Неделька

Лорд Ламберт сдох. 

Наверное, как почтительному сыну, Грегори стоило скорбеть и отзываться о смерти отца с куда большим уважением, но увы, отношения у них не сложились: лорд терпеть не мог нахального выскочку, сын в отместку считал его прожженным негодяем. И иначе эту смерть называть не получалось. Это по официальным данным Александр Ламберт скончался от сердечного приступа, по неофициальным – на фоне обильных возлияний случилась острая интоксикация и некроз внутренних органов. Старый хрыч до конца жизни любил удовольствия, за что и ответил.

А теперь Грегори должен был расплачиваться своим отпуском – долгожданным отпуском! – чтобы вместо морского побережья съездить в столицу и уладить возникшие проблемы с похоронами и принятием наследства. Терпеть всё это высшее общество, готовое перегрызть друг другу глотки. Надо было придумать, что делать с домом – оставлять слуг без работы было жалко, но Грегори не собирался продолжать семейное дело и жить в столице. Шахты и без него поработают. А детектива Ламберта вполне устраивала работа в полицейском участке Вестфорда. Небольшой городок, куда он переехал назло отцу, полюбился за годы службы, и пусть за время службы он не накопил на собственный дом, но казенная квартира тоже была неплоха.

Если так подумать, то после вступления в наследство он мог позволить себе и дом. И может, даже договориться о прислуге. Пока был жив, отец не выделял ему ни медяка, но других детей у лорда не было, так что вопроса о наследовании не возникало.

По крайней мере Грегори думал именно так, пока не переступил порог семейного гнезда. Дорога от Вестфорда выдалась отвратительной – мало того, что со вчерашнего дня, не переставая, лил дождь, так еще и в поезде к нему в купе подсела бойкая старуха и весь путь трещала о своих внуках. От ее болтовни разболелась голова и, вернувшись, хотелось дойти до своей комнаты и хотя бы на полчаса забыться. Но слова мистера Дешмонда, их бессменного дворецкого, прогнали весь сон.

– Отец женился? Когда?!

Дворецкий, лысеющий немолодой мужчина с широко посаженными черными глазами, вытер пот со лба. Было заметно, что он нервничает.

– На прошлой неделе. За шесть дней до своей смерти.

– С ума спятить, – скрипнул зубами Грегори, кидая зонт в корзину. – И кто эта брачная аферистка? Она хотя бы аристократка?

– Анна Вилар. Старшая дочь графа Вилар.

– Того самого, чей предок проиграл в вист всё наследство? – припомнил Грегори и хмыкнул. – А она хорошо устроилась. Она сейчас в особняке?

– Да, господин. В комнате баронессы.

– Прекрасно, – сквозь зубы выцедил Грегори, разворачиваясь к лестнице на второй этаж. После смерти матери отец водил туда всех своих пассий. Предавался разврату там, где всё будило воспоминания о ней. Больной ублюдок!

– Мастер Грегори, я думаю, вам следует знать…

Не дослушав, Грегори распахнул дверь. В комнате странно пахло – лекарственными травами, сладким парфюмом, а еще чем-то гниющим. Вещи были разбросаны, и почему-то больше всего на полу было игрушек и книг. А еще там сидела странная черноволосая кукла в человеческий рост – вернее он подумал, что это кукла, уж слишком фарфоровой и белой была ее кожа, пока незнакомка не повернула к нему голову и не улыбнулась алыми губами с размазанной помадой.

– Ты пришел поиграть? – нежным голосом спросила она.

– Кажется, я ошибся комнатой, – попятился Грегори, но захлопнуть дверь не успел. Кукла бросилась к нему сначала на четвереньках, потом на полусогнутых, и перехватила дверь, не дав захлопнуться перед носом. Ногти у нее были обгрызены, одежда – откровенно воняла. Издалека не заметно, но платье оказалось изодрано.

– Мы будем играть? – повторила она настойчивее и громче. В зеленых глазах плескалось безумие.

– Нет, Анна. Сегодня поиграй сама, – спас его дворецкий, и девушка как-то сникла.

– Поняла, – она отошла от двери и села прямо на пол, подтягивая к себе плюшевого мишку и что-то рассказывая ему вслух.

В голове у Грегори будто щелкнуло.

– Только не говори…

– Это и есть Анна Вилар, вернее, уже Анна Ламберт. Ваша мачеха, мастер Грегори, – вздохнул дворецкий.