Не твой сын

«Можете поцеловать невесту».

Перед глазами снова возникла картина, как мужчина, которого Анна считала своим, целует другую. Девушка в воздушном белом платье счастливо улыбается, фотоаппараты щелкают... На этом моменте мысли начинали циклиться. Она отвернулась и незаметно расправила несуществующую складку на платье.

- Аня, ты готова? - раздалось рядом.

Мужчина мягко взял ее руку, положил себе на локоть и накрыл холодные пальцы ладонью.

- Конечно, - кивнула она ему и выпрямилась.

- Тогда пойдем, надо поздравить молодых.

И они направились через огромный зал туда, где окруженные толпой гостей стояли невеста и жених. Тот, с кем Аня не хотела встречаться. Он заметил их издали. И чем ближе они подходили, тем страшнее становился его взгляд.

***

Полгода назад.

***

Был обычный день. С утра плотный график, совещания, звонки, переписка. Аня работала у Батурова уже больше года, привыкла. И если не будет никаких новых вводных, она даже собиралась заняться делами, которые планировались на следующую неделю.

Перед обедом звонок. Сам. Аня приняла вызов.

- Анна, зайди ко мне. - Повелительный тон, он даже не стал дожидаться стандартного ответа, сбросил вызов.

Она застыла на секунду, потом подхватила со стола папку и прошла в кабинет. Не успела войти, как услышала:

- Закрой дверь.

Резко. Резче, чем следовало бы. Нетрудно понять, что он раздражен чем-то. А Батуров уже поднялся с места и медленно, неотвратимо направился к ней. Высокий, сильный, в темных глазах жесткое выражение. Она невольно сглотнула, чувствуя, как начинают подрагивать колени. В такие моменты она ощущала себя слабой.

- Иди сюда.

Он подошел вплотную, замер. А после одним движением толкнул ее к двери. Ноги стали ватные, но он удерживал ее за талию. Несколько безумно горячих секунд, потом он так же внезапно отстранился и ровным тоном спросил:

- Подготовила?

Ей бы отдышаться... Но Аня ответила четко:

- Да, Вадим Евгеньевич.

- Дай сюда.

Взял у нее папку и пошел к рабочему столу. Сел в кресло, пролистал, хмурясь, наконец проговорил:

- С обеда отмени все. У меня будет встреча с партнерами.

- Хорошо, - с готовностью ответила Аня.

Перестраиваться она научилась мгновенно, Батуров не терпел некомпетентности. После этого он еще надиктовал, что именно подготовить по новому пакету предложений. Аня записала все и хотела уже выйти, когда он вскинул голову и, тяжело взглянув на нее, добавил:

- Ничего не планируй на вечер.

Словно кипятком плеснуло в нее от этого взгляда.

Жар пополз к щекам, мгновенно залил ее всю. Они были вместе уже год. И каждый раз как в первый раз, с ним невозможно по-другому.

- Я... поняла, - пробормотала она, поворачиваясь к двери.

Вот теперь у нее точно подкашивались ноги и дрожали колени, однако Аня отработала все.

К четырнадцати тридцати явились партнеры. Двое, один мужчина лет сорока пяти, другой был старше, ему можно было дать около шестидесяти. Очевидно, гости были очень важны, потому что Батуров сам выходил встретить их. В приемную они входили вместе. Аня сразу же встала с места и сдержанно поздоровалась, но на нее никто не обратил внимания. Батуров, проходя в кабинет, коротко бросил ей:

- Кофе нам.

Она молча кивнула.

Обычно Анна присутствовала на переговорах, записывала, упорядочивала информацию и делала для него пометки. В этот раз все происходило за закрытыми дверями. Несколько раз Батуров вызывал ее, чтобы занесла те или иные документы. И еще она дважды варила гостям кофе.

Переговоры затянулись.

Рабочий день закончился больше часа назад, но Аня не уходила, пока все не будет завершено. Мало ли в какой-то момент могла понадобиться ее помощь. Но вот дверь кабинета открылась.

Аня сразу встала с места и застыла, прикидывая мысленно, какие теперь могут последовать вводные. В кабинете надо прибраться и проветрить, гости курили. И чашки кофейные помыть. Но это после.

Мужчины выходили по одному, Батуров следом. Прощались уже в приемной, он пожал руки обоим. Второй гость, который был старше, скользнул по ней колючим взглядом и что-то сказал Вадиму Евгеньевичу, перед тем как выйти. Аня не разобрала.

Наконец оба вышли, дверь за ними закрылась. В приемной остались только они.

Батуров еще некоторое время стоял спиной, заложив руки в карманы. Густое давящее молчание и напряжение такое, что покалывало кожу. Аня решилась спросить:

- Вадим Евгеньевич, какие будет распоряжения?

Он медленно повернулся и тяжело взглянул на нее, а потом сказал:

- Собирайся, у тебя десять минут.

Она беззвучно выдохнула.

И да, она знала, что будет.

Будет секс.

Необузданный, жаркий.

И так было почти с первого дня, как она начала работать у Батурова. Можно было бы сказать, что он продавил ее. Но если бы все было так просто. Она сама хотела его до одури, а для него не существовало слова «нет». У нее не было шансов. А сейчас все уже зашло далеко и стало слишком серьезно.

Сегодня он как будто превзошел себя, был особенно нетерпелив, напорист и горяч. У нее до сих пор сбивалось дыхание и бежали мурашки. С ним всегда так, но этой ночью все было ярче. Ей почему-то казалось, что это какой-то новый уровень.

Потом он стоял у окна. Темный силуэт на фоне слабо светящегося проема. Широкие плечи, идеальный торс, она невольно залюбовалась. Слишком красивый мужчина. Наверное. Аня отвела взгляд, чувствуя, что краснеет. Хорошо, что он сейчас не видит ее.

Но вот он выверенным жестом подхватил со спинки дивана рубашку и стал одеваться. И проговорил, не оборачиваясь:

- Анна. По тому пакету предложений, что ты готовила.

Она ответила сразу.

- Да, Вадим Евгеньевич.

Переход к работе произошел мгновенно, как и всегда. И неважно, какое это время суток. Она привыкла. Батуров сам был словно стальная машина и от своих подчиненных требовал того же. И только в постели с ней он отпускал себя. Но ненадолго.

Некоторое время царило молчание, мужчина одевался. Наконец он произнес:

- Внесешь изменения в пункт четвертый, седьмой и тринадцатый, детали я сбросил тебе на почту.

Аня кивнула.

- От этой квартиры избавься, - продолжал он. - Решишь вопрос с арендой. Фирма больше не будет ею пользоваться.

- Хорошо, я поняла, - она потянулась за гаджетом, добавить это в срочные задачи.

- И еще, - проговорил он, завязывая галстук.

Она застыла, готовясь записывать. А мужчина не спеша закончил одеваться и обернулся:

- С завтрашнего дня ты у меня не работаешь.

- В смысле?

Она даже начала записывать, но остановилась и подняла взгляд на него.

Непрофессионально, да. Батуров не терпел, когда переспрашивали, он вообще не терпел непрофессионализма. Но сейчас это была слишком уж непонятная вводная.

Он некоторое время молчал, тяжело глядя на нее. Аня думала - отругает. Но вместо этого он безэмоционально произнес:

- Тебе придется уволиться.

Поправил манжеты и отвернулся с таким видом, как будто его разом перестало интересовать все. И это мужчина, с которым они только что...

Его голос звучал так отстраненно и холодно, что ей вдруг показалось, будто не в постели она сидит, а на льдине посреди океана. И эта льдина вот-вот под ней треснет. Но она все еще была спокойна. Все еще. Собралась с силами и, не повышая тона, спросила:

- Почему?

Ведь должно же быть логическое объяснение.

- Я женюсь, - мужчина смотрел куда-то в сторону. - Мне не нужны проблемы.

Вот оно что...

Чувство было, что льдина все-таки треснула, а она с головой ушла под ледяную воду. А потом ее как будто швырнули в огонь. Она отвернулась, механически проводя рукой по покрывалу.

Закрыть глаза и не видеть его. Не слышать. Не возвращаться мыслями в прошлое.

Ее ведь предупреждали, что Батуров не для нее. Попользуется и бросит. Она и сама понимала. И все равно летела, как бабочка в огонь. Идиотка. Некого винить. Но черт побери! Он же сам сказал ей! «Ты моя. Запомни. Все серьезно».

Поверила. Боже... какая идиотка.

Но теперь-то дошло.

Все и впрямь до предела серьезно. А это действительно был новый этап их отношений. Тот самый, в котором ее, словно использованную тряпку, выбрасывали вон.

Но она достаточно хорошо владела собой. Сказалась профессиональная привычка мгновенно воспринимать информацию и держать лицо. Замешательство закончилось в доли секунды, вернее, было нещадно загнано внутрь. Главное - не показать боли.

- Проблем не будет, Вадим Евгеньевич, - проговорила она ровно. - Можете не беспокоиться.

Странный был взгляд у Батурова. Долгий и слишком острый.

Провалиться хотелось, исчезнуть, сгореть от досады на свою глупость на месте. Но она выдержала его взгляд. Не дрогнула. Он некоторое время хмурился, потом с нажимом проговорил:

- Об этом не распространяйся. И не надо суетиться. На твое имя будет открыт счет, на первое время будешь обеспечена. Дальше...

Он что-то говорил еще.

Нет. Неееет.

Аня уже не могла слушать, видимо, наступил предел, стало безразлично и холодно, она просто кивнула:

- Я поняла.

Секунду звенело молчание, наконец он сказал:

- Отлично. Меня завтра не будет. Встретимся позже. Не звони мне, я позвоню сам. - Взял со стола ключи от машины и гаджет и направился к выходу.

Ушел.

Аня едва дождалась, когда за ним закроется дверь.

Тут же встала с постели и стала собираться. Ей казалось, что стены сдавливают, а под ногами горит пол. Наверное, можно было бы не торопиться, а спокойно переночевать. Раз уж все оговорено, куда теперь спешить?

Но ни секунды лишней она бы здесь не осталась.

***

Пока Аня добралась домой, было уже поздно. Ее знобило всю дорогу, наверное от нервов, стресс. Дома она забилась в душ, думала хоть так согреться. А вместо этого стояла под горячей водой и ее трясло. Так больно в груди, ей бы заплакать... но не было даже слез.

В конце концов она приняла аспирин, залезла под одеяло и кое-как заснула.

А утром поехала в офис.

***

Говорят, утро вечера мудренее. Наверное, это так.

Первая реакция улеглась, произошло принятие. Чувствовала Аня себя как обожженная, у нее даже температура поднялась. Но то остаточные явления, температуру она запила таблетками, решимости выполнить все до конца это ей не убавило. Только чем ближе был офис, тем сильнее становился иррациональный страх.

Опять казалось, что стены давят, а все встречные показывают на нее пальцем. Пришлось собрать все свое мужество, чтобы войти, здороваться со всеми, улыбаться и делать вид, что все в порядке.

В порядке, да. Работать она могла.

Анна уселась за рабочий стол и ненадолго замерла перед монитором, глядя в пространство. Да, она могла бы устроить скандал, бросить все недоделанным, побить кофейные чашки... Но это было бы непрофессионально.

Вспомнился вдруг мем про оркестр на «Титанике». Говорят, музыканты играли до конца.

Мрачная улыбка скользнула по губам. Пора приступать.

Батурова с утра не было, отсутствовал. Зато на почте у нее нашлись все необходимые сведения по изменениям, которые она должна была внести в договора. Закончила, отправила.

Теперь с квартирой, которая была у фирмы в аренде. На этой квартире они встречались. Там... столько было личного с этим связано. А чувство такое, как будто она режет себя по живому. Ничего, справилась.

Запланированное по списку на сегодняшний день она выполнила. Остальное, что было расписано на следующую неделю и дальше, подбила и аккуратно выложила в отдельную папку. Упорядочила все. Никто не скажет, что она оставила после себя бардак.

Где-то за час до начала обеденного перерыва она закончила с делами.

Аня не признавалась себе, но все это время подсознательно ждала, что он позвонит. Даст знать о себе. Ничего.

Что ей еще осталось? Собрать коробку с личными вещами? Степлер, органайзер... Зачем?

Она села и написала заявление об уходе. А потом отнесла его в отдел кадров. Так глупо, но до последнего у нее теплилась надежда, что этого не произойдет. Ведь не уволят же ее без его подписи? Надо дождаться его, и тогда выяснится, что это недоразумение, он пошутил вчера.

Все оказалось гораздо проще.

Это стало понятно, стоило только ей войти в кабинет начальницы отдела кадров. Потому что та была предупреждена и не выразила ни малейшего удивления, увидев ее заявление об уходе. Просто глянула на нее и сказала:

- Дайте ваше заявление. Подпишет зам Вадима Евгеньевича.

И выдала ей сухую дежурную улыбку.

Быстро, цинично, ничего личного. Аня еле смогла заставить себя выдавить в ответ:

- Спасибо.

Потом еще надо было подписать обходной и зайти в бухгалтерию. Обходной ей подписали без вопросов, а в бухгалтерии тут же рассчитали и выплатили все, даже за те несколько дней неиспользованного отпуска. Ужасно было осознавать, что все были оповещены, механизм работает четко, а она просто ненужный винтик, от которого избавились.

Впрочем, это уже не имело значения.

К обеду она была совершенно свободна. Вышла из здания офиса и замерла на крыльце. Чувства все как будто отморожены. Но ведь обед же, надо поесть, она не ела с утра.

Нет, в то кафе, в котором они с ним часто обедали, Аня не пошла. Слишком много ненужных воспоминаний. Она выбрала другое, попроще и подальше от офиса. Там было самообслуживание, она набрала себе какой-то еды, кофе и села за столик. И вот тогда.

Пришло сообщение, что ей капнула большая сумма.

Аня смотрела на сообщение и хмурилась. Значит, господин Батуров подождал, пока она уволилась, и выполнил свою часть сделки? Она закрыла сообщение с твердой уверенностью, что не примет от него ничего и никогда.

Решение назрело давно. Он просто отодвигал момент, не спешил. Это был его комфорт, не хотелось лишаться сразу. Но момент припер.

Учитывая то, с кем Вадим Батуров собирался породниться и какие перед ним открывались возможности, дальше не имело смысла тянуть. Ему и так уже вчера достаточно ясно дали понять. Держать слишком заметную блондинку в секретаршах может стать проблемой. Если он оставит все как есть, ни у кого не будет сомнений, что Аня его любовница.

И нет, ему не нужны были проблемы. Ему нужен был этот брак.

Значит, выбор очевиден. Потому он и устроил Анне этот прощальный вечер, а потом просто резко оборвал все.

На тот момент Вадим был готов к любым последствиям. Обидки, слезы, упреки, попытки манипулирования, все, что обычно устраивают женщины, - заранее раздражало. Он собирался жестко пресечь любую истерику. И дать понять, что для нее же будет лучше сразу принять ситуацию как есть.

Анне придется уйти. Но он не планировал полностью прекращать с ней отношения. Она останется с ним, только в другом качестве. Но о том, чтобы держать ее на виду, не могло быть и речи. Особенно сейчас, когда у него все на стадии переговоров. Именно это он ей и объяснил, опуская лишние подробности.

Да, он ожидал, что слезы, конечно, будут, не без этого. Не ожидал он только холодной расчетливости. Это уязвляло. Он считал, что знал ее, оказалось - не знал.

И хотя секс был хорош, осталось какое-то гаденькое чувство, что он упустил что-то важное. Это настораживало. Вадим Батуров привык контролировать все и не любил, когда его хоть в чем-то на*бывали.

По дороге домой он не раз возвращался к этому мысленно. Вспоминал, как Анна вела себя все это время в разных ситуациях, и не мог понять. А странная тревога разрасталась все больше.

Наутро Батуров отдал необходимые распоряжения и уехал. У него были дела. Но непонятная внутренняя дрожь, как и чувство использованности, так и не прошли. Он запретил ей звонить ему, однако все время подспудно ждал, что Аня сорвется, начнет доставать его звонками и сообщениями. Ничего.

Когда с фирмы отчитались, что Филимонова уволена, он спросил только:

- Проблем не было?

И с непонятным напряжением вслушивался.

- Нет, Вадим Евгеньевич, - донеслось из гаджета. - Никаких проблем не возникло. Будут распоряжения еще?

Он медленно выдохнул и проговорил:

- Нет.

И прервал вызов.

Сжал кулак и мысленно выругался, а после перевел ей кругленькую сумму. На первое время хватит, дальше он посмотрит, нужны ли ему вообще эти отношения.

Но невидимая струна в душе натягивалась все больше.

И как бы он ни старался задавить это в себе, все время возвращался к ней мыслями.

***

Из кафе Аня поехала домой.

А состояние такое отвратительное - кажется, она все-таки заболела.

В офисе она еще как-то держалась, сейчас уже не было сил ни моральных, ни физических. Надо принять таблеток и лечь в постель, а завтра уже решать, как дальше жить.

Вечер прошел тяжело. Лежать в постели, укрывшись одеялом до носа и не отрываясь смотреть на телефон. И знать, что ничего не будет, он не позвонит.

Аня сначала лежала без движения, потом потекли слезы. Рыдала она долго, уткнувшись лицом в подушку и глотая всхлипы. Наконец слезы кончились, наступила апатия. А головная боль такая, что казалось, темнело в глазах. И озноб.

В конце концов она согрелась и кое-как заснула.

Утром... Нет, не стало легче. Просто когда катастрофа разрушила твой мир, бессмысленно повторять себе «А если бы...» Прикидывать варианты. Пытаться найти, как предотвратить. Поздно. Все уже случилось. К чему рыдать на пепелище, надо встать и идти.

Но прежде надо было заставить себя вылезти из постели. А это тоже было непросто: встать, одеться - все было через силу. Приходилось подниматься, тащить себя за шиворот. Она глянула на часы. Мысль вяло шевельнулась - а зачем, куда теперь спешить?

Когда Аня осознала это, она тихо ужаснулась. Нужно выбираться из этого болота, иначе оно ее поглотит. Чем скорее она найдет работу, тем лучше. А пока, чтобы собраться и выстоять, требовалось что-то привычное, алгоритм, за который можно зацепиться.

Она рывком встала и ушла в ванную.

Контрастный душ сделал свое дело, помог взбодриться. Но вид, конечно... И ощущение ожога на коже все еще осталось. Ничего, пройдет.

Надо было что-то съесть, а ей не хотелось, никакого аппетита. Аня заварила себе большую кружку кофе и уселась с телефоном и ноутбуком за стол. Она хотела пройтись по всем знакомым и адресам фирм. Как раз, когда она собиралась начать с первого контакта, высветившегося в поиске, ей позвонили.

Со старой работы.

Звонили из отдела кадров. У Ани руки затряслись, да так сильно, что она едва смогла попасть в иконку на экране. Но вызов она приняла. Поставила на громкую связь.

- Анна Васильевна? - донеслось из гаджета. - Филимонова?

- Да, я слушаю, - проговорила ровно.

Сердце колотилось как бешеное, а в голове тысячи мыслей, сомнений, надежд. Дурацкое «а вдруг».

- Анна Васильевна! Там остались ваши личные вещи, - продолжала женщина. - Вы не подскажете, что с ними делать? Нам надо подготовить рабочее место, сами понимаете. Если они вам нужны, приходите и заберите.

Она закрыла глаза. Разом порушились все глупые надежды, которые она от большого ума успела себе понастроить.

- Нет, - сказала она наконец. - Мне ничего не нужно. Можете выбросить.

- Но там же совсем новый органайзер и канцелярия, все от хорошей фирмы?

- Если вам что-то понравилось, заберите себе, - проговорила она сухо.

- Да? Спасибо.

Еще несколько дежурных фраз, и разговор прервался.

Потом Аня некоторое время сидела, глядя в пространство, приходила в себя. Неприятно, в груди саднит, как будто гигантскими когтями расцарапано. Всколыхнулось все в душе, дрогнуло горячей болью и обидой. Но смысл? Смысл снова и снова в этом копаться? Она заставила себя собраться, отпила успевший остыть кофе и вернулась к списку контактов.

До обеда она успела обзвонить несколько фирм и разослать свое резюме. А в обед ей позвонила институтская подруга. Предложила встретиться. Аня решила - почему нет?

***

Вчера Батуров отсутствовал, у него были дела.

Мужчина подсознательно хотел, чтобы все прошло без него. Ему не нужны были лишние эмоции. Все эти сцены и давление на жалость. И уж тем более он не собирался анализировать свое состояние.

Сегодня он был на работе с утра, как обычно. Непроизвольно - первый взгляд на секретарский стол в приемной. Там все должно быть чисто и пусто, все как с нового листа. Однако все осталось, как было при Ане. В первый миг ему даже показалось, что она там.

Ощущение было сродни удару. Шок. Он сразу ушел в кабинет и заперся. А через некоторое время приказал, чтобы ее вызвали. Пусть придет и заберет вещи.

Он так и не вышел из кабинета. И нет, он не имел ни малейшего желания ее видеть. Не сейчас. Но какое-то дурацкое ожидание не давало расслабиться. Уже ближе к обеду поинтересовался:

- Филимонова забрала вещи?

Когда услышал, что она отказалась, было чувство, как будто в груди что-то оборвалось. Мужчину захлестнуло досадой, он коротко приказал:

- Все утилизировать.

***

Подруга дожидалась Аню в кафе. Они не виделись уже около четырех лет, Инна Попова жила и работала в другом городе.

Инна как увидела ее, привстала с места и помахала рукой:

- Аня! Филимонова!

Попова не изменилась нисколько, такая же живенькая кнопка, подвижная, энергичная. И так же, как и раньше, у нее было полно идей и не закрывался рот.

- Как тебя занесло в наши края? - улыбнулась Аня, присаживаясь за столик.

- А, - отмахнулась та. - Командировка. А вообще...

Инна многозначительно закатила глаза, и пошел разговор ни о чем и обо всем одновременно.

Ей здорово этого не хватало, оказывается. Аня даже не заметила, как увлеклась и даже смеялась. Вспомнили однокурсников, всем перемыли косточки. А потом Инна вдруг без всякого перехода проговорила:

- Слушай, ты как-то изменилась.

- Разумеется, я изменилась, - усмехнулась Аня. - Четыре года прошло.

- Нет, - Инна покачала головой. - Изменился взгляд, какая-то ты стала... с загадкой, что ли.

Аня только пожала плечами и перевела взгляд в окно. А та продолжала:

- Осунулась, похудела. Но тебе все идет. Даже, блин, круги вокруг глаз.

Да уж, у нее загадка... Ей только что жизнь дала пинка.

«Знала бы ты», - подумала она, а вслух сказала: - Это из-за работы.

- Ну да, ты же писала, что у Батурова работаешь. Наверное, по двадцать семь часов в сутки пашешь?

Врать не хотелось. Да и зачем?

- Я у него больше не работаю, - натянуто улыбнулась Аня.

- Что ты говоришь?.. - подруга сразу сделалась серьезной, но лишних вопросов задавать не стала, спросила только: - Давно?

- Со вчерашнего дня.

А Инка Попова прищурилась и выдала:

- Это я удачно зашла. Ты помнишь Муратова Илью Николаевича?

Как она могла не помнить? Илья Николаевич был другом ее отца. Когда отца не стало, помогал маме, пока та повторно не вышла замуж. Аня к тому моменту уже училась на первом курсе. С тех они, правда, больше не пересекались.

- Да, конечно, помню.

- Так вот, - Инна подалась к ней ближе. - Муратов сейчас развивает бизнес. И, насколько я знаю, ему нужна личная помощница. Если ты согласна на переезд, я могла бы состыковать вас. А там как получится. Ну как?

Аня не ожидала, что судьба просто возьмет и подбросит ей выход так быстро. Сродни чуду.

В душе кольнуло болью. Ведь если она уедет, то его больше не увидит. Но ведь это и не нужно, между ними все кончено. Она кивнула:

- Знаешь, наверное, да.

***

Личные вещи Анны из приемной убрали, но этого было недостаточно.

Когда Батурову доложили, он ничего, кроме непонятного раздражения, не испытал. Почему-то ему было важно, чтобы здесь больше ничего не напоминало о ней. Настолько, что он приказал заму по снабжению лично проконтролировать, чтобы приемную привели в порядок.

Зам нагнал клинеров. Языком они лизали или еще как, Батурову не было дела. Все должно быть идеально.

Спустя час ему отчитались:

- Все готово, Вадим Евгеньевич.

Он бросил в трубку:

- Хорошо.

И продолжил работать.

Когда в конце дня он вышел из кабинета, секретарский стол был девственно чист, приемная сверкала, а в воздухе витал легкий запах моющих средств. Батуров мельком скользнул взглядом и прошел мимо.

Придраться было не к чему, клинеры постарались на совесть. Однако у него все равно было чувство неудовлетворенности. Уже уходя, он проговорил не оборачиваясь:

- Вынесите все растения и смените шторы.

Завтра на этом месте будет новый секретарь. А через неделю у него намечалась еще одна встреча с партнерами.

***

В кафе удалось посидеть недолго. Инна торопилась по делам, ей надо было еще попасть в несколько мест. Из плотного графика она смогла выкроить всего небольшое окошко. Но этого часа общения хватило Ане, чтобы взбодриться.

Домой она ехала уже в другом настроении.

А придя, некоторое время стояла в кухне и смотрела в окно. Обдумывала. Да, будет непросто, но это был выход. И чем дольше она о предложении Инны думала, тем больше мыслями была уже там. Переезд, новое место и люди, трудности - ничего ее не смущало. Наоборот.

Теперь оставалось только ждать, Инна обещала позвонить. Она не хотела загадывать, но если все срастется...

Звонок заставил Аню вздрогнуть.

Гаджет лежал на столе, она резко обернулась и замерла на секунду, непроизвольно мазнув повлажневшими ладонями по одежде. А после быстро подняла телефон и не глядя приняла вызов.

И только ответила, сразу же поняла свою ошибку.

- Анна Васильевна, - донесся из гаджета бодрый голос.

Ей звонили из отдела кадров. Честно? Никогда не могла понять желания людей покопаться в чужой ране. Зачем, спрашивается, сообщать ей, что новая секретарша уже завтра приступит к работе? И тем более с придыханием рассказывать, что Вадим Евгеньевич приказал все обновить в кабинете и даже сменить шторы?

Да, неприятно, но она могла это выдержать. Прекрасно понимая, что для Батурова все это - проходные моменты.

- Я рада, что никаких проблем своим уходом фирме не создала, - сказала Аня.

И собралась уже сбросить вызов, как женщина вдруг как-то странно заторопилась:

- Анна Васильевна! Да, я еще вот что вам хотела сказать... Вадим Евгеньевич приказал вынести из приемной все растения.

Это все-таки было больно. Аня медленно выдохнула и переложила в руке гаджет. А та продолжала:

- Просто вы всегда так заботились о цветах... Даже не знаю, что теперь с ними делать?

Хотелось сказать - какое дело кадрам до (якобы ее) растений? Только чтобы ущемить самолюбие? Аня горько усмехнулась про себя, а вслух сказала:

- Я думаю, их можно поставить в холле.

- Ммм, да, - протянула та. - Наверное, так и поступим.

- Всего доброго, - сухо произнесла Аня и сбросила вызов.

Долго потом смотрела на гаджет, потом положила на столешницу. Осадок страшный. Разговор этот всколыхнул в душе все, что она гнала от себя и старалась забыть. Все вернулось так, как было в тот последний раз, когда они были вместе. Она как будто снова видела Батурова, а в сознании звучал его голос.

«Внесешь изменения...»

«От этой квартиры избавься...»

«С завтрашнего дня ты у меня не работаешь»

«Я женюсь. Мне не нужны проблемы»

Так сухо и прагматично. Он использовал ее по максимуму, до последнего. А потом выбросил. Вот как эти ее цветы. Ах да! Как она могла забыть. Он же заплатил ей отступные.

Аня сжала кулаки и ушла в другую комнату.

Надо было занять себя чем-то. Перетряхнуть шкаф, выбросить ненужные вещи - что угодно. Главное - работать.

Когда она вывалила все содержимое полок на постель и стала быстро сортировать вещи, раздался еще один звонок. Теперь уже Аня внимательно смотрела на экран, прежде чем принять вызов. В этот раз звонила Инка Попова. И с ходу выпалила:

- Филимонова, танцуй! Муратов согласен! Он тебя сразу примет. Так что завтра ты можешь вместе со мной выехать.

Аня так и осела на кровать от облегчения.

Срослось.

Чувство было таким полным и всеобъемлющим - Аня даже не сразу сообразила, что Попова твердит ей в трубку. Только когда та в третий раз взвизгнула: «Слышишь?!» - она очнулась и ответила:

- Да, конечно.

- Ох, Филимонова, ты меня вообще слушала?

Вот сейчас Аня просто воочию увидела, как эта активная кнопка закатила глаза, и, улыбнувшись, проговорила:

- Прости, я от радости немного зависла.

- Ага, я так и поняла. Так вот. Данные свои скидывай, сделаем тебе билет со скидкой.

Это было уму непостижимо, как быстро завертелись колеса.

- Инка, ты просто добрая фея!

На том конце довольно выдали:

- А то!

И тут же понеслось:

- Пакуй чемоданы.

И дальше инструкции - чего, как и сколько. Аня еле успевала за полетом мысли подруги. Под конец Инна сказала:

- Будет СВ, у нас одно купе. - И мечтательно вздохнула: - Наговоримся...

После этого разговор прервался.

Аня еще некоторое время сидела, осмысливая, потом подскочила. Собираться надо. С мамой созвониться, а то обиды будут. Еще сотня дел в связи с внезапным переездом вылезет. И все срочно.

Но все это было осуществимо, просто нервно и хлопотно.

Насколько хлопотно, стало ясно сразу.

Один только вопрос, что из вещей брать с собой и в каком количестве, чего стоил. Все-таки другой город. Она в первую очередь полезла в интернет смотреть там погоду на месяц. И неожиданно увязла, потому что узнать надо было не только погоду. Когда вынырнула, оказалось, что уже почти час сидит за ноутом. Кинулась вещи перебирать. Казалось бы, что тут сложного? Но оглядывала все придирчиво, первое впечатление очень важно. И, как назло, теперь все не нравилось и никак не удавалось сосредоточиться.

Она заставила себя присесть. Прикрыла глаза, отдышалась и сделала то, чего подсознательно избегала с самого начала, - позвонила маме.

Пошли гудки, а у нее аж ладони вспотели. Переложила гаджет в руке, а потом просто положила на столешницу и включила громкую связь.

Наконец послышалось:

- Да.

Голос, искаженный гаджетом, звучал иначе, казался каким-то чужим и осуждающим. С тех пор как мама повторно вышла замуж, они постепенно отдалялись. Это непросто, жить в одном доме, когда отчим - крепкий сорокалетний мужчина, а она слишком взрослая падчерица. И неважно, как на самом деле отчим на нее смотрел, она же видела, что напряженность усиливается, маме неприятно.

Аня тогда училась на первом курсе. Как только появилась возможность, она ушла на съемную квартиру. С Инкой Поповой и еще одной девчонкой втроем снимали. Так было намного проще, но прежней теплоты в отношениях с мамой все равно не стало. Потом мать с мужем перебрались жить в другой город, ближе к морю. Аня бывала у них редко, но регулярно звонила, отчитывалась об успехах. Вот и сейчас она считала своим долгом отчитаться.

- Здравствуй, мама, - проговорила она.

- Здравствуй. У тебя какой-то странный голос. Что-то случилось?

- Ничего особенного, - вдохнув поглубже, сказала Аня. - Я переезжаю.

И назвала город, где они жили раньше.

- Постой, постой. Как это переезжаешь? А как же работа?

Аня мрачно усмехнулась про себя. О своей личной жизни она никогда не рассказывала и сейчас не собиралась. Тем более информировать мать о том, что ее с работы просто попросили. Иначе начнется.

- Я уволилась, - проговорила она.

- Как это уволилась? - маму буквально прорвало. - Аня, у тебя же ипотека! Как ты вообще собираешься ее выплачивать? Мы... Конечно, могли бы подумать, как помочь. Но с твоей стороны очень безответственно перекладывать это на наши плечи.

- Ты не дослушала, - перебила ее Аня. - Я переезжаю, потому что у меня там более выгодное предложение по работе. И не волнуйся, мама. Я бы ни в коем случае не повесила свои проблемы на вас.

- А...

Несколько секунд в трубке царило молчание, наконец прозвучало:

- А куда ты устраиваешься? Если не секрет, конечно.

- Не секрет. К Муратову.

- К Илье? - как-то странно выдохнула мама. - Ладно, удачи тебе. Держи меня в курсе. И не думай, мы бы обязательно помогли...

- Ага, спасибо, - быстро проговорила Аня.

Прервала вызов и продолжила собираться.

Настроение это ей не испортило.

***

Вот только дел было просто невпроворот. И вроде ничего особенного, однако все так наворачивалось. А времени мало, надо успеть многое. Потому что она не знала, как пойдет.

Аня сильно надеялась, что все сложится хорошо и ее примут сразу. И видит бог, она собиралась работать с полной отдачей. На ум приходила фраза из одного старого фильма - «Камни буду грызть». Она нервно усмехнулась про себя и подумала: да, именно так. Чтобы отработать доверие, которое ей авансом оказали. Но были нюансы.

Она работала личным секретарем у Батурова. Если опустить те аспекты их «сотрудничества», о которых она не хотела вспоминать, Аня считала себя хорошим специалистом. А хорошего спеца, знающего свое дело, говорят, найти гораздо сложнее, чем любовницу, но... Очевидно, для господина Батурова она ни в том, ни в другом качестве ценности не представляла.

Мысль вызвала у нее саркастический смех.

Так. Эту тему надо было закрыть и больше к ней не возвращаться.

Просто она волновалась. Потому что у личной помощницы работа несколько иная. Придется переучиваться на ходу, много информации осваивать. Ничего, с этим она справится, главное - начать.

Но как все сложится на месте? Придется ей приступать сразу или это будет испытательный срок, этап собеседований? И если будет испытательный период, то сколько он продлится? Неделю, месяц, три?

Сколько вещей с собой брать?! Ведь если она едет на пару дней или неделю, это одно, а если на месяц? А сердце странно екало, и в глубине души была странная уверенность, что она уедет навсегда.

Помимо всего прочего, надо было вымыть и отключить холодильник. И еще у нее были цветы. Что делать с цветами? Если она уезжает на неделю, можно соседку попросить, чтобы поливала. А если на дольше? Тогда лучше бы отдать их в хорошие руки. А ей было жалко.

Инке Поповой звонить по этому поводу и советоваться было бессмысленно. Только поднимет на смех. У Инки чудом умудрялись выживать только денежные деревья, и те по чистой случайности.

В итоге Аня так ничего и не придумала.

Чемодан собрала, как если бы ехала в командировку на десять дней. Оставила ключи соседке, сообщила в управляющую компанию, что уезжает, перекрыла везде воду. Еще раньше она сменила симку. Она сделала это с утра. Новый свой контакт оставила всем, кому считала нужным, а старую симку выбросила уже на вокзале, когда они встретились с Инной.

А дальше они загрузились в поезд.

Непривычно и немного страшно рвать концы. Но когда поезд тронулся, увозя ее, все понемногу забылось. Уже наступил вечер, а они все болтали.

***

Наступил вечер.

Рабочий день был окончен. Обычно к новым сотрудникам Батуров притирался с трудом и был весьма требователен в подборе кадров. Новая секретарша была достаточно профессиональна, а главное, не отсвечивала. Это было важно. Сегодняшняя встреча с партнерами тоже прошла вполне успешно. Он получил негласное одобрение, было отмечено даже то, что он сменил обстановку в приемной. Из чего Батуров сделал вывод, что информация дойдет куда надо.

Все шло по плану.

Но почему-то не приносило удовлетворения. Он сам не знал, что именно доставляет ему дискомфорт. Впрочем, нет, он знал, но сознательно воздерживался от того, что подспудно зрело и требовало выхода.

Рабочий день давно закончился, но он все еще оставался в кабинете. Свет был потушен, мужчина откинулся на спинку кресла и смотрел в окно, рука расслабленно лежала на столе. Он медленно выдохнул и закрыл глаза.

Сидел так некоторое время, потом взял со стола гаджет и набрал знакомый контакт.

Пошла секунда ожидания.

Батуров застыл, сейчас нужно было отвлечься и подавить неуместное нетерпение. Это всего лишь...

Гудков не было. Вместо этого механический женский голос начал говорить:

- Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети...

Мужчина взглянул на гаджет, из которого неслось все то же самое, только на другом языке. Потом прервал вызов.

Спокойствия как не бывало.

Он крутнулся в кресле и разом подался вперед, пальцы несколько раз стукнули по столу. Какого хрена, что за ерунда? Отложил гаджет в сторону и поправил манжеты.

Противное чувство стало разливаться в душе.

Что происходит?

Руки задвигались, перемещая предметы на столе. Выключен или разрядился телефон? Он прекрасно изучил свою бывшую секретаршу и досконально знал все ее привычки. Анна была на связи постоянно, если бы он потребовал какие-то сведения в любое время суток, она могла отчитаться даже ночью. И чтобы она допустила, что у нее телефон разрядился? Смешно!

Но тогда змеей стала заползать тревога. С ней что-то случилось?

Сами собой сжались кулаки, а в голову полезло разное. Где она может быть? В подземном переходе, в лифте? В лифте. Мужчина хмыкнул и выпрямился, злясь на собственную глупость.

Конечно. Однако ему не нравилось, что она может где-то болтаться. Время уже позднее, ей следует сидеть дома. Потом потянулся за гаджетом и снова набрал контакт.

Опять долгая, словно свинцовая секунда ожидания. И вновь механический голос, теперь уже мужской, заговорил:

- Аппарат абонента выключен.

Какого черта!

Батуров резко встал и отошел к окну. И замер, заложив руки в карманы брюк. Смотрел в темноту и щурился. Какого хрена происходит? Раздражение начало душить его, он оттянул галстук в сторону и вернулся за стол.

В третий раз то же самое. Абонент вне зоны.

Дурацкое чувство, что его прокидывают. В конце концов он дождался, когда робот дошел до голосовой почты. Бросил в трубку:

- Перезвони мне.

И сразу отключился.

А после вышел и закрыл кабинет.

***

О, сколько сведений Инна Попова держала в голове! Благодаря ей Аня узнала все и обо всех. Кто из бывших однокурсников женился, кто развелся, у кого роман и с кем.

Она с интересом слушала, но о себе рассказывать не спешила. Говорить о нем, о мужчине, который еще несколько дней назад был для нее всем, - нет. Может быть, когда-нибудь потом. Боли уже почти не осталась, только обожженная пустота в том месте, где раньше было сердце. Зато теперь она была свободна.

Уходя - уходи. Старые нити надо рвать, чтобы новые могли вырасти. Она не помнила, где это вычитала, кажется в каком-то женском романе. Но так оно и было.

С подругой Аня проговорила полночи. Пока, в конце концов, не уснула под монотонное покачивание и стук колес.

Утром они уже были на месте.

К тому моменту, когда поезд подходил к вокзалу, давно уже было светло, и Аня во все глаза смотрела, как изменился город. Вроде все те же ориентиры, но столько нового. Новостройки кругом, в самых неожиданных местах выросли многоэтажки.

Огромный муравейник. Она не была тут почти три года.

Вокзал встретил их суетой и шумом. И волнение, которое Аня старательно прятала всю дорогу, разом выплеснулось наружу. Куда она сунулась очертя голову? Вдруг не сложится?

Но сотни сомнений были подавлены. Сложится. Просто должно.

Они со своими чемоданами нырнули в поток, длинной змеей огибавший целую систему заграждений, и вместе со всеми «гостями столицы» двинулись к выходу.

- Видел бы это архитектор, проектировавший вокзал, в гробу бы перевернулся, - ворчала Инна и катила гигантский чемодан, почти с нее ростом.

Но вот она заметно оживилась и замахала кому-то рукой. У ворот ограждения стоял молодой парень, встречал ее. Он тут же принял чемодан и стал что-то докладывать. Инна покивала с деловым видом, потом сказала:

- Владик, мы сначала отвезем Анну Васильевну, - и стрельнула на Аню взглядом. - А потом по плану.

Парень серьезно кивнул и, ловко лавируя с чемоданами в толпе, двинулся туда, где стояла машина на парковке. А они следом. Пока шли, загружались в машину, отъезжали, Аня снова начала нервничать.

- Может, поедешь ко мне? - спросила Инна.

Нет. Ане не хотелось стеснять подругу, поэтому гостиницу недалеко от вокзала она забронировала еще вчера вечером. Сейчас они плавно продвигались в пробке. И вот пока ехали, Инка капала на мозг:

- Филимонова, ты заранее не обмирай, все будет хорошо.

- Да поняла я, поняла, - улыбнулась Аня.

- Ладно, - выдохнула та. - Позвони мне потом, как все пройдет.

Тем временем они доехали до гостиницы. Аню высадили, и подруга уехала. Дальше надо было заселяться, быстро переодеться, а потом вызывать такси. Главное - не нервничать, чтобы не заикаться на собеседовании. Иначе - какое она произведет впечатление? Но говорить себе это было легко, а на деле, пока Аня добралась до офиса Муратова, от волнения внутри все мелко тряслось.

А здание было впечатляющее, такой офис может позволить себе только крупная компания. Теперь Аня занервничала еще больше. В конце концов, махнула на все рукой и набрала заветный контакт. Пошли гудки, один, второй, третий... Наконец раздался мужской голос с хрипотцой:

- Слушаю. Муратов.

Интонация жесткая. Ее всю залило холодом, еле смогла выдавить:

- Здравствуйте, Илья Николаевич, это Анна Филимонова. Вы помните, Попова вам звонила...

- Да, - мужчина проговорил уже мягче. - Конечно. Где вы сейчас?

- Я здесь, внизу.

- Ну поднимайтесь.

- Хорошо, я сейчас.

Пока поднималась на нужный этаж, сердце просто подпрыгивало к горлу, а в голове метались мысли. Она в последний раз видела этого человека, когда училась на первом курсе. С тех прошло больше восьми лет. Интересно, он хоть узнает ее? А она его?

В приемной ее ждали и сразу проводили в кабинет.

Наверное, в этот момент волнение было максимальным. Первое впечатление - самое важное. Она постаралась собраться, выпрямилась и вошла. И замерла на пороге.

Мужчина стоял у окна, на звук обернулся и пошел к ней. Высокий, на вид лет под пятьдесят, крепкий и подтянутый. Аня его сразу узнала, он почти не изменился, только посеребрились виски.

- Здравствуйте, Илья Николаевич, - она старалась держаться уверенно, но все же смутилась.

Он подошел, тепло взглянул на нее и сказал:

- Анечка, что же вы не предупредили, я бы вас на вокзале встретил. Проходите, присаживайтесь. Документы с собой?

Все так просто получилось? Аня поверить не могла, что сможет начать работать уже с сегодняшнего дня.

***

На ночь Батуров обычно ставил беззвучный режим, терпеть не мог, когда сон рвали звонками. Утром проверил: Анна ему не перезванивала и не было голосовых. Это вызвало раздражение и досаду, и все явственнее становилось беспокойство. Но злость перекрывала все.

Не может быть, чтобы она не видела входящих.

Что за безалаберность! Следовало бы ей напомнить, что ее телефон должен быть доступен всегда. Разумеется, Батуров не стал перезванивать. Но когда Анна не отзвонилась и вечером, он не выдержал, набрал ее контакт.

Первая секунда пошла, он даже внутренне напрягся.

- Аппарат абонента выключен... - начал говорить механический женский голос.

Он оборвал вызов и отбросил гаджет.

Какого хрена ее телефон выключен?!

Мужчина резко поднялся с места и покинул кабинет. До конца рабочего дня оставалось еще немного времени. Только он вышел в приемную, новая секретарша сразу же начала казенно-подобострастным тоном:

- Вадим Евгеньевич, тут принесли акт на списание, и еще я подготовила вам на подпись.

Встала и направилась к нему.

Как она его раздражала!

Батуров просто оборвал ее жестом и бросил:

- Завтра. Сейчас у меня нет времени.

Толкнул дверь приемной и вышел, ощущая, что галстук давит. По пути попалось несколько человек, но он сейчас не имел желания ни с кем разговаривать. Батуров молча спустился в холл и направился к выходу. И вдруг звонок. Он рывком вытащил из кармана гаджет и взглянул на экран.

Высвечивался контакт одного из его партнеров по бизнесу. Раздражение комом стояло в горле, но он быстро подавил все чувства и бодро ответил:

- Слушаю. Батуров.

- Так официально?

- Прости. Чего-то хотел, Рамильевич?

- Есть небольшой разговор. Подъехать можешь? - проговорил тот и назвал адрес.

- Конечно.

- Тогда жду тебя.

Вызов прервался.

Батуров отвел гаджет в сторону и медленно выдохнул. Принуждение - вот что он сейчас чувствовал. Оно накладывало мерзковатый отпечаток на все. А отказаться, послать не получалось. На таких неформальных встречах нередко заключаются неплохие предварительные договоренности.

Но он не хотел пить. Не хотел категорически. Поэтому он не стал брат водителя, сам сел за руль.

На месте его уже ждали. Их было четверо, серьезные люди, был полезный деловой разговор. Тут хочешь не хочешь, а надо было включаться по полной. Хотя его мысли постоянно раздваивались, потому что на грани сознания давно уже дрожало и все усиливалось беспокойство. Телефон Анны просто не может быть столько времени выключен. Что, мать его, происходит?

Руки то и дело тянулись проверить гаджет, не появилось ли там сообщение, что абонент снова в зоне. С этим надо было разобраться, но не сейчас. Из него так и перли матерные эмоции, но приходилось себя сдерживать.

Встречу он высидел. Но как только вечер перетек в более приятную фазу, извинился, сославшись на то, что за рулем и пить не может, и сразу ушел.

По дороге домой неожиданно развернулся и поехал в другую сторону.

Он сам не знал, зачем ему было куда-то срываться. Просто надо было разобраться со всем и сделать это сейчас же. Так больше не могло продолжаться. Полно дел. Работать надо, а у него башка забита ерундой. Какого хрена он должен сейчас переживать?

Если Анна потеряла телефон - Батуров уже готов был поверить и в это, - ей следовало поставить его в известность. Неужели совсем мозги растеряла? Хорошо, он допускал, что был немного резок. Но это делалось для ее же блага. Лишние эмоции надо отсекать сразу.

Он же изложил ей все достаточно четко. Мера временная. Да, работать с ним она больше не будет, но в постели она подходила ему идеально, и тут он ничего не собирался менять. Потому без поддержки он ее не оставит, она ничего не потеряет в материальном плане. Ей просто нужно было немного подождать, пока он уладит все дела. Неужели это так сложно - не создавать мужику проблемы?!

Очевидно, все-таки да.

И это безумно раздражало.

А в голову лезли непрошеные воспоминания. Она же... нежная как шелк. Тонкая кожа, гладкая. Стоило вспомнить, как ее кожа ощущалась под руками, его начинало накрывать. Картины последней близости вставали перед глазами. Слишком жаркие, чтобы можно было их отбросить.

Постепенно мысли переключились на другое. На то, о чем он не хотел думать и сразу задвинул далеко вглубь сознания. А сейчас оно понемногу проклевывалось и заставляло сердце наливаться тревогой. С ней могло что-то случиться. Потому что, когда телефон выключен уже два дня, это НЕ нормально.

Маетное чувство в груди не успокаивалось, сменяясь злостью. Неужели так трудно было дать знать, что у нее все в порядке? Чтобы он не несся сейчас черт-те куда в ночь. Хорошо, он допускал, что это такая попытка манипулирования, чтобы привлечь его внимание.

Да, внимание она привлекла. Он собирался жестко пресечь любые попытки манипулирования, с ним такое не пройдет. Но прежде - да, мать его. Он хотел снова почувствовать это, ощутить, как выгибается ее тело под ним, как она начинает...

Он медленно выдохнул, проведя языком по губам, пальцы сжались на руле до хруста. С этим тоже надо было что-то делать. Не пацан сопливый, нахрена ему это вынужденное воздержание.

Пока наконец добрался до того района, где жила Анна, он уже был на взводе. А на парковке, как назло, ни одного места. Пришлось кружить, искать, кое-как нашел. Бросил машину и направился к подъезду.

Пока шел, бросил взгляд на ее окна. Темно. Спит? Спит - это хорошо. При мысли о том, что он застанет ее теплую в постели, смутное чувство зашевелилось в груди, но быстро сменилось злым нетерпением, обострявшим все чувства до предела.

Задерживаться он не собирался.

Понимал, что долгий тягучий секс сейчас не для него, не в том он был состоянии. Ему нужна была быстрая разрядка. А заодно он собирался раз и навсегда обговорить условия, на которых будут строиться их отношения в дальнейшем. Чтобы поняла. Он проговаривал все это про себя, в сам уже был перед дверью.

Звонок.

Холодок стал заливать его, а откуда-то изнутри стал подниматься жар. Сейчас. Он сглотнул, проведя языком по губам.

Но за дверью стояла тишина. Что за...? Батуров позвонил еще раз. Ничего. Все это, кипевшее в нем яростным коктейлем, мгновенно обратилось ядовитой досадой.

Мужчина резко развернулся и пошел прочь.

Сейчас он был в ярости. Разбираться на холодную голову решил завтра.

***

Сегодняшний день прошел у Ани как во сне, поверить было невозможно, что вот так все получится с ходу. Ведь ей выделили от фирмы подъемные, и Илья Николаевич говорил, что будет еще поднаем квартиры. Из кабинета Муратова она выходила с идиотской улыбкой, чувство было, как будто тот самый грузовик вывалил ей тонну пряников прямо на голову.

Потом побежала в отдел кадров, оформилась и сразу кинулась звонить Инне. А после еще носилась по городу, делала разнообразные покупки по списку, который ей надиктовала подруга.

К вечеру была без задних ног, еле смогла уснуть, столько было впечатлений.

А завтра предстоял первый рабочий день.

***

Утром Аня встала пораньше, нужно было подготовиться. Умывалась, одевалась, причесывалась. Обычные действия, все до автоматизма, а голова была занята другим.

Конечно, она волновалась.

Ведь это непросто - влиться в новый коллектив. Не происходит это по щелчку пальцев. Даже если у тебя есть поддержка, все равно нужно доказывать самой, что ты чего-то стоишь. Иначе тебя всегда будут считать кем-то вроде...

На языке вертелось унизительное слово «подстилка».

Ирония судьбы, однако. По сути, ею она в итоге и оказалась у Батурова. Хотя и устроилась к нему без протекции, и работала двадцать четыре на семь, без скидок на какие-то особые отношения с начальством. И все равно именно это читалось в глазах бывших сотрудников, когда она уходила. Но сейчас, вспоминая, она понимала, что главным маркером было даже не это. А пронизывающий брезгливый взгляд, которым ее смерил пожилой гость Батурова. Словно на ней тогда поставили клеймо.

Ей бы сразу понять, но ведь очевидные вещи доходят в последнюю очередь. Потому что хочется верить. Глупо.

«Мне не нужны проблемы».

Вот и вся ее ценность. А ведь его даже можно было понять. Просто для Батурова это всегда были товарно-денежные отношения, а она-то... надумала себе. Смешно. Истина оказалась убойной.

Аня отвернулась от зеркала.

С чего она вообще вспомнила?! Почему вдруг сейчас? Ей ведь скоро ехать на работу. Какой вообще смысл копаться в этом снова и снова? Все уже решено, проблема устранена.

Но нет. Оставались еще деньги. Отступные, которые Батуров ей с барского плеча бросил, а она приняла. Аня покраснела от досады и крепче стиснула пальцами столешницу.

Неприятно ощущать себя продажной. Неприятно. Очень.

Да, она их приняла. Потому что внезапно оказалась за бортом, а у нее ипотека. В тот момент ей нужны были эти деньги. Но теперь?

Ответ лежал на поверхности.

Положа руку на сердце, сейчас, когда у нее есть работа, Анна не нуждалась в этом. Да, сумма от Батурова пришла приличная, она могла бы себе позволить новую машину. Но если она оставит деньги, это здорово уронит самооценку. У нее уже не будет морального права думать о себе лучше. И нет, с паршивой овцы хоть шерсти клок - тут не катило.

Но ведь можно считать, что это был заем, кредит, которым она не воспользовалась.

Как только она решила это для себя, сразу наступило облегчение.

Кто-то скажет - глупо. И да, Аня хорошо представляла, как будет костерить ее Инка Попова, если узнает. Инна как раз считала, что женщина априори имеет право на все. Может, она и совершает ошибку, но Ане не хотелось от него ничего. Хотелось перевернуть страницу, оставить прошлое в прошлом.

Манипуляции в банковском приложении заняли совсем короткое время.

Платеж прошел успешно. Она смотрела на экран, ощущая странную боль и одновременно легкость. Их больше ничего не связывает, оборвалась последняя фантомная ниточка. Как будто побывала у стоматолога, только вырвали ей не зуб, а кусок жизни. Но теперь все должно быть хорошо.

Потом она быстро собралась, вызвала такси и поехала в офис. А там пришлось сразу во все окунаться с головой, вникать в местные особенности. Работы вылезло сразу очень много, и это постепенно забылось.

***

Батуров был в дороге, когда ему пришло уведомление о переводе.

Сначала он просто мельком просмотрел уведомление и отложил гаджет. Не было времени, вел машину в пробке. Но что-то царапало, сознание цеплялось за странное несоответствие. Он просто не знал, что это перечисление.

Ехал, а сам перебирал в голове. Не получалось ничего, не подходило ни под одну сделку. Он не первый день в бизнесе, не пацан вчерашний, чтобы увидеть какое-то левое поступление и обрадоваться. Первое, что он заподозрил, - лажа.

Кому внезапно понадобилось слать ему деньги?

Батуров не любил, когда его выставляли идиотом, но именно идиотом он сейчас себя и чувствовал. И чем дальше, тем больше раздражался, а в сознании крутится, не отпускает.

В какой-то момент просто не выдержал, взглянул еще раз. И вдруг дикая догадка прошила. Сумма! Бл***!

Набрал ее номер - то же самое. Абонент вне зоны действия сети.

Какого хрена?!

Он развернул машину против движения и поехал к ней. Она ему за все ответит - и за эту херню, и за то, что он тратит на нее драгоценное время, вместо того чтобы ехать в офис. И там он от соседки узнал, что Анна, оказывается, уже два дня как уехала.

- Куда?

- Она не говорила, - повела плечом соседка и уставилась на него: - А вы кто будете?

- Никто, - отрезал он и пошел прочь.

Сел в машину, сжал лоб. Состояние такое - режь ножом, кровь не потечет.

Потом завел двигатель и поехал в офис.

А движение плотное, приходилось лавировать, подрезать. Эмоции неуместны, все было нещадно загнано внутрь, его залило холодом, а сил как будто прибавилось. Руки действовали на автомате, сознание мгновенно отслеживало малейшее изменение дорожной ситуации.

На парковку перед офисом он буквально влетел и припарковался так, что покрышки взвизгнули. Потом некоторое время сидел, сжимая кулаки и успокаивая дыхание. Наконец вышел из автомобиля, хлопнув дверью, и направился к зданию.

«Сука! - кричало все внутри от неслыханного оскорбления. - Тварь!»

Но ни один мускул не дрогнул на каменном лице.

Он стремительно вошел в холл и двинулся дальше, едва замечая здоровавшихся с ним людей. И вдруг увидел чертовы горшки в холле. Те самые ее цветы. Растения, за которыми она всегда так ухаживала.

Батуров резко остановился. Не глядя жестом подозвал кого-то из персонала и спросил:

- Откуда это здесь?

Тот стал что-то мямлить.

- Вызвать того, кто распорядился сюда это поставить.

Спустя минуту прибежала бледная кадровичка. Он повернулся он к ней, показывая на кадки с растениями.

- Ольга Валентиновна, я сказал - утилизировать. Я неясно выразился?

Женщина еще больше побледнела и залепетала, сжимая руки и косясь на цветы:

- Да, конечно, Вадим Евгеньевич... просто... они же дорогие, красивые...

- Выбросить немедленно, - процедил он, чувствуя, как ледяная ярость затапливает его целиком. - Чтобы я больше этого не видел.

Развернулся и ушел.

Пока поднимался в лифте, злость душила. Как вошел в приемную, секретарша тут же подскочила, он вскинул ладонь:

- Позже. Не беспокоить.

Зашел в кабинет, рванув за собой дверь, и прямиком прошел к широкому окну. Засадил кулаком в металлический профиль и застыл.

Яд растекался в груди.

Расчетливая гадина. Как он не просек ее, сразу не понял.

То-то ему показалось странным, как Анна отреагировала в тот день. Холодно, ноль эмоций, как будто ей плевать было на него. Она даже не дослушала толком.

Снова встало все перед глазами.

Она сидит на кровати, прикрывшись простыней, а он смотреть не может на ее тело, потому что его ведет. Хочется продолжения, послать все к чертям и трахать ее. А ей было начхать. Оборвала его:

«Я поняла».

Что поняла?! Что?! Смех стоял в душе.

Надо же - думал, что знал ее. Ан нет! Не знал. И только после сегодняшнего дошло, что ей было куда податься. И скорее всего, был и другой любовник. Потому и реагировала так спокойно. И полдня отработала, и расчет взяла, ушла и даже не повела бровью.

Мммм! Какая ярость бродила в нем, какая досада, что не распознал обман.

Она просто просчитала варианты, сочла, что тут ей мало, невыгодно, и выбрала другого. А ему - швырнула подачку в лицо.

Мужчина сцепил зубы, ощущая себя ущербным, использованным. Потому что это было слишком позорно - думать о ней после всего. Это было больно.

Отныне - все. Для него она больше не существует.

Он медленно выдохнул и отошел от окна, вернулся к столу. Сел в кресло и прищурился. Так даже лучше. Теперь надо форсировать с Шамаевым. Довольно он тянул с этим.

Потом вызвал по внутренней связи секретаршу:

- Что там у тебя. Заноси.

Зашла, неся папку. Батуров привычно зацепился за мысль, что новая секретарша чем-то его раздражает. Но сейчас он был полностью спокоен. Та пыталась что-то докладывать, он остановил:

- Достаточно. Оставь это здесь, я просмотрю.

И стал внимательно изучать документы.

Дело прежде всего.

Ничего такого не произошло, что бы могло выбить его из рабочего режима.

***

До обеда день Аня вертелась как белка в колесе. Вроде бы знакомая работа. Почти. И у нее имелись все нужные навыки. Но ведь везде своя специфика и субординация. А она первый день в коллективе.

И да, на нее косились, а во взглядах опять читалось что-то такое, что стирало самооценку как специалиста. Но ничего, она выдержала. Правда, ей пришлось в первый же день проявить жесткость.

Перед самым обедом одна из дам, очевидно, пользующихся здесь влиянием, сбросила ей кипу бумаг на стол и распорядилась:

- Отксерокопируйте это и занесите в мой кабинет. Мне нужно через полчаса.

Обычный демарш - прогнуть новичка. Тут в офисе на каждом этаже была в общем доступе дорогая оргтехника от хороших фирм. Да что говорить, оргтехникой был напичкан каждый кабинет. А если так уж сложно, кроме всего прочего имелся отдел учета и размножения документации. Аня взглянула на бейджик, висевший на выдающейся груди дамы, спокойно пододвинула к ней кипу бумаг и ровным тоном проговорила:

- Алина Викторовна, отнесите это в отдел размножения. А я занята, выполняю личное распоряжение Ильи Николаевича.

Женщина изменилась в лице и прошипела:

- Хорошо, я это запомню.

Аня натянула на лицо корректную улыбку и хотела ответить. Но тут открылась дверь кабинета и на пороге появился Муратов. Аня невольно отметила про себя, что несмотря на свои сорок девять лет этот мужчина не смотрится пожилым. Он скорее как посеребренный сединой волк.

Надо было видеть, как мгновенно расплылась в улыбке Алина Викторовна.

- Добрый день, Илья Николаевич.

А он доброжелательно кивнул и проводил взглядом, как та выходит, подхватив со стола свои бумаги. Потом повернулся к Ане:

- Анечка, время, пойдемте на обед.

Так неожиданно, ей даже стало немного неловко.

- Да, я сейчас, Илья Николаевич, одну минуту, - кивнула Аня и засобиралась.

Мужчина терпеливо ждал, пока она закончит возиться с бумажками и свернет все вкладки на мониторе. А потом еще, когда выходили, пропустил ее вперед и придержал ей дверь. Все это без какого-то подтекста, просто и естественно.

Ей невольно вспомнилось, как вел себя в таких случаях Батуров. Тот двигался резко, стремительно, ему в голову не приходило оглянуться и подождать ее. Она должна была везде поспевать за ним. Всегда за его спиной и не отсвечивать. И чтобы все предусмотрено, все наготове. Особенно на деловых встречах, куда он изредка брал ее с собой. Если ему вдруг что-то понадобится, она безошибочно должна была знать, что подать. И были еще ночи, которые они проводили вместе. Год в таком режиме двадцать четыре на семь.

Аня тряхнула головой, заставляя себя отвлечься.

Совсем не то, о чем ей надо думать сейчас.

Однако офис есть офис. Пока она прошла рядом с Муратовым по коридору до лифтов, поймала на себе не один взгляд. Наверняка уже начали строить разнообразные предположения о том, каким образом она попала сюда. Впрочем, Аня знала, что это неизбежно, ее будут оценивать и на зуб пробовать.

Но вот пришел лифт. Илья Николаевич пропустил ее вперед, а потом двери закрылись, и все это как будто отрезало.

- Не возражаете, если мы немного пройдемся? – спросил Муратов, когда они выбрались из офиса.

- Нет, конечно, - Аня сразу опомнилась.

- Хорошо, - он кивнул. - Я тут знаю одно кафе. Это недалеко.

Погода была хорошая, пройтись по городу было приятно. Она не была тут несколько лет, вроде бы изменилось многое, а глаз все равно выхватывал что-то знакомое.

- Ну вот, мы пришли, - Муратов показал на небольшое кафе за стеклянной витриной.

Он снова придержал ей дверь, помог сесть за столик и сделал заказ.

- Немного подождите, Анечка, - проговорил. – Но увидите, оно того стоит.

- Конечно, - она попыталась улыбнуться.

И отвела взгляд.

Сейчас, когда они были не в офисе, Аня все не могла отделаться от мысли, что он ведь был другом отца. Отец работал в силовых структурах, Илья Николаевич тоже. Муратов бывал у них в гостях, еще когда она была девочкой. Все эти мужские разговоры о службе, шашлыки по выходным.

Но до определенного момента. Аня помнила неприятный разговор на кухне. Мать что-то выговаривала отцу, но, когда она вошла, все прекратилось. Оба - и отец, и мать уставились на нее странными взглядами. А потом мама вообще прикрикнула на нее, чтобы шла заниматься. Она не поняла, что именно произошло, но именно с того случая Илья Николаевич стал бывать у них реже. А потом папа заболел. Все произошло так быстро, отец за месяц с небольшим буквально сгорел. Тогда Муратов им с мамой здорово помог. Но после похорон он был у них всего один раз, и то зашел ненадолго.

Принесли заказ. Что-то из кавказской кухни, пахло аппетитно.

- Приступайте, - кивнул он ей. - Проверено.

Аня начала есть, действительно было вкусно. А потом отложила ложку и все-таки спросила:

- Илья Николаевич, а что тогда произошло?

Мужчина взглянул на нее. Что-то промелькнуло на миг в его глазах. Какой-то рой чувств. В следующее мгновение все исчезло.

- Вам лучше спросить об этом у мамы, - спокойно проговорил он и снова принялся за еду.

А она просто застыла, понимая, что должна была дойти до этого сама. Возможно, в прошлом осталось что-то, о чем ему говорить неприятно. Аня помнила странную реакцию матери, когда та узнала, что она теперь будет работать у Муратова. Она качнула головой.

- Извините, это было бестактно.

И тут он вскинул на нее взгляд.

- Глупости. Анечка. Лучше ешьте, пока не остыло.

Анна невольно отметила про себя, что у него твердый волевой взгляд, даже жесткий, как у матерого хищника. Однако волю не подавляет, а наоборот, позволяет ощутить себя на равных. И это уже не принеси-подай, как она была при Батурове.

Это другой уровень. Другой формат рабочих взаимоотношений, возможности роста. Но чтобы стать с таким человеком наравне, нужно жилы рвать. И да, она собиралась оправдать все, что ей дали авансом. Она даже хмыкнула про себя: однако, как неожиданно может мотивировать простой обед с начальством.

Муратов покосился на нее и шевельнул бровью:

- Ну как, вкусно?

- Да, - улыбнулась Аня, неожиданно обнаружив, что съела все. – Спасибо, Илья Николаевич.

- Очень хорошо, - мягко произнес он, а в глазах зажглись искорки. - Сейчас будет фирменный десерт.

Потом еще был кофе и к нему такой хрустящий, в меру сладкий слоеный пирог с орехами. Какое-то вкусовое извращенство. Ане очень понравилось, хотя она и не запомнила названия.

***

Все это было непривычно. Забота. Она с девятнадцати лет жила одна и давно уже забыла, что это такое, когда о тебе заботятся. С Батуровым… с прежним работодателем, поправила себя Аня, они часто обедали вместе. И не только обедали, мелькнула горькая мысль. И он всегда платил за нее. Но у Ани язык не повернулся бы назвать это заботой. Это было неотъемлемой частью его мужского эго и никак не связывалось с ней. Он точно так же платил бы и за другую любовницу, просто в тот момент именно она была под рукой.

«Я женюсь. Мне не нужны проблемы».

Даже сейчас это было так же больно, как и тогда.

Хватит, сказала она себе. Довольно вспоминать о нем, сравнивать, анализировать его поступки. Прошлое прошло.

Остаток дня Аня провела на подъеме.

И, вернувшись с обеда, уже перестала обращать внимание на то, как на нее смотрят, когда она проходит по коридору, или о чем шепчутся за спиной. Сплетни неизбежны, особенно поначалу. Надо просто работать, и все придет.

Около пяти часов ей позвонила Инка Попова, предложила встретиться. Инна заехала за ней, и они еще проговорили часа, наверное, два. Запала хватило на все.

А вечером Аня позвонила матери.

Несколько дней это откладывала, а тут был повод. Она выставила громкую связь и положила гаджет на столешницу.

Вызов пошел.

- Анна? – раздался голос матери.

Легкая заминка, и спустя несколько секунд снова.

- Почему ты не звонила столько времени?

Аня привычно вслушивалась, ожидая. Чего?

- Здравствуй, мама.

Выжидающая тишина в ответ. Так, что даже возникло ощущение напряженности. Как будто она отрывает маму от чего-то важного или ее звонок не очень-то приятен.

Весь этот день Аня держалась на возбуждении, а тут неожиданно ощутила, что устала.

- Извини, что поздно, - проговорила она.

- Нет, что ты, - услышала в ответ. – Просто ты сменила номер, а этот показался мне незнакомым.

- Да, действительно. Прости, как-то не подумала.

А разговор-то идет пустой. И такое чувство, что они обе оттягивают момент.

- Ты… - начала мама.

- Я… - одновременно с ней сказала Аня и тут же остановилась. – Ты что-то хотела?

- Да нет, ничего, - голос у мамы нейтральный, но напряжение не спрячешь, особенно если знать, чего искать. - Я просто хотела узнать, как ты устроилась? Тебя взяли на работу?

- Ты имеешь в виду, взял ли меня на работу Муратов?

Не сразу, но прозвучало:

- Да. А то, знаешь ли, в твоем положении нельзя время терять, надо устраиваться на работу сразу. Надеюсь, мне не надо тебе объяснять.

Царапнуло это «в твоем положении». В каком это - в ее? Но теперь разговор сворачивал на привычные рельсы, и в том, чтобы учить ее жизни, маме не было равных. Аня мысленно усмехнулась: это не озвучивалось, но ее давно уже почему-то расценивали как угрозу своему благополучию. Хотя она не давала повода.

- Не беспокойся, мама. Илья Николаевич в тот же день принял меня на работу. С деньгами у меня все нормально, с жильем тоже.

- Ммм… Что ж, хорошо.

Повисла пауза.

И Аня наконец сказала то, что собиралась с самого начала:

- Мама, я хотела спросить - что произошло тогда? Почему вы резко прекратили общение с Муратовым?

Тишина в трубке стала звенящей.

- Почему ты об этом спрашиваешь?

- Мне интересно. Ведь он был другом папы и часто бывал у нас.

И да, черт побери, Аня помнила все эти посиделки, пикники. Папа был еще молодой и полный сил, а она тогда была девочкой и называла Муратова Ильей. Она смеялась, а он играл с ней в догонялки. Правда, разлад наступил потом, когда она стала немного старше.

- Что он тебе сказал? – резко спросила мама.

Аня удивилась - откуда столько ненависти в голосе матери? Ведь Муратов здорово помог им, когда не стало отца. Но вслух проговорила:

- Ничего. Он сказал, чтобы я спросила у тебя.

Снова колючее молчание, и Аня услышала:

- Мы прекратили общение, потому что он меня домогался.

Прозвучало резко, как будто мать хотела поставить точку.

Разговор на этом оборвался.

Это могло бы объяснить многое. Но не вязалось как-то. Аня четко помнила тот момент, когда она задала такой же вопрос Муратову. Его спокойный ответ: «Вам лучше спросить об этом у мамы». Он был уверен в своей правоте.

Не вязалось. Ане не хотелось гадать, зачем это нужно маме, но, похоже, та не сказала ей всей правды. В конце концов она задвинула все это подальше. Нет смысла копаться в прошлом, нужно жить сейчас и думать о завтрашнем дне. Например, вовремя ложиться спать. Ей на работу завтра.

***

Назавтра Аня собиралась на работу, думая о том, что надо ее машину перегнать сюда и как-то провернуть это быстро. Потому что на такси не наездишься. Но отпуск просить пока не получалось. Она хотела прежде показать достойный результат. И ради этого готова была здорово постараться.

***

У Батурова на этот день был запланирован визит в дом к Шамаеву. Предстояло первое «знакомство» с будущей родней. Это заранее напрягало.

Разумеется, с Алишером Шамаевым он был знаком не первый день. С ним и его братьями приходилось пересекаться в бизнесе, а супругу Алишера и дочь приходилось видеть на приемах, которые те иногда посещали. Но приглашение «войти в дом» - это был уже новый уровень. Перед ним открывались огромные возможности в бизнесе.

Конечно, все эти традиционные заморочки, обычаи, деление на мужскую и женскую половины, жесткие правила поведения... Постоянно следи за собой, лишних тем не касайся - это было не для него. Вадим Батуров не привык втискиваться в какие-то рамки и подлаживаться под кого-то. Но ведь это было временной мерой. Потом он собирался выстроить отношения в браке так, как ему будет удобно, а пока, он считал, перетерпеть какие-то моменты можно.

Батуров знал, что к нему будут присматриваться, поэтому сделал все четко. Подарки и прочее. Общение прошло неплохо, его приняли в свой круг, теперь он мог посвататься как положено. Правда, неприятным сюрпризом оказалось то, что свадьба состоится не раньше, чем через полгода, столько нужно на подготовку.

После этого ему наконец-то официально представили дочь хозяина дома.

- А это наша Алина, - не глядя бросил Алишер. - Подойди.

В гостиной были и другие женщины, в основном взрослые, достаточно цепко и пристально разглядывали его. Это раздражало, как будто он племенной жеребец. Еще бы зубы ему проверили и заглянули под хвост! Но Вадим решил не реагировать, вместо этого он сосредоточился на жене Шамаева, худощавой бледной женщине с гладким холеным лицом. Этот восточный тип, застывшая маска, на которой не прочесть ничего.

Дочь была похожа на нее.

Они стояли рядом и подошли вместе. И только тогда Алишер обернулся и скользнул по ним взглядом, останавливаясь на дочери. Подобие тепла и отразилось в этом жесте и сразу исчезло.

Им дали поговорить. Одну минуту, не больше.

Девушка поздоровалась и сразу опустила глаза.

У нее мелодичный голос, автоматически отметил он про себя. Молодая, лет двадцати, даже хорошенькая. И совершенно чужая. Не вызывала в нем ни мужского интереса, ни эмоций. Но это не имело значения, он был вполне уверен в себе. Вадим смотрел на нее и думал, что тут никаких проблем не будет, уж тем более в сексе.

И вдруг совершенно не к месту ему вспомнились другие глаза и голос.

«Проблем не будет»

Все мгновенно перевернулось в душе, ударило в него тараном, отбрасывая его в прошлое. Как будто он снова на миг оказался в той квартире.

Полутемная комната. Женщина на кровати, разметавшиеся по плечам длинные светлые волосы. Последняя встреча, тот разговор. Секс. Мужчина ощущал все так же ярко, как и тогда. Жар желания, послевкусие, дикая пустота, обида, злость.

Как будто вихрь над головой пронесся, сдирая поджившую корку с тех чувств, что он нещадно давил в себе. Мгновенный взрыв эмоций. Думал, все ушло, ан нет. Выжигающая душу досада в тот момент перекрывала все.

Он шумно выдохнул и отвел взгляд, однако быстро справился с собой. Волнение неуместно, вокруг было слишком много глаз.

Потом был обед, он сидел с Шамаевым за одним столом.

***

Уже дома, перед сном, Вадим анализировал ситуацию. Важно было ничего не упустить, просчитать все варианты и выбрать оптимальное для себя. Как бы сладко ни пели ему про семейный бизнес, всегда кто-то выигрывает больше. А он не собирался быть стороной, которую доят.

По первым прикидкам, это ему удалось. Да, его бизнес сейчас меньше, чем у Шамаева. Но. Его бизнес на подъеме. Каких-то несколько лет - и, если все пойдет, как он планировал, они сравняются. А дальше только рост.

В этом плане переговорами Батуров был доволен, он умел вести дела.

Конечно, оставалось то, что он принимал с определенным трудом. Вхождение в семью со всеми вытекающими. Это напрягало, он привык к другому и уж точно не собирался меняться. Значит, со временем нужно свести до минимума общение с родней.

И была еще жена. Слово инстинктивно не нравилось ему, казалось чужеродным. Но ему уже тридцать семь. Пора. Так почему не эта?

Он, кстати, успел получше рассмотреть девушку, пока они сидели за столом. Да, миловидная, холеная, бледная кожа без румянца, такой… смугловатый оттенок. Восточный тип, гладкие темные волосы, темно-карие глаза, тонкие пальцы. Если посмотреть на мать, можно с большой долей уверенности сказать, что она долго будет сохранять молодость.

А ему было плевать.

Даже мысли о том, что у нее, вероятнее всего, темные соски и кожа там, не заводили. Никак. В конце концов, он тряхнул головой и ушел в душ.

И вот там. Наедине с собой, пока горячие струи хлещут по плечам, ненадолго отпустить себя. Дать обрушиться воспоминаниям.

Другая женщина, смятая постель, страсть.

Все было так ярко.

Потом он ненавидел себя.

Это следовало выжечь каленым железом.

***

У Ани первые две недели на новом месте пролетели одним днем. Много работы. Но! Ей дали жилье в поднаем и обеспечили машиной во временное пользование. Просто водитель Ильи Николаевича заезжал за ней с утра и отвозил вечером домой. Неважно уже, как отнесся к этому коллектив, она не сближалась там ни с кем. Но прогнуть ее уже больше не пытались. А еще за это время, постоянно находясь рядом с Муратовым, она успела многому научиться. И да, разница в подходе была очевидна. Аня привыкла работать с Батуровым, а это вечный ритм до упаду. Тут же все было иначе.

Илья Николаевич никогда не спешил, не повышал голос и не давал невыполнимых распоряжений. И как-то так получалось, что она успевала все. Еще у нее создалось впечатление, что Муратов, как бы это выразиться, ее щадил. Дал ей время обвыкнуться.

Потому что спустя две недели ее пребывания в должности личной помощницы и без того не стоявшая на месте работа в его офисе внезапно ускорилась рывком. Нет, все опять делалось без спешки. Просто Аня поняла, что имела в виду подруга Инна, когда говорила, что Муратов собирается укрупнять бизнес.

Он легко и без лишних движений в течение последующих дней приобрел несколько предприятий. И это был далеко не предел. Он собирался укрупнять бизнес и дальше, хотя его компания уже вышла на краевой уровень.

На выездные встречи и переговоры Илья Николаевич теперь брал Анну с собой. Она присутствовала за столом, пока Муратов вел дела с партнерами. Сначала, конечно, на ее долю выпадало помалкивать, наблюдать и набираться опыта.

Но вот в конце третьей недели настал момент, когда Илья Николаевич поручил ей участвовать в переговорах. Аня ужасно волновалась, но все прошло хорошо.

Неприятность случилась уже после.