Не волнуйтесь, господин декан, вас разморозят

— Рич! — взвыла я, услышав звон разбившегося стекла. Развернувшись, уставилась на разлетевшуюся вдребезги колбу. По лаборатории поплыл тошнотворный запах разлагающейся растительности, а по полу медленно расползалось масляное пятно. Виновник произошедшего, не дожидаясь моих дальнейших действий, бодро уносил свою пятую точку вверх по шторе. Добравшись до безопасного, с его точки зрения, места, он принялся всеми силами делать вид, что не имеет к произошедшему никакого отношения.

— Фу… — скривилась я от запоминающегося на всю жизнь «аромата прекрасной алеккусии», сразу полезшего в нос и рот, и зло погрозила кулаком призрачной голубоватой мартышке. — Вражина мохнатая... И кто это теперь будет убирать? Ты?

— Полагаю, что вы! — раздался за спиной раздражённый мужской голос. От неожиданности я подлетела на месте. — Раз не умеете контролировать своего призрака... Кстати, а кто разрешил вам держать его в стенах академии?

— Это не… — я попятилась назад, стараясь оказаться подальше от стоящего в дверях мужчины. Не знаю, как он, а я его узнала моментально. И неважно, что встречались мы всего пару раз и было это несколько лет назад. Забыть незнакомца было невозможно.

— В смысле? — прищурившись, мужчина разглядывал Рича. — Не… Такого не может быть! Вы кто? Преподаватель?

— Джоанна Вингстон, — представилась я, убравшись с яркого света в тень. — Факультет некромантии. Шестой курс.

— Джоанна Вингстон? — мужчина шагнул ко мне, всматриваясь в лицо.

А дальше… Дальше заработал закон подлости во всей красе. Раз… И незнакомец попал ногой в масляное пятно. Два… Нога поехала. Три… Мужчина взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Четыре… Влетел в меня. Пять… Я оказалась вжата носом в его твёрдую, словно гранит, грудь. Шесть… Не удержала столь огромную массу и покачнулась…

Дальше считать смысла не было, потому что незнакомец, сбив меня с ног, завалился сверху. Бац…

Моя несчастная спина оценила жёсткость пола. Затылком я тоже приложилась неплохо. Но самое ужасное, что мы оказались нос к носу.

— Джоанна Вингстон, значит? — недовольно прошипел незнакомец мне в лицо, будто это я развалилась на нём. — Вы что, меня не помните?

— Теперь уже нет, — прокряхтела я, пытаясь скинуть с себя эту громадину. — Вы только что выбили все мысли из моей головы.

Хорошо, что до него дошло, что он не совсем прилично расположился передохнуть.

— Простите!

Надо отдать ему должное, слетел он с меня быстрей, чем навалился. Но подать руку, то ли ума не хватило, то ли с настоящей Джоанной Вингстон его связывали неприятные воспоминания, и он не хотел касаться её. Я очень надеялась, что знакомы они были поверхностно. Мне осталось продержаться меньше года, и я буду свободна. И мне лишние проблемы были сейчас совсем ни к чему.

Незнакомец, поминая всех жителей Бездны, постарался оказаться как можно дальше от меня, словно я заражена. За что я была ему безмерно благодарна. Не хватало ещё, чтобы он обратил внимания на мои расширенные для конспирации зрачки. Нет, никаких неудобств и вреда мне это не доставляло. Просто от этого глаза выглядели чернее. Специальные капли мне перестали помогать, как только я вошла в силу. Голубизна всё равно пробивалась.

Рич спустился и заботливо сунул свою мордашку мне в лицо.

— Я жива… — прохрипела я и села, раздумывая, как подниматься в длинном платье. Конечно, будь я Айрин Бигс, я бы со спокойной совестью продемонстрировала незнакомцу свой тыл, но Джоанна Вингстон, аристократка и дочь графа Вингстона, позволить себе такого не могла. — Выйдите! — приказала я незнакомцу.

Просить, чтобы помог, я не стала. И так было понятно, что господин не горит желанием этого делать. Сейчас меня больше волновало, что он откажется и продолжит таращиться в мою сторону с такой физиономией, словно я скунс и испортила специально здесь воздух.

К моему облегчению, смерив меня ещё раз недовольным взглядом, мужчина повиновался. Направился к двери, аккуратно обходя масляное пятно. Я проводила взглядом сногсшибательную фигуру. Повезёт же кому-то обнимать такие плечи. А может, наоборот, не повезёт. Моментально вспомнилась тяжесть навалившегося тела, и я покраснела.

— Встретимся в деканате, Джоанна Вингстон, — бросил незнакомец через плечо и вышел.

— Это кто? — уставилась я на Рича. — Ты его знаешь?

— Кто-кто… — передразнил меня мой неудавшийся опыт по оживлению мартышки. Кто же знал, что обычный ритуал может призвать столь странный экземпляр. Кстати, мартышка так и не ожила. — Декан новый. Ты, как всегда, не знаешь новостей. Старушку Флорентину отправили на заслуженный отдых.

— Бред! — не поверила я. — Она была способна выесть мозг ещё нескольким курсам. С её-то способностями, энергией и силой.

— Вот потому и отправили, — шёпотом доложил Рич, по совместительству бывший моим разведчиком. — Ректор Габс сказал, что последнее время она стала плохо контролировать свою силу. Кстати, её не куда-то там заслали, а прямиком во дворец. Канцлер нашёл её талантам какое-то применение. Надеюсь, они не решили оживить пригородные кладбища, чтобы найти работников для сбора удавшегося нынче урожая.

Я фыркнула. Рич вечно что-нибудь сочинял. Однако новость мне не понравилась: новый декан, как новая метла, начнёт мести по-своему. Мысли скакали в голове ретивыми козами: а если он поинтересуется, что я делаю в лаборатории? И тогда сам собой всплывёт вопрос: а почему дочь аристократа сидит без денег, намывает пробирки и ассистирует преподавателям при проведении ритуалов? А если он решит с этим вопросом обратиться к графу Вингстону? Всё это было очень некстати. Хотелось бы знать, что связывало настоящую Джоанну с новым деканом? Хоть бы не любовные отношения.

— Рич, — снова обратилась я к своему справочному бюро, — а ты не знаешь, как его зовут?

— Этого громилу? — Я кивнула и выжидательно уставилась на гогула. — Это же Блейд Крейдон.

— Кто? — я неверяще уставилась на Рича. — Ты хочешь сказать, что вот этот неприятный тип — знаменитый некромант.

— Угу, — кивнула призрачная мартышка. — Он самый. Тот, кто ликвидировал последствия последнего бунта чернокнижников. Помнишь, они тогда целые кладбища поднимали и бросали на города.

— Ну нет… — неверяще протянула я. — Что он забыл в этой богами забытой академии? Это же тюрьма!

— Это для тебя тюрьма, — ехидно усмехнулся Рич. — Это ты не способна пройти семь степеней защиты и будешь обязана сидеть здесь, пока не окончишь академию и не подпишешь добровольное согласие на отработку в течение десяти лет.

— Ой, только не надо каждый раз рассказывать, какая я бедная и несчастная, — разозлилась я на призрачного гогула. — Я и без тебя это знаю. Кстати, тебя это тоже касается. Ты здесь со мной заперт.

— А мне тут нравится, — Рич влез на полку и принялся маневрировать между колбами и пузырьками. — Я сам никуда не собираюсь. Здесь тепло, светло…

—…и мухи за задницу не кусают, — усмехнулась я. — Что, набрался негатива у первокурсников? Смотри, станешь чёрным.

— А ты на что? Помоешь, — нагло заявила мартышка.

— Ага, потру обувной щёткой, помылю и повешу за ухо. Могу ещё ёршиком для туалета пошоркать, — предложила я.

Рич обиженно надулся, а я, взяв скребок, попыталась собрать с пола маслянистую жидкость. Зелье из алеккусии ворсистой в малых дозах отгоняло вредителей, отпугивало насекомых и жутко не нравилось зомби. Хотя кому может понравиться такая вонь?

Похоже, для лаборатории наступило время спокойствия: год ни одна из этих напастей не будет грозить её стенам. Но что скажет профессор Жорд, когда увидит, насколько уменьшился объём столь драгоценного препарата? Ведь им снабжали всех первокурсников, которые ещё не достаточно овладели силой и знаниями. Собралось немного. Компоненты зелья быстро улетучивались, а масло впитывалось в дерево. Через час останется тёмное пятно, и всё. Останется протереть влажной тряпкой.

— Обиделась? — голубой гогул внезапно оказался перед моим носом, вися вверх лапами.

— Прекрати расклеивать паутину по потолку, Рич, — строго сказала я. — У нас забрали стремянку, так что я не смогу её снять. И что мне прикажешь делать с зельем? — я помотала колбой с оставшейся жидкостью перед его наглой морденью. — Его и половины не осталось. Похоже, кому-то придётся отвечать.

— Сваришь ещё? — Рич уселся передо мной на стол и умоляюще сложил лапки. — В оранжерее недавно расцвёл цветок синей алеккусии, я видел.

— Рич! — не выдержав, я постучала пальцем по достаточно крепкому лбу своего питомца. Ещё одна странность гогулов. Они только казались призрачными. Возможно, это из-за того, что они могли рассеиваться, а потом вновь собираться. Случалось это, если гогулы пугались. Но не факт, что их облик при этом оставался неизменным. — За ним следят. Не думаешь же ты, что его выращивали специально для тебя.

— Но никто же не узнает, кто его взял я? Ну разреши, Айрин… — заканючил он. — Я быстренько. Через вентиляцию раз — и всё.

— Тсс… — я приложила палец к губам. — Джоанна, Рич! Меня зовут Джоанна. Прекрати называть меня по-другому. Или ты хочешь, чтобы меня выгнали, а тебя попытались рассеять?

— Фиг им! — гогул взлетел на полку, и колбы опасно закачались.

— Рич, займись делом. Иди послушай: зачем здесь появился Блейд Крейдон? Вдруг ты что-то напутал, и его просто пригласили прочитать пару лекций некромантам. Кто-то же должен научить их бороться с восставшими. Уж точно не профессор Зельтруц. Ему самому скоро подпорку надо будет подставлять, чтобы не свалился от ветра на полигоне. Недавно он туда даже дойти не смог, и нам всем пришлось возвращаться.

— Зельтруц — слабак, — выдал Рич. — А я ничего не путал.

Слетев с полки, гогул оказался на шкафу с готовыми препаратами.

— Слезь! — испугалась я за сохранность содержимого.

— Ну хорошо, — важно проговорил гогул и в мгновение ока оказался на столе, — я, так и быть, схожу ещё раз, дабы доказать, что я прав, а ты, как всегда, ничего не знаешь.

— Рич! — прикрикнула я, и он сразу сник. — Не обижайся. Нельзя мерить всех под одну гребёнку. Так что там с Янисом?

— Эх… Янис… Он, как лопух. Сколько раз я ему говорил, врежь им! А он мямля. Совсем не умеет постоять за себя. Вот мне и пришлось вылить на обидчиков квашню.

— Какую квашню? — уставилась я на него.

— Знамо, какую. С кухни, — как ни в чём не бывало заявил Рич. – Они как раз там завтракали.

— Рич… — застонала я. – Ну что ты творишь!

— А что? Это было первое, что попало под руки.

— Тебя прибьют, — уверенно сказала я. — Это даже не фиолетовый парик старушки Флорентины. И не зелёные зубы декана. И даже не шишки с королевской ёлки, которые в самый ответственный момент стали взрываться, осыпая всех песком. Это хуже. Столовая любимое место ректора, а ты там квашнёй…

— Сами виноваты. А зачем они притаскивают в академию беззащитную мелочь? — возмущённо уставился на меня Рич. — Вот сколько ему лет? Девять? Десять? А он должен противостоять здоровым лбам.

— Таковы правила. Как только пробуждается дар, детей из небогатых семей, где нет возможности нанять учителей, сразу изымают.

— И он будет сидеть с первокурсниками пять лет, пока не вырастет?! — Рич горел праведным гневом. — Где логика?

— Если освоит программу раньше, пойдёт на второй курс, — спокойно пояснила я. — Видел же Северина в нашей группе, он намного всех младше. Кстати, таких в академии единицы. Вот что ты раскричался?

— Этот твой псих-альбинос, — гогул пришёл в себя и, выбравшись из моих объятий, принялся скакать по столу профессора Жорда, — похож на монстра.

— Он только выглядит жутковато, — улыбнулась я, — но ты же знаешь, что он неплохой.

— Он псих! — не хотел сдаваться Рич. — Только вчера он сверкал своими красными глазищами на полигоне и всех распугивал.

— Но это же было на полигоне, — улыбнулась я.

Северин попал в академию, когда ему было всего восемь. Я не застала те времена, но, говорят, над ним здорово издевались за его необычную внешность. Выглядел он, и правда, жутковато, когда из него выплёскивалась магия. Белые, словно выпавший снег, волосы и бледно-голубые глаза в момент призыва тёмной сущности становились ярко-красными.

За несколько лет издевательств Северин очерствел душой и замкнулся в себе. Года три юный маг ни с кем не разговаривал, а только учился. В результате его резерв стал увеличиваться семимильными шагами. Магия юного дарования больше не напоминала морские волны, а стала стабильной. Те навыки, которыми многие овладевали только к концу обучения, у Северина были уже сформированы годам к тринадцати.

Сейчас никто не смел его задирать, несмотря на то, что он был значительно младше. Молодой некромант вполне мог постоять за себя. А вот за покой его обидчика я бы не ручалась. Ночные изыри — мелкие демоны наваждений — сделали бы жизнь его противника невыносимой. Северин имел с ними какую-то странную мистическую связь. Сейчас все, кроме меня, обходили адепта стороной.

Я никогда не боялась Северина и никогда не унижала. Внешность его меня не пугала. Даже когда я только попала в академию и была лишена магической силы. Мой источник пробудился только в этих серых стенах.

До этого я думала, что я такая же, как все. Драила себе полы на постоялом дворе и даже не думала, что судьба закинет меня в академию Изинверна. А уж то, что я магически одаренная, и предположить не могла. Кто-то, перед тем как подкинуть меня, запечатал мою силу.

За несколько лет до описываемых выше событий…

Зычный голос приёмной матери ударил по нервам:

— Айрин! Негодница! Сколько можно тебя звать?

Сколько можно тебя звать, означало: почему ты не читаешь мои мысли на расстоянии? Я уже тридцать секунд как хочу тебя видеть! И неважно, что крикнула она всего один раз.

Последний раз стиснув Радомира в объятиях, я вскочила с табуретки, на которую уселась ровно минуту назад.

— Сиди тихо и не высовывайся. Возможно, ланна Каролина на время забудет о твоём существовании, и сегодня ты больше не будешь таскать воду.

— А ты придёшь ещё? — серые глазки, полные надежды уставились на меня.

— Теперь только перед сном, мой хороший.

— Я буду ждать.

Чмокнув вихрастую макушку, я побежала. Постоялый двор «Ветер перемен», где я выросла, пользовался у путешествующих большим спросом, а потому посидеть у Радомира мне удавалось само много пять минут. И когда такое чудо случалось, я была на седьмом небе от счастья.

Однако мои посиделки заканчивались воплями ланны Каролины намного раньше. По-моему, у неё был особый нюх на меня. Стоило где-нибудь прислониться, чтобы передохнуть, как она тут же вспоминала обо мне.

Я неслась по коридору. Оставалось совсем немного, и я буду у цели. Поворот… ещё поворот… Я давно научилась определять по звуку, в какой части постоялого двора находится моя приёмная мать.

Бац… И я чуть не схлопотала дверью по лбу. Точнее, я влетела в неё корпусом, но вовремя успела отдёрнуть голову, а то сейчас бы моя физиономия украшала дверное полотно.

— Ой! — отскочив, я замерла.

На меня смотрел страшно красивый мужчина. Чего в нём было больше, я так сразу с разбега не поняла. Высокий, широкоплечий, с хорошо развитой мускулатурой. Чтобы оценить всё это добро по достоинству, мне было достаточно беглого взгляда. Но потом захотелось бросить ещё один и ещё… Такие экземпляры на нашем постоялом дворе попадались редко.

Дорогая куртка из тонко выделанной чёрной кожи обтягивала все рельефы и мускулы, не оставляя моей фантазии места для разбега. Зато сразу было видно, что подводных камней, в виде плечевых накладок, там нет.

Ноги у незнакомца тоже были на загляденье. Такие аппетитные ляжки, обтянутые гладкими штанами, по которым хотелось провести ладонью.

Вот я нисколько не ханжа. Трудно ей быть, когда ты живёшь на постоялом дворе. Здесь всякие персонажи останавливаются на ночлег, так что я много всякого насмотрелась и с их помощью начиталась, а потому могла трезво оценить, что у незнакомца есть, а чего нет. Здесь, всё что надо, присутствовало.

Лицо было до безобразия правильным. Хоть бы где-нибудь родинка не на том месте выросла для приличия. Нельзя же иметь такие тёмные, словно греховные омуты глаза, идеальный в своей прямоте нос, презрительно изогнутые губы, по которым хочется провести пальцем. Скулы, слегка заросшие щетиной и низкий голос, что касается потайных струн женской сущности. Прибавьте к этому низкие чёрные брови, длинные ресницы, упрямый волевой подбородок. Не мужчина — сказка! Если бы не глаза!

Стоило чуть пристальней всмотреться, и я вздрогнула. Страшные… Не греховные омуты. Нет! Чёрные, безжизненные и холодные. Веяло оттуда чем-то потусторонним. И мне сразу расхотелось знакомиться с этим типом. Даже стало немного жутко. Правда, ненадолго.

С утра сегодня никто не останавливался, похоже, что приехал незнакомец ночью и от всего отказался, а то бы меня разбудили.

— Вы нормальная? — меня окатили ледяным взглядом, полным презрения. Вот словно увидел рядом собой что-то склизкое и еле удержался, чтобы не передёрнуть своими здоровенными плечами.

Однако зря он старался, мне на его взгляды сейчас было откровенно начихать, меня там грымза пострашнее его ждала.

— Да! — выпалила я.

Первое правило прислуги постоялого двора: во всём соглашайся с клиентом.

— Нормальные не носятся словно умалишённые! — тут же добавил он.

— Да.

— Что, да?

— Не носятся. Простите!

— А если бы я вас прибил нечаянно? Вы, вообще, думаете, что творите?!

— Айрин! — донёсся очередной вопль из соседнего номера.

— Мне очень жаль, что вы меня не прибили, — быстро пробормотала я, стараясь не смотреть в его лицо. Вот на широкую грудную клетку смотреть было намного приятнее. Такая мускулатура! Чуть не потрогала. Интересно, убил бы? — Ещё раз простите, что вам это не удалось, но меня зовут, — я боком-боком прошла мимо него и побежала в соседний номер.

— Ненормальная, — донеслось до меня.

Что выросло, то выросло. Строить глазки странному господину в мои планы не входило, тем более там такой «приятный» взгляд, а вот приёмная маман сейчас выльет на меня ушат недовольства…

— И сколько можно ждать, Айрин?! — грозно вопросила, уперев руки в крутые бока, лана Каролина Бигс. Свои сто с лишним килограмм она носила с достоинством настоящей императрицы. И пусть вся империя умещалась на одном постоялом дворе, ей этого вполне хватало.

— Простите, — виновато пробормотала я, всем своим видом демонстрируя раскаяние, которое совсем не ощущала, — этого больше не повторится.

Эта была моя коронная фраза. Остальное можно было не говорить. Неважно откуда ты бежала, ты всё равно будешь виновата, что не материализовалась в тот же миг. Так что понапрасну тратить слова не стоило.

— Ты очень неблагодарная, Айрин. Мы с моим покойным мужем вырастили тебя как родную, а у тебя совсем нет совести. Неужели ты не хочешь, чтобы твой дом стал ещё лучше? — недовольно произнесла ланна Каролина свою любимую речь и поморщилась.

— Очень хочу, — выдохнула я очередную заученную на этот случай фразу.

— Ну, тогда быстро наведи в этом номере порядок. Замени бельё, вымой полы. Протри пыль. И двигайся быстрее. У тебя ещё сегодня стирка. Прачечная временно не работает, у них перебои с водой. И да, совсем забыла. Потом на кухню. Там тоже надо помочь с уборкой. Эльза на что-то наступила и теперь хромает.

— Хорошо, — кивнула я.

— И ещё, Айрин! Чуть не вылетело из головы. У нас новый постоялец на втором этаже в седьмом номере. Сходи, поинтересуйся, что он будет на обед. Возможно, у него какие-то особые предпочтения. И не строй ему глазки! А то знаю я тебя, так и норовишь к кому-нибудь мужику приклеиться. Этот, сразу скажу, не про твою честь. Очень важный господин и при деньгах.

— Хорошо, — кивнула я в очередной раз.

— Хотя нет! — передумала ланна Каролина. — Не ходи! Пошлю к нему Лейлу. Вдруг она ему понравится? Вот было бы здорово.

Лейла по размерам немного уступала своей матери, но кто знает этих мужчин, особенно с ненормальными глазами.

Я снова кивнула. Рот решила не открывать. А то сейчас как выскажусь по поводу «важного» господина, а заодно добавлю, где я его видела. Ну а потом не удержусь и что-нибудь брякну про Эльзу, которой в отличие от меня платили, но она при этом не особо утруждалась, зато любила про всех докладывать моей приёмной матери. Про Лейлу лучше тоже молчать. Эта тема у нас под запретом. Думаю, любимица ланны Каролины и без её указаний к этому господину уже раз пять зашла.

****

Меня подкинули на порог, когда я была ещё совсем крохой. Просто оставили возле дверей. Ланна Каролина отдала меня в крестьянскую семью и платила несколько медяков и два мешка муки в год за то, чтобы меня там растили. Когда мне исполнилось пять, приёмная мать решила, что я вполне могу обрабатывать себя сама. Сначала в мои обязанности входило мести двор. Чуть повзрослев, я должна была целый день таскать небольшое ведро от колодца до бочек. Чем старше становилась я, тем быстрее увеличивалось ведро и прибавлялось обязанностей.

Родная дочь у ланны Каролины была одна, приёмных вместе со мной было семеро, последний мальчик трёх лет появился недавно. Примерно год назад его привезли к нам на телеге, сказав, что подобрали на обочине дороги. Ланна Каролина думала, что за ним вскоре приедут, но никто так и не явился, и она, недолго думая, заставила его таскать воду.

Что он мог натаскать? Я помогала ночами наполнять ему бочки. Звали его Радомир. Я очень к нему привязалась. Он был худенький. Светлые кудрявые волосики и ярко-зелёные глаза с длинными чёрными ресницами. Когда он своими тоненькими ручками обхватывал мою шею, сердце моё останавливалось от нежности.

Не знаю, видела ли ланна Каролина, что я помогаю Радомиру. Думаю, что если даже и видела, то ей было всё равно. Главное, чтобы бочки были всегда полными и вся остальная работа сделанной.

Вот только переделать всё на постоялом дворе было невозможно. Какие-то дела и заботы вечно нарастали как снежный ком. Только подумаешь, что всё, как лана Каролина находит очередную проблему.

Постоялый двор «Ветер перемен» находился на перекрёстке двух дорог примерно в двенадцати часах пути от столицы, а потому народу у нас всегда было много. Кто-то менял лошадей, кто-то останавливался перекусить, а многие и переночевать.

Публика была разношёрстная. Те, кто не мог много платить, снимали номера внизу, богатых же расселяли на втором этаже. Комнаты здесь были просторными, имелись ванная и туалет. Ланна Каролина на богатых клиентах не экономила. Вода, при помощи магического нагнетателя, подавалась по трубе, нагревалась, использовалась, затем сливалась в особую ёмкость с артефактами-очистителями и, становясь идеально чистой, снова поступала наверх.

Для обычных нужд воду таскали приёмные дети. Это было дешевле, чем покупать дорогой артефакт. Главное, не забыть покормить ребёнка. Но в таверне при постоялом дворе всегда было много недоеденной пищи, так что ланне Каролине это почти ничего не стоило.

****

Я думала, что никогда больше не встречусь с мужчиной из седьмого номера, хотя меня так и подмывало ещё раз посмотреть на него. И даже взгляд холодных, безжизненных глаз уже не пугал.

Обычно постояльцы у нас надолго не задерживались, переночуют и, как правило, уезжают.

Весь день я бегала по распоряжениям ланны Каролины: убиралась, стирала и мыла посуду. А вечером услышала, что в седьмой номер заказали ужин.

— А что, туда заехал новый постоялец? — поинтересовалась я у Синтии, прислуживающей в таверне. Она, как правило, всё про всех знала.

— Представляешь, тот сногсшибательный клиент ещё не съехал. Говорят, ждёт здесь кого-то.

Всю ночь я проворочалась. Может, что-нибудь придумать и пойти ещё раз взглянуть на мужчину? Когда ещё такой красавчик заглянет на наш постоялый двор? В голове нет-нет да и мелькали фантастические картинки, но я старалась отметать их голосом разума. Разве он может обратить внимание на такую, как я? Но всё же… А вдруг?..

Я прекрасно понимала, что пялиться на незнакомца смысла нет. Наверняка и сердце его уже было занято какой-нибудь столичной красоткой, да и характер мог оказаться не сахар.

Однако меня просто подмывало ещё раз взглянуть на него вблизи. А недостатки? Да мало ли, у кого какие недостатки. У меня вот тоже характер скверный, о чём без устали твердит ланна Каролина. И что мне теперь, просто помечтать нельзя?

****

Мечтать никто не запрещал. Было раннее утро. Я решила пойти на второй этаж пораньше, чтобы не прозевать, когда постоялец выйдет. Взяла ведро и отправилась мыть коридор, а заодно и лестницу, ведущую туда. Каково же было моё удивление, когда я там застала Лейлу с таким же ведром и тряпкой.

— Ты моешь полы? — от удивления у меня неприлично отвисла челюсть. Увидеть такое с утра было всё равно, что узреть звездопад за окном в безлунную ночь.

— Рот закрой, Айрин, — пробормотала недовольно Лейла, водя тряпкой по полу. Её толстая попа довольно шустро двигалась туда-сюда.

— В такую рань… Лейла, а как же музыкальные пальчики? — не унималась я. — Не отсыреют?

— Помолчи, а?! — сестрица перестала драить пол, выпрямилась и с неприкрытым недовольством уставилась на меня.

— А вдруг плесенью покроются? — не могла остановиться я.

Белоручка Лейла, которая никогда ничего не делала на постоялом дворе, оказывается, при желании могла возить тряпкой. И неважно, что на полу была лужа, главное, как говорится, присутствие в нужном месте.

— Айрин, — Лейла хлопнула тряпку об пол и упёрла руки в бока, — ты хоть когда-нибудь можешь сделать так, как тебя просят: изыди!

— Я, конечно, попробую, — усмехнулась я, — но как тебя угораздило? А маменька в курсе?

— Айрин! — Лейла топнула ногой и горячечно зашептала, что я тупица, раз не могу понять, чем она здесь занята. И вообще, она бы на моём месте давно бы убралась восвояси, тем более что ловить мне здесь нечего.

Но я же была не на её месте, а потому совершенно не хотела уходить. Теперь мне уже хотелось взглянуть, как «моя дорогая пампушечка» будет охмурять постояльца из седьмого номера. Я отошла в другой конец коридора и, остановившись там, принялась наблюдать. Лейла смотрела на меня злыми глазами.

Брошенная тряпка валялась на полу, ведро стояло рядом. Сестрица пылала праведным гневом.

Прошло совсем немного времени, в течение которого мы с Лейлой обменивались горячими взглядами. Она старалась испепелить меня, а я не вспыхнуть.

Таинственный незнакомец меня не разочаровал. Дверь распахнулась неожиданно. Лейла, находясь рядом, имела все шансы получить по спине. Но в дело вмешалось ведро. Бац… раздался глухой звук, и десять литров воды хлынули на пол потоком.

Сестрица взвизгнула, заскакав кабанчиком, постоялец что-то выкрикнул гортанным голосом, после чего обозвал мою сестру неуклюжей девицей. Хорошо, что не коровой, а то Лейла бы этого не пережила.

Я, естественно, получила бы массу удовольствия, не пойди наш новый постоялец по коридору в мою сторону.

— Снова вы! — приветствовал он меня.

— Доброе утро, — улыбнулась я.

— У вас все такие нерасторопные? — прошипел он сквозь зубы. — Или только вы двое?

Правило второе: в любой ситуации оставайся вежливой.

— Спасибо, что остановились у нас, — оскалилась я. Не знаю, почему он нас с Лейлой объединил в одно целое, но мне это показалось обидным. — Мы примем все ваши замечания к сведению.

— Вас проверяли на наличие магии? — неожиданно спросил он.

Я вытаращилась на него. Магии? Никогда не замечала за собой каких-либо проявлений силы. И это было прекрасно, потому что иначе, я сбежала бы в горы и жила там одна, лишь бы никто про меня не знал.

Магов было мало, все они должны были состоять на учёте и обязательно учиться. Вот только в магическую академию Изинверна мало кто горел желанием попадать. Канцелярия королевства строго следила, чтобы ни один одарённый не остался неучтённым, а потому ввела систему поощрений. Каждому сообщившему о скрывающемся маге, выплачивали премию, поэтому желающих осчастливить ближнего было много. Стоило только кому-то донести, что с соседом что-то не так, и несчастного тут же забирали.

Удавалось ли кому скрыться, я не знала. Но случись со мной такая неприятность, сбежать бы точно попробовала.

Поговаривали, что академия Изинверна больше походила на тюрьму. Находилась она на необитаемом острове, и никто без разрешения не мог это место покинуть. Так что своим вопросом незнакомец здорово меня напугал.

— Проверяли, — тут же солгала я. — И ничего не нашли.

— Странно, у вас глаза неестественного цвета.

— Ничего странного. У моего отца были такие же синие глаза, и он не был магом, — выдала я вторую порцию лжи. Я понятия не имела, какие были у отца глаза.

— Я бы проверил вас ещё раз, — сказал незнакомец. — Иногда магия проявляется с возрастом. Ваши волосы тоже отливают синевой, и это наводит на определённые мысли.

Теперь он не казался мне таким уж красивым. Наоборот, стал противным. Про себя я ему пожелала, чтобы он пересчитал все кусты по дороге и потерял сознание под одним из них.

— Я обязательно передам это своей матери. Думаю, она прислушается к вашим словам, и мы съездим в столицу ещё раз, — выдавила я из себя кривую улыбку.

— Надеюсь. Буду проездом, проверю! — отрезал он и пошёл по коридору, чеканя шаг.

Солдафон! Чтоб тебя…

— Что он от тебя хотел? — подскочила ко мне Лейла, как только незнакомец ушёл.

— Спрашивал, не замечала ли я за тобой странностей, — тут же ответила я.

— В смысле? — бесцветные глаза моей сестры округлились.

— Он подумал, что ты магически одарённая, — опять соврала я. Вот точно сегодня за ужином язык прикушу!

— Придурок, — скривившись, Лейла посмотрела вслед ушедшему постояльцу. — Как ты думаешь, он никому про это не скажет?

— Да даже если и скажет, — я взглянула в её расстроенное лицо, — то они всё равно ничего не найдут. Ты же не чувствуешь в себе дара?

— Нет конечно! — воскликнула она. И через мгновение мечтательно посмотрела в потолок — Хотя… Я не против, пусть меня проверят. Вдруг среди проверяющих будут молодые мужчины.

На этом наше мимолётное знакомство с новым постояльцем закончилось. Тем же утром он уехал верхом. Судя по довольной физиономии ланны Каролины, он неплохо ей заплатил.

Естественно, убирать за ним номер и лужу в коридоре заставили меня. Больше чем уверена, что Лейла сказала матери, что это моих рук дело.

К моему удивлению, номер находился в идеальном состоянии, словно никто здесь и не жил. Я сменила постель, развесила новые полотенца, быстро протёрла пыль, которой не было. Заглянула в шкаф: не осталось ли забытых вещей?

Закрывая створку, взглянула на себя в зеркало. И что он увидел во мне странного? Обычное женское лицо. Немного уставшее. Вон круги под глазами. Я провела пальцем по коже и вздохнула. Спать хотелось немилосердно. Даже сейчас. Это стало моим обычным состоянием. Ночные вылазки с Радомиром даром не проходили. Мальчонка был очень слаб. Даже несмотря на то, что я пыталась его постоянно подкармливать. Один выходной, что у меня был раз в две недели, я просто спала не в силах оторвать голову от подушки.

А глаза у меня, и правда, были странного синего цвета. Когда я злилась, они становились почти чёрными. Но я не считала это чем-то особенным. Мало ли, у кого какие глаза! Вот у Лейлы они так вообще бледно-голубые, как у старика-горбуна, что привозил для лошадей овёс. И как только постоялец в полутёмном коридоре разглядел цвет моих глаз? А волосы? Я подняла руку и коснулась головы. Там был намотан тугой пучок. Отливают синим? Он вообще нормальный?

Развернувшись, я окинула комнату внимательным взглядом. Бутылки, случайно, нигде не завалялось? Может, наш постоялец был выпивший? Вот ему и мерещилась всякая чушь.

Усмехнувшись, я закрыла шкаф и отправилась протирать пол, а заодно и посмотрю, не оставил ли кто что-нибудь. А то бывало завалится вещица, а хозяин и не знает. Находки в комнатах были не редкость. Обычно я всё отдавала ланне Каролине. Единственное, что когда мне попадались книги, я вначале прочитывала и только после этого несла ей.

Грамоте и счёту я была обучена. Ланна Каролина считала, что мы просто обязаны знать азы, а потому наняла нам нищего старика, который за угол в тёплой конюшне и чашку похлёбки обязался приобщать нас к наукам. Лан Феаген никогда не рассказывал о себе, но знал он много удивительных вещей. Я часто бегала к нему по ночам, и он при свете свечного фонаря рассказывал мне об удивительных странах, народах и магах. От старика я узнала об отступниках и чернокнижниках, об артефактах и старинных книгах и многом другом. Жаль, что в один из зимних дней он умер.

Вечером, поразмыслив над всем случившимся, я возблагодарила богов, что они отвели от меня беду, но незнакомца не забыла. Нет-нет да и всплывали по ночам в памяти статная фигура и красивое волевое лицо. Встречаться со странным господином ещё раз, я бы не хотела. Мало ли что ещё могло прийти ему в голову.

Время шло, и я всё меньше вспоминала о произошедшем. События на постоялом дворе наслаивались друг на друга, не давая особо долго думать об одном и том же. Один день вихрем сменялся другим, принося новые переживания и хлопоты.

****

Прошло около года. Про незнакомца я почти забыла. Через месяц мне должен был исполниться двадцать один год. И я с нетерпением ждала этого события. Согласно закону королевства, с этого момента я могла считаться совершеннолетней. А значит, ланна Каролина больше не имела надо мной власти.

Идти мне, конечно, было некуда, да и Радомира бы я не бросила, но я мечтала, что моя приёмная мать назначит мне небольшое содержание, пока я не выйду замуж.

В тот вечер на улице разыгралась непогода. Лило как из ведра. Даже те путники, что хотели проехать мимо постоялого двора, останавливались, чтобы переждать непогоду. Таверна была переполнена. Мы бегали от столика к столику, принимая заказы и обслуживая гостей. Ланна Каролина вместе с нами встречала путников и распределяла.

Хлопнула входная дверь, возвещая о прибытии очередных посетителей. Хозяйка бросилась к ним.

— Столик и быстро! — скомандовала молодая женщина, скидывая на руки сопровождающего её мужчины мокрый плащ. — Какая мерзкая погода.

Вообще-то, столиков, как в столичных ресторанах, у нас почти не было. Как правило, состоятельные господа ели у себя в номерах на втором этаже.

В таверне же рядами стояли широкие столы, вдоль которых располагались лавки, иногда дополнительно приносили сюда табуреты. Для более состоятельных клиентов, желающих здесь посидеть и выпить, в углу имелись два небольших квадратных стола со стульями. Только сейчас они, как и всё остальное, были заняты.

Я в это время обслуживала гостей рядом с входом. Миловидная ланна никак не могла определиться, что она хочет больше: свиную отбивную или куриное бедро.

Новоприбывшая показалась мне смутно на кого-то похожей. Красивое холёное лицо с чётко очерченной линией подбородка, высокими скулами и мраморной кожей. Чёрные глаза, тонкие черты лица, пухлые красные губы, явно тронутые помадой. Тёмные волосы были уложены в изысканную причёску, которая даже от непогоды не потеряла свою форму. Серое с серебристой отделкой платье, пошитое из очень дорого шёлка, было снизу намочено дождём и испачкано, но от этого не стало выглядеть хуже. Судя по уставшему и недовольному виду, молодая элиная явно ехала издалека. Почему-то я сразу решила, что она ещё незамужняя.

Ланна Каролина окинула зал и, естественно, узрела меня.

— Айрин!

— Простите, но у нас все столы заняты, — вежливо ответила я. А то она сама не видит, что творится.

— Не поняла? — новоприбывшая смерила меня презрительным взглядом. — Вы что хотите сказать?

— Мы сейчас всё уладим! — подпрыгнула моя приёмная мать.

— Джоанна! — из-за спины незнакомки вперёд шагнул мужчина. — Не нервничай!

Я бросила быстрый взгляд на прибывшего. По одежде сразу было понятно, что господин при деньгах. На вид ему было около тридцати. Высокий, светловолосый, фигура подтянутая, плечи развёрнуты. Мне показалось, что он военный. Волосы были коротко стрижены, глаза серые, нос тонкий, породистый. Взгляд острый, словно он старается влезть тебе в голову и всё узнать. Это неприятно меня поразило. Губы у мужчины были узкие и недовольно кривились. Ему явно не нравилось происходящее, но он пытался сдерживаться. Мне он показался достаточно симпатичным, а вот его спутница симпатии не вызывала. Слишком уж она старалась подчеркнуть своё превосходство.

— Не переживайте, я могу предложить вам номер на втором этаже, — услужливо затараторила ланна Каролина. — Там вы сможете передохнуть, а мы подадим вам ужин прямо туда. Айрин, отдай кому-нибудь свой заказ и займись господами.

— Прекрасное решение, — мужчина окинул меня внимательным взглядом, а потом бросил беглый взгляд на свою спутницу. — Как ты думаешь, Джоанна?

— Мне уже всё равно! — нервно воскликнула та. — Как же это всё надоело: дождь, дорога, бестолковые слуги.

— Айрин! — грозно скомандовала приёмная мать, хмуря брови. Её явно разозлило, что я ещё стою, а не несусь впереди всех. — Хорошо, что ты здесь. Проводи господ наверх. И пошевеливайся давай! Сколько можно стоять столбом.

Я передала заказ пробегавшей мимо Селин и отправилась выполнять поручение: сопроводить новоприбывших в свободный номер. Войдя в комнату, элиная Джоанна не очень грациозно упала в кресло, а её провожатый подошёл к окну и задёрнул шторы. Я вежливо поинтересовалась, что бы они хотели поесть. В ответ выслушала от «милой» элинаи в адрес нашего заведения кучу нелестных эпитетов. Я с улыбкой выслушала её, про себя ответив гостье примерно в той же манере. Лишь после этого девушка сообщила, что хотела бы увидеть на столе. Мужчина просто попросил повторить ему то же самое и добавить жареного мяса.

Не успела я закрыть дверь, как он выскочил за мной следом.

— Мне хотелось бы с вами переговорить! — выпалил он, буквально сверля меня серыми глазами. Я уж подумала, а не вырос ли у меня на лбу рог, после приятной беседы с ними. Или мне ещё не всё сказали?

— Я вас слушаю, — вежливо улыбнулась я, хотя хотелось из вредности показать язык.

За сегодняшний день я уже так набегалась, а здесь ещё эти со своим недовольством. Но я должна была потакать всем капризам наших постояльцев. Поэтому пришлось делать заинтересованную физиономию, чтобы господин поспешил огласить свои мысли.

— Вы хотите заработать? — Поставил он меня в тупик своим вопросом.

— Простите? — уставилась я на незнакомца. Обычно после этой фразы я посылала всех сразу к ланне Каролине. Пусть она сама там с денежными потоками разбирается.

— Подождите, не спешите, — поднял он руки, демонстрируя ухоженные кисти. Мне тут же захотелось спрятать свои натруженные с мозолями ладони за спину. — Это не то, про что вы подумали. Наверное, я не так начал: вы не хотите изменить свою жизнь?

— Не поняла. Вы сейчас о чём?

— Давайте мы вернёмся с вами в номер, — пригласил он меня, снова открывая дверь, — и там всё обговорим.

— А как же обед?

— Обед подождёт. Прошу вас.

Я пожала плечами и переступила порог номера. Мужчина приблизился к элинае, радостно потирая руки.

— Я всё придумал, Джоанна! — радостно воскликнул он. — Посмотри на неё.

— Грег, с тобой всё в порядке? — девушка с возмущением взглянула на своего попутчика. — Зачем ты её вернул? Я хочу есть. Могу я просто поужинать?

— Да посмотри же ты на неё внимательно! — он радостно воззрился на меня.

Я недоумевающе переводила взгляд с одного на другого.

— И что? — На меня уставились чёрные глаза. — Что я там не видела? Обычная служанка!

— Нет! Ты посмотри! — настаивал мужчина. Грег обежал меня, схватил за плечи и не очень вежливо подтолкнул к собеседнице. — Вы же с ней похожи как две капли воды.

— Ты идиот! — вспылила его попутчица. — На тебя, по всей видимости, плохо повлиял господин Шифт, раз тебя стали чудиться разные глупости.

Мне не понравилось происходящее, и я резко дёрнула плечами, сбрасывая с себя чужие руки.

— Ужин вам заказывать? Или вы уже передумали?

— Пусть пришлют ужин с другой служанкой, — высокомерно поджала губы девица. — Не хочу вас больше здесь видеть.

Я пожала плечами и вышла. А уж как я их не хотела видеть! Знала бы я, чем обернётся наша встреча, сбежала бы куда глаза глядят ещё тогда.

Они задержались у нас на ночь, ожидая пока утихнет непогода. Утром господин Грег подошёл ещё раз со своим странным предложением: изменить мою жизнь, но я не стала его слушать. А рано поутру они уехали. Меня особо не волновало, были ли они женаты. Мне показалось, что нет, а там их дело.

Сразу после их отъезда я прихватила ведро с водой и отправилась убираться в их номере. Всё как всегда по строго заведённым правилам: пыль, полотенца, ванная, проверка шкафа. Убирая под кроватью, вытащила странную монету с дыркой посередине. Покрутила в руке, думая: а что это может быть? Амулет? Или оберег? И кто это мог потерять?

Эта штучка могла здесь лежать уже несколько дней. Я здесь дней десять не убирала. Последний раз полы здесь мыла Аделина, такая же приёмная, как и я, дочь ланны Каролины. Она могла и не заметить. Аделина вообще была торопыга и часто всё делала как попало, за что ей постоянно прилетало от хозяйки.

По кругу на странной монете было что-то написано на неизвестном мне языке. Не знаю почему, но монетку я сунула в карман и решила пока не отдавать. Я не могла сама себе объяснить это решение. Обычно я всё передаю, а здесь не захотелось, и всё. Если за ней кто вернётся, отдам, а пока пусть полежит у меня. Скажу в случае чего, что положила и забыла.

Ночью достала монетку и юркнула в постель. Долго крутила, всматриваясь в странные символы. Что интересно там было написано? В голове складывались всякие невероятные предположения. Так и заснула, крепко сжимая свою находку в кулаке.

За монетой так никто и не вернулся: ни в этот день, ни на следующий. А я взялась ночами её рассматривать и мечтать. А ещё мне казалось, что от вещицы исходит странное тепло, успокаивающее и согревающее, но это, скорее всего, были больше мои фантазии, чем реальность. Странная монетка вселяла в меня уверенность в завтрашнем дне, дарила надежду, а потому я, продев через дырку шнурок, повесила находку на шею.

****

Прошло две недели. Я почти забыла про странную парочку, что наведывалась к нам. Постоялый двор пропускал через себя каждый день разных персонажей. Они приезжали и уезжали, я уже привыкла к их выходкам и недовольству, а потому не особо обращала внимания. Были и сплыли. Дорога привела и туда же увела. Если бы не странная монетка, я бы про их существование вообще не вспоминала.

Сегодня я с раннего утра сделала уборку в двух номерах и побежала посмотреть, как там Радомир. Сердце было не на месте. Последнее время с мальчиком творилось что-то странное. Он мало ел, а на спине в районе лопаток у него появилось какое-то уплотнение. Я сказала ланне Каролине, что неплохо было бы показать Радомира лекарю.

Она отмахнулась, ответив, чтобы я не преувеличивала и не паниковала раньше времени, но любезно согласилась освободить его на несколько дней от работы. Последние дни я только и делала, что забегала проведать мальчишку. Однако, когда сегодня я пришла в его комнатушку, больше похожую на чулан, то на месте ребёнка не обнаружила.

— Айрин! — от крика ланы Каролины, я подскочила на месте. Нюх приёмной мамаши никогда её не подводил. Стоило мне отвлечься и, пожалуйста…

— Я здесь, — влетев в её кабинет, я затормозила напротив письменного стола. Ланна Каролина с видом императрицы восседала на стуле с высокой спинкой, держа в пухлых руках какую-то бумажку.

У меня сердце ёкнуло. Неужели какой-то гад настрочил на меня жалобу? Вроде все вчера уезжали довольные. Во всяком случае, чиряк на заднице я пообещала только одному, за то, что он оставил после себя кучу мусора на полу. И то это произошло после отъезда свиногосподина.

— Айрин, у нас проблемы, — заявила ланна Каролина ничего не выражающим голосом. Я тут же решила, что Эльза опять наступила не той ногой не туда, и мне надо будет мыть за неё на кухне. Но следующие слова повергли меня в шок. — У меня с утра было нехорошее предчувствие. Похоже, Радомира увезли!

— Как увезли?! — подскочила я, не совсем понимая, что происходит. — Кому он мог понадобиться?

— Его украли, — ланна Каролина смахнула скупую слезу. В тот момент мне показалось, что меня хорошенько приложили по голове кувалдой. Как такое могло случиться? Кому был нужен больной ребёнок? — Они требуют выкуп!

— Кто?

Я уставилась на свою приёмную мать. Слёзы у неё уже закончились, она достала белоснежный платок и смачно высморкалась, а затем неспешно убрала его в карман. Мне захотелось приложить её чем-нибудь по голове, чтобы она скорее продолжила.

— Да откуда же я знаю кто, Айрин?! — наконец, разродилась ланна Каролина. — Что ты мне допрос устраиваешь? Вот записка.

Она сунула мне в руки клочок бумаги. Я пробежалась глазами по тексту. Точно как в дешёвых детективах. Хотим денег, никому не сообщайте, а то пожалеете, принесите выкуп к назначенному месту. Сумма, которая там была прописана, показалась мне нереальной. Шесть тысяч золотых!

— И что нам делать?! Надо ехать в полицейский участок!

Я была готова сорваться с места в тот же момент, но ланна Каролина остановила меня.

— Подожди! А если они следят за постоялым двором?

— Я вылезу через окно! — в моей голове моментально созрел план. — Прикажите подать туда лошадь, ланна Каролина.

— Ты считаешь их идиотами? — приёмная мать с усмешкой взглянула на меня. — Бери коня и поезжай в столицу по этому адресу.

— Вы дадите денег? — с надеждой уставилась я на ланну. В этот момент я была готова в знак благодарности упасть ей в ноги.

— Денег? — выщипанные брови поползли вверх. — Откуда у нас такие деньги, Айрин? Мы едва сводим концы с концами. Я знаю, что ты всегда опекала Радомира, потому и поручаю это дело тебе. Никто, кроме тебя, не сможет уговорить похитителей вернуть мальчика просто так.

— Но… — начала было я.

— Никаких «но», Айрин! — осадила меня приёмная мать. — Ты или едешь, или я закрываю этот вопрос.

Я проглотила огромный ком, вставший в горле, и дала себе зарок: если только у меня получится спасти Радомира, то в день моего совершеннолетия мы сразу же уедем отсюда.

Дорогие читатели, приглашаю вас в увлекательную историю "  
Вот это я попала! В тело забитой бесправной жены сурового дракона, который ее не любит и ни во что не ставит. Бедняжка втайне мечтала только об одном - получить долгожданный развод, но никак не решалась на этот шаг. Вот только я — не она. Выскажу этому подлецу все и уйду от него!
Но дракон не хочет меня так просто отпускать. Он согласится на развод только если я проживу целый год в его самых ужасных владениях. Где мне достается заброшенный участок, который считается проклятым, но на котором... растут необычные кабачки!
Ну и отлично! Значит, буду выращивать кабачки как в своем родном мире! Правда почему-то моему так называемому мужу это совершенно не нравится и он постоянно приезжает ко мне. В тоже время, ко мне проявляет странный интерес мрачный незнакомей, владелец зловещего замка на холме.
Ну и что им всем от меня надо?

Мне дали старую кобылу, которая еле плелась. Так я не то что за двенадцать часов, так я за сутки не доберусь. Но выхода у меня не было. Пришлось останавливаться каждый час и давать животному передохнуть. А ведь я так торопилась, что совсем не подумала о провизии. Хорошо, что по пути нам попалась река, где мы с клячей напились.

Мимо меня проносились всадники на резвых конях, обгоняли дилижансы. На одном из перевалов со мной поравнялась телега, гружённая мешками. Старик слез с облучка и принялся поправлять колесо. После этого достал узелок, подошёл к дереву, у которого я пристроилась, и уселся сбоку.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, наблюдая, как мой нежданный сосед развязывает узелок и раскладывает тёмный хлеб, сало, зелёный лук, огурцы и яйца.

— И те не хворать, — ответил он. — Куда одна-то едешь?

— В Долрон, — ответила я.

— Долго ехать-то будешь на такой-то кляче, — кивнул он в сторону моего транспортного средства, пасшегося неподалёку. После чего откусил с аппетитом хлеб с салом и заел огурцом.

— Что дали, — ответила я отвернувшись.

Мой живот издал неприличный звук, а рот сразу наполнился вязкой слюной.

— А откель, позволь узнать? — не унимался старик, продолжая жевать.

— Да с «Ветра перемен». Слышали про такой постоялый двор?

— А ведь точно! — радостно воскликнул старик. — А я всё думаю: что лицо у тебя такое знакомое? Я же видел тебя там. Ты меня не признала? — Я покачала головой. — И то, правда, нас разве всех упомнишь? А ты мне как-то в дорогу вынесла свёрточек. Я дома-то еду забыл, а денег мне за перевозку ещё не отдали. Коня-то я напоил, а вот себя накормить не на что было. Не помнишь? — я виновато улыбнулась. — Да и ладно. Ешь давай, дочка. Я смотрю голодная ты.

— А я так спешила, что ни о чём и не подумала, — созналась я.

Жуя хлеб с салом, я рассказала старику про Радомира, свою приёмную мать и жизнь на постоялом дворе.

— В столице при любой таверне или гостинице сможешь найти работу с проживанием, — поддержал меня мой случайный попутчик, — там рабочий люд всегда требуется. С мальцом на руках договориться, конечно, тяжелее будет, но думаю, тогда можно будет снять какой-нибудь угол.

Старик меня так обнадёжил, что я уже строила планы, как уеду с Радомиром. А может, вообще назад не приеду. Однако клячу надо было вернуть, а то ещё ланна Каролина напишет на меня заявление, что я её украла. В ближайшем селе в полицейском участке у неё работал троюродный брат, который часто останавливался у нас.

Почему-то была уверена, что смогу убедить похитителей отпустить больного мальчика. Объясню им, что он сирота, и ланне Каролине совершенно не нужен, потому что хилый и больной. И денег за него никто не даст. Зачем его тогда убивать, брать грех на душу? Я репетировала свою речь всю дорогу, пытаясь найти слова, что проймут бандитов.

До столицы я ехала на телеге старика Милона, кляча бежала следом.

Город меня поразил. Я никогда не была в Долроне прежде. От количества людей и экипажей у меня кружилась голова. Дома казались огромными. Улицы тесными. Магические кареты так вообще вызывали во мне суеверный ужас.

Старик, видя, что я готова упасть в обморок, согласился довезти меня до нужного адреса. Высадив, он несколько раз повторил, где его можно найти. Жил старик на окраине. Клячу я отдала ему, сказав, что мы с Радомиром обязательно за ней зайдём.

Я стояла у входа в богатый особняк. Белые стены, высокие арочные окна, два этажа, встроенные колонны с какими-то загогулинами наверху и скульптуры, поддерживающие ломаную крышу на углах. Дорого и вызывающе. Я плохо разбиралась в архитектурных изысках. И дураку было понятно, что стоило это всё немало.

Интересно, они на дом заработали, воруя людей? Шесть тысяч золотых! Меня так и подмывало сказать им это в лицо, как только мне откроют. Сейчас я была полна решимости и совершенно не боялась преступников.

Дверь отворилась настолько бесшумно, что я вздрогнула. Стоило мне на минуту отвлечься, посмотрев в сторону, как передо мной оказался тощий дворецкий, облачённый в жёлто-чёрную ливрею с позолоченными пуговицами и такой же тесьмой по борту.

— Вы к кому? — длинный нос, казалось, обнюхал меня сверху донизу.

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Скажите своему господину, что я по поводу похищенного мальчика.

— Минуточку, — носатый словно испарился, так же неслышно прикрыв дверь.

Через минуты три он появился вновь, предлагая мне пройти. Внутри дом был ещё великолепнее, чем снаружи. Я попала в светлый полукруглый холл с мраморным блестящим полом и высоким расписным потолком. По обе стороны поднимались мраморные лестницы с ограждением из кованого металла, напоминающего дорогое тисанийское кружево, настолько тонкая была работа. На стенах висели картины и сверкающие бра из хрусталя. Возле высоких окон стояли вазоны с живыми цветами.

— Прошу! — дворецкий указал налево.

Мы прошли по коридору до кабинета хозяина дома. Ступал мужчина совершенно бесшумно, в отличие от меня. Стукнув один раз, он распахнул молча дверь и указал рукой на вход, приглашая пройти.

Сердце у меня было готово выпрыгнуть из груди. Всё это великолепие давило на меня морально. Я ощущала себя каким-то ничтожеством, мелкой букашкой, по прихоти судьбы, внезапно попавшей в королевский цветник. Приказав себе не поддаваться панике, я смело шагнула вперёд.

Сидящего за столом мужчину я не видела из-за льющегося в окно света, только его чёрный силуэт. Это одновременно пугало и интриговало. Я никак не могла рассмотреть его лицо, но почему-то была уверена, что видела его. По сторонам я уже не глядела. Просто шла вперёд, пока не уткнулась в стол.

— Вы! — от удивления я потеряла на несколько мгновений дар речи. Вот уж не ожидала. Я думала, что он пропал из моей жизни навсегда, но ошиблась.

— Присаживайтесь, ланна Айрин Бигс, — указал он на стул холёной рукой. — Мне надо с вами поговорить.

— Да как вы смеете! Немедленно верните Радомира! — крикнула я не сдержавшись. Я была готова его придушить. Все слова убеждения, что я репетировала, вылетели из головы. — Я сейчас же иду в полицейский участок, господин «как вас там». Думаю, там будет достаточно указать ваш адрес и показать записку. Кстати, у меня и свидетель есть, что ехала я именно в ваш дом.

Я развернулась и направилась к двери, горя негодованием. Каков, однако, подлец!

— Тогда вы больше никогда не увидите Радомира.

Спокойный голос подействовал на меня подобно ушату холодной воды.

— Зачем он вам? — резко развернулась я. — Он маленький больной ребёнок. Радомир никому ничего не сделал. Он всю свою жизнь страдает, а тут ещё вы.

— Вы совершенно правы. Именно поэтому он мне совершенно не нужен, — покачал головой мужчина, искривив губы ухмылкой. — Насколько я понимаю, он нужен вам, ланна Айрин, а меня интересуете вы. Но вы не захотели услышать меня в тот раз, пришлось поднять ставки.

— Так вы ещё и картёжник… — обличительно прошипела я, стараясь передать голосом всё своё презрение.

— Незаядлый. — Чихать он хотел на моё презрение. Я могла сколько угодно шипеть змеёй — это его не трогало. — Присаживайтесь, ланна Айрин. У меня есть для вас деловое предложение. Думаю, всё не так страшно, как вы себе представляете. И, возможно, когда-нибудь вы даже скажите мне спасибо.

— Ни за что… — сквозь зубы прошептала я, но в стоящее рядом со столом кресло всё же уселась. — Это подло: воровать детей.

— Мне нужен результат, — спокойно сказал собеседник. — А какими путями я его достигну, меня не волнует. Так что спрячьте своё жало. Думаю, теперь мы сумеем договориться. Пока вы ведёте себя примерно, мальчику ничего угрожать не будет.

— Откуда вы знали, что за ним приеду я? — задала я вопрос, мучающий меня несколько последних минут.

— У меня была договорённость с вашей приёмной матерью.

— Что?! — от такой новости внутри меня взорвался вулкан.

— Ланна Каролина оказалась очень сообразительной и сразу поняла свою выгоду, — холодно произнёс мужчина. — Согласитесь, что круглая сумма всегда делает человека сговорчивее.

— Так вы ей заплатили… — горько усмехнулась я. А ведь я про это даже не подумала.

— Надо сказать, что с мальчишкой ваша приёмная мать рассталась без сожаления. А вот с вами расставаться ей не хотелось. Но я её убедил, добавив немного денег и сказав, что скоро вы станете совершеннолетней, и с вами начнутся проблемы. Я ведь прав?

— Это не касается нашего разговора! — отрезала я. Не сознаваться же ему, что я на самом деле именно это и планировала. — Что вам от меня нужно?

— Сущую мелочь, — холодно усмехнулся он. — Я хочу, чтобы вы несколько лет побыли Джоанной Вингстон.

— Вы в своём уме?! — воскликнула я, поражённая нелепостью его предложения. Элиная и служанка? — Как вы себе это представляете? Мы с ней совершенно не похожи.

— Ошибаетесь! Вы с ней удивительно похожи. Увидев вас, я понял, что надо делать. Видите ли, элиная Джоанна случайно оказалось свидетельницей того, что ей видеть не следовало. А потому канцлер, несмотря на ранние договорённости, приказал отправить её в академию Изинверна. А у меня на неё другие планы.

— Зачем вы мне это рассказываете? — нахмурилась я.

— Я хочу, чтобы вы заменили там элинаю Джоанну. А она на время исчезнет.

— Только не в академию! — не удержавшись, я вскочила и, опершись ладонями в стол, прошипела: — А не много ли вы на себя берёте, господин…

— У вас плохие манеры, ланна Айрин Бигс, — мужчина поморщился, словно ему было неприятно на меня смотреть.

— Поэтому я вам не подхожу! — выпалила я. — Отпустите Радомира, и я забуду про этот разговор и про вас.

— Нет! — отрезал он. — Это так не работает. Если вы не соглашаетесь, то мальчишка недолго протянет на этом свете. Без лекарской помощи шансов у него нет. Хотите его спасти?

— Я сама всё сделаю!

— Не выйдет. Ланна Каролина передала мне опекунские права, так что Радомира вы больше не увидите. Его увезут в глухую деревню и отдадут в нищую крестьянскую семью на воспитание. А ему требуется не просто лекарская помощь. Ему нужен магически одарённый лекарь. У вас таких денег нет! Так что его дни сочтены.

— Нет… — простонала я, понимая, что проиграла, — вы так не сделаете.

— Почему вы так думаете? — надменно посмотрел он на меня. — Мальчишка мне совершенно неинтересен. Зачем мне проявлять о нём заботу? Если этот план не сработал, значит, я буду думать о другом. А всё остальное меня не волнует.

— У меня нет никого дара, — пробормотала я, усаживаясь обратно в кресло. Ноги не держали. Внутри всё тряслось. То, что я боялась больше всего, настигло меня и накрыло с головой. Бросить Радомира на произвол я не могла.

— Ерунда, — усмехнулся мой собеседник, понимая, что выиграл. — Магический накопитель, и вот вы вполне себе с даром. Неужели вы думаете, что все служащие канцелярии — маги?

— Какие у меня гарантии? — сцепив пальцы, я посмотрела собеседнику прямо в глаза. — Я уеду в академию, а вы сошлёте Радомира в глухую деревню?

— Зачем? Чтобы вы устроили истерику и всё испортили? Радомир — это моя гарантия того, что вы будете благоразумны. Так что с ним ничего не случится, пока вы будете учиться и отрабатывать.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Я заберу его у вас после академии. На отработку мы уедем вместе. Что-то мне подсказывает, что вы позаботитесь, чтобы меня сослали как можно дальше, дабы заткнуть мне рот.

Мой собеседник неприятно рассмеялся.

— Об этом рано ещё говорить, но я рад, что вы оказались благоразумной. Марсель вас сейчас проводит до вашей комнаты.

— Не поняла? — я в недоумении уставилась на своего собеседника. — Вы хотите, чтобы я жила здесь?

— Конечно! К тому времени, когда вам придётся отправиться в академию, вы должны стать настоящей элинаей. У вас есть месяц. С завтрашнего дня с вами будут заниматься учителя.

— А если у меня не получится, господин… — попробовал я ещё раз.

— Это мы уже с вами обсуждали, ланна Ай… элиная Джоанна. Теперь это ваше имя. Привыкайте. В ваших интересах, чтобы у вас всё получилось. И зовите меня Грег. Теперь я для вас просто Грег.

Просто Грега я про себя быстренько нафаршировала всевозможными эпитетами и пожелала встретить вшивого нищего, чтобы этот господин чесался не переставая. Хорошо, что по моему лицу нельзя было ничего прочесть. Был один плюс во всех этих правилах постоялого двора.

— Я постараюсь, — кивнула я, решив про себя, что это ещё ничего не значит. Возможно, у меня получится выкрасть Радомира и вместе с ним сбежать.

****

Стоило Грегу позвонить в колокольчик, и на пороге материализовался длинноносый дворецкий.

— Проводите, элинаю Джоанну до её комнаты, Марсель, — отдал распоряжение Грег, — и пригласите к ней служанку и госпожу Никаэль, которая теперь будет её компаньонкой.

— Кем? — я с удивлением посмотрела на мужчину. Только компаньонки мне и не хватало до полного счастья.

— Я же сказал, что у вас будут учителя. Нанимать для вас гувернантку было бы смешно, и я решил обойтись компаньонкой. Только не обольщайтесь, в этом доме прав у госпожи Никаэль будет больше, чем у вас.

— То есть вы ко мне просто приставите охрану? — усмехнулась я.

— Госпожа Никаэль будет следить за вашими манерами, элиная Джоанна. Кажется, мы обо всём договорились?

Я поджала губы, развернулась и направилась к дверям, понимая, что деваться мне некуда.

Марсель, словно привидение, шагал впереди. Прямой, словно высохшая палка, без каких-либо эмоций на длинном бледном лице. Вот уж у кого ничего не отражалось на физиономии. Его бы на постоялый двор встречать гостей. Особенно когда плохая погода, и все, словно обезумевшие, пытаются поместиться в таверне. Мне до такой выдержки было далеко. Сегодня я вообще не могла контролировать свои эмоции. Они били из меня фонтаном.

— А маленький мальчик в этом доме есть? — задала я хитрый вопрос узкой костлявой спине. А вдруг они его держат в подвале, а этот сухарь возьмёт и проболтается?

Однако Марсель сделал вид, что оглох на оба уха сразу. Хотя я его понимала, лишиться работы в таком особняке ему точно не хотелось, а чтобы не сказать лишнего, лучше молчать.

Мы поднялись на второй этаж по мраморной лестнице. Мне на эти отполированные ступени даже было страшно становиться, настолько они были красивыми. Я вела рукой по гладким перилам: интересно это маги делали или ремесленники?

Второй этаж был застелен коврами, скрывающими звук шагов. На стенах висели картины, на подставках стояли небольшие скульптуры. Я чуть шею не свернула, рассматривая это всё великолепие. Потом решила, что обязательно исследую здесь всё позже, когда буду одна.

Выделенная мне комната находилась в конце коридора. Дворецкий толкнул дверь, я сделала шаг вперёд и обомлела: я что, буду здесь жить?!

Какое-то бело-розовое пирожное. Я сразу ощутила себя вишенкой на торте. Посередине стояла квадратная кровать, похожая на двухслойный торт. Нижний слой розовый, а верхний белый. Сверху куча подушек всевозможных размеров, выдержанных в общих тонах интерьера.

Высокие окна прикрывали розовые шторы, перехваченные атласными подхватами с цветочными украшениями. На полу лежал длинноворсовый белый ковёр. Потолок расписной, сплошные розочки и листочки. На стене напротив кровати причудливый гипсовый барельеф с экзотическими птицами. Вся мебель белая с розово-золотой обивкой.

— И как здесь жить? — я повернулась к Марселю, но его и след простыл. Зато минут через пять, коротко постучав, вошла женщина, чем-то напоминающая дворецкого. Уж не родственники ли они?

Сложив перед собой сухощавые кисти, она замерла напротив меня этаким монументом осуждения. Строгое тёмно-синее платье лишь подчёркивало её худобу. Русые волосы были собраны в элегантную, но простую причёску. Вытянутое лицо с узкими бровями и длинным носом показалось мне малопривлекательным. Как и тонкие губы, которые кривились от одного моего вида. Она даже не пыталась скрыть выражение крайней неприязни на своей физиономии.

— Элиная Джоанна, — меня смерили высокомерным взглядом светло-карих глаз, вложив в него всё, что думают про вот таких, как я, «элинай», — меня зовут Никаэль. Я буду вашей компаньонкой на то время, что вы будете проживать в этом доме.

— Очень приятно, — пробормотала я, не представляя, что ей сказать и как себя вести.

Сразу доложить своей компаньонке, что я про всё это думаю, или немного подождать и послушать её.

— Вам надо срочно принять ванну и переодеться! — скомандовала она. — У вас просто ужасное платье. Сейчас придёт служанка и мастер по причёскам. Вас надо привести в порядок.

Насчёт ванны я с ней была полностью согласна, и поэтому эту идею приняла благосклонно. После дороги я чувствовала себя грязной и готова была сама спросить об этом.

— А где здесь можно искупаться? — покрутила я головой. Смысла кого-то ждать, я не видела. Я всегда это делала сама. — Думаю, что я и без служанки прекрасно справлюсь.

— Элиная Джоанна, забудьте ваши старые привычки! — строгим голосом отчитала меня госпожа Никаэль. — Господин Демонс приказал, чтобы вы во всём походили на элинаю Джоанну. Я знаю её с детства, так что позвольте мне решать, с чем вы справитесь, а с чем — нет.

— Здесь я с вами не соглашусь, госпожа Никаэль, — разговаривать строгим голосом я тоже умела. Иногда выпивших постояльцев только так и можно было урезонить. — Никто в академии не будет ходить со мной в ванную. Полагаю, что и служанки у меня там не будет. Так что я прекрасно могу сейчас обслужить себя сама, никого не дожидаясь.

— Это немыслимо! — длинный нос вздёрнулся вверх от возмущения. — Этим занимается прислуга! Именно она должна тщательно промыть вам волосы и отскрести от грязи тело, элиная Джоанна.

По-моему, мне сейчас намекнули, что я похожа на вывалявшуюся в грязи чушку. Но я и чушек привыкла мыть сама. Так что мне надоело объяснять простые истины, и я осмотрелась. Справа от меня находились две двери. Недолго думая, я направилась к одной из них. Открыв, обнаружила просторную пустую гардеробную. За второй дверью оказалось именно то, что мне было надо. Ванная!

Я попала в сказку. Госпожа Никаэль пыталась мне что-то рассказать о недопустимости такого поведения, но я её не слушала. Закрыв дверь перед её носом, я подошла к шикарной белоснежной ванне на подставке и открыла воду. Закрыв пробку, я принялась лихорадочно стягивать с себя платье.

Золото и белое. Вся ванная комната сверкала в этих двух цветах. Большие окна были прикрыты короткими тонкими золотисто-белыми портьерами. Белый с тонкими голубовато-чёрными прожилками каменный пол под ногами был тёплым. Мне казалось, я ступаю по нагретому льду.

На нескольких полочках стояло множество стеклянных красивых флакончиков, а вот ни одного куска мыла, я не увидела, зато нашла мочалки. Прихватив несколько бутылочек, я подошла к ванне. Открывала, нюхала и пробовала растереть пальцами.

В итоге нашла две, содержимое которых мылилось. В остальных были налиты какие-то пахучие жидкости, но экспериментировать я не решилась. А то вдруг налью в воду какого-нибудь магического зелья, а оно для роста волос? Фыркнув от своих предположений, я отнесла бутылочки на место.

Опустившись в воду, я поняла, какое это блаженство – посидеть в горячей ванне после тяжёлого дня. Мне ещё ни разу не доводилось вот так полежать. На постоялом дворе это делать было нельзя. Там мы нагревали воду и купались в тазах.

В дверь требовательно постучали, но я сделала вид, что оглохла. Не только же Марселю это проделывать. Дурной пример заразителен. Лишь только когда вымылась и замоталась в полотенце, я соизволила пойти открыть.

За дверью стояли три молчаливые фигуры: госпожа Никаэль, служанка и мастер по причёскам. Я как-то сразу поняла, кто из них кто, едва скользнула по ним взглядом.

Улыбчивая молоденькая девушка, скорее всего, была служанкой. Она с интересом взирала на меня большими серыми глазами. Казалось, она была рада меня видеть. Думаю, что мы с ней могли бы даже подружиться. На вид ей было чуть меньше, чем мне. Служанка была полновата, круглолица с румяными щеками и задорным курносым носом. Светлые волосы девушка заплела в тугую косу, перевязала атласной лентой и перекинула через плечо.

А вот мастер по причёскам взирала на меня укоризненно. Я окинула беглым взглядом её стройную фигурку. Светло-серое строгое платье без всяких излишеств явно было рабочим, но оно прекрасно сидело на женщине. Рыжие волосы она уложила в строгую причёску, но непослушные кудряшки в районе висков всё равно выбивались из общей массы и задорно топорщились в разные стороны. Судя по недовольной физиономии мастера, я ей явно спутала все планы. Молодая женщина пришла работать, а я вторгалась в сферу её деятельности.

— Что вы сделали со своими волосами? — бросилась она ко мне.

— Помыла! — вытаращилась я на ланну, которая бесцеремонно крутила мои мокрые пряди в своих руках.

— Вы их убили! — вскричала мастер.

— В смысле?! — перепугалась я. У меня в голове сразу промелькнули панические мысли: вот что значит пользоваться непонятно чем! — Они сейчас отвалятся?

— Нет! Но они же будут тусклыми. Это немыслимо. Как я это смогу расчесать? Чем вы их мыли?

— Что нашла, тем и мыла, — обиделась я. Если моим волосам ничего не угрожает, зачем набрасываться на меня? — А что, надо было всё делать по-другому?

Госпожа Никаэль закатила глаза, словно я сказала, что налила на голову клей.

— Надо срочно всё перемыть! — заявила мастер, смотря на мою компаньонку. — Волосы в ужасном состоянии. Так работать немыслимо!

— Значит, сейчас перемоем! — раздражённо процедила сквозь зубы госпожа Никаэль. — Идите назад в ванную, элиная Джоанна.

— Я с места не сдвинусь, пока вы не расскажите, что я сделала не так, — отказалась я.

Иногда я становлюсь такой же вредной. Предъявите ваши претензии, и мы подумаем, как можно вам помочь. Сто пятьдесят первое правило для работы на постоялом дворе.

— Это немыслимо! — всплеснула руками мастер. — Как я могу здесь что-то сделать?

Выражение лица госпожи Никаэль было в это время незабываемо — похоже, она втихаря жевала лимон, слушая нашу перепалку.

Я переводила взгляд с одного лица на другое. Служанка откровенно потешалась, мастер, казалось, сейчас начнёт рыдать, госпожа Никаэль продолжила наслаждаться цитрусовым.

— Господин Демонс предупреждал, что с вами будет непросто, — прошипела сквозь зубы моя компаньонка. — Сделать из уличной девки элинаю крайне сложная задача.

— А вот из элинаи уличную девку сделать намного проще, — не смогла промолчать я, — достаточно забрать у неё деньги, и всё. Если вы продолжите меня оскорблять, то я скажу Грегу, что вы мне не подходите.

— Господин Демонс вам не Грег! — окрысилась не совсем моя «подруга». — Обращаться надо правильно: господин Грег. Запомните это.

— Мы с ним только что условились, что наше обращение будет дружеским, госпожа Никаэль. Скажите, вы пришли работать компаньонкой, потому что проиграли свои деньги в карты? Или вас бросил муж, оставив без средств к существованию, потому что вы ему порядком надоели?

Похоже, лимон превратился в концентрированную кислоту.

— Да как вы смеете?

— Вот видите, я тоже умею оскорблять, — довольно улыбнулась я. — Давайте не будем дальше ругаться. Предлагаю мир. Но для этого вы должны кое-что усвоить. Я буду делать всё, что вы говорите, если это не выходит за рамки благоразумного. Принимать ванну я буду одна. Это не обсуждается. Думаю, вы сами знаете, что в моём возрасте это можно прекрасно делать без посторонней помощи. Но если вы мне подскажете, чем надо мыть волосы, а чем тело, я с удовольствием прислушаюсь к вашим советам.

Мастер по причёскам сначала поджала губы, но потом решила, что хорошо оплачиваемая работа важнее, и улыбнулась.

— Госпожа Никаэль, думаю, элиная Джоанна права. На первых порах так будет удобно и ей, и нам. Пока она не привыкнет. Я согласна. Пойдёмте, элиная Джоанна, я вам покажу, что необходимо делать с волосами, чтобы они у вас не становились проволокой.

Мы вернулись в ванную. Молодая женщина переставляла флакончики, говорила, что в них находится, и как это надо правильно применять. На седьмом я поняла, что это слишком сложно. Нанести на волосы и смыть, нанести и не смывать, потом нанести ещё один и смыть с другим составом. С одним надо было голову помассировать, а вот с другим только волосы, не дотрагиваясь до корней. А потом надо было это всё прополоскать, но только не водой, а развести то, что в голубом флакончике с серебряной крышкой. Я поняла, что ещё немного, и я снова всё перепутаю.

— А как вас зовут? — спросила я у мастера по причёскам.

— Белль, элиная Джоанна, — улыбнулась мне она.

— Ланна Бель, а можно как-то сократить этот ритуал? Скажем до пяти-шести флакончиков? Нанести, поддержать, смыть, нанести, помассировать, смыть? А всё остальное вы нанесёте на чистые волосы.

На меня взглянули небесно-голубыми глазами, понимающе улыбнулись и заговорщически произнесли:

— Госпоже Никаэль скажем, что вы должны использовать пятнадцать флакончиков, что стоят на полке по порядку.

— Хоть двадцать, Белль, — шёпотом ответила я и подмигнула.

— Тогда я оставлю вот эти пять. Вот это жидкое мыло, потом наносим отвар целебных трав, сидим пять минут, смываем, ещё раз мыло, второй отвар из трав, чтобы волосы были шелковистыми, а потом вот этот ополаскиватель, укрепляющий пряди и предающий им блеск и силу. Как вам вот такой ритуал?

— Он прекрасен, Белль, — улыбнулась я.

— Могу я сказать, что буду вашим мастером по причёскам? — обрадовалась она.

— Конечно. А для пущей убедительности я добавлю, что с вами невозможно разговаривать, тогда госпожа Никаэль точно возьмёт вас на работу.

****

У меня было новое платье! Я старалась не визжать от переполнявших меня эмоций. Светло-голубое с овальным вырезом, немного открывающим верхнюю часть груди, с рукавами-фонариками и юбкой-колоколом. Ткань была тонкой и слегка блестела. По лифу цветочным узором в цвет наряда расползалась незатейливая вышивка, но мне казалось, что она просто волшебна. Даже в самых своих сокровенных фантазиях, я о таком и мечтать не могла.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Стоящая там стройная девушка была не я. Длинная шея, тонкая талия, красиво уложенная причёска. Чёрные волосы блестят, словно шёлковые. А ещё, к своему ужасу, я поняла, что действительно очень похожа на Джоанну Вингстон. На первый взгляд, у нас с ней были разными только глаза.

— Прекрасно выглядите, элиная Джоанна, — улыбнулась Белль.

— Червяк превратился в бабочку, — хмыкнув, выдала моя компаньонка. — Но пока только в моль.

— Ой, госпожа Никаэль, ну что вы такое говорите! — всплеснула руками служанка, которую все звали Мариэтта. Мне так и не удалось поговорить с ней наедине. — Элиная Джоанна, и правда, преобразилась. Теперь её никто не узнает.

— А кто её должен узнать? Вряд ли кто особо интересуется её судьбой. Я права, элиная Джоанна? — тут же вставила шпильку компаньонка. — Насколько я поняла, вы сюда пожаловали из какой-то глуши? Вы как считаете, многие оттуда приедут за вами в столицу, чтобы здесь с вами встретиться?

Я ничего не стала отвечать. Похоже, у госпожи Никаэль яду накопилось столько, что отвечай, не отвечай, он всё равно будет сочиться из всех щелей. На таких постояльцев мы просто старались меньше обращать внимания. Вежливо улыбались на их высказывания, и они сдувались сами по себе.

— Я, пожалуй, пойду, госпожа Никаэль, — ланна Белль собрала свой инструмент в небольшой саквояж. — Приду завтра к восьми, как договаривались.

— Жду вас без двадцати восемь. Не опаздывайте, ланна Белль, — поджала тонкие губы компаньонка. — Элиная Джоанна должна будет присутствовать на завтраке с господином Демонсом. Он хочет посмотреть на результат нашей работы.

Как только за Белль закрылась дверь, госпожа Никаэль поинтересовалась: умею ли я пользоваться столовыми приборами?

— Вы про вилки, ножи и ложки? — улыбнулась я. — Конечно!

— Пройдёмте, — экономка поджала губы, всем своим видом демонстрируя недоверие.

Резко развернувшись, она направилась к дверям. Мы вышли из комнаты, похожей на пирожное, и вошли в ту, что напротив. Это помещение разительно отличалось от моего. Оно было больше и походило на кабинет, что организовала для себя ланна Каролина, вот только книжными стеллажами здесь были уставлены все стены до самого потолка. Вот теперь у меня точно открылся рот, и я с восхищением осматривала всё это богатство. Да я здесь спать перестану!

— Эта библиотека. Вижу, вы поклонница книг, — в голосе госпожи Никаэль впервые прозвучали одобрительные нотки.

— Я обожаю читать, — с восторгом ответила я. — Раньше у меня не было такой возможности.

— Ооо… думаю, что скоро у вас будет время, чтобы заняться этим. Но не сейчас. Идите сюда, элиная Джоанна! — компаньонка бодро прошла в сторону одного из столов. Я подошла к ней и увидела на белой салфетке разложенные столовые принадлежности. — Можете назвать, какие из этих приборов для чего предназначены?

Я смотрела на стройные ряды ложек, вилок и ножей. Многие из них были странной формы.

— Только некоторые, — улыбнулась я и не удержалась от вопроса. — Зачем столько всего?

— Вы же не думаете, что одной ложкой можно есть всё! — с возмущением уставилась на меня компаньонка.

Чуть не спросила, а что случится, если так сделать?