Небо утерянной звезды

Телефон завибрировал в кармане красного худи. На экране замигало сообщение, написанное большими буквами:

«ИДИТЕ В ЛЕС.»

Ни имени, ни приветствия, только эта странная фраза. Ситуация напоминала начало старого фильма ужасов или аккаунт в какой-нибудь соцсети, на который не заходили с 2015 года. Отправитель: «НЕТ ДАННЫХ».

— Что там такое? — удивлённо спросила девушка, наблюдая за телефоном Димы.

— Да какой-то странный номер… может, перепутали?

— А что пишет–то? — вмешался другой, прислонившись к столу.

Трое подростков сидели на кухне и ужинали. Свет был тусклым, исходил только от вытяжки. На круглом столе стояли кружки с чаем и полупустая коробка пиццы с надписью «Пицца от Петра 1». Необычное название для Санкт-Петербурга, но тут встречается и не такое.

— Бред, — пробормотал блондин, — мол, идите в лес, а ещё и отправитель неизвестен…

— Заблокируй его просто, — предложила Лера.

— Я сначала удалю сообщение, потом чат, — произнес Дима, но как только он попытался, телефон не подчинился.

Парень снова пытался выключить телефон — безуспешно. Он зажал кнопку, экран погас, но через секунду снова засветился, и сообщение повторилось:

«ИДИТЕ В ЛЕС.»

— Оно мне отправляет одно и то же сообщение много-много раз! — воскликнул он, перебирая пальцы на другой руке.

— Зайди в аккаунт, посмотри номер, — подсказал Максим.

— Без тебя не догадался бы, — парень открыл экран. Но никакой информации, только та же пугающая фраза, которая приходила каждую секунду.

Телефон внезапно выключился, тишина! Все трое переглянулись.

— Он выключился.

— А теперь снова включился, — заметила девушка, когда экран засветился вновь, и сообщение мигало так же настойчиво: «ИДИТЕ В ЛЕС.»

— Ладно, хватит, — сказал Максим. — Может, это шутка, но а вдруг это…

— Судьба? Философ из тебя фиговый, просто знай это, — произнесла она, нахмурившись.

Дима был осторожен, почувствовал, как что-то внутри него подталкивает к действию, похоже, его вдохновили слова Макса. Он посмотрел на экран: сообщение опять мигнуло.

— Ладно… я пойду, — сказал он наконец, стиснув кулаки. — Но только один не хочу.

— Ну хоть один понимающий меня человек, — добавил Максим, и Лере ничего не оставалось делать, как согласиться, всё-таки это её братья.

Двойняшки быстро вышли из дома, а Дима, захлопнув за собой дверь, закрыл её на ключ. Лес напротив дома выглядел обычным, вечер был тихим, и лишь вдалеке слышны песни уличных музыкантов.

Они шли по тропинке, которая вела через лес напротив их дома. Вечерний ветерок мягко обдувал деревья, а редкий свет фонарей Петербурга пробивался сквозь кроны. Лес знаком, но сейчас он выглядел странно и, возможно, жутко после всех этих сообщений: тишина была страшной.

— Всё-таки странно, всё это, — пробормотал Дима, проверяя экран ещё раз.

— Может, это кто-то из соседей шутит? — предположила Лера.

— Тогда у этого «соседа» свои причуды… Может, это тот дед, который в прошлом году с лопатой по нашей улице бегал туда-сюда 4 часа подряд, — усмехнулся Максим, держа телефон, из которого исходил свет чуть выше, чтобы освещать дорогу.

Вдруг перед ними раздался тихий гул, похожий на вибрацию низкого баса. Дима остановился, прислушиваясь.

— Тихо, вы это слышите? — спросил он, слегка напрягаясь.

Ветер становился слабее. Воздух наполнился запахом влажной земли и прелых листьев. Свет из окон домов за их спинами постепенно гас, и лишь редкие фонари на улице оставляли тонкие полосы света между деревьями.

— Может, вернёмся? — тихо сказала Лера, поправляя капюшон лёгкой ветровки. Можно было заметить, как она слегка дрожит.

— Уже почти дошли, — ответил Дима, светя фонариком вперёд. — Если там ничего нет — просто пойдём обратно.

— А если есть? — пробормотал Максим.

— Тогда мы умрём, мой маленький друг, — тихо прошептал Дима с шуткой, но Максим явно не услышал, насчёт Леры неизвестно.

Прошла минута, две. Звук всё усиливался, как будто падает самолёт или другой летающий объект, дрон, или что-то в этом роде. И вдруг резко звуки исчезли, даже ветер, даже шорох листвы.

— Звук прекратился? – резко произнесла Лера. – Ну и хорошо, ненавижу эти ваши ужасы и дурацкие шутки.

Потом — снова низкий гул. Земля под ногами дрогнула. Листья с ближайших деревьев поднялись, закружились в воздухе.

— Это что? — Дима не успел договорить.

Все трое подняли головы вверх, словно пытаясь увидеть источник всего этого. Вдруг в небе стала заметна одна белая точка — звезда или спутник, только она летела прямо… на них!? Свет был едва живым и тусклым.

Воздух стал лёгким. У Леры ещё сильнее застучало сердце.

— Что за бред…— выдохнула девушка, будто смирившись со своей судьбой.

Летающий объект коснулся земли, звук как металл треснул от удара. Лес на мгновение осветился бледным светом. Воздух стал плотным, будто застыл, и вдруг послышался низкий, протяжный звук — пшшш, как будто кто-то открыл морозильную камеру, из которой вырвался ледяной пар. Он медленно стелился по земле, затягивая всё вокруг туманом. Изнутри трещины донёсся мягкий гул, похожий на дыхание спящей машины. Внутри что-то шевельнулось, и затем часть корпуса плавно отъехала в сторону с глухим шорохом, выпуская наружу облако серебристого дыма. Из него шагнула фигура — лёгкая, будто сотканная из света. Луна сделала первый вдох на Земле.

Она шагнула. Свет, отражённый от её кожи, будто расплескался по воздуху. На ней был плащ, необычный, переливающийся, как поверхность воды под луной. Длинные сиреневые волосы мягко светились в лунном сиянии, воздух трепал её чёлку набок. Её кожа белая, будто отражала свет, а чёрные глаза блестели, как два кусочка звёздного неба.

Она пошатнулась, оглядываясь по сторонам.

— Я Луна, — голос ровный, с уверенностью.

Максим машинально сделал шаг вперёд. Дима выставил руку, будто хотел его остановить, но не смог — и сам замер от шока.

Металл ещё потрескивал от остаточного жара, когда из раскрытого корпуса послышалось тихое шипение — будто морозильная камера выдыхала холод. Серебристый туман стлался по земле, обвивая ноги подростков.

— Мне нужна помощь, — робко сказала она.

Её голос был чистым, почти звенящим, но в нём сквозила усталость, как будто она прошла сквозь вечность.

Брюнет моргнул, пытаясь убедиться, что это не сон.

— Ты… кто? — спросил он с усмешкой от недоумения.

Дима сделал шаг вперёд, но рука всё ещё дрожала.

— Так… ты из этого… — он выдохнул, — Корабля?

Луна кивнула, взгляд её был серьёзен, но в глазах не было страха.

— Я… не отсюда. Но я не хочу зла. Я искала… — она замолчала, будто прислушиваясь к ветру, — Людей.

— Людей? Нас? — переспросила Лера, голова кружилась, но не от чего либо, а от волнения и страха. — Зачем…?

— Потому что вы услышали зов, — спокойно ответила Луна. — Сообщение, что пришло на ваш… — она запнулась, — телефон. Это был не я, но кто-то знал, что вы должны быть здесь.

Слова повисли в холодном воздухе. Где-то вдали завыл поезд, как будто напоминая, что время не остановилось.

Максим оглянулся на брата и сестру.

— Может, нам… стоит помочь ей? — сказал он, будто сам не верил своим словам.

— Я тебя ненавижу, — шепнула ему Лера. — Мы даже не знаем, кто она, или что она.

— Но она же… — Дима посмотрел на Луну, — выглядит как человек.

Луна чуть улыбнулась.

— Я могу объяснить. Но не здесь, этот лес хранит слишком много глаз.

Трое переглянулись. Что-то в её голосе заставило их почувствовать странное доверие.

— Что бы ни произошло, — ответила Луна, — я постараюсь не привлекать внимания.

Когда они выходили из леса, туман медленно рассеивался. Луна шла чуть позади, оглядываясь на оставшийся позади серебристый след. Вдалеке мерцали огни домов, слышался лай собак, гудел трамвай.

Над маленьким петербургским лесом снова воцарилась тишина, будто ничего и не произошло.

Ночной Петербург был весел. Во дворах гуляли, а свет высоких фонарей мерцал. Из леса трое подростков выходили осторожно и как можно тише. Девушка шагала за ними, кутаясь в свой переливающийся плащ, и впервые в жизни смотрела на звёзды с другого ракурса — такие далёкие и чужие, но они свои.

Дом, стоявший недалеко от центра, очень красив: подстриженный газон, огражденный белым деревянным заборчиком, светлые стены, веранда наверху с открытым видом, небольшие окна, через которые пробивался свет. Сразу при входе стояли мягкие маленькие диванчики и аккуратный столик рядом с одним из них, около двери лежал коричневый коврик для обуви.

Луна стояла в центре прихожей, осматривая комнату, её пальцы слегка сжимались. А плащ мягко переливался в свете лампы, словно отражая весь мир!

— Можешь снять это? — спросила Лера, кивая на ткань. — Оно светится?

— Ах да, конечно, — ответила Луна. Она элегантно сняла плащ, и в тот же миг он стал матовым, серебристым, отражая свет так, что казалось, он просто слился с воздухом.

Лера села на диван, внимательно глядя на незваную гостью, а Дима и Максим облокотились на стол и подоконник окна.

— Ты обещала рассказать, — напомнила девушка.

Луна огляделась, проверяя, нет ли кого-то ещё, и начала:

— Это сложно принять, особенно вам. Я не заставляю вас верить в это или помогать, я не буду торопить вас с принятием информации. Если кратко, то я прилетела не просто так, у нас был план, точнее у моей сестры Ксокко и брата Кайлуса. Они остались на Талмирисе, точнее на нашей планете, и теперь им нужно найти материал, который разрушит древний ритуал. Материал хранится в запретном отделе библиотеки недалеко от нашего дворца. Чтобы получить к нему доступ, нужны ключи, а ключи есть лишь у короля Ксорна и королевы Аэллы, они наши родители, — быстро проговорила Луна, словно на одном вдохе.

Все трое сидели в шоке, хотя половину они и не поняли. Спустя несколько секунд после молчания Луна дополнила, но уже спокойно:

— Существует множество вселенных, как ваша или наша. В нашем мире с хрустальными шпилями и двойным солнцем существует Кристалл Равновесия — Сердце мира, требующее жертвы раз в тысячу лет. Когда три луны выстраиваются, рождаются Близнецы Звёзд, чтобы подпитать его. Король Ксорн и королева Аэлла, жаждущие вечной власти, видят во мне и Ксокко лишь инструмент для ритуала Согласия и Поглощения. Мы — близнецы, — уже на более спокойной ноте закончила Луна.

— То есть, ты прилетела сюда за чем-то важным, или что? Я не очень понял, — спросил Дима.

— Так ты принцесса!?

— Да, я принцесса, не люблю это слово, слишком оно странное. Но да, и всем этим я должна отвлечь родителей. Тогда они переключат всё внимание на мои поиски и не будут тратить лишнее внимание на остальных двух детей. И ровно через год, когда три луны ослабят свои силы на некоторое время, мы должны прервать этот ритуал, — Луна говорила с уверенностью.

— Значит, это не просто случайное падение корабля? — Лера поёжилась.

— Нет. Я могла спокойно приземлиться, но я не умею управлять этой штукой правильно.

— А сообщения?

— Что сообщения?

— Нам присылали странные сообщения, откуда ты узнала об этом тогда? Ты сказала, что ищешь людей.

— Перед моим бегством мне приснился сон: я встретила людей, а над их головами были сообщения. Мне часто снятся подобные сны, и когда вы сказали про сообщения, я поняла, что всё это не просто так.

Дима положил телефон на стол — экран внезапно включился сам. На нём появилось сообщение: «ОНА СКРЫВАЕТ ПРАВДУ».

Девушка встала и заглянула в экран телефона.

— Но в любом случае, кто отправитель — понятия не имею.

Свет лампы дрогнул.

— И не открывайте больше ничего, — сказала Луна. — Это не моих рук дело.

Тем временем Лера уже позвонила родителям и рассказала всю эту историю вкратце. Их родители работают в отеле, им хорошо платят, даже еду дают бесплатно, но не всё так хорошо – до этого отеля ехать 250 километров, это получится 500 километров туда и обратно, не очень, да? Поэтому взрослые, чтобы экономить на бензине и времени, почти всегда остаются в отеле, для персонала есть специальные номера. Поэтому если и повезет, то родители приезжают раз в неделю, а если говорить не с везением – то раз в месяц.

"Они уже взрослые, в состоянии приготовить себе еду и выполнять бытовые обязанности!" — так всегда говорит мама Оля. Может быть, это и к лучшему.

Спустя три часа после звонка, когда родители вернулись, уже светало.

В прихожей запахло кофе из термоса — мама всегда пила его по дороге с работы.

— Мы дома! — раздался голос отца, громкий, как будто специально, чтобы разбудить всех ото сна. — Что тут у вас происходит?

Лера обменялась с братьями коротким взглядом. Чужеземка стояла рядом с девушкой. Мама сняла пальто, бросила сумку на пуфик и только потом заметила гостью.

— Ты… — хотела спросить она, но забыла её имя — Луна?

Пауза длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы Луна ответила.

— Здравствуйте? Да, — немного неуверенно сказала она.

— Мы нашли её в центре, у метро. Сказала, что из Молдавии, что живёт тут без дома. Ну… мы и решили помочь, — быстро проговорил Максим, обращаясь к родителям.

Отец нахмурился.

— Помочь — это правильно. Но вы не можете просто привести кого-то домой.

— Она нормальная! — добавил парень. — Просто потерялась!

— Да! Мы не могли оставить её на улице, — дополнил брат.

Мама смотрела на Луну пристально.

Девушка стояла прямо, сложив руки, и смотрела на родителей с серьёзностью.

Мама смягчилась.

— Ну что ж. Пусть пока останется, но сегодня же утром — в полицию, поняли?

— Поняли, — хором ответили трое.

Утром семья действительно пошла в районное отделение. Здание старое, с облупившейся краской и запахом дешёвого кофе. Лера держала Луну под руку, словно лучшую подругу.

За стойкой сидела женщина лет сорока с бейджиком "Лариса Викторовна".

Она подняла взгляд, смерила их всех с головы до ног.

— Итак… вы нашли несовершеннолетнюю без документов?

— Да, — сказала мама. — Говорит, что из Молдавии.

— Документов никаких нет?

— Нет.

— Понятно… — женщина вздохнула и достала анкету. – Имя?

— Луна, — сказала девушка.

— Фамилия?

Пауза.

Лера вмешалась быстро:

— Эм… Вирис. Луна Вирис.

— Я не вас спрашиваю, девушка, — женщина скрыла лицо, посмотрев сначала на Леру, а затем на другую.

— Я Вирис, — кивнув головой, сказала Луна.

Лариса Викторовна записала, не задавая больше лишних вопросов.

— Ладно. Сдадим отпечатки, сфотографируем, подадим заявку на временный статус. Дальше разберутся миграционные. Позволь спросить, почему у тебя такого… такого странного цвета волосы?

— Краска, просто краска, — быстро ответила та, она сидела тихо, наблюдая, как мама Оля подписывает бумаги.

На стене тикали часы, которые показывали ровно 9 утра, и каждый их звук отдавался в голове, как будто время здесь двигалось иначе.

Когда всё закончилось, Лариса Викторовна сказала:

— Ей дадут временное удостоверение. На несколько месяцев. Потом надо будет оформить постоянное. А пока — школа, медосмотр, и чтобы никуда без взрослых.

Они вышли на улицу. Воздух был свежий, пахло выпечкой из рядом стоящего универсама.

Луна шла медленно, прижимая к груди конверт с бумагами.

— А почему Вирис то? — спросил Максим у двух девушек.

— Песня "Не ищи" принадлежит группе "Вирус", она мне напомнила Луну, и я быстро придумала Вирис, — ответила его сестра.

Девушка хлопнула Луну по плечу:

— Ну что ж. Добро пожаловать, Луна Вирис. Теперь у тебя есть документы.

Вечером город утонул в мягком золотистом свете фонарей. Воздух был свежий, пахло свежескошенной травой рядом с асфальтом, а с крыш домов доносились шаги голубей, которые нагловато громко топали. На улице довольно много людей — из которых только часть спешила домой, всё-таки это середина лета, все гуляют. Издалека доносилась музыка уличного саксофониста. В окнах домов зажигались огни, кто-то на подоконнике выращивал растения, а другие ставили свечки и всякую другую мелочь, всё вокруг казалось нереальным.

Когда приезжает мама, то она готовит всё самое вкусное, будто на работе не наработалась. Оказывается, только мама взяла отпуск на пару деньков, папа не захотел. Мама Оля оправдывает свой труд тем, что дома всё равно скучно. Сегодня на ужин была запечённая курица в духовке и гарнир из картошки. Мама, которая в свою очередь была одета в домашний свет с шортами, дополнила тишину:

— Ей нужно будет сходить в школу с вами.

— Правда?! — воскликнула Луна, отложив вилку, будто не ожидая этого, возможно, она даже подавилась. Похоже, этого в её планах не было.

— Ну а как ещё, если хочешь жить нормально — учись, — пояснил отец.

— Только нужно подготовить тебя к школе. Лера даст тебе свою канцелярию, а одежду можешь носить любую, но лучше соответствуй стандартам. В нашей школе такая строгая форма, что никто не смотрит за этим. Завтра вместе сходим в школу и запишем тебя в один класс с Лерой и Максимом. Дима лишь на один класс старше их.

— Школа через месяц, поэтому вы успеете подготовиться.

— Как скажете, — ответила Луна, будто смирившись уже с этим.

Спустя 5 минут Луна ощутила лёгкий щепок за руку от Леры, она явно намекала пойти вместе с ней. Девушка лишь незаметно кивнула ей.

— Спасибо огромное за ужин, — встав со стула и выйдя из-за стола, высказала Луна.

— Ма-ам, я покажу Луне, где она будет спать? — вспомнила Лера.

— Без вопросов.

Лера встала вслед за ней и направила в входную комнату.

— За мной, — Лера показала пальцем на дверь с левой стороны от входа. — Тут маленькое помещение, не спрашивай почему, но у нас двухъярусные кровати. — Заходи.

— Но вас же трое? — перебила Луна.

— Да, трое, но когда родители только покупали кровати, две двухъярусные кровати были выгодными, поэтому и взяли, к тому же тут места мало, как я и сказала уже ранее. Ты будешь спать внизу на кровати, которая ближе к окну. Над тобой спит Макс, а на другой кровати, рядом, спим мы с Димой, я снизу.

Луна прошла внутрь и улыбнулась. Она коснулась рукой одеяла, потом подняла взгляд на Леру и тихо сказала:

— Спасибо. Я правда благодарна.

Девушка кивнула ей, не задавая лишних вопросов.

В окне отражались фонари, и вечер плавно переходил в ночь — ту самую, когда всё кажется возможным.

Этот месяц прошёл быстро. Не как стремительный поток, а как медленное, тягучее течение спокойной реки. Дни переливались один в другой, окрашивая всё в мягкие тона. Не произошло ничего, что можно было бы назвать выдающимся. Это было время прогулок и разговоров — тех самых, что не несут особой важности, но из которых прорастает настоящее понимание.

Луна узнавала их не через громкие признания или совместные опасности, а через мелочи. Она узнала, что Дима, когда думает, слегка покусывает колпачок ручки. Что у Леры есть привычка наматывать прядь волос на палец, когда она волнуется, даже если говорит о чём-то пустяковом. Что Максим, за всеми своими шутками, ужасно боится пауков, и вчера утром застыл, увидев паука на потолке.

Она узнала их любимые места. Заброшенную детскую площадку за домом, где скрипели качели под порывами ветра. Берег Финского залива в парке напротив школы, где вода пахла тиной, а в сумерках зажигались золотые окна на противоположном берегу. Палисадник перед школой с корявой старой яблоней, на которую залезал Максим, пытаясь достать последние кислые плоды.

Разговоры текли легко, как та же речная вода. Они говорили обо всём и ни о чём: о старых фильмах, которые Дима считал гениальными, а Лера — занудными. О странных снах, о музыке, которая нравилась или, наоборот, раздражала. Луна слушала, впитывая интонации, улавливая подтексты, которые скрывались за простыми словами. Она учила их язык — не только русский, но и язык их дружбы, со всеми его шутками, понятными только им взглядами.

Однажды, гуляя под мелким, колючим дождиком, Лера спросила:

— А у тебя там были друзья? На Талмирисе.

Вопрос повис в воздухе, смешавшись с шуршанием травы под ногами. Луна задумалась, подбирая слова.

— Возможно. Мои самые близкие — Ксокко и Кайлус… с ними я провела все эти годы, но так же был ещё один человек… только я не помню её имя, но волосы у неё были чёрные, как уголь.

Они делились с ней своими историями. Например, как Дима в десять лет разбил окно злого дядьки камнем, который всегда ругал его и его друзей во дворе. Как Лера во втором классе писала про одноклассника и девочку из четвёртого класса сомнительного содержания истории, и даже рисунки, но потом их нашла мама. Или как Максим, будучи совсем маленьким, вместе с братом сломал крышу на заброшенной ферме и провалился в проросшую крапиву внизу.

Луна слушала, и её собственная история, полная звёздной пыли, кристаллов и предначертанной жертвы, начинала казаться не более реальной, чем эти детские, смешные и такие живые воспоминания. Её прошлое становилось сюжетом далёкой, почти сказочной книги. Но, к сожалению, это её реальность, которая рано или поздно придёт снова. А пока настоящее было вот таким: промокшие кроссовки, запах жареных каштанов с уличной жаровни, тёплое плечо Леры, прижатое к её плечу, когда они толпились под одним зонтом.

Она становилась частью их пейзажа. Кассирша в местном магазинчике уже узнавала её и кивала, спрашивая: «С ребятами сегодня?». Соседка рядом, тётя Галина, однажды остановила на улице, чтобы вручить Луне баночку своего варенья «для новенькой, чтобы слаще жилось». И Луна, растерянная и тронутая, не знала, что сказать, кроме «спасибо».

Это и было главным за этот месяц, не события, а процесс — процесс влияния в их жизнь. Она не просто жила с ними, она начинала жить среди них, и с каждым днём тихий ужас и погони отступал ещё на шаг, вытесняемый простым, ясным чувством: я здесь не одна.

Но рано или поздно лето заканчивается.

Утро следующего дня началось с неторопливой, почти ленивой суеты. Солнце пробивалось сквозь летнюю дымку, окрашивая комнату в тёплые, медовые тона. Пахло вчерашним чаем и свежестью от приоткрытого окна.

Луна проснулась последней. Она лежала, слушая привычные уже звуки: за стеной на кухне стучала посуда — это Дима готовил завтрак; доносились обрывки спора Леры и Максима о чём-то неважном. Она потянулась, и странное чувство лёгкого удивления, как каждое утро, коснулось её. Она всё ещё здесь, она в безопасности, это не сон.

— Луна, подъём! — донёсся голос Леры из-за двери. — Дима омлет делает, а он у него, между прочим, лучше всех!

За завтраком царила привычная, уютная бестолковость. Максим пытался доказать, что есть омлет с кетчупом — это ужасно, одновременно кушая и делая список покупок, который заставила сделать его сестра. Дима невозмутимо поджаривал ещё одну порцию, а Лера, уткнувшись в телефон, зачитывала ссору в школьном чате. Говорит, мол, кто-то из шестиклашек положил в женском туалете на 2 этаже раздробленную соль в пакетике. Луна ела, но лишь изредка кивала и делала удивлённое лицо.

— Опять ты всё перепутал! — Лера с раздражением ткнула пальцем в экран ноутбука, отложив телефон. — Нужно двенадцать тетрадей в клетку и восемь в линейку, а не наоборот.

— Да ладно тебе, — пробурчал Максим, отламывая кусок хлеба. — Главное, чтобы хоть какие-то были.

— «Хоть какие-то» — это про твои оценки, а не про мои тетради, — отрезала она и, повернув к себе экран, переделала число в списке.

Дима тем временем сидел за столом, доливал всем чай и наблюдал, как брат с сестрой спорят уже пятую минуту подряд. Запах чая с бергамотом смешался с ароматом свежеиспечённого хлеба — кто-то из соседей явно решил позавтракать основательно.

— Вообще-то, у меня не всё так плохо, у меня по физике пятерка, — хотел пробурчать Максим, но Лера уже была занята другим.

Луна, сидевшая напротив, с лёгким недоумением рассматривала список покупок, который Лера ей показала. Русские слова она знала — на Талмирисе тоже учили земным языкам. Каждая планета – как бы копия одной страны на Земле, Талмирис – Россия. Но, тем не менее, слова «тетрадь», «обложка», «корректор» звучали для неё странно.

— И это всё нужно для школы? — с подозрением спросила она.

— Ну, желательно, — пожал плечами Максим. — Школа — это как квест, только без вознаграждения в конце. Нужно иметь хорошую память.

— И терпения, — добавила Лера, подперев щёку рукой. — Особенно, если учишься с ним.

— Вознаграждение — это аттестат, — вмешался Дима, собирая тарелки, — и умение терпеть людей.

— Ты намекаешь на нас? — с подозрением спросила Лера.

Парень лишь посмеялся. Ему нравилось готовить, а вот Лера с Максимом в этом деле были безнадёжны. Один раз девушка решила разогреть в микроволновке одно печенье, но не учла одного — упаковку тоже нужно было снимать. В итоге микроволновки больше нет.

Час спустя они уже стояли у входа в торговый центр. Сквозь автоматические двери веяло прохладой и запахом кофе. Внутри всё переливалось светом и звуками: объявления по громкой связи, визг детей, шорох пакетов, звон монет в кассе.

— Сюда, — позвала Лера, цепко взяв Луну за руку. — Канцелярия — на втором этаже.

— Канцелярия – это карандаши, ручки и тому подобное? — тихо переспросила Луна.

— И тому подобное, да, — улыбнулась Лера.

Поднявшись по эскалатору, они оказались среди полок, ломящихся от тетрадей, блокнотов, ручек и фломастеров всех возможных цветов. Луна замерла на месте.

— Ого, — выдохнула она. — Здесь слишком много всего!

— Добро пожаловать в капитализм, — сказал Максим, делая широкий жест рукой. — Выбирай, что тебе нравится, всё равно Дима платит.

Луна долго рассматривала витрину. Её взгляд упал на пенал — тёмно-синий, с мелкими серебристыми звёздами.

— Этот, — произнесла она и показала пальцем.

— Звёздочки? — одобрила Лера. — У нас такие узоры означают удачу.

— А у нас скидку в магазине, если повезёт, — фыркнул Дима, уже подсчитывая в уме сумму.

Когда корзина наполнилась необходимым, они зашли в маленькое кафе на первом этаже. Внутри было тихо, пахло карамелью и свежими булочками. За окном капал дождь, стекло дышало теплом.

— Странно, — сказал Максим, помешивая сок трубочкой. — Осталось десять дней, и всё. Конец лета.

— Не напоминай, — простонала Лера. — Я только привыкла высыпаться.

Луна наблюдала за ними и молча улыбалась. Она понимала, что такое конец лета, но на Талмирисе смена сезонов ощущалась как дыхание планеты, а не календарная дата. Там не было такого острого, щемящего чувства уходящего времени.

— У вас тоже были школы? — спросил Дима, отодвигая пустую чашку.

— Были. Только нас учили не буквам. Нас учили слушать, видеть то, что нельзя увидеть глазами, — ответила Луна, и её голос на мгновение стал отстранённым.

— Звучит как секта, — пробормотал Максим, и тут же получил от Леры лёгкий подзатыльник.

— Это красиво, — тихо, но твёрдо сказала она.

— Да, — кивнула Луна, возвращаясь в настоящее. — Но я не успела закончить обучение. Хотя, наверное, ещё не поздно.

Она посмотрела в окно. Снаружи – высокие облака, и где-то за всем этим — бесконечное звёздное небо, в котором она была лишь крошечной, затерянной точкой.

Вечером они разложили покупки на кухонном столе. Обряд посвящения в земного школьника.

— Это обложки, — объясняла Лера. — Это линейки, это маркеры.

— А это? — спросила Луна, взяв в руки странный цилиндр.

— Клей-карандаш, — ответил Максим с важным видом. — Опасная штука, может приклеить что угодно к чему угодно, включая твои пальцы к столу.

— А это дневник, — добавил Дима, — сюда учителя ставят оценки.

— Его нужно заполнять каждый день?

— Вообще да, но наша классная, Таисия Николаевна, уже привыкла, что никто не заполняет и забила на это, — усмехнулся Максим.

Луна кивнула, усваивая информацию.

— Поняла. Безответственность, если кратко.

Позже вечером, когда все уже разошлись по комнатам, мама позвонила по видеосвязи. Её лицо осветилось мягким светом лампы — уставшее, но тёплое.

— Ну что, всё купили?

— Почти, — ответила Лера, подходя ближе к камере. — Завтра докупим пару вещей.

— Молодцы. Луна, ты как? Не устала?

— Не устала, — мягко сказала она, и это была правда. Она чувствовала приятную усталость от целого дня, прожитого среди людей, среди звуков и красок.

Мама улыбнулась.

— Это хорошо. Берегите друг друга.

Экран погас, в доме снова стало тихо, только тиканье часов в гостиной и далёкий, приглушённый звук телевизора из соседней квартиры.

Луна не могла уснуть. Она подошла к окну в их комнате, открыла его настежь — прохладный ночной ветерок тронул её длинные волосы. Город медленно засыпал: редкие машины, отражения фонарей в лужах, далёкий, одинокий лай собаки.

На подоконнике лежала её новая тетрадь в толстой тёмно-синей обложке. Луна открыла первую страницу, взяла простую шариковую ручку и аккуратно, стараясь выводить буквы так, как её учили, написала:

«Луна Вирис»

Чернила легли ровно. Но в тот миг, когда она отрывала ручку от бумаги, буквы на долю секунды словно вздохнули — по ним пробежала лёгкая, едва уловимая рябь, и они засветились мягким, сиреневатым сиянием, словно отражённым светом далёкой звезды. И тут же потухли, став обычными чёрными чернилами.

Луна моргнула, сердце на мгновение замерло. Она пристально посмотрела на надпись. Ничего, просто бумага и чернила. Наверное, показалось от усталости, — подумала она, но пальцы её непроизвольно сжали уголок тетради. Здесь, на Земле, связи были тоньше, страннее. Возможно, что-то от неё, от её происхождения, могло просачиваться в близкие, новые вещи. Или же Земля сама по себе была местом, где возможны такие маленькие, тихие чудеса.

Она тихо закрыла тетрадь, прижала её к груди и посмотрела в тёмное небо, где сквозь городскую засветку пробивались лишь самые яркие звёзды.

— На Земле всё так шумно… — прошептала она. — И всё же так спокойно.

В ответ где-то вдалеке, в глубине ночи, будто откликнулась звезда — лёгким, почти неслышимым звоном, похожим на удар крошечного хрустального колокольчика. Звук был настолько тонким, что его можно было принять за шум в ушах. Но Луна услышала. И поняла: не всё небесное осталось за пределами неба. Часть её мира теперь была здесь, с ней, в этой тетради, в этом доме, в этих спящих за её спиной друзьях. И пока они были рядом, даже тишина между звёзд не казалась такой уж пугающей.