Не злите ее когтейшество, герцог!

— Хэллоу!

Возглас прозвучал наполовину жизнерадостно, наполовину озадаченно. Хотя нет, недоумения в нем было все же больше.

Я дернулась, вскочила и ударилась о ручку сейфа, такую же железную, как и сам сейф. Заорала от боли, резко повернулась и столкнулась взглядом с ухмыляющимся мужчиной. Он подпирал дверной проем, едва помещаясь в нем из-за своего высокого роста. Серые глаза незнакомца полыхнули новым весельем, смешанным с азартом, а я залилась жгучей краской с макушки до груди. Еще раз вскрикнула, заполошно дернула сукно со стола и постаралась в него замотаться.

Письменный прибор, подсвечник и стопка счетов — все полетело со стола на пол. Включая чернильницу, у которой отскочила крышка. И чернила дружной струей хлынули на пол. Хлынули бы. Если бы мужчина, вдруг сменив ленивую грацию зрителя на активную поспешность непосредственного участника спектакля, не подался вперед и не сделал два-три паса рукой. Чернильница оказалась заключенной в магический пузырь и таким образом не испортила паркет из беленого дуба в этом роскошном номере.

Это был миг удачи! Секундное замешательство неожиданного визитера пришлось очень кстати. Я отбросила от себя спасительное сукно и метнулась к окну, трансформируясь на ходу. Приоткрытая форточка зияла спасительной брешью. Я легко оттолкнулась лапками от высокой спинки бархатного красного кресла и полетела в пролет окна, где призывно голубело жаркое небо.

Бум! И пребольно ударилась о стекло, потому что форточка перед моим носом с треском захлопнулась.

Я упала на подоконник на лапы — уж приземлиться с грацией я смогла бы при любом падении.

— Какая очаровательная киса! — сказал мужчина, решительно приближаясь ко мне.

Я заполошно огляделась, но дверь была заперта на ключ, который торчал в замке изнутри. Даже если бы я добежала, превратилась в человека, открыла бы… Не голой же выскакивать в людный коридор гостиницы. Форточка тоже перестала быть дорогой к свободе.

Мужчина протянул ко мне руку и я, злобно зашипев, тут же выставила лапу с когтями.

— Ш-ш-ш-ш!

— Злючка!

Незнакомец сделал обманное движение и, не успела я моргнуть глазом, как оказалась пойманной за шкирку.

— Мря-у-у-у! Мря-я-я!

— Полностью разделяю ваше возмущение, — как ни в чем ни бывало сказал незнакомец, отходя от окна и легко удерживая меня на весу, хотя я брыкалась всеми лапами и пыталась его оцарапать. — Представьте! Я вхожу в свой номер. Безбожно дорогой, замечу в скобках. И, как мне обещали, снабженный магической защитой от воров. Но про окно я не подумал, нет. Иначе бы я не оставил с такой легкомысленностью открытую форточку. Хотя не мог же я знать, что меня посетит такая очаровательная кошечка? Вы согласны, мисс?

— Мря-я-я мряу-у-вау-у!

— Увидев в моем номере обнаженную красотку, я сперва было подумал, что это мой секретарь Эмиль решил сделать мне сюрприз.

— Мря-я!

— Ну кто мы такие, чтобы осуждать экстравагантность других? Ведь и сами мы порой… — мужчина многозначительно покашлял. Повертел меня в руках, словно разглядывая со всех сторон. — А Эмиль… Ну находит на него порой такой стих — делать странные подарки. Кстати, вам не нужен слон?

— Мря! Мря-у!

— Ну да, ну да. Вернемся к теме. Я подумал было, что в мой номер запорхнула ночная бабочка…

— Ря! Мря-мря!

— Что вы говорите? Нет-нет, я догадался, что вы не имеете отношения к дамам сверхлегкого поведения. Почему? Ну потому что вряд ли мой подарок так увлеченно копался бы в устройстве, запирающем сейф. Итак, вы не проститутка…

— Мря-я!

— Ясно, ясно. Простите, если нанес вам невольное оскорбление. Но и поверить, что вы просто проходили мимо и по ошибке оказались в моем номере, я не могу. Так кто же вы, милая незнакомка, и зачем пытались взломать мой сейф?

— Мяу-у-у!

Последнее прозвучало почти жалобно.

— М-да, диалог не клеится, — задумчиво сказал мужчина.

Он снова повертел меня в руках, потом небрежно бросил в кресло, а сам уселся в другое. Я ожесточенно встряхнулась. Зло сверкнула глазами на сидящего напротив меня хозяина номера. Красив, ничего не скажешь. Волевое худощавое лицо портил лишь шрам на лбу и седые пряди волос, которые случайно замешались среди смоляно-черных. Но это я отметила лишь мимоходом, потому что сейчас меня наполняла ярость, чистая беспримесная ярость. На себя, что дала так легко попасться, на этого… этого…

— Нам будет легче найти общий язык, мисс, если вы вернете себе человеческий облик. Не находите? — заметил предмет моего гнева.

— Мря!

— Ну же, не стесняйтесь! Да и чего я там не видел!

— Ш-ш-ш-ш!

— Боюсь, что пока мы не поговорим, вы не сможете выйти из этой комнаты, — развел руками мужчина и улыбнулся.

Как бы мне хотелось прыгнуть на него и оставить на его самодовольной роже кровавые отметины моих когтей…

— Ладно, уговорили, отвернусь, не бойтесь, — сказал нахал и отошел к окну, что-то весело насвистывая.

Книга пишется в рамках литмоба "Сбежать нельзя влюбиться". Другие книги вы найдете, если кликнете на баннер:

Я снова оглянулась, ища спасительную лазейку. Но нет! Номера в гостинице «Корона Селестины» действительно были защищены от воров: на двери был магический замок, все воздуховоды забраны решеткой, а внутри имели магическую сигнализацию. Оставался единственный путь — через форточку. К счастью, такое маленькое отверстие было как раз по мне. И даже высокий этаж и то, что здание фасадом выходило на оживленную улицу, меня не остановило. Ну кто обратит внимание на кошку, разгуливающую по карнизу здания? И все бы, может, получилось, но…

— Вы все? Мне уже можно повернуться?

Вопрос мужчины меня подстегнул. Увы, но другого выхода он мне не оставил. Хочешь не хочешь. Я тяжело вздохнула, перекинулась в человека и тут же подхватила брошенное на пол зеленое сукно, пытаясь завернуться в него. Оно было коротким, и я могла укрыться в нем очень выборочно — от середины бедра до груди, и то прикрывая ее лишь частично. Но других тканей под рукой не оказалось: на диванах не было покрывал, а сдернуть тяжелую гардину с окна я бы не осмелилась. Как и заглядывать в большой шкаф, стоящий в углу.

— Можете, — гневно прошептала я в спину хозяина номера.

Мужчина повернулся и расплылся в улыбке, оглядывая меня. Его взгляд начал свое путешествие с щиколоток моих босых ног, стал подниматься выше. Густо покраснев, я постаралась опустить ткань пониже и чуть не оголила грудь. Еще больше покраснела и вернула сукно на место. Маг неторопливо закончил свой осмотр и уселся в кресло. Тут меня осенило, и я спряталась за кресло, прикрыв таким образом хоть часть тела.

— Итак… — незнакомец неторопливо достал трубку и набил ее. Я ожидала, пока он закурит, и с неловкостью топталась босыми ногами на ковре. — Вы, кстати, можете присесть. А то мне неловко сидеть в присутствии дамы. Хоть дама и воровка.

— Я не воровка! — пискнула я и тут же отвела глаза.

Ну, врать я почти не умею, это факт. Как и воровать, оказывается.

— И что же вы хотели у меня позаимствовать, мисс?

— Деньги! — брякнула, понимая, что отпираться бессмысленно: меня поймали с поличным, когда я пыталась открыть замок на сейфе. А потом еще и деру дала.

— Вот как? — в голосе мужчины звучал неприкрытый скепсис. — И почему же вы выбрали именно мой номер?

— Так форточка была открыта, — елейным голоском проговорила я.

— А деньги вам зачем? Только не говорите, что у вас дома умирающая мать, которой требуются деньги на лечение. Или десять умирающих с голода маленьких сестер. Не стоит врать так примитивно и ширпотребно. В наше циничное время на такой крючок ловится мало глупой рыбы. Придумайте что-нибудь поинтересней!

— Врать про смерть близких — значит, накликать беду, — нравоучительно сказала я.

— Вот и хорошо, что в этом вопросе мы пришли к консенсусу. Пусть и руководились разными посылами. Итак…

Я закатила глаза, с интересом разглядывая люстру. Ничего себе такая, красивая, из тонкого стекла. И правда дорогой номер. Хотя разве можно было ожидать другого от лучшей гостиницы Талаверде?

— Не скажете?

Я помотала головой.

— Ладно, зайдем с другого бока.

Я вздрогнула, испуганно глядя на мужчину. Он же это фигурально, да?

— Не смейте ко мне приближаться!

— А я и не собирался. Да не бойтесь вы так меня! У меня нет привычки набрасываться на каждую встречную женщину. Даже если она такая хорошенькая. И даже если я застаю ее полностью голой в своей комнате.

Я снова покраснела? Мне казалось, что больше краснеть уже некуда.

— Зачем вы так… — прошептала я, отчаянно смущаясь. — Это была ошибка. Я не знала, что вы вернетесь.

— Верю! Верю от всего сердца! Вот смотрите, вы уже начали говорить правду. Чувствуете, как это легко делать? Продолжайте!

— Что продолжать?

— Говорить правду, разумеется. Итак, кто вас послал? Зачем? Что приказали выкрасть?

Мужчина вдруг отложил трубку, встал и решительно направился ко мне. Я почувствовала, что теперь ради разнообразия бледнею.

— Не подходите! — прошептала я беспомощно. — Я кричать буду!

— Поразительно, — сказал хозяин номера. — То есть меня грабят, но спасать должны вас?

— Вас не ограбили.

— Потому что не успели.

Теперь он стоял совсем рядом со мной, нависая. Когда он держал меня за шкирку, то казался огромным, но и сейчас был ненамного меньше.

— Я больше не буду… — прошептала я испуганно, и тут слезы потекли у меня из глаз.

— Практичное средство, к которому женщины прибегают, не задумываясь, — недовольно цокнул языком мужчина и вынул из нагрудного кармана платок. — А главное, почти всегда безотказное. Ну, не плачьте, мисс!

Он подождал, пока, одной рукой прижимая к телу сползающее сукно, другой я пыталась вытереть лицо. Вдруг издал возглас недовольства. Широкими шагами прошел к двери в смежную комнату и вернулся оттуда с одеялом.

— Держите! — немного раздраженно сказал маг, укутывая меня в одеяло. — Не считайте это поощрением или чем-то подобным. Я вообще еще не решил, что с вами делать. Скажу честно, возможно, я вызову полицию.

— О нет!

— О да, моя милая киса. И вам придется как-то убедить меня в том, чтобы я этого не сделал.

— Как убедить?

— Ну… Поцелуй?

— Да вы что! — вскричала я возмущенно. —  Я приличная девушка!

— Которая нагишом разгуливает по мужским номерам, — усмехнулся маг. — Но не настаиваю, отнюдь. Более того, я даже готов пожертвовать этим одеялом, чтобы вы в нем поехали в участок. Или вы предпочитаете снова оборотиться и поехать в кошачьей перевозке?

Он явно смеялся надо мной, а я только стояла и кусала губы, не в силах ответить. Но лицо мага вдруг стало серьезным.

— Скажите, вы имеете отношение к клубу Мильярти? — рявкнул он мне в лицо, и я отшатнулась.

Мильярти! Кто же не слышал о таинственной организации воров? Я слышала о ней много раз. Все самые изощренные и нераскрытые кражи Старого и Нового Света приписывались членам именно этого общества. Попасть в него было непросто. Организаторы сами выходили на связь и приглашали талантливых воров вступить в ряды общества. Но для этого надо было уже прославиться в преступном мире, заслужить такое право.

— Я… я…

Я судорожно размышляла, что соврать. Проще всего было сказать, что я ни сном ни духом не знаю ничего про клуб Мильярти. Но тогда маг продолжил бы меня терзать расспросами: зачем я вломилась в этот номер, что хотела украсть. И что-то мне подсказывало, что он не отступится, пока не доберется до правды. А я сгорю со стыда, если эта правда всплывет. Не говоря уже о том, что отец меня просто прибьет. О нет, только не это! Я с ужасом глядела в серые глаза мужчины, размышляя, как выкрутиться из ситуации.

— Я вот почему спросил, — продолжил размышлять вслух маг. — Я слышал, что в клуб Мильярти с охотой берут аниморфов. Оборотни в наше время стали такой редкостью, что почти все они либо состоят на службе у короны, либо… — и он покрутил пальцами в воздухе.

Вот как! Я с гордостью выпрямилась. И кем же мне назваться? Агентом? Тогда маг спросит, что я делала в его покоях. Сошлюсь на секретное задание, вот!

— Я… — начала я.

— Но всех государственных агентов на архипелаге Лани-Дель-Торро я знаю, — задумчиво сказал маг, и я сникла.

— Я член клуба Мильярти, — чуть поколебавшись, бухнула я.

— Вот как? Вы в этом уверены?

— В смысле?

— И тут есть одна маленькая неувязка, мисс, — наконец сказал он. — Насколько я знаю, у всех членов общества Мильярти есть татуировка. И располагается она в районе… м-м… копчика. А я сумел вдоволь насладиться лицезрением вашего бэксайда, пока стоял в дверях. Скажу честно, я бы с удовольствием продлил это зрелище, но…

Я дернулась, потому что мне резко захотелось дать ему пощечину. Кажется, незнакомец понял это, потому что в его глазах снова разлилось веселье. Но я вовремя сообразила, что давать пощечину с риском уронить одеяло и оказаться снова голой перед этим… этим хлыщом, рискованно.

— Татуировку дают, когда проводят обряд инициации, — прошептала я, кусая губы и заворачиваясь в одеяло поглубже.

— А вы не…

Я покачала головой.

— Для того чтобы меня приняли, я должна была совершить кражу! Да не простую, а такую, чтобы произвести впечатление!

— Вот как?

— Да!

— Как вы вообще на них вышли?

— Как? Очень просто! — я лихорадочно придумывала на ходу, что врать дальше. — Мне дали их контакт…

— Кто дал?

— Ну, это… Я уже не помню. Возможно, увидела объявление на столбе.

— На столбе?

— Да! Я пришла и сказала, что хочу вступить в общество Мильярти…

— Вот так просто пришли?

— Нет! Почему же просто?

— Куда пришли?

— Ну, туда, куда сказали.

— Вы видели кого-нибудь из этого общества?

— Нет! Они все были в масках.

— Голос?

— Они говорили шепотом. И вообще это было ночью, в темном глухом переулке. И его названия я не помню!

Я с вызовом посмотрела на мага. Что, съел? Он закатил глаза.

— А как же вы свяжетесь с ними?

— Они сами со мной свяжутся!

Меня уже безудержно несло, и остановить поток моей фантазии не удалось бы даже с помощью дамбы.

— Предположим хоть на секунду, что я вам поверил.

— Так я правду говорю.

— Ну допустим. Милая киса, ответьте мне на последний вопрос — зачем?

— Что зачем?

— На кой черт вы вообще влезли в это?

— Во что «в это»?

— Зачем вы решили стать воровкой?

— Ну-у-у… А почему нет?

Я похлопала глазами, стараясь делать это с максимальной наивностью.

— Ну допустим, — снова вздохнул маг. — И что же вам сказали эти таинственные члены общества, которых вы не видели?

— Они сказали, что я должна поразить их. Своими способностями. Ну я и…

— Решили поразить меня и вломиться в мой номер.

— Простите! Я же не знала, что он ваш!

Я еще похлопала глазами. Подумала, не попытаться ли снова заплакать. В прошлый раз мне удалось разжалобить мага. Но слезы, как назло, не хотели течь из глаз. Мужчина с интересом смотрел на меня. Мне даже показалось, что в его глазах стоял вопрос: «Откуда берутся такие дуры?» — но я решила не погружаться в эту сложную дилемму.

— Я пока… — прошептала я. И добавила жалобно: — Отпустите меня, пожалуйста.

— К умирающей матушке?

— Моя мать давно умерла.

— Простите. Тогда к голодающим братьям и сестрам?

— У меня одна сестра.

— Вот видите, как легко говорить правду. Не так ли, моя поразительная мисс? Но присядьте! Мы еще не договорили.

Я присела на краешек кресла, готовясь в душе к худшему. Сдаст в полицию? О нет! Это будет такой скандал!

— Мне нельзя в полицию, — жалобно проговорила я.

— Почему?

— Меня отец убьет!

Горячность, с которой я это прошептала, кажется, подействовал на мага, потому что брови у него поехали вверх.

— Убьет? А вы не преувеличиваете? Возможно, отшлепает вас по вашей очаровательной попке, которой вы передо мной давеча вертели…

— Прекратите! — зашипела я.

— О! Снова показываете коготки?

— Да я даже еще не начинала! — в сердцах вскричала я.

Вскочила, но маг опередил меня, и через миг я оказалась в его объятьях. Одеяло, спеленавшее меня, не давало возможности отбиваться.

— Пустите! Или я… — бледнея, прошептала я, глядя прямо в серые глаза мага.

— Какие у вас красивые глаза, — тихо сказал он. — Такие зеленые, глубокие…

— Я сейчас оборочусь, — пролепетала я, чувствуя, как меня затягивает в какой-то омут, и тело слабеет.

— Только попробуйте, — почти промурлыкал маг, наклоняясь к моим губам. — Поймаю и в клетку посажу.

— Да что же вы меня все обижаете! То папенька, то вы теперь…

Слезы сами полились у меня из глаз. Маг застыл, а через миг выпустил меня из рук.

— Мисс! — как ни в чем не бывало спокойно сказал он, снова усаживаясь в кресло. — Я придумал, как вы сможете искупить свою вину.

— Какую вину? — ахнула я. — Да я у вас ничего не взяла! И сейф не смогла открыть!

М-да, гостиничный сейф мне не дался. Вот домашний буфет, в который от нас с сестрой прятали сладости, я в детстве научилась открывать двумя шпильками. Именно это и дало мне ложную надежду, что я совладаю с железным монстром в гостиничном номере. Да, увы, не все наши надежды сбываются.

— Это неважно, — резко оборвал меня маг. — Дайте мне вашу руку!

— Зачем?

— Мне нести переноску? — маг изломил правую бровь.

— Да что вы меня все время пугаете этой переноской?

— Я не буду повторять дважды! Дайте мне вашу руку!

— Ни за что!

Маг хмыкнул. Встал и подошел к двери, пристально наблюдая за мной. Дернул за шнурок. Я вздрогнула. Но промолчала, напряженно наблюдая за своим врагом.

Через минуту в дверь постучали. Маг повернул ключ. В комнату вошел коридорный.

— Вы что-то хотели, ваше светлость?

Я вздрогнула повторно. Его светлость?

— Пожалуйста, позовите сюда в номер констебля, что дежурит на улице. И, любезный… В гостинице можно найти кошачью переноску?

Маг выразительно посмотрел на меня.

— Полагаю, что найдем, ваша светлость.

Я покраснела как рак. Может, мне быстро оборотиться и сбежать, пока дверь приоткрыта? Но что-то подсказывало мне, что маг не даст мне так легко от себя избавиться.

— Вот вам рука! — торопливо сказала я, выпрастывая руку из одеяла.

— Приказ отменяется. Пока не зовите констебля, — величественно сказал маг и закрыл дверь, мигом выпроводив гостиничного слугу.

— Разумный выбор, мисс! — сказал он, подходя ко мне.

Положил мою руку ладонью вниз на свою и накрыл ее другой рукой. Я с недоумением и трепетом ожидала продолжения. Как вдруг меня пронзило болью.

Я вскрикнула и выдернула руку из захвата чужих пальцев. С ужасом уставилась на сверкающие синие линии, что соединялись на моей ладони в сложный знак.

— Что это? — затрясла я рукой, пытаясь одновременно дуть на нее, чтобы унять жгучую боль.

Знак последний раз вспыхнул и пропал. А ладонь теперь выглядела так же, как прежде.

— Это моя метка, — спокойно пояснил маг.

— Что за метка? — пришла я в ужас.

— Это означает, что вы явитесь ко мне по первому моему повелению. И будете делать то, что я вам прикажу. Вам ясно, моя дорогая киса?

Но я продолжала глядеть на него расширенными глазами.

— Да как вы смеете…

— Мне позвать констебля?

— Нет!

— Ну тогда этот утомительный, я полагаю, для вас разговор закончен. Придете ко мне, когда я вас позову.

— А если я не смогу? — всхлипнула я.

— Вы уж постарайтесь, мисс! — ледяным тоном сказал маг. — А пока можете быть свободны. Дверь или форточка?

— Или, — прошептала я, утирая слезы.

Подошла к окну и бросила последний пылающий взгляд на хозяина номера.

— Вы так смотрите, словно хотите вырвать у меня сердце, — усмехнулся маг.

— И сожрать его живьем, — прошептала я себе под нос.

— Что?

— Я говорю, как мне понять, когда я вам потребуюсь?

— О! Вы поймете, не сомневайтесь, — язвительно улыбнулся маг.

С той же улыбкой он уселся в кресло, которое стояло спинкой к окну, и взял уже потухшую трубку.

Я секунду сверлила ненавистный затылок с иссиня-черными волосами, собранными в хвост. Потом распахнула форточку. Миг — и я уже вылетала из окна. Карниз. Липа. Забор, на который я перепрыгнула. И вот я уже лечу дворами домой, окрыленная свободой. Какая же я умница, что смогла от него удрать! Про метку пока не надо думать. Я знаю, кто поможет мне ее снять. Ишь ты — маг решил, что он меня закабалил! Ничего, раскабалюсь. Я ведь умница! Да-да!

Дорогие читатели! Хочу показать вам героев моей книги. Такими, какими их вижу я. Если наши с вами представления расходятся, ничего страшного. 😊
Наша героиня, про которую пока известно только, что она аниморф.

Герцог, про которого пока известно только, что он маг

— Ну ты и дура, Лиззи!

— Это еще почему?

Я уперлась руками в шкаф, позволяя Анабель зашнуровать на мне корсет. Как же я ненавидела всю эту человеческую одежду, в которую заставляли рядиться благородных барышень: панталоны, чулки, подвязки, нижнюю рубашку, корсет, кринолин, одну юбку, вторую, потом блузку… А на ботинках, на каждом по пять — пять! — пуговиц! Хорошо хоть в жаркий период года я не ношу чулки и надеваю легкие кожаные туфельки. Но все равно! Умереть можно от старости, пока все это на себя напялишь. А вечером все это в обратном порядке расшнуровывать и расстегивать. Честное слово, будь моя воля, я бы целый день разгуливала в облике кошки. Но папенька!..

То, что через одно или два поколения в нашем роду появлялись аниморфы, было строго оберегаемым секретом семейства Макраен. А ведь в Средние века наша семья смогла возвыситься в Арглии и получить титул именно благодаря службе их королевским величествам в качестве аниморфов.

Ведь как удобно! Никто никогда не обращает внимания на домашних питомцев. И даже на королевского кота, который гуляет по всему дворцу. Но ведь кошки, как известно, ходят сами по себе. И как легко невзначай подслушать важный разговор. А то и выкрасть интересный документ, который случайно забыли на столе.

Но все это осталось в прошлом. Увы! Семья была пару раз в опале, титула ее лишили. Родовое поместье в Арглии наш прапрадедушка проиграл в карты. После чего пустил себе пулю с лоб — поступок, безусловно, благородный, но ситуацию-то это не исправило!

И прадедушка, оставшись и в прямом смысле, и в переносном на бобах, решил заработать состояние в арглийских колониях. Пользуясь связями при дворе, он добыл должность генерал-губернатора и отплыл на архипелаг Лани-Дель-Торро. В этом островном государстве прадедушка не только зарекомендовал себя хорошим правителем, умудряющимся собирать налог и отправлять его в Арглию (и это несмотря на постоянные войны, которые, пусть и с запозданием, но докатывались до колоний). Но и сумел собрать состояние. Говорят, что львиную долю капитала он заработал на… Ну скажем так, закрывая глаза — и приказывая закрывать их также всем офицерам королевской эскадры — на флибустьерские корабли, когда тем требовалось проплыть основным морским путем из Нового Света в Старый. И взимая за свою временную слепоту щедрую контрибуцию.

Был ли он прав? Очень даже может быть! По крайней мере, ни разу за время его правления не было зафиксировано ни одного нападения пиратов на арглийский корабль. Ну, право, мало ли других судов в Лузском океане? Соларских, итрайских, сиамландских, норландских, нидеррских… И нагруженные драгоценностями, маслом, пряностями и другими товарами корабли без помех уплывали в Арглию, где содержимое их трюмов оседало впоследствии чеканными монетами в королевской казне. А сундуки семьи Макраен тем временем пополнялись своим золотом, которое затем переправлялось в Линден и приумножало семейный счет в Королевском Банке.

Заветной мечтой прадедушки было вернуться назад, выкупить родовое поместье и зажить припеваючи в Арглии. Но судьба распорядилась иначе. Он умер, так и не успев ступить на берег туманной родины, а его сын, то есть мой дед, выхлопотал себе ту же должность и стал новым губернатором колоний. К отцу должность перешла уже без всяких возражений — корона была довольна тем, как семья Макраен управляет Лани-Дель-Торро.

Мой отец ожидал, что все пойдет по накатанной, но, увы, его постигло расстройство — у него родились только мы с сестрой. И теперь сладкая должность грозила уплыть к кому-то другому.

— Почему дура? — удивилась Бель. — Потому что затеяла эту авантюру, Лиззи! Это ведь кража! Уголовное преступление!

— Вот еще! Я хотела взять свое! Деньги мои по праву!

— Пусть так. Но ты подвергла себя опасности! Не послушалась меня! А я ведь сказала, что ничего у тебя не выйдет!

— Но попытаться-то стоило? Или ты думала, я буду сидеть, сложа лапки, и не пытаться спастись?

— Так к кому ты попала в номер, Лиззи?

— Понятия не имею, Бель, — раздраженно сказала я, когда сестра особо туго затянула шнуровку. Черт бы побрал эти корсеты! — Я узнала, в каком номере остановился мистер Ноулет. Посчитала окна снаружи. Я была уверена, что попаду в нужный номер. И так ошиблась!

— М-да, Лиззи, с математикой и геометрией у тебя всегда были нелады, — хмыкнула Анабель, помогая мне надеть кринолин.

— Зато в нидеррском языке и литературе я тебя обскакала, — огрызнулась я.

— Неудивительно! — снова хмыкнула сестра.

— Мисс! — раздался грудной голос Беаты.

После короткого стука она вплыла в комнату на всех парусах своей ярко-малиновой юбки, шурша нижними накрахмаленными и грохоча браслетами. Ее черные волосы, заплетенные в косички, были собраны на голове и убраны в разноцветный тюрбан, видеть который мы привыкли с детства.

Беату отец купил, когда она была совсем маленькой, на торгах. Пристроил ухаживать за нашей матерью. Позже выдал замуж. А потом, когда мама умерла при родах Анабель, Беата стала ее кормилицей. И самой нашей доверенной служанкой в доме.

Весть об отмене рабства в Новом Свете не сразу докатилась до архипелага, и еще дольше местные землевладельцы сопротивлялись переменам. Как раз в это время началась война между Арглией и Северной Коалицией. По результатам мирного договора Арглия утратила часть своих колоний, и Лани-Дель-Торро отошел к Нидерре. Тогда же, скрепя зубами, папенька издал указ, который запрещал рабовладение. Впрочем, это мало что изменило в жизни лани-дель-торрцев. Почти все рабы стали нашими слугами на жаловании, и отец постоянно сетовал, что его разоряют. Ну да, конечно, разоришь его.

Мы с Анабель особо не интересовались, откуда у отца брались деньги, так же, как не интересовались политикой — ни внешней, ни внутренней. Во время войны мы были совсем маленькими, и куклы, понятное дело, увлекали нас больше. А сражений вблизи Талаверде не было, так что, можно сказать, все треволнения обошли нас стороной. А по поводу доходов папеньки скажу лишь одно — пиратство практически полностью исчезло, так что эту доходную статью доходов вычеркнул из списка еще наш дедушка.

— Масса Макраен, — пробасила кормилица, — уже за столом сидит. Гневается, что вы задерживаетесь.

— Сейчас, Беата! — пробормотала я и попрыгала, чтобы юбка улеглась на кринолине.

— А что это вы средь бела дня переодеваетесь, мисс Лиззи? — с подозрением вопросила Беата. — Неужто опять кошкой разгуливали?

Она с негодованием покачала головой.

Мою тайну превращения знало всего несколько человек: отец, сестра, которым не досталось дара аниморфа, и наша преданная кормилица. Именно перед ней я и перекинулась впервые в жизни. Хорошо, что на крик прибежала покойная маменька. Кормилица осеняла себя обережными знаками и орала дурниной. С трудом смогла выговорить: «Великий дух Апья-мару-фоль превратил мисс Лиззи в котенка! Спаси нас грешных!» — и ткнула рукой в меня, которая пыталась залезть по занавеске на карниз. Кормилицу успокоили, провели разъяснительную беседу, заставили поклясться ее «великим» негритянским богом, что она никому ничего не расскажет, и секрет удалось сохранить в тайне.

— Ну будет тебе, Беата! — чмокнула я служанку в черную лоснящуюся щеку, пахнущую мускусом и лимоном, и уселась перед зеркалом, чтобы причесаться.

— Я пойду, — заявила Анабель. — Скажу папеньке, что ты сейчас будешь. Мол, задремала в жару, вот и не услышала удара в гонг.

Сестра и Беата, которая продолжала укоризненно качать головой, вышли из комнаты.

Я схватила щетку и стала быстро расчесывать волосы.

Проблема простых аниморфов состоит в том, что, когда мы превращаемся в свою вторую ипостась, одежда и разные аксессуары слетают с нас. Я слышала, что есть аниморфы-маги, так вот те с легкостью переходят из человеческого состояния в звериное, не расставаясь с одеждой. И, соответственно, наоборот.

Но я не маг, а поэтому каждый раз мне приходилось раздеваться, когда я превращалась в кошку. Ну и не таскать же с собой в зубах узелок с одеждой? Именно этим досадным недостатком своей натуры и объяснялся недавний гостиничный инцидент.

Я застонала и побилась головой о сложенные на столе руки, вспоминая, как скакала голая перед магом. Интересно, сколько времени он наблюдал за мной, пока я, стоя к нему задом, копалась в замке сейфа? Я прорычала и снова побилась лбом.

— Ты идиотка, Элизабет Макраен, тут Бель права, — прошептала я, с ненавистью глядя на свое отражение в зеркале. — Как есть идиотка. И влипла-то как!

Я посмотрела на свою ладонь, но на ней ничего не было видно. Может, обойдется? Но какой же гад этот маг! А еще герцог! Аристократы не должны быть такими. Вот Эдди деликатный, воспитанный джентльмен. А этот! За шкирку схватил! Поцеловать пытался! Хам!

Я яростно принялась расчесывать волосы. Были они белокурые, практически белые, что объяснялось моим окрасом в ипостаси кошки. Я закончила причесываться, вдела в уши любимые серьги с изумрудами — в тон глазам — и встала из-за туалетного столика.

Вышла в коридор и торопливо направилась через открытую галерею к другому крылу нашего особняка, где на террасе проходили все семейные трапезы с середины весны до конца осени. Я прошла три кадки с апельсиновыми деревьями, стоящие рядком, когда кто-то схватил меня за талию и приподнял в воздухе.

— Попалась! — шепнул мне на ухо жаркий мужской голос, и меня стремительно уволокли за кадку, где прижали к стене.

— Эдди! — зашипела я и испуганно заоглядывалась: вдруг кто увидит.

Эддиард служил у папеньки уже четыре года. И последний год мы с ним были влюблены друг в друга.

— Лиззи! У тебя получилось?

— Нет! — довольно резко ответила я и тут же раскаялась в своих словах: лицо Эдди стало грустным, а в голубых глазах появилось щенячье выражение, которое всегда заставляло меня испытывать угрызения совести.

— Как же быть, Лиззи?

— Ты не пробовал говорить с папенькой?

— Я… вот не поверишь, Лиззи, я столько раз пытался заговорить с мистером Макраеном. Только открою рот, а он на меня как взглянет, и у меня язык присыхает к небу. И мне сразу начинает казаться, что он прикажет меня связать и бросить в болото к крокодилам.

— Понятно все с тобой!

Но я не сердилась. Папенька… умел нагнать страху. И мы с сестрой его тоже боялись, говоря честно.

— Что же делать, Лиззи? — проблеял мой возлюбленный и растерянно снял очки. Протер их рукавом и снова водрузил на место. Прядка светлых волос понуро свисала над его нахмуренным лбом, и мне невольно захотелось ее подергать рукой.

К Эддиарду я испытывала нежную любовь. И пусть мой возлюбленный был нерешителен и порой излишне дотошен, это не умаляло его достоинств. Нет, Эдди — моя вечная любовь, и никто не разлучит нас!

— Бежать!

— Но как?

— Я просила тебя узнать, на какой из кораблей возьмут молодоженов и довезут до Арглии. Ты узнал?

— Узнал, — сказал Эдди, но так неуверенно, что я засомневалась в том, что он это реально делал.

— И что?

— Ну Лиззи. Предположим, мы убежим. Доедем до Старого Света. А дальше что мы будем там делать? На что жить? К моим родителям даже смысла нет соваться. И так скандал будет немаленький. Так что в Нидерру мы не можем ехать.

Эдди смотрел на меня полугрустно-полусмущенно. Ну как так? Вроде бы, я сумела недавно убедить Эдди побороться за нашу любовь. Неужели опять тушуется? Я уперлась руками в бока. Немного поразмыслила, руки опустила. Погладила своего возлюбленного по отвороту сюртука.

— Ну Эдди… Поедем в Арглию? Ты же можешь там работать, нет?

— Лиззи, а почему, по-твоему, я приехал сюда? Потому что мне, шестому сыну графа Альбера, не нашлось никакой приличной должности в Нидерре. И в Арглии. Сюда, в Новый Свет к твоему отцу и так с трудом пристроили. Вот если бы были какие-никакие деньги…

Эдди с намеком взглянул на меня сквозь стекла очков.

Ну да, ну да. Я же обещала ему, что решу этот вопрос. Не сказала правда как.

Сегодня утром папенька огорошил меня известием о моем скором замужестве.

— Все решено, Лиззи! Выходишь замуж за мистера Экрамуса. И даже не спорь со мной. Мистер Ноулет уже прибыл в Талаверде из Арглии. Завтра приедет и привезет саквояж, где лежит твое приданое — золото.

— Но…

— Молчать, девчонка! Вон из кабинета! Я сказал, что выходишь за мистера Экрамуса, значит, так тому и быть. Или послать тебя на дальнюю плантацию?

Папенька прошил меня таким грозным взглядом, что я просто вышла из его кабинета на подгибающихся ногах. Порыдала в своей комнате, выбирая, что лучше — стать женой страшного плантатора или самой собирать сахарный тростник наравне с бывшими рабами. Не смогла выбрать из двух зол меньшее.

И тут меня осенило! Вот оно! Наша с Эдди свобода! Надо просто залезть в номер мистера Ноулета, служащего Королевского банка, и выкрасть из сейфа саквояж с моим приданым. Оно же мое! Это практически не кража!

Сейчас мне внезапно пришло в голову — а как бы я в облике кошки смогла бы утащить тот самый саквояж? Вот дурында! Но разве я думала об этом днем, когда моя горячая головушка потребовала решительных действий. Которые и привели к… к тому, к чему привели.

— Лиззи! — мой возлюбленный снова притиснул меня к стене и жарко задышал прямо в ухо. — Лиззи! Я не переживу, если тебя отдадут замуж за мистера Экрамуса.

— Ты не переживешь! — раздраженно отпихнула я Эдди от себя. — Тебе-то что! Это не тебя же выдадут насильно за этого мерзкого… этого противного…

— Лиззи! — огорченно сказал Эддиард. — Как ты можешь так говорить! Ты же знаешь, что мне невыносима даже мысль об этом! О том, что кто-то будет касаться моей любимой Лиззи своими руками.

— А уж как мне невыносима, — прошептала я, невольно смущаясь.

Мне стало жалко Эдди — он так страдал из-за меня! Жаль только, что он не мог, подобно герою любовных романов, вызвать мистера Экрамуса на дуэль.

Мой тайный жених обладал нежным и деликатным характером. И видят боги, я ценила это. Среди грубых плантаторов, которые составляли большинство местных «сливок общества», Эдди выделялся подобно лилии среди крокодилов. Недаром я почти сразу влюбилась в учителя, стоило ему появиться в нашем доме.

Идея выписать из Старого Света учителя нидеррского языка, чтобы научить нас с сестрой, пришла в голову папеньке после того, как Северная Коалиция выиграла у Арглии, и наше островное государство перешло под протекторат Нидерры. И вот в нашем доме и появился высокий красивый блондин, который смущенно смотрел на нас с сестрой и, запинаясь, просил спрягать глаголы.

Анабель оказалась равнодушна к чарам нашего учителя, но я… Я, не отрываясь, смотрела на Эддиарда. Как красиво он говорил! Как изящно водил ручкой по бумаге! Как благородно откидывал свою челку! Скажу честно, все мои успехи в иностранном языке можно объяснить только тем, что я была влюблена в Эдди. И каждая похвала учителя была подобна стреле Амура и попадала точно в цель.

А когда я стала совершеннолетней, мое сердце уже было так утыкано стрелами, что стало напоминать ежа. Наши отношения стали более личным. Во время сиесты или вечерних прогулок по саду мы обсуждали литературу, географию, ботанику, да что угодно! Но о чем бы ни пошел разговор, каждая фраза, сказанная Эдди, показывала всю тонкость его натуры. А когда учитель, смущаясь, стал давать мне читать сборники нидеррской поэзии, это заронило в мое сердце надежду, что мои чувства не останутся без ответа. И однажды, во время яркого заката, который пылал над Лузким океаном, мы открылись друг другу. Ах, это было так прекрасно!

— Эдди! — прошептала я, подставляя губы своему возлюбленному, чем он не преминул воспользоваться.

— Вот вы где!

Мы с учителем отпрянули друг от друга.

— Папенька рвет и мечет! — гневно зашептала Анабель, которая обнаружила нас так некстати. — И вы совсем страх потеряли. Лиззи! С ума сошла? Прямо на проходе целуетесь! А если бы вас застукали?

— Простите, мисс Анабель, — сказал смущенно Эдди. — Мы забылись. Я пойду первым, чтобы мистер Макраен ничего не заподозрил.

И мой возлюбленный порысил по галерее на балкон.

— Я голову сломала, Бель, стараясь что-нибудь придумать! — заломила я руки. — Эдди не хочет бежать, если не будет денег!

— И он прав! — согласно закачала головой Бель. — Даже на островах с милым не рай в шалаше. А ты собралась бежать в Старый Свет! На что жить-то, Лиззи?

— Если мы не бежим с острова, то папенька нас найдет, — шмыгнула носом я.

Но Бель решительно взяла меня под руку и потащила на ужин.

— Если ты не собираешь бежать прямо сейчас, Лиззи, то пойдем скорее! И бежать тоже, кстати, желательно не на пустой желудок…

Нравится история? Подпишитесь на авторов: