(Не)верная. Я, мой парень и его брат

Кладбищенские ворота со скрипом закрываются за моей спиной. На секунду ловлю на себе сочувствующий взгляд служащего, но он спешно отводит глаза. Ему не привыкать к чужому горю, но для меня этот день останется в памяти кровоточащим клеймом.

Сегодня его похоронили, а только вчера он был полон сил и энергии. Но его больше нет и этого не исправить. Он ушёл, оставив в душе зияющую дыру, хоть появился в моей жизни совсем недавно. Иду по влажной земле, не разбирая дороги, унося в сердце любимый образ.

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ НАЗАД

Глубоко вздыхаю, глядя на своё отражение в зеркале уборной. Моё лицо выглядит бледным и осунувшимся, под глазами залегли тени. Прошло уже почти полгода с того момента, как жених предал меня. Кажется, я никогда не смогу забыть день его возвращения из командировки и трусы его любовницы, выпавшие из кармана пиджака.

«Сколько можно об этом вспоминать?» - думаю с досадой, тщательно намыливая руки. «Дерьмо случается... И, чаще всего, с хорошими людьми. Жаль, только когда на это дерьмо я потратила почти четыре года... Да к тому же хотела связать с ним свою жизнь».

Вытерев руки салфеткой, я вышла из уборной в приёмную полную пациентов ветеринарной клиники. Работа грумером приносит мне намного большую радость и удовлетворение, чем работа ветеринаром. Пришлось сменить профиль пару лет назад, после очередной трагической смерти пациента, овчарки Тайсона. Его имя и карие глаза полные печали оставили неизгладимый отпечаток в моей памяти.

В момент, когда, несмотря на все мои усилия, жизнь покинула большое израненное тело животного, я твёрдо решила уйти из профессии навсегда. К счастью, не пришлось даже менять место работы, руководитель клиники, узнав о моём решении, предложил арендовать помещение, которое пустовало. И теперь здесь появился мой личный небольшой груминг-салон.

Моё внимание сразу привлёк большой лабрадор-ретривер с умной мордой, послушно сидящий у ног хозяина.

- Привет, малыш. Ты, наверное, Оскар? Пёс посмотрел на незнакомку и при звуке своего имени сдержанно завилял хвостом, но не двинулся с места.

- Какой послушный мальчик...

- Быть послушным - его работа, - произнёс приятный мужской баритон.

Это был, по всей видимости, хозяин собаки. На вид мужчине около тридцати лет, его волосы длинные и блестящие, ниспадают на широкие плечи, а на глазах тёмные очки-авиаторы.

«Странный тип, в помещении и в очках... Бурная ночка?»

- И кем же работает ваш друг? - поинтересовалась я, не в силах прятать улыбку.

- Он мой поводырь.

«Он слепой!»

Я сделала резкий вдох и внутренне сжалась, будто получила удар под дых. И только сейчас я заметила специальные вожжи, которые надевают на собак этой профессии. Но, стараясь сохранить непринуждённый вид, я продолжила знакомство с новым клиентом.

- Понятно. Как могу к вам обращаться по имени? Записана только собака.

- Меня зовут Матвей, - представился мужчина и слегка улыбнулся, на его щеках появились милые ямочки. Он протянул мне руку так, будто слепота совершенно не мешала ему ориентироваться в пространстве.

- А меня — Алина, очень приятно.

Я приветливо пожала большую тёплую ладонь и с прискорбием отметила, что моя собственная ладошка холодная и влажная.

«Вот и произвела первое впечатление на клиента... Теперь я буду - "та самая с потными руками» — с досадой подумала я.

- Мне тоже приятно. Простите, что смутил вас рукопожатием, - он застенчиво улыбнулся. - Слепые вечно всех вокруг лапают. Но не бойтесь, ваше лицо я точно трогать не буду. Если только вы не попросите, - его открытая улыбка, заставила меня улыбнуться в ответ.

При этом я немного расслабилась благодаря его самоиронии и шутливой манере общения.

- Если что, я дам вам знать, - пошутила я в ответ. - Вы будете здесь ждать Оскара?

- К сожалению, это невозможно. Он не отойдёт от меня ни на шаг. Этот негодяй рядом даже в самые интимные моменты моей жизни, - меня с первых минут удивило, как просто этот человек говорит о своём положении.

Но последняя фраза заставила более пристально присмотреться к собеседнику.

«Интимные моменты, говоришь...» - подумала я, оглядывая спортивную фигуру мужчины, слишком крепкую, как для слепого.

- Вы пялитесь на меня? - эта фраза застала меня с поличным.

«О боже! Он точно слепой?» - в ужасе подумала я, заливаясь краской до корней волос. Пытаясь вернуть себе дар речи, я перебирала в голове остроумные ответы, но только ухудшала положение, затягивая паузу.

- Будьте любезны, не отказывайте себе в этом. Просто хотелось бы знать, вы поэтому замолчали? - Матвей иронично приподнял бровь.

- Возможно, совсем чуть-чуть, - тихо почти шёпотом ответила я, чувствуя, как потеют ладошки.

- И как вам, то что вы видите? - невозмутимо продолжил мужчина.

- Эмм... Вполне прилично...

- Давайте точнее, если, по шкале от 1 до 10?

- Я не вижу вашего лица. А так, на 8, наверное, - я почувствовала, как сердце предательски стучит, а подмышки становятся влажными от волнения.

- Чёрт, простите! Всё время забываю их снимать в помещении! - мужчина заметно сконфузился и снял очки, пряча их в нагрудный карман. - Выгляжу, наверное, как тусовщик, - на меня, а вернее, сквозь меня взглянули потрясающие карие глаза.

- Так лучше? Сколько теперь дадите?

- Определённо десятка! - всё это было невероятно нелепо и смешно одновременно. До этого момента я уже не могла вспомнить, как звучит мой собственный смех. Но этому парню удалось рассмешить меня, впервые за эти полгода.

- Кто ваш любимый актёр?

- Джейсон Момоа, а что?

- Понятия не имею, кто это, но ему бы сколько дали?

- Максимум 8! - ловлю себя на мысли, что этот парень мне уже нравится.

- Выкуси, Момоа, кем бы ты ни был! - он делает победный жест.

Услышав смех хозяина, Оскар поднялся и слегка гавкнул, виляя хвостом и глядя ему в лицо.

- Прости, Осси, меня отвлекла эта болтливая девушка. Ей не до работы, горячих парней подавай. Но пора бы и из тебя сделать собачьего плейбоя.

Парень встаёт, а я невольно сжимаюсь от вида его фигуры. Внушительный рост и широкие плечи выдают в нём спортсмена. Но как он может быть слепым и спортсменом одновременно, остаётся для меня загадкой.

- Не пугайтесь, я только с виду такой страшный, - он слегка улыбается и выставляет вперёд тросточку.

- Я не..., - но слова оправдания кажутся неуместными и застревают в горле.

- Вы перестали дышать, когда я встал. Люди так делают, когда пугаются.

- Ясно. Простите... Возможно, я и правда...

- Идите, пожалуйста, в кабинет, а мы за вами, - не дав мне закончить, просит он. - Оскар, веди.

Иду в кабинет, а за мной следуют двое больших симпатяг. Первым порывом мне хочется помочь Матвею найти дверь, но его уверенные движения и слаженная работа с Оскаром впечатляют. Парень без труда находит дверь и заходит в кабинет "осматриваясь" с помощью трости.

- Присядете? - неуверенно спрашиваю я.

- Да, если можно. Просто поднимите и поставьте стул.

Выполняю просьбу парня. По звуку Матвей безошибочно определяет, в какой стороне находится стул и быстро находит его с помощью тросточки. Пёс с волнением смотрит на хозяина, стоя посреди кабинета и переминаясь с лапы на лапу. Эта картина единства собаки и человека завораживает меня.

Пока я привожу шерсть собаки в порядок, мою, сушу, вычёсываю, подстригаю, Матвей молча сидит в кресле. Мне всё время хочется нарушить это молчание, но я не знаю, о чём спросить. Оскар беспрекословно выполняет все мои просьбы, и работа быстро продвигается к финишу.

- Вам стоит открыть окно, - от звука его голоса я вздрагиваю.

- Вам жарко?

- Нет, а вот вам, жарко.

- Как вы это поняли? - я слышала, что у людей, утративших зрение, обостряются другие чувства. Сама, при этом, поднимаю руку и втягиваю носом воздух подмышкой, чувствуя едва уловимый запах пота.

- Пожалуйста, не смущайтесь, мне не хотелось вас обидеть. Просто я догадался, что вам жарко. Здесь душно, а вы работаете с горячей водой.

Я открыла окно и поняла, что мне действительно не хватало свежего воздуха.

- Скоро будет дождь, - произнёс парень задумчиво.

- Вы это тоже определили по запаху?

Матвей сдержал смешок и, улыбаясь, сказал:

- Не верьте всем стереотипам. У меня есть интерактивная станция Василиса предупредила, что днём будет дождь. Поэтому, если можно, постарайтесь быстрее справиться, не хочу намокнуть с этим красавчиком.

- Да, конечно, мы почти закончили, - мысленно я отругала себя за глупость.

Я надела на Оскара вожжи, наклонившись к псу, нежно почесала его за ухом, тот прикрыл глаза и расплылся в собачьей улыбке.

- Приходи ещё, красавчик...

- О, конечно, не сомневайтесь.

- Вообще, я это собаке говорю...

- Так и я от его имени вещаю... - Матвей иронично ухмыльнулся. - До встречи, Алина.

Я скомкано попрощалась и закрывала за ними дверь, привалившись к ней спиной. Таких сильных флюидов я не ощущала ни от одного мужчины, за всю свою жизнь. Сделав пару глубоких вдохов, я бросилась к окну, чтобы посмотреть на Матвея ещё раз и, подняв жалюзи, вздрогнула.

Он стоял у входа и "смотрел" прямо на меня.

«Он знает, что я слежу за ним!»

Мужчина улыбнулся, будто бы своим мыслям, надел очки и пошёл в сторону улицы вслед за своей собакой.

Следующий месяц мои мысли то и дело возвращались к Оскару и его хозяину.

«Печально, что молодой привлекательный мужчина вынужден зависеть от собаки... Но ещё хуже, наверное, зависеть от людей...»

Но не только это будоражит меня, что-то в Матвее привлекло моё, помимо его недуга, какая-то скрытая сила, притаившаяся в нём. Я проверяла записи, но не нашла там ни фамилии, ни телефона. Спустя месяц я практически забыла об этом случае. Но однажды, стоя на остановке автобуса, я заметила знакомую парочку.

Внушительный Матвей и осторожный Оскар перешли дорогу и направились к остановке, где я ждала свой автобус. Как только они поравнялись со мной, собака приветливо завиляла хвостом.

- И кто же вы? - улыбнулся Матвей. Его широкие плечи были обтянуты тёмной тканью рубашки. Приталенный фасон, выгодно подчёркивал мужественный торс. Глаза, как и в прошлый раз, скрывались за очками.

- Здравствуйте, я Алина.

- Точно, наш грумер, я запомнил ваше имя. Оскар рад вам.

- Как вы поняли это?

- Он виляет хвостом, я это чувствую.

Я присела, чтобы погладить пса и с грустью отметила, что он уже нуждается в уходе. Шерсть его стала тусклой и приобрела сероватый оттенок от пыли, кое-где прощупывались колтуны.

- Давно не были у меня, - заметила я, боясь показаться навязчивой.

- На днях собирались на помывку. Он уже грязный, я знаю, - похоже, хозяин разделял моё мнение.

- Ко мне или в другое место? - скромно спросила я.

- Вы нравитесь Оскару. Зачем нам менять мастера? - на слове "нравитесь", мужчина сделал паузу, будто хотел что-то сказать, но изменил решение.

- Буду ждать вас с Оскаром, - фраза моя прозвучала очень двусмысленно и заставила хозяина собаки улыбнуться.

Матвей вежливо склонил голову, в знак признательности, в этот момент пёс подал голос.

- Мой автобус, - было заметно, что Матвею хотелось продолжить разговор, но он спешил.

- Удивительно! Он знает цифры?

Мужественное лицо озарила нежная улыбка с ямочками на щеках.

- Он узнаёт его по запаху...

Я смущённо отвела глаза и порадовалась, что он меня не видит в этот момент.

- Не смущайтесь, вы не обязаны всё знать про собак-поводырей. Просто это было бы забавно, собака-математик. До свидания.

- До свидания...

С этими словами он осторожно входит в автобус, нащупывая дорогу с помощью трости. Я же наблюдаю за ним как заворожённая, пока автобус не закрывает двери и уезжает. Только через несколько мгновений я понимаю,что ждала тот же рейс.

Всю следующую неделю я с надеждой обновляю календарь записи каждые полчаса, а то и чаще. Это становится похожим на одержимость, но я никак не могу побороть это навязчивое желание, увидеть его снова.

«Не хватало мне опять втрескаться, после того, что я пережила... Но ведь это не обязательно должны быть отношения. Мы можем просто...»

От этих мыслей мне становится жарко и кровь приливает к лицу, но я успокаиваю себя.

«Это нормально, я молодая женщина, мне нужна разрядка... Надеюсь и ему тоже... Хотя, такой мужчина вряд ли страдает от одиночества с его то внешностью и чувством юмора... А его... состояние, скорее всего, только добавляет очков привлекательности для некоторых девушек...»

С этими мыслями я снова обновляю календарь и не верю своим глазам. Пёс по кличке Оскар записан на завтрашний день. Кончики пальцев начинает покалывать, а во рту пересыхает.

«Они записаны на крайнее время, мы могли бы прогуляться после работы...»

Вечер проходит в волнительных мыслях. Я понятия не имею, как готовиться к встрече со слепым мужчиной.

«Обычно все приготовления направлены на то, чтобы лучше выглядеть... Что же можно сделать, чтобы произвести впечатление на Матвея?..»

На запрос "Как подготовиться к свиданию со слепым" поисковик выдаёт только статьи о свиданиях вслепую. Отчаявшись найти ответ, я решаю быть самой собой и засыпаю в волнительном предвкушении и лёгком волнении.

Первая половина дня тянется невыносимо медленно, день кажется длинным и вязким, как бы я ни подгоняла вечер. Жутко нервничая, я постоянно выглядываю в приёмную, в поисках знакомой фигуры.

«Давно я так не переживала из-за мужчины. Веду себя, как подросток...»

Заканчивая работу с очередной собакой, я слышу стук в дверь. Моё сердце начинает ускоренно биться.

«Это он!..»

Отбросив все правила профессионального этикета, я оставляю собаку, с которой работала и бегу к двери.

Дёрнув ручку напряжённой рукой, я распахиваю дверь и встречаюсь с широкой крепкой мужской грудью.

- Простите, Оскар не утерпел, потянул меня сюда. Вы ещё заняты?

- Здравствуйте, подождите пару минут, я уже заканчиваю.

- Это будет томительное ожидание, но мы выдержим, да Осси?

Пёс радостно виляет хвостом глядя то на хозяина, то на меня.

Я прикрываю дверь и пытаюсь справиться с сердцебиением. Как в тумане я заканчиваю работу и провожаю собаку. В приёмной я замечаю её хозяйку, которая отчаянно флиртует с Матвеем, выставляя напоказ своё декольте. Она без остановки трогает свои крашенные белокурые локоны и прикусывает пухлую губу.

«Тупица...» - с раздражением думаю я.

Собравшись с мыслями, подхожу к женщине и вручаю ей поводок.

- Ох, так быстро, - щебечет она, глупо жеманничая.

Взяв своего крохотного шпица на руки, она приторным голоском щебечет.

- Фокси, познакомься это Оскар и его хозяин...

Она вопросительно смотрит на него, приподняв бровь. Разумеется, Матвей не видит этого и игнорирует её немой вопрос.

- Оскар, ты готов? Пойдём, мальчик.

Оскар встаёт с места, но без команды хозяина не двигается.

- Мы уже заждались. Оскар, вперёд.

Краем глаза я замечаю недовольную клиентку, которую не удостоили должного внимания. Её лицо покрывается красными пятнами, а между бровей появляется сердитая морщинка. Моё же сердце трепещет, как птичка в клетке. Невозможно выразить словами радость, которую я испытала при встрече.

В кабинете я говорю Матвею, где находится стул и он безошибочно находит его с помощью трости. Оскар в нетерпении переминается с лапы на лапу. Я замечаю, что его шерсть выглядит совсем плохо, грязная и тусклая с множеством колтунов. Собака явно запущена.

- Позвольте поинтересоваться, что случилось с Оскаром?

- Вы о том, что он жутко чумазый?

- Да, шерсть собаки нуждается в ежедневном уходе. Иначе могут быть проблемы со здоровьем.

- Этот месяц выдался сложным для нас. Но теперь, всё будет в порядке, я вернулся.

- Вы уезжали?

- Да, я уезжал на лечение. С Оскаром был мой брат, это он запустил его до такого состояния. Мне ужасно стыдно...

- Ваш брат мог бы приводить Оскара ко мне, когда вы в отъезде. Если он не знает, как ухаживать за собакой.

- Вы просто не знаете этого засранца, у него одни гульки на уме, ему не до собаки.

- Может быть, есть кто-то ещё, кому можно доверить уход за Оскаром.

- У меня никого больше нет...

- Простите, это, наверное, не моё дело...

Я склоняюсь к шерсти собаки, продолжая отмывать его от пыли и грязи.

- А могло бы быть вашим...

- Что простите?

- Мы взрослые люди, Алина. Я бы сказал, что вижу, как нравлюсь вам. Но увы... Поэтому спрошу напрямую...

От волнения я роняю душ в раковину и вода начинает брызгать во все стороны. Оскар лает от избытка эмоций и отряхивается, разбрызгивая воду по всему кабинету. Я стою мокрая с ног до головы, не в силах сдержать смех.

- Кажется, я уже ответила на ваш вопрос...

- Лучше и не скажешь... - Матвей вытирает мокрое лицо и смеётся. - Что ж, значит, свидание?

- Может, начнём с прогулки?

Я протягиваю Матвею бумажное полотенце и он вытирает лицо и руки от воды.

- Тогда прогуляетесь со мной сегодня? Я специально записался на позднее время.

- Серьёзно?

- Да, я коварный слепой старикан. Так вы согласны?

- Согласна. И, если можно, давайте на "ты".

- Ты читаешь мои мысли...

Я заканчиваю работу с Оскаром и, проводив клиентов в приёмную, привожу в порядок кабинет. Стараясь сохранить невозмутимость и повседневную деловитость, я всё же ощущаю волнение и трепет перед прогулкой.

Переодеваюсь в повседневную одежду, складывая форму в рюкзак. Подправив макияж и пройдясь расчёской по волосам, я, вдруг вспоминаю, что это будет необычная прогулка.

«Я привыкла, что мужчинам нравится моя внешность, а что если я ничем не интересна без своей оболочки?..»

Нервно вздохнув, я беру рюкзак и выхожу из кабинета. Оскар тут же поднимается с места, нетерпеливо виляя хвостом.

- Я готова, малыш. Прости, что заставила ждать.

- Ничего страшного, у тебя будет возможность компенсировать...

- Я к собаке обращаюсь!

- А я от его имени говорю...

Смеясь, я прощаюсь с администраторами и иду к двери. Оскар следует за мной, Матвей за ним, держась за вожжи. Стоит душный июньский вечер, улица наполнена шумом и запахами лета.

- Куда пойдём?

- А куда ты обычно ходишь?

- Все мои прогулки происходят внутри квартала по треугольнику - квартира, собачья площадка, бар. Ты, наверное, голодна после рабочего дня. Можем сходить куда-нибудь поесть.

- Я за, но как же Оскар?

- За него не беспокойся. Заведения обязаны пускать собак-поводырей в любое место, открытое для посетителей.

- Отлично, тогда можем пойти в моё любимое кафе.

- Надеюсь оно не веганское!

- А если и так, что мешает тебе расширить свои границы?

- Ладно, только если ты накормишь меня варёной спаржей и брокколи, тебе потом придётся есть со мной стейки.

- Не волнуйся, я не повёрнута на правильном питании. Думаешь, что на такой богемной работе может работать только воздушное создание?

- Ну, вроде того...

- Не верь всем стереотипам. Я ветеринарный врач, по образованию, а врачи - сплошь циники.

- Но работаешь ты грумером... Не врачом... Что произошло?

- Давай не будем об этом... - я глотаю болезненный комок в горле, вспоминая причину своего ухода из профессии.

- Как скажешь, просто, ты не похожа на циника.

- А на поедателя спаржи похожа, значит?

- Именно!

За непринуждённой беседой мы доходим до моего любимого кафе с уютной террасой и потрясающим видом на бизнес-центр города.

Официантка проводит нас до столика и я с неприязнью замечаю плотоядные взгляды, которые она бросает в сторону Матвея. Но, заметив его трость и собаку, она сразу меняет выражение лица на жалостливое и теряет интерес.

«Пустышка...» - не могу сдержать раздражения.

Мы садимся за столик и я беру меню, хотя знаю его наизусть. Здесь мы любили обедать с Максимом в рабочие дни, но теперь это место стало только моим, бывший переехал в другой город. Ход моих мыслей, зашедший в неприятное русло, прерывает Матвей.

- Плохие воспоминания?

- Что? С чего ты взял?

- Для слепого я до тошноты проницательный, да?

- Есть немного...

- Это жутко бесит моего брата, я всегда знаю, что у него на уме...

- Наверное, это ужасно...

- Знать, что думает человек?

- Да...

- А у тебя никогда не было разочарований? От того, что ты не знала, что на уме у партнёра?

Я сглатываю комок в горле и кашляю, подавившись слюной.

- Вот и я о том же... - с победоносным видом, улыбается Матвей.

- Прости, ты не перестаёшь меня шокировать...

- Зато ты можешь быть уверена в моей искренности... и прямоте... Иногда это неприятно, но убережёт тебя от разочарований.

- Ты что-то хочешь мне сказать?.. - он явно к чему-то клонит.

- Да, но сначала сделай заказ. Официантка уже несколько раз прошла мимо нашего столика.

- Но откуда ты знаешь? - удивлённо вскидываю брови.

- Тут я, действительно, определил по запаху. Неприятный парфюм, такой сладкий, удушливый, просто жесть...

- Галочка - не пользоваться парфюмом перед встречей с тобой.

- О нет, ты пожалуйста ничего не меняй. От тебя очень хорошо пахнет.

К вашему столику подходит официантка и я тут же напрягаюсь.

- Добрый вечер. Готовы сделать заказ? - на смотрит каким-то странным расфокусированным взглядом. Постоянно скользя глазами по Матвею.

- Я буду пасту-карбонара и бокал белого сухого вина, - диктую заказ как привычную мантру.

- А вы? - она поднимает бровь, глядя на Матвея.

- Чтож, поскольку вы не предоставили мне меню со шрифтом Брайля, я вряд-ли могу сделать заказ.

- Ох, простите, но у нас нет такого меню.

- Естественно, ведь этот мир создан только для здоровых людей, вы не виноваты.

- Я могу вам предложить что-нибудь согласно вашим предпочтениям, - голос официантки становится тягучим, а взгляд накрывает поволока.

- Предложите мне что-нибудь из мяса и овощей.

- Может быть медальоны из нежной телятины с тушёными овощами?

- Только если телятина будет действительно нежной.

- Сама нежность...

- Несите...

- Что-нибудь выпить? Бокал вина, может быть виски? - она заметно наклоняется к нему и, не стесняясь, разглядывает его тело.

- Слепой выпивоха - то ещё зрелище. Стакан воды пожалуйста.

Я вижу, как официантка из кожи вон лезет, чтобы привлечь внимание Матвея, но это действительно тяжело сделать. Она повторяет заказ постоянно касаясь волос и поправляя короткую юбку, к моему облегчению, она вскоре уходит.

- Алина, ты ещё тут?

- Да...

- Она молодая и глупая, не обращай внимания.

- Видел бы ты её юбку, понял бы меня... - фыркаю я.

Он разводит руки в стороны.

- Проблема в том, что мне плевать на все эти женские уловки - короткие юбки, декольте и тому подобное. Меня сейчас привлекают совсем другие вещи...

- Можно узнать, что привлекло тебя во мне?..

- Так сразу? Ты всегда спрашиваешь об этом на первой встрече?

- Но ты же обещал быть откровенным... - хочу поймать его на лести или стандартных пикаперских уловках.

- Мне понравился твой голос и запах, лёгкое волнение исходящее от тебя, ты не из этих самоуверенных наглых девок.

- Это точно...

- Я не почувствовал от тебя жалости, ты общалась со мной как с обычным человеком, который просто ничерта не видит. Не хватала меня за руки, не усаживала меня на стул, не провожала до двери под локоть, будто я полный идиот. А ещё я почувствовал искру, что-то такое, что вызывает желание увидеть человека снова...

От его признания меня пробирает жар, это намного лучше стандартных фраз, вроде: «У тебя красивые глаза».

- Я почувствовала то же самое...

- Это... круто...

- Да, наверное... Пока что меня это пугает.

- У тебя часто такое бывает?

- Вообще, нет. Я не припомню такого... У меня давно не было... мужчин...

- Ты, наверное, простушка? - его лицо приобретает игривое выражение.

- Уродка, ты имеешь ввиду? - принимаю правила игры.

- Что-то вроде того - страшилка, толстуха, носатая, какими ещё ужасными эпитетами награждают женщин?

- Да, у меня горб, 45 размер ноги, рыжие редкие волосы с залысинами, кривые жёлтые зубы... - меня уже не остановить.

- Не продолжай, а то я уже возбудился... Всё как я люблю...

- Зараза... - не могу сдержать смеха и прыскаю в кулак.

- Ну, а что? Слепым не свойственно тщеславие. Я не гонюсь за внешностью женщины, да и на собственную внешность мне плевать...

- Именно поэтому ты выглядишь как греческий бог?

- Это остатки роскоши, я раньше занимался спортом. Сейчас поддерживаю форму, чтобы спина не сыпалась.

- А что скажешь насчёт роскошной шевелюры?

- Тут всё просто. Для длинных волос не надо подбирать стрижку, достаточно их помыть или сделать хвост, если грязные.

- Ты рушишь моё первое впечатление!

- Ты сделала то же самое, горбатая рыжая бестия!

За разговором быстро проходит время и нам приносят еду.

- Теперь скажи мне, где что лежит, - с видом ученика на уроке, спрашивает Матвей.

- Прямо перед тобой тарелка. Салфетка справа, на ней нож. Вилка слева от тарелки. Бокал с водой на 2 часа.

Ты легонько стучишь по бокалу своей викой и мелодичный звон наполняет воздух.

- Ты идеальная женщина...

- Даже с горбом и 45 размером ноги?

- Это твоя изюминка...

- Тебе порезать мясо?

- Я же говорю - идеальная...

Я беру его тарелку и режу мясо на кусочки, которые будет удобно класть в рот, а после возвращаю тарелку на место.

- Благодарю... - его щёки покрываются ярким румянцем.

- Ты покраснел...

- Спасибо, что напомнила об этом дурацком свойстве моего организма. Просто я слегка возбудился от такой ненавязчивой заботы.

- Твоя откровенность - очень откровенна...

- Я предупреждал...

Чтобы сгладить смущение я наматываю пасту на вилку, стараясь не пыхтеть, как самовар.

- Прости, если смутил. Но мы же не просто так оказались здесь с тобой? Это же в конце концов приведёт нас... к более приятным делам...

- Возможно...

- И я сейчас не о походах в горы, сплавах по реке или прыжках с парашютом... Список приятных дел со мной весьма ограничен... Сразу вычёркивай боулинг, караоке, бильярд...

- Хватит! Я поняла о чём ты! - мои щёки уже горят от смеха.

- Только не говори, что тебе от меня нужно только это... Я не готов быть просто секс-куклой, у меня тоже есть чувства...

Я толкаю его в плечо.

- А вот так лучше не делать, я же не вижу твоего движения. Между прочим, я испугался.

- Прости...

- Даже не знаю... Мне кажется только поцелуй может это исправить...

Моё сердце стучит как бешеное, я мечтала об этом поцелуе уже несколько недель.

- Только скажи нет ли у меня на лице соуса? В зубах ничего не застряло?

- Ну хватит!

Я нежно беру руками его лицо и прижимаюсь своими губами к его тёплым мягким губам, хранящим запах чесночного соуса. Он нежно отвечает мне, не углубляя поцелуй.

- Прости, понимаю, что на вкус я сейчас как телячий медальон...

- Я как раз хотела попробовать...

Я снова целую его, на этот раз более глубоко и чувственно.

Настойчивый звонок заставил нас прервать поцелуй.

"Входящий звонок от Заноза в жопе" - продекламировала специальная программа.

- Брат звонит, прости, надо ответить... - Матвей смущённо покраснел. - Принять звонок...

Мужчина приложил гаджет к уху.

- Какого хрена ты всегда такой неудобный? Говори... Ну ты и сволочь, за тобой должок... Позвони как... освободишься... Закончить звонок... Прости, он вечно не вовремя...

- Да, я слышала - заноза в жопе...

- Остальные зовут его Макар.

- Созвучно, не сложно догадаться...

- Ему девятнадцать, у нас всегда были непростые отношения. А теперь приходится терпеть его юношеский максимализм...

- Привёл домой девушку?

- Слушай, а ты проницательна, как для зрячей...

- У меня тоже есть младший брат.

- И как же он записан у тебя в контактах?

- Сатана!

- Ах-ах, это покруче будет. Сколько ему?

- Недавно исполнилось шестнадцать. Он живёт с родителями, но часто, скажем, заходит ко мне в гости... Пока меня нет дома...

- Парни — отвратительны... - Матвей качает головой и улыбается.

- Даже спорить не буду.

- Я чуть менее отвратительный, но это не точно...

- Прогулка затягивается?

- Похоже на то...

- Надо выгулять Оскара. И покормить... Он истекает слюной...

Я прошу у официантки счёт.

- Позволь, я расплачусь за ужин, - мягко предлагает Матвей.

- Только в качестве исключения. Я не встречаюсь с мужчинами за еду...

- Окей, богачка, в следующий раз ты угощаешь.

Матвей расплачивается по счёту и мы покидаем уютную трассу. Мы доходим до ближайшего парка. Тёплый вечерний воздух окутывает нас, оставляя липкий след на коже.

- Фух, жара нереальная...

- Не говори, мне кажется я сниму эти джинсы вместе с кожей.

- Оскар, наверное, хочет пить. У меня есть вода с собой.

- Это будет очень любезно с твоей стороны, - Матвей с благодарностью улыбается.

Я отдаю Матвею начатую бутылку с водой и он поит собаку, наливая воду в ладонь.

- Может, отпустишь его побегать, рядом никого нет.

- Тебе придётся присмотреть за ним. И если вдруг...

- Не переживай, я уберу за ним. Здесь есть урны с пакетами.

- Я вот думаю, может сразу предложить тебе выйти за меня? - эта фраза колет меня в самое сердце, хоть я и понимаю, что это шутка.

- Спасибо, не надо. Мне уже однажды предлагали...

- Я ступил на минное поле? - заметно, что Матвею неловко за сказанное.

- Не обращай внимания. Это мои личные тараканы.

- О, у меня тоже есть свои жирные такие, усатые, надеюсь подружатся с твоими...

- Посмотрим...

Оскар бегает по лужайке, не помня себя от радости. Я кидаю ему пустую бутылку, а он приносит её обратно.

- Он, наверное, счастлив? - спрашивает Матвей, с улыбкой.

- Носится, как угорелый. Рот до ушей...

- Хотел бы я увидеть его улыбку... И твою...

Он смотрит расфокусированным взглядом в пустоту.

- Можно я спрошу? - решаюсь я задать личный вопрос.

- Можно, но не сейчас. Не хочется портить момент...

- Хорошо, прости...

- Это обычное человеческое любопытство, всё нормально. Просто, не люблю об этом рассказывать. Я - это не моя слепота.

- Честно сказать, я иногда даже забываю об этом. У тебя очень красивые глаза...

- Спасибо...

Матвей протягивает мне свою руку и я вкладываю свою ладонь в его горячие пальцы. Волна тепла проходит от моей руки сквозь всё тело и разбивается где-то внизу живота.

«Забытые ощущения... Как же это приятно...»

Он притягивает меня к себе и прижимает к груди. Его рука скользит по моему телу, едва касаясь.

- Ты обманула меня... - мурлычет он мягко.

- В смысле? - с непониманием восклицаю я.

- У тебя нет горба... Кажется, я потерял интерес...

- Ну прости! - весь вечер улыбка не сходит с моего лица.

- Надеюсь, хоть, всё остальное — правда? - лукаво вопрошает Матвей. - Что ты там говорила на счёт кривых зубов?.. Дай-ка я проверю...

Он нежно целует меня, углубляя поцелуй, проникая своим языком в мой рот.

- Ну как? - спрашиваю я, когда он отстраняется.

- Как, как... Ты врунишка, вот как... Зубы ровные, горба нет... Отвратительно... - он ехидно ухмыляется.

Мужчина дотрагивается до моих волос, медленно исследуя пальцами локоны.

- Волосы мягкие, тонкие, но густые. Готов поспорить, ты блондинка, или русая... - от его голоса у меня мурашки по коже.

- Если ты притворяешься слепым, чтобы затащить меня в постель, самое время признаться...

- Хорошая попытка, но нет...

- Сколько волос ты потрогал, чтобы разбираться в их цвете на ощупь?

- Немало, но это не имеет значения... - тихо говорит он.

- Я не удивлена. Ты просто подтвердил мои догадки.

- Ну да, я не девственник. Виновен... - он сильнее прижимает меня к себе и новая горячая волна проходит по моему телу, а коленки подкашиваются.

Его губы снова касаются моих и я понимаю, что до этого он сдерживал свою страсть. И даже сейчас, это не пламя, это только лишь далёкий жар от пламени. Я отпускаю свои чувства, тая в его объятиях, как масло на раскалённой сковородке.

Нас заставляет прерваться нетерпеливый лай Оскара. Матвей поднимает руки в жесте капитуляции.

- Спокойно, парень. Она не делает мне ничего плохого... Наоборот...

- Защищает тебя?

- Да, ты подошла слишком близко... И он уже голодный, надо бы его покормить.

- Можем зайти в супермаркет, купить ему корма и воды.

- Я в этом районе, как слепой котёнок, так что, веди меня.

Я надеваю на Оскара вожжи и вкладываю в руку Матвею.

- Я могу взять тебя за руку? - смущённо спрашиваю я.

- Конечно, я не кусаюсь, - отшучивается Матвей.

Я беру его тёплую большую ладонь и иду чуть впереди, показывая дорогу. Когда мы выходим из магазина, на улице уже совсем темно, но прохладнее не стало. Мы кормим пса и даём ему воды, но он всё равно выглядит уставшим и вялым.

- Оскар совсем вымотался. Может поедем ко мне? У меня есть кондиционер... - предлагаю я с лёгкой опаской.

- Ты не представляешь, как я хочу этого... И я бы с радостью, даже не будь у тебя кондиционера... - его голос стихает, видно, что ему неловко говорить. - Но боюсь, я буду сильно дезориентирован в новом месте. Одно дело прийти в кафе и другое - чья-то незнакомая квартира.

- Уже почти десять вечера, а твой брат не звонит...

- Именно поэтому он - заноза в ... Ну ты поняла... - он берёт меня за руку и старается «смотреть» в мою сторону. - Я могу пригласить тебя домой?

- Попробуй...

Он притягивает меня к себе и дарит долгий глубокий поцелуй, касаясь пальцами моей спины под футболкой. От его прикосновений у меня по телу бегут мурашки.

- Ну так как?

- Вызывай такси...

Говорю Матвею адрес, где мы сейчас находимся и он вызывает такси. Через некоторое время мы оказываемся в уютном малоэтажном жилом комплексе. Мы выходим из машины и Оскар ведёт Матвея к нужному подъезду, я следую за ними.

- Эй, бро! Я только хотел звонить, - слышится откуда-то сверху.

Я поднимаю голову и вижу на балконе второго этажа силуэт мужской фигуры, очерченный светом, падающим из квартиры.

- Ты сволочь, Мак! Я тебе это припомню! Мы с Оскаром как бомжи скитаемся по городу... - Матвей повышает голос, но слышно, что это в шутку.

- Я смотрю вы не одни... - говорит парень. - Поднимайтесь!

- Ну спасибо! Разрешил! - ворчит Матвей.

Поднимаемся на второй этаж, видно, что Матвей знает здесь каждый уголок, каждую ступеньку. Щёлкает замок квартиры и на пороге возникает копия Матвея, только моложе, покрытая татуировками и в одних шортах.

- Добрейший вечерочек...

- Вспомнил классиков?

- Вечер в хату, душнила. Так лучше? - осклабившись цедит парень, сплёвывая на пол подъезда. Матвей будто случайно ударяет брата тростью по ногам.

- Бро, какого хрена?

- Прости, что мало... Дай пройти.

Парень отступает вглубь квартиры и Матвей приглашающим жестом предлагает мне войти.

- Дамы вперёд...

- Бля ты такой мерзкий, как тебе вообще тёлки дают?

Тут трость прилетает ему по макушке с лёгким звоном, Оскар лает, принимая это за весёлую игру.

- Прошу, проходи. Он, к сожалению, никуда не денется, разве что на время.

Я неуверенно переступаю через порог и оказываюсь в типичной холостяцкой квартире. Это напоминает мне комнату брата, которая выглядит так, будто в ней проездом остановились цыгане всем табором.

На полу валяется одежда, по всей видимости, сорванная в порыве страсти. На диване лежит томная малолетка c розовыми волосами и лениво жуёт жвачку, уставившись в телефон. На секунду она отрывается от экрана, лопает пузырь и невнятно мычит.

- Драсте...

- Добрый вечер, милая леди. Не пора ли вам домой? - стараясь быть вежливым, Матвей обращается к девушке, но видно, что его раздражает эта ситуация.

- Эй, Мак, чё за хрень? Я думала мы позависаем у тебя... - от возмущения глаза девушки округлились.

- Эммм, как там тебя, давай на выход... - невозмутимо парирует парень.

- Чё?! Ты не помнишь, как меня зовут что ли?

- По-моему, я и не знал.

- Ах ты мерзкий кусок говна! - лицо девушки краснеет, сравниваясь по оттенку с её волосами. Рваными движениями, пошатываясь от выпитого пива, она собирает свои вещи с пола.

- Футболку верни...

- Ну ты и уёбок! - мадам не выбирает выражений.

Она снимает футболку, оставаясь в одних трусах и швыряет её Макару в лицо.

- Подавись, мудак!

Девушка натягивает свою майку, кое-как попадает ногами в шорты и, подняв с пола сумку и кеды, идёт к двери.

- Может, хоть такси вызовешь?

- Уже...

Девушка рычит в негодовании и, открыв деверь, поворачивается к Макару.

- Чтоб ты сдох от СПИДа, гандон!

- Если только от тебя его подцепил! Вали уже...

- Сучара...

Она со всей силы хлопает дверью, оставляя за собой немую сцену в гостиной. Мы с Матвеем стоим, раскрыв рты, не в силах как-либо прокомментировать увиденное.

- Ну что вылупились? Обычная шаболда, так на разок. Пусть скажет спасибо, что за такси заплатил.

- То есть, это я здесь мерзкий?

- Бро, ты такой приторный и мягкий, как говно. Тёлки не любят таких...

- Слава богам, тёлок не люблю я, общение с такими мне не интересно.

- Пиздец ты завернул. Конечно, тебе же только элиту подавай. Макар поворачивается в мою сторону с вопросительным видом.

- Ты у нас кто? Учитель йоги? Тренер танго? Сомелье? Балерина?

- Сбавь обороты, иначе будешь ночевать на улице, - Матвей повышает голос, от чего мне становится неуютно.

Макар складывает руки на груди и нервно переминается с ноги на ногу. Я понимаю, что он настроен на конфликт.

- Меня зовут Алина, я ветеринар по образованию, но сейчас работаю грумером.

- Моешь жопы собакам?! Ах-ах-ах... Бро, не ожидал от тебя такого... А нашу уборщицу ты не захотел шпёхать, из-за тебя у нас теперь срачельник тут.

Матвей меняется в лице. Его мягкие черты приобретают каменную жёсткость, губы сжимаются в тонкую нить.

- Свалил отсюда, чтобы до утра духу твоего тут не было...

- Да ладно, бро, я же пошутил. Мыть жопы собакам - это ништяк и всё такое... - но в ответ Матвей только молчит, опустив глаза в пол.

- Вот хуйня, ну ладно...

Он натягивает джинсы и футболку, кроссовки без носков и выходит за дверь, бросая сквозь щель:

- Ты трахни его как следует, а то у него недотрахеид.

Матвей с силой захлопывает дверь за братом, чуть не прищемив ему пальцы на руках, и закрывает замок.

- Прости за это... - виновато произносит мужчина.

- Это не твоя вина... Он повзрослеет, - ласково отвечаю я - Иди ко мне..

Я обнимаю его за талию и вытягиваю рубашку из штанов.

- Господи, я боялся, что ты уйдёшь после этого представления...

- Ну уж нет... Я хотела этого с нашей первой встречи...

- Ну конечно, секса со слепым у тебя, наверняка, ещё не было.

- Не глупи, ты не трофей для меня... - меня больно укололи его слова.

Он нежно целует меня в ответ и мы уже не в силах прервать этот поцелуй. Продолжая целоваться, мы срываем друг с друга одежду, пока не остаёмся совершенно обнажёнными. Матвей подхватывает меня под ягодицы и, не прерывая поцелуй, несёт в свою комнату. Как вдруг, удар, и всё у меня перед глазами рассыпается на звёзды...

- Ай!... - вскрикиваю от боли и неожиданности. Матвей с испуганным видом замирает.

- Что это было?!

- Голова... Это была моя голова, которая ударилась об лутку...

- Алина, прости, ради всего святого. Я сейчас дам тебе лёд.

В панике, он теряется в пространстве и ударяется мизинцем о кофейный столик.

- Чёрт!

Оскар возбуждённо лает, глядя как хозяин пытается устоять на одной ноге, хватаясь за другую.

- Я такой бесполезный... - с грустью вздыхает Матвей.

- Присядь на диван. Я достану лёд.

Насыпав лёд в пакеты, и, замотав их кухонными полотенцами, я даю один компресс Матвею, а второй прикладываю себе к затылку. Место удара ужасно болит, но нога мужчины выглядит совсем плохо.

- Палец сильно опух, это может быть перелом... Тебе надо в травмпункт. Да и мне тоже...

- Прости, что всё так получилось...

- Ничего страшного, не стоит переживать. Главное, чтобы с пальцем было всё в порядке. Оденься пока, надо вызвать скорую.

Неловко помалкивая, мы надеваем свою одежду и ждём приезда скорой помощи в полной тишине. В травматологии довольно людно. Мы оказываемся среди разукрашенных синяками и ссадинами мужиков маргинального вида. Пока мы ждём своей очереди, я первой нарушаю молчание и шепчу на ухо Матвею.

- Если бы ты мог видеть, кто сидит с нами в очереди...

- Такие же неуклюжие любители страстного слепого секса?

- Знаешь, не думаю...

- По запаху перегара и пота я могу предположить, что мы здесь самые сексуальные пациенты...

- Это точно, - я не могу сдержать смех, несмотря на всю плачевность нашего положения.

- Переживаю за Оскара, он не любит оставаться один, - я обнимаю его за плечи, чувствуя лёгкую дрожь от нахлынувших эмоций.

- Всё будет хорошо, главное сейчас - твоё здоровье...

- И твоё...

С грустным вздохом он добавляет:

- Я такой идиот. Будет совершенно справедливо, если ты больше не захочешь со мной видеться.

- Брось, а кто тогда будет мыть жопу твоей собаке?

- Мой брат тоже идиот...

- Выдающаяся генетика...

- Чёрт, это точно, - Матвей впервые улыбается за это время и на сердце становится чуть легче.

- Почему он живёт с тобой, а не с родителями? Я бы и недели не выдержала в одной квартире с моим братом.

- У нас нет родителей...

- О, мне так жаль, прости...

- Это давняя история, рана уже затянулась. Но Макар после смерти отца совсем отбился от рук. Ему было 14 лет, когда это случилось, самый сложный период в жизни мальчика.

- А мама?

- Мамы не стало, когда ему было 6, а мне 15...

- Так жаль, что вам пришлось пройти через это, - перед глазами встают растерянные пустые лица двух мальчишек, оставшихся без материнской любви.

- Да, жизнь нас не пощадила... Бывает. Ко всему, два года назад я лишился зрения... И младший брат поневоле стал моей нянькой... Он вытащил меня с самого дна. Поэтому, каким бы он ни был... В общем, моя любовь к нему - слепа, как и я сам...

- Я понимаю... Трагедии либо разлучают людей, либо сближают на всю жизнь...

- Мы спаяны намертво. Во многом, именно поэтому я до сих пор одинок. Макар не принимает никого из женщин и я уже отчаялся.

- Было бы чуть легче, если бы попытка секса с тобой не приводила в травмпункт...

- Спасибо, что пытаешься снять напряжение. Я, правда, чувствую себя ужасно виноватым перед тобой...

- Твоё чувство вины ничего не исправит. Не переживай, всё в порядке. Чего не скажешь про твой палец и мой череп...

Матвей проходит к доктору первым, я настаиваю на этом. Его нет каких-то двадцать минут, а я уже скучаю за его голосом, лицом, улыбкой.

«Кажется, я попала...»

К счастью, у Матвея нет перелома, но сильный ушиб. Доктор прописывает покой, противовоспалительные и мазь. Я тоже отделалась лёгким испугом, а точнее небольшой гематомой. Получив необходимые рекомендации, уставшие и голодные мы покидаем травмпункт.

На улице наконец-то стало прохладнее, глубокое ночное небо подсвечено мистическим сиянием луны. В траве раздаются песни сверчков, вдали слышно шуршание шин по ночной улице.

- Прогуляемся? - с лукавой улыбкой Матвей кивает в сторону стопы, на которую наложили шину. В руках он держит свой шлёпанец.

- Нет уж, хватит с меня прогулок. Завтра рабочий день...

- Точнее, уже сегодня...

- И правда... Ты не обидишься, если я поеду к себе?

- Я буду скучать, но не обижусь... Едь, конечно, - видно, что Матвею, как и мне, тяжело прощаться.

- Я тоже буду скучать... - обнимаю его, прижимаясь всем телом, мне хочется оставить на себе его тепло, запах, прикосновение.

Он нежно гладит меня по спине и плечам, пропускает мои волосы сквозь пальцы, целует моё лицо и каждое его прикосновение отдаётся нарастающим жаром внутри.

- Я могу надеяться на продолжение? - с надеждой в голосе спрашивает Матвей и от этих слов в груди разливается тёплый мёд.

- Я надеюсь на продолжение не меньше, чем ты. Наверное, так не принято...

- Что именно?

- Чтобы девушка так быстро... Открывалась...

- Не забивай себе голову этой чепухой...

- Я был одной ногой на том свете и уж точно не хочу тратить своё время на "вокруг да около".

Замечаю своё такси и чувствую, как всё внутри сжимается, при мысли, что придётся с ним расстаться. Он чувствует твою дрожь и сильнее прижимает к себе.

- Я заеду за тобой после работы. Ты не против?

- Уже жду...

Он целует меня на прощание, а мне хочется плакать, будто мы больше никогда не увидимся.

Сев в такси, я прикасаюсь к своим губам, вспоминая наш поцелуй. Всё тело ноет от недополученной ласки. Когда машина отъезжает на приличное расстояние я с горечью понимаю, что у меня нет его номера.

«Я такая липучка... Только мне кто-то понравится я становлюсь похожа на анаконду... Душу жертву своей заботой и чувствами, которые превращаются в навязчивость... Макс не выдержал этого и сбежал... С первой попавшейся доступной девкой... Сколько продержится Матвей?..»

Дома мне становится совсем горько, воспоминания о Максе, надёжно спрятанные в дальний ящик памяти, вновь лезут наружу.

«Как не заметай мусор под ковёр, ощущение грязи и беспорядка никуда не денется...»

Я решаю принять душ, пока стирается рабочая форма. Под горячими струями воды тело медленно расслабляется. Воспоминания о Матвее, заставляют мои руки блуждать по телу. Перед глазами возникают то его широкие плечи, то крепкий пресс, слегка смуглая кожа, его эрекция.

«Как же я хочу его... Это невыносимо...»

Не имея возможности сказать ему об этом прямо сейчас, я посылаю ему свои мысли сквозь пространство.

«Знал бы ты, как сильно я хочу тебя... Никого и никогда я так не хотела... Даже своего жениха... Это не просто влечение тела... но влечение души. Желание слиться с тобой, раствориться в тебе... Может, я наивная дурочка и жизнь опять припечатает меня лицом об асфальт. Но я хочу быть с тобой, сколько это возможно».

Я не замечаю, как ласки под эти мысли доводят меня до финиша. Тело трепещет от желанной разрядки, но это не то, что может подарить мне этот мужчина, сомнений нет.

«Как дожить до утра?» - пульсирует в голове надоедливая мысль.

Этой ночью мой сон больше похож на медленную варку в адском котле. Навязчивые тревожные мысли сплетаются с болезненными ощущениями в теле от нереализованного желания. Да ещё и голова болит после удара.

Утром я просыпаюсь с неприятным ощущением полного провала, будто всё безвозвратно потеряно. Меня одолевают мрачные мысли, а боль в теле становится вполне ощутимой.

«Да что со мной?»

Правда о твоём состоянии вскрывается в туалете. Кровь на туалетной бумаге всё объясняет и боль, и ощущение тревоги.

«Серьёзно?! Почему именно сегодня?! Да что за хрень? Вас не должно быть сейчас, проклятые месячные!!! Как же я ненавижу вас!»

Мрачнее тучи я иду на кухню и делаю себе кофе. Живот ноет, кусок горло не лезет, а на подбородке красуется прыщ.

«Отлично, Алина, даже твоя матка против тебя».

В тяжёлых мыслях, я собираюсь на работу, в надежде, что обезболивающее скоро подействует.

«Быть женщиной - полная херня...Теперь мне надо париться в этой рубашке и чёрных джинсах, чтобы быть спокойной на счёт собственного зада...»

Я решаю ехать на машине, хотя не очень люблю водить. Но обливаться потом в общественном транспорте совсем не хочется. Ездить по утренним пробкам, конечно, то ещё удовольствие. До работы я добираюсь в полном раздрае и готовая убивать.

Но заметив знакомую фигуру у входа в клинику, я чувствую прилив радости. Его волосы собраны в элегантный пучок, торс обтянут тёмно-синей футболкой поло, от такого аппетитного вида мой рот буквально наполняется слюной. Оскар чует меня издалека и подаёт голос, виляя хвостом. Лицо Матвея сразу оживляется, когда он понимает, что я близко.

- Что это за сюрприз с утра?

- Прости, я не мог терпеть до вечера. Ведь мы даже...

- Не обменялись телефонами...

- Я еле дожил до утра...

- Я тоже...

Возвращение в его объятия похоже на воплощение мечты.

- Прошу, только не пугайся моей навязчивости... Я не буду тебя преследовать, как придурковатый маньяк...

- Тут, скорее, тебе нужно опасаться. Ты рискуешь оказаться в моей мёртвой хватке.

- А можно прямо сейчас? - Матвей широко улыбнулся.

Я сильно сжимаю его обеими руками, но он недвижим как скала.

- Кажется, ты сломала мне пару рёбер, - кряхтит он наигранно. - Дашь мне свой номер?

- Будешь звонить и дышать в трубку? - спрашиваю притихшим голосом, прижимаясь к твёрдой мужской груди.

- Ты видишь меня насквозь...

Я вбиваю свой номер в его контакты и спрашиваю:

- Как подписать?

- Все прозвища в моей голове прозвучат по-маньячески...

- Как например? Новая жертва?

- Нееет... Что-то вроде - сладкая девочка, нежная малышка, милая крошка...

- Звучишь как педофил... Ты в курсе, что мне уже есть 18?

- Да, это мерзковато, согласен.

- Окей, тогда буду просто Алина...

- Как подпишешь меня?

- Не знаю даже. Мистер Биг?

- Ты сейчас не о росте?

- Нееет...

Он прижимает меня сильнее и я чувствую на животе давление от его выпирающего достоинства.

- Любишь сальные комплименты? - иронично бросаю я.

- Просто рад тебя видеть... Встретимся вечером?

- Да, но это кино будет без постельных сцен...

- Я не прошёл кастинг?

- У меня месячные...

- Если ты не заметила, я немного подслеповат... Видом крови меня, не напугать...

- Ох, ладно, посмотрим... Но, если нет, то нет. Ладно? - мне одновременно неловко и смешно от этого диалога. С Матвеем так легко говорить о таких не слишком популярных вещах.

- Я умею ждать... Мы просто хорошо проведём время вместе.

- Надеюсь без новой экскурсии в травмпункт...

- Обложимся подушками, будем есть пиццу, мороженое из ведра и смотреть кино... Что там ещё делают девчонки в эти дни?

- Не пойму, меня закадрила лесбиянка?

- Теперь ты понимаешь, почему мой брат возмущался?

- И как я перенесу рядом мужчину, который не сморкается через рот и не воняет, как старый козёл?..

- Я могу не мыться, если тебя это порадует...

Он долго целует меня, не желая отпускать. С трудом я разжимаю свои пальцы, из которых выскальзывает его ладонь. Рабочий день совсем скоро начнётся и пора уходить.

Последних клиентов я выпроваживаю как в тумане. Поясницу ломит, живот ноет, а от голода подступает тошнота.

«Ох и денёк...» - с досадой думаю я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

Потягиваюсь и болезненно морщусь, слыша хруст позвонков: «Сейчас бы на массаж...»

«Матвей не заслуживает вечера с полумёртвой девушкой... Может перенести встречу?»

Как по команде, звонит мой телефон.

- Мы ждём тебя у крыльца.

От его голоса моё тело покрывается мурашками, будто меня окутывают тёплые волны.

- Прости, я думала ты сначала позвонишь...

- Чёрт, я не подумал. У тебя изменились планы?

- Я так устала... И чувствую себя отвратительно... Вряд ли ты захочешь проводить вечер пятницы с человеком без пульса...

- Ты же не знаешь моих предпочтений... Может, я в восторге от людей без пульса, - с Матвеем так легко забыть о своих трудностях. - Выходи, мы ждём...

Я понимаю, что отказать этому голосу невозможно. И, как под гипнозом, переодеваюсь и выхожу к нему.

При виде его широкой спины, мускулов, обтянутых футболкой и упругих ягодиц у меня внутри всё закипает. Но живот тут же отзывается острым спазмом от которого хочется свернуться в бараний рог.

- Ай! Чёрт! - невольно вырывается.

- Что случилось? - Матвей растерянно оглядывается, пытаясь уловить где источник звука.

- Не обращай внимания... Просто... Быть женщиной - отстой.

- Сочувствую. Иди ко мне.

Его объятия похожи на тёплое ласковое море, которое обволакивает моё тело и уносит прямиком в Рай. Он целует меня в макушку и шепчет:

- Я соскучился... Мне, правда, надо было позвонить, я думал только о себе...

- Проехали. Я рада тебя видеть. Ты - самое приятное, что было со мной за этот грёбаный день.

«И за всю мою грёбаную жизнь...»

- Сладкая малышка ругается... - он иронично выгибает бровь.

- Прекрати, а то врежу тебе... Не посмотрю, что ты... мужчина.

- Обещаю не подавать заявление в полицию.

- Ты не успеешь. Я убью тебя и съем.

- Бедняжка, ты ещё и голодная. Поехали ко мне. Сегодня Мака не будет, он тусит на какой-то вписке.

- Если ты обещаешь накормить меня... И сделать массаж...

- Это запросто, я же лицензированный спортивный массажист.

- Что же ты раньше молчал?! Скорее в машину!

- Эй подожди, может подскажешь где она? А то я как-то забыл цвет и марку, и номер...

- Я балда, прости. Клади руку на плечо... - Матвей так уверенно держится, что я иногда забываю о его слепоте.

За весёлой болтовнёй дорога проходит незаметно, только Оскар изредка поскуливает на заднем сиденье, немного волнуясь.

Квартира холостяков встречает меня в том же виде, в каком провожала вчера.

«Так, а-ну уймись, ты здесь не для того, чтобы осуждать их образ жизни...».

- Здесь бардак, я знаю. Проходи сразу ко мне, - будто услышав мои мысли, Матвей приглашает меня в свою комнату. Он указывает тростью в направлении открытой двери.

Комната Матвея выглядит совершенно безлико. Единственное, что хоть как-то выдаёт информацию о хозяине - это медальница. Она выполнена в виде надписи "Ты можешь всё" и сплошь увешена медалями за победы в соревнованиях.

«Плавание! Он был пловцом...»

Сзади я слышу голос Матвея:

- Я стараюсь поддерживать здесь хоть какой-то порядок. Но в остальной части квартиры - это бесполезно. В комнату Мака я даже не захожу, иногда мне кажется, что там кто-то есть. Новая форма жизни, родившаяся из плесени в его чашках...

- Здесь... Очень... - я пытаюсь подобрать подходящие слова.

- Пусто? - с усмешкой спрашивает мужчина.

- Да, но сейчас в моде минимализм.

- Приятно знать, что хоть в чём-то я модный. Может, хочешь принять душ? Я дам тебе футболку.

- Не откажусь... Чувствую себя липкой лентой для ловли мух.

- Это точно, одна назойливая жирная муха к тебе уже прилипла, - он хватает меня в охапку и целует в щёку.

- Перестань, я вся липкая и солёная от пота. Давай уже свою футболку.

Матвей роется в вещах, на одной из полок и извлекает чудовищную серую футболку.

- Судя по запаху, чистая, но это не точно.

Я беру футболку и чистое полотенце из его рук и отправляюсь в ванну. Закрыв за собой дверь, я вдыхаю запах его вещей. И пусть пахнет только порошком, сама мысль, что это надевал он, возбуждает меня. С блаженством я принимаю всем телом желанную прохладу воды. И не без улыбки отмечаю, что за дверью тихонько поскуливает Оскар.

«Малыш уже привязался ко мне... А я к ним... Как же будет больно расставаться с ними. Ладно, буду жить одним днём. Будь, что будет...»

Я выхожу из душа и с трудом протискиваюсь в коридоре мимо пса, с любопытством сующего нос мне под футболку.

- Оскар, фу. Фу! - тщетно пытаюсь отбиться от назойливого кавалера.

- Оскар, ко мне! - зовёт его Матвей.

- Всё нормально, мы разберёмся... - мне не хочется, чтобы Оскар получил взбучку за своё дружелюбие.

- Иногда он бывает слишком навязчивым, прямо как его хозяин. Я заказываю пиццу, тебе какую

- На твой вкус, удиви меня, - я сейчас сама не знаю чего хочу.

- Эмм, хорошо... - Матвей явно смущён таким поворотом.

Я оставляю Матвея в гостиной делать заказ, а сама с блаженством ложусь на кровать в его комнате. Сделав заказ, он возвращается в спальню и ложится рядом со мной.

- Чтоб ты понимала... Я не знал, какое мороженое ты любишь и купил четыре вкуса. Солёная карамель, бельгийский шоколад, со вкусом блинов и клубничного джема, и со вкусом шишек, на всякий случай.

- Шишек? - от удивления у меня рот растягивается в улыбке.

- Да! Не представляю, что это за дрянь.

- Я буду всё и можно без ложки.

- По размерам твоей попки и не скажешь, что ты любишь поесть...

- Да, я помню, что ты думал обо мне. Спаржа и всё такое...

- Злишься на меня за это?

- Есть немного... Однажды я специально наемся спаржи с брокколи и устрою тебе вечер духового оркестра...

- Для слепого это звучит как приговор, но от тебя я приму любую смерть.

Справившись с приступом смеха от которого уже болит живот, я стараюсь перевести разговор в конструктивное русло:

- Что будем смотреть?

- Давай что-нибудь с твоим любимым актером, как там его?

- Джейсон Момоа...

- Да, этот гад. Я хочу, чтобы ты посмотрела на него новым взглядом, после встречи со мной.

- Уверена, он перестанет быть моим любимым актёром. Хотя... Уже перестал. Да и волосы у тебя намного круче. Распусти...

Я запускаю руку в его волосы, но стоит мне сделать это, как он в панике отшатывается от меня.

- У нас проблема? - я испуганно убираю руку, переживая, что испортила момент.

- Прости. Я попрошу тебя не трогать волосы. Не сегодня...

- Да что такое? - я действительно не понимаю в чём дело.

Но мужчина меняется в лице:

- Давай сменим тему. Ты всё узнаешь, но не сегодня...

- Хорошо, прости. Я просто хочу трогать тебя и тискать, как...

- Как большого плюшевого медведя?

- Точно...

- Ты можешь трогать всё, что находится ниже шеи.

Я кладу руку на его промежность.

- Это тоже?

Его член сразу отзывается на прикосновение.

- Если ты не можешь накормить зверя, не дразни его...

- Пожалуй, мы можем кое-что придумать...

- В фильме всё-таки появится постельная сцена?

- Не совсем, у меня там сейчас просто место преступления...

- Всё огорожено лентой и повсюду рыскают копы?

- Да, со служебными собаками и всё такое.

- Я думал мне показалось, что выли сирены.

- Не показалось, криминалисты уже выехали.

- Мне внезапно захотелось посмотреть детектив.

- Предлагаю сериал "Мейр из Ист Таун" с Кейт Уинслет, много о нём слышала.

- А как же Момо... Мома... Мото-Мото?

- Да пошёл он!

Я кладу руку на живот Матвея, проникая всё глубже под футболку, лаская его грудь, скольжу ниже к животу и проникаю пальцами под джинсы.

- Этот парень намного круче...

Он находит губами мой рот и дарит пьянящий поцелуй, который прерывает навязчивый сигнал домофона.

- Завтра в новостях: "Слепой убил доставщика..." - Матвей пытается шуткой замаскировать раздражение.

- Веришь, я тоже буду в этих новостях.

Сигнал настойчиво звучит снова, я целую Матвея и он уходит забирать заказ. Но скоро откуда-то из прихожей доносится жалобный зов.

- Кажется, кому-то очень нужна помощь...

Я спешу к нему, но уже в гостиной не могу сдержать смех. Матвей пытается увернуться от Оскара, удерживая с десяток коробок с пиццей.

- Боже, что это?

- Ты сказала удивить тебя...

- У тебя это получилось!

- Придержи Оскара, что-то он слишком расходился.

Я держу Оскара, который возмущённо фыркает и рвётся к хозяину. Матвей с ловкостью эквилибриста успешно доставляет гору коробок с ароматной пиццей прямиком в наше логово наслаждения.

- Можно отпускать, - кричит он из комнаты. - Иди в кровать, я принесу нам попить. Что будешь - вода, сок, пиво?

- Я бы выпила вина, но если нет, то давай сок.

На входе в спальню меня чуть не сбивает с ног Оскар, который начинает сверлить взглядом коробки и роняет слюни.

- Ты чего, тебе же такое нельзя, - в ответ на мою реплику пёс жалобно поднимает брови и скулит.

- Макар, сволочь, кормит его кусками со стола, вот он и пристрастился. К сожалению, он никуда не уйдёт. Мне то всё равно, а тебе придётся выдерживать этот натиск...

- Это выше моих сил... Атака щенячьей ми-ми-мишности...

- Учти, если дашь ему хоть кусочек, ты обречена на веки. Он с тебя не слезет.

- Понял. Принял.

Матвей с помощью Василисы находит нужный фильм, а уже я с головой нырнула в море пиццы.

- Есть среди них твоя любимая?

- Да... Угадай какая, - хочу поиграть с ним немного.

- Только не говори, что гавайская...

- Такого, значит, ты мнения обо мне - спаржа, брокколи, теперь гавайская пицца. Серьёзно? - я немного разочарована.

- Стоп! С перчиком халапеньо? - на Матвея снисходит озарение, а я с облегчением выдыхаю.

- Дааа... с перчиком.

- Любишь поострее?

- Смотря о чём мы говорим, - понимаю, что он не о еде.

- Дай мне кусочек попробовать.

- С рук? - я немного удивлена его просьбе.

- С твоих нежных рук, - он смиренно склоняет голову, это конечно шутка, но такой жест говорит о многом.

Я отламываю кусочек любимой пиццы с крохотным кружочком перца и подношу ко рту Матвея. Он берёт его губами, будто невзначай касаясь языком моего пальца. Волна электричества проходит от макушки до пяток.

- Мммм... - не могу сдержать сладостный стон.

Он находит мою руку и подносит к своему рту, облизывая с пальцев остатки соуса. Мягкие волны возбуждения рождаются в моём теле при каждом прикосновении его языка.

- Мммммм.... как же я... - я просто задыхаюсь от нежности и желания охватившего меня в этот момент.

Мужчина притягивает меня к себе и касается губами моих губ, острый вкус перца смешивается со сладостью его поцелуя. Когда он отстраняется я глубоко вздыхаю.

- Если что, я тоже... - он проводит открытой ладонью над своим пахом, демонстрируя последствия поцелуя.

- Я бы конечно посмотрела взрослое кино с твоим участием...

- Надеюсь ты и сама будешь участвовать, - Матвей сохраняет чувство юмора даже в такой интимный момент. - Но, с другой стороны, у нас есть возможность узнать друг друга поближе. Иногда секс на деле выходит не таким уж крутым и наступает разочарование.

- Понимаю о чём ты. И всё же... Я вижу тебя и не могу смотреть никакие фильмы.

- Могу тебя успокоить, я тоже не могу смотреть фильм... Знаешь ли...

Мы доедаем пиццу и устраиваемся удобнее в кровати, от тела Матвея исходит такой сексуальный жар и энергия, что я не могу лежать на месте и без остановки кручусь с боку на бок. Живот ноет от спазмов и нереализованного желания.

- Живот болит? - Матвей сочувственно сжимает моё плечо и целует в висок.

- Вроде того...

- Кажется, я знаю, чем тебе помочь, - он уходит и возвращается через некоторое время с небольшой игрушкой в руках. - Держи. Положи на живот.

Это собачья грелка, от неё исходит блаженное тепло, которое разливается по моему животу, смягчая спазм.

- Ты просто Ангел, - грудь распирает неведомое чувство, обо мне никто так не заботился, никогда.

- Поэтому и спрашивал на счёт... остренького...

- Поясни...

- Я не зверь в постели... Я не жарю, не трахаю, не...

- Не продолжай... Просто будь собой. Не надо подстраиваться под меня.

- Но, хочу ещё кое-что сказать...

- Говори.

- Девушки часто принимают моё поведение за любовь, но я просто такой. Сам по себе. Всегда.

- Какой?

- Мерзкий соплежуй, как выражается брат. Но моя сила в другом, я полагаю.

- В чём же?

- В умении отдавать... Я не использую грубую силу, не требую, не принимаю решение за женщину.

- Кажется, я уже влюбляюсь... - от внутреннего напряжения я пытаюсь свести всё к шутке.

- Не стоит...

- Ты же сказал, что не принимаешь решение за женщину. Так вот, это мне решать.

Аккуратно, без резких движений, я седлаю Матвея. Его инструмент оказывается в опасной близости от моей промежности. Нас разделяет только ткань его брюк и мои трусики, то есть - практически ничего. Я снимаю футболку и кладу его ладони себе на грудь. Он с шипением втягивает воздух сквозь зубы и на выдохе издаёт чувственный стон:

- Ммммм....

Его естество мгновенно оживает и изо всех сил рвётся наружу. Я медленно расстёгиваю его рубашку, обнажая широкую грудь, покрытую соблазнительной растительностью. Лицо Матвея заливается ярким румянцем, как мне уже удалось выяснить, это яркий признак его сильного возбуждения.

Я приподнимаюсь на коленях и расстёгиваю его ремень, потом ширинку и высвобождаю его... Он прекрасен, в меру крупный, ровный и такой нежный на ощупь. Моя рука жадно ласкает бархатистую кожу.

- Мне, наверное, надо в душ... - Матвей пытается остановить меня. Но я молча продолжаю двигать рукой, вверх и вниз, то замедляясь, то ускоряя темп.

Мужчина откидывается на подушки и запрокидывает голову, на шее видны напряжённые вены. Венки вздуваются и вдоль его члена, кровь приливает с каждым твоим движением, делая его больше и твёрже. Его тепло, запах и стоны, пьянят сильнее вина и у меня уже кружится голова от этого. Моя рука перемещается к головке и стимулирует её с всё большей настойчивостью, мягко, но ритмично.

- Мммммм.... ааааааахх... - стонет мужчина. - Я... я сейчас кончу...

Он накрывает головку ладонью, сдерживая упругую горячую струю семени, его тело содрогается от сладостных конвульсий.

- Ох... это было... так круто... - блаженно потягиваясь мурлычет Матвей. - И... наконец-то... А то я уже несколько дней хожу со стояком, это не очень удобно. Подай мне полотенце пожалуйста. Оно где-то там на полке...

Я даю ему полотенце, он вытирается и надевает штаны.

- Теперь я должен отплатить тебе...

- Хорошо... Только схожу освежиться в ванную, - мой голос стал ниже и чуть охрип от возбуждения.

На цыпочках я пробегаю мимо грустного Оскара, который не получил пиццы и все про него забыли.

- Прости, малыш... Папа немного отдохнёт... - шепчу я одними губами и проскальзываю в ванну. Быстро ополоснувшись под душем, я возвращаюсь к Матвею.

Сериал на паузе, из колонок льётся сексуальный низкий голос Джо Кокера, свет приглушён, а Матвей греет массажное масло ладонями.

- Иди ко мне, скорее...

"...Baby, take off your coat, real slow..." (Детка, скинь-ка пальто, медленно)

- Боже, я как будто оказалась героиней фильма, - всё внутри трепещет от радостного предвкушения.

- Да, детка, "9 с половиной недель"...

"...Baby, take off your dress. Yes, yes, yes..." (Платье брось вот туда, да, да, да)

- Только не говори, что ты танцуешь сейчас, - Матвей пытается на слух определить где я.

- А я танцую...

"...You can leave your hat on..." (Шляпу можешь не снимать)

- Иди ко мне, я должен это чувствовать...

"...You can leave your hat on..." (Шляпу можешь не снимать)

Я спешу к нему и тяну его за руку, поднимая с кровати. Его руки тёплые и скользкие от масла ложатся на моё обнажённое тело.

"...Go over there, turn on the light. No, all the lights..." (Иди туда, включи весь свет. Нет, весь свет)

Я поворачиваюсь к нему спиной и его руки ложатся на мою талию, потом на бёдра, и снова вверх к шее, оставляя мурашки

"...You give me reason to live..." (Ты смысл жизни моей)

Я двигаюсь к нему ближе, слегка касаясь ягодицами его начала и чувствую, что он снова готов.

"...That's right, they'll tear us apart..." (Но им нас не разлучить)

Его руки скользят к моим грудям и мягко сжимают их, пропуская соски сквозь пальцы.

"...They don't believe in this love of mine..." (Они не верят в нашу любовь)

Движения его то мягкие и плавные, то давящие и настойчивые, от грудей он переходит к ключицам и шее. Я чувствую его дыхание в волосах на затылке, его руки окутывают моё тело невидимой паутиной сладостного желания.

"...They don't know what love is..." (Просто они не любили)

Он прижимает меня к себе и я понимаю, что его готовность снова боевая. Бёдра его плавно двигаются вместе с моими.

"...I know what love is..." (А я знаю, что значит любить)

Его губы касаются моего уха, а язык скользит по шее оставляя пылающий след на коже. Песня заканчивается и он поворачивает меня к себе, накрывая губами мой рот, не давая сделать вдох или выдох. Но я готова захлебнуться, утонуть, умереть в этом поцелуе. И тут начинается следующая песня...

You know I love you, I love you (Ты знаешь, что я люблю тебя) .... Girl, I don't care if you don't want me (Детка, даже если ты меня не хочешь) You know I'm yours right now (Знай, что полностью твой сейчас)

"...I put a spell on you..." (Я наложил на тебя заклятье)

*В этой главе играют песни в исполнении Joe Cocker "You can leave your hat on" и "I put a spell on you".

"...I put a spell on you..." (Я приворожил тебя)

"...Because you're mine..." (Потому что ты моя)

Его сильные руки подхватывают меня, как пёрышко, и укладывают на кровать. На мне одни трусики и крошечный кулон. Матвей тянется за массажным маслом на тумбочке, и матрас приятно прогибается под его и моей тяжестью.

Набрав в ладони масла, он растирает его, согревая своим теплом, я смотрю, как заворожённая на эти движения не человека, а колдуна или шамана. Мой взгляд туманится от возбуждения, мужчина мягко берёт мою руку и целует ладонь. Его пальцы нежно, но уверенно скользят по моей руке, оставляя раскалённый след.

Он пропускает свои пальцы между моими, массирует каждую фалангу, каждый миллиметр горит от его прикосновений. То же самое он проделывает с другой рукой, у меня будто вырастают два крыла и я готова улететь на своё седьмое небо.

"...I put a spell on you..." (Я приворожил тебя)

"...Because you're mine babe..." (Потому что ты моя, детка)

Его руки на мгновение отрываются от моей кожи, а я томлюсь без его прикосновений. Но они снова возвращаются, в этот раз к моей груди, я закрываю глаза и отдаюсь этим ощущениям.

"...Oh, I ain't lyin' Iain't l yin'..." (Я не вру, я не вру)

Скольжение, давление, жгучая боль и снова ласка, это сводит меня с ума. Моё тело извивается в изнеможении. Он отпускает мою грудь, а мне хочется кричать, чтобы вернуть его руки. Но я молчу, закусив губу, и только смотрю на него.

Лицо его максимально сосредоточено, он чувствует кончиками пальцев каждую мою реакцию, это потрясающе. Его руки берут мою стопу и сразу нащупывают чувствительную точку. Стон наслаждения срывается с моих губ. Мои руки терзают простынь, как единственное, что может удержать меня от падения в пропасть экстаза.

"...And Idon't care If you don't want me..." (И мне всё равно, если ты не хочешь меня)

"...You know, I'm yours right now..." (Ты знаешь, я принадлежу тебе сейчас)

«Но я хочу... хочу...» - пульсирует в голове отчаянная мысль.

Напряжение в теле нарастает, я издаю стоны почти от каждого прикосновения, будто он касается моей души, а не тела.

- Ммммммм... Аааааах...

- Знаешь, можно кончить, просто слушая твои стоны, - тихим слегка охрипшим голосом говорит Матвей.

- Знаешь, можно кончить без участия твоего члена... Это что-то нереаааааа... – я не могу продолжить фразу, снова оказываясь на пике наслаждения.

Моё тело дрожит от мощной волны удовольствия.

«Если это не оргазм, то, что же?»

- Пощади, я уже не могу сдерживаться, - рычит мужчина.

Я задыхаюсь от пережитого экстаза, а он легко переворачивает меня на живот. Мои ягодицы инстинктивно тянутся к нему. Я чувствую, как он наваливается на меня сверху, удерживая вес на руках, и скользит своим членом по моим ногам, ягодицам, спине. И больше всего на свете я хочу ощутить его внутри.

- Как же я хочу тебя, - чуть не плача, шепчу я.

- Я тоже хочу тебя... Бесконечно... Ты... Не представляешь насколько, - его голос дрожит, как и сильное тело, что прижимает меня к кровати.

Чувствую жар исходящий от него, электрические разряды пронзают меня раз за разом. Он вдыхает запах моих волос и стонет, его голос вибрирует где-то в гортани и от этого звука меня обдаёт волной мурашек. Его тело двигается медленно и сладостно, с осторожностью огромного хищника. Я чувствую, что он помогает себе рукой.

- Кончи мне на спину...

Рычащий стон оглашает спальню, он дрожит и изливается на мою пылающую кожу. Опустошённый он падает рядом со мной на спину, его глаза распахнуты и смотрят в пустоту, а на губах блуждает улыбка.

- Боюсь представить, каким будет настоящий секс, - смеётся он, проводя ладонью по влажному от пота лицу.

Он нащупывает рукой полотенце, валяющееся на полу, и вытирает мою спину. У меня нет никакого желания говорить, только смотреть на его вздымающуюся грудь, видеть, как она пульсирует от толчков сердца.

Песня тем временем сменилась, и, как нельзя сильнее, отражает моё состояние.

"...I'm mad about you, I'm mad about you..." (Я схожу по тебе с ума, из-за тебя я теряю рассудок)

«Я, правда, схожу с ума... Мне конец...»

Будто почувствовав моё состояние, он притягивает меня к себе, кладу голову ему на плечо, чувствуя его пульс.

"...But every step I thought of you..." (Но каждую секунду я думал о тебе)

"...Every footstep only you..." (Каждый шаг был для тебя)

От этих слов у меня возникает ком в горле, а на глаза наворачиваются слезы. Я непроизвольно шмыгаю носом.

- Господи, ты что, плачешь? – в голосе мужчины слышны панические нотки. Губами он нежно касается моего лица. - Ты чего? Тебе больно?

- Нет... Всё слишком хорошо...

- Прости, я не понимаю...

- Не обращай внимания, это всё проклятые месячные... Ты... и Стинг... и всё, что сейчас было...

Меня накрывает неконтролируемая истерика и всхлипы уже невозможно сдержать.

- Моя ты девочка, иди ко мне, - он прижимает меня к себе сильнее. - Я рядом, всё хорошо. Не надо плакать.

- Кошмар... Я такая дура... Мне так стыдно прости.

- Может быть, настало время для мороженого? – Матвей пытается решить вопрос по-мужски, переводя ситуацию в зону своего контроля.

- Это просто идиотизм, прости пожалуйста, - продолжаю шмыгать, пытаясь вытереть влажный нос.

- Прекращай, детка. Это очень мило, но моё сердце разрывается, будто я обидел ребёнка, - видно, что Матвею дико неловко из-за происходящего.

- Мне так стыдно...

- Давай-ка сходи, умойся, а я сгоняю на кухню за лекарством.

Хлюпая носом, я послушно иду в ванну. Из зеркала на меня смотрит расклеившееся существо с потёкшей тушью, размазанной по щекам.

«Какой кошмар... Убожество...»

Я умываюсь с мылом, смывая косметику, и принимаю тёплый душ, пытаясь прийти в себя.

«Молодец, Алина, вот это представление ты устроила. Он теперь решит, что ты невменяемая. Какого хрена вообще? Ты всё испортила, дурында!»

В мрачных мыслях я выхожу из душа и возвращаюсь в комнату к Матвею. От увиденного у меня сразу теплеет в душе. На кровати выстроились четыре ведёрка с мороженым, а из колонки льётся ободряющий голос Sia.

"...All smiles, I know what it takes to fool this town..." (Всегда улыбаться — я знаю, так можно обмануть этот город)

"...I'll do it 'til the sun goes down..." (Я делаю это до самого захода солнца)

"And all through the night time, oh yeah..." (И даже ночью, да)

- У тебя есть треки на все случаи жизни?

- Когда ты перестаёшь видеть, получается внимательнее слушать. Тебе не нужно производить на меня впечатление. Я всё равно пойму, кто ты такая.

- Звучит пугающе...

- Что тебя пугает? Честность?

"...Break down, only alone I will cry on out..." (Если я потерплю неудачу, лишь в одиночестве позволю себе заплакать)

"...You'll never see what's hiding out..." (Ты никогда не увидишь, что я прячу внутри)

- Всё это звучит прекрасно, но ты сам не до конца честен.

- У меня свои страхи, - в голосе мужчины появился заметный холодок. - Я не хотел портить настрой этого вечера. То, что ты хочешь знать обо мне, совсем не то, о чём любят рассказывать.

- Я буду честна с тобой, если ты будешь отвечать тем же, - стараюсь говорить мягко, но боль из прошлого добавляет моему голосу нотки металла.

"...Is the only way to make friendships grow..." (Что выражение эмоций заставляет отношения расти)

"...But I'm too afraid now, yeah..." (Но мне слишком страшно, да)

- Присядь рядом... Дай мне свою руку, мне нужно чувствовать тебя...

Я вся дрожу, описать моё состояние невозможно, будто я голая вышла перед всем классом к доске. Но тепло его руки начинает постепенно успокаивать.

- Не бойся, правда не сделает нас другими людьми. Она сделает нас свободными.

Он снимает резинку с волос, и они блестящим водопадом рассыпаются по плечам. Его рука направляет мою ладонь в мягкое облако его волос, и я касаюсь кожи его головы, он ведёт мои пальцы.

- Чувствуешь?

- Это шрамы? – мой голос дрогнул и Матвей сразу это заметил.

- Пожалуйста, только не надо жалости...

- Прости, я очень эмпатична. Только дотронулась, а мне уже самой больно. Как это случилось?

- Разрыв аневризмы. Мне вскрывали череп. Моя слепота - это последствие

- Можно я взгляну?

Он делает глубокий вдох, сглатывая комок в горле, и на выдохе почти шёпотом говорит:

- Да…

Я отодвигаю волосы в сторону и вижу розовые рубцы, от моего прикосновения к ним он закрывает глаза, будто ему больно. Внутри меня всё сжимается упругой пружиной. Склоняюсь над его шрамами и прикасаюсь к ним губами.

Покрывая поцелуями каждый миллиметр его израненной кожи, я чувствую, как он дрожит. Пальцами я скольжу вдоль бугристой полоски, прослеживая путь работы хирургического инструмента. Моё образование позволяет создать в голове слишком яркую картину того, что он пережил, слёзы застилают глаза.

С нежностью я глажу его голову, пропуская волосы сквозь пальцы. В этом нет ничего ужасного, но это его личная боль, его слабость и жгучий стыд, то, что хочется скрыть, чтобы поскорее забыть самому. Осыпаю поцелуями его голову, уши шею, обнимаю его сзади, обвивая руками плечи.

- Ты прекрасен, - на самом деле я не знаю, что ещё сказать, но именно так я его вижу. Он поджимает губы, и я вижу, как ходят у него желваки. - Когда я увидела тебя в первый раз, у меня подкосились колени.

- А что ты подумала насчёт слепоты? – он уставился пустым взглядом перед собой и весь превратился в слух.

Я могла бы сказать, что-то ободряющее, но мы договорились быть честными.

- Мне стало жаль тебя, - вижу, как он молча кивает, переваривая услышанное, мягко глажу его по спине.

- Что ты чувствуешь ко мне сейчас? Тоже жалость? – его лицо сделалось бледным и отстранённым.

- Я... Я чувствую, что схожу с ума... по тебе, - впервые так открыто признаюсь мужчине в чувствах, причём на таком коротком сроке знакомства. От этого я вся дрожу, не в силах справиться с эмоциями. Мой голос срывается от подступающих слёз. - Но я боюсь, что недостаточно хороша для тебя, просто симпатичная оболочка, пустышка. Во мне нет и половины того, что есть в тебе.

Он проводит ладонью по лицу, возможно, чтобы незаметно убрать выступившие слёзы.

- Красавица и чудовище. Классика. Но я, то чудовище, которое не превратится в принца. Ты это понимаешь?

- Я не хочу заглядывать слишком далеко. Но я точно знаю, что хочу быть с тобой сейчас. Столько, сколько это возможно, - чувствую, как его плечи напрягаются, под моими руками

- Думаю, на сегодня хватит откровений. Давай есть мороженое, иначе скоро его придётся пить, - всё, дверца захлопнулась, Матвей снова спрятался внутрь твёрдого панциря.

Замечаю, что он сразу закрылся после моего признания и не ответил тем же. Но мне самой уже не хочется продолжать этот разговор. Вся эта ситуация морально опустошила меня. Мороженое кажется безвкусным и с болезненным спазмом проходит по пищеводу. Внезапно мне сильно захотелось оказаться наедине у себя дома.

- Мне, наверное, уже пора...

Он молча кивает и выходит из комнаты, закрываясь на кухне. Собираю свои вещи в рюкзак и, погладив на прощание Оскара, выхожу из квартиры на улицу. Выйдя на воздух, внезапно ощущаю, как сильно дрожу. Подняв голову вверх, я замечаю тень в одном из окон.

Сердце больно сжимается от незавершённого разговора, недосказанности и расставания на острой ноте. Но сейчас это кажется мне самым правильным решением.

«Похоже, что честность не слишком облегчает отношения...»

Немного успокоившись, настолько, чтобы вести машину, я плавно трогаюсь с места, бросая последний взгляд на окно, свет в котором уже погас.

*В кадре играют песни в исполнении Joe Cocker "I put a spell on you", Sting "Mad about you", Sia "Unstoppable"