Неделимые

Агата

Мой телефон зажужжал, оповещая о входящем сообщении. Взглянув на настенные часы, я увидела — сейчас половина десятого ночи. Странно… кто же это так поздно пишет? Я взяла телефон и открыла сообщение. Лучше бы я этого не делала.

«Я около твоего дома. Выйди. Хочу поздравить тебя с днём рождения.»

Прочитав это сообщение, я онемела от ужаса. Нет, нет, нет… Только не это.

— Кто там тебе так поздно пишет? — спросила младшая сестра. Лика младше меня на два года.

— Богдан, — ответила я пересохшими губами.

— Правда? — сестра радостно выхватила телефон из моих рук и, прочитав сообщение, с восторгом присвистнула. — Ну и чего стоишь? — нахмурилась. — Беги к нему!

— Я не хочу, — сердце всё ещё колотилось от страха. Ведь я прекрасно знала, что Богдан имел в виду под словом «поздравить».

— Какая же ты дура, — с завистью сказала Лика. — Зачем ты от него бегаешь? Он же такой молодой, красивый, богатый, да ещё и влюблённый!

— Если Полтавский тебе так нравится — забирай, дарю, — я уже устала объяснять сестре, что ненавижу этого парня.

Богдан Полтавский — худший кошмар моей жизни. Мне было шестнадцать, когда мы впервые встретились. С тех пор он превратил моё существование в настоящий ад. Но, чёрт побери, все вокруг считают его безумные поступки проявлением огромной любви. Боже, я бы всё отдала, чтобы избавиться от этого урода.

— Ой, да я бы и рада, — раздражённо сказала Лика. — Но он смотрит только на тебя. Было бы на что, — раздражённо выплюнула она и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Богдан — местный король города, Санкт-Петербурга. Почти весь город принадлежит его семье: магазины, рестораны, отели, торговые центры — всё, на что падает взгляд, принадлежит им. Весь город лежит у ног Полтавских. Главный — Иван Полтавский, отец Богдана. Как и любой любящий отец, он даёт своему сыну всё, что тот захочет. Иван Полтавский — «добрый» бизнесмен, но весь город знает, что он криминальный авторитет, и у него такие же «друзья».

Все знают правду, но дружно молчат. Конечно, жизнь дорога.

Что касается Богдана… Впервые мы встретились, когда мне было шестнадцать, а ему двадцать. Я подрабатывала официанткой в одном из ресторанов его семьи. Это был обычный солнечный майский день, ничто не предвещало беды. Я приехала на подработку и начала смену. К вечеру в ресторан пришли Богдан и его компания — девять человек: пятеро парней и четверо девушек. Всех парней я знала (не лично, а просто в лицо): Богдан Полтавский и его неизменная четвёрка. Девушки, кажется, были «девочками на одну ночь» — не проститутки, конечно, но что-то в этом роде. Я подошла к столику, нацепив на лицо фальшиво вежливую улыбку, и сказала:

— Добрый вечер. Приветствую вас в ресторане «Элеон». Меня зовут Агата, сегодня я буду вашей официанткой. Вы уже выбрали, что хотите заказать?

— Значит так, — сказал парень из компании, блондин. — Несколько бутылок виски Macallan 1926 — которые стоят, на секундочку, семьдесят пять тысяч долларов за бутылку — и шампанское Cristal Brut 1990 — с ценником в семнадцать тысяч.

Я записывала заказ, притворяясь, что это для меня привычное дело, и собиралась уходить, когда подал голос одна из девушек:

— Ой, а я хочу «Секс на пляже»! — куколка надула накачанные губки, явно не понимая, какой качественный алкоголь заказал их спутник, и попросила самый банальный коктейль из всех возможных.

— И его тоже, — мужчина одобрительно кивнул, чтобы я дополнила заказ.

— Хорошо, — дописала я, кивнув, и развернулась на каблуках.

— И давайте побыстрее, да? — осмелев, подала голос желающая выпить коктейль.

— Конечно, — повернув голову, натянуто улыбнулась, но, не удержавшись, тихо пробормотала себе под нос: — Сучка крашеная.

Гортанный мужской смех заставил меня вздрогнуть и замереть. Я бросила растерянный взгляд на блондина, но смеялся не он.

— Ты откуда такая взялась? — повернулась на голос и застыла. Богдан Полтавский собственно.

Чёрт, чёрт, чёрт. Кто меня за язык тянул? Боже, неужели нельзя было заткнуться? Он сейчас уволит меня за то, что я оскорбила его мадам. А я ни в коем случае не могу потерять работу — иначе мы с мамой и Ликой окажемся на улице.

— Простите, — тихо опустила голову, готовясь к увольнению. Но к моему удивлению, брюнет ни слова не сказал.

— Иди уже, — смеясь сказал Богдан.

Я побежала на кухню и попросила другую официантку отнести заказ вместо меня. Она с радостью согласилась, ведь это сулило хорошие чаевые.

Кажется, повезло. Прошло два с половиной часа, но меня не уволили. Смена подошла к концу, и я, собрав вещи, через служебный выход пошла к остановке. Но едва прошла пять метров, как кто-то схватил меня за руку и затолкал в машину. Такого ужаса я ещё не испытывала. Что сейчас со мной будет? Меня ограбят? Изнасилуют? Убьют? Или всё вместе?

— Ну привет, — услышав знакомый голос, я открыла глаза. И не ошиблась — это был Богдан.

— Что... что вы делаете? — испуганно спросила я.

Ответом был жаркий поцелуй в губы. В первые секунды я была в шоке, потом начала истерически вырываться.

— Пустите! — по щекам текли слёзы, я била его по плечу и умоляла отпустить, но хватка была железной. — Пожалуйста, не надо!

— Чего сопротивляешься? — хрипло прошептал Богдан. — Я не обижу. Делай всё, что скажу, и я хорошо заплачу.

— Пожалуйста, нет! Я не проститутка. Я… я девственница.

— Ты чего? — впервые проклятый Богдан обратил на меня внимание.

— Я девственница… — сквозь рыдания, заикаясь, бормочу, закрывая глаза, чтобы не видеть его рожу. — Не хочу…

— Гонишь? — в его грубом голосе слышится удивление. — Какая ещё, на хер, девственница?!

«Обычная, блин! Самая настоящая».

— У меня никогда не было мужчины… — почему-то объясняю ему, в то время как слёзы стекают по шее. — Я не хочу так, не хочу насильно!

— Бля! — выдохнул он и ослабил хватку, освобождая меня от тяжести тела. — Чё сразу не сказала?

— А вы слушали, что ли?.. — всхлипывая, бросаю на него испепеляющий взгляд.

Парень, кажется, в шоке, не обращая внимания, как я открыла дверь машины и выпрыгнула, побежала куда глаза глядят.

В ту ночь мы впервые познакомились. С тех пор Богдан не давал мне проходу. На следующий день в нашу квартиру постучал курьер с огромным букетом алых роз. Так продолжалось почти два месяца: каждый день — подарки: цветы, плюшевые мишки, сладости, фрукты, ювелирка. Но я ничего не принимала, отправляла всё обратно, прекрасно зная — приму хоть что-то — придётся что-то отдавать взамен.

Со стороны его действия казались безумно романтичными. Моя сестра и подруги завидовали чёрной завистью. Но я знала, кто он на самом деле. Он каждую ночь встречал меня после работы, зажимая в машине, грязно домогался, лапал, целовал, оставлял кровавые засосы. Только до самого страшного — секса — не доходил.

— Это мы оставим напоследок, на твой день рождения, мой ангел, — томно шептал он мне на ухо.

Меня чуть не вырвало от этих слов.

Вот прошло два года. Сегодня мне стукнуло восемнадцать. И Богдан приглашает меня вниз «поздравить». Я хочу умереть. Несколько раз я пыталась сбежать из города, но он ловил меня и возвращал. Потом жестоко наказывал. До сих пор мерзко вспоминать, что он со мной делал в такие дни. Но самое страшное — он угрожал, что если я попытаюсь сбежать ещё хоть раз, он убьёт всю мою семью у меня на глазах, а потом пустит меня по кругу, даст пулю в голову и закопает вместе с семьёй в одной могиле. Я прекрасно знала — он это сделает.

Последние два года я с ужасом ждала этого дня. И вот он наступил. Я не могу не пойти к Богдану. Иначе он придёт сам. И тогда будет хуже.

---

Грустно вздохнув, я пошла к шкафу и открыла его. Так как наша семья не богатая, а точнее бедная, одежды у меня не особо много: пара свитеров и джинсов, несколько футболок, две юбки и одно вечернее платье (и то — это подарок Богдана; все подарки, которые парень присылал с курьером, я всегда отправляла обратно. А вот подарки, которые он дарил лично, приходилось принимать, а то это плохо кончалось).

Посмотрев на содержимое шкафа, я решила одеться максимально скромно. Понимаю, что это меня не спасёт, но с чем чёрт не шутит? Так как сейчас середина июля, погода довольно жаркая, я схватила первую попавшуюся чёрную футболку и джинсы. Переоделась и, причесавшись, сделала высокий хвостик.

Грустно вздохнув, я оглядела свою комнату. Да уж, в этой комнате не было ремонта последние лет сто. Да и вся квартира такая же. И всё благодаря моему "папочке", гари он в аду синим пламенем. Это всё из-за него.

Давайте я немного расскажу вам о своей семье. В нашей семье было четыре человека: я, мама, папа и моя младшая сестра. Я этого не помню, но мама рассказывала, что было время, когда папа был хорошим. Он неплохо зарабатывал, и мы хорошо жили. Но в один прекрасный день папа начал играть, а потом и пить по-чёрному. И тогда началось. Папа проигрывал буквально всё: сначала все наши сбережения, потом машину, а затем и квартиру с дачей. Пару лет поборовшись с его зависимостью и алкоголизмом, мама не выдержала и развелась.

Я очень хорошо помню тот день, когда мама сказала отцу, что разводится с ним. Он сначала не мигая посмотрел на неё, а потом накинулся и начал бить. Бил так, словно хотел убить. А может, действительно хотел. Мне тогда было пять лет, но я всё очень хорошо помню. Мы с Ликой кричали, просили его остановиться. Тогда он замахнулся и ударил нас. А потом вернулся к маме. Отец остановился только после того, как мать потеряла сознание. Наверное, решил, что убил её. Он пару секунд посмотрел на то, как она лежит без сознания, а потом развернулся к выходу и убежал. К счастью, с мамой ничего не случилось. Вскоре она пришла в себя и через две недели окончательно выздоровела.

Где-то через месяц после избиения отец вернулся. Он хотел сделать вид, будто ничего и не было. Но мама не стала ему подыгрывать. Она сказала, что если отец не даст развод и спокойно не уйдёт из нашей жизни, мама напишет на него заявление в полицию. Побои она, к счастью, сняла. Отец расплакался, он упал к маминым ногам и просил простить его. Мама твёрдо сказала — нет. Говорила, что много раз прощала его. Но это не давало никаких результатов.

В тот день отец ушёл. Пару лет мы его больше не видели. Но в один прекрасный день к нам в дом пришли два амбала. Они сказали, что отец проиграл их боссу очень большие деньги и если мама их не вернёт, они убьют всех нас. И весь их вид кричал о том, что они не шутят. Никакие слова мамы о том, что она с отцом давным-давно развелась, не убеждали этих уродов. Они твёрдо стояли на том, что отец сказал, что долги за него отдаст мама.

Мама поняла, что спорить бесполезно, и тогда пошла в банк. Она оформила кредит на миллион рублей (сумма долга отца) и отдала их бандитам. Мне тогда было 14 лет, и я устроилась на свою первую работу, чтобы помочь маме справиться с кредитом. Когда мы наконец выплатили всю сумму, мама собрала меня с Ликой, и мы переехали в Санкт-Петербург. Потому что не было никакой гарантии, что через неделю отец опять не во что-то не вляпается, и нам снова придётся за него отдуваться.

В Санкт-Петербурге мы жили последние два с половиной года. Сняли эту дешёвую квартиру. Я снова устроилась на подработку, чтобы помогать маме и одновременно училась.

Но чёрт побери, это всё ничто по сравнению с Богданом. Кто-то может со стороны решить, что я преувеличиваю. Но клянусь — это не так. Я до смерти боюсь и ненавижу этого парня. И прямо сейчас вместо того, чтобы лежать в своей кроватке, я должна идти к этому уроду. Я даже не знаю, чем для меня закончится этот вечер. Ни на что хорошее я даже не рассчитываю. Но я даже представить боюсь, насколько всё будет плохо.

Спускаясь по лестнице вниз, я мысленно была где-то далеко. Мне хотелось оградить себя от мыслей об этой ночи. Я открыла дверь подъезда и тут же наткнулась глазами на Богдана. Как всегда, одетый с иголочки. Да, люди правду говорят — этот парень оооочень красив. Высокий, немного смуглая кожа, светлые волосы и густые брови, аккуратный нос и тонкие губы, лёгкая щетина ещё больше украшала мужскую красоту. Не парень, а картина, которую хочется разглядывать часами. Но кто бы знал, что за красивым лицом прячется монстр. Именно про таких говорят: не суди книгу по обложке.

Богдан тоже меня заметил и движением руки велел подойти к нему. Втянув побольше воздуха, я пошла к Богдану.

---

Япошла в сторону Богдана. Через тридцать секунд уже стояла рядом с ним. Парень осмотрел меня с ног до головы и скривился.

— У тебя что, нет нормальной одежды? Не могла хотя бы сегодня нарядитьс

Со стороны это звучало как оскорбление и намёк на то, что я нищая, но я знала, что парень имел в виду друго

Богдану не нравилось, что я одевалась как серая моль и вообще за собой не следила. Парень часто об этом упоминал. Как-то раз он купил полмагазина и отправил ко мне домой. Я, конечно же, ничего не приняла и отправила всё обратно. Это привело Богдана в бешенство — он очень долго ругался на меня за то, что не приняла его подарк

— Ты прислал сообщение, чтобы я спустилась. Вот и надела то, что первая попалось под рук

Парень ничего не ответил, но было видно, что он не поверил ни единому слову. Ну да, я не хочу наряжаться для него. До встречи с Богданом (несмотря на то, что денег было мало) я очень много наряжалась и красилась. Как любая другая девушка, любила ухаживать за собой. Но теперь вообще этого делать не хочетс

— Иди сюда, — Богдан потянул меня к себе и начал целовать. А потом потянул к своей машине, начал лезть под одежду. А у меня началась паника. Нет, нет, я не хочу, чтобы ЭТО было с ним. Мне так хотелось закричать, оттолкнуть его, ударить по лицу. Но я ничего не делала. Сама себе ненавидела за это. Но любые мои попытки сопротивления чреваты огромными последствиями — как для меня, так и для всей моей семьи. Я молилась Богу, и Он услышал — телефон Богдана зазвонил. Парень сначала проигнорировал звонок, но звонящий был очень настойчив. Выругавшись трёхэтажным матом, Богдан поднял трубк

— Да, — рявкнул Богдан. Ему что-то ответили, и парень нахмурился. — Без меня никак? ... Лёха, скажи мне, родной, а зачем я тебе вообще деньги плачу, если сам должен везде ходить и всё решать? ... Идиот, — выругался Богдан. — Скоро буду, — сказал в трубку и отключил звоно

Парень шумно выдохнул. Было видно, что происходящее ему сильно не нравилось. Ему очень не хотелось уходит

— Значит так, ангелочек, — повернувшись в мою сторону, сказал Богдан, — у меня срочные дела, надо отъехать. Но я постараюсь побыстрее всё решить и вернуться. Так что будь готова и жди меня. Кстати, — произнёс Богдан, будто что-то вспомнив. Он пошёл к машине, открыл переднее пассажирское сиденье и достал изнутри что-то. Потом закрыл дверь и подошёл ко мне. В руках Полтавского была красивая бархатная коробочка для украшений. Подойдя ко мне, он произнё

— Дай рук

Но не дождавшись реакции, Богдан схватил мою правую руку, а потом, открыв коробочку, вытащил красивый браслет. Парень ловко застегнул браслет на мою рук

— Богдан, не нужно было... — начала 

Но парень меня тут же переби

— Ты опять за своё? — Богдан и так был не в настроении, но после этих слов озверел окончательно. — Мне напомнить тебе, что бывает, когда ты меня не слушаешьс

— Нет, — быстро отрицательно качнула головой. — Я могу идти домо

— Иди, — гневно сказал парен

Но мне дважды повторять не надо. Развернувшись, я со всех ног побежала в до подъезда.

Когда я поднялась в квартиру, меня будто переклинило. Ну уж нет. Я не сдамся, не буду подстилкой. Рванув в свою комнату, я схватила чемодан и стала кидать туда все свои вещи. Я уже почти закончила, как вдруг в комнату зашла Лика.

— О, ты уже вернулась? — начала сестра, но, наткнувшись на чемодан, уже хмуро спросила: — Что это такое? Куда ты собралась?

— Я тут подумала, — начала беззаботным тоном, — я ведь всё равно в Москву уезжаю. Я хотела поступить в Московский университет и сдала документы, неделю назад пришло оповещение, что я сдала все экзамены и являюсь студенткой университета. К сентябрю я должна была поехать в Москву, заселиться в общежитие. Я решила поехать сейчас, ну устроиться там. Поживу в Москве. Найду работу, зарплата там всё равно будет побольше и буду вам помогать. А пока поживу у бабушки.

— Ты серьёзно? — Лика насмешливо фыркнула. — Ты думаешь, это карга тебя к себе впустит?

Тут Лика была права. Бабушка — это мама нашего отца. И карга — это ещё мягко сказано. Людмила Андреевна — мама отца — была самой мерзкой старушкой, которую я когда-либо встречала в своей жизни. У неё изо рта вместо слов вываливаются помои.

Короче, как-то так получилось, что родители моего отца были интеллигентными, "высшим" обществом, так сказать. Моя бабушка считала себя просто аристократкой. Избалованная дрянь, одним словом. И невестку хотела такую же, как она сама. Но мама и папа встретились, полюбили друг друга и поженились. Бабулечка была просто в ярости. Она рвала и метала, даже как-то раз избила маму, чтобы она исчезла из жизни отца.

Я даже слышала разговор мамы с подругой, как-то раз, когда она рассказывала, что бабушка несколько лет клала ей в еду какие-то таблетки, из-за которых мама не могла забеременеть, а потом клёвала в мозг отцу, что мама бесплодная. Не знаю, как это потом вскрылось, но чуть позже родилась я. Бабушка, как узнала о беременности, сразу выгнала моих родителей из дома со словами, что пока папа не бросит эту — прошмандовку, она его в дом не впустит.

Я помню, что пока была маленькой и папа ещё не ушёл из нашей жизни, бабушка пару раз приходила к нам в дом. И каждый раз это был жуткий скандал. Она придиралась абсолютно ко всему: что в доме недостаточно чисто, что нет вторых и третьих десертов, что мы с Ликой как-то не похожи на папу, что мама нас нагуляла — и тому подобное.

А ещё она унижала отца. Каждый раз она говорила ему, что он без её денег и связей никто. Что папа так и умрёт в нищете.

Я не оправдываю отца, я его ненавижу и никогда не прощу ему годы ада и нищеты, которые из-за него мы прожили. Но мне кажется, именно из-за бабушки отец начал играть, а в результате потом и пить. Он хотел доказать ей, что он и без её денег сможет чего-то добиться, но в итоге случилось то, что случилось.

Так что Лика была права в своих "издевательствах". Бабулечка выгонит меня поганой метлой, если я сейчас появлюсь на её пороге. Но у меня был ещё вариант — общежитие, может, у меня получится договориться, чтобы меня впустили пораньше. Ну или устроюсь на работу и вместе с ещё несколькими девочками смогу снять квартиру. Я слышала, что студенты так часто делают. Главное — уйти подальше от этого города.

— Ну ладно, допустим, — продолжила насмехаться Лика, — а почему вообще на ночь глядя? Подожди до утра, потом пойдёшь. А если с тобой что-нибудь случится?

— Не волнуйся, милая, — подхватив уже собранную сумку, я подошла к сестрёнке и поцеловала её в лоб. — Со мной всё будет хорошо. Ну всё, пока, маме я сама всё объясню, а когда доеду — наберу.

Я быстренько, пока не испугалась и не передумала, пошла к выходу, а потом вышла из подъезда.

---

Когда я вышла из подъезда, вокруг была тьма и тишина. На улице ни души. Сейчас это играло мне на руку — чем меньше свидетелей, тем лучше. С сумкой в руках я пошла в сторону остановки. К счастью, несмотря на позднее время, там стояло такси, и оно было свободным. Положив сумку в багажник, я села в машину.

— На вокзал, — сказала водителю.

Он кивнул, и машина тронулась с места. Мы ехали около тридцати минут. За это время в машине была полная тишина. Всю дорогу я пялилась в окно, стараясь запомнить каждую чёрточку и деталь города. Вряд ли я когда-нибудь сюда вернусь. Не скажу, что в этом городе были лучшие дни моей жизни, но всё же я его любила. Было очень жаль уезжать отсюда. Но другого выбора не было.

Мы уже почти доехали до автовокзала, как вдруг путь такси перегородила машина. И, по мере того как я узнавала её, глаза расширялись от ужаса. Это была тачка Богдана.

Передняя пассажирская дверь открылась, и Богдан вышел из авто. Он шёл в сторону такси, злой как тысячу чертей. Минута — и дверь с моей стороны открылась. Полтавский, не сдерживая силы и ни капли не нежничая, схватил меня за локоть и вытащил из машины.

— Пожалуйста, отпусти, — проскулила я. По щекам текли слёзы. Боже, это конец. Он убьёт меня. Богдан повернулся лицом ко мне и сказал всего одно слово:

— Молчать.

Уже этого было достаточно, чтобы понять — в живых он меня точно не оставит.

— Разберись тут, — услышала я слова Богдана через пелену слёз.

Только сейчас заметила рядом с ним Лёшу. Алексей был лучшим другом и правой рукой Богдана. Лёша подошёл к таксисту, всунул ему в руку пару тысячных купюр и вытащил мои вещи из багажника.

Тем временем Богдан тащил меня к своей машине, а потом, ни капли не сдерживая силы, втолкнул на заднее пассажирское сиденье. Сам тоже уселся рядом. Чуть позже Алексей сел за руль, и машина тронулась.

Мы ехали около часа, и за это время я не могла перестать плакать. Мои слёзы быстро утомили и разозлили Богдана. Пока что парень ничего не говорил, но я по его взгляду видела, как страстно он мечтает переломать мне каждую косточку.

Машина остановилась рядом с милым двухэтажным домом. Это был не дом Богдана.

Я предприняла последнюю попытку спастись. Как только машина остановилась, я открыла дверцу и выбежала на улицу. Но моя свобода длилась недолго. Уже через два метра Богдан схватил меня за руку и перекинул через плечо. В таком положении мы пошли в сторону дома.

Рядом с входной дверью Богдан остановился и повернулся к Лёше.

— Сегодня переночуем у тебя, — сказал он. — А ты уйди куда-нибудь до утра.

Алексей безоговорочно кивнул и пошёл в сторону машины. А Богдан со мной на плечах вошёл внутрь.

— Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! — панически закричала я. У меня началась истерика. Вдруг я почувствовала сильный удар по попе.

— Не трать силы зря. Здесь никого нет. Мы наконец-то одни.

Богдан занёс меня в первую попавшуюся комнату и бросил на кровать. Я тут же попыталась подняться и убежать, но Богдан был быстрее. Парень вытащил ремень и молниеносно привязал обе мои руки у изголовья кровати.

— Пожалуйста, не надо! — задыхаясь, шептала я сквозь слёзы.

— Нет, ангелочек, надо. Ты даже представить себе не можешь, как долго я этого хотел.

Сердце билось часто и громко, будто собиралось вырваться наружу. Воздуха не хватало — горло сжалось от ужаса, а тело дрожало так, что я едва могла дышать. Я что-то кричала, но звуки тонули в пустоте, словно комната проглатывала их. Сопротивление оказалось бесполезным — каждая попытка вырваться только усиливала боль и отчаяние.

Он не слушал меня. Не видел моих слёз. Всё происходящее казалось кошмаром, от которого невозможно проснуться. Взгляд его был чужим — холодным, упрямым, почти безумным. В ту секунду я поняла: передо мной не тот человек, которому я когда-то верила.

Его прикосновения были не лаской — наказанием. В них не было ни нежности, ни любви, только боль и гнев, будто он хотел стереть во мне всё человеческое. Я ощущала, как исчезаю изнутри — как всё, чем я была, ломается и превращается в пустоту.

Когда всё закончилось, я лежала неподвижно, не чувствуя собственного тела. Внутри осталась лишь одна мысль: тот Богдан, которого я знала, умер. Передо мной остался кто-то другой — чужой, холодный, страшный.

— Эй, хватит обиженную из себя строить, — говорил Богдан, развязывая ремень. — Нечего было от меня убегать. Вставай, пойдём в ванную.

Но не дождавшись никакой реакции с моей стороны, Богдан подхватил меня на руки и повёл в ванную.

Он опустил меня на плитку, потом включил душ, предварительно сняв с меня всю одежду. Парень взял мыло и начал аккуратно намыливать моё тело. Я не сопротивлялась, молча пялилась на плитку. Во мне что-то умерло. То, чего я так боялась последние два года, сегодня случилось.

— Скажи, если захочешь ещё тёплой воды, — сквозь туман услышала я слова Богдана. Но отвечать не стала.

После душа Богдан занёс меня в комнату и усадил на кровать. Парень надел на меня одну из своих футболок и шорты.

Я всё так же сидела на кровати и смотрела в одну точку. Как вдруг рядом со мной что-то упало. Я перевела взгляд в ту сторону и увидела сто рублёвую купюру.

— Твоя плата за эту ночь, а теперь — пошла вон отсюда, — сказал Богдан безэмоциональным голосом.

— Что? — спросила я пересохшими губами.

— Нет, ты посмотри на неё, — зашипел Богдан раздражённо. — Она ещё и глухая! Говорю — забирай свою плату и проваливай отсюда. Хоть ты и глупая, но думаю, не идиотка. Так что учти: о том, что здесь было, никто не должен знать. Пожалуешься кому-то — закопаю так, что даже с собаками не найдут. А теперь — проваливай.

---