Не смей вспоминать

— Стой! — я схватила парня за рукав. — Да стой же ты, Волков!

Я отчаянно пыталась его удержать, но он одернул руку.

— Отвали, Цветкова. Я все сказал.

Я не могла поверить, что это конец. И не могла это принять. Неужели он так просто готов от меня отказаться? Не сейчас.

— Ты все не так понял. Ну послушай! Дай мне объяснить! — голос надломился, а глаза наполнились предательскими слезами.

Волков наконец остановился, а я от неожиданности чуть не врезалась в его крепкую спину. Широкие плечи парня тяжело и часто поднимались. Он глубоко вздохнул и повернулся ко мне. Наши глаза встретились. Я вздрогнула.

— Софа, не надо. Я не хочу вновь слышать твою глупую ложь. Хватит с меня. Поверил однажды.

— Но я не лгу!

— Я все видел своими глазами.

— Но ты неправильно понял. Все не так!

Я перешла на крик. И в этот момент было совершенно безразлично, что прохожие косо на меня смотрели.

Данияр прикрыл глаза и закинул голову назад. Повисла пауза. В воздухе будто заискрило. Я прикусила внутреннюю сторону щеки до крови, чтобы хоть как-то заглушить боль в сердце. Время замедлилось. Я ждала, что он скажет.

Он посмотрел на меня пустыми глазами. Голубые радужки зрачков, словно льдины — кольнули меня холодом. В них уже не было той теплой и головокружительной любви. Внутри меня что-то оборвалось. Это была надежда.

— Софа, — он на долю секунды остановился, будто размышляя над тем, что сказать дальше. — Прощай…

Земля ушла из-под ног. Голова закружилась. Я стояла на оживленной улице. Все вокруг куда-то спешили, проходя мимо меня. Жили свою прекрасную и интересную жизнь. А я... А что я? Я смотрела на удаляющуюся спину любимого человека и понимала, что теперь точно все. Конец. Мой мир разрушен безвозвратно. И это полностью моя вина.

Я стояла прикованная к одной точке, казалось, целую вечность. А может быть и всего секунду. Не знаю. А затем темнота. И боль. Боль в теле, в сердце, в душе. Она меня разрывала на части. В миг меня накрыло такое беспросветное отчаяние, что я словно перестала существовать. Кажется, именно так умирает душа.

Буквально через секунду глаза заболели от яркого ослепляющего света, проходящего сквозь закрытые веки. В ушах стояла какофония звуков, от которой по голове будто били молотком. Я зашипела и попыталась встать, но тело не слушалось. Возникло ощущение, что я находилась в плотном коконе из которого не выбраться. Я уловила противный писк совсем рядом с ухом, а затем взволнованные крики людей.

Неожиданно меня стало касаться множество рук. Кажется, это были врачи. Я старалась разглядеть лица, но видела только белые расплывчатые пятна. Они спрашивали о моем самочувствии, проводили какие-то тесты, но я не могла сказать ни слова. Меня охватила паника.

Потребовалось несколько минут, чтобы зрение восстановилось. Никого вокруг меня уже не было. Я осталась совсем одна. Наедине с грудой вопросов.

Нужно было оглядеться, но шея не слушалась. Одними только зрачками осмотрела помещение, в котором находилась. Это была светлая современная палата, как в фильмах про врачей. За панорамным окном виднелись стеклянные многоэтажки. Никогда раньше не видела такие высокие дома. Закралась мысль, что я не в своем родном городе. На прикроватном столике стояли свежие цветы.

Попыталась вспомнить, что произошло, но перед глазами темнота. Ничего. Ни где была, ни что делала. И это все казалось до безумия странным.

Приложив немало усилий, мне удалось сесть, хотя конечности все равно не слушались. Они словно одеревенели. Я начала себя осматривать. С виду все было нормальным, ну за исключением безвкусной больничной пижамы. Но затем взглянула на руки. На одной из них обнаружила уже заживший отвратительный гигантский шрам белого цвета. На другой точно такой же, но поменьше. И тут удивление было еще более сильным. На заживление такого большого рубца необходимо много лет. Как такое возможно?

Вдруг дверь палаты открылась с противным скрипом, и в нее вошла мама. Но она изменилась. Выглядела старше.

— София, дорогая! — обратилась ко мне теплым голосом, села на край кровати и крепко обняла меня за плечи.

— Ма… — слова давались с трудом и я сильно напрягалась, чтобы сказать хотя бы шепотом: — Мама, — по моей щеке покатилась слеза понимания. Случилось что-то страшное.

— София, — сказала она и всхлипнула. — Мне так жаль.

Мама все время меня обнимала, будто боялась отпустить, и повторяла как мантру слова сожаления. Спустя какое-то время она пришла в себя.

— Расскажи, что я тут делаю? И откуда у меня шрамы? — не выдержала и прохрипела не своим голосом.

Мама отстранилась и тыльной стороной ладони вытерла слезинки со своих щек. В ее глазах виднелась бесконечная боль. Мне так хотелось ее обнять разделить ее эмоции, но я не понимала, в чем дело.

— Моя девочка. Я не знаю, как все объяснить. Это тяжело. — Ее губы дрожали.

— Мама, пожалуйста, — я попыталась взять ее за руки, но пальцы не двигались.

Она горько вздохнула и отвела взгляд в сторону.

— Ты была в коме… — она сглотнула, а затем продолжила: — Шесть лет.

Этого не могло быть. Неправда. Я не верила. Не хотела в это верить. В ушах зазвенело, а в висках сдавило пульсацией.

Я смотрела на маму округленными глазами, пытаясь понять, не шутит ли она. Но зачем маме шутить?

— Я… что? — все, что смогла из себя выдавить.

— Произошла авария. Водитель пытался избежать столкновения с впереди едущей машиной, которая неожиданно выскочила перед ним, и выехал на тротуар. Там была ты, — мои глаза накрыла пелена подступающих слез, но я продолжала слушать рассказ мамы: — Ты получила множество травм, врачи долго боролись за твою жизнь. Однако в сознание так и не пришла.

— Не верю. Нет, это неправда, — мысли путались, как и слова. Я начала задыхаться и схватилась за горло. — Шесть лет?

— Да, дорогая.

Мама вновь заплакала. Теперь мы плакали вместе. Она прижалась ко мне, а я уткнулась ей в плечо.

— Я не помню, как это произошло. Совсем ничего. Расскажи мне больше, пожалуйста. Где это случилось? — нашла в себе силы сказать.

— Не помнишь? Наверно, это даже к лучшему. Это случилось в центре города. Ты в тот день вышла погулять с подругой Машей, а потом, видимо, вы разошлись и… — мама замолчала, но ей и не нужно было продолжать, ведь я все поняла.

Мне необходимо было все обдумать. Я больше ничего не спрашивала. Мы просто молча сидели. Я видела, как маме тяжело говорить. И к тому же она знала, что не стоит на меня взваливать все сразу.

Шесть лет. Теперь я совершеннолетняя. Единственный плюс, который удалось найти. Хотя плюс ли это? Не уверена. Шесть лет — слишком много.

Я вытерла слезы и тихо сказала:

— А как же школа? Я ее так и не окончила.

Мама удивленно взглянула на меня.

— Девочка моя, ты окончила одиннадцатый класс как раз незадолго до аварии. Ты не помнишь?

Очередной выстрел в голову и звон в ушах.

— Не помню.

Уже неделю я жила в новой квартире в Москве. Мама купила ее специально, чтобы быть ближе ко мне. Ей никогда не хотелось жить в мегаполисе, но пришлось переехать, так как тут были самые опытные и квалифицированные врачи. И ведь мне все-таки удалось очнуться. Не знаю, это заслуга врачей или моя собственная, но этот вопрос не имел никакого смысла, ведь я жива. Но есть одна весомая проблема.

Оказывается, что в моей памяти отсутствовал значительный кусок жизни. Воспоминания обрывались резко и прямо перед одиннадцатым классом. Из последнего я помнила подготовку к школе, летний шопинг с подругой Машей, теплые вечера и прогулки под звездным небом, бесконечное веселье и свободу. Хорошие воспоминания.

Но еще больше меня интересовало то, чего я не помнила. Тайна, покрытая мраком, которую так и хотелось разгадать.

В больнице пришлось провести много времени, ведь мне заново нужно было учиться ходить и говорить. Дышать во время сна я могла только благодаря аппарату искусственной вентиляции легких, но это продлилось недолго. А также в курс реабилитации входила работа с психотерапевтом, который должен был мне помочь восстановить память и адаптироваться к новой реальности. Но ничего не вышло.

Все дни в новом для меня доме я совершенно не выходила на улицу. Мне было некуда идти. Ни работы, ни учебы, ни друзей. Ничего. Я ощущала себя пустотой. Без прошлого, без настоящего и без будущего. Я все время смотрела в окно и думала о своей жизни. Пыталась вспомнить хоть что-то, но ни в какую. Ни единого проблеска.

Мама старалась меня развеселить. Предлагала съездить на экскурсию по городу, посетить музеи, да даже банально сходить в кино. В Москве я была впервые, но рассматривать достопримечательности не хотелось. Мне сейчас не до этих глупостей.

Я видела свою медицинскую карту. Меня собирали по частям как конструктор. Тело было полностью переломано. Большая удача, что удалось выжить. Далеко не все люди, пережившие коматозное состояние, способны вернуться к полноценной жизни, а так и оставались в вегетативном состоянии или полностью теряли разум. Необычайное везение, что я не вошла в их число. Врачи говорили, я родилась в рубашке. Но порой, особенно глубокой ночью, я не могла с этим согласиться. Существование и жизнь — разные вещи.

За все то время, что я находилась в сознательном состоянии, мне еще ни разу не доводилось посмотреть последствия аварии на теле. Вернее будет сказать, я просто этого избегала. Не хотела расстраиваться еще больше. Но сейчас, я думала, что пора. Надо заново научиться жить, а для этого необходимо принять реальность. Какой бы горькой она не была.

Я встала с подоконника, который так полюбила за последние дни, и сняла с себя одежду. Осталось только посмотреть на отражение. Было страшно. Очень. Но мне нужно это преодолеть. Начать хоть с чего-то, с такой мелочи.

Сделав несколько шагов, я осторожно подошла к стоящему на полу зеркалу и начала разглядывать отметины. Практически незаметные шрамы были в основном только с одной стороны тела. Но я их видела. Въедалась взглядом в каждый из них, знакомилась, пыталась смириться. Мое тело сильно изменилось. Мышечный каркас совсем истончился. Да и в целом я была похожа на скелет. Действительно, восставшая из мертвых. По-другому это не назвать.

Я подошла ближе и подняла пряди безжизненно сухих русых волос, которые в руках стояли колом. Конечно, в коме уходовые маски мне никто не наносил. Радует, что пролежней не было. Клиника и правда была хорошей. От этих мыслей стало жутко, возникали вопросы о том, что могло происходить с моим телом, пока сознание витало где-то в другом мире. С той стороны, где на теле было больше всего шрамов, на голове виднелся длинный рубец в форме шва с залысиной. Кожа лица была бледная и сухая. Под глазами залегли синяки. Но самое явное изменение — возраст. Я выглядела старше. Пропала детская припухлость и мягкость. Я пообещала себе больше не плакать, но зрелище было слишком отвратительным, и я еле справлялась.

И что я имела к двадцати четырем годам? Ум школьницы, потерянные годы, отсутствие образования и целей в жизни, а также ужасный внешний вид. Не густо.

Я оделась и опять села на подоконник, чтобы переварить очередную порцию информации. За стеклом кипела жизнь. Правда кишащих как муравьи прохожих внизу было не разглядеть, но зато с этажа, на котором я жила, были видны редко пролетающие птицы. Я им завидовала. Казалось, что у них есть все. Они свободны. Мне хотелось также расправить крылья и улететь далеко. Подальше от сожалеющих взглядов и от проблем.

Ночью меня угораздило залезть в социальные сети и отыскать страницы одноклассников. Пришлось даже создавать новый аккаунт, ведь доступ к старому безвозвратно пропал. Жаль, ведь я могла бы почитать переписки и узнать больше об утерянном в памяти отрывке жизни. Все к этому возрасту имели квартиры, машины, работу. Кто-то обзавелся семьей и детьми. Слишком больно. Я им завидовала. По-доброму, конечно. Но все же завидовала.

За шесть лет мир кардинально изменился. Находясь в коме, я успела пережить самоизоляцию. Вся страна на полгода заперлась дома, работала и училась по видеосвязи, а люди питались в основном на доставках. Те, кто имел домашних животных получили привилегии и могли выходить из дома для выгула. Все ходили в масках и держали дистанцию друг от друга. Для меня это звучало как сюжет фантастической книги. Но это самая настоящая реальность. Появилось много новых технологий. Мода сильно изменилась. Люди вокруг носили широкие джинсы на высокой посадке, но мне казалось это чем-то странным и нелепым. Да и в целом одежда приобрела бесформенный и мешковатый вид. Я привыкла к узким джинсам и футболкам, подчеркивающим фигуру. Но сейчас с моим телосложением только мешки и носить. Да и музыка претерпела сильные поправки. Одним словом — будущее. И к нему я не готова.

На вечернем ужине мама накрыла стол разнообразными домашними блюдами. Видимо хотела меня поддержать, но у меня не было аппетита. Я ковырялась вилкой по тарелке с пастой, которую раньше очень любила, и гипнотически смотрела в стену. Еда потеряла вкус или я просто не хотела его замечать.

— София, у меня есть для тебя новости, — начала разговор мама подбадривающим голосом.

— Надеюсь хорошие?

— Конечно хорошие, — она улыбалась. — Я купила нам путевки на один из лучших курортов на берегу Черного моря. Солнце, пляж, горы, природа.

Я была обескуражена.

— Мне обязательно ехать? — я скептически на нее посмотрела.

Сил на любые поездки совершенно не было. Да и какое море, когда я выглядела как щепка. Ни один купальник на мне не сядет.

— Обязательно, моя девочка. Это нужно для улучшения твоего же психоэмоционального состояния. Нельзя сидеть в четырех стенах все время. Ничем хорошим такой образ жизни не закончится. Так что об отказе и речи быть не может. Да и врачи советуют тебе больше времени проводить на свежем воздухе. А что может быть лучше, чем морской бриз?

— Ну, мам, — я жалобно протянула.

— Не мамкай. И тем более у меня для тебя есть сюрприз. Но его ты получишь только в аэропорту.

Пришлось согласиться. Но не ради сюрприза или предписаний врачей. Ради мамы. Ей сейчас точно не легче, хоть она и старалась улыбаться. Но в глазах я видела бесконечную печаль. А с другой стороны может быть она права и поездка пойдет мне на пользу. Я же хотела как птица улететь далеко-далеко.

После разговора прошло несколько дней. За это время мы с мамой успели пройтись по всем торговым центрам Москвы и закупиться мешками одежды.

Самое сложное было — подобрать купальники. Мама настаивала на открытых, но я не смогла их на себя даже надеть. Поэтому пришлось выбрать сплошные закрытые комплекты и побольше парео.

В день вылета меня охватила паника. Было страшно. Я каждый день ощущала себя как потерянный слепой котенок. А сейчас этому котенку предстояло преодолеть больше тысячи километров по воздуху. Если стоя на тротуаре меня умудрилась сбить машина, то что будет, если, например, двигатели самолета откажут прямо в небе?

Мама взяла меня за руку. Я знала, так она пыталась поддержать, ведь на моем лице наверняка написаны все мысли. Если бы не ее тепло, не знаю как бы справлялась дни после больницы.

— Готова к сюрпризу? — спросила она и встала напротив меня.

Совсем забыла, что мама обещала какой-то сюрприз в аэропорту. Я разинула рот от удивления.

Она не стала дожидаться моего ответа и продолжила:

— Развернись.

Я послушалась и настороженно повернулась, не понимая при этом ничего. И тут мои брови полетели вверх, а челюсть наоборот вниз. Ко мне навстречу бежала повзрослевшая Машка. На ее плечах висели сумки. Она одной рукой катила за собой гигантский чемодан желтого цвета, а другой размахивала мне в знак приветствия.

В моей памяти мы виделись совсем недавно, но я понимала, что прошло много лет. И от этого дар речи решил забыть о своем существовании.

Маша изменилась. Теперь это не кудрявая рыжая девчонка из соседнего двора, а взрослая дама на каблуках и в платье изумрудного цвета, подчеркивающем округлые бедра и узкую талию. Но самое удивительное, что ее пышные кудри были выпрямлены, и ей очень шла новая прическа.

Она налетела на меня и обняла настолько крепко, что я не смогла дышать.

— Софа, я так рада! Когда твоя мама сказала, что ты пришла в себя, я чуть не сошла с ума. Боже! — она отстранилась и начала разглядывать меня карими глазами, а я ее в ответ, — Я скучала.

Мы смотрели друг на друга, и я почувствовала, как намокли щеки. Ну вот, я опять плакала. Но теперь от радости. Я думала, что про меня все забыли. Или еще хуже — между нами что-то произошло в тот год, который я не помнила.

— Маша, это правда ты? — я улыбалась.

— Ну конечно, глупая. Я хотела приехать раньше, но у меня были дела, да и мы с твоей мамой договорились, что лучше будет устроить тебе такой подарочек. Извини, большой бант я не нашла, так что как есть, — подруга суетливо пожала плечами.

— Плевать на банты, — я всхлипнула и вновь ее обняла.

Когда мы заняли места в самолете, я не выдержала и налетела на Машку с расспросами. Ее появление ненадолго вернуло меня к прежней жизни. Мне очень ее не хватало все эти дни. И вот, моя лучшая подруга снова рядом.

— Расскажи мне все. Что произошло за то время, пока меня не было?

— Ну-у-у после школы я поступила на психолога, представляешь? Как и хотела. Сейчас работаю на популярной интернет-платформе в соответствии с образованием. Веду сеансы по видеосвязи. Не жизнь, а мечта. Могу работать из любой точки планеты, представляешь?

— Вау, звучит сказочно!

Я действительно была удивлена от новых технологий. Мир не стоял на месте. И за Машу я очень радовалась. Она мечтала попасть на факультет психологии, а я хотела стать юристом как папа.

— Это правда так. Сама не верю, что у меня все получилось. А теперь еще и ты вернулась. Без тебя сложно было радоваться победам. Ты всегда меня поддерживала.

Меня захлестнула легкая волна грусти, которую я попыталась скрыть. Я тоже хотела бы состояться в жизни. Но сейчас я даже не могла представить, что нужно сделать, чтобы получить желаемое. Мне казалось, уже поздно.

Машка увидела, что мое настроение изменилось и поменялась в лице.

— Не расстраивайся, сейчас оторвешься на море по полной и поступишь куда хотела. Еще не все потеряно, подруга. У тебя прекрасная жизнь впереди.

— Я не уверена, что получится. Столько лет прошло, — я вздохнула и посмотрела в иллюминатор на проплывающие мимо облака.

— Конечно получится, не говори глупостей. Восемнадцать или двадцать четыре — неважно. Главное желание и вера в свои силы. А у тебя это есть, нужно только напомнить.

Мне не хотелось продолжать болезненную тему. Я была к ней еще не готова. Но Маша права. Я всегда шла напролом, следуя за своими желаниями.

— Маш, расскажи мне про одиннадцатый класс, — перевела тему.

Подруга отвела взгляд, а по ее лицу пробежала неопределенная эмоция, но она тут же постаралась спрятать ее за улыбкой.

— Что последнее ты помнишь?

— Лето перед одиннадцатым классом. Больше ничего, — ответила я с тоской в голосе.

— Да особо нечего рассказывать. Этот год почти ничем не отличался от предыдущих. Учеба, гулянки. Но только подготовка к экзаменам добавилась, — она не смотрела мне в глаза, а в конце перевела тему: — А ты помнишь Диму?

Дима Елизаров был нашим другом и одноклассником. Мы сблизились летом после девятого класса и стали легендарным трио района.

— Естественно, такого балбеса невозможно забыть.

— Ну и отлично. Тогда ты обрадуешься той новости, что он встретит нас с самолета?

Я всем корпусом повернулась к подруге не в силах подобрать нужные слова. По телу пробежали мурашки. Я почувствовала себя обманутой, но при этом нужной, будто ничего не поменялось спустя столько лет.

— Сюрпри-и-из! — протянула Маша. — Только уже от меня.

— Почему ты не сказала раньше?

— Для яркости момента, — она непринужденно пожала плечами. — Он обрадовался твоему выздоровлению не меньше моего. Как только узнал, куда мы летим, тут же сел за руль и приехал туда первым, отменив все свои дела.

— Как он хоть, расскажи, — протянула, умоляюще.

— Сколько вопросов, подруга. Я будто даю интервью, — она хихикнула и продолжила: — Дима вообще отлично устроился. Он сейчас бизнесмен. Работает в сфере недвижимости. Ходит весь такой серьезный в костюмах с галстуком и брюках со стрелками.

— Что? Не верю! Он же из своих синих треников с тремя полосками никогда не вылазил. Даже на первое сентября хотел в них прийти, — я не смогла сдержать смех.

— Ага, точно. И с пакетом вместо рюкзака. Все время над нами смеялся, когда мы как ужаленные бегали по магазинам и искали красивые сумочки в школу под цвет формы.

— Точно-точно. Помню, как однажды мы устроили ему показ мод, а он ведь стерпел и досмотрел все до конца, а не пошел гулять с мальчиками.

— Конечно не пошел. Там ведь не было бы тебя.

Мне не послышалось?

— Что ты имеешь в виду? — я вскинула бровь.

— То и имею. Он был влюблен в тебя, вот и терпел нашу компанию. Наверно поэтому сейчас он одинокий мужчина. Так и не смог найти свою любовь. Говорит, ему не до отношений. Но я-то знаю, что это ты виновата.

Маша подтолкнула меня в плечо и подмигнула. А я испытала испуг.

— У нас с ним что-то было в одиннадцатом классе? — спросила я шепотом на ухо, чтобы сидящая в соседнем ряду мама нас не услышала.

— Нет, но он пытался за тобой ухаживать, а потом… — она вновь поменялась в лице. — Случилось, что случилось.

Полет занял около четырех часов. Весь путь мы без остановки обсуждали прошлое. Маша мне рассказала о некоторых событиях, что произошли в тот период, который я не помнила. Это было так странно. Узнавать о собственной жизни от других людей, а не из своей памяти. Мне бы очень хотелось все вспомнить. Но врачи сказали, что восстановление воспоминаний дело сложное и скорее случайное. Я могла как вспомнить все в неожиданный момент, так и не вспомнить никогда. Поэтому я как губка впитывала каждое слово подруги.

Она мне рассказала о своей личной жизни. Оказывается, у нее когда-то был парень. Они познакомились в университете. И дело даже шло к свадьбе. Но однажды она нашла в его машине под сидением женскую помаду, которая однозначно была не ее. Помада появилась в тот момент, когда жених задержался на работе. И решив не спрашивать в лоб об этом, она пошла проверять заднее сидение. Под прицелом фонарика в складках обивки ей удалось обнаружить прямые женские светлые волосы. Затем она как настоящий детектив отправилась на страничку мужа в социальных сетях. Под последними фото как раз и нашла отметки «нравится» от прямоволосой блондинки, которую раньше в окружении жениха не видела. Пролистав фото в ее профиле, Маша обратила внимание на цвет губ. Они были накрашены именно той самой помадой. И тогда пазл сошелся. Не объясняя причин, подруга выставила чемоданы с вещами парня за дверь и поменяла замки, пока тот был на работе. Квартира ведь была ее. Такой скандал был, кошмар. Говорит, соседи даже вызывали полицию. А спустя неделю после буйного расставания на странице жениха появилось совместное фото с этой блондинкой.

Когда мы, наконец, вышли из аэропорта на парковку, я ощутила как в мое лицо ударил поток раскаленного летнего воздуха. В Москве было сильно холоднее, и природа значительно отличалась. Не просто так это юг страны. Все такое зеленое и цветущее. Казалось, будто небо было голубее, а солнце ярче.

Машка взяла меня под руку и мы втроем пошли в сторону черной отполированной БМВ с тонированными стеклами.

— Готова к моему подарку? — спросила подруга.

Я не успела понять, что она сказала, как мой взгляд упал на него. Моему удивлению не было предела. Из машины вышел высокий мужчина с короткими темными волосами в дорогом костюме и в лакированных туфлях. Маша не соврала. Елизаров изменился. И однозначно в лучшую сторону. Плечи стали шире, скулы острее. Лишь только его серые глаза искрились так же, как и в семнадцать лет.

— Привет, мелкая!

Дима подошел, крепкими руками подхватил меня за талию и начал кружить так, будто я совсем ничего не весила.

— Кто ты такой и что ты сделал с моим любимым хулиганом в олимпийке и кроссовках? — не смогла сдержать смех.

— Эх, Софа. Это называется старость, — возразил друг не менее веселым голосом.

— Ну все-все, отпусти, голова начинает кружиться.

— Точно, извини, — он аккуратно поставил меня на землю. — Увидел тебя и крышу сорвало, совсем забылся. Я очень рад, что ты к нам вернулась. Нам с Машкой не хватало твоего занудства.

— Эй, я не зануда! — я нахмурила брови.

— Все зануды так говорят, — подхватила тему нашего разговора Маша.

— Предательница, — я карикатурно скосила на подругу взгляд и скрестила руки на груди.

— Так, дети, пора ехать. Софии нужно отдохнуть после перелета. Ее организм отвык от таких нагрузок, — деловито остановила нас мама.

— Так точно, Антонина Сергеевна. Доставлю в целости и сохранности! — парень выпрямился и отдал честь моей маме, а она в ответ на это лишь закатила глаза.

Было так странно смотреть на повзрослевшего Димку. Хоть он и натянул на себя костюм и ездил на дорогущей машине, но все равно внутри тот же балбес. Люди не меняются — первый урок, который я уяснила во взрослой жизни. И я не представляла, как он со своими тараканами в голове мог управлять целым бизнесом.

Елизаров сложил наши чемоданы в багажник и мы все вместе сели в машину. Я захотела сесть на переднее сидение, чтобы было лучше видно дорогу. Всю поездку Дима был диджеем и знакомил меня с современной музыкой. Некоторые песни я даже оценила, но они все равно не сравнятся с тем, что было в моем плейлисте раньше.

Путь до отеля занял всего час и под самый конец я безумно устала. Поездка и правда далась мне тяжело. Зайдя в свой номер, я, не раздеваясь, рухнула на кровать и молниеносно уснула. Не было сил даже на то, чтобы рассмотреть номер. Но спать пришлось недолго. Вечером меня разбудил стук в дверь.