Недотрога и космодесант

Прихожу в себя от резкого удара, будто кто-то схватил меня как слепого котенка, выдернул из темноты и с силой бросил на камни. 

Мир вокруг — качается, дрожит, трещит, как готовое разлететься на мелкие осколки огромное стекло. 

Я не могу понять где я, и что вообще происходит. В голове все заполняется паникой, которая мешает соображать. В глазах потемнело от удара.

Тело бросает в жар и сразу же резко – в леденящий холод. Никак не могу прийти в себя.

“Капсула!” – мелькает догадка.  Неужели я снова в капсуле?! Нет-нет, пожалуйста, только не это! 

В ужасе распахиваю глаза, и понимаю, что нет, пронесло, и это не капсула. Больше похоже на небольшую кабину летательного аппарата. 

Уфф, ну хоть какие-то хорошие новости на сегодня! 

Хотя, когда весь мир рушится вокруг, какая уже разница – заперта я в капсуле  или нет. 

Перед глазами рассеивается туман, я начинаю различать очертания предметов вокруг.  Пытаюсь оглядеться вокруг. 

Небольшая каюта, стального цвета. Но за пультом управления, мигающем огнями, никого нет. Перед лобовым стеклом рисуют трассирующие траектории искры. Кабина потихоньку наполняется запахом гари и серым дымом. 

Кабина выглядит словно пострадала при столкновении. Может, в нас врезался метеорит? Лобовое стекло цело, хоть по нему сетчатой паутиной расползаются трещины.

Пытаюсь встать, но не могу. Ногу придавливает отвалившаяся откуда-то панель, которая продолжает мигать огнями. Искрит от натянутых и рвущихся с шипением электропроводов. Тусклые синие огоньки бегут по ней в беспорядке. 

Воздух густой, тёплый и с каждым мгновением становится жарче. Я пытаюсь вдохнуть и кашляю — как будто кислород здесь не совсем кислород. Обжигает легкие. 

Я бы хотела думать, что я сплю и вижу кошмар, но.. мне слишком больно, чтобы это был сон. 

А еще страшно. Сердце гулкими ударами колотится о ребра, словно хочет проломить их и вырваться наружу, сбежать, раз уж его хозяйка застряла тут, придавленная искрящей проводкой панелью.

Голова раскалывается, ощупываю ее аккуратно. Так и есть: на затылке вспухает шишка. 

— Нет, нет, нет… — мой голос дрожит. 

Я подношу руку к лицу, с трудом фокусирую взгляд. На пальцах видны следы крови. Руки трясутся. Сердце бьётся где-то в горле. 

На мне странный тонкий комбинезон, из материалов, которых я никогда не видела. Он светится в нескольких местах — тусклым сероватым светом. Обтягивает мою фигуру словно вторая кожа. 

Прикрываю глаза, силясь понять, что происходит? Где я?

Но вместо ответа в тот же миг каюту нещадно трясет. Что-то происходит с этим чертовым кораблем! Почему он падает?

Меня резко швыряет вбок, плечо с силой бьется о стенку каюты. 

Освещение в каюте гаснет, и она погружается в мрак. Я истошно кричу — от страха и отчаяния. Оглушаю сама себя. Сердце разогналось до запредельных скоростей, стало огромным и горячим. Обдает меня жаром изнутри. Каждый его удар, как взбесившийся метроном – отсчитывает мгновенья до моей гибели слишком быстро.

— Эй! Кто-нибудь! — кричу я, а кабина трясется все сильнее. 

Вокруг меня завывает. Первую секунду, мне кажется, что это  ветер, но нет.  Это звук сирен, разлетающийся эхом по всему кораблю.

Что-то внутри меня холодеет: мы падаем. Эта чертова штуковина, названия которой я не знаю, летит кубарем вниз, потеряв всякое управление. 

— Нет! — Я начинаю бить по панели перед собой, ногтями скрести по металлу. — Выпустите меня! Выпустите меня отсюда! Я не хочу умирать!

В ответ — никакого звука, кроме тревожного воя сирены. Стараюсь спихнуть с себя, прижавшую меня к полу панель, но не тут-то было! Она просто неподъемная. 

В отчаянии стучу кулаками по полу. Из глаз брызжут слезы. 

Прикрываю глаза, смирившись с тем, что жить, судя по всему, мне осталось немного. И в шоке распахиваю их, неожиданно почувствовав, что нога больше ничем не придавлена. 

Крик застревает в моем горле. Я вздрагиваю и сжимаюсь, старюсь забиться подальше в угол. Надо мной возвышается тот, кто меня похитил, подчинил себе мою волю. 

Он держит в руках обломки панели, что придавливала мою ногу. Презрительно сверлит меня взглядом. 

В моих глазах паника и ужас. Мне хочется кричать и плакать от бессилия. Ну почему всегда со мной так? Лучше бы я осталась придавленной панелями каюты космического корабля, чем снова попасть в руки к своему похитителю. 

Мое дыхание сбивается. Я вжимаюсь спиной в стену капсулы и больше не могу сдерживаться: слезы текут по лицу сами собой. Страх вцепляется в меня, парализуя.

Я одна. 

Наедине с похитителем.

И наш корабль терпит бедствие. 

Вокруг все гремит, трещит, меня снова швыряет из стороны в сторону, впрочем, как и моего похитителя. Воздух вибрирует, словно вот-вот взорвется. Корабль летит в тартарары, потеряв управление.

“Это конец!” – успеваю подумать я обреченно, прежде чем все погружается в темноту.

Я прихожу в себя и с трудом открываю глаза.  Понятия не имею, сколько я была без сознания. Корабль больше не трясет. Но и в лобовое стекло больше не видно неба и звезд. Оно упирается во что-то темное. Свет едва проникает в каюту, лампы аварийного освещения тоже разбиты, и больше не мигают.

Голова болит, дыхание сбивается. Воздух пропитан чем-то горько-металлическим, как запах ржавчины. 

Все вокруг последствия крушения – разрушенные панели, искры, пыль, какие-то светящиеся осколки. Я лежу на холодном, треснувшем полу, который кажется вот-вот проломится. Пытаюсь подняться, но тело отказывается слушаться.

Сбоку доносится глухой стон. Я поворачиваю голову и вижу своего похитителя.

Он пытается подняться, шлем на нем треснул, но все еще держится. Его массивная фигура выглядит внушительно даже под обломками, но я замечаю, как он едва двигается, будто сам на грани.

–– Где мы? — Шепчу я, не ожидая ответа.

Он резко поворачивает голову в мою сторону. Его глаза блестят за треснувшим забралом, и я замираю. На секунду мне кажется, что он сейчас что-то сделает, нападет – с такой нескрываемой ненавистью он на меня смотрит, словно я – единственная причина всех его бед. Но вместо этого он отворачивается и, тяжело поднявшись, начинает осматривать обломки вокруг нас.

— Ты можешь называть меня "гран Хроопс", если хочешь обратиться ко мне, — бросает он, не оборачиваясь. Его голос глубокий, скрипучий, от которой по коже пробегает дрожь, раздается словно внутри меня.

— Гран... что? — я морщусь, пока пытаюсь встать на ноги, держась за остатки стены.

— Хроопс. — Он произносит это так, будто мне уже повезло, что он соизволил сообщить мне свое имя. — Но лучше не говори ничего. Это только отвлекает.

— А если я вообще не хочу с тобой говорить? — Огрызаюсь я, хотя внутри все еще трясусь от страха.

Он не отвечает,  продолжает копаться в обломках, которые еще совсем недавно были летательным аппаратом, гордо рассекающим космос.

Минут десять я наблюдаю, как он что-то делает с остатками панели управления. Ему явно не нравится, что он видит. Его движения становятся все резче, удары по корпусу громче. Наконец он оборачивается ко мне:

— Корабль уничтожен. Починить его невозможно. Ты этого хотела, глупая человечка? – выплевывает он оскорбление.

Я? Хотела? Пытаюсь найти в памяти хоть какие-то зацепки, но пока в голове – полнейший хаос, приправленный ударной дозой паники. Так что я могу только спросить у своего похитителя:

— То есть мы здесь застряли? 

Он смотрит на меня, как мне кажется, удивленно, будто поражается, что у меня есть голос, и я могу говорить.

— Временно. — Он говорит это с такой уверенностью, словно у него есть какой-то план.

— Что теперь? 

Он смотрит на меня так, будто я только что спросила что-то совсем глупое. Но тем не менее отвечает сквозь зубы:

— Теперь мы идем. Вперед.

Я открываю рот, чтобы возразить, или задать еще пару десятков вопросов, но осекаюсь. Что еще мне остается? Сказать ему, что я останусь здесь, на этом куске горящего металла, пока кто-нибудь не придет и не спасет меня от него?

Когда мы выбираемся из-под обломков, меня на секунду ослепляет свет. Здесь два солнца — одно багровое, другое оранжевое. Все вокруг окрашено в странные оттенки: фиолетовые пески, черные деревья с ярко-зелеными листьями, что будто светятся изнутри. В небе мелькают огромные силуэты, похожие на птиц, но слишком большие для этого. Но я могу дышать, и это добавляет толику оптимизма.

— Где мы? — шокированно повторяю я свой главный вопрос, хотя и не жду на него ответа.

— Планета не обозначена на карте. Вероятно, зона вне контроля. Скорей всего, теневой сектор, – отвечает он механически, словно сам с собой разговаривает.

Его слова меня не успокаивают. Я оглядываюсь: пейзаж странный, нереальный. Всё будто искривлено. Деревья извиваются, словно задумали завязаться в узлы друг с другом. А песок… я не уверена, что это песок. Он слишком мягкий, липкий, как грязь, но сухой на ощупь.

— Куда мы направляемся? — Шепчу я, но он снова меня игнорирует.

Мы начинаем двигаться. Он идёт впереди, его тяжелая фигура словно прорубает путь сквозь этот чужой мир. Я плетусь за ним, стараясь держаться подальше от деревьев, которые как будто шевелятся, если смотреть на них боковым зрением.

— Это… не может быть опасно? — пытаюсь спросить я, но Хроопс просто двигается дальше. Молча. Демонстративно меня игнорируя. 

Но вдруг неожиданно останавливается и с ненавистью цедит:

— Здесь все опасно! Особенно для тебя, человечка! Держись ближе ко мне, если не планируешь стать чьим-то обедом.

Его слова звучат как приговор, и я понимаю: у меня нет выхода. Хочу я того или нет – мне придется держаться его.

Я не знаю, сколько мы уже идем. Местные Солнца не заходят за горизонт, просто иногда меняются местами, – или мне это кажется. Вероятно, скорость вращения этой неизвестной планеты в сотни раз ниже, чем у моей родной …Земли?

Упоминание о Земле, неожиданно срабатывают словно ключик к моим запертым воспоминаниям. Словно прорвав плотину, память разом обрушивается на меня. Толщей воды топит меня, накрывает с головой. Я даже на месте останавливаюсь, чем вызываю недовольство Хроопса.

Он скрипучим голосом трещит, не оглядываясь:

– Не отставать! – и добавляет зло: – Никчемная человечка!

Так и подмывает спросить у него, если я такая никчемная, зачем ты похитил меня повторно? Но я, конечно, не спрашиваю, а просто продолжаю автоматически переставлять ноги, одновременно в памяти прокручивая вдруг обнажившиеся воспоминания. 

Они как ниточка должны меня вывести к пониманию, где я и что случилось. По крайней мере, я в это верю. 

Словно разом с памяти стряхивают пыльную завесу, и я вспоминаю ВСЕ!

Девочки! Начну по порядку знакомить с героями книги. И начнем необычно)) с антигероев. Больно уж они красочные получились. Вот как-то так выглядит наш Гран Хроопс без скафандра и в скафандре (комбинезоне)

Про дырочку в правом боку было много вариантов)))

Девочки! Мы с моими пришельцами и героиней рассчитываем, что наша история придется вам по вкусу. Напоминаю, как можно добавить книгу в библиотеку и поставить звездочку, а а также подписаться на мою страничку!))

Будет горячо! Будет нежно и волнительно! Покатаемся как обычно на качелях эмоций)) 

Мы с Музом будем стараться изо всех сил

Несколько дней назад 

Всегда считала себя невезучей.
Провалить экзамен из-за дождя,  попасть под увольнение за неделю до повышения — запросто! 

Уверена, что даже, если бы я выиграла  в лотерею, то точно потеряла бы лотерейный билет или опоздала на вручение призов!

Я знаю, что моя невезучесть — не просто шутка. Это настоящая, стопроцентная, проверенная законом подлости черта моего характера. 

Любая техника выходит из строя, стоит мне только на нее посмотреть, а если уж прикоснуться – то вообще катастрофа! Лифты застревают, когда я в них захожу. Автобусы ломаются посреди дороги, если я в них еду. Даже банальный тостер в офисе устраивает фейерверк, если я решаю приготовить себе бутерброд.

Но… похищение инопланетянами? Это новый уровень!

Я ведь просто иду к дому после сложного дня. Хотя последние дни у меня, честно сказать, все сложные. После того, как я узнала о том, что мой парень изменяет мне с моей лучшей подругой, кажется, я никогда уже не научусь снова доверять людям и радоваться жизни. Пережить двойное предательство не так-то просто, особенно учитывая, что Дима никогда не нравился моей подруге, и она уговаривала меня его бросить. А Дима терпеть Дашу не мог! 

Автобус, на котором я еду, конечно же ломается, и я просто иду пешком, не замечая ничего вокруг, в который раз прокручивая в голове события последних дней и полностью погрузившись в свои мысли. Выводы напрашиваются неутешительные – с работы вот-вот уволят, а если не уволят, то я и сама уйду! Босс требует переспать с ним. Самые близкие люди – мой парень, с которым мы планировали пожениться, и подруга, которую я знаю с детства, – предали! Денег у меня хватит на месяц, если не меньше. И что мне делать дальше со всем этим – совершенно не понятно. 

Карусель мыслей крутится, отвлекая меня от окружающего мира, и я, сама не замечаю, как оказываюсь в незнакомом районе. 

Растерянно оглядываюсь по сторонам, но ничего знакомого не вижу. Серые дома, невзрачные тротуары, неровные ряды гаражей. Вздыхаю, лезу в сумку за телефоном, достаю, но экран подло гаснет в моих руках. Просто так, без предупреждений, а я ведь точно помню, что зарядка была полной!

И тут меня ослепляет свет.  Я замечаю его боковым зрением — резкий, синий, пробивающийся сквозь облака. Вокруг все окутывает странная темнота, прерываемая только этим синим свечением, которое стало ярче. Но самое странное во всем происходящем это, что, кажется, кроме меня, больше никто не замечает ничего странного: куда-то спешат машины, идут люди. Словно они – тоже актеры в этом кино, одна я – случайно оказалась на съемочной площадке. 

Оглядываюсь, ожидая окрика персонала: “Откуда вы тут взялись? Покиньте место съемки!”, но вместо этого свет окутывает меня полностью, как вспышка молнии, но без грома.

— Что за… — начинаю я, но договорить не успеваю.

Тело вдруг становится тяжелым, словно меня сдавливает невидимыми тисками. Я не могу пошевелиться. Я чувствую, как меня тянет вверх. Земля уходит из-под ног. Паника захлестывает меня с головой: сердце бьется где-то в горле, руки беспомощно свисают вдоль тела, а ноги почти не касаются поверхности земли.

И тут я вижу ИХ. Они стоят втроем и смотрят прицельно только на меня. 

А я… не могу сопротивляться и направляюсь, если так можно выразиться, поскольку я скорей парю в воздухе, чем иду, прямо к ним в лапы.

Мозг отказывается поверить в реальность происходящего.

"Я сплю. Это сон. Это просто странный сон," — пытаюсь убедить я себя, но холодный воздух бьет по лицу, слишком реальный для сна.

Это пришельцы, сомнений нет! Но! … почему я? Я ведь ничем не примечательная. Почему они так смотрят на меня, словно выиграли самый ценный приз во Вселенной?

Я плохо понимаю, как меня доставляют на космический корабль похитителей. Он поражает меня размерами, когда я оказываюсь внутри, и стериально-белой обшивкой панелей, такое чувство, что в попала в огромную операционную в больнице. Пространство, наполнено механическим гулом и чужими вибрирующими голосами.

Похитители каким-то странным прибором разрушают мою одежду. Стоит одному из пришельцев взмахнуть у меня небольшим прибором передо мной, она просто опускается словно тонко нарезанный серпантин к моим ногам, оставляя меня совершенно обнаженной. Но их не волнует моя нагота, они скользят по мне равнодушными взглядами словно работники, просто выполняющие свое важное задание. 

Они засовывают мое, не подчиняющееся мне тело, в какую-то штуковину, отдаленно напоминающую слишком громоздкий аппарат МРТ. 

Внезапно сильная боль пронзает основание шеи, но у меня словно отняли голос: я открываю рот, чтобы закричать, но звука нет. Рот открывается в немом крике, слезы из глаз текут словно бурный поток. Я абсолютно беспомощно лежу в жужжущем и сверкающем рядами ламп жутком аппарате. КОгда все стихает, металлический запрограммированный голос отчитывается о проделанной работе:

— Чип вживлен. Сканирование завершено. Экземпляр подходит. Цель: сохранение функциональности. Подготовить для транспортировки.

Эти слова пробиваются сквозь туман, опутывающий сознание с каждой секундой все больше. Голос были странным, будто вибрирующими, но… я понимала, что он говорит!

— Операция на низком уровне опасности. Осуществить перенос и консервацию.

Я хочу закричать, но голоса у меня нет. Хочу пошевелиться, убежать — но мое тело больше меня не слушается. Я чувствую, как холодные механические руки прикасаются к моему телу, меня просто переставляют с места на место, как предмет мебели, готовят к транспортировке.

— Ценная особь. Отличный экземпляр, — произносит кто-то из моих похитителей, с металлическими нотками в голосе. — Заказчик будет доволен.

"Ценная особь? Экземпляр?!" Это он про меня? Какой еще заказчик? Они что на органы похищают Землянок?

 Паника топит меня как под волной жуткого ценами: я не могу кричать, двигаться, ничего не могу! Мозг просто фиксирует, что со мной происходит, а цело больше мне не подчиняется.

— Подготовить к погружению в жидкость. Протокол 8-3-9 активирован. 

Ощущаю кожей и натянутыми до предела нервами, как меня осторожно кладут на холодную поверхность, а затем вокруг раздается мягкий всплеск. 

Мои мысли начинают уплывать куда-то далеко, в пустоту, тело окончательно цепенеет Последнее, что я слышу, перед тем, как надо мной смыкаются волны жидкости, которой наполнена капсула: 

— Не повреди ее. Она слишком важна! Ты видел ее показатели?  Отдельно надо будет ее капсулу поставить и маркировать.

Сознание погружается в темноту. 

Девочки, мои хорошие! Принесла вам от своего артера привет))  

Знакомьтесь, это наша героиня. 

А это картинки планеты, на которую Тая попала вместе с Хроопсом. 

Деревьев, правда, не видно. Но мы будем стараться и попробуем их все-таки нарисовать!))

Холод. Все, что я чувствую, – это холод, окружающий меня со всех сторон. Он проникает в каждую клетку моего тела, впивается в кожу, будто длинные иглы пронзает глубоко внутрь. Я открываю глаза и вижу перед собой стеклянную стену.

Вода… или нечто похожее на воду, окружает меня. Я плаваю, словно подвешенная в пустоте. Я даже не знаю, дышу ли я?

Мое обнаженное тело неподвижно. Я хочу пошевелиться, но мышцы будто парализованы. Сердце бьется медленно, тягуче, как будто и оно впитало эту ледяную жидкость, и замерзло, не хочет больше двигаться.

Я стараюсь сосредоточиться, разглядеть что-то за пределами своей капсулы. Но когда мне это, наконец, удается, меня охватывает ужас.

Я вижу длинные ряды капсул, таких же как моя, и в каждой из них – обнаженная женщина, застывшая словно кукла, у которой внезапно сломался заводной механизм. Их тела неподвижны, а глаза открыты, но смотрят они в пустоту.

Кто они? Такие же похищенные, как я? Почему мы здесь? В голове разом взрывается миллион вопросов, на которые нет ответа.

Невыносимый страх простреливает тело высоковольтным ударом электрического тока. Страх сковывает меня сильнее, чем жидкость вокруг. Сводит мышцы судорогой. 

Я не знаю, сколько я здесь нахожусь, время больше не имеет значения, потеряло всякий смысл.

Я чувствую только безумный холод и страх. Но постепенно и страх угасает, замороженный жидкостью. 

Тишина нарушается только редким писком приборов. 

Тем страннее сейчас слышать грохот. Он практически осязаем, я слышу его ушами. Вижу, как он проходит волной, выдергивая из стен обшивку и разрывая прочные кабели, словно тонкие нитки.

Еще я чувствую вибрацию, словно моя капсула находится в самом эпицентре землетрясения: ее мелко-мелко взбалтывает и потом несколько ударных толчков бьют меня словно по пяткам снизу. Жидкость вокруг меня идет качающей волной снизу вверх, Заставляет и мое тело содрогнуться вместе с ней.

Странное дело, но жидкость начинает согреваться, будто рецептом для ее леденящей температуры была именно ее неподвижность.

Я через толщу воды чувствую, как внезапно весь отсек корабля, в котором я нахожусь, содрогается. Свет мигает, затем превращается в ослепительные вспышки, за которыми слышны глухие удары и неясный шум. Освещение отсека внезапно гаснет, и через мгновенье возвращается, но уже в виде резервного: тусклого и мигающего красным.

Мое сердце начинает биться быстрее. Неужели во мне появляется надежда на спасение? Я пытаюсь доказать себе, что это невозможно: кто может спасти нас в космосе, МЧС сюда вряд ли доберется!

Но сердце хочет надеяться и заставляет меня распахивать шире глаза, чтобы увидеть спасителей, как только они появятся в грузовом отсеке, освещенном мигающим красным светом аварийного освещения.

Глаза устают от напряжения, когда я долго вглядываюсь в закрытые двери грузового отсека. Прикрываю веки кажется всего на мгновенье, но когда вновь открываю глаза, то вижу уже кардинально другую картину.

Одна из капсул рядом со мной раскрывается. Жидкость выливается на пол, и тело женщины мягко сползает на руки мужчины в черной броне.

Их трое. Огромные. Их движения быстрые, точные слаженные, будто они – это один организм. Они с легкостью вынимают женщин из капсул и передают их дальше, укладывают на носилки. Солдаты выносят женщин прочь. 

Я вижу одного из них — он выше остальных, его голос глухой, вибрирующий, отдает приказ в какое-то устройство, похожее на массивный браслет, на своем запястье:

– Четвертая секция. Забирайте всех.

Они спасают их. Спасают нас! Я даже на миг перестаю чувствовать леденящий холод окружающей меня жидкости от вспыхнувшей ярким светом надежды. Мне становится теплее. Или это вода вокруг меня нагревается?

Я хочу закричать, привлечь их внимание, но мое тело все еще не слушается. Я могу только смотреть, как один за другим они открывают капсулы и выносят тела женщин наружу. Они торопятся, я вижу, но не пропускают ни одной похищенной землянки, движутся методично от одной открытой капсуле к другой. 

Мне остается только ждать. Наконец доходит очередь и до меня.

– Здесь еще одна, – произносит кто-то из них, подходя к моей капсуле. Его шлем приближается к стеклу, и я вижу свое отражение в тёмной поверхности. 

На секунду наши взгляды скрещиваются, мужчина хмурит брови, словно не ожидал, что я буду смотреть на него.

Он нажимают на панель, привычным и уверенным движением давит кнопки, но… ничего не происходит.

– Не реагирует. – Его голос становится жестче. – Система заклинила.

К нему подходят двое других военных, тоже пытаются ввести разгаданный ими код, с помощью которого они освободили уже всех похищенных. Всех. Кроме меня! Закон подлости и невезения не оставляет меня даже в космосе. Вечно со мной что-нибудь приключается! Даже капсулы космических работорговцев оказываются бессильны перед моим даром ломать всю технику, к которой я прикасаюсь.

Один из десантников, самый высокий, с темными длинными волосами, молча наклоняется и начинает пытаться открыть капсулу вручную. Его движения точные, сильные. Я вижу сколько сил он прикладывает и как бугрятся мышцы на его руках, но результат тот же — стекло остается на месте. А я остаюсь внутри.

– Оставь ее. Мы теряем время, – говорит ему кто-то изза спины. – У нас есть приказ. Уходим. Здесь становится небезопасно!

Но десантник не слушает.

– Нет. – Его голос звучит твердо. – Я открою ее! Или мы ее заберем вместе с капсулой.

– Куда, Дрейон, ты ее заберешь? Это же бартийские криокапсулы, они нагреваются при движении. Ты даже не знаешь, какая сейчас внутри нее температура. Возможно, эта человечка уже погибла. 

Свет. Неясный гул. Тяжесть, будто я погружена в вязкую темноту. Я открываю глаза, но все вокруг расплывается. Стены моей капсулы отсвечивают от ламп освещения. Оно мигает, озаряя огромный зал, где выстроены ряды таких же капсул.

Но, в отличие от моей, они все пусты. 

В каждой капсуле была женщина, как я. Я помню их лица и тела, застывшие в странной неподвижности, и открытые глаза. 

Я не знаю, сколько прошло времени. Все, кроме меня, уже спасены, возможно, уже даже отправились домой. Осталась только я. 

– Ты слышишь меня? – Десантник смотрит мне в глаза. – Я тебя вытащу, поняла? 

Я слышу его голос, он проникает сквозь толщу воды. Глубокий, уверенный, спокойный.

 Мне очень хочется ему верить. В ответ я пытаюсь прикрыть веки в знак согласия, но меня ничего не выходит, тело не слушается.

Он отводит взгляд, снимает перчатки, давит пальцами на дисплей.

– Дрейон, хватит. Уходим! Ее вряд ли спасти! – В дверях стоит другой мужчина, в такой же форме, хмурится, – Ты подвергаешь жизнь своего трио опасности.

– Уходите. – тот, кого назвали Дрейоном, даже не смотрит на него. — Я ее не оставлю! – он почти рычит, аккуратно пробуя пробить материал капсулы.

После чего почти все уходят, остаются только трое. 

Они собрались вокруг моей капсулы, слаженно действуют, набирают разные комбинации кнопок на панели капсулы, пытаются вскрыть ее силой. Только все бесполезно, когда в дело вступает моя невезучесть и мое умение ломать технику!

Можно найти и плюсы в их активных действиях – мне больше не холодно. Жидкость в капсуле нагревается до температуры горячей ванны. И я уже чувствую, как у меня краснеет кожа. 

Мне кажется, что проходит целая вечность. Я то прихожу в себя, но все чаще сознание уплывает куда-то в туманную даль, когда я словно выключаюсь. 

Резко прихожу в себя от того, что тишина зала, заполненного капсулами, вдруг разрывается резким сигналом тревоги. Звук режет уши, проникает прямо в мозг. Красный свет вспыхивает вокруг, мигая с равномерной частотой. Корабль сам пытается сказать, что у него и у нас осталось мало времени.

Сердце сжимается от паники. 

– Система самоуничтожения активирована – равнодушно сообщает металлический голос в такт мигающим красным аварийным огням. – Повторяю: экипажу и персоналу покинуть корабль. Эвакуация немедленно. Взрыв неизбежен. Запускаю обратный отсчет: десять минут…

Мое дыхание сбивается. Внутри меня все переворачивается от осознания: этот корабль взорвется с минуты на минуту. 

Дрейон замирает на мгновение перед моей капсулой. 

Взгляд из-под шлема устремляется на красные огни, мелькающие по всему залу.

– Дрейон! – раздается лающий отрывистый голос из его коммуникатора. – Уходи и уводи своих! Немедленно! Это приказ!

На секунду мне кажется, что он сдастся, у него есть приказ, а про меня даже никто не вспомнит. Его плечи напрягаются, дыхание становится громче. Но вместо этого он медленно склоняет голову, как будто принимает решение.

–  Кайлрон, Таэрон, уходите на наш корабль, — его голос звучит ровно, но в нем чувствуется сталь.

– Ты должен пойти с нами, Дрейон! У нас всего десять минут! – в голосе одного из стоящих поодаль мужчин слышится злость.

– Уходите, – повторяет тот, кто решил меня спасти любой ценой и быть со мной до конца. 

– Ты что творишь?! – вмешивается другой голос. – Ты погибнешь! Ты ничего не сможешь сделать! Мне уже все попробовали.

– Я сказал: уходите, – его голос звучит холодно, режет воздух. – Вы должны произвести расстыковку и отлететь на безопасное расстояние. Оставьте мне спидранер готовым к отлету. 

Я смотрю на него через мутное стекло. И хоть мне не видно его лица, я чувствую: он не собирается отступать.

– Дрейон, Шерз тебя дери, ты не бессмертный! – в последний раз кричит Кайлрон уже в дверях.

– Уходите, это приказ! 

Я слышу, как шаги братьев отдаляются. Остались только я и он, и этот пронзительный гул тревоги, что кажется бесконечным.Гулкие вибрации проходят по стенам.

В какой-то момент он останавливается. Его плечи тяжело поднимаются и опускаются. Я вижу, как его руки дрожат, но он снова упрямо возвращается к своим попыткам открыть мою клетку, в которой я заперта!

Вдруг, с едва слышным щелчком, панель капсулы разъезжается. Металлические створки открываются, и горячая жидкость выливается на пол, заливая его сапоги.

Я падаю вперед, обессиленная, но он ловит меня. Его руки сильные, теплые, держат меня с осторожностью, боятся сломать.

– Я чувствовал, что ты жива, — говорит он, жадно глядя на меня. 

Его голос звучит мягко и хрипло. Он держит меня, крепко, но осторожно, как будто я что-то невероятно хрупкое. Его глаза — глубокие, почти черные, — смотрят прямо в мои, Затягивают в свою глубину

– Держись! –  Командует  он, подхватывая меня на руки, и сразу же развивает немыслимую скорость, почти пролетает грузовой отсек и выскакивает в коридор.

Красный свет становится ярче, а гул тревоги — оглушительнее. Пол под ногами начинает вибрировать сильнее. Я слышу громкий хлопок вдалеке, за ним еще один.

Я пытаюсь что-то сказать, но все, что выходит, – это слабый хрип. Вокруг нас грохот становится все громче, вибрации переходят в дрожь, и мы бросаемся к выходу. 

“До запуска самоуничтожения тридцать секунд… двадцать девять… двадцать восемь… – звучит голос из динамиков корабля, но никто его уже не слушает.

Дрейон движется с немыслимой скоростью, несет меня по коридорам,  уклоняясь от падающих обломков. Он движется быстрее, чем способен человек, ведь каждая секунда может стоить нам жизни. 

В последний момент, когда мы выскакиваем из шлюза, за нашими спинами в глубине корабля раздается оглушительный взрыв. Ему вторит второй и сразу следом третий, будто они преследуют нас по пятам. 

Я вздрагиваю всем телом. К немыслимым перегрузкам, которые, кажется, хотят меня превратить в лужицу, добавляется дикий страх. По венам шпарит коктейль из адреналина, кипятит и без того бурлящую кровь. Уши закладывает, будто я на глубину нырнула, слабеющими руками цепляюсь за шею Дрейона.

Мужчина еще крепче прижимает меня к себе, закрывая своим телом. Ныряет вместе со мной в небольшой отсек и задраивает люк. И тут же эта штуковина отрывается от корабля, унося нас в космос.

Спидраннер — крошечный, но невероятно маневренный и скоростной. Я не знаю, как это возможно, но мы отстыковываемся от корабля похитилей и несемся прочь на запредельных скоростях, а вслед за нами яркой вспышкой с грохотом взрывается ненавистный корабль. Взрывная волна подкидывает спидраннер в воздухе. Со стороны это наверно выглядит как кадры голливудских боевиков. Никогда бы не подумала, что такое возможно в реальной жизни! Но мы летим впереди взрыва, а затем начинаем ловко уворачиваться от обломков того, что недавно еще было грузовым кораблем бартийцев.

Я лежу в одном из кресел, пытаюсь прийти в себя, а Дрейон, крепко сжав ручку управления, сосредоточенно смотрит вперед, лишь изредка бросает на меня мимолетный взгляд.

Внутри тесно. Стены гладкие, металлические, словно влитые в общую форму. В кабине всего два кресла, расположенных рядом, а за ними — небольшой отсек для груза или еще двух человек. Но мы вдвоем. Ощущение невероятности происходящего со мной расцветает новым оттенком – я и огромный опасный воин в соседнем кресле наедине со мной – и вокруг необъятный космос. 

Снаружи взрывы и полыхающие обломки. А тут – тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием и тихим писком приборов. Дрейон аккуратно проводит по моей руке, словно проверяя в порядке ли я.

Мое сердце все еще бешено стучит после того, как мы вырвались в последнюю секунду с корабля похитителей, в ушах до сих пор стоит грохот и звон от взрыва, но внутри уже не только страх. 

Что-то в его уверенности, в его движениях, заставляет меня… верить, что опасность миновала, и я – в надежных руках.

Кабина наполняется мягким голубоватым светом от приборной панели. Все вокруг кажется таким чужим, странным, но одновременно безопасным. Этот свет будто согревает, баюкая, и я прикрываю глаза.

Дрейон тянется к панели, быстро вводит несколько команд, и я чувствую, как спидраннер ускоряется, оставляя позади разлетающиеся хаотично обломки корабля. 

– Ты в порядке?  –  спрашивает он, мажет по мне взглядом.

Еле заметно киваю, на большее – просто нет сил. 

– Понимаешь общий язык? – задает он новый вопрос, который звучит скорей как констататция факта.

Это правда странно, но я понимаю, не знаю как но голос словно переформатируется в моей голове, становясь родным.

Не отвечаю. На меня наваливается свинцовая тяжесть, наполняет тело изнутри, давит снаружи, вжимает в кресло. Со стоном съезжаю вниз. Не понимаю, что происходит. Мне в капсуле похитителей было лучше, чем сейчас: там я ничего не чувствовала, кроме холода и страха. 

А сейчас меня размазывает от перегрузок. Мне так плохо, что я даже не обращаю никакого внимания на свою наготу. Ощущение, словно силы покидают меня, утекают широкой рекой прочь. Хочется закрыть глаза и исчезнуть, раствориться. Я молюсь только об одном, чтобы это поскорей закончилось. 

– Держись! Не сдавайся! – Я слышу голос Дрейона издалека и смутно, словно в ушах у меня наушники, которые подавляют все звуки извне. – Открой глаза! Слышишь? 

Поднимаю веки с таким трудом, будто они из железа выкованы и заржавели. Натужно сглатываю и смотрю на него. 

– Как тебя зовут? 

Из последних сил выталкиваю из себя свое имя:

– Тая.

– Та-а-а-я, – тянет он, будто пробует имя на вкус, примеряется к нему. – Потерпи, Та-а-ая! Еще немного потерпи. 

Он с необычной для его больших рук легкостью касается тыльной стороны моей ладони, переворачивает ее, ведет пальцами по запястью… трогает пульс.

Я неожиданно замираю, и даже перестаю чувствовать всеобъемлющую боль, потому что вижу, как его глаза наливаются темнотой, тонкий ободок зрачка словно взрывается черным, следами взрыва красит в черный цвет радужку. Ноздри хищно раздуваются, шумно втягивают воздух.

Он замолкает, быстро отворачивается к лобовому стеклу. Замечаю, как его челюсть напрягается и дергается кадык. Он выглядит так, будто хочет сказать что-то, но сдерживается. Молчит.

Спидраннер дрожит от перегрузок, когда Дрейон, ругаясь сквозь зубы, делает слишком резкий маневр, обходя обломки взорвавшегося корабля, уходит резко вбок и сразу вверх.

Я закрываю глаза, чувствуя, как мой желудок сжимается от резкой смены гравитации. Слабость накрывает волнами, одна за одной они неумолимо накатывают на меня, лишают способности ясно мыслить и двигаться.

– Мы почти на месте, – успокаивает меня мужчина, – Еще чуть-чуть, Тая, и ты будешь в безопасности. Еще немного…

Его голос звучит низко и спокойно, но я чувствую напряжение, звенящее в нем.

Я снова открываю глаза, замечаю перед нами прямо по курсу большой корабль космодесанта. Нам и правда осталось совсем немного. Спидранер летит ровно, словно вышел на финишную прямую и чувствует цель, которой хочет достичь.

Перевожу свой взглял из-под полуприкрытых ресниц на Дрейона. Он сразу поворачивается ко мне, будто только этого мгновенья и ждал.  Его взгляд цепляет меня, не дает отвернуться. 

А потом неожиданно Дрейон наклоняется ближе.

Я не успеваю ничего сказать. Его губы касаются моих — сначала мягко, осторожно, будто он боится напугать меня. Мое дыхание сбивается. Я чувствую тепло его кожи, запах, что-то неземное, но удивительно… близкое. Вдыхаю полной грудью, словно делаю первый вдох после миллиона лет под водой.

Он целует меня глубже, и все внутри меня взрывается фейрверками. 

На миг время останавливается. Я забываю обо всем: о корабле, взрывах, похитителях. Есть только его руки, его тепло, его взгляд, от которого невозможно оторваться. Он затягивает меня как на аркане, сорваться – невозможно.

Но вдруг звук системы разгерметизации кабины возвращает нас к реальности. 

– Мы на месте, – с усилием отрываясь от меня, шепчет Дрейон, – Ничего не бойся! Я с тобой!

Спидраннер мягко стыкуется с большим кораблем десантников. Я вижу его через стекло: массивный, блестящий, с огромными гравитационными двигателями. 

Стыковочный модуль открывается с легким шипением, и Дрейон подхватывает меня на руки. Он делает это с такой лёгкостью, будто я ничего не вешу, и он всегда только и делал, что носил меня на руках.

Когда мы входим в корабль, его братья уже стоят в коридоре, встречая нас. На их лицах читается смесь неверия и удивления:

– Ты смог! Надо же! – чуть не присвистывает один из них. На его лице расцветает довольная ухмылка чеширского кота: – Вот ты запал на нее! Но, я согласен с тобой, она очень хороша! Смотри какая!

– Заткнись! – Бросает ему Дрейон беззлобно, но твердо.

В разговор вклинивается еще один голос:

– Ты сумасшедший, – бросает Кайлрон, оглядывая нас. – Ты мог погибнуть! 

– Но не погиб! – Резонно замечает мой спаситель, не останавливаясь ни на мгновенье, быстро движется по длинным коридорам, сворачивает. Братья подстраиваются к его шагу, следуют рядом, почти плечо к плечу. 

Все мелькает перед глазами, то ли от каких-то диких скоростей, то ли просто мне так плохо, что окружающий мир превращается в сплошные длинные огненные линии, вдоль которых мы то ли идем, но скорей – почти летим.

В голове полнейший сумбур, эмоции хлещут через край, не могут никак успокоиться и дать голове соображать. Мне пока не до этого.

Кайлрон ускоряет шаг, смотрит на меня, затем на брата.

–  Она ранена?

– Ей нужна помощь, – уклончиво отвечает Дрейон. – Я знаю, что делать.

– Ты уверен? – Кайлрон не сводит с него глаз. – Мы …

– Я всегда уверен, – отрезает он и ускоряет шаг. Обгоняет братьев.

Я чувствую себя странно в его руках. Мое тело все еще дрожит, но его слова и его поступки заставляют меня доверять ему безоговорочно.

Он несет меня через длинные коридоры корабля, словно я ничего не вешу. У него даже дыхание не сбивается. 

 Мои руки машинально обнимают его за шею. Он пахнет опасностью: расплавленным металлом и дымом и гарью, но сейчас мне это почему-то кажется удивительно успокаивающим. 

Люди из его команды останавливаются, чтобы посмотреть на нас, но он не обращает на них внимания. Зарываюсь лицом у него на груди. Безумно стыдно, что он несет меня голую. Где-то на краю сознания на миг вспыхивает мысль, что почему-то перед ним не стыдно. 

Стесняться поздно, в голове мелькает успокаивающая мысль, от которой мне становится легче: если бы он хотел, то уже мог рассмотреть меня во всех подробностях,пока минута за минутой методично вскрывал мою капсулу. 

Действительность потихоньку ускользает от меня, прячется, расплывается пятнами. Меня мутит. 

Мычу что-то нечленораздельное, но он каким-то образом понимает, что это я жалуюсь на то, как мне плохо. Начинает меня уговаривать: 

– Потерпи, Тая, совсем немного. Сейчас станет лучше, обещаю! А потом ты поспишь. 

Когда мы достигаем его каюты, лепестки дверей плавно расходятся перед ним и я жду, что он положит меня на кровать, чтобы я могла отдохнуть и прийти в себя.

Но нет. Он затаскивает меня в душ. 

Узкий душевой отсек с глянцевыми стенами в его офицерской каюте слишком напоминает капсулу, наполненную водой, из которой он меня только что спас. 

Внезапно меня пронзает воспоминание: капсула, жидкость, холод. Вся усталость разом слетает с меня от выплеска адреналина. Глаза в ужасе распахиваются. Я как зверушка висну на нем, обхватывая его руками и ногами.  Я хочу кричать, но получается только хрип. Прижимаюсь к нему изо всех сил. Судорожно сжимая руки на его шее.

– Нет! – Пытаюсь крикнуть, но получается только хриплый стон.

Вся усталость моментально сменяется всплеском адреналина. Глаза распахиваются. Я вжимаюсь в него, цепляюсь изо всех сил, как испуганный зверёк.

– Ты в безопасности, – говорит он, обнимая меня крепче.

– Не надо… воды… – мне кажется, что он поймет.

Он кивает, голос остается спокойным, когда он предупреждает меня
– Сейчас включу воду. Я рядом. Ты не останешься одна. 

Он говорит и говорит. Его голос обволакивает меня, успокаивая. Потом он действительно включает что-то, нас окутывает коконом из мельчайших капель. Он не похож водные струи душа, а больше напоминает мягкое облако. Он словно  дыхание ветра, наполненного влагой, а не на поток воды.

Его взгляд снова встречается с моим. Я чувствую его руки, сильные и осторожные. 

– Видишь? Это не страшно, – его взгляд встречается с моим, и я наконец позволяю себе расслабиться.

Мы просто стоим там, окутанные этим туманом, и время словно замирает. Его слова звучат, как обещание:
– Я обещал, что не оставлю тебя. 

Я верю ему. Не знаю почему, но верю.

Мы просто стоим окутанные влажным коконом. Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я могу расслабить руки и ноги и соскользнуть вниз, вставая на свои ноги рядом с этим мужчиной. 

Я закрываю глаза, чувствуя, как мое тело наконец расслабляется. Его слова звучат, как якорь, за который я держусь из последних сил.

"Я верю тебе." крутится в моей голове на повторе, вытесняя все остальные мысли.

Дрейон медленно наклоняется ко мне, пристально смотрит в мои глаза, словно гипнотизирует. 

В голове все плывет. Ноги дрожат от навалившейся вновь усталости. После адреналиновой атаки, тело словно в желе превращается. Я держусь за плечи мужчины, и только благодаря этому не падаю. 

Он гладит мою спину, сначала успокаивающе, нежно. Словно кошку. Но постепенно прикосновения становятся все более горячими и требовательными. Вжимают мое тело в свое, бугрящееся мышцами, мужское, сильное и твердое.

Я еле открываю глаза. 

– Я помогу, – снова обещает он. А у меня нет сил даже подумать, в чем он мне будет помогать. 

Может быть, вымоет меня? Мне очень хочется очиститься от той жидкости, в которой я находилась неизвестно сколько времени. Мне кажется, она въелась мне даже под кожу, проникла в кровь.

Встряхиваю головой, прогоняя эти мысли. Стараюсь сосредоточиться на чем-то понятном. Глупо спрашиваю Дрейона:

– Вымоешь меня? – Сама не понимаю, как эти слова слетают с моих губ.

Распахиваю глаза, готовая зажать рот руками. Он смотрит на меня широко открытыми глазами удивленно, но быстро берет себя в руки и соглашается: 

– Конечно! И вымою тоже! – Хмыкает половинкой рта. В глазах зажигаются опасные огоньки.

Влажный туман обволакивает нас, мягкий и едва ощутимый. Он смывает с меня не только грязь и липкую пленку, покрывающую тело, но и часть того ужаса, что плещется внутри меня с момента моего похищения. 

Дрейон рядом. 

Его руки на моей талии — сильные, уверенные, теплые. 

Я стою, закрыв глаза, все страхи отступают. Слишком сильно и уверенно давит на меня аура рядом стоящего мужчины. 

– Вода лучший проводник, а тебе сейчас нужно немного энергии. Я должен быть рядом, – убеждает меня он. 

Его голос звучит глухо, отдается эхом в самом сердце, и я ему доверяю. Он спас меня, когда мог просто взять и уйти, подчиниться приказу, как я могу сомневаться в его словах?

Он переключает что-то на панели управления, и вместо густого тумана мы с ним ныряем в проливной дождь. Ощущения настолько реальны, что я почти чувствую запах грозы и вспышки молний. Но это всего лишь мерцающие лампы освещения конечно же.

Невесомые капли воды продолжают свою работу, смывают лишнее, уносят с собой. Замечаю, что мне становится легче дышать. 

–Ты молодец, Тая, ты очень сильная, справилась со всем, – тихо говорит он, и в его голосе звучит одобрение, как будто он признает за мной победу в борьбе. Хотя я сама не очень понимаю, о чем он – я ведь просто хотела выжить.

Дрейон медленно проводит руками вдоль моих плеч, спускаясь к локтям. Его прикосновения одновременно обжигают и успокаивают. Я открываю глаза, чтобы посмотреть на него. Он так близко, что я могу разглядеть каждую каплю воды, стекающую по его лицу.

– Я помогу тебе, – шепчет он, его взгляд не отрывается от моего. Я тоже не могу отвести от него взгляда, он словно на крючке меня держит. Я заглядываю в бездну его черных глаз, она одновременно пугает и притягивает меня.

Мне не хватает сил ни возразить, ни даже подумать, что это неправильно. Его уверенность заставляет верить каждому его слову и движению. 

Дрейон молча стоит за моей спиной. Его руки продолжают свои неспешные движения.

— Ты прекрасна, Тая, — шепчет он тихо, едва различимо.

Я вздрагиваю. Эти слова, сливающиеся со звуком воды, звучат так искренне, что у меня перехватывает дыхание. Я не знаю, что ответить, поэтому просто закрываю глаза. Предпочитаю сделать вид, что ничего не слышала.

Мужские ладони мягко намыливают мои плечи, затем руки, задерживаясь на каждом изгибе. Движения медленные, почти ритуальные. Я чувствую, как его пальцы осторожно скользят по коже, смывая остатки липкой жидкости, от которой я так хочу избавиться. 

Он аккуратно поднимает мою ладонь и намыливает ее, нежно массируя каждый пальчик, не торопясь. Словно это его способ сказать мне, что не нужно спешить, я здесь в безопасности, и он позаботится обо мне.

– Не бойся, – его голос звучит успокаивающе. – Я рядом. 

Кажется, я не совсем понимаю, мне чудятся эти слова, или он реально их произносит. 

Вода расслабляет и убаюкивает. Я вдруг чувствую моментально накатившую усталость, прикрываю глаза. Еще не сплю, но уже и не бодрствую. Позволяю ему двигаться дальше. 

– Ты доверяешь мне? – Внезапно спрашивает он.

Я открываю глаза, с трудом фокусирую на нем свой плывущий взгляд и слабо киваю ему в ответ. Но он понимает.

Его руки опускаются ниже по моей спине. Он намыливает ее, двигаясь от плеч к пояснице. Пальцы аккуратно обводят каждый изгиб, каждую линию. Медленно. 

Намыливает живот и грудь. 

– Кажется, я запомнил тебя до мельчайших деталей, – произносит он хрипло. Улыбается.

Я чувствую, как кровь приливает к щекам, но почему-то мне не хочется возражать. То ли от того, что его голос звучит так тепло и искренне. Или, может быть, от того, что я … очень устала.

Дрейон осторожно своими ладонями проводит по моему бедру вниз к щиколотке, склоняется передо мной. Он делает это с такой сосредоточенностью, будто я – его самое драгоценное сокровище. 

Мое сердце то замирает от запредельности происходящего, то пускается вскачь, трепещет, словно крылышки колибри.

Мужские прикосновения сменяются теплыми потоками воды, которые смывают пену. Он делает все так осторожно, будто боится причинить мне боль или спугнуть мое доверие неосторожным движением.

Его ладонь медленно касается моей щеки, осторожно проводит по коже, словно стирая капли воды. Движение невесомое, но такое манящее, что я сама невольно подаюсь вперед, тянусь за случайной лаской.

И тут же чувствую, как он наклоняется ближе, и его дыхание становится горячее.

— Тая… — произносит он мое имя так, будто это самое важное слово на свете.

Его губы мягко касаются моих, и это прикосновение настолько нежное, что у меня перехватывает дыхание. Этот поцелуй словно обещание, что я всегда буду в безопасности, пока он рядом. 

Водные струи снова становятся туманом. Он окутывает нас, оставляя на коже тонкую прохладу. 

Я стою перед Дрейоном с закрытыми глазами, но все равно чувствую его присутствие каждой клеткой своего тела. 

Он аккуратно проводит руками по моим плечам, двигаясь так осторожно, будто я драгоценная ваза из тончайшего фарфора, и малейшее неаккуратное движение может мне навредить. 

Я даже не уверена, касается ли он меня, или мне это только кажется, и я ощущаю лишь тепло, исходящее от его ладоней, но не прикосновения. 

Его пальцы скользят по моей спине, гладят лопатки, затем поднимаются обратно к шее, и я невольно задерживаю дыхание.

– Ты такая… красивая, – произносит он, и его голос звучит так хрипло, словно ему не хватает воздуха. У меня перехватывает дыхание от искренности, звучащей в его словах. 

Я не успеваю ничего ответить, потому что его пальцы вдруг зарываются в мои волосы, мягко притягивая мою голову ближе. Он склоняется надо мной, наши губы почти касаются, когда он внезапно замирает.

– Что это? – его голос становится серьезным.

– Что? – Я моргаю, не понимая, что произошло. Ошарашенно хлопаю глазами. 

Он молниеносно разворачивает меня, оказываясь у меня за спиной. Осторожно отодвигают волосы с моего затылка. Его пальцы касаются точки под линией роста волос. Я не вижу выражения его лица, но прекрасно чувствую, как в воздухе повисло напряжение.

– Здесь, под волосами. Они вживили тебе чип. — Его голос глухой, но я слышу в нем злость.

Мое сердце обрывается. Я судорожно тянусь рукой к затылку, касаясь того места, о котором он говорит. Пальцы скользят по коже, но я ничего не чувствую, только лёгкий выступ. 

– Я… я не знала, – мой голос дрожит. – Они… похитители… они что-то вставили мне…

Мои слова обрываются, и я начинаю задыхаться от паники. Картина вспыхивает перед глазами ярким воспоминанием: невыносимая боль, распространяющаяся от шеи в голову. 

Теперь я понимаю, что это было. Но от этого не легче, а наоборот, становится еще хуже. У меня трясутся губы. А из глаз брызжут слезы отчаяния. Почему со мной вечно что-то происходит?

– Тая, спокойно. – Его голос становится тверже.

Он снова оказывается передо мной. Обхватывает мое лицо ладонями. Хмурится, вглядываясь в мои глаза, внимательно сканирует меня взглядом, не в силах разобрать слезы это или просто вода, текущая со всех сторон.

Я стою обнаженная перед ним, а он все все в своем комбинезоне, который, судя по всему, совершенно не намок. 

Дрейон медленно произносит, глядя прямо на меня, словно обещает что-то и очень хочет, чтобы я верила в то, что он говорит:

– Это чип. Они вживили его, чтобы следить за тобой или, возможно, контролировать. Но он больше не активен. Ты на корабле космодесанта. Под моей защитой. Ты в безопасности.

–  А если они… если они… – мои слова тонут в слезах, и я не могу договорить.

– Т-ш-ш, я разберусь с этим. – Его руки мягко обнимают меня, притягивая ближе. — На Эмирии у нас лучшие специалисты. Они извлекут его, ничего не повредив. Обещаю. Все будет хорошо.

– Ты уверен? — шепчу я, пытаясь унять дрожь в голосе.

В голове вихрь из мыслей закручивается словно смерч. 

– Я всегда уверен, – его взгляд настолько твёрд, что мне остается только кивнуть и пораженно наблюдать, как его зрачок расширяется до размеров мини-вселенной, топит радужку и белок глаз. И теперь нам меня смотрят два совершенно черных глаза с вкраплениями золотистых мигающих искр, словно звезды рассеянные по ночному небу.

Видимо, чтобы отвлечь меня, он вновь начинает намыливать мое тело. Его движения становятся более уверенными, но по-прежнему остаются очень бережными. Каждое прикосновение –  как подтверждение его слов, как будто он своей заботой хочет убедить меня, что я действительно в безопасности. И я… верю. По крайнее мере, я очень стараюсь.

Когда он проводит ладонью по моей спине, я чувствую, как напряжение уходит из тела. Его пальцы медленно скользят вниз, касаются моей талии, а затем снова поднимаются вверх.

– Ты доверяешь мне? – спрашивает он, его голос звучит мягко.

Я киваю.

– Да!

Он медленно наклоняется, его губы касаются моего виска, затем переходят к щеке, к уголку губ. Поцелуи мягкие, теплые, почти неосязаемые, но они заставляют сердце колотиться сильнее.

– Все будет хорошо, – шепчет он.

На панели душевой загорается мягкий голубой свет. Дрейон нажимает какую-то кнопку на панели, и поток воздуха обрушивается на нас, мгновенно высушивая кожу и волосы. Я вздрагиваю от неожиданности, но потом чувствую, как прохлада сменяется приятным теплом.

– Не бойся, это просто сушка, – говорит он с легкой улыбкой.

Через несколько секунд я полностью сухая, и он аккуратно подхватывает меня на руки, несет меня в каюту и укладывает на постель. Легкая ткань нежно касается кожи, я забираюсь под теплое одеяло и невольно вздыхаю от облегчения. 

Дрейон отходит к полке и достает небольшой браслет с голубоватым свечением.

– Это для тебя, – говорит он, подавая мне браслет.

– Что это? – Тяну я слова, погружаясь в дрему. Мне так спокойно и хорошо впервые за много дней, что организм решил, что самое время поспать.

– Это десантский комм, — объясняет он, усаживаясь рядом. — С его помощью ты сможешь быть на связи, управлять системами корабля. Он — переводчик и универсальный ключ. Теперь он твой.

Я осторожно трогаю браслет пальцем, но прежде чем успеваю что-то сказать, Дрейон ловко надевает его на мое запястье. Комм мягко сжимается, обхватывая руку, словно подстраиваясь под меня.

– Он идеально подходит, – шепчу я, удивленная тем, как легко он принял форму моей руки.

– Естественно, – улыбается он. – Я и не сомневался!

Резкий звук нарушает тишину, заставляет меня вздрогнуть. Система связи оживает, голос звучит строго:

–  Неопознанный космический аппарат просит разрешение на приближение и стыковку. Прошу подтвердить…

Дрейон напрягается. Его взгляд становится мгновенно сосредоточенным и серьезным.

– Мне нужно идти, – говорит он, быстро поднимаясь на ноги. 

С сожалением смотрит на меня, по его взгляду как по открытой книге можно читать: ему не хочется оставлять меня одну, но он должен идти.

– Ты… всегда так заботишься о тех, кого спасаешь? — спрашиваю я, сама удивляясь, как нахожу в себе решимость задать такой вопрос

Он чуть улыбается уголком рта, качает головой:

– Нет. – Медлит несколько мгновений и произносит: – Ты особенная.

Быстро выходит из каюты, оставляя меня одну. В голове царит хаос из мыслей, воспоминаний и ощущений, пытаюсь разобраться с ним, понять, что же со мной происходит и что это все значит.

Сердце неожиданно делает кульбит и возвращается гулким быстрым пульсом, когда на краю сознания мелькает мысль, что похитители говорили про меня точно также: особенная.

Я смотрю на мерцающий свет браслета на своем запястье, пытаясь унять внутреннюю дрожь, что до сих пор колкими иголками тычет по нервным окончаниям. 

 Все, что происходит за последние часы –  как огромный вихрь, который я не могу контролировать. Он бушует и в моей жизни и в моей душе, сносит все, что было привычным раньше. Нет никаких ориентиров, на что мне опираться, за что держаться в этом вихре?

Браслет мне кажется чем-то постоянным, почти успокаивающим, но в голове все равно вертится рой мыслей: жужжит, кружится, не дает покоя.

Внезапно раздается сигнал, и экран на стене оживает. На нем появляется лицо одного из десантников. Кажется… Таэрона? 

Его взгляд слегка напряженный, он явно встревожен и словно пока не знает, как со мной говорить. Но на губах блуждает легкая улыбка, будто он пытается произвести первое впечатление и вроде как хочет понравится.

– Привет! Я – Таэрон. А ты Тая, верно? Мне Дрейон сказал, – Сообщает он между делом откуда знает мое имя. – Ты как? Не скучаешь? – спрашивает, чуть наклоняя голову. 

– Что случилось? – у меня вырывается вопрос, вперед всех вежливых приветствий, знакомств и ничего не значащих фраз.

Чувствую, как внутри меня все сжимается от плохого предчувствия.

В глазах собеседника мелькает смесь удивления с … уважением? Словно он не ожидал от меня такой реакции, и планировал поговорить “о погоде”. А сейчас вынужден быстро перестраивать ход разговора и честно отвечать на прямой вопрос:

–  Гости пожаловали. Бартийцы, – бросает он короткую фразу.

Его слова вызывают у меня мгновенный прилив паники. 

Бартийцы. Те самые, что похитили меня, вживили чип и планировали продать меня то ли как рабыню, то ли как биоматериал. Даже от воспоминаний об этом меня передергивает.

– Бартийцы? – я сглатываю, пытаясь удержать голос ровным, но он срывается, на полуслове, сипит. Мне сложно говорить, само слово - и то царапает горло и разгоняет пульс.

– Именно. Как ты знаешь, их корабль уничтожен, но "скитер" – их мелкий маневренный транспортник – запросил стыковку. Они прилетели сдаваться. 

Я слышу в его голосе нотки недоумения.

– Сдаваться? Почему? – озвучиваю общее непонимание.

Не получается поверить в происходящее. Я-то надеялась, что никогда больше их не увижу и не пересекусь с ними. Но судьба рассудила иначе. Хотя чему тут удивляться с моей “везучестью”

– Они говорят, что их преследуют со всех сторон. Что это их последний шанс выжить, – голос Таэрона возвращает к реальности.

– Вы им верите? – Спрашиваю дрожащим голосом. 

– Бартийцам? – Переспрашивает он удивленно, словно никому даже в голову не могла прийти такая мысль, – Нет. Они слишком опасны. Это экипаж корабля, который похитили землянок. И тебя в том числе. Они заминировала и взорвали свой корабль, и вы с Дрейоном едва спаслись. Тут вряд ли все чисто, но, возможно, им реально угрожает опасность, поэтому они и решили сдаться. Мы разберемся. Но пока мы их просто арестовали и посадили в камеры.

Я чувствую, как страх сжимает словно тисками мое сердце, заставляет его трепетать

– А где Дрейон? Он с ними? – задаю я волнующий меня вопрос.

– Да. Он их сейчас допрашивает. Не переживай, они под надежным контролем.

Я молчу, не зная, что сказать. Тяжелые воспоминания о моем похищении и плене начинают наполнять мою голову, давят на виски.

Таэрон замечает мой взгляд и решает сменить тему.

– Знаешь, Дрейон все уладит. Это наш последний рейс и он не может допустить ошибку.

– Последний рейс? Почему? – переспрашиваю я, не понимая, о чем он говорит.

– Кайлрон женится на предложенной невесте, раз не нашел свою кейтру, – отвечает мой собеседник так просто, словно мы говорим о чем-то само собой разумеющемся. – Мы все полагаем, что где-то она существует, но шанс найти свою избранную  – огромная редкость.

– Избранную? – удивленно переспрашиваю.

– Это старое эмирийское поверье, – объясняет он, – Считается, что у каждого трио – а мы всегда формируемся тройками – есть своя идеальная спутница. Женщина, которая соединит нас, создаст баланс. Но женщины на Эмирии рождаются крайне редко, поэтому большинство никогда не встречает свою кейтру. Но все мечтают о ней.

– Кейтра, – словно эхо, я повторяю новое слово. И, придя в себя, спрашиваю: – И что тогда? Что будет, если не встретят?

– Тогда все упрощается. У нас есть департамент, который занимается подбором невест для эмирийцев. Когда мужчина достигает определенного возраста, можно сказать, совершеннолетия – сорок циклов – и все еще не женат, ему подбирают невесту, как правило, с другой планеты. Большинство браков именно так и заключается: просто анализируют данные и подбирают по ним подходящую пару.

– А сорок циклов – это сколько? – во мне бурлит любопытство.

– Это примерно тридцать три оборота вашей планеты вокруг вашего светила, — отвечает он. 

– И вы все… вы ждете своей избранной? 

– Мы все верим, что это возможно… – глухо произносит он, будто наш разговор пошел куда-то не туда, неожиданно заставив его разоткровенничаться. 

– Но как же тогда департамент и с его подбором по анализу данных? Разве все согласны на такое?

– Кайлрон – наш старший брат – уже сдался. Хотя он и так очень долго тянул. Его возраст подошел к пределу два стандартных цикла назад, и департамент нашел ему невесту. Но он брал рейс за рейсом, и мы бесконечно были в дозоре. Гонял нас, не возвращаясь на Эмирию летали все время. – Таэрон позволяет себе усмехнуться. – Как будто в в рейсе можно встретить кейтру. Не знаю, на что он надеялся. Так или иначе невеста уже назначена, ее привезут после нашего рейса. Так что у нас всех будет долгожданный отпуск. А Кайлрон скоро женится.

– Ему это нравится?

Таэрон пожимает плечами:

– Кайлрон прагматик. Он всегда знал, что департамент выберет за него. Важно, чтобы у него была семья, чтобы традиции соблюдались, чтобы родились дети.

– А ты? – Любопытство точно родилось раньше меня, и я задаю вопрос быстрей, чем успеваю подумать, что он бестактный.

Но эмириец спокойно отвечает:

– Я младший, у меня еще есть время. Но я хочу, чтобы это была МОЯ избранная. Такая, которую я почувствую сердцем. Хотя, кто знает, как сложится. 

Он чуть хмурит брови, изгибая губы в усмешке. И тут же широко беззаботно улыбается.

– А Дрейон?

Его улыбка исчезает, и он пристально смотрит на меня .

– Дрейон… он сложный. Он ждет свою избранную. Всегда ждал. Он из тех, кто пойдет против системы, чтобы найти ее. Ему кажется, что он сможет почувствовать ее и обязательно найдет, даже если для этого потребуется вечность.

Эти слова застревают у меня в голове, вызывая странное чувство.

– Думаешь, он найдет ее?

Таэрон смеется над моим вопросом.

– Как знать? Может, он уже нашел. 

Его лицо исчезает с экрана, оставляя меня один на один с этими словами и с разбегающимися в стороны мыслями.

Я смотрю на светящийся браслет, чувствуя, как в груди что-то странно сжимается. Столько всего нового и непонятного. И этот странный разговор с Таэроном только породил еще больше вопросов.