Не зли сумасбродную магиню

Лживые глаза мне улыбаются. С губ слетают истоптанные комплименты. Я киваю и мысленно придумываю, как расправлюсь с очередным подонком.

– Ты тоже почувствовала? – строит романтичный голос, прикладывает мою руку к месту, где у него должно быть сердце.

– Что именно? – играю в глупую девочку.

– Предназначение, – отвечает заготовку и ни капли не смущается откровенной лжи.

Фокусируюсь на его мыслях и слышу правду:

– Ну, давай уже, падай в обморок, и пойдём трахаться, жгучая сучка... Как же хочется вставить между сочными сиськами...

Брезгливо дёргаю губой, но неудачливый обольститель не замечает, насколько он мне противен.

Спасибо папе, наградил меня одной из своих способностей. Я читаю мысли. Правда, для этого мне нужно к человеку прикасаться. Сейчас именно это и делаю, а вот горе-обольститель ещё не знает, с кем связался.

Очарованно улыбаюсь в ответ на жестокую ложь и позволяю себя увести из магического паба. А уже спустя двадцать минут с окрыляющим злорадством любуюсь, как грязный подонок висит вниз головой на вершине речного моста.

– Может, брюки с него стащим? – мысленно спрашивает подруга-наперсница – Джоли.

– Лучше подожжём их, – поддерживает её сестра, Ралина.

Маг брыкается, пытаясь сорвать с себя блокирующие лианы, делает сотую попытку переместиться, но безрезультатно.

Мы хорошо подготовились, от нас не сбежишь. Придётся ответить за свою ложь.

Подруги ждут моего решения, потому что именно меня этот ублюдок пытался затащить в постель посредством жестокого обмана.

Сообщить девушке, которая отчаянно ждёт своего предназначенного, что это он и есть, затащить в постель, а потом тихо удалиться – это ли не жестокость? Такому ублюдку точно пора прочистить мозги.

Лёгким взмахом пальцев стащила с придурка одежду. Пусть светит голым задом над всем городом. Может, какая-нибудь птичка, мне на радость, клюнет его за место, формально делающее его мужчиной? Презабавное вышло бы зрелище.

– И этим ты собирался меня впечатлять? – с отвращением тычу стрелой в его скрученные причиндалы. – Совсем крохотный, вы видели?

Девчонки смеются, а я их поддерживаю. Наши голоса злорадно звенят на мосту. А ублюдок-маг возмущённо трепыхается. И сказал бы чего, да не может. Мы заткнули ему рот.

Прерываем смех, когда на мосту появляется белая волчица. Неслышным шагом и королевской походкой она идёт по краю бетонного моста. Я вижу в ней красивейшую из женщин – Алиту Дартон, маму своих подруг. В теле волчицы она – воплощение грации и совершенства.

Янтарные глаза смотрят на подвешенное притихшее тело, голова медленно наклоняется. Алита оттягивает момент, чтобы запугать придурка до полусмерти. Он не знает, что его ждёт. От неизвестности дрожит, как сопливый щенок перед голодным удавом.

– Ты больше никогда не обманешь, не обидишь, не предашь женщину, – мысленное внушение белой волчицы долетает и до нас. Мы наперёд знаем все слова проповеди, но каждый раз слушаем благоговейно, словно стоим сейчас в храме, и к нам снизошло божество. – Ты будешь искать свою предназначенную, а когда найдёшь, сохранишь ей верность до конца жизни.

Насколько бы хорошо Джоли и Рали ни знали свою мать, они так же восхищаются ею, как и я. В каждом слове сила, а каждом жесте непоколебимая уверенность.

Алита заканчивает речь, заставляя исцелённого мерзавца забыть моё лицо, детали своего похищения, но не то, что с ним случилось из-за попытки обмана. Он должен запомнить, как ощущается женская месть, прочувствовать её каждой песчинкой оставшейся совести, запомнить, как ветер щекочет голый зад.

Несколько минут мы молча смотрим на затихшего мужчину. Провожаем в последний путь того, кем он был. Завтра он проснётся другим.

Вчетвером мы испытываем облегчение, зная, что больше ни одна женщина не попадётся на его хитрокозненную уловку. Он не посмеет никого обмануть. Внушение волчицы невозможно побороть, если ты сам не белый волк со сверхспособностью внушать. Таких нам ещё не встречалось, и я почти уверена – не встретится.

Я дала нашей группе название «Хатхор» в честь богини неба и любви. Мы не убиваем, жестоко не издеваемся, не лишаем мужчин половых признаков. Мы их перевоспитываем и отпускаем в мир. Конечно, Алита могла бы сделать так, чтобы маг хранил верность своей предназначенной ещё до встречи с ней, но это представляется слишком жестоким. Маг ведь может и не встретить её за всю жизнь. Так пусть живёт мирно. Лишь бы не обманывал наивных девушек.

Мы выходим на охоту каждые выходные. Втроём садимся за разные столики в Нотрил-пабе, ждём мужчин для знакомства. Из тридцати обязательно найдётся один поганец. Я-то сразу понимаю, что он врёт, а подруги – нет. Первые минуты они выжидают, надеются, что на этот раз им говорят правду.

Сёстры Дартон подают мне сигнал, я подхожу к столику, здороваюсь, жму руку, чтобы услышать мысли мага. Во всех случаях считываю примерно одно и то же: «А эта сучка хороша. Жаль, не сразу её приметил».

Качаю головой и приторно улыбаюсь. Глаза Рали наполняются слезами, но она душит их, чтобы не показать слабость. Джоли, наоборот, сжимает кулаки и резко встаёт, делая вид, что ей внезапно захотелось на воздух. А дальше немая сцена на мосту.

***

На следующий день сидим с девчонками в немаговской пиццерии. После каждого похода «на дело» бурлят эмоции, нужно выговориться, поесть мучного и неполезного.

– Это который был, Мела? – Джоли нескромно скручивает треугольник пиццы и заталкивает в рот. – Двадцать шестой?

– Двадцать седьмой, – поправляю, отпивая сок. – Символично, не правда ли? Мне в этом году как раз двадцать семь.

– У меня уже тридцать два, хотя мне тридцатка. Вот только Рали отстаёт, – смеётся над сестрой, а та хмуро отмахивается, припоминая, что на её счету двадцать три перевоспитанных мага.

Ралина – моя ровесница. Мы с ней подруги со школы. Тогда у нас было чумовое трио: Мела, Рали и Вериан. После академии компашка распалась. Вериан Нотрил уехал покорять мир, и вот уже несколько лет не появлялся пред мои очи. Его место заняла Джоли. Уже и малолетками нас не считает, но неустанно поддевает, напоминая, что мы на три года младше.

– Ничего, скоро они нас найдут, – вздыхает самая чувствительная из нас – Ралина.

– Отыграюсь на его яйцах за то, что так долго меня искал, – подшучивает Джоли.

– Да-да, отыграешься, – смеётся Рали. – Упадёшь в его объятия и обо всём забудешь.

Подруги по-доброму смеются друг над другом, а потом резко затихают.

Перебирая личные мысли, жуём пиццу. Делаем вид, что за этим неудобно разговаривать. На самом деле грустим. Всматриваемся в лица прохожих за окном, ищем в мужчинах черты, которые нам нравятся.

– Вон, смотрите! – Рали бросила кусок пиццы, подпрыгнула, тычет в окно. – Вот такие волосы должны быть у моего предназначенного! Тёмные, но не чёрные, не русые, и не каштановые. И не гладко зализанные, а пышные с пробором!

– Волосы ей важны, – смеётся Джоли, – чтобы на пробор были зачёсаны…

Рали посмотрела по сторонам, поправила на себе платье, села на место. Неловко ей оттого, что привлекла внимание. Но это были чистые эмоции, так что мы её не осуждаем. Каждая из нас так периодически делает.

– Не только волосы, – без обиды говорит Рали, приглаживая неизменный колосок на голове. – Он должен быть порядочным, интеллигентным, может, слегка заносчивым, но только не для меня. А внешне… Вот с такими волосами, – тычет за окно, хотя прохожего уже и след простыл, – а остальное неважно.

– Романтичная Рали мечтает о сказочном принце, – поддевает Джоли. – Никаких пухлых задниц, видишь, Мела? Мы с тобой приземлённые. Но что это за мужик без пухлой задницы? Она должна быть обязательно кругленькая. Вон, смотрите! – показывает за окно, и мы беззастенчиво пялимся на перекачивающиеся в такт ходьбе мужские ягодицы. – Из спортзала идёт, сто процентов. Эх… Хороша… Упругая наверняка.

– Так может, догонишь, познакомишься? – подстрекаю подругу. – Скажи, что ищешь своего предназначенного, а из стопроцентных примет у тебя только аппетитная попка. Он под требования идеально подходит!

– Смейся-смейся, подруга. Посмотрю на тебя. Ты же у нас ищешь несуществующего мамонта. Чтобы мужик был…

– Нет-нет, не так, – весело перехватывает Рали. – Чтобы по столу стукнул, и сердце в пятки ушло.

Отмахиваюсь от шуточек и тоже пялюсь за окно. Но там ни намёка на мой идеал. Все мужики не такие. Один слишком низкий, второй коротко подстрижен, у третьего походка бабская.

– Ну разве что вот этот, – лениво указываю вилкой за окно. – Плечи широкие, по росту будет выше меня. Но… Блин… Белые носочки, отполированные кроссовочки, пылинки стряхивает с выглаженной футболки. Ты вообще из спортклуба вышел или из музея?

– Разборчивая ты, Мела. Ещё ни разу не видела, чтобы мужик тебе во всём понравился.

– Потому что слюнтяи кругом. Или абьюзеры. А мне нужен нормальный мужик. Сильный, характерный, смелый. Такой, чтобы мог заткнуть любому пустослову рот. Банальщину скажу, но да, хочу, чтобы стукнул по столу, и коленки дрожали, чтобы от его голоса у меня мурашки табуном. И чтобы не было скучно.

– Это абьюзер, Мел.

– Нет, – вздыхаю, крутя вилкой перед носом, – со всеми он будет такой, что у-у-ух, а со мной душка. Я же буду слушать его мысли, когда мы будем прикасаться. Душевный он должен быть. С виду суровый медведь, а внутри ласковый пумфик.

– Да не бывает такого, Мел. Либо медведь, либо пумфик, ты бы определилась.

– Не сыпь соль на рану, Джол. Лучше расскажи о своём. Грезишь о податливом мальчишке или передумала?

Ралина смеётся над сестрой, тычет её в бок.

– Не о мальчишке мечтаю, просто о молоденьком. Зачем мне старый маразматик? Чтобы на пятьдесят лет старше был, и я по струнке ходила? Не-е-ет. Хочу ровесника или паренька помладше. Смазливенького лапочку. Вот, типа такого, – очередной прохожий неспешно идёт под окном и не подозревает, что мы говорим о нём. – Только задница у него плоская. Подкачать не помешает.

– Скоро Джоли засядет где-то под магической академией и будет высматривать мальчишек, будто маньячка. А студентов только помани, все штабелями лягут.

Смех сменяется грустными вздохами. Закусываем пиццу мороженым, продолжаем обсуждать несуществующих мужиков, придумываем своим предназначенным новые качества. Каждый год вносим правки в портреты неизвестных. Так мы дорабатываем свои идеалы, чтобы при встрече их узнать.

Только мужчина может по одному прикосновению определить предназначенную. Ну или я. Лёгкое касание к руке – и я слышу внутренний голос собеседника. А там всегда звучит чистая правда. Именно эта моя способность помогает нам с подругами отличать придурков от нормальных. Не все ведь маги вешают лапшу на уши. К счастью, сотни магов, которым мы уже пожимали руки, не придумывали басен, не заливали уши горькой отравой. Всё-таки большинство магов порядочные. А после нашей работы нормальных мужиков становится больше.

– Мам, пап, привет! – машу родителям издалека.

Мой пляжный домик стоит от родительского в тридцати метрах. Я переселилась в него в свои восемнадцать лет. Хотела переехать на противоположную сторону острова, но папа уговорил остаться рядом. Подобрал такие слова, что я на время начала думать, будто сама выбрала ближайший к родителям дом. Так и живём. Я отдельно, но под непрерывным контролем.

– Амели, тебя Дори искал, – говорит папа с тридцатиметрового расстояния. – У него что-то срочное.

– Передай ему, что я буду на пляже, – отвечаю так же негромко, зная, что у папы идеальный магический слух.

Захожу в дом, чтобы взять корм для чаек. Внутри пахнет горячим супчиком и свежеиспечёнными булочками. Спасибо, мамочка. Уже переместила мне обед.

Я терпеть не могу готовить. Мама знает, потому и перемещает еду мне на стол или в холодильник. Заботливая она у меня.

Жадно хлебаю, закусываю, бестолково смотрю в телефон. Поехать сегодня на мотогонки или пойти сёрфить? Не знаю, что выбрать.

Папа говорит, нужно найти дело по душе, а я не знаю, чего мне хочется. Берусь за всё, увлекаюсь, но вскоре хобби переходит в разряд привычного времяпрепровождения и уже не вдохновляет. Летать по трассе на мотоцикле Дори я, конечно, по-прежнему люблю, но хотела бы делать это в компании предназначенного.

Выхожу на пляж, прожигаю время, глядя то на парящих в небе птиц, то на сношающихся под каждым деревом пумфиков. Вот кому жить хорошо: поел, поспал, предназначенную оттарабанил, снова поспал, снова отарабанил, а потом детишек повозка.

– Сестрёнка, привет, – брат появился рядом, – у меня для тебя важные новости.

– Привет, Дори, – отвечаю, подбрасывая птицам зерно. – Что, хочешь сказать, пумфам нужно запрещать сношаться? Я маме давно это говорю. На песке ступить негде, везде парочки склеенные.

– Амелька, послушай, – Дори непривычно серьёзный, давно таким его не видела. После женитьбы ходил такой счастливый, что ослеплял меня улыбкой, а тут вот серьёзные разговоры. Даже не знаю, к чему готовиться. Инстинктивно напрягаюсь. – Мне снилась твоя свадьба с предназначенным.

– Свадьба? – сердечко дрогнуло. – Не шути так, Дори! До инфаркта доведёшь!

– Амел, твой предназначенный – боевой экспедитор. Он руководит одной из групп в подразделении семьдесят второго этажа. Его называют Шарс, но я не понял, это имя, фамилия или прозвище. Ты должна его найти.

Тупо соображаю, что слышат мои уши, на автомате продолжаю подбрасывать зерно, но делаю это остервенело. Мысленно успокаиваю себя, птицы ведь ни в чем не виноваты.

– Как же я это сделаю?

Дори заметил дрожь в моих пальцах, взял обе ладони, переместил нас на широкие качели у родительского дома. Покачивание немного успокаивает, но я всё равно дрожу. Боюсь, что это сон или шутка.

Поднимаю глаза на брата. Нет, он смотрит серьёзно. Не шутит. Дори не будет так жестоко шутить. Он – наисильнейший маг-провидец. Если ему что-то приснилось, значит…

Святой феникс… Мой предназначенный. Как он сказал? Шарс?

– Обратись к прадеду, он поможет, – продолжает Дори. – Ничего больше сказать не могу, но на свадьбе погуляем уже через год.

– Целый год ждать? Дори! – хватаю его за плечо. – Может ты поговоришь с прадедом? – умоляюще хлопаю ресницами. – Ты с ним хорошо ладишь. Он ещё страннее, чем ты, но к тебе-то я привыкла. Ну, братец, пожалуйста.

Глаза Дори стали прозрачными. Он просматривает видение, я замерла в ожидании. Беру его за руку, чтобы поскорее узнать, что он там видит, но мысли брата скрыты. Пока он не досмотрит эпизод из будущего, его мысли не проявятся.

– Так, Амел, я знаю, что предложит дед, – Дори вернулся с позитивной усмешкой, и моё сердце затрепетало с надеждой. – Это единственный вариант. Ты пойдёшь в группу Шарса в качестве подчинённой.

– Что-о-о? На работу?

– Он скрытный маг. Нигде его не подстережёшь. Живёт на работе. Вот там ты его и найдёшь. Твоя задача – прикоснуться к нему. А дальше всё зависит от него.

– Но…

– Амелька, извини, меня Эльви ждёт, – Дори поцеловал меня в лоб. – С папой поговори, он уже всё знает, поможет разобраться с доступом в башню.

Дори ушёл, а я так и осталась на качелях. Подоткнула ноги под себя, смотрю в глубину океана. Мысли не остановить.

Шарс… Шарс… Шарс… Кто ты? Боевой экспедитор. Хм… Слово «боевой» мне нравится, вот только экспедитор – нет. Они ведь занимаются грузоперевозками.

– Магическими грузоперевозками, – дополняет папа, неслышно подойдя к качелям. – Это семьдесят второй этаж башни. Один из самых престижных. Многие мечтают попасть туда на работу. Даже Нотрилы проходили там практику, хотя могли на девяносто пятом у дяди Кирама.

– Акалис и Вериан работали на семьдесят втором?

– Да, практику на пятом курсе проходили именно там.

Вот это интересно. Но вопросов теперь гораздо больше. И планов. Что вообще я должна делать?

Шарс…

Я хочу к нему.

Шарс…

Может Акалис и Вериан его знают? Вот только оба десять лет как в разъездах. Открытки мне шлют на день рождения. Если поведение старшего мне понятно, то что с Верианом – нет. Чего он от меня скрывается? Дружили столько лет, а потом всё, пропал, будто и не было. Джоли и Рали намеренно не упоминают при мне появляется ли Акалис на семейных встречах, о Вери тоже ничего не говорят.

– Пап, что делать?

Все мои мысли перед ним как на ладони. Скрываю от папы лишь то, что я – основательница «Хатхора». Ему не стоит знать, что именно я занимаюсь перевоспитанием магов-подонков. Папа запретит. Как всегда, без криков, споров и ругани. Деликатно, осторожно подведёт меня к правильному решению. Не знаю, как он это делает, но его тактика всегда работает.

Прячу от папы и свои интимные мысли. О коллекции моих друзей для удовлетворения ему знать незачем. А остальное – да. Папа знает обо мне всё.

– Возьмёшь документы, завтра переместимся в башню, оформим тебя на работу. А дальше, как и сказал Дори, тебе нужно пожать Шарсу руку. Посмотришь, стоит ли оставаться в группе экспедиторов. Если там работает твой предназначенный, значит, и тебе понравится. Может это и станет твоим делом для души.

– Пап, но перевозить грузы… – кривлю лицо. – Это скучно…

– Не всегда, – папа качнул головой. Собирается рассказать очередную историю из молодости. И я уже знаю, что начнётся она примерно так: «Когда я работал на семьдесят втором этаже…». У него есть рассказ о каждом этаже башни. – Нет, милая, не буду утомлять. Ты в любом случае сама на месте всё увидишь. Если скучно – уйдёшь, но ты уже будешь знакома с предназначенным, и он тебя из виду не выпустит. Оставишь ему визитку или назначишь встречу. Да он и сам не упустит шанса, я уверен.

– Шарс… – бормочу, пробуя это странное имя на вкус. – Иностранец что ли… Вдруг он этот… Ну… Как там толерантно говорить? Загорелый слишком.

– Вряд ли, – уверенно говорит папа. – Если хочешь, избавлю тебя от волнения.

– Не надо, пап. И без магии справлюсь.

Жалко, конечно, что папины эмпатические способности мне не перепали. Всё лучшее истратили на этапе создания Дори. А мне что досталось? Корявые способности чтения мыслей. Папе не нужно прикасаться, чтобы слышать чужой внутренний голос, а мне обязательно. Эмоции считывать, как папа и Дори, я не умею. И мамина иллюзия прошла мимо меня. Сколько раз я мечтала, что у меня проснутся мамины способности… Я бы создавала себе иллюзорного парня. Но нет. И тут мимо. Итого: я всего лишь перемещаюсь, как все маги, и читаю мысли при контакте.

– Зато у тебя особенный питомец, – утешает папа в ответ на мой мысленный монолог. – Грифоны – очень редкие.

– Ну да, редкие. У тебя и у дяди Ди тоже грифоны.

– У нас без сверхспособностей, а у тебя они могут проявиться после контакта с предназначенным.

– Не знаю, Грифи не говорила, что у меня есть сверхспособности.

– Она слишком молода. Может ты у неё первый сродный маг, потому она и не знает. В любом случае ты особенная, Амели, – папа гладит меня по голове, точно как в детстве.

Вот и мама вышла из дома. Смотрит на нас издалека, улыбается, вытирая руки о передник. У неё не такой острый слух, как у нас с папой. Зрение тоже не настолько острое, но она использует заклинания, чтобы усиливать чувства.

– Возьмёшь с собой пирожки, Амели? – спрашивает мама. – Угостишь Шарса. Все мужчины любят вкусно поесть.

– Да ну… Ещё пирожки я не носила в башню. Сначала познакомиться надо. Хоть взгляну на него.

Посмотрю на его задницу, чтобы подругам рассказать, пухлая или нет. Джоли обязательно об этом спросит.

Джоли… Как она отреагирует, когда я расскажу? Обрадуется, но и опечалится, потому что она старше меня, но так предназначенного и не встретила. Получается, я обскочу сестриц Дартон. Надеюсь, это не повлияет на нашу дружбу.

– Мела! – визг Ханны разрезал умиротворённое пространство. – Это правда? Правда? Мела! Правда? – Ханна бежит по песку с криком, перемещается, прыгает в объятия.

Вот же дурашка. Уже не пять лет, чтобы так на меня вешаться. Сама девица на выданье, а по-прежнему ведёт себя как ребёнок. Восемнадцать лет стукнуло, а детские повадки остались.

– Правда, – отвечаю спокойно. – Завтра я его увижу, – глажу волосы сестры. Она жмётся ко мне и прочувствованно всхлипывает.

– Расскажешь потом, какой он? Может, приведёшь знакомиться? Я так хочу его увидеть! Мела! Он же наверняка красавчик! Такой высокий, стройный, голубоглазый, с модной короткой стрижкой, такой галантный, воспитанный, очень умный…

– Ты будто Дори описываешь, – смеюсь от её детских мечтаний. – Ну или папу. Мой предназначенный другой.

– А что? Разве плохой вариант? Самый надёжный.

Наивная малышка Ханна. Продолжает лепетать о своих мечтах, абсолютно не стесняясь того, что её идеал – вылитый папа. Ну хоть бы крошку новшеств добавила, нет, тупо копирует. Через пару лет добавит что-нибудь уникальное, вот тогда и посмеёмся.

Именно из-за сестрёнки я организовала «Хатхор».

Однажды после свидания с очередным лживым магом, я лежала на полу в своём пляжном домике, думала, почему некоторые маги настолько подлые и бесчеловечные. Думала, думала, думала. А потом представила. Что будет, если вот такой ублюдок скажет моей наивной Ханне, что он – её предназначенный?

Даже если у него не будет добрых голубых глаз, малышка поверит, потому что ослеплена мечтами о предназначении. Поверит и станет очередной галочкой в чьём-то списке. Разве я могу это допустить? Нет. Пусть обломятся. Оторву яйца тому, кто посмеет обидеть мою сестрёнку.

– Завтра я его увижу, а потом всё-всё тебе расскажу, – сама теперь говорю, как глупенькая мечтательница.

Глажу сестру по голове, отчего сама успокаиваюсь. Папа оставил нас одних, давая возможность поговорить о девичьем. Скоро мама к нам присоединится. У неё нет эмпатической магии, но она тонко понимает наши чувства.

Сейчас мне нужно отвлечься, иначе не доживу в здравии до утра. Болтовня с мамой и сестрой выручает, но мысли возвращаются к мечте.

Шарс.

Какой же ты?

Мой предназначенный.

Шарс.

– Ну, мама! Не буду я надевать это дурацкое платье! – отпихиваю самый лучший, по мнению мамы, наряд для встречи с будущим мужем. – Платье в цветочек! Мам, ну ты бы ещё с рюшами предложила!

– Твоему папе нравится, – мама без обиды отстранилась, держит цветастое платье – шедевр из своего гардероба. Знает же, что в моём таких отродясь не водилось.

– Папе такие платья нравятся точно по той же причине, по которой тебе нравятся его убогие футболки в клетку!

– Не выдумывай, Амели. Надень платье, – мама в очередной раз пытается приложить ко мне цветастую ткань, я отмахиваюсь, осматривая в зеркале свой обегающий спортивный комплект.

– Если он – моя идеальная пара, значит, платье надевать необязательно.

Ханна в нашем споре не участвует, молча наблюдает, хотя я знаю, что она согласна с мамой. Если бы её готовили к встрече, она бы выбрала платье похлеще того, что предлагает мама. И с рюшами, и с цветами, и с воротником.

Папа заглянул в комнату, оценил мой наряд улыбкой. Ну а что? Да, надеваю на первую встречу свой боевой наряд. Тут у меня всё под рукой. Стрелы, ножи, метательные фишки. В конце концов, он боевой маг. Должен оценить. А не вот эти цветочки.

– Ты прекрасно выглядишь, Амели, – ну хоть папа комплиментом одарил. – Сразишь его одним взглядом.

– Уж это я постараюсь.

– Я пойду с тобой.

– Нет, пап. Я сама. Маленькая, что ли? Сначала на первом этаже в башне пройду регистрацию, получу пропуск, поднимусь на семидесятый, отдам документы, и меня зачислят в штат. Как думаешь, на семьдесят второй мне дадут сегодня пропуск?

– Зависит от того, с какого дня у тебя контракт.

– Должен быть с сегодняшнего, – вдох, выдох. Последний взгляд в зеркало. Всё идеально. – С богом.

Папа приоделся, хочет идти со мной, но я отмахиваюсь. Пусть своей фирменной отпугивающей футболкой гоняет по пляжу пумфиков. Мама утверждает, что ей нравится эта убогая клетка, а сама хлопает ресницами так, что дураку понятно: делает вид, что нравится. Подсовывает папе страшные футболки, когда он уходит по рабочим делам, чтобы ни одна женщина на него не взглянула. Дома-то он носит человеческие вещи, нормальные, стильные. Не знаю, зачем маме эти уловки. Папа её любит больше, чем всю магию мира.

Обняла перед выходом маму, затем папу. Стащила из кармана папин пропуск в башню. Он открывает любые двери. Пусть будет со мной на всякий случай. Сегодня я намерена увидеть ЕГО.

Дорогу в башню не замечаю. На регистрации отвечаю на автомате. Документы оформляются молниеносно. Прадед уже подсуетился, всё сделал за меня. Остаётся только добраться до нужного этажа и посмотреть в глаза своей судьбе.

Вот он. Момент истины. День, которого я ждала.

– Где я могу найти Шарса? – спрашиваю девушку за стойкой регистрации на семьдесят втором этаже. Выслушиваю традиционные вопросы, назначено ли мне, для чего мне руководитель боевой группы, как меня представить. После двух пиков на магическом переговорнике оказывается, что господин Гор никого не принимает. – Шарс Гор? – зачем-то уточняю, подчеркивая названную фамилию.

– Вам нужен кто-то другой?

– Нет, мне нужен Шарс Гор, – просто удивлена, что у него такая фамилия.

Я – Хот, он – Гор. Смена фамилии мне предстоит незначительная.

Амелина Гор. Звучит красиво.

– А вот и господин Гор, – говорит девушка привстав. – Только вы к нему не подходите. У него…

– Да пошёл ты на хрен, Руб! – кричит грубый мужской голос из глубины коридора.

Администратор, похоже, со способностями, раз распознала появление нужного мага с расстояния. Тихая речь прервалась на полуслове. Девушка села на своё место и опустила голову, стараясь сделаться незаметной. Ей это удалось с помощью магии – она стала полупрозрачной.

Я развернулась на месте, стою с замершим сердцем. Слышу звук решительных шагов. Вот-вот передо мной предстанет мужчина моей мечты.

Приосанилась, улыбаюсь чудаковато, сердце грохочет, колени подгибаются. Я так не нервничала даже перед монстрами Призрачного леса. За секунду успеваю пожалеть, что не надела дурацкое платье, не взяла мамины пирожки. Они изумительно вкусные. Любой медведь подобреет.

– С завтрашнего дня у тебя отпуск! – кричит второй мужской голос.

– На хрен твой отпуск! Завтра я буду здесь.

– Я аннулировал твой пропуск.

– Мне плевать, буду здесь, я сказал.

Из коридора вышли три фигуры. Я сделала шаг вперёд, растянула губы в улыбке, но так и замерла, глядя на мужчину, идущего между двумя привлекательными женщинами. Одна в чёрном платье цепко держится за рельефное предплечье. Вторая в цветочном миди-платье держится за свободный мужской локоть.

– Не надо было приходить, Валейн, – говорит предполагаемый Шарс, склоняясь к женщине в чёрном. – Я всё решу.

– Я не знала, что мне делать… – звучит мягкий дрожащий голос.

Моё присутствие заметила только вторая женщина. Окинула вежливым, но снисходительным взглядом, кивнула, думая, что я из местных сотрудников. Я кивнула ей в ответ, а взглядом прикипела к мужскому лицу.

Чёрные волосы до плеч аккуратно зачёсаны назад. Над губой и на подбородке оформлена брутальная небритость, скулы впалые, брови сдвинуты к переносице и, кажется, что у них там родное место. Он смотрит на женщину в чёрном, пока она бормочет что-то бессвязное.

Ну же, посмотри на меня. Подними взгляд. Посмотри на свою предназначенную. Я здесь.

Секунды растягиваются, и я едва осознаю, что упускаю момент. Три человека проходят мимо меня, а у меня в горле застряли все заготовленные фразы. Окликнуть? Промолчать? Что я должна ему сказать? Кто эти женщины? Обе чертовски привлекательны.

Та, что в чёрном, явно в трауре, на лице отпечаток трагедии. Невдумчиво отмечаю, что у неё светло-русые волосы, она крохотная, несмелая, раздавленная чувствами. Не конкурентка мне.

А вторая – моя идеальная копия. Черноволосая, голубоглазая, высокая и стройная. Во взгляде решительность и смелость. Она не робкая, хотя и носит дурацкое цветочное платье.

Червячок ревности шепчет, что это моя замена. Пока Шарс не нашёл предназначенную, её роль играет подделка.

– Я приду завтра на работу, как обычно, Руб, – бросил Шарс и распахнул дверь, пропуская двух женщин перед собой.

– У тебя нет допуска! – крикнул невысокий мужчина, выйдя из того же коридора. Его фраза отразилась от захлопнутой двери, так и не долетев до адресата. Только после этого мужчина перевёл взгляд на меня, нахмурился, осмотрел мой внешний вид и сделал шаг навстречу. – Руб Крельсон. Чем могут быть полезен, прелестная леди? – подаёт мне руку, я машинально отвечаю на рукопожатие.

– Амелина Хот.

– А! Тот самый новый экспедитор, которому нужно место в группе Шарса. Да-да, мисс Хот, наслышан. Пройдёмте в мой кабинет, – увлекает меня в тот самый коридор, я плетусь за ним, но оглядываюсь на дверь, за которой скрылся мужчина моей мечты.

– Зовите меня Мела. А мистер Гор сегодня вернётся? Я хотела бы с ним поговорить.

– Как раз об этом я должен с вами переговорить. Прошу, – указывает мне на открытую дверь в кабинет. Я прохожу, осматриваюсь. Обстановочка идеальная. Ни пылинки, ни пятнышка. – У вас прекрасные рекомендации, мисс Хот. И я знаю, что вы хотите работать только с Шарсом, но у нас возникли непредвиденные обстоятельства. Места в группе Гора нет. Первая боевая группа расформирована. Все её члены отправлены в отпуск на три месяца. Так что могу предложить вам работу под руководством…

– Нет-нет, мне нужен именно Шарс. Вот, – показываю документы. – Здесь сказано, что я нанята на работу в первую боевую группу.

– Да, мне уже прислали. Я видел. Но, мисс Хот, прошу меня понять. Первая боевая группа вернётся к работе не раньше чем через три месяца.

– Но Шарс сказал, что завтра…

– Он не сможет войти в башню, потому что у него нет пропуска. Его карта аннулирована на три месяца.

– А почему?

Руб отвёл взгляд, шумно вздохнул. Захотелось к нему прикоснуться, чтобы услышать, какие варианты ответа проносятся в его голове. Вместо этого я продолжила смотреть на мужчину с абсолютно непримечательной наружностью. Приятный вроде человек, но к таким я всегда равнодушна. Не трогает, не цепляет. Взамен в голове звучит голос Шарса: «Да пошёл ты…». Мурашки от воспоминаний.

Всё-таки он существует. Мой мамонт существует. Джоли и Рали будут в шоке. Осталось убедиться, что внутри мой медведь – добрый и ласковый пушистик.

– Мисс Хот, при всём уважении к вам и вашему отцу… – ну понятно, вот почему он так любезен со мной – папу знает. – Я не могу разглашать информацию о своих боевых группах. Если вам не подходит смена руководителя, единственный возможный вариант – ждать. Спустя три месяца первая группа возобновит работу. Всем нужен отдых. Шарс не был в отпуске двадцать лет. Поймите…

– Я понимаю.

– Надеюсь, случившееся никак не скажется на…

– Не волнуйтесь, Руб. Я могу попросить вас об одолжении?

– Конечно, мисс Хот.

– Через три месяца, когда я приду в группу Шарса, не говорите ему, кто мой отец, – Руб сощурился и хотел задать вопрос, но я опередила: – И кто мой прадед тоже не говорите. Я хотела бы, чтобы он относился ко мне как к рядовому сотруднику. Я здесь, чтобы набраться опыта.

Мудрый мужчина не особо верит тому, что я говорю об опыте – подозрительный прищур тому в подтверждение. Но он кивает. Ещё бы. За моей спиной такая гора. Отец – самый молодой кандидат в старейшины, член высшего совета магической башни. Прадед – старейшина, руководитель сотого этажа. Может, Руб уже и о моём брате наслышан. Дори у нас уникальный маг, носитель активной древней магии.

Вижу, наслышан. Носит на шее защитный амулет с зелёным камнем. Значит, купил его через сайт брата.

– Я вас услышал, мисс Хот. Что-нибудь ещё?

Ну раз спрашивают…

– Да. Вы могли бы дать мне адрес Шарса?

Руб усмехнулся, снова отвёл взгляд, делает вид, что обдумывает, но ответ у него давно наготове.

– Его адреса не знаю даже я, так что нет, мисс Хот.

– А где его можно найти?

Руб двинул плечами и развёл руками. На этом я не сдалась. Попросила сбросить мне сообщение, когда Шарс появится на этаже или в поле зрения. Руководитель этажа подумал, что я сумасшедшая, но в это же время дружелюбно улыбнулся.

– До встречи, Руб, – продолжительно пожимаю ему руку с одной лишь целью: услышать мысли.

– Достанется же кому-то такая заноза. Но хороша девчонка. Зачем только рвётся к экспедиторам? Явно не в деньгах дело. Папочка всем обеспечит.

Наши руки разжимаются, и я слышу вежливый ответ:

– До встречи, мисс Хот.

– Он даже не посмотрел на меня, мам! – возмущаюсь, лежа на тёплых маминых коленях, она гладит меня по голове, успокаивает. – И эти тётки рядом с ним! Они же старые! Красивые обе, да, особенно та чернявая… И вцепилась в него, будто он – её собственность. А он вообще-то мой!

– Может ты всё неправильно поняла, милая? Мало ли, кто с ним был в башне.

– Одна из них точно любовница! Я её уничтожу!

– Не стоит действовать сгоряча, – деликатно вклинивается папа. – Нужно всё выяснить, а после решить, как действовать. Как бы там ни было, Шарс откажется от другой, когда узнает, что ты – его предназначенная. Для мужчин это очень важно. После одного прикосновения он уже не сможет без тебя, а если попытается сопротивляться – сойдёт с ума.

– Жаль, что ты к нему не прикоснулась, – вздыхает Ханна.

– Как ты себе это представляешь? Надо было растолкать всех и наброситься на него? Чтобы он раньше времени причислил меня к сумасшедшим? Даже ради предназначенного унижаться я не готова.

– Все мы порой идём на жертвы ради любимых, – говорит папа.

– Это о каких-таких жертвах ты говоришь? – мама перешла на ревнивый тон, аккуратно сдвинула мою голову, поднялась, шагает к папе, а он игриво пятится.

Родители скрылись в коридоре. Сейчас мама погрозит папе скалкой, а он чувственно будет заверять её, что она – самая прекрасная женщина на свете. Спустя полчаса непрерывных любовных серенад мама оттает, и родители пойдут плавать. Вернутся безобразно счастливыми, утешат меня парой слов и напомнят, что у меня через год свадьба, а это значит, что всё будет хорошо. Предвиденье Дори не обманет.

Нужно выговориться подругам. Они меня поймут и поддержат. Мне сейчас позарез нужно говорить о Шарсе. Пока не выговорюсь, не успокоюсь, пока не окажусь в его объятиях, не смогу крепко спать.

Дурочка, наверное, но я заочно его люблю.

Перемещаюсь в Дартонвиль. Подруги должны быть дома. Чаще всего они приходят ко мне, а не я к ним. После расставания с Акалисом Нотрилом я начала избегать озеленённой усадьбы у реки. Прошлые чувства безвозвратно стёрты магией, но воспоминания остались. К счастью, теперь они меня не печалят.

Фактически мы с Джоли и Ралиной не родственники, но нас связывает одна ниточка: мой брат женат на их двоюродной сестре. Кроме того, наши родители дружат много лет.

– Рали! – зову подругу, видя, как она бежит по лужайке, неприлично задрав юбку. Выглядит странно лишь до того момента, пока из-за угла дома не выбегает перевёртыш с выпяченными глазами и жидко болтающимися конечностями.

– Помогите! – истерично кричит Рали. – Я ненавижу их! Ненавижу! – крик доносится с верхушки дерева, куда подруга переместилась.

Перевёртыш подбежал к дереву, дерёт его когтями, нечеловечески вопит, доводя Ралину до истерики.

Я знаю всего одного человека, который так способен издеваться над Рали. С мурашками осознаю, что он сейчас ленивой походкой выглянет из-за угла, подскажет сестре заклинания, которые она должна была применить против перевёртыша, прочтет лекцию о том, почему эти создания подлежат истреблению, а трясущаяся Рали будет крыть его неблагородными словами.

Смотреть, как подружка седеет, не могу, потому достаю свои стрелы и очередью гашу мерзкого монстра.

Как я и думала, он ненастоящий. Реалистичное подобие страшной твари. Но Ралину можно понять, её с детства такими пугали. Вместо того, чтобы научиться от них отбиваться, как я и Джоли, Рали убегает и прячется.

– Считай, тебя сожрали! – кричит Акалис и одаривает меня редкими аплодисментами.

Две минуты с расстояния двадцати метров мы молча смотрим друг на друга. Ралина тихо ругается, сидя на дереве, а я борюсь с желанием броситься на Нотрила.

– Мела! Ну ты могла хотя бы не хорошеть настолько? – с шутливой интонацией спрашивает Акалис, подходя ко мне ближе. – Ты охренеть какая красотка! Годы тебя только красят!

– Калли! А тебе годы, я смотрю, совсем не прибавили мудрости. Всё так же издеваешься над сестрой!

– Дурак он! – кричит Рали, переместив себя на лавочку в беседке. Делает вид, что обиделась на брата, а сама специально отошла, чтобы не мешать нашему разговору.

Разговору, отложенному на целых десять лет.

Сколько раз я прокручивала в голове, что скажу Акалису, когда увижу. А сейчас только шуточки-издёвки на уме. На время забываю, зачем я вообще переместилась к Дартонам.

– Обнимемся, малышка? – Акалис раскрыл руки для объятий, и я прильнула к нему.

– Десять лет, Калли! Десять грёбаных лет! Где ты всё это время был? Думаешь, одной открытки в год достаточно для поддержания дружбы? И когда ты вернулся? Вериан с тобой? Почему не написал мне, что ты дома?

– Мела, Мела… Сумасбродка ты наша, – гладит меня по спине, на что я в ответ бью его в грудь.

– Они уже две недели дома, – говорит Рали из беседки, чем сдаёт своего двоюродного брата, и кривится, показывая ему язык.

– Две недели? – снова бью Калли в плечо. – А со старой подругой повидаться желания не возникло?

Акалис перехватил мои руки, завёл за спину, нависает надо мной, присматриваясь то к лицу, то к моим выпуклостям. В этом весь он – обезоружит и изучает. В такие моменты похож на маньяка.

Прошлое проносится перед глазами.

Мне восемнадцать, ему двадцать один. Мы дико влюблены и готовы идти против всего мира. Полгода жарких поцелуев, нежных запретных ласк, изучения тел друг друга, и родные осторожно напоминают нам, что мы – не предназначенная пара, а значит, каждый из нас в будущем найдёт другого. Больно будет тому, кто окажется вторым.

Акалис, видя, что я задумалась, снова меня обнял. Немного плотнее, чем пристало обниматься друзьям или знакомым. А я даже не знаю, кто мы сейчас. Десять немых лет позади. В последнем разговоре не поставлена точка.

– К чёрту предназначение, Мела! – Калли тоже вспоминает наш последний разговор, я слышу его мысли. – Я найду способ быть вместе. Ты ведь этого хочешь? – я молчу, он ждёт ответа, а я не могу сказать ему то, что он хочет услышать. – Я люблю тебя, Мела. Скажи мне, что ты чувствуешь? – я молчу. – Ты меня любишь, Мела? Не молчи, скажи, что любишь, и я всё сделаю ради тебя. Пожалуйста, малышка. Ты меня любишь?

– Нет, – отвечаю ложью, хотя сердце щемит, влага из глаз автоматически перемещается восвояси. – Нет, Калли, – повторяю из последних сил.

После пятиминутной тишины Акалис развернулся и ушёл не оглядываясь. Я до последнего смотрела на его спину, боролась с желанием броситься за ним и закричать: «Я люблю тебя, Калли! Очень люблю!», но я сдержалась.

Не знаю, откуда взялись для этого силы. Но так было правильно. Сколько бы раз я не возвращалась к этим воспоминаниям, я знаю наверняка: я выбрала необходимый, пусть и неправдивый, вариант ответа.

– Я тебе соврала, – говорю тихо, не поднимая головы.

– Я знаю, – отвечает так же. – Тогда сомневался, верил твоему ответу, но мама видела тебя насквозь. Она мне и сказала правду.

– Твоя мама меня ненавидит.

– Нет, но ты определённо её раздражаешь, – смеётся. – Сколько ты продержалась с того дня?

– Два месяца. Потом попросила папу стереть чувства к тебе. Память осталась, а чувств будто и не было. А ты сколько продержался?

– Полгода.

Тяжело вздыхаю и отрываюсь от мужской груди.

Акалис именно такой, каким я вижу свой идеал. Ему передались папины каштановые волосы, мамины голубые глаза. В нём удачно сочетаются сила характера, суровость, решительность и душевная мягкость. Он порядочный, верный и ответственный. С круглой задницей, которую я так любила щупать.

За полгода, пока мы встречались, он так и не перешагнул границу дозволенного. Даже когда я подбивала его, он оставался на контроле. То я перемещалась к нему в постель, то он ко мне, но дальше взаимных ласк мы так и не продвинулись.

Фактически я остаюсь девственницей, но таковой себя не считаю. Девственность – это что-то о чистоте, неопытности, робости, а в моём случае это небольшая преграда, которая мешает мне полноценно пользоваться вибратором.

– Мир, дружба, жвачка? – Акалис поднял кулак, я стукнула его привычным дружеским жестом.

– Мир, – облегчённо улыбаюсь. – А Вериан приехал? – оглядываюсь и тут же натыкаюсь на второго красавца Нотрила.

– Жду, пока вы наобнимаетесь, чтобы поздороваться, – весело говорит Вери, подходя к нам ближе. – Ну же, красотка-сумасбродка, обнимешь школьного приятеля?

– Вери! – бросаюсь во вторые объятия. – Ты забыл, что ты – маг? Открытки мне перемещаешь, а сам явиться не мог? Пять лет не виделись! Разве так делают друзья? Кто мне клялся в вечной преданности? – подшучиваю, припоминая единственный раз, когда Вери напился.

– Это был не он, – говорит Калли. – Вери клялся бы тебе в любви, а не в преданности. Скажи ей, брат.

Перевожу взгляд с одного Нотрила на второго, вопросительно смотрю на младшего. Вериан отвёл взгляд, почесал за ухом. Сейчас он слишком похож на своего дядю Элима. Слизал с него этот жест, означающий неловкость.

– Ни к чему ворошить прошлое, – ответил спустя время, на что Акалис шумно хмыкнул.

– Мела не глупа, всё поймёт. Или уже поняла, – приподнимает брови, требуя от меня ответа, а я просматриваю прошлое, будто прокручиваю киноленту.

– Мелька, научи целоваться, – говорит Вери на последнем балу. – Я хочу впечатлить Росану.

– Вери, ну какие поцелуи? – хихикаю. – Мы же с тобой друзья!

– Ну вот по-дружески научи. Не могу же я Джоли просить об этом? Фу… Блин, она же моя сестра. А ты нет. Тем более ты классно целуешься.

– И откуда ты знаешь?

– Калли говорил.

– А то, что Калли твой брат, и это он меня научил целоваться, тебя не смущает?

– Плевать, – Вери подходит ближе, ждёт моего согласия, и я коротко киваю. А дальше мы целуемся. Сначала осторожно, изучающе, затем глубже и глубже. Наши ноги сплетаются, а вскоре я перемещаюсь на подоконник. Вери стоит между моими ногами, обнимает за талию. Целуемся полчаса. Не слышим ни музыки из зала, ни голосов одногруппников, которые отпускают шуточки на наш счет. Даже преподаватель, делающий нам замечание, остаётся без внимания. На краю сознания мелькает мысль, что Вери шикарно целуется. Точно не хуже, чем брат. Зачем ему учиться?

– Иди, впечатляй Росану, – слегка толкаю его в грудь, но Вери снова наклоняется ко мне, целует напористо и жадно.

– Чёрт возьми! – выругалась вслух, когда воспоминания дали мне все ответы.

Виновато смотрю на Вериана. Он ободряюще улыбается, хотя в этой улыбке сквозит печаль.

– Всё прошло, Мела. Всё прошло.

Он был моим лучшим другом, и никого другого я в нём не видела до того самого поцелуя. А потом Вериан исчез, как и его брат. Даже не попрощался. Одинокие открытки говорили, что меня помнят, но просматривала я их с грустью и обидой. Я ведь не знала, что для Вери подруга Мелька была не просто подругой.

– У тебя искупаться можно, Мел? – спрашивает Калли, отвлекая внимание от нашего мутного прошлого. – Дико хочется на пляж.

– Конечно, можно.

Джоли появилась около Рали. Обе смотрят на меня виновато. Мысленно просят прощения за то, что не сказали о возвращении братьев Нотрилов.

Ничего, мы это ещё обсудим.

После прокручивания прошлого даже не знаю, как рассказать, что я нашла своего предназначенного. Нужно подобрать для этого удачный момент. Такие новости не рассказывают с порога. И точно не после того, как старый друг признался, что был в тебя влюблён.

Как я этого не заметила? Почему он скрывал эти мысли?

В восемнадцать я встречалась с его братом. Тут понятно. Кроме Акалиса, я никого не замечала. А следующие пять лет? Мы с Вери и Рали ходили под ручку по академии. Мы были авторитетами для студентов всех курсов.

Вериан встречался с главными красотками академии. Недолго. С каждой понемногу. После делился с нами впечатлениями. В каждой девушке он находил изъян. А они тащились от него. Порой даже через нас с Рали передавали любовные признательные письма.

Разве могла я подумать, что у Вериана есть ко мне чувства? Если бы я была эмпатом, как папа, может и заметила бы, а так… Я ничего не видела. И сама больше не встречалась с парнями, хотя предложений было хоть отбавляй. Опыт с Акалисом показал, что ни с кем нельзя сближаться. Иначе будет больно.

Спустя полчаса впятером лежим на пляже. Я между Акалисом и Верианом. Почти как тогда, когда мне было восемнадцать.

– Помнишь ту брюнетку с пляжа, брат? – говорит Калли, и по голосу я понимаю, что сейчас последует пошлая шутка. – Она ведь чертовски похожа на Мелу.

– Ты только сейчас это понял?

– То есть, вы с какой-то брюнеткой валялись на пляже вместо того, чтобы переместиться к старой подруге?

– С тобой нельзя делать то, что мы могли делать с той брюнеткой. Как там её звали… Майка или Мийка.

– Майли, – исправляет Вериан, – но вряд ли это настоящее имя.

– Вы что, вдвоём были с одной девушкой?

– Почему вдвоём? Нас было трое. Вот прям как сейчас. Лежали сначала. Она между нами. А потом один поцелуй, второй поцелуй. Она склонялась к каждому по очереди. А потом пошла ниже… ниже... ниже…

– Фу! Вы омерзительны, – кричит Рали. – Ещё и рассказываете об этом так, будто хвастаетесь!

– Так они действительно хвастаются, – смеётся Джоли.

– Ни черта вы не понимаете, – передёргивает Калли. – Тройничок – это классно.

– Фу! – пищит впечатлительная Ралина. – Хочу, чтобы в моей памяти «тройник» остался той странной штукой, которую я видела на чердаке! И всё!

Подруги не понимают, для чего старший из братьев начал свой рассказ. Нет, не для создания впечатления. Акалис знает, что я терпеть не могу всякие извращения. Он говорит всё это, чтобы я знала: он – не мой идеал. Наши прошлые чувства стёрты, и они не должны вернуться. Если я буду знать его недостатки, я не влюблюсь. Не знает Калли, что теперь у меня иммунитет. И имя ему Шарс.

– Я встретила своего предназначенного, – говорю полушепотом, глядя в ясное ослепляющее небо.

– Что ты сказала? – Рали приподнялась на локти.

– Дори предсказал, кто мой предназначенный… Я видела его…

На локти поднялись Джоли, Калли и Вери. Смотрят на меня молча. По лицу пытаются понять, это шуточка такая или я брежу.

– Она немного двинулась? – спрашивает Вери, обращаясь к двоюродным сёстрам.

– На солнце перегрелась. Может в дом зайдём? Холодненького попить не помешает.

Я отрицательно машу головой. Песок забивается между волосами, но мне всё равно. Я почти равнодушна ко всему, что происходит вокруг. Перед глазами стоит суровое мужское лицо с густой порослью. Слегка потухшие, но такие добрые глаза. Они смотрели не на меня, но я уловила их тёмно-синий оттенок. Теперь это мой любимый цвет. Почти такой же, как цвет глубины в моей любимой бухте.

– Я встретила его, – лепечу с широкой улыбкой.

Пусть думают, что я свихнулась.

– И что? – с ноткой недоумения спрашивает Джоли. – Задница-то у него круглая? Ну же, не разочаровывай! Должна быть пухлая и упругая!

– Я наверняка не знаю, но кажется, задница у него есть…

– Так это правда, что ли? – Акалис сел на песке, свесил руки на колени.

– Правда.

Пересказываю случившееся в деталях. Пока не уточняю имени, должности, не называю этаж, на котором буду работать. Почему-то всю эту информацию хочется оставить только для себя. Расскажу, когда всё сложится. Я ведь не знаю, удастся ли повидаться с Шарсом до завершения его отпуска. В башню планирую сходить завтра, но не факт, что застану его там. Я попытаюсь. Иначе, как прожить три месяца?

Друзья ошалело обсуждают мою везучесть. Отойдя от шока, парни хлопают меня по плечу, девчонки выпытывают, что мне ещё известно о предназначенном, вскользь мысленно вопрошают, что же будет с «Хатхор».

А что будет? Я подруг не брошу. Даже если кое-кому не понравится то, чем я занимаюсь, прогибаться не стану. Ему придётся мириться с моими увлечениями. Пусть только попробует мне что-то запретить.

Ну вот. Уже мысленно ругаюсь со своим предназначенным.

Если верить всему, что я знаю, идеальный партнёр не ограничивает свободу, а наоборот, дарит крылья.

Интересно, питомец Шарса – птица или кошка? Одно из двух, потому что у меня львица с головой орла. Если мы идеально совместимы, значит, у него одно из двух или в крайнем случае тоже грифон, что маловероятно.

– Мелька? А-у-у! Ты совсем нас не слышишь! Уже мысленно раздеваешься перед своим предназначенным?

– Калли, – я села в аналогичную позу, подняла его подбородок, чтобы не пялился на мою грудь. – Мы давно не виделись, ты плохо меня знаешь. Я уже мысленно не только разделась, но и вышла замуж за своего львёнка, родила от него троих львят, обучила их стрелять из лука, и они успешно гоняют твоих волчат по этому самому пляжу.

Поход в башню на семьдесят второй этаж оказался безрезультатным. Сначала не сработал мой пропуск, потому что в контракте указана дата поступления на службу через три месяца, пришлось использовать папин. Потом удивлённый моему появлению Руб сообщил, что Шарс в отпуске и в башне в ближайшее время его не будет.

Ни зёрнышка информации о местонахождении предназначенного я не получила. Вернулась домой расстроенной и с отчаяньем завалилась на кровать.

Три месяца.

Три грёбаных месяца пустого ожидания.

Ничего. Я переживу.

Мотогонки. Сёрфинг. Долбёжка монстров на пару с Акалисом. Бессмысленное посещение паба с ловлей на живца. Месть озабоченным подонкам. Развлечение в немаговском клубе с подругами. Беспрестанное прокручивание в голове первой встречи с предназначенным. Планы на вторую. Заготовки умных ответов. Мечты о первом поцелуе, а потом и о сексе. Между делом тренировки.

Я должна быть на высоте. В идеальной форме.

Папа помогает поддерживать боевой уровень. Вбил мне в голову все заклинания, которые знает сам. Отточил несколько техник боя.

Я тестирую навыки на своевременно объявившихся братьях Нотрилах. Когда с ними становится скучно, прошу дядю Элима меня проверить. Всё-таки он лучший преподаватель боевой магии. Хвалит меня. Говорит, что я ко всему готова.

Отсчитываю последние дни. Дрожу от нетерпения и предвкушения. Скоро мы встретимся.

Шарс. Мой Шарс.

***

Перед первым рабочим днём прошла по семьдесят второму этажу с высоко поднятой головой. По пути встретила немало любопытствующих, в основном мужчин. Парочка особо ловких заступила мне дорогу с предложением познакомиться. Я формально пожала им руки, услышала раздосадованные вздохи в ответ и продолжила путь к заветной двери.

Надела платье. Да. Нежно-лиловое, в крупный цветок, с пышным колоколом вокруг бёдер, длиной ниже колен. Джоли и Рали помогали его выбирать.

Ощущаю себя странно. Нисколько не привлекательно, лишь чудно. Взгляды встреченных мужчин говорят, что я хороша, а ощущаю себя лягушкой в наряде принцессы.

«Боевая группа номер один. Руководитель Шарс Гор» – читаю на табличке идеально белой двери.

Вдох, выдох. Улыбка. Уверенный шаг. Ровная спина.

Вхожу без стука. Дверь шумно закрывается позади, и я с диковатым изумлением смотрю по сторонам.

– Чёрт возьми, – бормочу, прикладывая руку к носу. – Это что за гадюшник?

Маленькая конура со столом, заваленным бумагами. На стенах разрисованные карты, по углам свёртки дряхлых обоев. Три заполненных объедками мусорки. Именно из них жутко воняет.

В помещении никого. Здесь всего пара дверей. В одну из них я вошла из идеального холла, значит, жители этого гадюшника должны быть где-то за второй.

В маленьком окошке из конуры видится зелёная поляна. Я нахмуренно соображаю, как из семьдесят второго этажа башни может быть выход на улицу, и тут же придумываю оправдание: первая дверь была магической, значит, я уже не в башне, а чёрт знает где.

Миную ещё одну дверь. Так и есть, я на свежем воздухе.

Коленки дрожат, потому что я вижу широкую мужскую спину. На минуту впадаю в ступор. Широкоплечий брутальный красавец оборачивается ко мне, окидывает взглядом, и вместо десяти шагов навстречу я перемещаюсь к нему почти вплотную.

– Привет! Я – Амелина, – протягиваю руку мужчине своей мечты. – Ты – Шарс, да?

Его глаза равняются с моими, и я едва успеваю сдержать восхищённый вздох. Он смотрит колко и опаляюще. Под этим взглядом внутренности сжимаются.

– Ты кто такая? – последовал грубый вопрос.

– Меня прислали сверху в вашу группу, – говорю менее уверенно, но продолжаю улыбаться и смотреть в убийственно прекрасные глаза.

За моей спиной послышались смешки, и я быстро обернулась. На поваленном бревне сидят двое парней, щёлкают семечки. Меня одарили небрежными взглядами и вернулись к своему увлекательнейшему занятию.

– Какого хрена? – выругался Шарс и исчез с моих глаз.

Через пару мгновений из той самой затхлой конуры послышался громкий голос:

– Ты кого мне прислал, Руб?! Мы так не договаривались! Мне нужен боевой маг, а не девка! – в паузе, видимо, собеседник отвечает, то ли по телефону, то ли по магической связи. А Шарс даже не пытается говорить тише: – Тебе не соврали! Хороша! Но мы здесь не трахаемся, а работаем! Забери эту девку, нормального мага пришли! У нас задание на завтра. Это срочно! – снова тишина, но в ней слышится раздражение, в конуре что-то летает из угла в угол: – Да мне плевать, кто она такая, и с кем трахалась, чтобы попасть на мой этаж! Забери её на хрен!

Дверь с шумом хлопнула, Шарс вернулся. Повторно смерил меня презрительным взглядом, надолго задержался на груди, присмотрелся к ногам. Его прищур без восторга, но явно оценивающий.

Я тупо молчу, но улыбаюсь с восхищением. Мурашки по коже от его голоса и взгляда.

– Не знаю, кто ты такая, но надолго здесь не задержишься, – говорит и тычет мне в лицо указательным пальцем. – Завтра допустишь хоть один промах, я вышвырну тебя взашей! – переместил в руки костюм, кинул в меня со словами: – Форму надень! Сейчас тренировка.

Шарс ушёл, я от растерянности задеревенела. Прижимаю к груди грубую ткань, смотрю в одну точку. Двое с бревна похохатывают, глядя на меня снизу. Это помогает выйти из прострации.

– Он всегда такой? – обращаюсь к новообретённым коллегам.

– Говорят, раньше нормальным был, но мы в его группе тоже новички, – ответил брюнет, вставая с прежнего места. – Я – Берк, а это Крот.

– Амелина.

– Вот так ему лучше не представляйся, – указывает виском на конуру, – не любит он длинных имён. Да и неудобно произносить в критической ситуации.

– Какие у вас могут быть критические ситуации, если вы – экспедиторы? – неосознанно усмехнулась. – Мыши крупу съели, и вам не досталось?

– Хм. Ты правда не знаешь, куда попала, или дурочку включила?

– Не понимаю... Экспедиторы занимаются перевозкой и сопровождением магических грузов, разве нет?

По будке, стоящей на краю поляны, резко ударил град камней, причём прилетели они не сверху, а сбоку.

– Эй, девка! Покажи, что ты умеешь! – грубо крикнул Шарс.

Я обернулась, посмотрела новым взглядом на свою мечту. Вдох-выдох. Возвращаю привычную Мелу, вместо этой милой девицы Амелины. Платье долой. Перемещаю на себя повседневный спортивный комплект с магической защитой. Он идеально обтягивает формы, но нисколько не впивается в интересные места.

Шарс стоит вдалеке, крутит камнями по воздуху. В мимолётных движениях вижу, сейчас он запустит эту тучу в меня.

– Меня зовут Мела, а не девка! Ещё раз так назовёшь...

– И что ты сделаешь? – выждал паузу и всё-таки это сказал: – Девка!

Срифмованные заклинания полетели в ход. В моей голове они звучат папиным голосом и, кажется, от этого становятся более действенными. Груда камней поднимается в воздух над Шарсом и стремительно летит вниз. Атакую его же оружием. Заодно и выплёскиваю гнев, который скопился во мне ещё во время подслушивания разговора.

После камней материализую в руках мини-копья, выпускаю со скоростью звука. Тонкие стрелы летят из каждого запястья. Шарс только защитился от камней, как его атаковала новая волна.

– Какого хрена на тренировке настоящее оружие?! – кричит злобный начальник.

От напряжения на его лице вздуваются вены, шея покрывается багровыми пятнами. Я стою в десяти метрах, но идеально вижу его лицо. Пытается спрятать удивление под гневом. Ничего подобного не ожидал от «девки».

Он ведь не знает, что мой отец – наполовину тёмный громовержец, а брат владеет древней магией. Меня хорошо обучали. Боевые гены у меня в крови.

– Откуда у тебя эти копья? – Берк поднял одну из стрел, но я тут же переместила её в руку, аналогично собрала остальные. Недосчиталась всего одной. Окинула траву беглым взглядом, попробовала притянуть пропажу, но не вышло.

– Не это ищешь? – Шарс держит между пальцами мою игрушку. – Так откуда у тебя самонаводящиеся копья? Такие сейчас никто не использует. И достать их практически нереально. Разве что на чёрном рынке.

– У меня хорошие связи.

– А девчонка молодец, – впервые заговорил Крот, на секунду его лицо выразило восхищение.

– Они связаны с тобой или у них другой владелец? – подозрительно спрашивает Шарс, кивая на оружие.

– Со мной.

Пока он утратил бдительность, перемещаю тонкое копьё в руку, с расстояния прячу весь набор в свой тайник. Спасибо брату за прекрасный подарок. Вот впервые пригодился. До этого я лишь баловалась, а сейчас феерично произвела впечатление.

– Завтра первое за три месяца задание для нашей группы, – Шарс сменил тон на деловой, руки сложил за спиной. Берк и Крот вытянулись по струнке, как солдаты. Я последовала их примеру, стала в ряд. – Разъясняю для новенькой. Мышей мы не возим, а сопровождаем особо опасные магические грузы. Обычно это существа, неподдающиеся перемещению. Одно задание может длиться до двух недель. Всё это время мы работаем в малой группе. В паре должен быть один летающий маг. Кто твой питомец, новенькая? Ты должна летать, если тебя поставили мне в пару.

– Я летаю. А ты, значит, нет?

Шарс нахмурился, парни отпустили смешки в кулак.

– У нас всё прозрачно. Берк – Беркут. Крот... тут и так понятно. А ты что за птица?

– Орлица, – отвечаю по правде, но не спешу уточнять, что мой питомец двуликий. Папа надоедливо твердит, что об этом нельзя говорить тем, кому не доверяешь. А я пока не вижу, кому здесь доверять.

– Хм... – неопределённый звук от нового начальника. Радует, что на этот раз хотя бы не обзывается и вульгарщиной не сыплет. Меня, конечно, это волнует и даже впечатляет, но не уверена, что мой идеальный мужчина должен быть таким грубым всегда.

– А Шарс – это кто? – спохватилась, тешу любопытство. – Снежный барс, что ли? Шарс – Барс...

Коллеги коротко посмеялись. Злобный взгляд начальника вернул на их лица непроницаемые гримасы.

– Тебе достаточно знать, что я быстро бегаю, вижу в темноте, отлично слышу и чувствую, когда твои ладони потеют, – ткнул палкой на мои руки, я стыдливо отвела их за спину, перемещаю влагу.

Сам-то носит перчатки с магической защитой. Я бы тоже такие надела, но сегодня планировала начать знакомство с прикосновения. А он… Даже руку не подал.

Чёрт возьми… Как к нему прикоснуться, если он обтянут магическим костюмом? Нужно дотронуться до открытой кожи. И единственное такое место – лицо.

Ну-ка, дай я потреплю тебя за щёчки, мой сладкий медвежонок.

Тренировка с Шарсом оказалась аналогичной той, которую мне устраивал папа. Легче было лишь в том, что под ногами не шуршал песок, но физически намного сложнее.

Помимо проверки знаний, начальник прогнал меня по зверской полосе препятствий. То прыгай ему через козла, то карабкайся по канату, то отбивай вручную мощные удары. При всем этом нужно быть начеку, потому что исподтишка может прилететь подножка или шайба в голову.

В каждом новом упражнении ждала повода мимолетно прикоснуться к открытой мужской коже, но за три часа такой возможности не представилось.

Неожиданным в ходе тренировки оказался только один эпизод.

Шарс пробежал в сторону, подпрыгнул и полетел вниз со скалы. Я растерянно посмотрела на Крота и Берка, которые к этому моменту взяли паузу.

– Что это было? – указываю на бросившегося со скалы начальника.

– Довела ты его, – говорит Крот и неприлично ржёт.

– Прыгай за ним, – подсказывает Берк.

– Так поздно уже, – буркнула и побежала на отвесную скалу, раскинула руки и сиганула вниз.

На лету перевоплотилась в орлицу, пикирую. Острым зрением замечаю роскошную львиную гриву, зависшую высоко над скалами. Он ждёт, что я его поймаю, но я не успеваю, несмотря на замедление. В последний момент перед встречей с землёй перевоплощаюсь в своё тело, мягко скатываюсь на ровное место между камнями. Вместо львиной туши рядом валяется запыленный начальник.

– Я – труп, а всё из-за тебя, – поднялся, отряхивается. – Хоть бы голой упала, было бы на что посмотреть. На хрен тебе магический костюм, если ты его не используешь? Лучше бы форму надела.

– То есть, ты прыгнул со скалы ради того, чтобы увидеть меня голой? – поднимаюсь своими силами. Не больно-то и хотелось трогать его перчатки.

Отряхиваться мне незачем. У меня одежда из лучшей коллекции «Алитно». Пыль не пристаёт, недозволенную магию не пропускает, при перевоплощении автоматически возвращается на тело.

– Не выдумывай. Предпочитаю раздевать женщину другим способом, – вздёргиваю брови, глядя на ухмылку Шарса. В таком виде он несказанно хорош. Уже не злой, немного весёлый, в глазах появился озорной огонёк. – Ты должна была прыгнуть и поймать меня сразу же.

– Зачем, если ты мог на лету переместиться?

– А если бы перемещения были заблокированы? – Шарс взобрался на высокий камень, перепрыгнул на второй, затем на третий. – Ты идёшь или как? – кивает в сторону сгущающихся кустов. Я повторяю за ним, тоже перескакиваю с камня на камень. – Почти все наши выезды имеют один маршрут – в Призрачный лес. Мы отвозим туда магических существ и отпускаем на свободу. Иногда приходится углубиться в чащу, чтобы найти нужный подвид и оставить магика там. Если выпустить на краю леса, то до места обитания он может не дойти, его сожрут.

– Это понятно.

– Как и должно быть тебе понятно, что в Призрачном лесу перемещения заблокированы. Но откуда тебе знать, ты там вряд ли бывала.

– Бывала. И не один раз, – ловко спрыгиваю с последнего камня, сбоку смотрю на суровый мужской профиль, незаметно втягиваю запах силы, мужества и… секса. – Мой первый поцелуй был именно в Призрачном лесу, – говорю и тут же жалею об этом.

Шарс издал звук, походящий на смешок, но состоял он из одного выпущенного воздуха.

– Слышал о такой забаве. Малолетки практикуют. Может ты ещё и трахалась в Призрачном лесу?

– Фу, ты вообще слов не подбираешь.

– А ты не отрицаешь.

– Ничего такого я не делала.

– Не можешь сказать слово «трахаться»? – издевательски смеётся, продолжая путь в сторону лесной чащи. – Эх, ребёнок… Какого чёрта пришла на мой этаж и напросилась в напарники?

– Ни с кем я не трахалась в Призрачном лесу. Доволен? А на семьдесят второй пришла опыта набраться, – я уже медленно ползу, потому что сил для преодоления препятствий всё меньше. – А ты что, трахался в Призрачном лесу?

Шарс остановился, посмотрел на меня как на глуповатого тузика.

– Я что, на дебила похож?

– Ну… – пожимаю плечами, выдерживаю долгий вопросительный взгляд. – Я тебя плохо знаю, чтобы делать выводы. Говорят, из боевых экспедиторов ты – лучший.

– Не врут.

– Ну и самомнение… Куда мы вообще идём? Перемещаться здесь можно, зачем лезть через кусты?

– Почти пришли, – раскрывает передо мной густые ветки, а за ними лишь узкий проход между двумя высокими скалами. – Проходи, напарница, – с каким-то странным злорадством он это сказал.

Протискиваюсь между скалами, приходится идти бочком.

Как он сам собирается здесь пройти со своей-то широкой спиной?

Темнота сгущается, в носу щекочет от запаха сырости. Узкий тоннель не собирается расширяться. Вот уже и над головой всё закрыто.

– Что это за место? – оборачиваюсь.

За моей спиной тонкие веточки сплетаются между собой, ажурное плетение из заклинаний становится всё плотнее и плотнее. Выход залатывается на моих глазах, а я недоуменно смотрю на стоящего по ту сторону.

Шарс неслышно проговаривает заклинания и едва заметно двигает пальцами. Плетение продолжает сгущаться, вот-вот не останется и просвета.

– Если завтра придёшь на работу, будешь моей напарницей, – говорит Шарс, но его лица уже не видно, передо мной тёмная стена, за спиной кромешная тьма, над головой ни огонька. – Если позовёшь папочку или любовника на помощь, работать со мной не будешь. Если не сумеешь выйти до девяти утра, в десять выход откроется. В таком случае ко мне не приходи.

– Ты совсем придурок, что ли?

– Да, – долетело издалека, хруст подтвердил, что он уходит. – Придурок и дебил немного. Так что вряд ли мы сработаемся. Аривидерчи!

– Вот же ушлёпок, – пробормотала, разворачиваясь на месте.

– Я это слышал.

– Да иди ты лесом!

– Уже иду.

Я осталась одна. Чёрт возьми. Он совсем придурок! Закрыл меня непонятно где, а сам смотался. И дураку ясно, что переместиться из этой берлоги нельзя. Шарс залатал единственный выход и нагромоздил заклинаний, чтобы побег не дался мне легко.

Не-е-ет, до паники мне далеко. Я глуповато смеюсь. А потом и восхищённо вздыхаю.

Ну, сама же хотела, чтобы с мужиком не было скучно. С таким точно не соскучишься.

Если чудаковатый начальник установил здесь магическое наблюдение, просматривая всё это, поймёт, что я тоже из его числа – совсем не немного придурок. И я почти уверена, что его «немного дебил» означает, что он хотел бы заняться сексом в Призрачном лесу, да таких же дебилов противоположного пола ещё не встречал.

До сегодняшнего дня.

Как выйду из заточения, шлёпну его по мордашке, заставлю прыгать через козла, стану в стороне и буду пялиться на упругую задницу.

Осталась одна загвоздка: как выйти?

Прохожу вглубь пещеры, осматриваюсь, обнюхиваю, прислушиваюсь. Первый вывод: здесь всего один выход. Второй: никакой живности поблизости – и это хорошо. Ещё одна моя проблема, помимо того, что я угодила в ловушку – очень хочется есть. Кроме завтрака, я за весь день не съела ни крошки. А при этом долго впахивала, чтобы кое-кого впечатлить.

Выбраться нужно до девяти утра, потому что именно в это время начинается рабочий день. А ещё лучше – выбраться как можно скорее, чтобы поесть и выспаться.

Нужно найти самое тонкое место в пещере и бомбануть его заклинаниями. Когда образуется щель, плетение закрывающее вход, спадёт.

Снова обхожу пещеру, стараюсь уловить малейшее дуновение ветерка, но ни черта не чувствую. Перевоплотившись в орлицу, осматриваю верхнюю часть пещеры, скребу когтями камни, затем прыгаю в тело львицы, обнюхиваю щели на земле. Снова возвращаюсь в человеческое тело – так мне комфортнее.

Бомбанула несколько заклинаний в разных местах. Никакого результата, только разбросала мелкие камни и запылила беспросветную дыру.

– Что бы сделал папа? – размышляю вслух. – Если не работают обычные заклинания и их комбинации, нужно… Думай, Мела, думай…

Хочется присесть, но земля сырая, холодная. Попыталась переместить из дома плед, не вышло. Попробовала с едой из домашнего холодильника – тоже не фортануло.

– Вот же дебил… А два дебила – это сила, – ржу, опираясь пятой точкой о стену.

Спустя два часа начинаю злиться. Все домашние знают, если я голодная, ко мне лучше не подходить, а если надо срочно, то вперёд просунуть руку с круассаном, а дальше всё остальное.

Прокручиваю последние слова Шарса, они кажутся осмысленными, в них есть подсказка: «Если позовёшь папочку или любовника на помощь…». Это значит, что заклинание призыва мага здесь может сработать, как работают и все остальные заклинания. Магов звать нельзя, иначе задание будет провалено. А кого я могу позвать на помощь, если не людей?

Кто-то должен нарушить периметр, чтобы сломать сетку заклинаний. Вход залатан от земли до верха. Если сделать подкоп… Нет, бред какой-то. Шарс не дурак, загнал заклинания в глубину, иначе это было бы слишком просто – вырыть яму, впустить магию и переместиться. Логика есть лишь в том, что нужно нарушить целостность пещеры. И сделать это снаружи.

– Магов звать нельзя, значит… Ушлёпок. Любовника какого-то мне придумал, о папе Руб, наверное, проболтался. А я ведь просила… Ну держись, засранец. Думал, отделался от меня. Как же…

Проговариваю заклинания призыва животных. Я без понятия, кто водится в этом лесу, поэтому взываю ко всем живым существам. Все, кто в радиусе трех километров, двинутся мне на помощь, и не остановятся, пока не доберутся до источника заклинания. Значит, будут рыть, копать, разбирать эту чертову пещеру. И как только появится просвет, я смогу переместиться.

Шарс Гор

– Какого хрена, Руб?! – толкаю дверь в идеальный до омерзения кабинет. – Ты сказал, это будет наше задание, а в итоге отдал его второй группе! – швыряю на стол пустую папку, в которой должны были лежать документы на перевозку.

– У тебя не собрана команда, – раздражающе спокойно говорит «шеф». – Где твоя напарница, позволь узнать? Избавился от неё? Так теперь не перекладывай с больной головы на здоровую. Я дал тебе полную группу, работал бы.

– Я возьму в напарники Сапса, – заваливаюсь в кресло, демонстрируя, что уходить без задания не собираюсь. – Он согласен перейти в мою команду.

– Тебе он сказал, что согласен, а меня умолял не подпускать тебя к нему. С тобой никто не хочет работать, Шарс. Ты сам это знаешь. Девчонка – единственный твой вариант.

– Как мне с ней работать? Ты видел эти сиськи? Задницу видел? А глаза? Голубые на хрен! Как мне работать?

– Абстрагируйся. Воспринимай как мужика.

– Ты что несёшь, Руб? Какого мужика? Ты точно видел её? У меня в штанах пушка со взведённым курком от одного её взгляда. Так она ещё и стрелы самонаводящиеся из рукава достала! Абстрагироваться? А не пошёл бы ты…

– Я – твой начальник, Шарс. Выбирай выражения.

– Не начинай, Руб. Мы оба знаем, что ты сидишь в этом кресле, потому что я отказался и продвинул тебя сюда, чтобы иметь своего человека. Так давай, оправдывай мои усилия. Дай мне задание, я и без напарника справлюсь.

– По правилам в группе должно быть шестеро. Четыре экспедитора и два водителя. Иначе работать ты не будешь, – Руб сосредоточенно посмотрел на часы. – Три минуты до начала рабочего дня, выезд группы через десять минут. Девица твоя не пришла, значит, едет вторая группа.

– Если в течение пяти минут придёт, дашь нам задание? – поднимаюсь, намереваясь мотнуться к пещере за ходячей секс-бомбой. Потерплю немного, а после задания найду другого на её место.

– Дам, – его спокойствие бесит, но именно благодаря такому нечеловеческому терпению мы до сих пор дружим. – Получишь задание, если девчонка придёт до девяти. Но ты останешься здесь. Иначе никакого задания, пока не найдёшь напарника.

– Твою ж мать, Руб! – я замер у двери.

Полторы минуты. Ну же, красотка, не подведи. Минута. Ну вроде ж не тупая. Мощь есть. За всю тренировку, которую я и сам не всегда вывожу, не пожаловалась, не мычала, слегка постанывала, ублажая мои уши, но не жаловалась, чёрт возьми. Должна же догадаться, что я оставил в пещере лазейку. Всего один камешек сдвинуть!

– Тридцать секунд, – не без удовольствия говорит Руб.

Ему нравятся сделки, споры, особенно если он уверен, что выйдет победителем. Я же смотрю на дверь с раздражением и надеждой.

Погорячился. Всю ночь ворочался, сомневаясь, правильно ли поступил. Почти уверен, она не найдёт тот крошечный камень, который я отставил в качестве затычки. Это нереально, сродни немыслимой магии.

Первые два часа злорадствовал, потом начал сожалеть, пару раз намеревался вернуться к пещере, проверить, как у красотки дела, но продолжал ворочаться. И что интересно, уже тогда сожалел, но не о том, что запер, а о том, что больше её не увижу.

Двадцать секунд.

– Всё, Шарс. Время вышло.

– Твою ж мать!

Хлопнул дверью.

Хочется надрать чертовке круглый зад. Но кого я обманываю? Такую нужно не надирать, а слегка шлёпать в то время как вставляешь… Чёрт. И не придёт же. Сразу видно, гордая. Не придёт проситься обратно, несмотря на прокол. А я бы принял. Сделал бы вид, что так было задумано.

Хочу ещё раз увидеть эту дьяволицу. За эти сутки я даже не вспомнил об Иане. А я должен думать именно о нём, о Валейн, о чёртовом Рото. Моя цель – уничтожить его, растереть в пыль, а потом вернуть друга.

Три месяца. Три грёбаных месяца боли и пустоты.

Толкаю дверь, выхожу на воздух. Мне нужна работа, чтобы отвлечься, переключиться, продумать дальнейшие ходы. Рото затаился, но он выйдет из укрытия, когда выйду я.

– О, шеф, – звонкий девчачий голосок отвлёк от печальных раздумий. Мела сидит на бревне между Кротом и Берком. На импровизированном столе выставлены в ряд дымящиеся бумажные стаканы, на салфетках разложены круассаны. Крот заталкивает один из них в рот, успевает высказывать комплименты и облизывать пальцы.

Две секунды соображаю, что вижу, затем бегу обратно в белый кабинет.

– Руб! – грохот дверью заглушает крик. – Проверь пропуск моей напарницы! Она пришла!

С флегматичной ленцой формальный начальник запускает на ноутбуке проверку, тянет время, украдкой поглядывает на часы. Ждёт, когда вторая группа выедет на задание, но я злобно подгоняю. Не дам ему выкинуть мою группу из очереди. Я и так провалялся три месяца без дела.

– Хм… Да… Пропуск активирован пятнадцать минут назад.

– Давай задание, – протягиваю руку с ликующей миной.

Руб нехотя, но всё же отдаёт мне папку.

Три минуты до отправки, нужно спешить.

– Выезжаем! – на ходу кричу группе.

– Шеф, я для тебя кофе тоже взяла, – девчонка подлизывается на ходу, протягивает мне подставку. – Не знала, какой ты любишь, взяла как себе. С молоком и сгущёнкой.

– Нам некогда, – отмахиваюсь от подношения, хотя пахнет чертовки аппетитно. И круассаны стоят перед глазами, будто это её сиськи. Теперь не знаю, о чём в первую очередь хочется думать. О сиськах, заднице или еде.

Минуем магический проход на стоянку, выходим к гружёной фуре. Вторая группа повержено отступает. Их руководитель злобно косится на меня, но не смеет сказать и слова. Так и должно быть.

– Кошки за руль. Крот и Берк на передовую. Я и Орли в промежутке. Смена через три часа.

– Орли – это я что ли? – чертовка хлопает ресницами и растягивает пухлые губы.

Ну на хрена она это делает?

– Залезай, – открываю ей дверь, – магию не используй.

Хочу посмотреть, как она заберётся на полтора метра вверх без магии.

Машина в этот раз у нас высокая, значит, везём тварь третьего порядка. Я не успел прочесть всю папку, без понятия, кто там сидит в клетке, но техника безопасности для всех случаев одна: вблизи монстров нельзя применять магию.

Дьяволица ещё не знает, что нам предстоит три часа сидеть друг напротив друга, а если захочется прилечь – пожалуйста, верхняя полка в нашем распоряжении. Одна на двоих.

Пока не знаю, для кого эта поездка будет большим испытанием: для новенькой или для меня самого. Поспать рано или поздно захочется. Только как спать рядом с таким телом?

– Подсади меня, что ли, – бормочет после третьей попытки взобраться.

– Как пожелаешь, – подхватываю за задницу, приподнимаю над головой.

Чертовски хороша. Упругая. Нет, даже твёрдая. Но это наверняка эффект от модного костюмчика. Под ним попка подрагивает. Так и хочется распороть когтем плотную ткань.

– Спасибо, – ты смотри, и ни слова возмущения по поводу того, что я только что откровенно лапал её задницу.

Податливая штучка. Может и сработаемся.

 ***

Спустя полчаса наблюдаю, как длинноногая крошка мостится на узком сиденье. Задница-то вошла, а вот ноги подевать некуда. Мне не привыкать, за столько лет я не замечаю неудобств. А сейчас и подавно. Рад, что наконец-то возвращаюсь к своей работе.

Снова вертится. То так сядет, то иначе, а в жопку всё равно что-то давит. Конечно, ремень безопасности, вообще-то, нужно через себя протянуть, а не тупо сесть на него.

Полюбуюсь немного на эти танцы, потом подскажу. А может и нет.

Морщит носик дьяволица, борется со рвотными позывами. Думала небось, здесь цветочками пахнет. Как же. В клетке посреди огромного фургона сидит зверомот. Узнал его по запаху. Гниль, плесень и дохлятина в одном флаконе. Его прикрыли непроницаемым куполом, но запах уже пропитал фуру.

Мы сидим в комнатушке между кабиной водителей и гружёным кузовом. Этот отсек предназначен для отдыха. Два низких кресла для тощих задниц, небольшой столик, холодильник с припасами, над головами одна полка для горизонтального отдыха. Скупенько, но для короткой поездки достаточно. Если будем выезжать на дальние дистанции, там условия будут получше. Может, даже две полки найдётся. Хотя с такой напарницей меня вполне устроит и одна.

– Где там твой кофе?

– Да он уже остыл и завонялся, – затыкает нос платком. – Здесь же дышать нечем. Нельзя форточку открыть? – уже начинает жаловаться.

Отыскал на тумбе подставку с кофе. Молодец напарница, притащила всё с собой. И не расплескала, пока я её за задницу подсаживал.

Вкусно, чёрт возьми. Я вообще кофе не праздную, а тут… Мать твою… Охрененно вкусно.

– Ну как? – давится протухшим воздухом, но интересуется, как мне кофе.

Что за женщина? Или девушка. Малолетняя совсем. Сколько ей там? Двадцать семь. Такой возраст я не мог забыть, потому что мне пятьдесят четыре. Я ровно в два раза старше этой сексуальной магини. Повезёт же какому-то малолетнему засранцу.

– Нормально, пить можно, – отвечаю с запозданием.

– Возьми ещё круассан. Там есть с банановым кремом и с абрикосовым джемом. Мама испекла специально на мой первый рабочий день, чтобы я угостила коллег.

– Ну раз мама… Попробую. Маму надо уважить.

Чёрт возьми, это же не крем, а… пища богов. Святая магия. Кажется, я закатил глаза.

– Вкусно?

– Неплохо.

– Мама предлагала и на завтра их испечь, но раз не нравится, скажу, что не надо. Мне одного будет достаточно, – чертовка издевается, видела же, что я чуть язык не зажевал. – Сюда же можно перемещать еду?

– Вообще-то, нет. Вот, – указываю на морозилку, – и вот, – на микроволновку. – Каждый берёт еду с собой на время поездки. Ты что, кроме этих булок, ни хрена не взяла?

– Так я же не знала.

– Не знала она, – беру последний круассан, быстро заталкиваю в рот, он моментально тает.

Спою оду этой замечательной матери с золотыми руками.

– Во время остановки можно будет переместить еду, да?

– Ты вообще правила читала? – тяжело вздыхаю. – Пришла работать к экспедиторам и ни хрена не знаешь. «Начинающий экспедитор» – настольное пособие, автор Шарс Гор. Рекомендую прочесть.

– Так давай, прочту.

– Я его с собой ношу, по-твоему? У меня всё в голове, мне это незачем. А ты должна была изучить соответствующую литературу.

– А ты должен был меня проинструктировать.

Ты смотри, уже и едкий запах её не смущает, ладонь от носа убрала, огрызаться вздумала.

– Я – твой начальник. С какого «тыкаешь» мне? О субординации что-нибудь слышала? Вот дорастёшь до моих лет…

– Стоя срать я не буду.

– Ты что несёшь, сумасбродка?

Голубые глаза поравнялись с моими. То ли она хочет ими в меня стрельнуть, то ли уже мысленно отделила мою голову от туловища.

Не-е-ет, что-то в них ещё плещется. Не понравилось, как я её назвал? По-моему, удачное прозвище для бесшабашной девицы.

– Дед мой так говорит: дорастёшь до моих лет, стоя срать будешь, – девчонка даже не ржёт, когда это говорит. – А ты с чего это меня сумасбродкой назвал? Девка, как там ещё… прошмандовка.

– Не было такого.

– Девка была. Это звучит как прошмандовка.

– Рабочий позывной у тебя Орли, а пока мы отдыхаем, могу называть тебя, как захочу.

– Хорошо, Шарс Горыныч.

– Гор, – раздражённо исправляю детское издевательство. – И на «вы». Я тебе в отцы гожусь.

– Да у тебя, я смотрю, комплекс какой-то. Моему отцу, к твоему сведению, сто двадцать. Деду за двести. Прадеду за триста. К ним на «ты» можно, а к тебе прям на «вы»?

Аргумент засчитан. Сто двадцать. Ни хрена себе. С дедом и прадедом не удивляет, а с отцом да…

Девчонка смелая. Продолжает тыкать даже после того, как я ткнул носом. Не скажу, что это мне не нравится. Но я уже забыл, когда с молодняком общался. Раньше студентов на практику брал, а в последние годы никто особо не порывался на мой этаж. Престиж мы утратили. Нынче модно практиковаться у защитников или хранителей. Рвение этой девчонки удивляет. Чего ей от меня надо?

Амелина Хот-Девиль

К концу второго часа задница затекла. Нос уже не дышит. Поесть охота. Поспать тем более. И это называется, мы сейчас отдыхаем. После короткой остановки сменим место, но и там придётся сидеть в одной позе.

До сегодня я не представляла, во что вляпалась. Сейчас пожинаю плоды своего сумасбродства. Вместо того чтобы думать, где раздобыть еды, кручу в голове вопрос: почему Шарс назвал меня сумасбродкой? Эту кличку мне дал Акалис ещё в тот наш общий период, когда я была на первом курсе, а он на последнем. Мы творили с ним действительно сумасбродные вещи. Но кличка эта всегда была уникальной. Как Шарс мог ткнуть наугад и попасть в цель? Слишком невероятно.

– Держи, – Шарс протягивает мне флакон.

– Что это?

– В носу смажь, запах приглушит.

Вопросительно смотрю на начальника, он вкладывает мне в руку флакон. Встаёт. Распрямиться во весь рост не может, поэтому в согнутом положении копается около крохотного стола, достаёт из морозилки свёртки.

– А два часа назад не мог мне это дать?

Зажал, значит. Я ему тут кофе, мамины круассаны…

– Проверял, сколько выдержишь.

– А если бы я заблевала здесь всё? – честно говоря, близка к этому была не один раз. Мысли о том, что я нашла своего предназначенного, через год мы поженимся и я смогу отыграться, меня отвлекали.

– Мне плевать. Я запахи сейчас не чувствую, – тычет на флакон в моей руке, – попробуй, прекрасная вещь.

Бургеры из морозилки полетели в микроволновку. Спустя время мне в руку воткнулась тарелка с этим жутким лакомством. Нос я всё-таки смазала, потому и не скривилась, глядя на блевотный корм. Вместо булки на тарелке размазня, вместо котлеты — пережёванная резинка. Выглядит ужасно, но запаха действительно никакого.

– Ты это будешь есть? – сдерживаю на губах проявление омерзения.

– У тебя есть другие варианты? Через полчаса сменяемся, нужно поесть.

– Выглядит ужасно, – стараюсь не смотреть на то, что осталось от бургера. Микроволновка не вернула его к жизни. Разморозила, да, разогрела, да, но это уже не еда. Даже собаку жалко таким кормить. Сдохнет с горя.

Шарс откусывает эту дрянь, без выражения эмоций жуёт, запивает чем-то из термоса.

– Раз уж мы напарники, давай договоримся. В этой поездке я тебя кормлю, в следующей ты меня.

– Договорились, – даже не раздумываю, буду жить мыслями о том, что больше не придётся такое есть.

Откусываю кусок тёплой дряни, жую.

Видела бы это мама, её хватил бы удар. После изысканных блюд, которыми она с детства меня потчевала, я ем размороженный бургер. Вот сейчас реально хочется блевать, но я держусь. Изо всех сил держусь. Всё-таки Шарс делится со мной своей едой. Вот уже проявляется его доброта.

– Еду перемещать сюда нельзя, ты поняла? Надо брать с собой, желательно в замороженном виде. Следующая поездка может быть на несколько дней или даже на неделю. Я ем каждые три часа, значит…

– Я поняла. Еды должно быть много.

Втолкала в себя половину бургера. Чем больше жую, тем меньше отвращения. Голод всё-таки не тётка, его нужно ублажать.

– Чай? – подаёт мне термос.

– Спасибо, – принимаю.

В момент передачи термоса наши пальцы вскользь соприкасаются, но ничего не происходит, потому что на его руках магические перчатки. Наверное, он даже спать в них будет. В следующем трёхчасовом отдыхе как раз узнаю.

Подобрел начальник. Стыдно стало за то, что закрыл меня в пещере.

– Нашла, значит, камень, который я оставил? – спрашивает, словно знает, о чём я подумала. – Это было слишком просто.

– Камень? – если бы я ещё понимала, о чём речь.

– В самой верхней точке. Он закрывал щель.

– А… Ну да… Да. Не сразу поняла, о чём ты.

Какой на хрен камень?

Я весь лес созвала к той пещере! Три часа ждала, пока лоси выроют яму перед входом. Едва успела произнести обратное заклинание, чтобы меня там не сожрали! Змей наползло, ящериц, лосей, оленей, диких кабанов стадо, туча птиц, барсуков и колючих тварей. Разворотили там всё, камня на камне не оставили. А он что говорит? Камешек сдвинуть. Да-да, именно это я и сделала.

– В следующий раз придумаю квест посложнее.

– Может, не надо? – следующий раз меня уже пугает. – Я же вроде все проверки прошла.

– Посмотрим.

– Я круассаны завтра принесу… Или когда мы там домой вернёмся?

– К завтрашнему утру вернёмся. В этот раз монстр вышел недалеко от Призрачного леса. Ехать не больше суток. А круассаны да, принеси. И маме спасибо передай.

Ох, ты мой сладкий медвежонок. Да после твоего «спасибо» мама мешок пирожков напечет.

Машина начала замедляться. Шарс молча указал виском на выход. Остановка была настолько короткой, что я даже не успела понять, где мы находимся. Крот и Берк выскочили из задних дверей, прошли мимо нас со вздохом облегчения. Начальник заскочил в раскрытые задние двери, подал мне руку, и машина тут же тронулась. Двери мы закрывали уже на ходу.

Если в предыдущие три часа мне казалось, что экспедиторы работают в жутких условиях, то «на передовой», как выразился Шарс, о комфорте и уюте никакой речи.

– Мы что, три часа стоять будем? – осматриваю крохотную дыру два метра на полтора.

Здесь нет абсолютно ничего! Под прозрачным куполом клетка с монстром. Жуткая харя повёрнута в нашу сторону, из пасти стекает гнойная слизь. Монстр мирно сопит, и на каждый его выдох скованное пространство заполняется зловонием, которое ощущается несмотря на волшебную мазь.

Вместо ответа, Шарс откинул навесной стульчик, сел на него, слегка расставил ноги.

– Можешь присесть мне на колени, – усмехается и хлопает по бёдрам.

– Ладно, – делаю шаг вперёд.

Может, наконец-то потрогаю его.

Чёрт, это ж почти интим. Как-то слишком быстро. Задницу мою уже ощупал... Понравилась, знаю. Хочет ещё потрогать. Но для начала бы выяснил, что я – его предназначенная. А то думает, я просто больная, раз позволяю ему такое. Больная или подвеянная. А может, дебилка. Точно что-то такое и думает.

– Да ты… – медвежонок рычит. – Что ты делаешь, мать твою?

– Что? – я уже почти на него села.

– Вон стул в стене, откинь и сядь. Ну не тупая же вроде… – Шарс качает головой и смотрит на морду монстра.

– Да откуда мне знать, что есть второй стул?

– Так проверить надо, – Шарс цедит ругательства сквозь зубы, а в голосе полно разочарования. – Если так всем мужикам будешь верить, то… – он замолчал и раздосадованно махнул рукой: – Да кому я рассказываю… Чёрт возьми, – бормочет едва разборчиво. – Что за молодёжь пошла? На колени к начальнику сесть…

– Ты сам сказал, – сажусь на узкий стульчик.

Он думает, что мне стыдно. А вот и нет. Я ему припомню все эти ситуации, когда он узнает, что мы предназначены друг другу. Ох, припомню ему.

Фуру резко качнуло, я влетела плечом в прутья клетки. Монстр по ту сторону возмущённо проворчал, а начальник поднялся. Нажал что-то на поясе брюк.

– В чём дело, Шима?

– Внеплановая остановка, – отвечает женский голос по рации, – нужно проверить кузов. Олень пробегал, мы его зацепили.

– Пять минут. Проверяйте.

Грузовик остановился. Я прислушиваюсь к происходящему снаружи. Шарс чрезмерно напряжён как для стандартной ситуации. Он бы вышагивал из стороны в сторону, но негде, потому топчется на месте.

– Так не должно быть? – спрашиваю, глядя на него снизу.

– Иногда случается.

Скрежет допотопной рации прозвучал слишком звонко и даже зловеще.

– Шеф, вы должны проверить, – звучит тот же женский голос.

С удивлением отмечаю, что в нашей группе есть ещё как минимум одна девушка, и она – водитель. Познакомиться не довелось. Утром мы спешили. Водители уже сидели в кабине. Я даже не поинтересовалась, кто нас везёт. С Шарсом я вообще мало о чём задумываюсь, слепо ему доверяю.

Начальник открыл дверь, соскочил, подал мне руку.

– Стой здесь, – приказал, а сам пошёл вокруг фуры.

С удовольствием постою на свежем воздухе. Вокруг лес, пахнет хвойными деревьями. Уже начинает темнеть, хотя в пути мы не больше четырёх часов. Значит, сменили часовой пояс, когда перемещались к месту выезда.

– Под кузовом что-то висит, шеф, – говорит Шима, и я выглядываю из-за распахнутой дверцы, чтобы посмотреть, что там за прошмандовка так мило беседует с моим предназначенным. – Мы не только зацепили его, но и сбили. Что будем делать?

– Преобразование в пепел, и едем дальше, – сказал Шарс и направился в мою сторону. Я задвинулась за дверцу, стою по струнке там, где мне приказали остаться.

Атмосфера резко меняется, по асфальту бежит тень огромной птицы. Над головой слышатся устрашающие звуки. То ли крик, то ли вой.

– Орли, в машину! – кричит Шарс на бегу.

– Что случилось? – смотрю на летящего над нами огромного стервятника.

Он точно из магов, потому что таких огромных птиц в мире не бывает. И звуки издаёт нереалистичные, непохожие на карканье. Это дикий вой, и он звучит всё громче.

– В машину, я сказал!

Не успела опомниться, как меня затолкали в кузов на прежнее место. Дверцы захлопнулись. Шарс остался снаружи. Крики стихли, но фуру несколько раз тряхнуло. Зверомот открыл глаза и осмысленно посмотрел на меня. Жуткая пасть оскалилась, а мерзкая голова приподнялась. Он проснулся.

Что я должна делать? Чёрт возьми, я что-то должна сейчас сделать?

Что бы сделал папа? Нет. Что бы сделал Шарс?

Фуру снова качнуло. Зверомот поднялся на лапы, готовится прыгнуть. В несколько ударов ему наверняка удастся разрушить защиту и раскурочить клетку.

Как я там говорила? Мыши крупу съели? Тут некто хочет полакомиться мной. Это уже не похоже на тренировку с папой или урок боевой магии с дядей Элимом. Я за секунду должна решить, что делать.

Убивать нельзя – это ясно. Если бы всё было так просто, это сделали бы до меня.

Значит…

Проговариваю усыпляющие заклинания. Тварь третьего порядка, значит, трёхэтажного папиного стишка будет достаточно.

На последних фразах дверь открывается, заскакивает Шарс, и фура трогается с места.

– Я не знала, что делать… – развожу руками. – Он проснулся, и я его усыпила.

Серое мужское лицо побледнело, и некогда невозмутимый начальник с видом поражения сел на опущенный стул.

– Всё правильно, – сложил руки в замок, упёр в подбородок.

– А что там случилось? – киваю на дверь, занимая место напротив. – Кто этот стервятник?

– Не твоё дело, – пробурчал, не поднимая взгляда.

– Я тоже, если что, могу помочь. Ты же видел, я…

Шарс поднял голову и посмотрел на меня злыми глазами, продолжение фразы осталось на губах. Его суровость я могу стерпеть, но этот взгляд… Почему он злится? Сам сказал, я всё сделала правильно.

– Я сказал тебе, вернись в машину, – чеканит каждое слово. – Это означает, ты в ту же секунду должна выполнить приказ! Если ещё раз ослушаешься, я вышвырну тебя! Я здесь главный! Ты должна повиноваться! С первого раза! Без вопросов! Я сказал – ты делаешь! Ты поняла меня?!

– Хватит орать, разбудишь вонючку, – киваю на монстра. – Я обычную речь тоже понимаю, кричать необязательно.

– Ни хрена ты не понимаешь! Я тебе сказал. Ещё раз…

– Я поняла, – дрожу и предвкушаю.

А вообще-то немного обидно. Мне, конечно, нравится, что он такой мощный, суровый командир, но всему есть предел. Уже пора и доброго мишутку включить. Отчитал меня – ну и полно.

– Дай мне доступ к своему костюму, – спокойнее говорит вспыльчивый начальник.

– Зачем это?

В том самом контексте, где он только что проинформировал о полном подчинении, ему нужно снять с меня одежду?

– Либо ты носишь форму, которую я тебе дал, либо даёшь мне доступ к своему костюму.

– Чтобы ты мог меня раздевать?

– С кем я связался, святая магия… – бормочет, словно молитву. Неужели думает, что я не слышу? Орлы не только острым зрением могут похвастаться, но и отменным слухом. Это знает любой школьник. – Чтобы я мог переместить тебя в случае опасности.

– Я и сама могу переместиться… – и снова этот злобный взгляд, от которого кишки навыворот. – Ладно, поняла. Дам я тебе доступ. Но только к костюму. К белью не дам… пока что.

Шарс долго молчит, я хлопаю себя по губам и невинно моргаю. Пусть думает, что я – дурочка. Могла ведь не добавлять «пока что», сошла бы за приличную девицу.

Начальник неожиданно начинает смеяться. Сначала тихо, несколько нервно, затем трясётся от беззвучного смеха, закрывая лицо обеими ладонями. К его лицу возвращаются живые краски. Так гораздо лучше. С такой идеально загорелой кожей ни к нему серость.

– Сумасбродка на мою голову… Правду говорят, бойтесь своих желаний…

– А? Шеф, ты бы поразборчивее говорил, а то бормочешь, будто молишься, я мне тут думай, со мной говорят или с богом.

Оставшееся время «на передовой» прошло в полной тишине. Шарс о чём-то обеспокоенно думал, и на каждую мою попытку завести разговор отмахивался. Что-то вроде диалога у нас получилось, когда мы вернулись в средний отсек для отдыха. И то говорили мы о вонючих бургерах (спасибо, что поделился) и о наличии всего одной полки для сна (эх, как жаль, что она одна, хотя на самом деле нам обоим не жаль).

После еды прибегла к заготовленной уловке:

– У тебя тут крошки, – тянусь пальцами к мужской щеке.

Никаких крошек там нет, но повод, чтобы прикоснуться к его коже, я нашла вполне естественный. Только вот прикосновения опять не случилось. Шарс перехватил мою руку ладонью в перчатке, одарил очередным взглядом «Ты что дура?» и чертыхнулся.

– Ложись, – позволительно говорит начальник, указывая на выдвинутую полку.

– А ты ляжешь?

– Там место для одного, пятьдесят сантиметров всего, – а тон какой недовольный.

– Ничего, я всё равно на боку сплю, так что…

– Чёрт возьми…

– Что? – почему он в который раз заставляет меня чувствовать себя глупой? Нормально ведь предлагаю, разделим полку на двоих, нет же, девочку из себя строит. И не прикоснёшься к нему, и не полежишь рядом. Мужик-недотрога.

– Ложись, – командует, как и подобает начальнику. – Два с половиной часа на сон.

– Я всё равно не усну в такой тряске, а если усну, то надолго. Так что мне лучше не спать.

– Сейчас самое время проверить, как ты выполняешь мои приказы. Я сказал: ложись спать.

Не знаю, что там за стервятник летал над фурой, но начинаю думать, что он заразил моего предназначенного свирепством. Я понимаю, что злится он не на меня, да и сам он это знает, потому и чертыхается виновато, будто не хотел говорить того, что сказал. А от ответов на вопросы уклоняется, ничего не разъясняет.

Расстёгиваю молнию на груди, снимаю магическую защиту с костюма, спать в нём вряд ли получится, да я вообще не планирую спать. Подожду, пока Шарс уснёт, полюбуюсь им, может, потрогаю.

Нет, так нельзя. Он же проспит самый важный жизненный момент. Потом проснётся и не поймёт, что произошло. Во сне прикасаться к нему нельзя. Нужен новый план.

Первое прикосновение должно быть особенным. Может поцеловать его? И так уже доступной дурочкой меня считает. После прикосновения поймёт, почему я веду себя реально как дура.

– Какого хрена ты делаешь?

Снимаю штаны и непонимающе смотрю на Шарса. Он уселся в одно кресло, ноги вытянул в проход, я стою около него в одном белье и радуюсь, что на мне сейчас роскошный подчёркивающий комплект скромного типа.

– Спать собираюсь, – вроде это очевидно. – А в одежде я не сплю.

– Твою ж мать, – ворочается в кресле, тяжело вздыхает, прикрывает ладонью лоб, но на задницу мою смотрит с интересом. Нравится, да? Знаю, что нравится. – В одежде ложись спать. Пока мы на задании, может случиться непредвиденное. Ты должна быть готова вскочить в любой момент, – и снова чертыхается.

Натягиваю костюм обратно. С магией это делается за секунду, а здесь с трудом. Ткань кажется липкой и не скользит по коже. Я вообще забыла, когда одевалась без помощи магии.

Украдкой посмотрела через плечо, в это же время пакую ягодицы в костюм. Шарс закрыл глаза, откинулся на спинку низкого кресла. Я ему тут своё лучшее боевое бельё продемонстрировала, а он… Спит, что ли? Дышит так размеренно.

– Ты спишь? – спрашиваю, стоя над начальником уже полностью в одежде. Дрожащие веки приподнялись, глаза устремились на грудь, выглядывающую в прорезе незатянутой молнии.

– Ложись спать, Орли, – будто к моей груди обращается, и голос такой, как у собаки, когда её три часа подряд дразнил бегающий рядом кот.

– Я думала, ты уже спишь.

– Придушить меня хотела?

– Дурак ты, Шарс, – залажу на полку, мощусь, выбирая удобное положение. Да, может я и погорячилась с тем, что двоим там будет достаточно места. Разве что в состоянии слияния.

– Дурак, – и даже не отнекивается, признаёт свои недостатки. – А у тебя чертовски аппетитная задница. Если ещё раз костюм при мне снимешь, будут последствия.

Перегнулась через полку, смотрю вниз. Он снова в позе с откинутой головой и закрытыми глазами.

– Отшлёпаешь меня?

– Угу.

Продолжаю заглядывать вниз, беззастенчиво рассматриваю лицо с сомкнутыми дрожащими веками. Шарс мирно дышит, не шевелится, кажется, уже крепко спит.

Легла на спину, смотрю на нависающий потолок, прислушиваюсь к покачиванию машины, ловлю себя на мысли, что привыкла абсолютно ко всем запахам. И костюм уже кажется подходящей одеждой для сна. Веки слипаются, тело расслабляется, готовясь погрузиться в абсолютно спокойное состояние.

– Орли, – окликнул, когда я почти уснула, – какие у тебя силы?

– Не скажу, – хотел подловить, ага, как же, даже перед сном я начеку. – Я могу рассказать об этом только близким людям, родственникам или своему предназначенному.

– В твоей анкете сказано, что у тебя есть активная ментальная сила. Я должен знать, какая именно.

– Зачем?

– Охотник кружил над нашей машиной не просто так. Он чует силу. В нашей группе ни у кого нет активных сил, переданных по наследству и активных без предназначения. Я должен знать, что умеешь ты, чтобы понять, он заинтересовался тобой или нет.

– Тот стервятник – охотник?

– Да, Орли. Если ты его заинтересовала, он вернётся, чтобы забрать твою магию.

– Ему пришлось бы меня убить, но это невозможно.

Сон давит всё больше, я отключаюсь несмотря на разговор.

Тихий голос Шарса звучит будто издалека:

– Я убью его первым.

 ***

Спать в машине совсем несложно, даже как-то приятно. Покачивание убаюкивает, присутствие рядом предназначенного успокаивает. Несмотря на обещанные непредвиденные ситуации, я сплю крепко, без снов и осознания себя в пространстве.

Что-то ласково щекочет моё плечо. Кажется, это пумфики снова набежали в пляжный домик, облепили кровать. Один треплет за руку, другой за плечо, третий залезает под поясницу, четвёртый под коленки, пятый что-то бормочет над ухом. Странный пумфик, неприлично ругается.

В какой-то момент становится так легко, будто всё моё тело состоит из воздуха.

Над ухом слышится отдалённый шёпот, подушка под головой слишком твёрдая, я плыву во сне, а потом пытаюсь повернуться на бочок, но что-то мешает.

– Орли… Орли… Вставай, Орли. Мы приехали. Чёрт побери! Ты проспала шесть часов!

– А? – разлепляю веки, приподнимаю голову.

– Приехали, говорю. За бортом Призрачный лес.

Я сижу на низком стульчике около клетки монстра. Шарс открывает задние двери, за ними мелькают лица остальных коллег. Я быстренько включаюсь, делая вид, что не проспала всю дорогу.

– Сгружаем клетку максимально близко, – инструктирует Шарс, – отходим на тридцать метров, выпускаем и возвращаемся.

Наблюдаю, как мужчины со знанием дела спускают клетку с монстром на землю, всё это сопровождается скрежетом и оживлением внутри. Зверомот чует, что дом близко. Уже совсем проснулся, хвостом виляет, как пёсик.

Шарс почти всё делает сам, но по-прежнему без использования магии. Я молча кручусь около него, создаю видимость осведомлённости. В который раз думаю, что стоило всё-таки изучить инструкции для экспедиторов. Я больше внимания уделила физической подготовке, но тут важна не столько она, сколько знания и опыт.

Группа в составе четырёх человек вернулась к машине, и только после этого Шарс с расстояния открыл клетку. Зверомот, не оглядываясь, унёсся в лесную чащу. Оттуда послышался вой, похожий на радостный.

– Домой, – с непонятной эмоцией сказал начальник. – Машину на склад, а дальше свободны. Два дня выходных. Следующая смена по вызову или в порядке очереди в штабе.

Чёрт. Я ведь думала, что нам предстоит ещё и обратный путь на этой фуре. Предполагала, что мы успеем поболтать, узнать друг друга получше. А тут… Уже домой. Ещё и выходные.

– Орли, твоя задняя часть, – говорит Шарс подходя ко мне и указывая на угол машины. – Ты знаешь, как перемещать большие объекты в группе? – спрашивает почти шёпотом.

– Конечно, знаю, – я и сама немалые объекты умею перемещать.

На пляже обустроила себе уголок из огромных валунов. Фактически я их украла. Но не думаю, что то небольшое море, на берегу которого я их взяла, на меня в обиде. Мне хотелось на нашем острове добавить камней, и я нашла, откуда их переместить. Теперь недалеко от моего дома есть уютная заводь между гигантскими валунами.

– Хорошо, – сказал для меня, и его губы дрогнули в улыбке. Для остальных добавил своим командирским голосом: – Перемещаем на счёт три. Раз… Два… Три…

Через несколько секунд мы вместе с фурой оказались на складе, из которого выезжали. Мужчины начали прощаться, пожимая руки.

– Орли, – Шарс подозвал к себе, когда около него осталась только пара. – Это наши водители Шима и Гори. Перед выездом не успел тебя представить. Мы работаем с ними более десяти лет. Самые надёжные в нашей группе.

– Приятно познакомиться, – окидываю взглядом сплетённую мужскую и женскую руки. – Пара предназначенных?

– Таких всегда заметно издалека? – весело спрашивает Шима и протягивает мне свободную руку. – Добро пожаловать в команду.

– Смазливая девчонка, – слушаю её мысли при коротком рукопожатии. – Шарс уже увлёкся. Ему это на пользу, – Шима улыбается мне, её мысли обрываются вместе с тем, как разъединяются наши руки.

– Ну мы домой, – говорит Гори, увлекая жену за собой.

На складе около пустой вонючей фуры остались только мы с Шарсом. Минуту смотрим вслед паре предназначенных, затем синхронно разворачиваемся друг к другу.

– Ты принята в команду, – говорит Шарс совсем не то, чего я ожидала. – Вот твой браслет. К нему брелок, он же постоянный пропуск на этаж. Здесь выгравированы твои цифирные данные. Не потеряй, – защёлкиваю на руке браслет. – Если мигает красная лампочка, это срочный вызов. В течение трёх минут ты должна появиться в штабе. Не в башне, а в штабе, где мы тренировались. Там постоянный сбор. Если мигает оранжевая лампочка, это необязательный вызов. Я сбрасываю этот сигнал, когда есть подработка, и мне нужен человек в помощь. Ты можешь прийти, а можешь не приходить – на своё усмотрение.

– А зелёная лампочка?

– Зелёная? – Шарс взглянул на браслет, и будто только сейчас увидел, что там есть ещё один индикатор. – Мы её не используем. Подразумевает, что экспедитор сейчас свободен и ожидает вызова.

– А если я нажму?

– Я получу сигнал, что ты свободна, – говорит и хмурится. – Это ни к чему. Мы используем только два сигнала, и подаю их всегда только я. Ещё раз говорю: не потеряй и всегда носи с собой.

– Поняла, не маленькая уже.

– На этом всё. Можешь быть свободна.

– Всё? – только дурак не заметит в моём голосе разочарование.

– Да, можешь отсыпаться. Хотя ты уже выспалась, – улыбается, а глаза становятся озорными.

Хорош у меня начальник. Хочется поскорее узнать, какой он в роли предназначенного.

– Да… Извини, что я всё проспала…

– Это обратный эффект от тех заклинаний, которые ты накладывала на зверомота. Если бы их произносил я, тебе пришлось бы меня перетаскивать. Так что всё нормально. Но повторять такое не будем. Это был форс-мажор. Я разберусь, кто напортачил перед отправкой. А ты молодец. Знаешь заклинания, которые должен был произносить комплектор.

Похвала из уст Шарса ощущается как награда сродни «Оскару». Я покачиваюсь из стороны в сторону, как дурочка. Сплетаю вытянутые перед собой руки. Сейчас и волосы на палец начну накручивать.

– Ну всё, – Шарс махнул рукой, коротко улыбнулся и скрылся с моих глаз.

Осмотрела ещё одним взглядом склад, раздосадованно опустила плечи. Хорошая мысль пришла несвоевременно: надо было попросить проводить меня домой, а то вдруг потеряюсь. Он не удивился бы этой просьбе. Думает, что я туповата. А значит, реально могу промахнуться при перемещении.

Дома долго отмокала в ванне, крутила в голове разговоры с Шарсом, строила планы на следующую встречу.

В своём холодильнике не нашла ничего, кроме сыра, пошла к маме. И поболтать охота, пересказать всё случившееся, услышать мнение со стороны. А хочется мне сейчас услышать, что всё наладится, будет и на моей улице праздник.

Вместо уединённого разговора с мамой, получился общесемейный сбор. Сестрёнка расспрашивала о моём предназначенном, папа интересовался работой, мама то романтично вздыхала, то давала советы, как невзначай прикоснуться к Шарсу. Между тем обсудили мои способности чтения мыслей. Сошлись на том, что Шарсу, пока он мне лишь начальник, не стоит о них знать. Я и сама такого же мнения. Если узнает, что я могу залезть к нему в голову одним прикосновением, закроет мысли, и я не узнаю мистера Гора настоящего.

– Он в тебя влюбился и без предназначения, – романтизирует Ханна. – Сама говоришь, улыбается, когда ваши взгляды пересекаются. На руках тебя носил. Оберегает. Влюбился. Точно тебе говорю.

Отмахиваюсь от сестрёнки, но самой приятно это слышать. Правда, улыбки у Шарса необычные. В них определённо есть смысл, но я пока не разгадала какой. Он умиляется, восхищается, влюбляется или одаривает сочувственной улыбкой недалёкую глуповатую девицу, какой я предстаю в его глазах?

Вечером выбралась на посиделки с подругами. Оказалось, теперь у нас не привычное трио, а квинтет, потому что в нашу компанию уверенно затесались Акалис и Вериан. Сидят с нами за столиком с таким видом, будто они тоже наши подружки. Я посматриваю через стол на Джоли, она читает в моих глазах не озвученный вопрос.

– Мы им ничего не говорили о «Хатхор». Сбежим, если что. Но пока на горизонте чисто. Пять рукопожатий за сегодня и ни одного псевдопредназначенного, – Джоли печально улыбается, глядя в сторону танцующих.

– Ты будто разочарована, – мысленно отвечает сестре Ралина. – Нет обманщиков в зоне досягаемости, это же хорошо. Со временем их будет ещё меньше.

– О чём шушукаетесь? – Акалис ловит мой сосредоточенный взгляд, знает, что мы общаемся в общем чате, куда его не пригласили. Он тоже может разговаривать мысленно, но о наших девчачьих делах ему знать пока не стоит. Из семьи в курсе наших дел только Алита. Она нас покрывает. Так и должно оставаться.

– О своём, о девичьем, – беззаботно отвечает Ралина.

– Ах, о девичьем, – Акалис насмешливо улыбнулся. Раньше такое его выражение лица означало, что он ни на грамм не поверил в услышанное. Похоже, за десять лет ничего не изменилось. Он понимает мои взгляды, а я отслеживаю его догадки.

Вечер протекает вяло. Мне с подругами уже не так интересно. Я мысленно нахожусь в той машине, где я могла разговаривать с Шарсом. Джоли и Рали видят моё состояние, потому и не лезут с долгими разговорами, чаще общаются между собой. А я…

Хочу к нему.

Шарс Гор

Ненавижу выходные. Их придумал какой-то слабак. Зачем вообще отдыхать, если для этого достаточно ночи? Выходные – это прорубь времени. И оно проходит впустую.

Провёл день у сестры. Мотался с её мелкими, учил их магическим приёмам. Смышлёные засранцы. Глядя на них, не верится, что это дети моей младшей сестры. Уже трое.

Предназначенный нашёл Аблу семь лет назад. Ей было всего тридцать. С тех пор моя сестрёнка счастлива. Кусочек их семейного счастья достаётся и мне. Я, как энергетический вампир, впитываю их радость, ношу её в глубине души, чтобы при случае вернуться к этим ощущениям.

В последнее время провожу в семье сестры слишком много времени. Сам удивляюсь, как меня не гонят. Семейная идиллия помогает отвлечься, лечит внутренние раны, дарит надежду. Я ведь тоже всегда об этом мечтал. О семье, детях, об уютном домике на берегу океана или с горным пейзажем за окном.

Сначала Абла нашла своего предназначенного, затем Иан – Валейн, Гори – Шиму. Вокруг стало больше предназначенных пар. И, кажется, все они смотрят на меня с сочувствием.

До пятидесяти лет я не упускал возможности пожать женскую руку. Да и сейчас использую каждый шанс. Примерно знаю, какой должна быть моя женщина, но жму руки без разбора. Неважен ни цвет волос, ни цвет глаз. Вдруг в моих вкусах есть ошибка? Глупо было бы упустить свою женщину, если у неё на самом деле каштановые волосы, а не чёрные, что мне представляется идеальным.

Возвращаюсь мыслями к чертовке, чья задница стоит перед глазами все выходные. Сам не знаю, почему я до сих пор к ней не прикоснулся. Хотя нет… Знаю, чёрт возьми. Я прекрасно себя знаю. Оправдывающее объяснение: она слишком молода, чтобы быть моей предназначенной. А если по-честному – она слишком хороша. Если я к ней прикоснусь, потеряю иллюзию, в которую изредка позволяю себе погрузиться.

Если быть до конца честным, стоит признать, идеальная женщина для меня – вот такая взбалмошная сумасбродка – голубоглазая брюнетка с охренительной задницей, лихим взглядом и манящей многообещающей улыбкой.

От неё не знаешь, чего ожидать, и бесполезно предугадывать, что она ответит на вопрос – полная непредсказуемость и стопроцентная притягательность. Такой если предложить кубарем скатиться с горы, она ляжет и покатится. Не потому, что подминается, а потому что сумасшедшая.

Наконец, выходные позади. Собираюсь на работу со жгучим предвкушением.

Признай, Шарс, не на работу ты так рвёшься, а чтобы поглазеть на круглую задницу напарницы, посмотреть в игривые глаза, услышать очередную нелепицу, от которой хочется заржать, как в старые добрые времена.

Толкаю дверь из кабинета на улицу и замираю в дверях.

На бревне сидят Крот и Берк. Между ними сексуальная чертовка в неприлично облегающем костюме. В её руках коробка с чем-то вкусным. Нос чует запах с расстояния. Приходится проглатывать слюну. Я забыл перед выходом позавтракать.

– Мела, – с придыханием говорит Крот, склоняясь к женскому лицу, – ты – девушка моей мечты. Никогда не встречал никого красивее. Твои глаза, словно звёзды в ночном небе, – да что ты несёшь, ушлёпок? Ничего оригинального в тупую башку не пришло? Такая женщина не поведётся на эту хрень.

– Да ну тебя, – Орли отмахнулась, жизнерадостно смеётся, – я же сказала, это мама готовила, а я не умею так печь. В моём исполнении разве что бутерброды будут сносными. Да вы ешьте, плату не спрошу, если что. Можно и без комплиментов.

Подпираю дверной косяк, наблюдая за умиротворённой картиной. Понимаю, что Крот ещё не закончил заготовленную речь. Берёт мою напарницу за руку, тащит ладонь к груди, я неосознанно сжимаю челюсти.

– Между нами магия так и плещет, – Крот лепечет, на что я закатываю глаза, но прерывать этот фарс не спешу, интересно, чем ответит сумасбродка.

– Крот, ты чего? – изобразила удивление, а сама при этом дёрнула губой.

– Это предназначение, – уверенно говорит Крот, и мне хочется в него чем-то кинуть. Убийственным заклинанием, например.

Ну же, чертовка, не подведи. Отшей его хорошенько, дай промеж рёбер. Он же лапшу тебе вешает. Ты и сама это видишь.

Хотя с чего я так уверен, что она неглупа? То на колени мне присесть рвалась, то задницу показывала, то на полку рядом лечь звала.

Я ещё не встречал девчонки, которая так явно рвалась бы в мою постель. Интересно было, что она ещё придумает, чтобы обойти стену, которую я между нами установил. Я ведь не сомневался, что она ещё будет пытаться. Трахаться хочет. Это очевидно. С первого дня смотрит на меня так, будто выбрала на роль жертвы. А я ведь не железный. Поддамся несмотря на личное правило не трахаться ни с кем из башни.

– Правда? – Мела кукольно округлила глаза.

Нет, малышка, ты не так глупа.

– Да, – с придыханием говорит Крот и подсаживается на бревне ближе. – Я не сразу это понял, но теперь у меня нет сомнений. Мы предназначены друг другу.

– О господи! – Орли радостно воскликнула и спрыгнула с бревна. – Какое счастье! – прикладывает руки к груди. – Я так тебя ждала! – смазливое личико повернулось в мою сторону. – Шеф, привет! – машет мне и улыбается. – Вот, это тебе, – переместилась в шаге от меня, подаёт закрытую коробку. – Мама испекла. Попробуй, что тебе больше понравится, а мне срочно нужно в уборную. Я такие новости узнала… – машет на себя ладошкой, а я пытаюсь понять, она играет или всерьёз так взволнована словами Крота.

Девчонка забежала в кабинет, Крот и Берк переглядываются. Второй смотрит с неодобрением, но в жестокие игры не вмешивается. А мне хочется размозжить первому выродку нос. Только если я это сделаю, группа снова уйдёт в запас, нам не дадут ни одного задания.

Возвращаюсь в кабинет, стучу в уборную.

– Мела!

– Что? – выглядывает, затем высовывается полностью.

– Ты же понимаешь, что нужно проверить, правду ли тебе говорит мужчина? – спрашиваю осторожно. – Я слышал, нужно выждать время после прикосновения, чтобы убедиться…

– Шарс, – Орли неопределённо улыбнулась, – ты заботишься обо мне? – тянется рукой к моему лицу, и я неосознанно отшатываюсь. С детства не люблю, когда треплют за щеку. Не понимаю, зачем она это делает. – Это так мило. Не волнуйся. Я знаю, что Крот – не мой предназначенный.

– Знаешь? – неужели именно так работает её секретная сила? Видеть то, чего не видят другие – прекрасная способность. – Почему так ты уверена?

– Он не в моём вкусе, – поправляет на груди костюм, вообще не смущается моего присутствия. Сиськи ладонями поднимает, и я залипаю на этом видении. Наперёд знаю, что прокручу эту картинку в голове не один раз. Особенно волнующей она будет перед сном. – А ещё… – эти игривые голубые глаза меня испытывают. – Я знаю, кто мой предназначенный, – шепчет так, что у меня мурашки по коже.

Размер третий, наверное. Хотя костюм может слегка утягивает. Неужели три с половиной? Помнится, я как-то сказал Иану, что мне нравится, когда сиськи чуть больше третьего размера. Такие идеально ложатся в ладонь. Друг ещё заливался от смеха, потому что третьего с половиной не бывает.

Что она сказала? Знает, кто её предназначенный?

Чёрт возьми. Повезло же какому-то… сумасброду.

Гнетущее разочарование, словно червячок, грызёт изнутри, но я стойко выдерживаю дьявольский взгляд, шаловливое хлопанье ресницами. Она знает. Чёрт возьми. Значит, у неё есть предназначенный. Я зря оттягивал этот момент. Пожал бы руку при первой встрече, сразу бы понял, что она не моя. Нет, позволил себе крутить этот образ в голове. Малолетка ведь. Такая не может быть мне предназначена. Моей должно быть уже давно за тридцать.

Орлица прошла мимо меня, напоследок улыбнулась через плечо. Из окна наблюдаю, как она садится на бревно около Крота, романтично говорит ему на ухо:

– Встретимся вечером? – подсовывает листочек. – Приходи на это место, здесь координаты. Я тебя там встречу. Только на работе давай не будем никому показывать… Сам понимаешь. Начальник у нас злой, – поднимает голову и смотрит точно в окно.

Я поздно отшатнулся. Она поймала меня за подсматриванием и подслушиванием.

Какого чёрта я хернёй занимаюсь? Надо за работу браться. Задания им дать, пусть впахивают. Да так, чтобы сил на вечерние пляски не осталось. Загоняю всех на хер, чтобы ноги не держали и не раздвигались. Твою мать.

– У любовниц давно не был, потому и злой, – говорит этот ублюдок Крот.

– У него их несколько? – жаль, не вижу лицо чернявки, она удивлена или спрашивает с отвращением?

Продолжаю стоять за стеной, слушая разговор.

Да, я – придурок. Мысленные уговоры заняться делом не сработали. Интересно дослушать чужой разговор.

– Три месяца назад было три, – отвечает брехливый ублюдок – Ходит к одной в понедельник, ко второй в среду, к третьей в пятницу.

Ты смотри, какая осведомлённость. Только данные устарели. Ни к кому я уже не хожу. Надоели все. И не три месяца, а пять. Иан всё рассказывал мне, насколько с предназначенной по-другому, я слушал с развешенными ушами, а потом и сам не понял, как потерял интерес к механическому сексу. Не трогает, и всё тут. Хочу так, как рассказывал друг Иан, как описывал двоюродный брат Гори. Чтобы магия бурлила, чтобы чувства на грани, чтобы непонятно, жив ты или мёртв.

– Знаешь, почему три любовницы? – гнойный червь продолжает делиться познаниями.

– Догадываюсь, – почти равнодушно отвечает Мела и снова ловит мой взгляд через окно.

Я уже сел за стол, попытался рыться в бумагах, больше для видимости, чем из необходимости. Чертовка смотрит через стекло и, кажется, может видеть даже сквозь стену. Может, ещё и слышит, как моё сердце то замирает, то шумно заходится. Когда она говорит, я перестаю дышать, чтобы не упустить ни единого слова.

Придурок. Чёрт возьми. Нужно думать о важном. Например, где найти магический сосуд, поглощающий силы, на ком тренироваться его использовать, составить план для следующей встречи с Рото. Он собрал слишком много сил. Я не смогу их впитать, если убью его своей магией. Нужен сосуд, в котором окажется украденная магия, в том числе и силы Иана.

Не хочу этого признавать, но мысль так и просится в голову: сумасбродка может стать наживкой. Но её нужно подготовить. Лучше ввести в курс дела, а не действовать за спиной и подвергать опасности.

– И что ты думаешь? – спокойно спрашивает Берк орлицу. И у этого мозги плывут, когда смотрит на чертовку. Только он попроще, не настолько решителен и не настолько туп, как Крот.

– Три любовницы, потому что ни одна из них не проходит по всем требованиям, – уверенно отвечает Мела. – В каждой есть то, что ему нравится, но в едином варианте он пока не нашёл.

Ты смотри. Разумная всё-таки.

– Да, одна сосёт хорошо, другая стонет потрясно, с третьей поговорить можно, – Крот ржёт, а Орли едва заметно дёргает губой. – Он сам так говорил, – вот же ублюдок, кивает в мою сторону. А я, вообще-то, не так говорил. Смысл тот же, но слова другие. У меня это так вульгарно не звучало.

Выхожу из укрытия. Хватит им уже бредни по поляне размазывать. Загоняю на хрен.

– Первый круг, – отдаю команду. – Орли со мной в паре.

– Да, шеф, – подскочила, стала рядом.

По глазам вижу, не знает, что будем делать, а я и сам пока не решил. Хочу утащить её куда-нибудь подальше. Пещера идеально для этого подойдёт. А что? Вариант неплохой.

На ходу перевоплощаюсь в одного из своих питомцев, прыгаю со скалы. Девчонка в этот раз ориентируется быстро, подхватывает меня на лету. Орлиные когти скребут спину. Но на первый раз неплохо. Плавная посадка внизу, а дальше пеший ход.

– Опять ведёшь меня в пещеру? – а голос такой настороженный, испугалась, что ли?

– Не бойся. Успеешь на свою свиданку.

– Это не свидание, а встреча. Я назначила ему встречу, – звучит по-деловому, но я-то понимаю смысл таких «встреч». Зачем только трахаться с тем, кто не в твоём вкусе? Совсем, что ли, выбора нет?

– Как ни назови, суть не поменяется.

Звучит вроде равнодушно. А хочется прорычать: чёрт возьми, почему не я?

Ах, ну да, я же сам отморозился, когда она оказывала знаки внимания. Напрашивалась на трах. И сейчас продолжает. Идёт впереди, задницей виляет. Будто специально наклоняется, что-то берёт с земли, шагает дальше. Вроде уже и не боится, что я веду её в то же место, где она сидела несколько часов.

– Мне кажется, или ты злишься? – остановилась, пронзает сияющими голубыми лучами.

– С чего бы? Не придумывай того, чего нет.

Мы тем временем прошли полосу камней, идём по протоптанной дорожке. На хрен мы туда идём, я не знаю. Мела сама выбирает дорогу, а я почему-то тупо иду следом.

– Значит, мне показалось, – сворачивает в противоположную сторону от пещеры, пробирается сквозь чащу.

– Иди за мной, – заворачиваю её.

– А может, не надо? – голосок вдруг стал виноватым – любопытно. – Мы там уже были… Я не хочу сидеть полночи взаперти. Ну, Шарс! – хватает за руку, и в этот момент я понимаю, чего на самом деле чертовка боится.

– Мать твою… Что здесь произошло? – пытаюсь понять, это то же место, где мы были в прошлый раз или это другая планета. Да тут камня на камне не осталось! Ещё и вспахано всё так, словно метеорит упал прямиком на поляну возле злополучной пещеры. – Что ты сделала? – смотрю на сумасшедшую, она хлопает ресницами, закусывает губу, качается с пятки на носок. – Ну-ка расскажи мне, как ты вышла? – хлопаю на камень, показывая, что самое время присесть и поговорить.

– Да я просто… – а дальше такой сценарий, который даже у меня в голове не уместился бы.

Животных она позвала на помощь! Животных, на хрен!

– Да-а-а, – без слёз на моё любимое место не взглянешь.

– Я папу позову, он всё исправит, – нашла выход. – Он чистильщиком был, так что… – мой взгляд заставляет её заткнуться, и малышка плюхает задницу на камень рядом со мной.

Что за удивительная женщина? Одновременно хочется и отшлёпать, и погладить по голове. Позвал бы её к себе на колени, но, кажется, я уже упустил свой шанс.

– Это правда, что ты знаешь, кто твой предназначенный? – меняю тему, продолжая осматривать вспаханный клочок земли.

– Правда, – хлопает ресничками и не отпускает мой взгляд. – У нас через девять месяцев свадьба.

– Зачем тогда с Кротом трахаться, если у тебя есть предназначенный?

– Фу, Шарс. Ты как всегда, – уж простите, оскорбил святую невинность. – Не буду я с ним трахаться.

– Встречу зачем назначила?

Куда я лезу? Зачем спрашиваю? На хрен мне вообще это надо? Я девчонку эту знаю без году неделя, а расспрашиваю, будто злобный папочка или ревнивый муж.

А она улыбается.

– Странный у нас сегодня рабочий день. Сидим на камешке, общаемся. Хоть бы круассаны прихватили…

Перемещаю в руки коробку, которую некогда она мне вручила, передаю в женские руки. Пахнет восхитительно. Или это девчонка так пахнет... Чёрт.

Орли открыла, подаёт мне. Беру пирожок, откусываю. Мысленно возношу хвальбы матери этой искусительницы. Кажется, я уже хочу с ней познакомиться.

– Мела, – прожевал наконец, разум возвращается, – объясни мне. Я ваше поколение вообще не понимаю. Свободные нравы и всё это, как по мне, блажь. Если у тебя есть пара, на хрена заигрывать со всеми подряд? На хрена задницей крутить перед мужиками? На хрена встречи назначать, если и тебе, и ему очевидно, что трахаться зовёт?

– Я же тебя не спрашиваю о трёх любовницах.

– Так я – взрослый мужик, предназначенную не нашёл, мне всё можно.

– И мне всё можно, – закусывает губу, глядя перед собой. – А хочешь найти? Предназначенную имею в виду. Ты ведь её ищешь? Знаешь, какой она должна быть?

– Конечно, ищу, хоть мне уже за пятьдесят…

– Да ты мужик с комплексами, – смеётся, вызывая у меня чёртовы мурашки. Всё потому, что не трахался давно. Теперь каждая девчонка вызывает дрожь. – Так часто о возрасте говоришь. Зачем? Для мага пятьдесят с хвостиком – это молодость. Что-то там о свободных нравах якобы моего поколения размышляешь, будто между нами большая разница. Нет никаких свободных нравов. С чего ты решил, что я буду трахаться с Кротом или с кем-то ещё? У меня, вообще-то, есть надёжный друг для удовлетворения. Я только с ним.

– А предназначенный что?

Пожимает плечами и игриво косится в мою сторону. Хрен поймёшь, что это значит.

– Дурак он, наверное, – осмысленно смеётся.

– Точно дурак, – подтверждаю без тени сомнения.

Закрыть её дома надо, никакой работы, никаких мужиков. Пусть мужа развлекает и мамиными пирожками балует.

Хотя кого я обманываю? Такую хрен закроешь. Её надо около себя держать. Развлекать по максимуму, чтобы на хрень не оставалось ни сил, ни желания.

Завидую, чёрт возьми, этому ублюдку. А ещё тому «надёжному другу», который трахает эту сумасбродку. Впервые ощущаю чёртово фомо. Упущенная возможность, мать её. Это ведь я сегодня вечером мог трахать эту богиню-магиню.

– Ладно. Давай займёмся делами, – забираю у неё коробку, перемещаю домой. Это всё-таки мне принесли. – Сначала теоретический опрос, затем рукопашный, а после потренируем защиту-нападение с помощью заклинаний.

– Как скажешь… – ты смотри, может быть послушной. – Я, кстати, прочитала твою книгу. Очень познавательно.

Не скрываю удивления. Не ожидал, не ожидал.

– Вот это правильный подход. Сейчас самое время спрашивать, если остались вопросы.

– Да нет… Там всё доходчиво описано, но спасибо… – запнулась, и я так и не понял, какое слово она хотела сказать, точнее, как хотела меня обозвать.

===================

Сюжет книги придумывался под песню "Маяковский" (Ю. Паршута, М. Тишман). Прослушайте, может проникнетесь так же, как я. Теперь голос Шарса для меня звучит именно так.

И песню "Амели" послушайте, если понравится стиль предыдущей.