, что такие камушки — отличные накопители? Могут впитать в себя очень многое и хранить годами.
Риан сел, пряча руку в карман и потирая лоб сквозь бинты. Лицо страшно чесалось уже несколько дней.
— Я не знал… Я вообще много чего не знал.
— Верно. — Алан улыбнулся, выпрямился. — Но это ничего, главное, чтобы сердце было открыто новым знаниям. — Посмотрел на корабль, что возвышался над ними. — Пойду посмотрю, что внутри, может, найду что-то интересное.
Риан посмотрел на госпожу, которая дремала напротив них. Алан ушёл.

Ри остался сидеть у костра, согнув ноги в коленях, всматривался в угольки, тлеющие в самом центре. Что ждёт их дальше? Да, последние несколько дней оказались самыми насыщенными в его жизни, и он чувствовал свободы больше, чем когда-либо. Наверное, от этого и эти мысли… У господина Харда было не двинуться лишний раз, не сбежать. Он боялся его до дрожи, боялся всю его семью.
Его маска, которая должна была служить наказанием, стала его маленькой свободой. Ни одна эмоция не ускользнёт, не пробежит — он закрыл себя там, внутри. Всю свою боль, переживания, мысли, надежды. Поэтому он с лёгкостью мог заступиться за других, взять наказания на себя, стерпеть всё, мысленно разъединяя своё тело и то, что творилось под железными оковами. А сейчас её нет. И всё лезло наружу. Риан со злостью посмотрел на Госпожу. Она чуть отвернула голову от него, вытянув длинную, красивую шею.
Она ни разу не ударила, ни разу не упрекнула, слова не сказала в его сторону. И он не понимал. Ведь он уже множество раз нарушил границы дозволенного, ослушался её, смотрел, ходил, говорил, ел, а она молчала, мило улыбалась или спасала его. И потом ничего из того, что сделал бы любой другой хозяин, не следовало, хотя он видел, как с лёгкостью она прирезала Харда, как просто перешагнула через горящий труп. Сам Риан будто был ей не нужен. Или нужен для чего-то другого. Куда она везла их? Сколько ещё свободы они с Аланом смогут глотнуть?
Он поднял глаза к чистому, светлеющему небу, чувствуя внутри нарастающее волнение. Вот оно — иди куда хочешь, делай что хочешь. Но скоро они войдут в город, взойдут на корабль — всё станет как прежде. Или ещё хуже, потому что она похищает их, как и все из её клана. Он крепко сжал зубы и резко сжал кулаки, задев локтем по сумке. Там что-то глухо брякнуло. Протянул руку и вынул нож. Тот самый, который нашёл тогда в палатке. Тот, которым госпожа и Алан нарезали сыр или мясо в пути — он видел его не раз за эти дни. Обычный нож. Провёл шершавым пальцем по рукояти.

Лис долго лежала неподвижно. В полудрёме слышала, как всхрапывают верблюды, как Алан разговаривает с Ри. Потом он ушёл, и надолго наступила тишина. Она не знала, вернулся ли он. Кто-то ходил по песку в паре шагов от неё. Подошёл ближе, отошёл, залез в сумку — и надолго все шорохи исчезли. А потом кто-то шумно выдохнул прямо у неё над головой.
Она спокойно открыла глаза. Над её солнечным сплетением, всего в паре сантиметров, застыл нож. Лис глубоко вдохнула так, что лезвие почти коснулось одежды.
— Чуть выше, — произнесла ровным голосом. — Если целишься, то лучше бить в сердце.
Зелёные глаза смотрели с яростью, болью. Адриан нависал над ней, держа оружие в руке. Он сжал кулак возле её головы, зарываясь пальцами в песок. Лиса не двигалась с места.
— Я убью тебя. Я убью тебя, и мы будем свободны, — со злостью прошептал он, смотря в её такие же зелёные глаза, в которых не было и капли страха, только тоска. — Думала, обманула Алана? Но меня не обманешь, дрянь! — Голос дрожал, срывался. — Ты больше никого не убьешь! Я не верю тебе, не поверил и на мгновение! Думаешь, накормила, одела, спасла — и я буду по гроб жизни тебе благодарен? Я знаю таких, как ты! Претворяются хорошими, а по глазам видно — последняя скотина! — Его колотило, в глазах зажглись злые слёзы.
Лис не проронила ни слова. Он сжал крепко рукоять, посмотрел на лезвие, замахнулся и застыл. В глазах плескалось столько боли, отчаяния…
— Я сделаю это… — Рука затряслась крупной дрожью, костяшки пальцев побелели. Губы искривились. — Ненавижу… Ненавижу! Ненавижу… — С его ресниц сорвалась слеза, упала на щеку девушки.
Женские руки обвили худые плечи, притягивая к себе. Риан дёрнулся, а потом сам приник к Лис. Закричал, зарываясь лицом в её одежду. Она гладила его по голове, успокаивала, тихо шептала слова. Он вздрагивал, цеплялся за неё и плакал, пока не притих, лихорадочно сотрясаясь всем телом.
Лиса зажмурилась, крепко прижимая к себе парня, и никак не могла усмирить дыхание. В горле застрял ком, мешая вдыхать тёплый воздух, а в голове билась пугающая мысль, что она бы позволила. Позволила ему всё. Она бы и пальцем не пошевелила, чтобы защититься. Кажется, её хандра слишком сильно влияла на неё.
Риан затих и старался дышать через раз, как и она сама, чтобы не разрушить момент. Они лежали не шевелясь целую вечность, а потом судорожный вздох — его или её — и Риан тут же отшатнулся в сторону с ужасом в глазах, наспех смахивая выступившие слёзы.
— Простите, госпожа… — шёпотом, почти на грани, осознавая, что только что произошло.
— Мне больше понравилось, когда ты обращался ко мне более неформально, — она улыбнулась грустно, совсем как в его сне.
— Простите!
— Ну вот, снова. Всё хорошо, правда.
— Я такого наговорил! И… — он перевёл взгляд на нож, который лежал на песке возле неё. Подскочил на колени, утыкаясь лицом в песок.
Лиса потянулась к эльфу, ласково тронула его за плечо, провела аккуратно вдоль руки, поднимая его. Сжала губы, будто удерживая внутри себя непрошенные слова, приложила указательный палец к губам — и его ужас сменился непониманием.
— Я спала. Ничего не видела, ничего не слышала.
— Но…
— Ужасно есть хочется, ты уже перекусил?
— Нет, но…
Девушка встала, подошла к сумкам, достала оттуда мешочек с крупой.
— Я думаю, тебе уже можно попробовать кашу.
Риан, взиравший на всё это изумлённо, сидел не двигаясь с места. Лис сгребла оставшиеся сухие ветки в костёр, одну взяла в руку, медленно поджигая её магией, и положила к остальным. Огонь быстро разгорался.
— Вы убьёте меня?
Лис подняла брови.
— Нет.
— Накажете?
— Нет. Подай нож, пожалуйста.
Риан вспыхнул, громко вбирая в лёгкие воздух. Обернулся — из-под песка выглядывала рукоять. Дрожащей рукой парень передал нож, исподлобья прожигая взглядом.
— Риан, давай забудем. Я не держу на тебя зла.
— Почему?
Лис замерла, не зная, что ответить, потупила взгляд.
— Я только что сделал такое, за что меня бы точно ждала смерть. Чего мне ожидать, госпожа? — Он серьёзно, со всей смелостью, которая у него осталась, смотрел на неё.
Лис поморщилась.
— Ничего, — ответила просто, помешивая воду в котелке и засыпая туда кашу. — Риан, я не буду наказывать тебя и тем более убивать. Мы с Аланом хотим спасти тебя.
— Что это значит? — Он хмурился, щурил красные после слёз глаза.
— Мы всё тебе обязательно объясним, когда будем в более безопасном месте. И ты можешь называть меня по имени, когда мы втроём или наедине.
— Я не понимаю, госпожа, это какая-то проверка?
Лис, помешивая кашу, закатила глаза.
— Никаких проверок, Ри. Тебе нужно отдохнуть.
Он ожидал чего угодно, но только не того, что они будут мило беседовать после случившегося. Его всё ещё потряхивало. Чувство страха, стыда и даже разочарования одновременно с успокоением, что не смог совершить задуманное, душили его. Возьми она кнут — всё стало бы намного проще. Но загадки множились, а ответа не было ни одного.
— Для чего я вам нужен? Я слаб и болен. Алан — ваш… постельный, но что я могу вам дать? Я не знаю, как вдруг это пришло мне в голову! Простите, простите…
Лис в момент покрылась краской, вытаращила глаза на него.
— С чего ты взял? — возмущённо откинулась назад.
Риан опустил голову, понимая, что сказал лишнее. Девушка кашлянула.
— Это вовсе не так.
Эльф сначала не понял, о чём она, а потом догадался, что сболтнул про Алана.
— Простите, госпожа, я не хотел вас обидеть.
— Ри, пожалуйста, зови меня по имени. — Она звонко стукнула ложкой о край котелка.
Парень сжался и понял, что не делал так уже несколько дней. Ему хотелось провалиться сквозь землю.
— Госпожа Лиса… — девушка скривилась, но продолжать спор не стала. Адриан всегда был упрямым, с годами это не изменилось. — Для чего я вам? — он не мог успокоиться. Хард был страшным человеком, но что у него было не отнять, так это долгих, подробных разговоров о том, что его ждало. Неизвестностью его любила мучить жена господина, но он не часто доставался ей в услужение. И вот перед ним женщина, и Ри словно ходил по тонкому льду.
— Риан, — устало потерла глаза, — я уже ответила. Что в слове «спасти» тебя не устраивает?
Хотелось крикнуть глупое: «Всё! Всё меня не устраивает! Я только что хотел прирезать тебя кухонным ножом, а ты так спокойно разговариваешь!»
— О! У нас что-то новенькое на завтрак. — Алан появился внезапно, будто они всё это время были отгорожены от целого мира и не слышали ничего вокруг.
Риан вздрогнул, поворачиваясь всем корпусом к другу. Алан остановился, замечая перемены.
— Я помешал?
Это первый раз, когда Ри хотелось ответить эльфу, что он и правда не вовремя вмешался.
— Мы варим кашу, — поспешила сменить тему Лис, слишком быстро помешивая в котле.
— Это тоже хорошо.
— Нашёл что-нибудь?
— Да, но ничего интересного, к сожалению. — Он подошёл ближе, сел между ними. — Текст старый, по дате ему и правда почти тысячу лет, но скорее всего что-то похожее на обычные накладные. Буквы на древнеэльфийском не разобрать, но рядом цифры и подпись. — Он показал им плотный, потрёпанный пергамент с размашистой закорючкой внизу и наполовину стёртой датой. — Взял один с собой на всякий случай.
Лис с преувеличенным интересом заглядывала в бумаги. Алан скептически поднял бровь.
— Очень интересно, — заверила она.
Эльф хмыкнул, посмотрел на то, как старательно прятал глаза его друг. Ничего не сказал и повёл носом.
— Ну вот, кажется, каша подгорела.
Лиса метнулась, снимая еду с огня.

---

Риану кусок в горло не лез. Он смотрел в одну точку, запихивая в себя пресную кашу. Паника душила, а он каждую секунду ожидал, что вот-вот на него обрушится плеть или небеса упадут на него.
Он злился последние дни, страшно злился на госпожу, хоть она и не сделала ничего плохого ему, но никак не мог подумать, что решится на такое! Нож словно сам шёл ему в руки, а эмоции подтолкнули на поступок. И если бы он сделал задуманное, то чем лучше тогда он тех убийц? Или господ, которые не считали эльфов за живых существ? И как теперь жить с этим? И долго ли придётся жить?
Он судорожно выдохнул, тихонько подсматривая за госпожой. Та улыбалась Алану, они что-то оживлённо обсуждали, эльф размахивал эмоционально руками и смеялся, а Ри чувствовал, как еда из желудка подступает к горлу. В ушах звенело, все звуки исчезли, картинка перед глазами качнулась…
— Всё в порядке? — Алан хлопнул его по плечу.
Он очнулся, посмотрел испуганно на Лис.
— Я говорила, что нужно собрать вещи и успеть на корабль, — девушка говорила спокойно, но ему показалось это неубедительным.
— Я сейчас всё соберу, госпожа. — Склонил голову, поспешно поднимаясь.
Но его остановили. Женская рука уверенно и нежно держала его.
— Риан, все вместе. — Лиса заглядывала в глаза, будто в надежде, что он прочитает в них что-то невысказанное, огромное, что нельзя описать словами и что совсем не относилось к вещам.
Солнце уже поднялось из-за горизонта, мягким свечением обволакивая всё вокруг. Русые волосы девушки ореолом светились из-за лучей, короткие завитки выбившихся прядей завораживающе обрамляли лицо, а тёмные зелёные глаза чарующе манили. Он застыл на короткое мгновение, осознавая, что уже будто видел это где-то… во сне.
— Как прикажете, госпожа.
И она убрала руку, словно обожглась. Момент исчез.
— Давай посмотрим твою спину, Ри.
Лис всё ещё держала в руке свою чашку с недоеденной кашей, большим пальцем потирая шершавую поверхность мелких узоров по периметру посуды. Спохватилась, отставила её в сторону и принялась копаться в сумке. Алан присыпал костёр песком и собирал малочисленные вещи. Риан сглотнул и сел спиной к госпоже.
— Полностью снимать?
— Можешь просто повыше поднять рубашку.
Он так и сделал, зажмурился. Женские руки легонько прошлись вдоль напряжённых плеч, очертили старые, страшные искореженные шрамы. Ожоги от солнца начали заживать, а недавние раны от плети затягивались и покрылись тонкой плёнкой.
— Действует, — обрадованно прошептала Лис. — Твоя регенерация возвращается.
Ал тоже заинтересованно заглянул за спину.
— Да, неплохо. А теперь, господа, снимают обувь и топают пешком.
Риан сначала не понял, каких «господ» он имеет в виду, заозирался, увидел, как друг снимает ботинки, обернулся на Лис, а она, будто оправдываясь, развела руками:
— Придётся, если не хотим проблем в городе.
И ни слова о том, что Алан только что назвал эльфов господами.

Арантаж, как и все города пустыни вдоль берега моря, был торговым. Он стоял на границе с дикими племенами, и заправлял им бывший военный генерал в отставке. Поэтому город был окружён крепостью, солдаты расставлены по всему периметру.
— В город нет других дорог, кроме главных ворот, — Алан размял босые ноги, привязал верблюдов друг к другу.
Лис взобралась на первого в колонне, обернулась на эльфов и кивнула:
— Всё будет хорошо. Главное — без лишнего шума пройти через город и взойти на корабль.
И они тронулись вперёд. Эльфы шли пешком позади.
— Она какая-то неправильная госпожа, — Риан задумчиво следил за стройным силуэтом впереди.
Алан удивлённо вскинул брови.
— О, так ты заметил наконец! Поздравляю, мой друг, скоро перестанешь бояться каждого её движения, а там и по имени её звать недалеко. — Он весело хохотнул и похлопал по плечу.
Риан отвернулся, опустил глаза.
— Это вряд ли.
— Так… — протянул подозрительно Ал. — Я уже понял, что пропустил самое интересное. Что у вас произошло?
И тишина. Риан неуверенно закусил губу.
— Возможно, меня скоро казнят.
— Да ну? И за что в этот раз?
— Не издевайся! Я серьёзно.
Алан тихонько засмеялся.
— Ну, если серьёзно. Что было-то?
Ри решался с минуту, вздохнул и выпалил:
— Я пытался её убить!
Алан споткнулся об уже горячий песок, выпучил глаза на друга, а потом расхохотался.
— Не понимаю, что смешного, — буркнул шёпотом.
— Ну, для начала, — отсмеявшись, скромно подметил Алан, — у тебя вряд ли это получилось бы.
— Ты же тоже пытался.
— Когда?
— Я видел, тогда, в пустыне.
Алан прикинул, вспоминая, а потом хлопнул себя по лбу.
— Так мы дурачились. Играли просто.
Риан возмущённо засопел.
— Странные у вас игры!
— Нормальные. Я просто не думал, что ты тоже решишь поиграть, — с улыбочкой заметил Ал.
— Мне не показалось, что она играла, — со всей серьёзностью ответил Ри. — Я приставил нож, а она лежала неподвижно, только смотрела в ответ как-то грустно.
Алан притих, внимательно слушая.
— А потом?
— Я не смог, — упуская подробности его слабости, продолжил. — Но чувство было, будто она и не собиралась сопротивляться. Просто лежала… — Но это он вслух не сказал. — Я готовился к смерти или наказанию, но она заверила, что ничего такого не будет.
— Конечно, не будет. Знаешь, — задумчиво протянул Алан, — я говорил, что защищу тебя в случае, если Лис захочет тебе что-то сделать. Но, похоже… — он улыбнулся, — спасать надо её.
Ри вспыхнул, толкнул эльфа локтем.
— На самом деле ты зря переживаешь. Ничего она тебе не сделает.
— Она может и передумать.
Алан закатил глаза.
— И… мне стыдно. Свобода была так близко, мы могли бы уйти, жить где-то в отдалении, а ещё этот нож под руку попался… Я в ту же секунду раскаялся, что вообще поддался порыву.
— Так извинись.
— Уже.
— А она?
— Кашу мне приготовила, — буркнул недовольно.
Алан хрюкнул от смеха.
— Ну и не переживай тогда. Лис взрослая девочка, смогла бы за себя постоять.
Риан задумчиво покосился на хрупкую фигурку. Он сам был очень худой, рёбра выпирали, как клавиши на рояли, но даже по сравнению с ним Лис казалась ему маленькой. Хотя, конечно, он понимал, что это обман. Форму-то он видел.
— Наверное. Но я всё равно думаю об этом.
— А вот это правильно, не надо больше в неё ножами тыкать.
Ри поджал губы, чувствуя себя виноватым. Это вообще было новое чувство для него — чувствовать вину перед хозяевами. Страх — да. Постоянно. Но не вину.
— Да и вообще, что за порыв? Лис наш друг. Ты разве чувствуешь, что ты в рабстве?
— А ты нет? — скептически произнёс Риан, обводя взглядом вокруг.
— Я свободен, как ветер. — Ал раскинул руки, и навстречу ему рванул горячий вихрь, который будто почувствовал своего хозяина. Верблюды переполошились, и эльф удивлённо замер. — Надо же, как будто вернулось… — Сжал кулак перед собой. Потянулся ладонью вперёд — и… ничего.
— Что вернулось?
Парни оба удивлённо смотрели на руки Алана.
— Магия.
Это было настолько удивительно и неожиданно, что оба встали как вкопанные и отстали от их процессии.
— Приближаемся! — крикнула девушка, чтоб они услышали.
Впереди виднелись башни крепости и арка каменных ворот.