Недотрога для дракона. Будешь моей!

— Айви Вайлент! — рявкает секретарь ректора. — Вас требует к себе ректор! Немедленно!

— Шлюха, — доносится шёпот со всех сторон. — Подстилка ректорская! Потаскушка!

Однокурсники моментально устремляют на меня брезгливые и насмешливые взгляды.

— Пошла снова ножки раздвигать за предстоящие экзамены? 

А я холодею, понимая, чем мне грозит появление в кабинете ненавистного мне опекуна. Руки начинают дрожать, а ком встаёт в горле. Оглядываюсь на испуганную младшую сестру, у которой выступают слезы отчаяния и жалости ко мне.

То, что опекун, что занимает должность ректора, делает со мной каждый раз в своем кабинете, вызывает у меня страх, ненависть, отчаянное желание расцарапать себе кожу до мяса после посещения ректората. Но, пока я делаю то, что он жаждет, он не переключается на мою младшую сестру. Старый больной ублюдок! Извращенец! 

— Ректорская подстилка! — хохочет кто-то с военного факультета, провожая меня брезгливым взглядом.

Они снова смотрят на меня так, словно я образчик падшести. Они считают, будто знают, ЧТО я делаю каждый раз в кабинете ректора.

Я опускаю взгляд, нервно выпрямляю ворот пиджака, словно тот способен закрыть мою шею, спрятать меня от очередного момента позора и унижения.

Бесформенный пиджак, юбка ниже колен, отсутствие макияжа, собранные в пучок волосы — ничто не способно защитить меня от опекуна. Мой худший кошмар в упаковке ректора — похотливый, средних лет лысеющий мужик с сальным взглядом и толстыми пальцами...

Сердце гулко носится в груди. Так, словно проломит ребра. 

Врезаюсь плечом в чье-то крепкое. Каменное.

Морщусь и поднимаю взгляд, натыкаясь на уничижительно-насмешливые глаза цвета войны. Алые всполохи в янтарной бездне, разрезанные пополам вертикальной радужкой. 

— Извини, я...

— Не заметила, — перебивает обладатель этих глаз, лениво окидывая меня нечитаемым взглядом, но на его губах уже играет лёгкая тень усмешки. — Расслабься. Это не неприятнее того, как если бы кусок дерьма прилип к моей подошве.

Стискиваю зубы, чтобы не захлебнуться его ядом. 

Он только что сравнил меня...

Спокойно, Айви!

Эрган Ардрагонс. Греховно красивый высокородный черный дракон. Наследник древнего рода, приближенного к императору. Статус, деньги, власть, сексуальность, холодный разум и интеллект — всё при нем. 

Обладатель чистых кровей, а заодно и титула "самый невыносимый, бесконтрольный, ожесточенный хам и бог академии". У него есть всё. Кроме тормозов и эмпатии.

И он тот, по чьей вине мы с сестренкой остались сиротами два года назад. На попечении старого извращенца.

— Извини, — повторяю зачем-то совсем тихо, подавляя глухую злость. 

Делаю шаг и сбиваюсь тут же от его слов:

— Настолько хорошо сосёшь?  

Низкий голос Эргана звучит безразлично.

Уголок его губ дёргается вверх, рисуя на безупречном красивом лице кривую усмешку. Но я знаю, что скрывается за этой ухмылкой: презрение. 

В коридоре затихает шум. Студенты с жадностью наблюдают за нами.

А я, подняв взгляд на уровень его глаз, едва не задыхаюсь от возмущения. Щеки опаляет жар, а в груди будто кипит что-то. Он это всерьёз? Считает, что я не своим умом и усердием добиваюсь высшего балла?

И я всегда была для него незаметной, недостойной. Но, видимо, стоило всей академии переключить всё внимание на меня – и он решил забрать свои лавры обратно. Не терпит конкуренции?

Эрган держит руки в карманах брюк, и вся его расслабленная поза говорит лишь о том, что я очередная забава. Только взгляд — звериный. Порочный. Тяжёлый. Так смотрят на то, что хотят... съесть. Или убить.

— Я задал вопрос.

— Я ответила на него молчанием. Молчание тоже ответ, — осторожно произношу я, делая попытку обойти.

Но Эрган лениво делает шаг в ту же сторону, с любопытством исследователя препарирующим взглядом рассматривая меня. Под его взглядом неуютно. Так, словно я стою перед ним, полностью обнаженная.

Но сейчас вся моя ненависть к ситуации с опекуном ярче, чем ненависть к Эргану. К тому, в кого я была влюблена на первом курсе. До того, как по его вине погибли мои родители...

— Не страшно. Хорошие девочки рано или поздно тоже пачкаются, — мрачно, с каким-то извращённым пониманием констатирует Эрган , едва наклоняя ко мне лицо так, что горячее мятное дыхание обжигает мои губы. 

И эти его слова, брошенные так небрежно и с чудовищным пониманием, попадают точно в цель. Бьют под дых, лишая кислорода. Ведь он прав... Для всех я — испачканная, испорченная, отработанная. Грязная. Но никто не знает всей правды.

Я замираю, словно раненый зверь в ожидании своей участи. 4

Поджимаю губы, крепче стискивая руками сумку, прижимая ту к груди. И опускаю глаза, чтобы не выдерживать тяжёлый взгляд.

— Тихоня, а расскажи нам, как такая хорошая, правильная девочка скатилась до статуса шлюхи старого мужика? — смеётся друг Эргана, Кейденс, подходя к нему. 

Стиснув зубы, с гулко носящимся сердцем в груди я обхожу дугой преграду. В спину мне несутся вновь взгляды, смешки, издёвки. Но к этому я привыкла. Это ничто по сравнению с тем, что меня ожидает в ректорате.

— Соболезную, Эрган, — весело произносит Кейденс. — Главную недотрогу и зубрилу академии первым трахнул ректор. Хоть кто-то тебя в чем-то обставил.

— Заткнись, — беззлобно отвечает тот другу.

Сглотнув, я вхожу в приемную. Секретарь запирает за собой приемную, выходя в коридор. А я, перебарывая ненависть к этому ублюдку, кипящую в груди, распахиваю дверь в его кабинет.

— Раздевайся, Айви. Что ты как неродная? — сально улыбается опекун, восседая на своем кресле, и откладывает документы на край стола. — Или мне позвать Эльзу? Уверен, младшенькая из Вайлент будет порасторопнее.

Дрожащими пальцами расстёгиваю пуговицы пиджака, растягивая время. От унизительного действа меня отделяет только верхняя одежда. Пиджак с шорохом падает на мраморный пол.

Я не могу ослушаться. Не тогда, когда на мне руна подчинения с его подписью.

Внутри все клокочет от отвращения, ненависти и бессильной злости. И эти эмоции не смеют найти выхода. Я просто марионетка.

Кабинет опекун, что получил должность ректора в прошлом году, сделал подобием его личного дворца, как если бы был королём севера. Все здесь из золота, драгоценных камней, алмазов... Бархатные красные кресла, глянцевый стол из черного дорогого дерева.

Пуговица за пуговицей форменной белоснежной рубашки выскальзывают из петель. 

— Живее! — рявкает нетерпеливо опекун, судорожно облизываясь, глядя на меня похотливыми глазами.

Я вздрагиваю и распахиваю рубашку. Стараюсь на него не смотреть. Руки дрожат, а меня бьёт озноб. Почти как в первый раз...

Когда же ты наиграешься , старый ублюдок? Настанет день, и я тебя уничтожу. Я собственными руками задушу тебя, мерзавец!

— Хорошая девочка, — хвалит опекун, вставая с кресла, обходит массивный стол. Подходит ко мне, облизывается, словно голодный кот. Жирный, потный, голодный котяра.

От отвращения отвожу взгляд, стараясь дышать глубоко и медленно. Взглядом задеваю высеченные руны на своем запястье. Руны отслеживания. Руны, не позволяющие нигде использовать магию нам с сестрой, кроме стен академии. И то — исключительно целительскую. По разрешению ректора — нашего опекуна. И руну беспрекословного подчинения ему...

Мы не можем даже сбежать. И я должна быть благодарна, что он не трогает мою несовершеннолетнюю сестрёнку. Должна быть благодарна... 

Сжимаю челюсти до боли в зубах. Как же я ненавижу его! Ненавижу опекуна! Ненавижу Эргана Ардрагонса, по вине лично его и его семейки я вынуждена терпеть это...

Опекун касается моего подбородка толстыми пальцами и снова с удовлетворением хвалит:

— Хорошая девочка. Умная девочка. 

И нос заполняет тошнотворный запах пота, дешёвого парфюма и вони из его рта...

И я очень стараюсь отключить свой разум от происходящего до состояния эмоционального вакуума. Задерживаю дыхание, только чтобы не вдыхать эту мерзость.

Он отходит к столу и любуется мной. Ослабляет галстук и пожирает меня взглядом. Приказывает:

— Начинай.

***

— Айви? — тонкий голосок пробивает меня через размышления. 

Сестра обнимает меня и крепко прижимается своим хрупким телом.

— Айви, он опять, да? Проклятые боги! Когда же он отстанет от тебя! – всхлипывает Эльза.

А я, вернувшись час назад из душевой комнаты, так и сижу на кровати в нашей с сестрой комнате. Просто смотрю перед собой, выстраивая ментальные стены, возводя омерзительные воспоминания в глухой короб. Так, словно ничего этого не было. Так, чтобы можно было жить дальше. Жить и делать вид, что я не сломана. Что меня ещё можно починить.

— Лучше я, чем ты, — сквозь горечь улыбаюсь Эльзе и поглаживаю ее спину. — Хоть у одной из нас должна быть... нормальная жизнь. 

— Хорошо, что он тебя не... – Эльза замолкает, вся напрягаясь. Затем отстраняется и вглядывается в мои глаза с болью. — Он ведь тебя не... Он… Не сделал этого?

— Нет, что ты, — успокаиваю сестрёнку, а у самой слезы выступают на глазах. — Иначе я бы давно лишила его принадлежности к мужскому полу. 

Глупая бравада. Ничего я ему не сделаю с нанесенными рунами послушания на кожу. Не могу ослушаться.

К моему счастью, на мою невинность это омерзительное чудовище пока что не посягает. Пока... Но я знаю: вопрос времени. 7

Но и того, что он делает... Того, что заставляет делать, хватает для ощущения себя униженной, грязной, бессильной и беспомощной. Не сбежать, не противостоять, не исчезнуть. И даже не умереть. Я не могу ему даже навредить!

Эльза вздыхает и быстро смахивает слезы со своих глаз.

— Вот бы обрести Истинность с каким-нибудь сильным и благородным драконом, — вдруг выпаливает младшая. — Это решило бы нашу проблему. Мы ведь даже сбежать не можем! Как думаешь, Инга смогла расшифровать ингредиенты к ритуалу?

После душа наступает пустота. Кажется, все снова позади. До очередного: "Айви, к ректору!" Как правило, это происходит один-два раза в неделю. И теперь у меня есть передышка.

Вдох-выдох. Я должна быть сильной ради сестрёнки. 

— Прошла только ночь, Эль, — вздыхаю я, глядя в окно. — Она гениальна в расшифровке. Но не в скорости.

Там вовсю расцветают цветы, распускаются почки на деревьях. Слышно пение птиц... А у меня внутри — выжженное поле.

— Пойдем на ужин? — робко спрашивает сестра.

Я киваю. Умирать с голоду в мои планы не входит. А то, что меня обсуждает вся академия, — с этим можно жить. С их косыми взглядами, откровенными издевками, насмешками. Да даже плевками в тарелку, подножками и прочим вредительством.

Когда мы выходим из комнаты, на меня налетает Инга, моя любимая подруга, помешанная на ритуалах, древних манускриптах, расшифровке шифров и исследовании мертвых языков.

— Айви! — Инга вцепляется в мои руки с безумным блеском в глазах. Или это так бликуют ее очки? — У меня две новости! Хорошая и плохая, насчёт ваших рун отслеживания и запрета магии.

Я замираю, ощущая, как сердце сделало театральный кульбит в груди от радости. Значит, выход есть?! На протяжении года она помогала искать выход и ритуал отмены. И вот сейчас долгожданная новость...

— Начни с хорошей, — с колотящимся сердцем прошу ее.

— Ваши печати и запреты можно снять – и вы снова будете свободны! 

Мои губы дёргаются в подобии улыбки. Неверяще смотрю на Ингу. 

— А плохая? — Напряжённо всматриваюсь в глаза подруги, не осознавая, как сжимаю ее предплечья в ответ.

— Основной ингредиент есть только у одного Дома чёрных драконов. И тебе не понравится то, у кого придется попросить помощи. — Инга с сожалением смотрит на меня.

А у меня в груди всё опускается, а потом органы будто разом все сжимаются... Так, словно я обречена умереть прямо сейчас.

— И это Эрган Ардрагонс, — безжизненно констатирую я, догадавшись. И разжимаю пальцы, ощущая липкую смесь злого бессилия и отчаяния...

Эрган славится своим скверным характером, отсутствием тормозов и дурной фантазией. И все это так почему-то привлекает большинство девушек. По нему сохнут так, словно он благородный наследный принц, а не чудовище из Бездны.
Мне даже страшно представить, что это чудовище потребует от меня взамен... 

Любимые читательницы! Я искренне рада видеть каждую из вас на страничках этой истории) Она будет эмоциональной, местами жёсткой, местами ванильной)
❤️ Я нежно люблю каждый комментарий, который оставляется под моими историями, и традиционно, самым активным всегда дарю подписку ❤️

Если история нравится, не забывайте зажигать на книге сердечко и добавлять книгу в библиотеку. Вам не сложно, а автору счастье и мотивация) 

Наш герой немного одержим не только решением своих проблем, но и Айви)
 Наша Айви, староста, комсомолка, и просто красавица. 

И Эрган. Пока что немного отбитый)

— На сегодня всё, — сухо рапортует декан военного факультета, по совместительству и магистр по магическому единоборству. 

Хоть мы и не боевой факультет, но мы относимся к военной кафедре, и нас также учат привносить в магический бой физические элементы, а в физический – магические.

Я вытираю пот с лица и шеи полотенцем, и мы с Ингой направляемся к женским раздевалкам.

— Эй, подстилка! А в какой позе тебя хоть приходует ректор? — закидывает мне руку на плечо одногруппник — Арлейс.

Вздрагиваю от чужого прикосновения. Сердце заходится в бешеном ритме, и я дёргаюсь в сторону, ощущая накатывающую панику и неприязнь.

— Оставь свои мерзкие фантазии при себе. — Выворачиваюсь из-под его руки, ощущая, как в груди всё ещё сжимается всё. Будто разом перестает хватать воздуха.

Я думала, что месяцы издёвок нарастят мне броню. Думала, что больше не трогает. Интересно, узнай они, что творится в кабинете ректора, когда я там... Стали бы они ТАК на меня смотреть? Стали бы такое говорить? Они бы опускали глаза в пол, зная, что я жертва. Зная, что я не могу постоять за себя, отказать, дать отпор. Опекун всё предусмотрел, надев на меня цепь из запрещенных рун.

— О, так тебя и трогать теперь, наверное, нельзя? — не сдается он, провоцируя. Его смех подхватывают и другие парни. — Меня что, теперь исключат? 

Арлейс хватается шутливо за сердце, а потом сообщает расслабленно:

— А, нет, все в порядке! Мой отец ведь министр магических сообщений. Это скорее ректора исключат.

"Хотелось бы", — мысленно отвечаю я, ощущая разлившуюся в груди боль от невозможности что-то изменить. 

Я не могу никому сообщить. Уже пробовала. И тогда он меня ударил. Трижды. Конечно, никто мне не поверил. Даже Менталиста не стали приглашать. А я урок усвоила.

Потому что второй раз мое неповиновение стоило дороже: он нацелился на мою сестренку...

Девушки из нашей группы привычно смеряют меня презрительными взглядами.

Повернув голову, замечаю, как на полигон, красуясь, выходят драконы. Подтянутые, мускулистые. Сильные, красивые... Вернее, красуясь, выходят лишь друзья Эргана. Тот идет с ленцой, расслабленно. И, могу поклясться, с привычным мрачным взглядом. Он идёт так, словно он тёмный бог, а всё вокруг, весь мир — принадлежит ему. Он знает, что он лучший, сильнейший – и много других определений на "-ий", достойных только самых-самых во всём. 

Вот только он худший из существующих драконов. Худший кошмар в упаковке наследника влиятельного рода. Жестокое чудовище, не знающее границ.

Ему доказывать никому ничего не нужно. Он сильнейший студент на боевом за последние двадцать три года. Мощный черный дракон. Говорят, по силе не уступает силе своего отца – Главе Ведомства. 1

Я сбиваюсь с шага, наблюдая как загипнотизированная за красивым подтянутым рельефным телом Эргана, облаченным в черную матовую экипировку боевого факультета. 

Ровная осанка, ленивый взгляд, неспешная походка. Он гордость академии. Гордость и ее проклятье. Потому что всё, чем пестрят новостные ленты, – это...

— Видела свежую новость про Ардрагонса? — читая мысли, говорит Инга. — Вчера разбил очередной свой магоцикл. Въехал в ворота императорского дворца. Застукали его с бутылкой эльфийского бурбона. Снова незаконные гонки на магоциклах. Он громил дворец! Можешь себе представить?

— Это в его стиле.

И ему, как племяннику императора, конечно же, ничего не было за это.

— А на прошлых выходных один уложил четырёх магов в таверне в центре столицы. И одного ведомственника имперского. Такой скандал был. Он же, считай, подчинённого своего отца избил. 

— Инга, мне неинтересно слушать про избалованного герцогского отпрыска. — Замечаю, как Эрган оборачивается. 

И его взгляд, холодный и точный, полосует по моему лицу.

Отчего к моим щекам приливает кровь от ядерной смеси смущения и вспыхнувшей ненависти к этому мерзавцу. Я спешу отвернуться, но все равно успеваю запечатлеть его оскал, словно он знает, что в этот момент я о нем думаю и говорю.

— Конечно, племянничку императора всё прощается, — ворчит Инга, шагая рядом.

Я молча кусаю нижнюю губу, размышляя, что поговорить с ним будет самым трудным.

— Айви, на порог к его Дому тебя не пустят. У тебя нет вариантов, — сочувственно произносит подруга, толкая дверь в раздевалку. — Остальные ингредиенты я достала ночью. Ну, пришлось проникнуть к госпоже Тайби в Оранжерею и стащить... — подруга понижает голос, — четырнадцать штук эквиваруса. А он так ещё неприятно пел в этот момент. Отвратное растение.

Я понимающе улыбаюсь. И подруга тут же тушуется:

— Прости... Я не подумала насчёт слова "отвратное". Все это такая ерунда по сравнению с... В общем, прости. 

Через плотно стиснутые зубы я ободряюще улыбаюсь подруге и толкаю перед собой дверь в раздевалку.

Стоя под душем, я погружаясь в воспоминания двухлетней давности. Всё это я узнала из новостных лент.

В тот день его магоцикл занесло. Его и его друзей. Неслись в двух метрах над дорогой. Перебрасывались пульсарами. Выпили орочьего грога и играли в гонки. Которые закончились смертью двух невинных людей. 

Кто-то делал сальто над летящим магоциклом. Эрган обернулся драконом. Кто-то бросил в шутку пульсар, дракон увернулся, рядом едущий не удержал равновесие, дракон взмыл в небо, а порыв ветра от хвоста дракона опрокинул несущийся его магоцикл, и тот смёл на своем пути двоих людей, возвращающихся с рынка поздно вечером...

Глава Ведомства Рейдан Ардрагонс принес соболезнования. Вручил ставшему нам опекуну круглую сумму, покрыл расходы на похороны, определил мою сестрёнку в будущем на бюджет в императорскую академию, ко мне. Взял на контроль расследование. Вот только наказывать своего сыночка не стал. А опекун наш... Видимо, заплатил кому надо – и вот уже счастливый ректор, с купленными корочками и дипломами. Новость быстро забылась. 

Что ж... Придется у тебя, безответственный подонок, просить помощи. Ненависть к нему обжигает внутренности. Расползается по телу, заполняя каждую клеточку.

Стиснув зубы, сжимаю ладони в кулаки. А потом, просто резко крутанув вентиль, прихожу в себя под ледяными струями. Это не избавит меня от боли, ненависти и злости на Ардрагонса. Но сейчас я должна быть умницей. Всегда должна быть умницей. Поступать правильно, порядочно, хорошо.