(Не)служебный роман

Я сидел в кабинете и медленно раскручивался в кресле. Выдуваемый кондиционером прохладный воздух слабо колыхал приклеенные к монитору стикеры. На всех были заметки, касающиеся будущей коллекции.

Здесь, в своем кабинете, я был один, и отпала необходимость скрывать владеющее мной раздражение. С досадой оборвал все цветные квадраты и выбросил в ведро. Коллекции больше не будет. А не будет коллекции, не будет и «Зета-Стайл», компании, которую мои родители и родители Алиски создавали с нуля. И все это только потому, что из-за своей ревности Алиска избавилась от прекрасного дизайнера, создавшего несколько последних коллекций. И все только из-за того, что ей померещилось, будто между нами что-то есть.

За толстой дверью раздался звонкий смех, и я поморщился – еще одно приобретение Алисы – Леночка. Даже не догадываясь о том, что скоро мы все окажемся на улице, а оборудование, за которое еще даже не успели расплатиться, придется распродавать или сдавать в аренду вместе с производственными и складскими площадями, она, скорее всего, флиртовала с Игорем. Конечно, нет дизайнера – нет и коллекции, а нет коллекции – не работает производство и не нужны манекенщицы, а значит вокруг меня нет женщин, за которыми Алиса и приставила ее следить.

Почему же она, дуреха, никак не поймет, что я, Зимин Вадим Викторович, не променяю компанию ни на одну смазливую мордаху. Положение Алиски, как моей невесты незыблимо, как лондонский Тауэр. Ради того, чтобы компания осталась семейным бизнесом, я женюсь на ней. Без всяких вариантов. Вот только надо, чтобы было что сохранять.

Я встал и подошел к большому затемненному окну. Серое низкое небо, гнущиеся под порывами ветра деревья и летний ливень, растекаясь по стеклу, размывал улицу, а случайные прохожие попрятались под всеми доступными крышами.

Во всей этой безрадостной, как мое настроение, серости внимание привлекло яркое пятно – большой алый зонт и мелькающие из-под него такого же цвета женские туфли. Интересно, кому это приспичило бегать по улицам в такую погоду.

Черт!

Посмотрел на часы. Сегодня же должна прийти очередная соискательница на место дизайнера. Конечно же, подружка Алиски. Черт знает, где она ее откопала. Раньше я не слышал о Ветровой Марине. Алиска распиналась какая она талантливая, но почему-то верилось слабо. Вернее, я допускал, что она талантлива в том, что важно Алисе – слежке, а вот в том, что касается работы – одолевали большие сомнения.

Еще раз посмотрел на часы и подошел к столу.

– Леночка, а подруга Алисы еще не подошла? – нажав на кнопку, поинтересовался у секретарши и тут же отшатнулся от ввинтившегося в барабанные перепонки пронзительного смеха. На заднем фоне слышался раскатистый баритон Игоря. Балбесы.

– Нет еще, Вадим Викторович, – пытаясь сдержать веселье, ответила Лена. – Я могу уточнить у Алисы Витальевны номер ее телефона и узнать собирается ли она приходить?

– Нет, не надо, – отрезал я.

Еще одной безалаберной сотрудницы я не потреплю. Хватит и Алисы. Но она хотя бы собственник и моя невеста, а для наемного работника это недопустимо. Хотя… Я покосился на приемную, откуда снова доносился задорный смех. Да когда же они уже закончат?!

Еще раз глянул на часы. Барышня задерживалась уже довольно прилично.

Все. Хватит. Теперь сам буду искать дизайнера. Да, я – Зимин Вадим Викторович, генеральный директор «Зета-Стайл» – буду сам искать сотрудника, потому что имел глупость нанять бестолковых помощников, и несчастье – получить безалаберную невесту.

– Какие еще есть резюме, подходящие под наши требования? – поинтересовался я, связавшись с HR-отделом.

– Минутку, – немного заикаясь, ответили на другом конце провода. Они что там тоже шутки травят? В такой трудный для компании период? Разогнать всех к чертовой матери.

– Вадим! – в кабинет без стука влетела Алиса. – Ты что тут сидишь? Я еще пятнадцать минут назад сказала Лене, чтобы пригласила тебя в переговорку. Марина пришла.

Я окинул взглядом невесту. Спортивная, стильная. Медные волосы уложены в изысканную прическу, подкрашенные карие глаза сверкают, дорогой костюм подчеркивает подтянутую фигурку – практически идеал женщины. Она сама словно сошла со страниц рекламы, которой занимается. Вот только вряд ли кто замечал, что за глянцевой внешностью скрывается… Впрочем, что там может скрываться? Любовь к шмоткам, косметике и всепоглощающая ревность?

Я вздохнул. То, что Алиса пытается скрыть опоздание своей подружки, уже ей не поможет. Сейчас быстро от нее отделаюсь и начну составлять перечень требований к кандидатуре на место дизайнера. Причем, ключевым пунктом в этом перечне станет пунктуальность.

«А вот и мое новое место работы», – думала я, подходя к высоченному бизнес-центру, цепляющему крышей низкое серое небо. Дождь потоками стекал по его зеркально фасаду, будто официально-парадный вид вызывал у него только пренебрежение.

Красные лаковые туфли, сейчас забрызганные дождем, дробно стучали по мокрой плитке, а огромный красный зонт дерзко бросал вызов пасмурной сумрачности – это я приближалась к средоточию офисной суеты, чтобы вскоре стать ее частью. Узкие светло-серые брюки и безразмерная черная блуза с глубоким вырезом довершали образ работника, ни в грош не ставящего дресс-код. Ну и что, могу себе позволить.

Короткая пробежка по ступенькам, веер брызг с закрытого зонта, и я уже в облаке собственного парфюма, между стекол вращающейся двери набрала номер Алиски.

В ожидании подруги присела на обтянутый кожзаменителем диван и смотрела, как уборщица, стирая мокрые следы, шурует шваброй по сверкающему мрамором полу, охранники у турникетов изображают как минимум телохранителей V.I.P. персон, а девушки за высокой стойкой демонстрируют крайнюю степень занятости и стараются не замечать таких докучливых посетителей, как я.

– Маринка! Как здорово, что ты пришла, – по другую сторону ряда блестящих тумб и раздвижных дверей показалась моя подруга, как всегда, элегантная и тщательно причесанная.

Как и все, преисполненная достоинства Алиска подошла девушкам-секретаршам.

– Пропуск на имя Марины Сергеевны. Я заказывала, – строго сказала она.

– В «Зета-Стайл»? Минуточку, – опустив нарощенные ресницы, девица деловито рылась в ячейках стойки.

Сколько пафоса на ровном месте.

И, действительно, через минуту протянула мне пластиковый прямоугольник.

Под бесстрастным взглядом шкафоподобных верзил в черных костюмах я прошла через автоматически открывшиеся дверцы и попала прямиком в объятия подруги.

– Портфолио взяла? – прикоснувшись щекой к мое щеке и чмокнув воздух возле уха, спросила она и придирчиво осмотрела мой наряд. – Тебя, конечно, возьмут, но не мешало бы сделать вид, что профи.

– Я и есть профи, – фыркнула я и приподняла объемный портфель.

– Да-да, я не это имела в виду, – торопливо ответила Алиска, куда только делась ее важность.

Мы зашли в лифт, и она нажала на пятнадцатый этаж.

– Главное, чтобы Вадим ничего не заподозрил, – пояснила она, поправляя идеально уложенные волосы, и неодобрительно покосилась на мой небрежно собранный пучок, но промолчала. – Здесь работает только директорат. Склады и цеха за городом. Вадик очень часто туда ездит, оправдываясь, что за всем надо следить, но кто знает, чем он там занимается, – снова завела набившую оскомину шарманку.

Лифт неслышно остановился, и мы вышли в холл.

– Вот здесь сидят рекламщики, – ведя меня по коридору, подруга показала на одну из матовых стеклянных дверей. – Там региональные продажники. Дальше – те, кто занимается центральным округом. Дизайнеры, конструкторы, финансы… – двери следовали одна за другой.

– Привет, Леночка, – завернув за угол и оказавшись в квадратном предбаннике перед двумя деревянными дверями, помахала модельного вида девушке за огромным столом. – У себя? – кивнула на одну из дверей и, не дожидаясь ответа, побежала дальше. – Скажи, что мы с новым дизайнером в переговорной, – дойдя до конца коридора, толкнула еще одну полупрозрачную зеленоватую дверь, и мы оказались в просторной светлой переговорной с выстроенными овалом столами, мягкими креслами и демонстрационной доской.

– Давай повторим, – усаживаясь и показывая мне на стоящий напротив стул, предложила она.

Я неторопливо положила на стол тяжелый портфель, присела и поправила на плечах широкую блузу.

Алиска жадно смотрела мне в лицо, и я вспомнила вчерашний вечер, когда она вызвала меня в кафе. Там она с таким же выражением уговаривала меня устроиться на работу в компанию, владельцами которой выступают она сама и будущий муж. Вот именно за ним я, по мнению Алиски, и должна была присматривать.

– Ведь он, скорее всего, ни одной юбки не пропускает, – ныла подругой над чашкой латте. – Постоянно вокруг него крутятся модели, девчонки из рекламы, фотографы. И все наглющие. Только и думают, как запустить в его карман загребущие лапы.

В чем-чем, а в этом подругу трудно подозревать. Она и сама девочка обеспеченная, и ничего удивительного, что опасается, как бы почти семейный бизнес не уплыл в чужие руки.

– Я уже устроила Ленку секретарем, чтобы она мне обо всем рассказывала, – прервав мои мысли, продолжала Алиска, – Но от нее пользы ноль целых, шиш десятых. В голове только шмотки и мужики. К тому же, она по-моему запала на коммерческого директора и вполне может покрывать похождения его друга. Мне без тебя никак. Поможешь, а?

После возвращения на родину я уже достаточно отдохнула, восстановила нервы и как раз подумывала о поиске работы. Так что предложение подруги оказалось как нельзя кстати, и я согласилась.

– Я работала в Италии, сейчас вернулась и ищу работу на родине, – заученно начала я. Незачем всем знать, что меня подло подставил, присвоив и испортив мои труды тот, кого я считала почти мужем.

– Правильно, – кивнула Алиска. – Я приложила много усилий, чтобы место ведущего дизайнера освободилось, и в преддверии выпуска новой коллекции у нас острая необходимость в толковом специалисте.

Это все я слышала еще вчера, когда подруга, нервно теребя салфетку, уговаривала меня в кафе принять ее предложение и взять на себя помимо основных, еще и дополнительные обязанности.

– Модели по моим эскизам принимали участие в Итальянской Неделе Моды, – продолжила я, словно собеседование уже началось.

– Да-да! – вскликнула она так экзальтированно, что я подпрыгнула. – Это его зацепит. Влад уже давно мечтает о выходе на международный рынок, а тебя уже знают.

И я решила благоразумно умолчать, что после разрыва с экс-почтисупругом, меня там и знать не хотят.

– Не забудь упомянуть о пунктуальности, обязательности и готовности работать сверхурочно. Не постоянно, но, когда горят сроки, бывает. А сейчас они у нас горят. Так что, обязательно оценит, а на пунктуальности у него пунктик, – усмехнулась Алиска. – Такой вот каламбурчик.

«Как же он тогда тебя терпит?» – удивилась я.

Подругу, конечно, не видела несколько лет, но вряд ли она разительно изменилась за это время. А когда я еще жила на родине, Алиска была достаточно взбалмошной девушкой, и ей ничего не стоило за пять минут до выхода в кино передумать и, никого не предупредив, отправиться в Питер погулять.

– Где же он? – Алиска порывисто обернулась на дверь. – Подожди, сейчас приведу, – похлопала меня по руке и выскочила в коридор.

Слушая удаляющийся перестук каблуков, я потянулась к стоящей на середине стола бутылке воды.

Из-за дождя в комнате стояла влажная духота, а кондиционер специально для моей персоны никто не удосужился включить. Пульт же я не увидела, иначе включила бы сама.

Сделала один глоток, потом второй. Достала зеркало, поправила матовую темно-красную помаду и услышала на этот раз приближающийся перестук.

– Но ведь нам нужен специалист, – звенел голос Алиски. – Хотя бы посмотри на нее. Она профи.

– Я не намерен давать место еще одной твоей безмозглой подруге, только потому, что тебе приспичило за мной следить, – недовольно гудел в ответ мужчина.

«А он не глуп», – одобрила я высказывание незнакомца. – «Раньше меня допер, что нельзя смешивать бизнес и личные отношения».

– Но пять минут ничего не решат, – настаивала Алиска, и тут распахнулась дверь.

Я встала и повернулась к вошедшим.

– Здравствуйте. Это я – безмозглая подруга, – я протянула руку и одновременно осматривала стоящего передо мной мужчину.

Бледно-лавандовый костюм. Стрелки на узких, но не в обтяжку брюках острые, как нож. Пиджак в меру мятый, что говорит о натуральности ткани и аккуратности хозяина, сшит по лекалам, пожалуй, из последних коллекций, представленных на неделе моды к этому сезону. Рубашка серая и на тон темнее костюма – вкус скорее консервативный, чем авангардный. Странно для хозяина и директора модного дома. Молочного цвета туфли из мягкой кожи не противоречили нарисовавшемуся в голове образу. Закончив с одеждой, я переключилась непосредственно на самого Вадима… Вадима Викторовича Зимина.

Да, после разговора с подругой, я сходила в интернет и немного почитала про потенциального работодателя. Единственный сын, надежда родителей на безбедную старость. Занял место отца на должности руководителя модного предприятия, которым владеет вместе с Алиской. Родители обоих только и мечтают об их свадьбе, и тогда компания станет полностью семейной.

Высокий, спортивный. Его можно было бы назвать красивым, если бы не суровое выражение лица и неприязненный взгляд, которым Вадим окинул меня с головы до ног. Ну да, не очень вписываюсь в их строгий интерьер, но я и не секретарша в приемной, чтобы радовать глаз посетителей.

Посмотрела в холодные серые глаза и невольно передернула плечами – с появлением Вадима необходимость в кондиционере отпала сама собой – температура в комнате сразу понизилась на несколько градусов, хотя многие посчитали бы его очень горячим. Ровно до того момента, пока не заговорит.

– Я рад, что вы столь самокритичны. Это позволит нам сэкономить время и заняться поиском действительно компетентного сотрудника, – проигнорировав мою руку, он развернулся на каблуках и покинул переговорку, а я стояла, как дура. И смотрела на удаляющуюся спину в идеально подогнанном пиджаке. Сама напросилась.

– Я его верну, – метнулась Алиска.

– Не надо, – остановила я и, подтверждая слова, тряхнула головой так, что небрежно собранный пучок развалился, и светлые волосы рассыплись по плечам крупными кольцами.

Не скажу, что подобная беспардонность меня не обидела. Обидела. Но, справедливости ради, должна признать, что виновата сама. Значит, не судьба. Я подняла с кресла сумочку. Глядя на залитые дождем окна, взяла зонт и гордо прошествовала к выходу.

Всю дорогу не покидало чувство, что я что-то забыла. И только когда решила раскрыть зонт, поняла, что руки слишком свободные. Портфолио с моими работами!

– Алиска, – снова набрала подругу.

– Передумала? Выписать пропуск? – ее голос состоял из одной сплошной надежды.

– Нет, – отрезала я. Все-таки, цену себе я знала. Да, не раз называла, поэтому и такое отношение считала неприемлемым. – Я оставила портфолио на столе в переговорной. Будь добра, забери, и я с тобой встречусь, когда скажешь. Оно мне пригодится для поиска работы.

– Маринка, – простонала подруга, но я уже отключилась.

Скептически посмотрев на то, как дождь заливает стеклянный фасад и тротуар, я шла к выходу, заранее расстегивала липучку на стягивающем зонт ремешке и совсем не заметила спешащего навстречу мужчину.

С разбегу наткнулась на него и едва не упала, конечно же, уронив зонт. К счастью, незнакомец поддержал меня под руку и не спешил отойти, пока я не восстановлю равновесие. Даже помог, при этом случайно коснувшись груди, и тут же отшатнулся, словно обжегся. Тот час же спрятал за спину подрагивающие руки. Избегая смотреть в лицо, он наклонился за зонтом и замешкался. Что он там рассматривает? Татушку на щиколотке? Мужчина рассматривал меня, а я его, вернее, его сандалии, надетые поверх носков. Я и не подозревала, что такие кадры еще водятся, и невольно окрестила незнакомца чудом в ботах. Видимо, сообразив, что пауза становится слишком длинной, он поспешно распрямился и сунул мне трость .

– Спасибо, – я взялась за лакированную изогнутую ручку.

– Нзшт, – все так же пряча глаза, выпалило чудо, а уши полыхали ярко-красным.

Я уже отвернулась, чтобы продолжить путь, но уже теряя незнакомца из вида, поймала его взгляд, жадный, ощупывающий и при этом какой-то жесткий и злой взгляд.

Да ну, бред. За что ему на меня злиться? Ударилась не сильно, на ногу не наступила. И, выбросив из головы глупые мысли, я выбежала на улицу, а поскольку машину купить не успела, пошлепала по лужам к ближайшей остановке.

Да уж, подруга Алисы превзошла все мои ожидания. Мало того, что она непозволительно опоздала, и это уже на собеседование, когда соискатели стараются произвести благоприятное впечатление. Она еще и вырядилась, как черт знает что. Зная Алису, я ожидал увидеть еще одну лакированную куклу, такую же как она сама или Леночка, а не это недоразумение. Нет, туфли на ней были вполне приличными – классические лодочки, с модным в этом сезоне довольно закрытым мысом. В их изысканных и лаконичных линиях безошибочно угадывался дизайн Jimmy Choo. Но вот все остальное… К чему, например, там светло-серые узкие брюки? Да, укороченные по моде, но… Я мысленно снял с нее это безобразие, вместе со странной, неопределенной формы блузой и заменил их на платье-футляр красного, но менее насыщенного, будто припыленного цвета. Да, вот так будет идеально. Монохром, но заметный акцент на туфлях, если конечно, ноги позволяют. Впрочем, может у нее проблемы с фигурой и она старается это скрыть безразмерными фасонами?

Господи, о чем я думаю? Повезло, что она оказалась понятливой и самокритичной. Четко и ясно представилась безмозглой подругой, только подтвердив мои подозрения. Полагаю, так же без лишний объяснений нашла выход. Так, теперь перечень.

Я открыл пустой файл, поставил первый пункт и написал «Пунктуальность». Поразмыслив, еще и подчеркнул.

Не успел написать второй пункт, как без стука ворвалась Алиска.

– Ты что натворил? – завопила она.

Прикрыл глаза, стиснул зубы, сдерживая первый порыв выставить ее из кабинета, досчитал до десяти и только после этого посмотрел на невесту.

– Что я натворил? Указал на дверь некомпетентному соискателю. Нам нужны ответственные и талантливые сотрудники. За это мы платим деньги, а не огородные пугала. На каком блошином рынке она откопала ужас, что был на ней?

– Некомпетентному? – Алиса подскочила к моему столу и швырнула коричневую кожаную папку. – Посмотри, насколько она некомпетентна. А ее одежда – это авторский стиль, созданный ей самой.

– Тем более она нам не подходит. Ее видение одежды не совпадает с нашей политикой, – даже не собираясь тратить свое время и открывать, я кончиками пальцев оттолкнул папку и вернулся к составлению перечня.

– Зато подходит европейским дизайнерам! – победоносно воскликнула Алиса и плюхнулась в кресло, только юбки взметнулись.

– Что? – я невольно отвлекся от монитора.

– Что слышал, – зло ответила Алиса. – Да. Она работала в Италии. Ее модели участвовали в Итальянской Неделе Моды. Ее знают в Европе. Она там востребована, а ты у нас такой привередливый и отказываешь специалисту международного уровня, потому что ее стиль для тебя недостаточно изысканный? Ты бы знал, сколько сил я приложила, чтобы уговорить ее помочь нам. А ты ее так принял.

Не слушая излияний Алисы, я придвинул и открыл папку. Она была полна эскизов. Интересных эскизов. Да. Они были смелыми. Возможно, слишком смелыми, особенно по сравнению с нашими прошлыми коллекциями, придерживающимися классических силуэтов. Но, черт возьми, в них был какая-то изюминка. Она приковывала взгляд и не отпускала. Я не понимал, в чем секрет, но продолжал разглядывать худых девиц в развевающихся платьях, стараясь рассмотреть все детали кроя и рисунка. Они удивительным образом дополняли друг друга. Я попытался мысленно заменить анималистический рисунок на более спокойную клетку и модели сразу потеряли весь шарм.

Кажется, я допустил ошибку, слишком поспешно составив мнение о незнакомом человеке.

– Хорошо, – я захлопнул папку и убрал ее в стол. – Пусть приходит сегодня же. Ты же знаешь, что у нас совсем нет времени.

– Если мне удастся ее уговорить, – проворчала Алиса.

– Ты рекламщик или нет? – я встал, обошел стол и похлопал невесту по колену. – Уговоришь. Я в тебя верю, – скользнул ладонью чуть выше и сжал упругое бедро.

– Ой, ну что ради тебя не сделаешь? – взяв за запястье, она отвела мою руку, а потом встала и поцеловала.

Я отвечал автоматически, мысленно уже планируя разговор с Мариной.

Мне очень повезло, что, пока я в Италии решала свои проблемы и вопросы с увольнением, мама – очень деловая женщина – расторгла договор с арендаторами и сделала ремонт. Только благодаря ей я сейчас возвращалась в свою собственную, а не съемную квартиру.

Открыла дверь, бросила на полочку ключи. Брелок в виде венецианской карнавальной маски блеснул стразами Сваровски и негромко звякнул, а я уже снимала узкие, насквозь промокшие лодочки и на чем свет кляла кривые московские тротуары. Ноги после них горели так, словно я не двадцать минут прошагала в удобных туфлях, а целый час ходила босиком по острым камням.

Массируя и растирая ступню одной ноги, на другой допрыгала до кухни, ткнула кнопку чайника и со стоном упала на маленький диванчик у окна, пообещав себе купить машину как можно скорее. Вот только я пока безработная, да.

Обстоятельства, а вернее мое нездоровое чувство юмора, решили внести коррективы в уже выстроенные планы.

Но ничего, Ветрова Марина, или Мерлин, как меня называли в Италии, не пропадет. Вот сейчас попью чайку и пойду шерстить инет.

Кнопка чайника отщелкнула. Я бросила в большую прозрачную кружку чайный шарик, налила кипяток и наблюдала, как в воде, словно живой, распускается цветок. Такое своеобразное медитирование. А кухню постепенно наполнял тонкий аромат лотоса.

Только поднесла кружку к губам, вдохнула бодрящий и согревающий запах, как в сумке заверещал телефон.

Ну кого опять черт дергает?

Поднялась и прихрамывая поковыляла в прихожую.

Определившийся номер показался незнакомым.

– Марина Сергеевна? – вежливый женский голос.

– Да, – подтвердила я и выжидающие замолчала.

– Марина Сергеевна, меня зовут Елена, компания «Зета-Стайл». – Я чуть не врезалась в табурет. – Вадим Викторович посмотрел ваше портфолио. Он готов встретиться с вами в семнадцать часов.

Вот как? Он готов? Ну вот а я не готова.

Посмотрела на часы – пятнадцать тридцать.

Точно не готова. Чай сам себя не выпьет, бутерброд не съест.

И тут же почувствовала как сводит желудок.

Зимин меня выставил, вот теперь пусть сам и возвращает.

Все эти мысли пронеслись в голове со сверхзвуковой скоростью, ведь проговаривать их не было нужды.

– Так вы придете? – некстати напомнила о себе Елена.

– Извините, но в семнадцать часов я не могу, – плюхнувшись обратно на диванчик и поджав замерзшие ноги, я наконец-то отхлебнула чай. Посмотрела на тостер, сглотнула и решила подождать, пока разговор закончится.

– Восемнадцать? – не унималась Елена.

А вот фиг.

– Нет, и в восемнадцать тоже не смогу.

– Какое время вам подходит? Я согласую с Вадимом Викторовичем и позже перезвоню.

Вот ведь липучка.

– Знаете, Елена, на остаток дня у меня уже другие планы, так что подойти сегодня я не могу.

Я уже говорила, что знаю себе цену или нет?

– Хорошо, я передам Вадиму Викторовичу. До свидания, – попрощалось настырное создание.

Передай-передай.

Я отключилась и наконец- то вложила в тостер кусок хлеба, а пока он поджаривался, достала сыр и помидоры. Ух, поем! Я прихлебывала пока еще горячий чай и нетерпеливо смотрела на металлический хромированный бок печки.

Телефон зазвонил вместе с писком тостера. Они что, сговорились что ли?

Ворча, как голодная собака, приняла вызов.

– Ты что выделываешься?! – пронзительный голос Алиски едва не разорвал барабанную перепонку. – Живо дуй в офис. Тут тебя все ждут!

Ага. Щас.

Обжигаясь, вытащила подрумяненный и хрустящий тост. Пока не остыл, положила тонкий ломтик сыра, чтобы сразу расплавился, а сверху дольку помидора. Откусила. Вкуснотища какая.

– Ты чего там примолкла? – продолжала терзать мои уши подруга.

– Ме мо… – попробовала я говорить с набитым ртом.

– Что? – разумеется, Алиска не поняла.

– Не могу я сегодня, – несмотря на громкий хруст, все-таки смогла сказать я.

– Ты там жрешь что ли? Приезжай немедленно! После сходим в ресторан.

– Не могу. Я приняла ванну и вымыла волосы, – беззастенчиво соврала я, слыша, как на другом конце Алиска возмущенно сопит.

– Ладно. Черт с тобой, – наконец выдала она. – Но завтра, чтобы, как штык, с самого утра, – припечатал она.

– Сейчас посмотрю свое расписание на завтра, – протянула я. – Так… собеседование…

– Маринка! – оборвала меня Алиска. – Портфолио выброшу!

Я аж подавилась.

На том и порешили, что я завтра с утра прихожу на повторное собеседование и заодно забрать портфолио, которым шантажировала меня подруга. Она отключилась, а я снова вернулась к уже остывшему чаю.

Ожидая известий от Алисы, я барабанил по столу кончиками пальцев и снова просматривал эскизы из папки. С каждым разом они раскрывались немного по другому. Новые детали. Новые акценты. Они были словно хорошее вино с постепенно раскрывающимся букетом. Стало не по себе из-за того, что благодаря своей предвзятости, я едва не упустил талантливого дизайнера.

Теперь, изучая ее работы беспристрастным взглядом, я узнавал модели, которые видел на европейских подиумах и бутиках. И сейчас их создатель пришла ко мне. Даже не верилось в подобную удачу. И все это благодаря Алиске. Я почувствовал, как в груди разрастается привязанность к будущей жене. Правда, большую половину в этой привязанности занимала признательность. Но ведь так и должно быть. Именно так должна поступать владелица компании – делать все, что послужит на ее благо. Может, Алиса начала исправляться и теперь в состоянии трезво думать. Понимать, что есть в этом мире настоящая ценность?

Хлопнула дверь, и я вопросительно поднял глаза.

– Кажется, она обиделась и отказывается приехать, – Алиса плюхнулась на стул, и я поморщился от резкого запаха ее духов. Сколько раз говорил, что не стоит на работу так сильно душиться. Это мешает. Вызывает раздражение и головную боль. Успокаиваясь, я потер виски.

– То есть, мы лишились специалиста международного уровня? – уточнил я. – Не действуют никакие доводы?

– А это все твоя привычка заранее выносить людям приговор. Ты же еще до встречи с ней все решил. Даже разговаривать не захотел, – голос Алисы бил по вискам. – Какой же из тебя директор, если с ходу не разобрался в том, насколько уникальный у нее стиль. Дай бог, чтобы это послужило тебе уроком. Теперь снова надо искать дизайнера, а все мои усилия в мусорку, – она огорченно всплеснула руками, а у меня закралось смутное подозрение, что дорогая невеста почему-то рада уходу подружки. Неужели опять ее ревность дает о себе знать, или же Алиса хочет выставить меня не подходящим на должность генерального директора. В свое время она со скрипом согласилась возглавить отдел рекламы, а сейчас компенсирует нереализованные амбиции?

– Хорошо, – я аккуратно отодвинул коричневую папку. – Дай мне номер ее телефона, я сам позвоню. Раз это моя ошибка, мне и исправлять.

Вот он момент истины – что для Алисы важнее: судьба компании или же свойственное ей себялюбие.

Под моим прямым взглядом она отвела глаза, теребила край длинного рукава и кусала ярко-красные губы. Очевидно, что давать номер телефона подруги совсем не стремилась.

– Давай, я сама с ней поговорю, – резко развернувшись, бросилась к выходу.

– А разве не ты с ней только что говорила? – сделав вид, что удивился, уточнил я, нисколько не сомневаясь в ответе. – Она же твоя подруга. Я думал, ты лично звонила.

– Конечно, нет. Я руководитель, а не секретарь, чтобы обзванивать кандидатов на место дизайнера. Дружба дружбой, но и о субординации нельзя забывать, – она передернула плечами. Воистину, снобизм – наше все. – Ну, хорошо. Сейчас позвоню сама, – она вернулась от двери и зашла мне за спину. Холеные пальцы с острыми ногтями коснулись шеи, взъерошили волосы на затылке. Как же я это не люблю. Потом с тихим шорохом наклонилась и прихватила губами мочку уха. Я поморщился – опять она всюду оставляет свою помаду, а мне работать, могут зайти сотрудники.

– Давай, позвони, потом поговорим, – я похлопал ее по руке, давая знать, хочу поскорее получить ответ, и Алиса наконец-то вышла.

Нет, в какой-то степени я понимал Ветрову – не успела переступить порог офиса, как сразу же нарвалась на грубость – и не снимал с себя ответственность за срыв интервью. Хотя, и она сама приложила к этому руку. Зачем же с порога заявлять, что она бездарная? Какой нормальный работодатель после этого захочет иметь с ней дело? И если она думает, что из-за дружбы с Алисой, к ней будет особое отношение, то сильно ошибается. Да, именно. Вот на этом и надо сделать акцент при следующем разговоре. Если он, конечно, будет.

Что там Алиса говорила про индивидуальный стиль?

Я снова воссоздал в памяти внешний вид Ветровой – красные лаконичные лодочки акцентировали внимание на узких ступнях и высоком балетном подъеме. Открытые щиколотки тоже быль весьма изящны, к тому же на одной виднелась татуировка. Узкие брюки подчеркивали стройные берда, ровные ноги. Что спрятано под блузоном разобрать было трудно, но зато он прекрасно оттенял белокурые волосы и голубые глаза, делая их бездонно-прозрачными. Даже удивительно, что я столько заметил в незнакомой женщине. Я еще Алиса говорит, что из меня никудышный руководитель модного дома. Ошибается. Я поспешил спрятать удовлетворенную улыбку. Что же, приходится признать, что Ветрова знает свои сильные стороны и очень грамотно подчеркивает их. Она сама как один из своих эскизов – вроде и ничего особенного, но чем больше смотришь, тем больше замечаешь и потом уже не можешь отвести взгляд, раскрывая все новые грани.

Из задумчивости меня вывела Алиса.

– Все!

Я вздрогнул. Что, все? Она окончательно обиделась и не придет? Что теперь, самому что ли к ней ехать?

Алиса снова плюхнулась на стул и закинула ноги на стол, так что юбка собралась у самых бедер.

«А у Ветровой щиколотки изящней», – невольно подумал я. – «Да и туфли лучше подобраны».

Ноги Алисы к вечеру отекли и над ремешками босоножек вздулись неэстетичные подушки.

– Я договорилась. Она придет завтра утром, – Алиса откинула голову на спинку кресла и прикрыла глаза. – Как я устала. Давай сходим проветримся, выпьем по коктейльчику.

Знаю я ее коктейльчики до утра, а завтра надо быть со свежей головой.

– Знаешь, что-то мигрень разыгралась, – я потер переносицу. – Лучше домой поеду, выпью таблетку, попробую заснуть.

Алиса сразу погрустнела, но согласилась. И едва она вышла, как я включил вытяжку, освобождая кабинет от тяжелого запаха ее духов.

И чего только этим бабам не хватает?

Я возвращался с обеда, где сделал очередную попытку познакомиться с девушкой, и снова был отшит в очень грубой и циничной форме – осмотрев меня с головы до ног, девица, по началу показавшаяся порядочной, улыбнулась, явно насмехаясь надо мной, и сказала, что у нее на вечер другие планы. Представляю, какие это планы. Наверняка встретится с каким-нибудь отморозком, он будет хватать ее за задницу на глазах у всех, лезть языком ей в рот, а потом они пойдут на чью-нибудь квартиру, там напьются и устроят групповушку.

Кулаки сжались сами собой. Да, я завидовал. Завидовал наглым баранам, которые могут просто подойти, нагло улыбнуться и присесть рядом. С ними сразу же знакомятся и им никогда не отказывают. Девушки, да и женщины тают от быдловатой наглости и совершенно не замечают и не ценят деликатного обращения. Я это уже давно понял, но ничего не могу с собой поделать, хоть и очень стараюсь. И вот опять я вынужден пожинать плоды своего слишком хорошего, слишком порядочного воспитания, а в трусы к той телке залезет другой. Тот, у кого никогда в этом не было недостатка, и кто совершено не умеет этого ценить.

Занятый своими мыслями, я вошел в холл бизнес-центра и столкнулся с невысокой блондинкой.

Меня что, женщины настолько не замечают, что готовы пройти сквозь меня?

Я разозлился и, несмотря на свое хорошее воспитание, хотел грубо ответить, но встретился с растерянно распахнутыми голубыми глазами и снова смешался.

У моих ног лежал красный зонт-трость. Наверняка этой женщины.

Я наклонился поднять и заметил на щиколотке красный зигзаг молнии.

Снова злость огнем обожгла лицо – для кого-то ведь она сделала эту татушку. Кто-то сжимал в ладонях эти щиколотки. Кто-то целовал эту кожу. Кто-то знал вкус этой женщины. Кто-то, а не я.

Сколько еще жизнь и женщины будут протекать мимо меня? Я что, прокаженный какой-то? Вот он мой шанс.

Поднял и протянул зонт.

– Спасибо, – улыбнулась женщина. Темно-красные полные губы приоткрылись, и показались белоснежные зубы, а так же кончик влажного розового языка.

В горле пересохло, и я невольно сглотнул.

– Нзшт, – с трудом выдавил я и прежде чем придумал что сказать и успел продолжить, незнакомка уже отвернулась и легкой танцующей походкой направилась к стеклянным дверям.

Мне же оставалось только провожать ее злым взглядом. Ну куда? К кому она торопилась? Ведь я же больше ее не увижу. Как комета, она мелькнула передо мной и исчезла, а девушки и женщины, работающие в этом бизнес-центре, даже самые некрасивые, обходят меня стороной и косятся, как на городского сумасшедшего.

Испорченные и падшие. Что с них взять? Ведутся только платиновую карточку и дорогую тачку, а искренние светлые чувства совсем не ценят.

Я вернулся в свою душную конуру и снова уткнулся в компьютеры. Рекламщики заказали новый сервис, и на меня легло его тестирование.

Мужики за спиной весело переговаривались кто и как провел вчерашний вечер и какие планы на сегодняшний. Я же только громче щелкал мышкой или кнопками клавы, лишь бы их не слышать.

– Серёга! – окликнул один.

Сердце екнуло. Еще ни разу они не звали меня присоединиться к их компании.

– А ты чего молчишь? Нашел себе телочку? Такой видный мужчина и все один, – и послышалось сдавленные смешки. – Когда мы услышим о твоих победах?

– Я женат, – буркнул, чтобы только они отстали.

Телефонный звонок спас меня от выслушивания подробностей личной жизни коллег. Той самой жизни, к которой я так стремился, и которая оставалась такой недоступной.

Поднял трубку и услышал голос Лены из директорской приемной. Елены Степановны, как она велела себя называть, после того, как я угостил ее большим стаканом капучино, а потом, оправданно рассчитывая на благодарность, пригласил к себе.

Ее тогда так некрасиво перекосило, и стала видна ее истинная суть – падшей женщины, просчитывающей как бы подороже себя продать. Что и доказала, когда легла под коммерческого. Я видел, как Лена садилась в его блестящую тачку, а ведь по началу показалась порядочной девушкой, и не очень красивой, так что шанс у меня точно был, если бы не деньги коммерческого и нее продажная сущность. Ведь что есть у Игоря Ярославцева, чего нет у меня? Две руки, две ноги. То, что в штанах тоже одинаковое. Я даже прическу сделал, как у него. Но искренним чувствам Лена предпочла деньги, и я снова остался ни с чем.

– Сергей, – металлом пощелкивал в трубке голос Лены. – Отправляйтесь в кабинет дизайнеров и подготовьте рабочее место руководителя. Планшет, фотошоп, калибровка монитора, электронная почта. В общем, все необходимое, вы и сами знаете. Завтра выйдет новый креативный директор, и чтобы к ее приходу все было готово.

И бросила трубку. Вот стерва. Ни одна порядочная женщина не позволит себе разговаривать с мужчиной в подобном тоне.

Делать нечего, я вытащил себя из-за стола и поплелся обслуживать очередную начальницу.

А что если?..

Сердце учащенно забилось.

Она же еще не знает, что ко мне здесь все относятся с непонятым предубеждением. Значит, у меня есть все шансы?

Я проскользнул мимо девчонок-дизайнеров. При виде меня они все дружно уставились в мониторы. Не иначе Лена их настроила. Бабье царство – они любят сбиться в кучу и совместно травить кого-нибудь. В нашей компании этим «кем-то» стал я. Надеюсь, что новенькая окажется порядочней этих животных женского пола.

Я косился на перешептывающихся за стеклом девчонок и ставил битые драйвера, чтобы завтра иметь возможность увидеть нового дизайнера.

Предвкушая встречу, я в хорошем настроении вернулся в кабинет и дождался конца рабочего дня, а домой пришел совсем веселый.

– Привет, Настя! – сбрасывая сандалии, еще с порога крикнул я и заглянул в комнату.

Настя как всегда лежала на разобранном диване и смотрела на меня, удивленно приоткрыв рот.

Конечно же, ничего не приготовлено. Она никогда ничего не готовила.

Я сварил пельмени и позвал ее есть.

Настя стеснялась, тогда я привел ее сам и усадил напротив. Настя часто меняла внешность, вот и сейчас я еще не до конца привык к ее новому образу.

– Хочешь знать, как прошел мой день? – накалывая на вилку разварившееся тесто, спросил я.

Настя молчала и не отводила от меня круглых глаз, поощряя продолжать. В чем не отказать моей супруге, так это в умении слушать. И я увлеченно рассказывал ей о своих планах по знакомству с новой коллегой. Настя понимающе молчала и продолжала смотреть на меня, пока мы в обнимку не вернулись на диван. Посмотрели телевизор, я и уснул, прижавшись к ее тугому прохладному боку.

Утром вскочил от будильника. Настя лежала, открыв глаза, и ждала, пока я встану.

Душ, на волосы гель, парфюм, купленный недавно по акции. Что же надеть, чтобы обратить на себя внимание? Рубашка? Да. Где-то была подходящая. Брюки и красные мокасины – все очень стильно, прямо как в журнале. Я еще раз пригладил волосы и подхватил рюкзак.

– До вечера, Настя, – чмокнул ее в приоткрытый рот, но супруга по своему обыкновению промолчала.

Весь остаток вечера я думала над предстоящим интервью. Господин Зимин оказался чересчур серьезным мужчиной и не прошел проверку на чувство юмора. Значит, с ним лучше не шутить, но все же, это, видимо, не помешало ему оценить мои деловые качества. Интересно, он начисто лишен каких-либо эмоций или только на работе. Надо спросить у Алиски.

Так, теперь Алиска с ее планами. Я совсем не хотела потакать ее страстному желанию следить за благоверным и уж тем более доносить о каждом его шаге – роль сексота это не для меня. А поскольку главный аргумент Зимина против меня – нежелание иметь рядом еще одного шпиона, надо как-то дать ему понять, что на работе собираюсь заниматься только работой.

И в результате вечерних размышлений в офис я заявилась в широченных, обрезанных выше щиколотки джинсах, живописно украшенных бахромой; широком блузоне поверх майки, а поскольку дождь закончился, надела сандалии с поднимающимися до икры ремешками-застежками. Да, образ далек от дрес-кода, но у меня творческая профессия, поэтому имею право надеть хоть мешок для мусора, лишь бы выглядело стильно. Заодно и проверим, насколько Вадима зашоривают собственные взгляды и принципы.

Вращаясь с тихим шорохом, стеклянная дверь протолкнула меня с духоты улицы в сверкающую мраморную прохладу.

Вереницы служащих в офисных костюмах обтекали меня с деловитой торопливостью и осознанием того, что из-за их опоздания разорвется рабочая цепочка, и может рухнуть целая империя. Некоторые, как правило дамы, удивленно осматривали меня с ног до головы, не понимая, что такое недоразумение может делать в фешенебельном бизнес-центре, остальные же, видимо, посчитали ниже своего достоинства обращать на меня внимание. И никто даже не заподозрил, что моя сумка из мягкой кожи цвета пыли стоит дороже, чем их псевдобрендове костюмы из полиэстера. Как они в них еще не сварились в такую-то жару.

Охранникам сейчас было не до меня, зато девочки в отутюженных блузках и с аккуратно зачесанными волосами уставились с нескрываемым любопытством.

– Доброе утро, я в «Зета-Стайл», – я дежурно улыбнулась и получила в ответ такие же улыбки. – Алиса Витальевна должна была заказать пропуск.

– Золотарева? – хлопая тщательно накрашенными ресницами, уточнила девушка, и пальцы с французским маникюром запорхали над клавиатурой. – Ничего нет, – плохо скрывая удовлетворение, сообщила она. Вот что значит – человек получил малую толику власти.

Кажется, Алиска рискует меня разозлить. Я оглянулась на дверь, но не увидела ярко-медных волос подруги – пунктуальность, конечно, не ее конек, но мы, вроде как, договорились.

Я достала телефон и листала список контактов, когда услышала за спиной негромкий голос:

– Госпожа Ветрова?

Оглянулась и встретилась взглядом с холодными серо-стальными глазами. Машинально посмотрела время на смартфоне – 8:57. Пунктуален, как дьявол.

Какое-то время Вадим оценивающе осматривал меня, причем на его лице, застывшем каменной маской, я не смогла прочесть ни одобрения, ни порицания. Чрезвычайно редкий безэмоциональный экземпляр в моей копилке странных типов. Интересно, с Алиской он так же общается? Любопытно было бы посмотреть.

– Пойдемте, – закончив осмотр, Вадим кивнул на лифты, без устали заглатывающие офисных работников независимо от их статуса.

– У меня нет пропуска, – напомнила я, и опять на бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул.

– Она со мной, пропустите ее.

По-моему, он даже не взглянул на охранников, нисколько не сомневаясь, что его распоряжение будет незамедлительно исполнено. И не ошибся.

– Пройдите сюда, – указал охранник на ближний к стойке ресепшена турникет и приложил к нему донельзя замурзанный пластиковый прямоугольник.

А на другой стороне, недоступной посторонним, меня поджидала неподвижная фигура в безупречно сидящем фисташковом костюме.

Шлепанье моих сандалий разительно отличалось от цоконья шпилек и глухого перестука каблуков мужских туфель. Наверное поэтому и не стоило удивляться, что господин Зимин даже не соизволил обернуться, когда я подошла, а, дождавшись, когда поравняюсь, двинулся дальше.

Не сказать, что мне пришлось по вкусу подобное обращение, но ведь я пришла работать, а не хлопать ресницами? Поэтому беспрекословно поплелась следом за широкой спиной.

В лифт нас внесло волной жаждущих поскорее приступить к работе служащих и… притиснуло друг к другу.

Смотреть на пуговицу его рубашки? Глупо. Разглядывать безупречно ровную отстрочку планки? Тоже такое себе занятие. А больше со своим ростом я не видела, зато в полной мере пропиталась его ароматом – терпко-древесным, с нотками кожи и гвоздики. Хорошо, что сама сегодня не воспользовалась парфюмом, иначе смесь могла бы получиться весьма своеобразной.

Восьмой этаж. Часть народа вышла, и стало немного посвободнее. Я сразу же отступила и показалось, что Вадим облегченно перевел дух – кажется, он не очень любит, когда нарушают его личное пространство.

Десятый этаж. Лифт снова остановился, и стоявший за нами толстяк проснулся. Он ломанулся к дверям, как лось во время гона, и, чересчур энергично для своей комплекции работая локтями, со всей дури толкнул меня в спину.

Даже ничего не успела понять, как пол ушел из-под ног, а сама я ухватилась за безупречные лацканы безукоризненного пиджака.

– Осторожнее, – поддерживая под мышки, а частично под грудь, Вадим поставил меня на ноги.

– Даже не извинился! – возмущенно воскликнула я, провожая взглядом тучную спину.

– Бывает и такое, извините, – мне показалось, или в бесстрастном голосе промелькнуло сожаление?

– Ничего, – буркнула я. – Ноги не отдавил, и на том спасибо.

В кабине мы остались одни, и стало как-то неловко. Смотреть в пол, потолок или на сменяющиеся цифры не хотелось. Поэтому я повернулась к зеркальной стене и стала поправлять то, что я называла прической, а мой экс-спутник жизни – вороньим гнездом.

– Прошу вас.

Я обернулась – Вадим стоял около открытых дверей и приглашающе указывал в коридор.

Оп-па! А мы, оказывается, можем быть галантными!

– Благодарю, – отозвалась я и пошлепала по сверкающему мрамору.

Приходить после начальства – дурной тон, поэтому все сотрудники уже шустрили на своих местах.

– Елена Степановна, – заглянул Вадим в собственную приемную, – принесите, пожалуйста, в переговорную воду. – Что-то желаете? – повернулся он ко мне.

Я помотала головой.

– Тогда, только воду. Пойдемте, – это уже мне и, больше не задерживаясь, пошел дальше.

В переговорной царили духота и полумрак.

– Ох, – невольно вырвалось у меня. – А что, кондиционер не работает?

Вадим покосился и щелкнул выключателем. Свет и кондиционер включились одновременно.

– Присаживайтесь, – Вадим указал на стоящие полукругом стулья и стол, где на светло-сером фоне коричневым прямоугольником выделялась моя многострадальная папка.

Перехватив мой взгляд, Вадим подошел первым и придвинул ее к себе. Словно она принадлежала ему, расстегнул молнию и вытащил эскизы.

– Почему вы не сказали, что работали на итальянский дом моды? – поскольку я все еще стояла, он поднял на меня вопросительный взгляд.

– Потому что вы не захотели со мной разговаривать, – любезно ответила я, плюхаясь напротив.

– Модели по вашим эскизам принимали участие в Неделе Моды? – проигнорировал он мой выпад. – Кажется, я их видел. Вот эту и эту, – он вытащил два рисунка.

– А так же и вот эти, – я добавила к ним еще пять штук.

– Неплохо, – одобрил Вадим.

И тут я поняла, почему костюмы на нем сидят настолько безупречно – он же сам как манекен. Бесчувственный, сосредоточенный только на работе робот. Даже сейчас, когда сел и расстегнул пиджак, то смотрелся не живым человеком, а искусно изготовленной куклой. Ни один волосок в аккуратной прическе не сдвинулся со своего места, хотя мои волосы трепал выдуваемый кондиционером воздух.

– А почему вы ушли? – задал он новый вопрос.

Я знала, что этого не избежать, но совершенно не горела желанием посвящать всех в свою личную жизнь.

– По личным причинам, – ответила, давая понять, что не собираюсь дальше развивать тему.

Вадим коротко глянул на меня, и я опять не смогла понять о чем он думает – серые глаза были спокойны и бесстрастны.

– Мы не поощряем занятия личными делами на рабочем месте, – предупреждающе заметил он.

«А Алиска-то, видимо, этого не знает!» – развеселилась я. – «Может, поэтому и бесится. Он бы и ее что ли просветил».

– Я сказал что-то смешное? – черная, четко очерченная бровь вопросительно изогнулась.

Che palle, ну почему мне никогда не удается сохранять невозмутимость. И мама всегда говорила, что у меня на лбу все написано. Может, челку опустить? Но вместо того, чтобы озвучить эти гениальные мысли, помотала головой и вполне серьезно ответила:

– Это полностью совпадает с моими планами.

Еще и кивнула для убедительности.

– Хорошо, что по этому вопросу наши взгляды совпадают, – бровь вернулась на место, и лицо Вадима снова обрело едва ли не античную симметрию. – А как вы относитесь к сверхурочным?

Я пожала плечами.

– Это часть моей работы. Перед запуском коллекции всегда всплывают нюансы, требующие повышенного внимания. Может, кто-то в состоянии создать коллекцию, которую с первого раза разложат на лекала, у меня еще ни разу не получилось. Поэтому подгонки и переделки требуются постоянно. Это нормально, – пока я говорила, Вадим еле заметно покачивал головой. – Но обычно после таких горячих дней и когда коллекция уже увидела свет, руководство предоставляет несколько дней отгулов. У вас такое практикуется или только сверхурочные?

Вадим молчал и только пристально на меня смотрел. Неужели я смогла поставить его в тупик? Он так всех запугал своим каменным спокойствием, что никто не решался спросить об отгулах? Весело же они здесь живут!

– Разумеется, – наконец соизволил проронить Вадим. – Вам будут предоставлены отгулы. Думаю, поездки на производство не станут проблемой? Первые примерки у нас проходят там. Там же просматриваем что нуждается в подгонке.

То ли кондиционер работал чересчур старательно или все-таки пробрал холодный взгляд, но я невольно передернула плечами.

– Что-то не так? – тут же отреагировал Вадим.

Porco cane, от него ничего не укрывается

– Нет, все нормально, – поспешила ответить я. – Не вижу никаких проблем.

– Что же, отлично, – Вадим подвел итог под нашим разговором. – Вот только, знаете вы или нет, но у нас сейчас небольшая проблема. Ваша предшественница ушла и забрала все наброски, а сроки выхода коллекции уже горят. Подписаны договора на аренду рекламных площадок, разосланы приглашения на презентацию, договоренности с журналами… Да что я вам рассказываю, вы и сами все знаете, а эскизов нет даже в проекте. И если мы сорвем сроки, то получим кучу штрафов, неустоек и испорченную репутацию. Нам сейчас необходимы вся настойчивость, креативность и работоспособность, что у вас есть. Возможно придется работать до ночи и без выходных, чтобы все успеть в срок. Вы готовы на это?

Дела… Видимо, они в полной заднице. Интересно, почему Алиска мне ни слова не сказала?

– Еще не из таких ям вылезали, – протянула Вадиму руку, и он пожал.

– Вот вы где!

Мы одновременно обернулись и увидели влетевшую в переговорку Алиску.

– Молодец, что пришла! А я вот задержалась и все переживала, что не дождешься! – излишне громко и обеспокоенно восклицала подруга. – Хорошо, что вы встретились! Я смотрю, уже успели договориться? – ее взгляд задержался на наших все еще соединенных руках, и между оформленных по последней моде и аккуратно подкрашенных бровей пролегла тонкая морщинка.

Вадим сразу же отпустил мою ладонь и выразительно посмотрел на свои дорогие наручные часы. Стрелки уже перевалили за десять часов.

– Ой, Вадик, ну ты же знаешь эти пробки, – отмахнулась она холеной кистью. – Что уже успели обговорить? Вадик тебе рассказал, какая грандиозная рекламная компания у нас запланирована? Вот только рекламировать нечего! Пойдем, попьем кофе, и я тебе все расскажу! Умираю, хочу кофе.

– Можешь начинать умирать прямо сейчас, – раздался пронзительно-ледяной голос. – А Марине Сергеевне надо работать. У нас времени меньше, чем в обрез. После обеда я хочу собрать совещание и услышать концепцию будущей коллекции.

– Что, даже кофе попить нельзя, что ли? Она же не в рабство сюда продалась! – возмутилась Алиска больше невозможности потрындеть, чем лишению меня кофе.

– Кофе она может попить на рабочем месте и одновременно думать над коллекцией, чего твоя трескотня не позволит.

Алиска фыркнула, взмахнула алым шелковым шарфиком и вылетела за двери, а Вадим повернулся ко мне.

– Можете иди, – любезно разрешил он. – Я сам скажу кадрам, чтобы вас оформили и заказали пропуск. Сможете его забрать, когда будете уходить. Что же, удачи. Вы – наше спасение.

Мне показалось или его голос потеплел? Насколько же плохи у них дела?

– Марина! – окликнул он, когда я уже почти покинула переговорку, и добавил: – Сергеевна, вы же не знаете где ваш кабинет. Пойдемте, покажу, – и повел меня по коридору под удивленными взглядами коллег.

Видимо, нечасто директор самолично провожает сотрудников в кабинет.

Я решительно распахнула стеклянную дверь и прошла в просторный кабинет. Вот здесь мне и предстоит трудиться ближайшее, пока еще не определившееся время.

Осмотрелась.

Огромные тонированные окна занимали всю стену и открывали взгляду всю неугомонность вечно куда-то спешащего города. Люди и автомобили сновали неиссякаемым потоком, от ярких бликов рекламы рябило в глазах, и я нисколько не удивилось, что мои будущие, нет, уже настоящие коллеги предпочли расположиться спиной к этому красочному зрелищу.

Пять столов с округлыми, эргономичными очертаниями, пять вращающихся кресел и пять пар глаз, уставившихся на меня с нескрываемым любопытством. Ближе ко мне, один большой овальный стол, видимо, для локальных совещаний, а над ним совсем нескромный телевизор.

А вот у дальней стены, кажется, мои владения – отсек, огороженный полукругом стекла.

– Здравствуйте, – я обвела всех взглядом.

Девушки, а коллектив был исключительно женским, сначала сомневаясь, потом более решительно поднялись из-за столов и подошли ко мне.

– Меня зовут Ветрова Марина, я ваш новый ведущий дизайнер. Я так понимаю, что мое рабочее место там? – кивнула на застенок и по едва заметному наклону головы одной из девушек поняла, что не ошиблась. – Сейчас представляться смысла нет, – остановила я еще одну девушку в джинсовом комбинезоне и с двумя короткими толстыми косами. – Я все равно вас всех не запомню Познакомимся в процессе работы. Сейчас брошу сумку и соберемся здесь, – я указала на овальный стол, – на мозговой штурм. Хорошо?

Все согласно кивнули, а кто-то уже щелкнул кнопкой чайника.

– Уже освоилась? – вихрем влетела Алиска и, подхватив под руку, потащила в мой закуток. – Вот, это твои владения, – озвучила она истину, до которой я уже и сама додумалась. – Твоя предшественница свалила и забрала все наработки, коза. Подставила нас, – негодовала подруга, пока я осматривала большой монитор, приличных размеров столешницу и графический планшет.

– А почему она ушла? – решилась спросить я, пристраивая сумку на тумбочку.

– Вздумала увиваться с Вадиком, – фыркнула Алиска. – Коза драная. Представляешь? Думала, что я так запросто дам ей прибрать к рукам полфирмы. Ага. Не на ту напала, – она горделиво подбоченилась и тряхнула медными волосами, а я смотрела на подругу, словно в первый раз.

Холеная загорелая кожа, циничный прищур, цепкие карие глаза и хищный оскал. Алиска была какой угодно легкомысленной, взбалмошной, ревнивой, но она никогда не зарилась на чужое. Ей всегда хватало того, что давали достаточно небедные родители. А сейчас глаза сверкали таким же холодным блеском, как и у Вадима. Что же с ней сделали эта страна и город? Это совсем не та Алиска, которую я знала.

– Ну я и показала ей кто здесь хозяйка, – каштановая бровь приподнялась, а Алиска провела по бокам, обрисовывая контур фигуры. Пухленькая в юности, она, видимо, взяла себя в руки, и сейчас выглядела почти безупречно. Еще бы побольше человечности и поменьше деловой хватки. – В общем, я ей сказала: либо она добровольно убирается из компании, либо, какую бы гениальную коллекцию она не создала, я провалю ее, и тогда путь во все модные дома будет заказан. Я не потерплю, чтобы кто-то зарился на мою поляну. Ну вот она, не будь дурой, и ушла, – Алиска выглядела очень довольной собой, а я подумала знает ли Вадим о ее художествах? Своими собственными руками поставить под угрозу благополучие компании? Нет, мне этого никогда не понять. Но у подруги свои резоны. – Ну, осваивайся, – чмокнула она воздух около моей щеки. – И придумай какую-нибудь ерунду для совещания. Никто не ждет от тебя чуда в первый же день, – прокрутившись вокруг себя, помахала мне рукой и исчезла, оставив только пряный шлейф духов.

Весело у них тут. Лишь бы Алиска не придумала, что я тоже решила закрутить с ее Вадимом, больше напоминающим охлажденный полуфабрикат мужчины, чем непосредственно мужчину.

«Merda», – выругалась я и пошла к собравшимся за столом девушкам.

– Для начала предлагаю определиться с концепцией, – я присела на свободный стул и придвинула любезно налитую чашку кофе. – Какие есть предложения? – обвела всех взглядом.

Тишина.

Команда не блещет креативом.

– Хорошо, – я покрутила кружку. – Есть подборка эскизов прошлых коллекций?

– Да, конечно, – вскочила девушка с короткими, выкрашенными в розовый волосами.

Она побежала к шкафам, потом вернулась с тяжеленной папкой.

Верхние страницы были с последней, летней коллекцией: платья, сарафаны, брюки, жакеты – во всем прослеживались достаточно классические линии, с изюминкой, конечно, но с такой политикой Вадиму долго идти к международному рынку.

Интересно, это мой предшественник боялся отступить от классических силуэтов или такова воля руководства? Стоит ли вот так вот сразу шокировать их своими взглядами на моду или остаться в заданных рамках? Но, с другой стороны, Вадим видел мое портфолио, знаком с работами, и это его не отпугнуло. Возможно, сейчас он хочет сломать стереотипы? Будем жечь.

– Ну что, совсем никаких идей? – для порядка поинтересовалась я, прежде чем начать вываливать на их головы все, что созрело в моей.

По осенней коллекции в папке не было ни намека на общую идею. Сроки действительно поджимают, надо поторопиться.

Стараясь не встречаться со мной взглядом, девушки уткнулись в кружки. Ну школьницы на уроке, ей богу.

– Хорошо, раз у вас нет предложений, у меня такой вопрос: с чем у вас ассоциируется осень?

– Дожди, – робко решилась ответить девушка с заплетенной колоском чуть растрепанной пепельной косой.

– Дожди, хорошо, – поддержала я, и остальные перестали сверлить взглядом столешницу. – какой цвет ассоциируется с дождями? Сине-серый? Стальной? – оглянулась. – Доски не хватает. А вы пока пишите, – тут же ручки запорхали над бумагой. Им что, каждый шаг надо подсказывать? – Что еще? Давайте, не стесняйтесь!

– Желтые листья, – еще одна подала голос. Отлично, начали оживать.

– Прекрасно! Значит, желтый, оранжевый и все его оттенки. Еще есть ассоциации?

– Грибы? – робкий голос девушки с каштановым каре. Остальные попробовали засмеяться, но я пресекла их веселье – на то и мозговой штурм, что принимаются любые идеи.

– Отлично! Значит от бежевого до коричневого. Еще? – вновь обежала их вопросительным взглядом.

– Первое сентября?

– Точно! Астры! – поддержала я все ту же девушку, что ходила за папкой, и ярко-розовый ежик, казалось, стал еще насыщенней. – Значит от розового до фиолетового. Все записали?

– Да, – ответили девушки хором. Начали немного раскрепощаться. Хорошо

– А теперь все перечеркиваем, – воодушевленно заявила я, наблюдая за тем, как округляются их глаза. – Мы пойдем от обратного и раскрасим осень. Итак, что у нас осталось?..

Девушки активно включились в обсуждение. Совместными усилиями мы до обеда успели определить цветовую гамму и основной силуэт. Усталые, но довольные, они убежали на обед, а я вернулась в свой аквариум сделать первые наброски, чтобы было с чем идти на совещание.

Я всегда предпочитала работать в одиночестве и тишине, тогда ничего не отвлекает. Включила компьютер, загрузила программу, взяла стилус, и… как сумасшедший он выводил совершенно невообразимые линии. Или взбесился, или драйвера полетели. Ну почему все так вовремя? Вопрос, конечно, риторический, но решать его надо. Девочки уже убежали, а телефона компьютерщиков у меня пока не было.

Не придумав ничего лучшего, я отправилась в приемную к Елене. Разжилась у нее номерком, вернулась к себе и вызвала наладчика, предварительно обрисовав проблему.

Пока он не пришел, нервно барабанила ногтями по столу. Времени и так меньше, чем ничего, а еще и незапланированные задержки.

Что же они так копаются?

Снова подняла трубку, чтобы поторопить лентяев, но как раз в это время приоткрылась дверь в общий кабинет, где сидели девочки.

– Есть кто? – поинтересовался какой-то неуверенный голос. – У кого что сломалось? – и недовольное бормотание.

Я вскочила и выглянула из своего аквариума.

– У меня, проходите, – пошире распахнула дверь.

Мужчина лет тридцати направился было ко мне, но, подняв глаза, застыл, словно наткнулся на невидимую стену.

– Стилус рисует совершенно не то, что я хочу, а от меня после обеда уже ждут первые наброски, – еще раз на всякий случай обрисовала я проблему, рассматривая компьютерщика.

Прическа хоть и современная, но какая-то слишком аккуратная, слишком глянцевая, как бывает у метросексуалов, но этому образу противоречила одежда – не очень дорогая и совершенно не сочетающаяся. Самым ужасным в ней было – это рубашка с коротким рукавом. Боже, их надо запретить носить в офисах на законодательном уровне. А от красных мокасинов в сочетании с черным ремнем начали слезиться глаза. Мужчина словно он изо всех сил старался всем понравиться, но совершено не знал как это сделать.

– Я посмотрю? – глаза настройщика бегали, будто он не хотел или боялся посмотреть мне в лицо.

– Конечно, – я посторонилась, пропуская его к столу. – Проходите.

Он и двигался как-то неуклюже – угловатыми рывками, и все время словно хотел обернуться, но в последний момент не решался.

Сел в кресло и, как мне показалось, постарался поглубже вдавиться в подушку сиденья, будто решил пустить корни, при этом на лице мелькнула странная улыбка.

Каких только чудаковатых людей не бывает.

Не желая стоять на душой, я включила чайник и ждала пока закипит.

– Кофе хотите? – дежурно поинтересовалась у занятого поиском поломки мужчины.

Не ожидала, что невинный вопрос вызовет такую реакцию – компьютерщик подпрыгнул в кресле, его нос побелел, щеки окрасились нежно-розовым, а на лбу выступила испарина.

Вместо ответа он энергично замотал головой и подался к монитору, словно хотел залезть в него и спрятаться.

– Драйвера слетели, – озвучил он, подтверждая мою догадку. При этом все так же старался не смотреть в глаза.

Ну слава богу, переустановить их недолго. Справилась бы и сама, но не хотелось ковыряться в чужой машине.

Налив себе чашечку, я оперлась и тумбочку и терпеливо ждала, когда закончатся все манипуляции. При этом не могла не заметить, что, создавая видимость увлеченности процессом переустановки, компьютерщик исподтишка косился то на ноги, то на руки или шею.

– Готово. Смотрите, – он нехотя вылез из-за стола и, пропуская меня, случайно задел рукой бедро. Тут же отпрянул, а уши запылали алым. И я его вспомнила – именно с ним столкнулась вчера в холле. С точно такими же красными ушами он подал мне зонт. Надо же, какие совпадения.

– Звинте, – буркнул он.

Я тряхнула головой, показывая, что ничего страшного. Нынешний темп жизни и мегаполисы приучают к тому, что кто-то постоянно вторгается в твое личное пространство. И, хоть это и остается неприятным, но не реагируешь уже так остро, воспринимая как неизбежность.

Словно получив ободрение, мужчина просиял и даже сделал робкую попытку улыбнуться. Я улыбнулась в ответ и схватилась за стилус.

На столешнице после компьютерщика остались влажные следы ладоней, но я сдержалась и не передернулась, решив, что как только уйдет, протру все спиртовыми салфетками.

Провела черту, изменила силу нажима, выбирала разные цвета и кисти – стилус слушался безупречно.

– Ну как? Все в порядке? – оказывается, он наклонился у меня над плечом и, заглядывая в монитор, дышал в шею.

Это уж совсем перебор, я все-таки отклонилась, и мужик сразу же отпрянул, снова приобретая нежно-розовый цвет.

– Меня Сергей зовут, – еле выдавил он и сразу же, будто оправдывая собственную дерзость, продолжил: – если еще-то будет не в порядке, звоните мне.

– Хорошо, – кивнула я, уже мечтая, чтобы он поскорее вымелся, и я получила возможность рисовать.

– Что делаете сегодня вечером?

– Что? – я недоуменно подняла голову.

Из розового Сергей стал пунцовым, и я уже не на шутку испугалась, как бы его не хватил удар.

– Я тут подумал, – совсем смешался он, – что я… что вы… что мы… могли бы… – он резко выдохнул, поднял голову и, наверное первый раз, посмотрел мне в глаза. – Могли бы после работы кофе попить.

И опять я увидела какую-то необъяснимую смесь страха и злости.

– Скорее всего, нет, – как можно более спокойно ответила я. – Придется работать допоздна.

– Я подожду, – с упертой настойчивостью ответил Сергей и вышел из моего аквариума.

В общем кабинете столкнулся с вернувшимися с обеда девушками. При виде компьютерщика они сразу же затихли и, стараясь не встречаться с ним взглядами, разбежались по своим местам.

Что за странные отношения в коллективе?

Поскорее отбросив ненужные мысли и протерев столешницу вместе с мышкой и стилусом, я отрешилась от всего и позволила руке самой выводить линии на планшете. Представляя будущую коллекцию, практически не смотрела на монитор, и кончик стилуса сам выводил ее очертания.

Хлопнула дверь, я вздрогнула и посмотрела кто это такой бесцеремонный. Конечно же, Алиска!

– Пойдем на обед, – плюхнулась она на стул, закинула ногу на ногу, и пышная юбка взлетела, открывая гладкие колени. – А то скоро совещание, и останешься голодной до самого вечера, – она подалась ко мне и подмела столешницу широкими рукавами блузы. Хорошо, что я еще не успела обжиться и, кроме необходимого для работы, на столе больше ничего не было. Но все равно кубик желтых стикеров слетел на пол.

– Я хотела до совещания сделать наброски, чтобы было что обсуждать, а не просто собраться, чтобы поглазеть друг на друга, – ответила я.

– О боже! Еще один трудоголик на мою голову! – всплеснула руками Алиска. – Будто мне Вадима мало! Я думала, что с твоим приходом, хоть будет с кем поболтать, но ты такая же ненормальная, как и он.

Я слушала сетования подруги и невольно думала, как же они с Вадимом находят общий язык? Он сдержанный, безэмоциональный, холодный, требовательный, а она взрывная, взбалмошная, не отличается пунктуальность и обязательностью. Что между ними общего?

Перед глазами сама собой встала картина: Вадим, в безупречно сидящем костюме, с прической, из которой не выбивается ни один волосок, заходит в кабинет Алиски, заваленный яркими рекламными проспектами, буклетами, фотографиями, и, глядя на дорогие часы, говорит:

«Алиса Витальевна, сегодня вечером у меня есть пятнадцать минут. Жду вас у себя дома в двадцать тридцать семь».

Я хмыкнула.

– Чего смеешься? – подозрительно посмотрела на меня Алиска.

– Не повезло тебе со мной, – констатировала я, а воображение продолжало работать совсем не в рабочем направлении.

– Да не говори! Я то думала…

Но я уже не слышала, что думала Алиска, представляла, как она, запыхавшаяся и со съехавшим шарфом врывается в…

Я не знала живет ли Вадим в квартире или загородном доме, но в чем была абсолютно уверена, что в его жилище царит та же педантичная аккуратность, с которой носит костюмы.

Он хмурит брови, и, немного оживляя бесстрастное лицо, на переносице появляется тонкая морщинка. Смотрит на часы.

Интересно, а в чем он ходит дома? Даже при моем воображении я не могла его представить его без галстука и костюма.

«Алиса Витальевна, вы опоздали на десять минут. У нас осталось пять. Придется поторопиться».

На этом месте я пресекла поток фантазии, иначе меня бы порвало от смеха. Для этого достаточно было увидеть выражение лица подруги. Да и не большой я охотник наблюдать за чужими интимными играми. И тем более, с участием Вадима. Его холодность не очень настраивала на эротические фантазии. Разве что в сатирическом окрасе.

– Я все-таки лучше поработаю. Сама же говорила, что положение критическое, – прервала я сетования Алиски.

– Ну а я схожу, иначе не доживу до завтра. Я же по вечерам не ем, – она снова горделиво огладила контуры подтянутой фигуры.

– Счастливо, – уткнувшись в монитор, я махнула рукой.

Девочки оживленно обсуждали будущую коллекцию. Я им не мешала – пусть делятся идеями, разминают мозг, потом больше сгенерируют новых решений. Посмеиваясь их энтузиазму и вспоминая, как начинала сама, продолжала рисовать, пока не зазвонил телефон.

– Марина Сергеевна? Это Лена из приемной…

– Можно просто Марина, – поправила я.

– Марина, – послушно продолжила Лена. – Через пять минут начнется совещание. Вас ждут в комнате переговоров.

На совещание, так на совещание. Сбросила на флешку все наработки, собрала заметки и, наказав девочкам не сильно расслабляться, пошуршала в конец коридора.

– Входите, – раздалось из-за двери после моего стука.

К моему удивлению, я пришла последней. За столом уже сидели Вадим, Алиска, еще один мужчина, в по возрасту примерно ровесник Вадима. Он больше напоминал манекенщика, чем обычного человека. Я даже подумала уж не гей ли, в нашей сфере это обычное дело, но для представителя секс-меньшинства он окинул меня слишком уж плотоядным взглядом и, видимо, не нашел для себя ничего интересного. Ну и слава богу. Не люблю таких сладких. Взгляд задержался на еще одной женщине – худая, в строгом сером костюме, судя по ткани и крою – дорогом. Острые скулы, острый нос, тонкие бледные губы, а сквозь прямоугольные очки без оправы, цепко смотрели светло-голубые глаза.

– Познакомьтесь, – комнату наполнил тихий бесстрастный голос, – это наш новый креативный директор, Ветрова Марина Сергеевна.

Вежливые кивки, только Алиска, кажется, вздрогнула. Ну и для меня это стало неожиданностью, ведь разговор шел о ведущем дизайнере. Я вопросительно взглянула на Вадима, но ни один мускул на застывшем лице не выдал, что генеральный директор заметил наше удивление. Видимо, он не посчитал нужным ставить меня в известность о своих планах.

– Ярославцев Игорь Станиславович, коммерческий директор, – между тем продолжал Вадим, указав на манекенщика. Золотарева Алиса Витальевна, PR-директор, – это я и так знала, но Вадим, видимо, решил не акцентировать внимание на том, что я пришла к ним по знакомству. – И Беркутова Марианна Олеговна, наш финансовый директор. Ну а со мной вы знакомы, присаживайтесь, – указал он на свободный стул напротив. Дождавшись пока я сяду, продолжил: – Как вы уже все знаете, – обвел всех значительным взглядом, – мы находимся в затруднительном положении, поэтому предлагаю сразу перейти к делу. – Марина Сергеевна, – все, как по команде, повернулись ко мне. – Ваше портфолио впечатляет, но хотелось бы, чтобы скорость вашей работы не уступали качеству и креативности.

Вот как? Думаешь приобрел раба по дешевке?

Слушая его речь, я вопросительно подняла бровь, и Вадим все правильно истолковал.

– Поймите меня правильно. В другое время, я не стал бы на вас давить, но сейчас обстоятельства вынуждают всех работать на пределе возможностей. У вас есть хоть какие-то наметки?

– Есть, – кивнула я. Пусть знает, что я тоже не в носу ковыряюсь и деньги не зря получаю. – За то время, что оставалось до совещания, наша команда провела мозговой штурм, и в результате кое-что нарисовалось.

– А мы можем ознакомиться с этим «кое-чем»? – манекенщик подался вперед, чтобы лучше меня видеть.

– Разумеется. Но это пока только общая концепция. Если вы ее утвердите, будем работать и развивать дальше. Общая идея называется «Раскрась осень», – не стала дальше тянуть я. – Мы все привыкли, что осень – это серость, холод, дожди. И люди стараются одеться не только в теплые вещи, но и в теплые цвета. Мы решили сломать этот стереотип. И в этой коллекции использовать яркие сочные цвета, – я заглянула в записи. – Бирюза, лайм, лимон, насыщенный коралл, лаванда. В силуэте будут преобладать воланы, оборки, отлетные спинки – чтобы все трепетало, как крылышки колибри и волновалось, как листва под теплым бризом. Вышивка тесьмой – как тропинки в сочной траве…

– Стоп-стоп, – оборвала меня Алиска. – Мариночка, дорогая, может быть, прежде чем генерировать идеи, стоило ознакомиться с концептом наших предыдущих коллекций? Наши покупатели ориентированы совсем на другое.

Мне кажется, или подружка решила меня подтопить за внезапное назначение?

– Алиса Витальевна, – вежливо, возможно, даже слишком вежливо ответила я, – я просматривала предыдущие коллекции. Да, я знаю, что вы придерживались классического стиля. Но, как я поняла, глобальная цель – это выйти на внешний, хотя бы на европейский рынок, а без новых, возможно рискованных решений этого не добиться. Чтобы получить что-то, чего раньше не было, надо делать то, что раньше не делал. Не так ли? В любом случае, решение за вами. Если посчитаете, что это слишком рискованно, мы будет работать над другой идеей, более консервативной.

Алика надула подкачанные гилауронкой губы и засопела, остальные же принялись оживленно обсуждать. Я помалкивала «в тряпочку» и не сводила глаз с Вадима. Он, и только он решает насколько готов рисковать.

Вадим молчал, молчали и остальные директора. И чем дольше длилась тишина, тем сильнее я нервничала, хоть старалась этого и не показывать.

Да сколько же можно молчать?! Уж сказали бы что-нибудь. Неудачное первое предложение – это нормально. Не все идея сразу принимаются на ура. Но здесь, это мой первый выход, и меня осадили, как зарвавшуюся недоучку. И кто? Моя же подруга. Я посмотрела на Алиску – удобно откинувшись в кресле, она с видимым удовольствием наблюдала за задумчивым выражением на лицах коммерческого и генерального директоров. Листы с записями уже заметно подрагивали, поэтому я положила их на стол и тоже села в ожидании приговора. Как-то мне не очень понравился довольный прищур Алиски. Она зачем меня позвала? Чтобы я помогла компании или выставить меня дурой?

– Игорь Станиславович, – наконец раздался негромкий голос, и в переговорной, кажется, стало еще тише. Я перевела дыхание и услышала как хмыкнула Алиска. – Как вы считаете, мы сможем продать коллекцию такого формата?

Все взгляды, и мой в том числе, обратились на лощеного мужчину. Интересно, чем он укладывает волосы, что они у него совсем не растрепались?

– Это ярко, – задумчиво ответил Игорь, при этом губы еле двигались. Он что, уже делает уколы красоты? – Свежо, интересно.

Я покосилась на подругу – что-то ее глаза уже не блестели так весело.

– При грамотной рекламной поддержке, думаю, она найдет своего потребителя, – взгляд на Алиску.

– Алиса Витальевна, сможете организовать подходящую рекламу?

Вот так поворот! Теперь, оказывается, успешность моей задумки зависит от компетенции подруги. Кажется, эта же мысль посетила и Алиску, и не очень ей понравилась.

– Алиса Витальевна? Мы ждем, – снова прохладный голос. Но теперь он уже не замораживал, а приятно охлаждал пылающую голову. Оказывается, благодаря спокойной рассудительности, с Вадимом удивительно легко работается.

– Разумеется, смогу, – Алиска так покосилась на меня, словно я отобрала у нее любимую игрушку. – Но, как мне кажется. Поправьте, если ошибаюсь, основным потребителем будет молодежь, и не вся молодежь, а дерзкая, смелая, не боящаяся экспериментов. В то время как наш обычный стиль охватывает намного более широкий слой населения.

Согласна, замечание вполне дельное. Вот только почему мне все больше кажется, что Алиска на меня за что-то взъелась? Как ни старалась, не смогла вспомнить, где я перешла ей дорогу.

– Слушайте! У меня идея! – Игорь едва не подскочил на стуле, и мы разом повернулись к нему. – А если сделать две линейки?

Алиска победоносно ухмыльнулась, а я едва не икнула – две коллекции за столь короткое время? Они полагают, что я совсем не хочу спать?

– Одна консервативная, для людей предпочитающих классику, а вторая – та, что предложила Марина Сергеевна, – легкий кивок в мою сторону. – Причем, – он все-таки вскочил и оживленно зашагал взад-вперед, мы только головами крутили. – Классическую линейку можно сделать в ограниченном количестве, потому что я уверен, на контрасте с классикой, большинство предпочтет нечто оригинальное. Таким образом, одна коллекция будет продвигать другую.

– А не дороговатое продвижение получится? – подала голос до этого молчавшая Марианна.

– Нет, не думаю, – Игорь уселся на место. – Классическое ткани дешевле, чем нечто оригинальное. Поэтому, мы еще и сэкономим, Кощеюшка ты наша.

Марианна сверкнула на него глазами и поджала и без того тонкие губы.

– Это все сначала надо обсчитать, плюс бюджет на рекламу. Не знаю, не знаю, – покачала она головой.

– Пока еще обсчитывать нечего, но я поддерживаю идею Игоря Станиславовича, хотя, Алиса Витальевна, это должны были предложить вы.

Алиска вспыхнула до корней волос и стала почти такая же медная. Она торопливо всех осмотрела, но мы сделали вид, что ничего не слышали.

– Марина Сергеевна, вы сможете подготовить две коллекции?

Да уж, задачка!

– В принципе, могу, но тогда мне придется здесь поселиться.

– Оборудовать ванную в вашем кабинете? – любезно осведомился Вадим. Вот тут я почувствовала непреодолимое желание его стукнуть. Кажется, он своих сотрудников вообще за людей не считает. Идеальными работниками для него стали бы роботы. Вот только способны ли роботы креативно мыслить? – Вы не ответили, – тем же ровным тоном напомнил он.

– Благодарю, нет необходимости, – с такой же ледяной вежливостью ответила я. – Предпочитаю принимать душ в собственной ванной, а спать в собственной постели, во избежание случайных соседей.

Вообще, во мне довольно странно переплелись врожденный северный темперамент и приобретенная южная эмоциональность. И вместе они позволяли очень вежливо и спокойно говорить порой совершенно возмутительные вещи.

– Вот и решили. Отлично. А теперь, если у вас уже есть какие-то наброски, покажите их нам.

Я подошла к проектору и вставила флешку.