Нефилим. Том 5. Сражение

Все названия, термины, исторические факты и личности, упомянутые в книге, были подвергнуты художественной переработке и не могут рассматриваться как правдивые в условиях реальной жизни. Любые совпадения случайны. Автор не занимается оправданием, оскорблением или пропагандой чего-либо. Сигареты, алкоголь и наркотики – опасны и вредят здоровью. 
***

Блейк

– У нас всё готово, – отчитался Гуверт, поднявшись на часовую вышку, откуда я наблюдал за происходящим на территории школы. Моей школы. – Ведьмы отключили свои розы. Коменданты получили распоряжение запереть окна, двери и не допустить выхода студентов из общежитий. Я только что поручил командирам химер удостовериться в отсутствии посторонних. Стражи покинули свои посты и заняли позиции за забором.

– Отлично, – кивнул я, выслушав подчинённого.

– Ты уверен, что не перегибаешь палку? – поморщившись, всё же решился спросить Кларк. Этот вопрос терзал его уже давно, хоть он и верил, что никто не замечает. Как для мастера, он отличается излишней мягкотелостью. Всегда был таким, ещё во времена собственного обучения в школе. В этой же самой школе. – Всё-таки они ещё дети. И нам неизвестно, сколько из них в итоге отправится в воинство. Разумно ли подвергать их такой опасности?

– Дети? – спросил я, не пытаясь скрыть раздражения. Оправдания возрастом всегда выводили меня из себя. Слишком молодой, слишком старый, слишком такой, слишком сякой. Какая разница, сколько лет? Важно только одно: добился ты своей цели или нет. Всё остальное – помехи на линии. – Большинство уже совершеннолетние. Им пора повзрослеть окончательно и узнать, какой на вкус реальный мир.

– Ты отбираешь у них то небольшое количество спокойного времени, которое им ещё осталось, – тихо проговорил Гуверт с затаённой печалью.

Мы оба знали, что он никогда не хотел становиться частью воинства. Мечты этого парнишки из семьи потомственных чистокровных нефилимов были непритязательны. Организовать собственный ресторанчик и заправлять им до старости. Жениться на обычной девушке, понятия не имеющей, кто такие нефилимы. Обзавестись детьми, тремя, а ещё лучше пятью. Прожить заурядную жизнь. И скончаться в своей постели от старости в окружении сорока внуков и двадцати правнуков. Такие простые мечты, что, узнав о них, я не смог сдержать смеха. Он был моим другом, и всё же, я не понимал, как можно стремиться к тому, что навевает желание записаться в морпехи при одной только мысли. То, в чём Гуверт видел своё счастье, для многих нефилимов просто не существовало. Не видели мы себя частью спокойного, предсказуемого, обычного мира. Но порой так случалось, и некоторые из нас уходили, чтобы счастливо жить без нас. И даже родители Кларка смирились с тем, что младший из четырёх детей пойдёт своим путём.

За полгода до выпуска, когда все отчаянного готовились к экзаменам, а нефилимы последнего года днями и ночами убивались на тренировках, Гуверт придумывал рецепты блюд и искал банк, который выдаст ему ссуду на развитие бизнеса. За всеми заботами он даже успел встретить ту, в которой разглядел свою будущую супругу. Они познакомились в метро, девушка едва не уронила огромный торт, который везла домой ко дню рождения младшей сестрёнки. Проявив, как ей показалось, чудеса ловкости, Гуверт поймал кондитерское изделие у грязного пола и вернул незнакомке, чьё имя узнал сразу после счастливого спасения торта — Джейн. Так начались их отношения. И всё было практически идеально: она – та самая, он – тот самый, и впереди у них вся жизнь, долгая и совершенно точно очень счастливая. Но за две недели до сдачи первых зачётов пришла трагическая новость: в дом Джейн забралась штрыга. И убила всю семью: мать, отца, двух девочек погодок и французского бульдога. Джейн выжила чудом. Когда прибыла полиция, вызванная услышавшими крики соседями, девушка лежала на лужайке перед домом, зажимая рукой окровавленное горло. Её экстренно забрали в больницу, где она провела весь следующий год. Врачи сделали всё, что могли, но кое-что было не под силу даже им. Свадьба Гуверта и Джейн всё же состоялась, но у алтаря девушка не стояла, а сидела, закрытая плотной белой тканью с головы до пят, а на главный вопрос священника ответила лишь согласным кивком головы. Голос она потеряла в ту страшную, роковую ночь, которая безвозвратно изменила всё для обоих влюблённых. Кларк забыл все свои планы и вступил в воинство, добровольно отправляясь в самые опасные вылазки, одержимый желанием найти «ту самую тварь», которая впилась когтями в шею его любимой, и разорвать на куски собственными руками. С этой же целью парень отправился в Новую Зеландию, по пути туда мы и познакомились. Прожили на острове Стюарт больше полугода, ежедневно прикрывая спины друг друга в смертельных схватках. Нечисти там расплодилось столько, что у нас за два месяца закончился годовой запас оружия. Гуверт ничего не боялся, в каждую драку бросался как в последнюю, каждую тварь рубил на мелкие куски, словно собирался готовить из них соус, чем бесконечно восхищал товарищей. Но мне порой казалось, что дело не в мести и не в смелости. Он отправился на другой конец света не просто срывать злость, а потому что не мог оставаться дома. Не мог смотреть на любимую, которая из пышущей здоровьем девушки превратилась в беспомощное бесцветное создание, не способное встать с кровати без помощи двух сиделок.

После окончания миссии в Полинезии мы вернулись домой. Джейн прожила ещё год и тихо ушла в один из солнечных апрельских дней, держа за руку медсестру. Гуверта рядом не было. Он, позабыв обо всём, шёл по следу «той самой твари» третий месяц подряд. Похоронив жену, мой друг остался наедине с чувством вины, отчаянием и ненавистью. Они-то и подвели его к краю, заглянув за который можно было уже не вернуться, окунувшись в безумие. А для таких, как мы сойти с ума всё равно что превратиться в ходячий ядерный реактор. Для сорвавшихся нефилимов не существует больниц. И нет таких специалистов, которые могли бы подлатать наши окончательно спёкшиеся мозги. Мы либо отдаём отчёт всем своим действиям, либо «случайно» исчезаем на очередном задании. Тихо и незаметно. Потому что никто не должен знать, что нефилимы тоже могут ломаться. Мы не имеем права быть хрупкими. Не можем биться как хрусталь. Нефилим – это сила. Всё остальное – неважно.

Мой друг всё-таки нашёл «ту самую тварь». Мы вместе нашли. Я был рядом, когда он отрубал штрыге голову, когда, побелев от ярости, втаптывал её останки в землю и поливал бензином, чтобы спалить всё без остатка. Я же отвёз его домой. Потом он пять месяцев беспробудно пил, круша арендованную квартиру и постоянно привлекая внимание местных копов, которые стали наведываться к нему чаще, чем к себе домой. Из воинства парня не выгнали только из-за хорошего отношения Димитрова к его отцу и братьям. Но все понимали, что запой Гуверта не может продолжаться вечно. Нужно было что-то решать. И я решил. Когда мне предложили занять пост директора Исправы, одним из моих условий была возможность привезти с собой в школу в качестве наставников тех, кого сочту нужным. Первым, кому я позвонил, был именно Кларк. Конечно, он был против. И сопротивлялся так, что мне пришлось его усыпить, выкрасть и силком доставить под Бостон. Я понимал, почему он не способен вернуться в эти стены. Слишком много воспоминаний. Но он должен был справиться с этим, справиться с собой. Иначе семья потеряла бы его окончательно.

– Мы готовы, – проговорила включившаяся рация. – Ждём приказа начинать.

Я поднёс к глазам прибор ночного видения, направив его на территорию школы. Вышка, на которой мы находились, была расположена за аэродромом. Даже зрение нефилима не способно было покрыть такое расстояние, поэтому приходилось прибегать к специальному оборудованию.

После нападения на школу в Маниле я распорядился установить четыре наблюдательных точки вокруг Исправы на разном удалении для наиболее широкого обзора и охвата. Ученики об этом не знали. Им и не нужно. Как не знали и родители, что за их детишками ведётся пристальное наблюдение. В известность были поставлены только королева и Димитров, и оба одобрили мою идею. Никому не нужна была ещё одна скорбная церемония прощания с погибшими в бойне подростками.

Понаблюдав некоторое время за происходящим в пышных зарослях дикого папоротника, протянувшегося вдоль восточной части школьного забора, я кивнул Гуверту, и мы вместе начали спускаться по винтовой металлической лестнице, больше напоминавшей хребет давно почившего диковинного зверя. Внизу нас встретил Бьёрк, его выдающиеся густые брови сурово собрались у переносицы. Он был готов ко всему. Этим мне и нравился. Что бы ни случилось, Эйнар оставался воплощением бесстрашия и стойкости. Минимум вопросов, максимум действия. Если потребуется, этот парень небо удержит руками, не спрашивая, зачем и как долго. Он просто будет стоять столько, сколько нужно.

– Оружие выдано, – доложил Эйнар сухим тоном. – Каждый получил по датчику движения, клинки для ближнего боя и винтовки. Пули в них стандартные, так что, даже если ребятки начнут палить по сторонам не глядя, друг друга не прикончат. В худшем случае мы заполним все койки в лазарете, но заведующую я уже предупредил, она разворачивает дополнительные комплексы на случай, если кто-то будет травмирован критично. Также попросил мисс Мартин приготовить побольше еды, после сегодняшней ночи наши детишки будут голодными как волки.

– Покажи мне ещё раз схему проникновения, – попросил я, обращаясь к Бьёрку.

Он с готовностью развернул передо мной свёрнутый в трубочку лист и, ткнув в несколько мест, произнёс:

– Спецотметки нанесены здесь, здесь и здесь. Ситуация должна быть контролируемая. Но на всякий случай мы разместили снайперов в лесу. Они готовы вмешаться в любой момент.

– Хорошо, – кивнул я, рассматривая карту. – Думаю, мы готовы. Открывайте клетки.

***

Эмма

– Построились! – рявкнул Грейвз, вставая во главе могучей кучки, в которую мы, испуганные и растерянные, сбились словно маленькие щенки. Все слышали про случившееся в Маниле. Все знали подробности. И никто не хотел оказаться на месте тех несчастных, которые погибли в попытке защитить себя и своих друзей. И всё же, мы были здесь. Никто из поднятых по тревоге студентов-нефилимов не попытался сбежать или спрятаться. Хотя боевой настрой тоже не ощущался. Что можем мы, чего не смогли ребята из Дель-Монте?

Ответ был известен: ничего.

Толкаясь и нервно перебрасываясь короткими фразами, мы выстроились шеренгами. Лица моих одноклассников, тех, с кем я росла годами, были бледны, глаза распахнуты так широко, будто они пытались увидеть как можно больше.

Напоследок насмотреться на этот мир.

Подобные нам не умирают в тишине и благополучии. На мягких простынях и тёплых подушках. Несмотря на то что нас никто не заставлял выбирать воинство – его выбирали почти все. И каждый, кто проходил инициацию, знал, что ступает на дорогу, которая ведёт только одним маршрутом. Финал известен и предсказуем. Мы воюем, убиваем и умираем. Существуем исключительно в условиях тотального противостояния, которое не мы начинали и не нам заканчивать, но нам – быть.

Здесь и сейчас.

Нам сражаться.

И нам быть готовыми к смерти.

Хотя возможно ли это? Подготовиться к гибели, когда тебе едва-едва исполнилось восемнадцать? А другим и того меньше.

Я оглянулась за спину, туда, где, вытянувшись по струнке, с напряжёнными, бесцветными, будто отлитыми в воске чертами лица стояли младшие, ребята по пятнадцать-шестнадцать лет, прижимающие к груди автоматические штурмовые винтовки с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Можно ли быть готовым к смерти, не успев узнать, что такое жизнь?

– Я поделю вас на три группы, – громко сообщил мастер, стоя перед нами словно образец идеального нефилима: красивый, молодой, сильный, неустрашимый… и прошедший через сотни битв, оставивших следы, которые уже никогда не исчезнут. – Крайние три ряда справа, вы вторая группа. Три ряда слева – третья. Три центральные шеренги – вы группа номер один. Распределились!

Мы немедленно подчинились и разбились на три небольших отряда. Нас действительно оказалось немного, и это волновало ещё сильнее. Как в таком составе мы сможем отразить нападение – неизвестно. Школа в Маниле была меньше Исправы, но это не значит, что мы справимся лучше.

Быстро пробежавшись глазами по лицам рядом стоящих, я поняла, что не вижу многих знакомых ребят. И Эрика здесь тоже не было.

– Кьеллини! – обратился вдруг непосредственно ко мне мастер, когда я сделала шаг, чтобы встать в конце второй группы, куда попадала в соответствии с приказом Грейвза. – Ты в первую!

Я растерянно обернулась на наставника, но наткнувшись на неприязненный взгляд, спорить не стала и подошла к ребятам, оставшимся стоять посередине.

А Грейвз продолжил отдавать распоряжения:

– Лидер третьего отряда – Эммерсон! – Алекс с готовностью кивнул, расправляя плечи и вставая уверенней. – Второго – Ковач! – рослый русоволосый нефилим сделал шаг вперёд, отделяясь от остальных. – Лидер первого отряда – Кьеллини!

Я изумлённо вскинула голову, услышав своё имя.

– Но почему? – только и смогла спросить в повисшей тишине.

– Потому что я так хочу, – скривился мастер как от боли. – Ещё вопросы? А, Кьеллини? Поболтаем, пока нечисть разгрызает на куски твоих одноклассников, бьющихся с тварями прямо сейчас?

– Нет, мастер, – пряча глаза, пробормотала я.

– Отлично! – гаркнул Грейвз так, что земля содрогнулась. – Второй и третий отряд, вы вместе со мной направляетесь к западной части для сдерживания прорыва с фланга! Группа под номером один во главе с мисс Кьеллини, – наставник произнёс моё имя въедливым тоном, противно растягивая гласные, – отправляется к главным воротам для предотвращения проникновения на территорию школы и отражения фронтального штурма. Кьеллини! Подойди!

Сделала, как сказали, встав перед мастером.

Я глядела себе под ноги, не решаясь поднять лицо. Не хотела обнажить перед и так недолюбливающим меня Грейвзом страх, который сдавливал горло, сковывал тело. И будто бы даже хватал за сердце, чей ритм постоянно сбивался, словно оно, сердце, то и дело спотыкалось о невидимую преграду, которую никак не удавалось преодолеть.

– Кьеллини, а тебя разве не учили, что когда стоишь перед своим командиром, надо смотреть ему в лицо, а не на свои коленки? – сразу же отчитал меня мастер. Схватил за подбородок и вздёрнул голову так, словно намеревался её оторвать. Не оторвал, к счастью. – Постарайся не облажаться, – опустив голос до едва слышимого, проговорил мастер, заглядывая мне в глаза. – Поняла? – я кивнула. – Соберись, девочка.

А потом уже для всех:

– Всем слушать меня!

Ребята на мгновение забылись. Воспользовавшись сосредоточенностью мастера на мне, они принялись переговариваться, оценивать автоматы и даже меняться клинками. Но после окрика старшего нефилима замерли словно сурикаты в поле. Бледные взволнованные лица выделялись на фоне ночи, отчего на миг показалось, будто я стою среди привидений. Немые вопросы во взглядах, обращённых к Грейвзу, как к единственному, кто мог дать хоть какие-то ответы. Наверное, так смотрят на бога: с надеждой, страхом и мольбой одновременно.

Никто не хотел, чтобы эта ночь стала для него последней. Но все понимали, что выбора нет. У каждого внутри шла борьба. Не между «хочу» или «не хочу», или же «могу» или «не могу». Мы давно не жили такими категориями. Скорее, это была немедленная необходимость определиться «я готов» или… «я не готов».

– Сегодня вы переступите черту, за которую уже не вернуться. Сегодня вы будете убивать. Не только ради себя и ради тех, кто рядом. Но и ради тех, кто остался за вашими спинами. Ради тех, кто верит в вас. Верит, что вы сможете их защитить. Сможете спасти от того ужаса, который сеет нечисть везде, где появляется. Это – ваше предназначение. То, ради чего вы пришли в этот мир. И вы должны помнить, нечисть – не то, на что нужно смотреть с жалостью. Или с забавой. Это не ваш друг, не ваш питомец, и не ваше развлечение. Это ваш враг. И вы должны его уничтожить Всё, щеглята! – Грейвз закончил свою напутственную речь задорным хлопком в ладоши. – За работу!

Бросив на меня последний предостерегающий взгляд, Грейвз увёл прочь большую часть учеников. Остались только те, кого определили в первую группу, и кто теперь стоял, нервно переминаясь на месте и искоса поглядывая на меня. Проводив наставника взглядом, я дождалась, когда они скроются за ближайшими деверьями, и скомандовала:

– Идём к главным воротам! – и первой направилась в обозначенном направлении. Остальные без особой радости потянулись за мной. Я бы тоже на их месте не пылала энтузиазмом. Грейвз ошибся, когда выбрал меня на роль командира. Да и кем командовать?

Быстро обернувшись, пробежалась глазами по членам своего отряда. Из моих одногодок был только Тони Льюис, остальные на год-два младше. Я даже по именам их не знала. И почти половина – девушки. Невысокая отчаянно рыжая девчонка постоянно шмыгала носом, глядя себе под ноги. Другая ученица, – смуглая, кареглазая короткостриженая шатенка, – крепко сжимала винтовку и постоянно тянулась рукой к поясу, к которому крепились ножны, будто бы проверяя, на месте ли клинок. Ещё две студентки совершенно точно были родственницами, скорее всего, сёстрами. Кровная связь прослеживалась в одинаковых волнистых волосах шоколадного оттенка, мягких чертах лица и родинках, располагавшихся на одном и том же месте – у внешнего уголка правого глаза.

– Ты как? – догнал меня Тони, зашагав рядом по аллее. Мы почти пришли. Очертания главных ворот уже проступили из-за густых крон раскидистых дубов.

– Нормально, – кивнула я, заправляя за ухо влажную прядь. Вылетая из комнаты на всех порах, я успела лишь скрутить гульку на макушке. Хорошо ещё, что в последний момент додумалась переодеться, а не прямо в полотенце помчалась. – А где Эрик?

Парень суетливо огляделся по сторонам, будто бы ожидая, что Нордвуд появится из-за ближайшего куста, и ответил:

– Не знаю. Я его не видел со вчерашнего дня.

– То есть, он, возможно, даже не в школе? – громко возмутилась я и сразу же заткнулась. Не время было орать.

– Я же сказал, не знаю, – огрызнулся нефилим.

– Вернётся – прибью, – сквозь зубы пообещала я. – Шляется не пойми где, пока мы здесь…

Я замолчала, остановившись.

– Что такое? – удивился Тони.

– Тихо! – шикнула я на него, жестом приказывая замереть.  

Приглушённый звук, заставивший прислушаться, повторился. И я узнала его. Узнала этот утробный рык, словно рычат не горлом, а желудком, внутренностями.

– Это оно, – зашептала, вертя головой по сторонам и мелко-мелко сглатывая. Но ничего, кроме привычного, с детства знакомого и не менявшегося десятилетиями пейзажа, утопленного во тьме, не увидела. – Оно здесь.

– Ты чего там шепчешь? – поморщился Тони, делая шаг ко мне. – Я…

Рык повторился в третий раз. И теперь его услышали мы все.

– Что это? – отпрыгнула за мою спину рыжая.

– Нечисть, – промолвила я. – И она уже в школе.

– Как это возможно? – нервно дёрнулся тот самый белобрысый мальчишка, которого я словила в коридоре и который зачем-то напялил ярко-жёлтую шапку. – Мастер сказал, они только на подходе!

– Ты что, идиот? – презрительно дёрнула губой одна из двух сестёр. – Он сказал это ещё в общаге. А к моменту построения им уже удалось пробить дыру в дальнем заборе! Или ты думаешь, Грейвз увёл второй и третий отряды на танцульки?

– Кому «им»? – выкрикнул парень в шапке нетерпеливо. – О ком вообще речь?

– О них, – поражённо выдохнул Тони, отступая.

Я проследила за его взглядом и… поняла, что дела наши плохи.

Из-за ближайших деревьев выступило сразу четыре твари. И все они как один были похожи на монстра, которого Блейк поселил внутри тайного прохода за стенкой подсобки: здоровенные, непропорциональные, укрытые колючей коричневой шерстью, сквозь проплешины в ней виднелась серая кожа, своим оттенком напоминавшая кожу мертвецов, разгуливавших по нашей школе стараниями некромантов. Гибриды, как их однажды назвал Блейк, напоминали гризли, которые научились ходить исключительно на задних лапах. Бешеные, испещрённые полопавшимися сосудами глаза смотрели с бессмысленной ненавистью и готовностью рвать на куски. Из дырок вместо носа с шумом вырывался воздух, что делало нечисть похожими на злых быков, которые вот-вот насадят на рога тореадора.

Вспомнились слова Рохаса, не дожившего до этого дня: «…Огромные… с когтистыми лапами… очень быстрые. Одним ударом монстр отшвырнул сразу трёх взрослых нефилимов, и те проломили своими телами стену».

– Кто это? – громким шёпотом спросила одна из сестёр, медленно поднимая свою винтовку и целясь в крайнего слева монстра. Твари пока не пытались атаковать, вместо этого они просто стояли и смотрели на нас.

Оценивали.

– Гибриды, – выдохнула я, вспоминая про систему распределения секторов и делая несколько шагов влево, чтобы встать прямо напротив нечисти, но при этом не оставить спину незащищённой. – Твари, которые атаковали школу в Маниле.

– Те самые? – неестественно высоким голосом спросила рыжая, оставаясь в самом конце группы, которая, не дожидаясь приказа, выстроилась боевым порядком, оставив впереди меня и Тони в соответствии с базовой тактикой «спина к спине». – Они же практически стёрли Дель-Монте с лица земли!

– Вряд ли те самые, – я говорила с трудом, пытаясь прогнать привкус соли, скопившийся под языком. Пить захотелось нестерпимо. – Но определённо той же породы.

– Их четверо, – озвучил мальчишка в жёлтой шапке то, что и так все видели.

– Спасибо, Ларри, – ехидно отреагировала одна из сестёр, которая заняла позицию на левом фланге выстроенного нами «клина». – Решил похвастаться, что умеешь считать до десяти, гений?

– Нет, – не поддался мальчишка на провокацию. – Их четверо здесь, но вон там, – он вытянул руку, указывая на густой кустарник слева от нас, – есть кто-то ещё.

– Откуда ты знаешь? – занервничал Тони и тоже вскинул винтовку, направляя её на заросли.

– Я что-то видел, – проговорил мальчишка дрогнувшим голосом, переводя взгляд с одного гибрида на другого, которые продолжали стоять, яростно пыхтя, вращая налитыми кровью глазами и не предпринимая никаких действий. Это показалось странным. Что-то было не так. Нечисть, рвущаяся убивать, ведёт себя не так.  

– «Я что-то видел» или «Я видел нечисть»? – начал раздражаться Тони, обернувшись к Ларри, одновременно задев меня прикладом. – В текущих условиях это разн…

– Тони! – закричала я, бросаясь к нему. Но опоздала всего на долю секунды.