(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки!

В ясный летний денек двадцать третьего года правления короля Бодуэна Счастливого, жители городка Мерама утратили одну из трех своих достопримечательностей. Первой считался семиголовый драконий дитеныш, заспиртованный аптекарем Лейсом, и выставленный на всеобщее обозрение в витрине. 

Второй был великан Хагги – огромный парень, однажды появившийся на свет в семействе людей совершенно нормального, среднего роста.

А третья – Спящая дева Иллария Бриссар – не подумав о гордости мерамцев, взяла и проснулась.

Шалыми глазами обвела комнату, остановилась взглядом на дежурной лекарке из ближайшего монастыря Единого и хрипло потребовала воды.

 ***

Вы когда-нибудь просыпались фиг знает где? Нет, не после веселой студенческой гулянки, когда сам бог велел пуститься в приключения и оказаться в некоем неведомом до того месте. Допустим, вы улеглись в собственную уютную кроватку, сладко уснули, а потом проснулись…совершенно не там, где ожидали.

Это и случилось со мной. Ложе оказалось отвратительно мягким, солнечный свет бил прямо в глаза, да еще и лежала я на спине, и руки были сложены, как у покойницы. Может, я умерла? Вроде нет: руки-ноги двигались, глаза моргали.

Только голова трещала так, как не случалось даже с самого тяжкого похмелья.

Осторожно поворачивая голову, я осмотрелась. Ну что… бред, как он есть. Высоченные потолки, стены обиты тканью в жутких розочках, мебель стиля рококо… или барокко, так сразу и не скажешь.

Я лежала на огромной кроватище, под пыльным бархатным балдахином. Рядом в утлом креслице сидела пухлая дамочка в наряде, похожем на монашескую рясу.

Увидев, что я открыла глаза и пытаюсь шевелиться, она охнула, прикрыв ладошкой рот.

— Воды дайте! — во рту у меня пересохло так, будто я не пила лет десять.

— Сейчас, сейчас, мадемуазель! — заторопилась «монашка».

Она суетливо подскочила со своего сиденья, кинулась к столику у окна, налила чего-то из кувшина в высокий стакан и поднесла мне.

— Оооох… спасибо! — меня бы и простая вода порадовала, но в стакане был компот, прохладный и кисленький, прелесть, что такое!

Утолив жажду, я решила аккуратно расспросить свою сиделку о том, что, собственно, со мной произошло.

— Где я? И что со мной случилось? — на простые, казалось бы, вопросы, «монашка» только изумленно захлопала глазами.

Рот ее в это время открывался и закрывался, как у вытащенной из воды рыбы.

— Так вы, мадемуазель, того… спали, — наконец сообщила она.

— Ну и что? — странная все же дамочка. — Все время от времени спят.

— Но сударыня! — она изумилась еще сильнее. — Вы спали двадцать лет!

— Скооолько?! — куда это я, в самом деле, угодила?

— Вас заколдовала злая колдунья, и вы уснули, — дамочка несколько успокоилась, и докладывала все, что знала, коротко и ясно. — Правда, она сказала, что вы проспите целое столетие, но ваша магия, видно, оказалась сильнее.

Таак. Моя магия. Я спала два десятка лет. Злая колдунья. В мозгу что-то отчетливо щелкнуло. Выходит, я проснулась в сказке? «Зовите меня Спящей красавицей!» — мысленно разрешила я кому-то неизвестному.

— Ладно, — хрипло согласилась я с предъявленными тезисами, — но раз так, то где шляется принц?

Моя сиделка аж зашлась от такой невоспитанности.

— Не смейте поминать в таком тоне его августейшее высочество! — завопила она. — Еще не хватало, чтобы принц Бальтазар отчитывался нам, своим подданным, в том, куда он направляется.

Она так верещала, что головная боль вернулась и принялась терзать меня с новой силой.

— Не надо кричать, — как могла вежливо проскрежетала я. — Я знаю правила. Если я — Спящая красавица, меня должен разбудить принц. Поцелуем, между прочим. Вот я и спрашиваю: где носит… эмнэ… где изволит пребывать его высочество Бальтазар, когда я проснулась сама. Или мне подсунули некачественное колдовство?

— Нека… чест… что? — от последней моей фразы сиделка окончательно потеряла дар речи.

— Сами видите, — я осторожно развела руками (руки слушались вполне сносно). — Ваша злая колдунья жалкая дилетантка. Напрасно она угрожала погрузить меня в сон аж на целые сто лет. Вот же — и четверти века не прошло, а я уже пробудилась.

«Монашка» неуверенно кивнула. Можно было продолжать.

— Ну вот. Бабушка мне рассказывала, что Спящих красавиц обычно будят поцелуями принцы. Но в нашей сказке, как я погляжу, все иначе. Феминизм. Девушка все должна уметь сама. В том числе и просыпаться от злого чародейства.

— Феми… как вы сказали? — ясно, просвещение сюда пока не дошло.

Кстати: куда это «сюда»?

— Как называется это место? — на мой простой вопрос женщина опять впала в ступор.

— Так… сударыня… это спальня.

— Прекрасно, — может быть, я проспала двадцать лет в дурдоме? — А как называется город, в котором находится эта спальня?

— Так… Мерам.

Ну слава богу. Хоть какая-то ясность. Пока выясняла хоть что-то о себе, я даже успела проголодаться.

— Не принесете ли мне какой-нибудь еды?

«Монашка» тут же метнулась к двери, на ходу причитая что-то про особой питательности бульон.

Я выдохнула и села на кровати. Ощущение было престранное. Да, мне всегда нравились книги про попаданок. Но попробовать нечто подобное на себе я не желала никогда. Еще не хватало — бросить свою устроенную жизнь в реальности и провалиться куда-то, как приснопамятная Алиса в кроличью нору!

— Вариантов нет, дорогая, — сказала я вслух сама себе. — Придется устраиваться.

— И побыстрее, — ответил мне серебристый и очень насмешливый голос. — Не то тебя ожидают большие неприятности.

Я нервно огляделась. Из-за полога кровати выглядывала пухленькая особа, вида самого легкомысленного. Напудренные ее локоны были уложены в высокую прическу, платье с широченным кринолином утопало в кружевах, на шее красовалось броское золотое ожерелье, толстые, как сосисочки, пальцы сверкали изобилием колец и перстней.

Откуда, интересно, она взялась? В комнате, как будто, никого не было?

— Что ты таращишься? — неприязненно прожурчала незнакомка. — Можно подумать, ты видишь меня в первый раз.

Вот тебе новости: я только что проснулась в новом мире, а у меня, оказывается, здесь уже есть знакомые.

— Не имею удовольствия знать вас, — от растерянности я заговорила высоким стилем, вообще мне совершенно не свойственным.

— Погоди-ка, — сдвинула тонкие бровки посетительница. — Дай руку.

Я послушно протянула руку и вытерпела короткое ощупывание, после которого особа обреченно выдала:

— Попаданка?

Я кивнула. Можно подумать, попаданки шастают тут у них табунами. Хотя… если подсчитать, сколько романов наваляли о них авторы фэнтези, становится понятно, что в каждом из миров их должно быть много. Очень много.

Незнакомка меж тем на пару минут погрузилась в тягостные раздумья, после чего решила все-таки представиться.

— Я Фея-крестная Илларии де Бриссар, — пафосно объявила она. —Ну а раз уж ты оказалась на ее месте, то и твоя тоже. Меня зовут Фредегонда.

— Как?! — вот такого я ни за что не запомню.

Дело в том, что у меня отвратительная память на имена. Если б еще покороче как-то, а тут…

Заглянув в мои выпученные глаза, фея сжалилась и пояснила:

— Как ты думаешь, девочка, сколько мне лет? Когда я появилась на свет, это имя было из самых модных, вот родители и решили дать мне его. Ну… можешь звать меня покороче.

— Фреди? — с надеждой спросила я.

Фея поморщилась, но согласно кивнула.

— Единый с тобой, пусть будет Фреди. Странно звучит, как будто мужское прозвание, но так и быть. Суть не в этом. Я должна сообщить тебе…

— Пренеприятнейшее известие? — с готовностью подхватила я. — В стране кончились принцы?

Фея недоуменно моргнула и уселась рядом со мной на постель.

— С чего ты взяла? Что вообще это значит — «кончились»?

— Ну а как же, — я почуяла знатока здешних дел, и собиралась вытрясти из нее максимум сведений о мире, куда так внезапно попала. — Сами посудите: принц должен был разбудить меня нежным поцелуем (ладно, про нежный я приврала, но так романтичнее), и не сделал этого. Я проснулась сама, и до сих пор не понимаю, почему ваша сказка пошла другим путем.

Фея вздохнула с явным облегчением.

— Ах, вот ты о чем. Нежные девы, лишенные дара, не просыпаются от злого колдовства сами, для пробуждения им нужен… как это… энергетический толчок. Но ты-то магичка. Как только твой организм справился с последствиями темной ворожбы, сонные чары испарились. Для чего тебе, спрашивается, принц? Тем более, что проблема не в этом.

Так. Еще и проблема какая-то на мою голову. Ну, конечно. Каждая порядочная попаданка является в новый мир, чтобы решить проблему, которую без нее решить некому.

— Не говорите только, Фреди, что наша проблема — безумный сказочник, — понятия не имею, почему я это ляпнула.

Слова вылетели изо рта сами собой, и произвели на фею ошеломительное впечатление. Теперь уже она таращилась на меня с нескрываемым изумлением.

— Ты что, еще и ясновидящая? — подозрительно прищурилась она.

— С чего это? — в общем-то, почему бы и нет?

Говорят, у меня должна быть магия. И отчего бы не ясновидение, в конце концов?

— Да с того, — досадливо фыркнула Фреди, — что нас в самом деле придумал не совсем обычный автор.

Можно подумать, на свете бывают совершенно обычные авторы!

— И что же в нем необычного?

— Он, понимаешь ли, считает классические сказки скучными. И с детства мечтал придумать такую сказку, чтобы в ней переплелись старинные сюжеты. Переплелись и соткались во что-то новое.

— Ну так это хорошо, — великодушно кивнула я. — Получится даже интереснее. Я в детстве обожала сказки, помню многие сюжеты, так что и в их — ты сказала переплетении? — мы как-нибудь разберемся.

— Ах, если бы дело было только в этом! — фея взмахнула пухлой ручкой. — Этот сочинитель, чтоб его совсем, умудрился влюбиться. И его избранница требует уникальной сказки, такой, каких еще никто и никогда не сочинял.

— Ну и что же? — я решительно не понимала, в чем проблема. — если надо, пусть сочиняет. Я даже готова ему помочь… кхм… так сказать, изнутри.

— Ты же знаешь творческих людей! Ничего уникального не приходит ему в голову. Он в отчаянии. И готов отказаться от своей затеи вовсе. И мы можем оказаться среди множества так и не написанных историй.

Где-то я об этом читала. Только не помню, где.

— А что бывает с ненаписанными историями? Их забывают?

— Ты зришь в корень, — грустно констатировала Фреди. — Все герои книг, которые так и не написали, понемногу прекращают свое существование. Не умирают, но… перестают быть.

— И вам очень не хочется войти в их число.

— Ну да. А тебе разве хочется?

Теперь мне стало ясно, зачем я понадобилась своей крестной. Ну не я, магичка Иллария де Бриссар. Но теперь в ее теле я, а значит, и вся ответственность за спятившего от любви автора — на мне.

Вместо растерянности внутри меня набирала силу здоровая злость. Я не собиралась «перестать быть» — еще чего! Раз нужен уникальный сюжет, построим сюжет. Он еще пожалеет, что захотел свежатинки, этот неведомый мне влюбленный идиот!

— Дорогая тетушка, — я внимательно оглядела Фреди. — Раз вы моя крестная, держу пари, что вы должны мне что-нибудь волшебное. Так?

Фея замялась, но потом все же извлекла из воздуха лист пергамента с солидной сургучной печатью внизу. Она развернула его перед моим носом и неприязненно велела:

— Читай. Три желания. Вне зависимости от сложности исполнения.

— Даже так? — картинно изумилась я. — Вы совсем себя не бережете! А если бы я пожелала… ну, не знаю… что-нибудь вообще неисполнимое?

Фреди приосанилась, и смерила меня надменным взглядом.

— Для меня не существует вовсе неисполнимых желаний. Для того, чтобы совершить неисполнимое, просто требуется немного больше времени.

Я всмотрелась в ровные строчки договора. Магического договора между феей Фредегондой с одной стороны, а также Пьером и Женевьевой де Бриссар с другой стороны. Обязательство присматривать за девицей Илларией де Бриссар и развитием ее магического дара, а также при высказанном вслух намерении оной девицы исполнить три любых ее желания без ограничений и сроков.

Заверено нотариусом. Магические клятвы принесены обеими сторонами договора. Ух ты. Да у них тут, в сказке, все серьезно, оказывается.

Пока я переваривала полученные от предшественницы бонусы, Фреди тут же попыталась меня объегорить.

— Я могу сделать для тебя что-нибудь прямо сейчас, девочка, — голосок ее из надменного сделался ласковым и вкрадчивым.

— Что, например? — неужто она и впрямь старается позаботиться обо мне?

Как там, в договоре… «присматривать за девицей Илларией». Ну да. Так я и поверила.

— Например, я могу рассказать тебе, какой магией ты обладаешь… вообще, каковы твои способности. Ты же хочешь знать, какой была прежняя Иллария? Только пожелай, и ты будешь знать о ней все.

Я посмотрела на фею скептически. Нет, будь я наивной девицей, — непременно купилась бы на ее уговоры. Тем более, мне и правда неплохо бы разведать, в чьем теле я оказалась.

Но в прежнем моем мире мне было слегка за сорок, и трудилась я главбухом в солидной государственной корпорации. А потому реакции мои на происходящие вокруг события от девичьих сильно отличались.

— Уважаемая Фреди, — вежливо улыбнулась я, — благодарю вас за стремление осчастливить меня немедленно. Но с такой малостью, какую вы описали, я справлюсь и сама.

— Да? — фея не собиралась так быстро сдавать позиции. — И как же?

— Есть несколько способов, — моя улыбка превратилась в крокодилий оскал. — Самый простой — расспросить слуг. Или ту альтернативно одаренную монашку, что дежурила у моей постели.

— Хм… ну ладно, — по-моему, мне удалось ее озадачить. — Тогда… я могла бы просветить тебя насчет нашего королевства. Знаешь, законы там, влиятельные персоны при дворе, самые одаренные магические роды нашей страны… ну как, по рукам? Тебе просто нужно объявить вслух, что ты желаешь получить эти сведения. Я вложу их прямо тебе в голову, даже изучать ничего не придется.

— Заманчиво, — протянула я (уж очень хотелось подразнить свою хитрую крестную). — Но тоже не слишком нужно. Я готова изучить все это по книгам. Так будет привычнее, а значит, и в голове уложится быстрее.

Тут Фреди вытащила из кружевного рукавчика последний аргумент. По ее мнению — совершенно убойный.

— Тогда, — она торжествующе прищурилась, — я могу рассказать тебе, кто станет твоим супругом. Уж этой информации ты ни в одной книге не найдешь.

От неожиданности я расхохоталась во весь голос.

— Не старайтесь уговорить меня, уважаемая крестная, — просмеявшись, я подошла к окну и выглянула наружу. — Свои желания я использую в свой черед. Тогда, когда мне будет надо. А на предложенные вами вопросы я найду ответы и без вас.

Фея нахмурилась.

— Что, и про мужа?

— Когда появится угроза мужа — и про него тоже, уверяю вас.

Я ждала, что еще придумает Фреди, но она, похоже, решила временно отступить. Встряхнула передо мной договором в последний раз и недовольно буркнула:

— Ну что, все рассмотрела?

Больше из упрямства я взглянула на лист еще раз, и таки увидела кое-что. В низу страницы несколько строчек были написаны совсем мелко — чтобы их прочесть, следовало смотреть куда внимательнее, чем на остальной текст договора.

Я встрепенулась — там, где я жила прежде, даже дети знали, что в таких вот мелких записях обычно и таятся всякие сюрпризы.

— Ну-ка, ну-ка… — я вынула договор из пальчиков феи и принялась изучать «мелкий шрифт».

Ну конечно. Одно условие договора Фреди все же постаралась от меня утаить. Она обязалась предоставить мне личного фамильяра, мало заметного для окружающих и способного поддерживать мой магический резерв в любое время суток. Интересно, кто это должен быть?

Я молча ткнула пальцем в то, что успела прочитать в последний момент, и выразительно посмотрела на фею.

Смутиться она и не подумала.

— Ах, это! Ну да. Только зачем тебе был фамильяр, пока ты спала? Ты два десятка лет не могла им воспользоваться.

— Да ну?! — бесстыжая особа досталась бедняжке Илларии в крестные. — Он мог бы поддерживать мой магический резерв. И как бы там ни было, вы, уважаемая крестная, нарушили условия договора. За это я хочу получить не только положенного мне фамильяра, но и еще два желания.

— Одно, — принялась торговаться Фреди. — Мои силы не безграничны.

— А совесть вообще отсутствует, — закивала я. — Ладно, пусть будет одно. Но фамильяра вы предоставите мне немедленно.

— Хорошо! — сдалась фея. — Будет тебе фамильяр. В полном соответствии с договором. Только потом не жалуйся, ясно?

Откуда-то (мне показалось, что прямо из воздуха) Фреди извлекла изящный золотой кулон в виде жука-скарабея на цепочке со сложным плетением. Дунула на него и сунула мне в руку.

— Получи свое имущество, дорогая! — злорадно заявила она. — С этого момента условие о предоставлении тебе фамильяра считается исполненным. За тобой остаются четыре (тут она вздохнула) желания.

Я сжимала в кулаке свое новое имущество и думала, как его оживить. Фамильяры ведь должны быть живыми, верно? Или не всегда? Или не обязательно?

— Ну что ты застыла? — подогнала меня фея. — Напои его своей кровью и произнеси формулу привязки.

Она поймала мой непонимающий взгляд, и уточнила:

— Произвольную формулу. Придумай сама, как его привязать. Только думай хорошо, чтобы не упустить чего-нибудь важного.

Отличный совет! Особенно для человека, никогда в жизни не сочинявшего магических формул.

Однако во мне вовремя проснулось мое второе, юридическое образование. «Все, что вы упустите при составлении договора, используют ваши противники», — учил нас когда-то профессор Дворниченко.

Значит, я не должна была ничего упускать. А то мало ли, кто решит попользоваться моим жучком. С этой мыслью я взяла из корзины с рукоделием иглу и ткнула себе палец.

Крошечная капелька крови упала на кулон… и мгновенно исчезла, словно золото впитало ее без остатка.

— Принимаю этого жука-скарабея в качестве своего фамильяра. Пусть он служит мне верно и неизменно. Поддерживает мои магические силы, защищает от любого врага и хранит от любой опасности. Налагаю строгий и полный запрет на использование моего фамильяра третьими лицами, живыми и неживыми. Пусть он подчиняется только мне или тем людям или нелюдям, которых я укажу своей волей, в здравом уме и твердой памяти. Будучи утерян мною, украден у меня или оставлен мною по любым причинам, не указанным мной ранее, пусть мой фамильяр всегда возвращается ко мне.

— Ну ты… зануда, крестница! — Фреди изумленно хлопала глазами.

Видно, не ожидала от меня такого основательного подхода к составлению магических формул.

Я же осторожно выдохнула. Вроде бы все предусмотрела. Кроме одного: когда золотой кулон пошевелился в моих руках, я заорала и бросила его на пол.

— Предупреждать надо! — самозабвенно вопила я.

— Безрукая! — скрипел скарабей, упавший на паркет брюшком кверху, и недовольно шевелил лапками.

Черт. Ему же больно, наверное. Ну, как минимум, — неудобно и обидно. Пришлось мне проглотить свои претензии и постараться наладить контакт с фамильяром.

— Простите, — покаянно произнесла я, наклоняясь и поднимая жука с пола. — Это я от неожиданности. Давайте познакомимся. Я Ири… Иллария. А вас как зовут? Или я сама должна дать вам имя?

— Этого еще не хватало, — чуть более миролюбиво проворчал скарабей. — У меня, слава богам, уже есть имя. Когда-то я служил в храме Озириса, и меня нарекли Бусирисом. Хорошее, солидное имя для жреца.

— Ой! — я обрадовалась, что и это имя легко подсократить для лучшей запоминаемости. — Я буду звать вас Бусиком. Правда, мило?

— Мило?! — снова рассердился жук. — Бусиком?? Да что ты себе позволяешь, безрукая девка?!

Фреди с удовольствием наблюдала за нашей перепалкой. И это мне совсем не понравилось.

Кроме того, фамильяр, если я правильно поняла, стал моим подчиненным. Он должен служить мне, а не наоборот. А это значит, что его надо поставить на место раз и навсегда. Иначе потом я не оберусь с ним неприятностей.

— Вот что, почтенный Бусирис, — я нахмурилась и сжала кулон покрепче. — Давайте договоримся: вы служите мне не за страх, а за совесть. И не допускаете впредь подобных… пререканий. В противном случае я буду вынуждена снова погрузить вас в сон.

Скарабей посопел и буркнул:

— Ладно. Буду служить.

— И звать я вас буду так, как мне удобно, — с нажимом добавила я.

Никогда бы не подумала, что жуки умеют вздыхать. Но этот вздохнул. Очень длинно и печально.

— Как скажете, госпожа, — понуро согласился он.

Тут я тоже вздохнула, только с облегчением. На первое время разногласия удалось уладить. А с остальным разберемся по ходу пьесы. Тьфу, по ходу сказки.

— Какая ты… жесткая, оказывается, — с уважением в голосе признала фея.

— Это только в крайнем случае, — успокоила крестную я. — А так-то я белая и пушистая. Нежная и трепетная. Прямо лань, а не человек.

— Да? — Фреди оглядела меня с сомнением.

— Сто пудов, — закивала я.

И прислушалась. За окном, вроде бы, ничего подозрительного видно не было. Но нехороший шум, состоящий из криков, лязганья стали и даже отдельных выстрелов, становился все громче и громче. Может, у меня слуховые галлюцинации?

— Слышишь? — фея закивала и на миг исчезла.

Потом появилась снова.

— Кто-то атакует нас, — взволнованно сообщила она, затравленно глядя в сторону двери.

— Но в замке же есть гарнизон? — я посмотрела на фею, и поняла, что гарнизона нет.

Или он явно недостаточен для того, чтобы одолеть врага.

— Мне пора, — торопливо объявила крестная. — Мы с тобой все обсудили. Договор подтвержден. Фамильяр у тебя. Если захочешь получить свои желания — просто позови меня.

— Позвать? — я сжимала в кулаке Бусика и думала, чем мне грозит намечающийся рейдерский захват замка.

— Ну да, что ты, как неживая! — фея аж ножкой топнула от моей недогадливости. — Прокричишь как можно громче мое имя, и я появлюсь в тот же миг.

— А. Договорились, прокричу, — может, в замке есть подземный ход, и я успею утечь в какое-нибудь безопасное место?

— Слава богу, поняла! До встречи, дорогая! — Фреди собралась было исчезнуть, но не успела.

Дверь спальни затрещала под тяжелыми ударами, и вскоре распахнулась настежь.

На пороге встал огненно-рыжий парень, с физиономией веселой и наглой до невозможности. Оглядел нашу испуганную компанию и остановил взгляд на мне.

— Полагаю, сударыня, вы и есть Иллария де Бриссар?

Да я тут знаменитая персона, оказывается!

— Я и есть! — величественно объявила я, кутаясь в шаль, вовремя прихваченную со стула. — Что вам угодно от меня, сударь?

Ничего хорошего, понятное дело: ворвался в замок и вот-вот начнет творить непотребства. Интересно знать, какие?

Рыжик приосанился.

— Шато Бриссар захвачен моими… моими людьми. По праву победителя я требую, чтобы вы отправились со мной.

— Погодите, месье, только шнурки попарю! — мне и здесь неплохо, если ему надо, пусть хоть на себе тащит, а сама я никуда не пойду.

Завоеватель несколько растерялся. Почесал нос, и на полтона ниже удивленно переспросил:

— Шнурки? Зачем вам парить шнурки, мадемуазель?

— Да затем же, — фыркнула я, — зачем и отправляться с вами неведомо куда.

Отчего-то мне совсем не было страшно. Пока неведомо кто шел на приступ замка за окнами моей спальни, — я, конечно, поволновалась. Но как только ситуация начала проясняться — страх куда-то пропал.

Наоборот, мне было очень смешно. Зачем я сдалась этому парню? Какую пользу он собирается получить от моей только что проснувшейся персоны?

— Может, вам выкуп нужен? — это было первое разумное объяснение, которое я нашла. — В таком случае, не будем тянуть кота за подробности. Назовите сумму, и я постараюсь изыскать ее как можно скорее.

Я уж было приготовилась озвучить Фреди (благо, она не успела улизнуть прочь) свое первое желание… но тут злостный захватчик расхохотался во весь голос.

— Единый с вами, госпожа! Зачем мне ваши деньги?

— Мало ли, — ответно фыркнула я. — Деньги — штука полезная, каждый сам решает, на что их употребить. Неужели вам они без надобности?

— Да отчего же, — рыжик все продолжал посмеиваться. — Вы правы, деньги нужны всем. Однако, у меня их и без того в достатке, чтобы умыкать ради выкупа благородных девиц.

Фея, до того молча слушавшая нашу перепалку, вдруг присмотрелась к парню внимательнее, прищурилась и спросила:

— А скажите-ка мне, юноша, отчего вы до сих пор не представились? Или предпочитаете творить злодейства, оставаясь неизвестным?

Злодей тут же запунцовел лицом и запальчиво выкрикнул:

— Не беритесь судить о моих поступках, если их причины вам неведомы, мадам! Меня зовут Моурис Вилларе, и я решился захватить Шато Бриссар, чтобы исполнить долг дружбы.

Впервые с начала нашей беседы я услышала в его голосе странные, мяукающие нотки. Фреди услышала их тоже, и понимающе закивала:

— Да, сколько мне известно, мальчики из стаи старика Вилларе не ограничены в средствах. Вот только раньше мне не доводилось слышать, чтобы кому-то из вас разрешалось ходить в разбойничьи набеги.

Что это еще за «стая», интересно знать? Так говорят о животных, а передо мной стоит человек… ну, по крайней мере сейчас он выглядит вполне по-человечески.

— Даю вам слово, мадам, — голос рыжика стал тверже и уверенней, — что для моего, как вы изволили выразиться, набега имеется очень веская причина.

— Как бы там ни было, — сухо заметила крестная, — я сообщу Жилю Вилларе о том, что вы совершили. И пусть он решает, как оценить ваш поступок.

Румянец на щеках Мориса загорелся еще ярче.

— Прошу вас, мадам, отложить общение с главой моей ст… семьи. Немного позже я сам отчитаюсь перед ним, и, если он пожелает наказать меня, приму любое наказание.

— Погодите, — я решительно настроилась узнать, ради чего так рисковал отчаянный рыжик. — Вы пришли за мной, месье Вилларе? Так объясните же, за каким… ради чего я вам понадобилась? Хотя нет. Я должна, по крайней мере, надеть платье. Фреди, прошу вас, отведите нашего захватчика в гостиную и велите горничным подать чего-нибудь прохладительного. А ко мне пришлите кого-нибудь, чтобы помогли одеться.

— Разумно, — согласилась фея. — Пойдемте, юноша, пусть Иллария приведет себя в порядок. А потом вы расскажете нам, что у вас стряслось.

Они удалились, а пару минут спустя в комнату поскреблась молоденькая горничная. Она нисколько не выглядела испуганной — скорее заинтересованной происходящими событиями.

— О мадемуазель, — застрекотала она с порога, — какие дела-то творятся, не знаешь, что и подумать! Вы проснулись, госпожа фея нас посетила, а потом вот и оборотни в замок прорвались! Извольте одеваться, нужно же выглядеть прилично перед этими хвостатыми безобразниками! Их там множество! Бродят по замку, хватают девушек за… ну, словом, ведут себя непотребно. Вы, как хозяйка, уж призовите их к порядку.

Она застегивала какие-то пуговки у меня на спине, а потому, слава богу, не могла видеть моих выпученных глаз. То-то мне показалось, что в облике Мориса есть что-то звериное! Да и двигался он с завидной грацией. И от волнения как-то странно примурлыкивал, произнося собственное имя… Мда. Мало мне всяких чудес, так теперь к ним прибавились еще и оборотни!

Пока я одевалась, все крутила в голове причины, по которым Морис решился на захват целого замка. Ничего так и не придумала. Горничная меж тем облачила меня в бледно-зеленое шелковое платье и уложила волосы в прическу. А потом подвела к зеркалу и радостно заметила:

— Какая же вы красавица, госпожа! Ни один мужчина, будь он хоть трижды кот, перед вами не устоит.

— Кот? — я решила, что ослышалась.

— Ну да, — с готовностью подтвердила горничная, — кот. Вилларе — кошачья стая. Уж и охальники!

Последняя фраза прозвучала в ее устах как-то уж очень мечтательно.

«Коты, стало быть. Оборотни. Ладно, не ящеры», — подумала я и уставилась в зеркало.

Что сказать? Удачно получилось — проснуться в сказке на месте известной героини. Из зазеркалья на меня удивленно смотрела очень хорошенькая девушка, совсем молодая, лет 23, пожалуй. Большие серые глаза, густые ресницы, темные волосы с рыжиной уложены в низкий узел, локоны рассыпаны по плечам… и впрямь красота.

А главное — какая стройность! Нет, я понимала, конечно, что мое новое тело гораздо стройнее, но в зеркале отражалась прямо какая-то тростиночка. Это вам не прежние полтора центнера ума и обаяния! Талию у Илларии (нет, теперь у меня!), наверное, двумя руками обхватить можно было. А бюст при этом смотрелся вполне прилично, и был никак не меньше третьего номера! Этак игриво выглядывал из кружевного декольте.

Ну, держитесь, сказочные мужики! С таким экстерьером я тут всех покорю… кого захочу. Главное, — захотеть, конечно. А то принц не торопится, а меня тем временем вот-вот утащит в неведомое один нахальный оборотень. Надо выяснить, с чего ему занадобилась именно я.

— Проводи меня в гостиную, — велела я горничной, потому что даже примерно не представляла, куда двигаться.

Девица закивала и предупредительно распахнула передо мной двери спальной.

— Сюда, сударыня, — пригласила она. — Прошу вас следовать за мной.

Интересно, что моя забывчивость нисколько не удивила сопровождающую. Как будто все в замке знали, что за время своего сна я заодно успела приобрести склероз.

Котик Вилларе моим появлением в гостиной был впечатлен. Стоило мне войти, как он вскочил, отвесил мне изысканный поклон и признался:

— Если бы я только знал, сударыня, какую красавицу найду в Шато Бриссар, я бы…

— Вы бы не стали брать мой замок? — ласково полюбопытствовала я.

— Не стал бы, — решительно кивнул оборотень. — Я вошел бы, как полагается приличному визитеру, и попросил бы вас об услуге.

— Какие у вас странные представления о вежливости, месье Вилларе, — не поиздеваться над ним я просто не могла. — Выходит, если на моем месте вы обнаружили бы немытую чувырлу, страшную, словно кикимора, ваше нашествие на замок стало бы оправданным?

— Кикимору? — неуверенно повторил котик, снова зарумянившись, — Кто это такая?

— Хорошо, что вам она незнакома, — небрежно отмахнулась я. — Не то затащила бы вас в болото, и поминай, как звали.

Тут до парня дошло, что надо как-то исправлять свои косяки.

— Примите мои извинения, мадемуазель, — он снова склонился в поклоне. — Мое поведение было ошибкой, и я сделаю все, чтобы…

Я победительно улыбнулась и потребовала:

— Для начала отзовите своих… кхм… людей. Пока они не раскурочили мое жилище.

— Конечно, мадемуазель! — котик мгновенно скрылся за дверью, и вскоре оттуда послышались звуки разгорающегося скандала.

— Не сметь хватать девок!

— Какого демона! Ты обещал!

— Говорил, что хозяйка вам, а нам — остальное.

— Пойду взгляну, что там, — Фреди плотоядно хмыкнула и тоже вышла в коридор.

— Если вы, жалкие мальчишки, не прекратите вести себя, как разбойники, я превращу всех вас… в хомячков! Навсегда! — решительный голос феи не позволял усомниться в том, что она исполнит сказанное.

За дверью кто-то булькнул, как будто подавился своими претензиями. Возможно, одним или двумя хомячками в этом мире стало больше. Вскоре тетушка вернулась в гостиную, подталкивая перед собой Вилларе.

— Ну же, юноша, — увещевала она его, — давайте перейдем к цели вашего визита. Что вам нужно от Илларии? Зачем вы хотите забрать ее из замка и куда планируете доставить?

Котик выглядел растерянным. Должно быть, он привык иметь дело с более покладистыми дамами. Как под гипнозом, он плюхнулся обратно в кресло, схватил со столика стакан с лимонадом и сделал несколько шумных глотков.

И только потом приступил к рассказу:

— Видите ли, дамы, мой друг, граф де Беранже, стал жертвой злого колдовства.

Что-то у них тут ведьмы распоясались, как я погляжу. Куда ни глянь — повсюду жертвы. Куда смотрят белые маги? Или там, магический Совет какой-нибудь?

Фреди, правда, нисколько не удивилась сообщению.

— А, Беранже! — со знанием дела проговорила она. — Жаль его, такой хороший мальчик. Был. А теперь вот… вся жизнь под откос. И ведь что он такого сделал? Всего-навсего отказал мерзавке Соланж в ее притязаниях.

Я почувствовала себя лишней в этой содержательной беседе.

— Месье Вилларе, — предложила я, — расскажите, что произошло с вашим другом. А то я в толк не возьму, чем могу быть ему полезна.

— Уверяю вас, можете, — котик прижал руки к груди и смотрел умоляюще (как будто не захватил предварительно мой замок). — Дело в том, что существует пророчество. Нет, я не с того начал. Робер выглядит, как прежде… но каждое полнолуние он обращается в зверя. Забывает о том, кто он. Убегает в ближний лес. Однажды его едва не подстрелили охотники. Так вот, есть пророчество, мы нашли его в семейной хронике Беранже. Один слуга Единого предсказал, что если силы зла наложат заклятье на кого-то из членов семьи, спасти его сможет только дева, проснувшаяся от вечного сна. Сами видите — без вас нам не обойтись.

Я невоспитанно фыркнула.

— Почетная роль. И что же я должна сделать, чтобы снять заклятье?

Рыжик развел руками.

— Увы, нам это неизвестно. Но мы можем спросить отшельника. Неподалеку от владений Беранже живет отшельник. Говорят, он может открыть любую тайну.

— Как-то это сложно выглядит, — мне совсем не нравилась перспектива отвечать за какого-то неизвестного графа. — Что, если отшельник не знает, как снять заклятье? А вы не отпустите меня домой, потому что будете искать дальше… и я умру от стрости в доме этого вашего Беранже. И что тут такого страшного — раз в месяц побегать в лесу? Ну, если вы так опасаетесь за своего друга, запирайте его ближе к полнолунию, вот и все.

Услышав мой отказ, Морис побледнел. Весь румянец с его физиономии как будто смыло.

— Вы не будете жить в Беранже до старости, сударыня, — еле выговорил он. — Потому что, когда Роберу исполнится тридцать, он обернется зверем и больше не сможет вернуть себе человеческий облик.

Мда. Дело оказалось серьезнее, чем я думала. И по всему выходило, что придется-таки мне поучаствовать в исполнении пророчества. «Ну… служитель Единого!» — мысленно помянула я неведомого творца легенд.

Ведь какая безответственность! Во-первых, он даже не подумал указать способ, каким можно снять заклятье. А во-вторых, как быть, если у меня ничего не получится?

Да, и сроки. Очень интересно, сколько у нас времени.

— А скажите, Морис, сколько лет вашему заклятому Беранже? — может, ему лет 18, скажем, и тогда у нас уйма времени на изыскания.

— Увы, — котик понурился. — Ему двадцать девять, мадемуазель. Исполнилось в прошлом году. В середине августа.

— А сейчас у нас какой месяц? Не смотрите так, месье, я проспала двадцать лет! — отличная отмазка, буду пользоваться ею при всяком удобном случае.

Вилларе сделался еще печальнее.

— Конец июля, мадемуазель. У нас немного времени… почти совсем не осталось.

Мне захотелось выругаться. Длинно, цветисто и с большим чувством.

Остановил меня только внимательный взгляд Фреди из-под ресниц. Я вспомнила ее рассказ и пригорюнилась. Как же, нестандартные сюжетные ходы, сказка, каких до сей поры никто не придумывал. Ох уж эти сказки! Ох уж эти, мать их, влюбленные сказочники!

— Ладно, — с большой неохотой согласилась я. — Поедемте, посмотрим на вашего друга. Посетим отшельника. Но если я ничем не смогу помочь…

— Я не посмею винить вас в этом, сударыня! — горячо пообещал котик. — Буду лишь вечно благодарен вам за то, что вы хотя бы сделали попытку!

От моего тяжкого вздоха на окнах заколыхались гардины.

— Мне нужно собраться, — неуверенно предположила я (знать бы еще, что здесь входит в понятие сборов). — Распорядиться насчет экипажа…

Крестная тоже вздохнула, но куда тише и деликатнее, чем я.

— Мне пора, — усмехнулась она. — Но я, так и быть, распоряжусь, чтобы тебе подготовили карету. И пришлю горничную, чтобы собрала твои вещи. Но после всего этого — немедленно откланиваюсь. Если я буду нужна — ты, дорогая моя, знаешь, что делать.

— Знаю. Благодарю вас, фея-крестная.

Тут я совсем расстроилась. Мне почему-то казалось, что Фреди отправится к заколдованному графу вместе со мной. Оказалось, это мой собственный… эм… вояж. Главное, чтобы не личный подвиг. Никаких подвигов мне совершать решительно не хотелось.

Глядя в мое унылое лицо, Морис решился немного подбодрить будущую спасительницу друга.

— Я верю, сударыня, что вы сумеете рассеять злые чары, — он улыбнулся так, словно был уверен в моих силах.

— Я буду очень стараться, - мрачно пообещала я и собралась уходить.

Надо же было проследить за горничной, чтобы она не насовала в сундуки каких-нибудь вовсе непригодных для путешествия нарядов. И обувь. Нужна обувь покрепче, не такие изящные туфельки, какие сейчас на мне.

Я уже отворила дверь в коридор, но тут у меня на груди зашевелился фамильяр. От неожиданности я тихо охнула. Скарабей засиял приглушенным золотистым светом и открыл пуговичные глазки.

— Пророчество, — скрипуче провозгласил он. — Я буду пророчествовать! Слушайте и не говорите, что вы не слышали!

Только нового пророчества нам и не хватало. Хотя… может, он поведает нам сейчас что-нибудь полезное?

— Говори, Бусечка, — согласилась я. — Расскажи, что нас ожидает.

На свое сокращенное прозвище жук обиженно крякнул и не без злорадства заговорил снова:

— Страшные испытания, — зловеще скрипел он, — чудовищные опасности, горести и мрак.

Я замерла на месте. Ничего себе, предсказание! Что же, мне лучше не ввязываться в эту историю?

— Однако тучи рассеются! — словно услышав мои мысли, вскричал скарабей. — Воссияет вечное солнце! Любящие сердца, коим надлежит пребывать вместе, соединятся.

— Какие это еще сердца? — с опаской поинтересовалась я.

Жук дернул лапками и буднично сообщил:

— Ну, известно, какие, — любящие. Все будет хорошо. Да слышат мои слова древние боги.

После этого сияние погасло, глазки Бусириса прикрылись золотыми веками и фамильяр снова погрузился в анабиоз.

В глазах котика горело детское восхищение.

— Это ваш фамильяр, сударыня? — с почтением поинтересовался он.

— А кто же еще? — с видом знатока фыркнула я. — Ни у кого таких нет. Крестной вот спасибо, порадовала подарком.

— И часто он так… пророчествует? — в тоне Мориса слышался некоторый испуг.

Вполне справедливый, надо сказать. Когда мне случалось столкнуться с предсказаниями будущего, я вечно не могла угадать: гадатель просто видит то, что случится, или своими словами формирует события будущего. Второй вариант был интереснее, но и опаснее, если разобраться.

Дай моему Бусику волю — уж он такого наформирует, что и представить страшно.

— Слава богу, это случается с ним редко, — наугад сказала я. — ну, Морис, идите сгоняйте свою братию к воротам, и ждите меня. А мне нужно собираться в дорогу.

Спустя пару часов выяснилось, что мой гардероб очень обширен. Просто очень. По мне, так половину платьев, шалей, белья и туфелек можно было без всякого ущерба раздать нуждающимся. Но когда я сказала это горничной, она звонко рассмеялась.

— Ах, что вы, мадемуазель! Кому это раздавать ваши шелка и бархат, кружева и лайку?! Каждая девица в поместье, конечно, душу бы продала за любую из господских штучек (тут она неопределенно покрутила рукой в воздухе, обозначая помянутые штучки). Только куда им носить все это? В коровник? На сенокос? На реку белье полоскать? Даже для воскресного гулянья ваши наряды будут уж слишком хороши. Поэтому, если позволите, сударыня, пусть все остается, как есть.

Горничная была шустра и явно хорошо соображала. А мне как раз требовалась в поездку сопровождающая. Поэтому я строго спросила:

— Как тебя зовут? Прости, никого из новых слуг я не знаю.

— Как же, сударыня, понимаю, — сдвинув бровки, закивала она. — Откуда вам знать нас всех? Я вот буду Жакетта. Жакетта Флери.

— Отличное имя, — сама не знаю, почему я это сказала. — Ну, Жакетта, поедешь со мной выручать заколдованного графа? Нас приглашает месье Вилларе.

— О, — от радостного изумления ротик девицы округлился и остался на пару секунд открытым. — В самом деле? Я бы с радостью, мадемуазель! Это ведь будет такое… такое приключение!

— Да уж, — с чувством произнесла я. — Нас определенно ждет что-то особенное.

Кошачья… как бы их назвать? Стая? Орда? Словом, компания котика Вилларе больше всего походила на сборище его личных нукеров, крайне шумное и плохо воспитанное.

Невзирая на его прямые приказы и угрозы феи, они продолжали алчно осматривать замковое имущество и свистеть вслед пробегавшим мимо хорошеньким девицам. Когда они не зарились на мои владения и не задирали дам — котики громко пререкались между собой.

Я смотрела на эту разгильдяйскую команду минуту, потом еще одну… А потом громко свистнула в два пальца, разом перекрывая шум во дворе замка. Спасибо деду, он в свое время успел научить меня совершенно оглушительно свистеть.

Эффект от моей выходки получился что надо: котики замерли, будто окаменели, и во дворе воцарилась полная тишина.

— Месье Вилларе, — чинно обратилась я к Морису. — Хочу заметить, что вам очень повезло.

— Повезло? — удивился оборотень. — В чем же?

— В том, — я картинно вздохнула, — что я проснулась уже в момент штурма замка и не успела поучаствовать в вашем… эмнэ… веселье. Случись мне очнуться ото сна немного раньше, и судьба вашего, с позволения сказать, войска была бы совсем другой.

Сама не знаю, почему я вещала так уверенно. Возможно, сил мне придавала мысль, что я нахожусь в сказке. А также здравое рассуждение о том, что я таки маг. Правда, с неизвестными способностями.

— Жакетта! — позвала я.

Должны же мои слуги знать обо мне хоть что-то.

— Да, сударыня, — девица вынырнула из-за моей спины и сделала поспешный, но все равно изящный книксен. — Чего изволите?

— Скажи, что говорят в замке о моих магических талантах?

— О, мадемуазель! — девица восторженно закатила глаза. — Мажордом как-то упоминал при мне, что вы владеете силами огня и воды. А старшая горничная говорила, что вы сильный менст… мес…

— Менталист? — предположила я.

— Да, точно так, сударыня. Менталист. Сильный, — Жакетта с удовольствием проговорила малознакомое, но явно умное слово.

Я задумалась. Соображать следовало быстро, потому что надо было не только придумать наглядную магическую каверзу, но еще и настроиться на ее выполнение. Как там пишут в романах фэнтези? «Она сосредоточилась и почувствовала в себе маленькую искорку природного огня. Потянулась к ней, заставила ее подрасти и легким, почти невесомым движением направила в цель».

Припомнив эту немудрящую инструкцию, я проделала все, как советовали в книгах: честно поискала в себе огонь. Потом еще поискала. И еще. А потом… вынуждена была признать, что во мне, где-то внутри, теплится та самая искра.

Мысленно я подула на нее и попросила: «Пожалуйста, расти, ты же часть моего дара. А значит, я могу тобой управлять».

Уж не знаю, то ли мысль моя была убедительной, то ли искрам природной силы в принципе положено расти, но спустя минуту внутри меня уже горел приличных размеров огонек.

— Давай напугаем этих нахальных юношей, — шепотом предложила я огоньку. — Вон того, хотя бы, чернявого.

Высокий чернявый парень вел себя особенно нагло: и вслед девицам свистел громче других, и по сторонам смотрел так, словно Шато Бриссар уже принадлежал ему, от крыши до подвалов.

И моему внутреннему огоньку он тоже не нравился. Поэтому запущенное в полет «невесомым движением» пламя изрядно обожгло брюнету зад. Он подпрыгнул и взвыл совершенно по-кошачьи:

— Аумм! Вилларе! Кто позволяет себе трогать нас?!

Скажите, какой храбрец! Чуть что — немедля нажаловался старшему.

Я подошла поближе, уперла руки в бока и отчетливо проговорила:

— Кому ж вас трогать, как не здешней хозяйке. Мне не нравится, как вы ведете себя в приличном доме, юноша. Умерьте свой пыл. Не то за это дело возьмусь я. И подпалю вам не только… хм… тыл, но и всю шкуру целиком.

— Мы взяли этот замок! — запетушился котик, стараясь шлепками загасить пламя. — И вам не пристало…

— Это тебе не пристало так разговаривать с дамой, Гаспар! — гневно одернул его подошедший Морис. — Ты получил по заслугам, и благодари Единого, что мадемуазель де Бриссар остановилась на этом небольшом уроке. Ведь я сказал, что мы уходим. Мадемуазель последует с нами добровольно.

— Но ты обещал… — увы, урока чернявый Гаспар так и не усвоил.

За что поплатился немедленно. Бусик снова открыл пуговичные глазки и сварливо заметил:

— В чьем обществе вам предстоит пребывать, госпожа! Кошмар! Я накажу его.

Золотое тельце моего фамильяра слегка нагрелось, в сторону Гаспара от него протянулся тонкий золотой луч… и роскошная кудрявая шевелюра вмиг осыпалась пеплом с головы нахала.

Он вроде бы даже не обжегся, но остался лысым, как коленка. Ощупал голову и потрясенно уставился на меня.

— Волосы отрастут, конечно, — снисходительно пообещала я. — Да, Бусечка? Но только после того, как вы научитесь выказывать уважение окружающим. По крайней мере, дамам.

Кошачья орда сперва молчала, но вскоре тут и там послышались смешки. А вслед за ними — уважительное обсуждение моих возможностей.

— Держитесь от нее подальше, парни!

— Ишь, так и зыркает…

— Еще неведомо, кто сильнее — проклятущая Соланж или она.

— Глядишь, и в самом деле поможет господину де Беранже.

— Не трогайте ее никто. И девку ее тоже.

— Повежливей, ребята. Так и сами целее будем.

Переговаривались они совсем тихо, но я слышала все до последнего слова. Может, дар менталиста помог? Я не знала, но чувствовала полное удовлетворение. Теперь у меня было кое-какое оружие против обстоятельств этой странной сказочки.

И я собиралась пользоваться им на полную катушку.