Нежеланная для принца драконов

            - Госпожа, крестьяне дичь привезли, оплату просят, - с поклоном сообщила экономка, высокая плотная брюнетка лет сорока. Ее волосы, собранные в аккуратный пучок, были обрамлены несколькими прядями, выбившимися из укладки, а лицо, несмотря на трудности службы в замке, излучало спокойствие и уверенность. Она служила в этом замке довольно долго и умело руководила хозяйством, зная его тайны и тонкости как никто другой. Многочисленные шрамы от работы были видны на ее ладонях, но в ее глазах читалась преданность дому.

Я кивнула на холщовый мешочек, лежавший на столике у окна. Вставать из кресла у камина было банально лень — его уютное тепло одаривало комфортом, и я не могла заставить себя покинуть это умиротворяющее место.

         - Возьмите сколько нужно, найра Альта. И слугам жалование выплатить. За прошлый месяц.

         Экономка подчинилась, затем снова поклонилась и вышла из гостиной.

         Я проводила ее взглядом и подавила тяжелый вздох. Снова траты. Непредвиденные. Муж, конечно, пришлет очередную сумму, через неделю. Ровно столько, сколько нужно, чтобы прожить следующий месяц. Но я так надеялась хоть немного сэкономить, отложить.

         Увы.

         Муж никогда не присылал больше, чем следовало.

         Муж… У меня был муж… Кому сказать из старых, еще земных знакомых, не поверят, пальцем у виска покрутят. Лидия Артова, ярая противница браков, все свои тридцать пять лет гордившаяся отсутствием мужа и детей, попала.

         Причем попала в самом прямом смысле этого слова. Я стала попаданкой. В другой, магический мир. В другое тело. Вообще в другую жизнь.

         И оказалось, что та, в кого я переместилась, двадцати лет от роду. Замужем. Сослана сюда до конца жизни.

         Ее звали Линда. Красивая статная девушка, худощавая, с черными как смоль волосами и глубокими синими глазами. Уж не знаю, чем она не угодила своему мужу, о котором все вокруг говорили со страхом. Но жила она здесь давно. Год, если не больше.

         Я же переместилась в ее тело три месяца назад. И с тех пор осваивалась здесь, пытаясь не сойти с ума порой от новых реалий.

          Замок, в котором я оказалась, был внушительным, с массивными каменными стенами и высокими башнями. Большие витражные окна, которые пропускали яркий свет, придавали помещению особую атмосферу, в то время как тяжелые шторы в темных тонах обрамляли их, скрывая тайны за ними.

Каждый коридор замка был украшен изысканными гобеленами, повествующими о древних войнах и славных победах. А высокие потолки с деревянными балками навевали ощущение величия.

Замок как будто сам дышал, наблюдая за происходящим.

Он находился в глубокой провинции, укрывшись среди величественных лесов, широких лугов, обширных полей и быстрых рек, обрамленных далекими гор. Это было место, где природа царила в своем первозданном виде, а дикие животные скрывались в кустарниках, изредка оставляя свои следы на земле. Почти не было соседей — лишь одиночество и спокойствие, что, в общем-то, мне и было нужно. Я прекрасно обходилась своим собственным обществом. Плюс книги. Последних, правда, здесь было не так уж и много: старые фолианты с пергаментными страницами и тусклыми переплетами, но мне их хватало. В крайнем случае, я перечитывала уже прочитанное.

Устав на Земле от частого, порой ненужного общения, от которого невозможно было тогда отгородиться, я наслаждалась здесь тишиной и покоем. Каждое утро начиналось с треска огня в камине, где языки пламени плясали под незримую музыку, и с пения птиц за окном, которые будили природу своим многоголосым хором. Я чувствовала себя как на острове, где время текло медленно, а мысли совершенно не имели значения.

         Раз в месяц в шкатулке у окна в моей спальне появлялись десять монет золотом и россыпь меди. С ними – записка, написанная мужской рукой. Мол, дражайшая супруга, посылаю вам на проживание энную сумму. Ни в чем себе не отказывайте. Ваш муж.

         Интересно, каково это — чувствовать себя супругой, не видя при этом своего мужа? Я никогда не была такой особой, всегда считала себя независимой.

         Самого его, мужа то есть, я ни разу не видела. И считала, что это к лучшему. У меня, настоящей меня, был резкий, нетерпимый характер, от которого на Земле часто страдали окружающие. А еще – дурная привычка говорить то, что думаю. Так что могла и гадостей в лицо дражайшему супругу высказать.

         Слуги смертельно бледнели, едва я упоминала его, даже просто вскользь. И это меня удивляло. Ну и заставляло насторожиться, правда, немного. На Земле все близкие и друзья частенько называли меня безбашенной.

         - Ты, Лидка, не понимаешь, где промолчать, а где можно и мнение высказать, - твердил мне школьный приятель Антон, с которым мы несколько лет проработали в одной фирме. Его потом повысили, отправили в город покрупней, начальником. Я же осталась на старом месте, со старым окладом. – Ты пойми, если начальство тебя не спрашивает, значит, ему твое мнение не интересно.

         - Так это только его, начальства, проблемы, - пожимала я плечами. – Я считаю, что каждый имеет право высказать то, что думает.

         - Ну вот потому тебя и не повышают. И зарплату не добавляют, - ворчал Антон.

         - Сволочи, - соглашалась я. – Но это не значит, что я буду молчать.

         Антон обычно крутил пальцем у виска. И разговор обрывался.

         Судя по типажу хозяйки моего нового тела, она как раз была из тихушниц – из тех, кто позволял собой командовать, разрешал мужчинам приказывать и беспрекословно выполнял все их желания.

         Линда, в которую я переместилась, словно сама выбрала эту тихую жизнь, покорно исполняя роли, которым ее научили.

         Ну, раньше и выполняла, и исполняла. Я, конечно же, не собиралась по щелчку пальцев прыгать на задних лапках ни перед кем. Перед непонятным супругом – тем более. Я уже успела составить о нем не самое лестное впечатление и все, что была готова сделать, - это прибить его.

         Шкатулка у окна внезапно дзынькнула, вырывая меня из мыслей. Звук был громким и ясным.

         Я нахмурилась и даже встала из кресла. Сегодня не то заветное число, когда приходят деньги. Значит, что? Правильно, это не они. А что тогда?

         Я подошла, откинула крышку. И обнаружила внутри, на красной бархатной обивке, записку, написанную все тем же почерком, которым сопровождался приход монет.

         Но теперь в записке было сказано:

         «Буду вечером. Сначала – ужин, потом выполнение супружеских обязанностей. Готовься. Тебе давно пора забеременеть и родить мне наследника».

         Я трижды перечитала записку, пытаясь удостовериться, что у меня не галлюцинации. Что значит «готовься»?! Кому это давно пора забеременеть?! Какого наследника и кому я должна родить?!

         Я не могла поверить своим глазам.

         Я лично за три месяца этого самого мужа ни разу не видела! Но он теперь пытается качать права и во всем обвиняет меня!

         Пальцы сами собой сжались в кулаки. Муж, значит. Ужинать пожалует. А потом в постель со мной лечь планирует. Ну-ну.

                Время как раз близилось к ужину. Я понятия не имела, откуда пожалует ко мне муж, и в какое время там садятся за стол, но здесь, в этом регионе, ужинали всегда в восемь-восемь тридцать. Сейчас же было семь с мелочью. Следовательно, у меня оставалось достаточно времени, чтобы подготовиться к встрече.

         Я вызвала служанку и приказала ей найти в моем шкафу какое-нибудь старое платье, такое, в котором только слугам указания давать. По правде сказать, среди теперь уже моих вещей действительно хороших нарядов практически не было. Все – с каким-то изъяном. Одно – с порванным кружевом, другое – с выцветшими цветами, третье – с потертыми швами на талии и плечах. И так – каждая вещь.

         Служанка копалась долго и все же вытащила из недр шкафа платье с неудачной вышивкой. Уж не знаю, кто такой умелый пытался украсить наряд геометрическими узорами, но работа была выполнена неаккуратно. Сами узоры выглядели несимметричными, а нити вышивки торчали по всему периметру платья.

         Я полюбовалась предложенным мне вариантом и уверенно кивнула. То, что нужно. Муж хочет поужинать в тесном семейном кругу? Будет ему ужин.

         Служанка помогла мне переодеться в выбранное платье, затем по моему приказу стянула узлом мои волосы и «украсила» их простенькой резиночкой, выцветшей и потертой. На ноги – домашние тапки, у которых и не поймешь их первоначальный цвет.

         Все, я готова к романтическому свиданию с собственным мужем.

         К нужному времени я спустилась в обеденный зал и уселась во главе стола. С вызовом уселась, желая понаблюдать, как же будет реагировать на мое поведение муж. Втайне, конечно, надеялась на инфаркт. Ну или инсульт. Но понимала, что мне так повезти не может. Не с моим счастьем, как говорится. Увы и ах.

         Когда дверь в обеденный зал распахнулась, и туда с надменным видом вошел высокий широкоплечий красавчик брюнет, я поняла, что готова убивать. Собственного мужа, да.

         Одет он был… Нет, не шикарно. Здесь надо подобрать другое слово. Вот так примерно одеваются дети богачей, те, кто с детства привык носить качественную и дорогую одежду. При этом меня, сволочь такая, держал в черном теле, не желая лишнего золотого выделить.

         Муж между тем дошел до меня и процедил сквозь зубы:

         - Ты забыла свое место.

         «К ноге, шавка!» перевела я для себя.

         Вслух же произнесла совсем другое:

         - Добрый вечер.

         И с любопытством добавила, не стесняясь слуг, сновавших вокруг:

         - Бить будете? Унижать? А может, на конюшню сошлете? Конюхов развлекать?

         Звон тарелок, полетевших на пол, говорил только о плохой дрессуре слуг.

         А вот муж… Его лицо пошло пятнами. В глазах полыхнуло алое пламя. Он резко вскинул руку…

         Потом передумал, что-то прошептал. И стол удлинился, в перекладине. Так что муж просто сел возле меня, как второй глава, да.

         Ела я здесь скромно. Да и как иначе? На кого тут готовить? На меня ж одну. А я – девушка простая, к изыскам не приученная. Так что и ела все, что на стол поставят, без капризов.

         Сегодня на стол поставили подслащенную кашу из рутика, местной крупы, которая помогала успокоить нервы перед сном. То, что надо сейчас и мне, и моему внезапно объявившемуся мужу.

         К каше прилагались мясная и сырная нарезки, пирог с ягодами и компот из сухофруктов. Все. Дешево и сердито.

         После моей выходки слуги постарались побыстрей убраться из зала, скрыться с глаз моего разозленного мужа, чтоб ему икалось хоть пару месяцев, без остановки.

         Так что ели мы с ним, считай, в полном одиночестве.

         Ладно, доели. Муж поднялся со своего места.

         И? Он чего-то ждет от меня? Чего именно?

         - Нам пора в спальню, - наконец-то услышала я.

         Ах, вот оно что. Значит, пузо свое ты порадовал, теперь можно радовать и то, что ниже.

         - Я не хочу спать, - равнодушно ответила я.

         И с удовольствием полюбовалась уже знакомым алым пламенем в глазах.

         Муж щелкнул пальцами – мы перенеслись в спальню. Оба.

         - А, то есть насилие вы применяете часто, - нет, я не могу держать язык за зубами. Не умею. – Ко всем? Или только к избранным?

         - Ты нарочно меня выводишь?!

         Да что ж он так ревет-то? Мечтает сделать меня глухой? И немой, полагаю. Чтобы двух зайцев одним ударом убить.

         - Я всего лишь спросила, - спокойно ответила я. – Вы силой переместили меня сюда. Брать тоже силой будете? А лечить после вас кто станет? Или это не нужно?

         Да что ж он так пятнами покрывается? Как лишай, ей-богу. Окружающие не поймут. Подумают, что заразный.

         - Я никогда ни одну женщину не брал силой! – снова орет. Пора мне искать заглушки в уши. От его ора. – И раньше ты не жаловалась!

         - А вы спрашивали?

         Обычный вопрос, между прочим. Ничего такого в нем не было и нет. Три слова. Простой смысл, который может уловить каждый. Вот только этот псих муж отреагировал ненормально. Он стоял, открывал, закрывал рот и молчал. Прямо как рыба, вытащенная из воды на сушу. Ловит ртом воздух. Молча.

                Надо отдать должное мужу. Он пришел в себя довольно быстро. Видимо, имелся неплохой опыт выживания в экстремальных ситуациях.

         И орать перестал.

         - Ты решила сегодня вывести меня из себя? – спросил он, кривя уголок рта в презрительной усмешке. Прямо как земной опереточный злодей. Ничего нового. Ни единой эмоции, которую я раньше не видела бы. – Не выйдет.

         Ну, начнем с того, что уже вышло. Иначе ты, мой неуважаемый супруг, так не орал бы.

         Но я в ответ лишь покачала головой.

         - Нет, я просто задала вопрос, на который вы не ответили.

         - Я тоже задам вопрос, - прищурился муж, старательно отказываясь отвечать на все тот же вопрос. – Ты нарочно надела эту тряпку? Я тебе уже говорил, что хочу видеть тебя нарядно одетой. И где хоть что-нибудь красивое на тебе?! Каким образом ты собралась меня соблазнять?!

         - Я как раз смогу ответить, - равнодушно пожала я плечами. – Во-первых, я не собиралась вас соблазнять. Смысла не вижу. Меня вообще не интересуют постельные игры, ни с вами, ни с кем-либо еще. А во-вторых, у меня в шкафу нет нарядных платьев. И вы присылаете слишком мало денег, чтобы я могла позволить себе портниху и новое, нарядное платье.

         Тем более что умелую портниху в этих краях найти просто нереально. Если кто и имеется, способный дружить с иголкой и ниткой, так того уже давно аристократки побогаче к себе домой забрали.

         Но, видимо, мужу никто не сообщил об этой нерешаемой проблеме, потому что он нахмурился.

         - Я опущу момент твоей дерзости. Мы с тобой все равно ляжем в постель, хочешь ты того или нет, пусть не сегодня. Но за чушь насчет денег? Я самолично контролирую их отправку.

         - И почти вся сумма идет на оплату труда прислуги. Плюс покупка продуктов у крестьян, - любезно просветила я этого самонадеянного индюка. – Вокруг замка можно набить дичь, но некому это сделать. У меня не имеется своего хозяйства. А мясо есть надо.

         - Я понял тебя! Я же приказывал все оплатить заранее!

         - Вам экономку позвать? Она меня уже пару раз порадовала записями со всеми тратами.

         - Аршарахарш ронт шаргаршан! Если он меня обманул, отправится служить у троллей!

         Муж выругался, затем открыл портал и исчез. Конечно же, ничего мне не сказал. А зачем? Кто я вообще такая, чтобы передо мной отчитываться? Пришел, поел, поорал, ушел. Отличная жизнь же. Свобода.

         Вообще, я первый раз видела, как открывали портал, и не думала, что это так легко сделать. Ну и наивно считала, что замок защищен от любого магического вмешательства. И теперь, когда кто-то, пусть и мой собственный муж, разорвал пространство и переместился непонятно куда, все, что мне оставалось, - это надеяться. Хотя бы на то, что никто другой не сумеет это повторить. А то прибьют меня во сне, и пикнуть не сумею.

         Отбросив дурные мысли куда подальше, я вызвала служанку. Она прибежала перепуганная и явно ожидала увидеть здесь не одну меня. Ну что ж, сюрприз, да. Мне всего и надо, что переодеться ко сну.

         Спала я крепко. И без снов. И никакие внезапно объявившиеся мужья моему сну не мешали.

         Встала утром, потянулась, довольно улыбнулась и решила, что жизнь прекрасна. А муж… Муж пусть идет лесом. Мне и без него чудно живется.

         С этими мыслями я вызвала служанку, привела себя в порядок, переоделась и спустилась к завтраку.

         Служанки, перепуганные вчерашней сценой, сегодня бегали вокруг меня с дрожавшими руками. Нет, ну как будто это я их напугала. Не мне ж пришло в голову появиться за столом без спроса и потом орать на весь замок, словно припадочному.

         Впрочем, это не помешало мне основательно подкрепиться и затем выйти на прогулку.

Погода стояла удивительно теплая, даже для начала осени. Солнечные лучи пробивались сквозь легкие облака, окрашивая мир вокруг в золотистые и янтарные оттенки. Листва на деревьях уже начинала тронуться желтыми и оранжевыми красками, но ветер проносился со свежестью, обжигая щеки и подхватывая ароматы осени. Воздух был наполнен сладким запахом спелых фруктов, перебираемых крестьянскими руками, и тихим шорохом листьев, готовящихся к предстоящей зиме. Крестьяне, трудившиеся на полях, собирали урожай, налегая на снопы пшеницы и яркие овощи, которые еще сохранили свою сочность. Мужчины и женщины в простых, но крепких одеждах, с загорелыми лицами и темными от солнечных лучей руками переходили от одного вида работы к другому. Каждый из них знал: урожай — это их стабильность и уверенность в завтрашнем дне, и за приближающимися холодами следует подготовить всё необходимое.

Изредка кто-то из крестьян приносил мне стреляную дичь — охотничьи трофеи, которые выделялись ярким пятном на фоне серых и коричневых тонов самой природы. Крестьяне активно готовились к зиме: они складывали в амбары и подпол все, что могло быть съедено в крепкие морозы. Запасы картошки, репы и моркови стопками поднимались высоко к потолку. Бочки с квашеной капустой, заготавливаемые на морозные дни, стояли в ряд, а возле них – аккуратно сваленные снопы сена, которые служили кормом для скота. До вчерашнего вечера я то и дело думала о зимовке здесь: что, как, сколько денег и прочее. Вчера же, после появления психованного муженька, я поняла, что в ближайшее время жить здесь буду сытно, без страха умереть от голода. Ведь мужу нужен наследник.

Я же не собиралась ложиться с ним постель. Обойдется. Пусть сначала настойки для укрепления нервов попьет, орать как резаный перестанет. Ну и по любовницам шастать – тоже. А то откуда мне знать, какой гадостью тут аристократия болеет? Уровень местной медицины меня откровенно пугал. Вернее, полное ее отсутствие. По крайней мере, в этом крае имелись только бабки-знахарки, способные только успокоительные чаи заварить, да кровь при порезе остановить. При любой болезни серьезнее обычной простуды можно было легко и на тот свет отправиться, с богами здороваться.

С этими мыслями я бродила по аллее с дубами, высаженными перед замком, вдыхала якобы осенний воздух и улыбалась жизни.

                Следующие двое суток прошли спокойно. Я гуляла, читала те несколько книг, что нашлись в замковой библиотеке, снова гуляла. И уже думать забыла о муже. Мне и без него отлично жилось.

         Но он напомнил о себе сам.

         Просто как и в прошлый раз появился за ужином. Словно как так и надо, как будто ничего не произошло, как если бы мы были семьей.

         Я давно перестала удивляться человеческой наглости. А этот тип, судя по перешептываниям служанок, был еще и не человеком. Так что его наглость вообще должна была бить через край.

         И потому, когда он соизволил появиться и с видом владетеля всего мира уселся во главе стола рядом со мной, я встретила его как и положено – никак. Что он есть, что его нет. Меня это не волнует. Тут на столе вкусная еда. Вот она-то меня интересует. А муж… Пусть лесом идет.

         Он не пошел. Съел все, что было на его тарелке, дождался, пока и я наемся, и снова открыл портал, затащив меня в мою же спальню.

         Какой предсказуемый. Ничего нового придумать не может.

         - Пей! – у меня под носом оказалась закрытая мензурка с синей жидкостью.

         - И вам добрый вечер, - вздохнула я. – А вежливости вас не учили? Или со мной здороваться не надо?

         Муж дернул плечом. Жидкость в мензурке долилась до крышки и потекла обратно.

         - Ты слишком дерзкая для своей расы! Пей!

         - А вы? Вы для своей расы какой? – я с удовольствием полюбовалась, как у мужа дернулся уголок рта. - Слишком наглый? Что вы мне даете? Какую отраву?

         - Это нариста! Ляжешь, расслабишься!

         - А, - понятливо кивнула я. – И вам ничего делать не придется, да? Опять вам моя раса не угодила? Не достойна я ласк с вашей стороны? А женились тогда зачем? Жили бы со своими…

         - Хватит болтать! Пей!

         - Не буду, - пожала я плечами. – Вы – грубый, невоспитанный хам. У меня нет ни малейшего желания ложиться с вами в постель.

         - Кто сказал, что меня интересует твое желание?!

         И опять он орет. Как в зад ужаленный. Нервы вообще ни к черту. Давно ему пора жить на успокоительных, ой, давно.

         - Ну тогда возьмите силой, раз не интересует. Потому что по своей воле я вашу жизнь облегчать не буду. Вы же о моей не заботитесь.

         Алые всполохи в глазах миндалевидной формы меня не впечатлили. Что я, фокусов, что ли, не видела? Да даже если это и магия, мне все равно. Пусть бесится дальше.

         - Ты тут живешь на всем готовом! Слуги подчиняются твоим приказам! Тебе не надо думать, где взять еду! Что тебе еще надо?!

         - Новую красивую одежду, интересные книги в большом количестве, вежливых и учтивых собеседников, с которыми можно пообщаться вечерами на разные темы, карманные деньги, возможность самостоятельно подбирать прислугу. Еще перечислять? – с готовностью откликнулась я. – И не надо держать у моего лица эту гадость в мензурке. Самостоятельно я ее точно не выпью.

         «Гадость в мензурке» отправилась на стол.

         Муж уставился на меня взглядом гипнотизера.

         - Не лягу, - покачала я головой, - и не надо мне ничего внушать.

         Муж скривился.

         - Ты слишком умна для человечки. Хотя твой отец обещал мне тихую глупышку.

         - Ну вот с отца и спрашивайте, - посоветовала я.

         - Зачем тебе карманные деньги? – внезапно сменил тему муж. – Хочешь сбежать?

         - Куда? – искренне изумилась я. – Куда можно сбежать в этой глуши? В пасть к дикому животному? Нет, я всего лишь хотела разбить под окнами замка сад. А что, это запрещено?

         - Зачем тебе сад?!

         И тон такой, как будто табуретка внезапно захотела модно одеваться.

         - Цветами любоваться, - огрызнулась я. – Имею право, раз уж живу здесь узницей.

         - Тебя никто здесь силой не держит!

         - Правда? – совершенно искренне изумилась я. – Вы же только что спрашивали о побеге.

         - Люди не умеют ценить прекрасное! А значит, и сад тебе ни к чему!

         Логика, конечно, выше всяких похвал.

         - Ну раз вы уже все за меня решили, то, конечно, ни к чему, - согласилась я. – Это ж только вам доступно чувство прекрасного. А остальное – так, погулять вышли.

         - Ты слишком дерзкая!

         - И что дальше? Вы – грубый, я – дерзкая.

         Молчание, недолгое, но многозначительное. Затем мензурка снова оказывается у моего рта.

         - Мне нужен наследник! Пей!

         - Вы же говорили, что никогда никого не брали силой. А теперь заставляете глотать то, что я не хочу. А кстати, а зачем вам наследник от человечки, раз вы презираете мою расу?

                Меня окатили очередным взглядом, полным презрения. Муж, похоже, давно нуждался в лопате, чтобы поправить корону на голове. А то вон, сидит крепко, даже зубцами тучи задевает.

         - Тебе должен был рассказать твой отец!

         - Ну мало ли, кто что должен сделать, - пожала я плечами. – Вы тоже должны обеспечить мне достойную жизнь. Но я этого пока что не вижу. И не надо так тяжело дышать. Не поможет.

         - Мне нужно, чтобы он активировал родовой амулет, который украл твой прадед! Потом можете быть свободны!

         Сказал и осекся, напряженно покосился на меня.

         - А, - понятливо кивнула я. – То есть после активации этого самого амулета вы нас попросту вышвырните. Меня и вашего же наследника. Опозоренными. На улицу. Я правильно поняла?

         Про «опозоренными» я, конечно, придумала, вспомнив земные случаи, когда девушку, родившую ребенка, возвращали родителям. Замужнюю или нет, другой вопрос. Здесь и сейчас мне нужно было понять расклад. И судя по забегавшим глазам мужа, все именно так и обстояло. Отличная перспектива, конечно. Просто превосходная.

         - Ты самая хотела вернуться домой!

         «Ты сама хотела», - это, конечно, аргумент. Отличный такой аргумент. Мужчина не виноват ни в коем случае, ни в какой ситуации. Ты, женщина, сама все это хотела! Теперь получай! И, главное, они все, мужики, свято верят в это. И совершенно искренне пытаются убедить женщину, что во всем случившемся исключительно ее вина. Даже фразу придумали: «Ищите женщину». А мужчина, так уж и быть, постоит в сторонке.

         - Ну так с теми условиями, которые вы мне тут обеспечили, думаю, дома у родителей всяко лучше будет, - саркастически заметила я.

         - Да ты живешь лучше многих! – взорвался муж.

         И снова замолчал, будто осекся.

         - А кого – многих? – все с тем же сарказмом спросила я. - Преступников? Тогда да, возможно, я и соглашусь с вами.

         В глазах муж сверкнула очередная молния.

         - Хватит меня доводить! Просто выпей наристу!

         Я покачала головой.

         - По своей воле точно не буду. Вы мне еще не рассказали о побочных эффектах от нее. Вдруг я песни орать начну или слишком громко стонать во время акта? Так, что весь замок услышит?

         В этом мире явно было не принято обсуждать постельные игры. Этакая табуированная тема, которой старались не касаться в приличном обществе, потому что муж аж залился алой краской. Лицо и шея были полностью красными. Вот уж маменькин сынок. Как женщин опаивать – так он первый. А как говорить об этом – так мгновенно краснеет.

         - Тебе не идет роль стервы! – сказал, будто выплюнул.

         Ну да, конечно, я поверила.

         - А вы всегда и за всех решаете, что им идет, а что нет? – полюбопытствовала я. – Роль стервы мне не идет, сад мне не нужен. О мой господин и повелитель, простите меня, глупую, но, может, вы подскажете мне, и чем заниматься в свободное время?

         Договаривала я в пустоту. Муж снова сбежал порталом.

         И оставил свою гадость в мензурке на столике.

         Я вызвала служанку, указала ей на мензурку.

         - Там – нариста. Вылей где-нибудь по-тихому.

         Служанка побледнела, но оспаривать мою волю не решилась, забрала мензурку и исчезла.

         Я же улеглась в постель и задумалась. Итак, что мы имеем? Та, в чьем теле я оказалась, имеет не очень праведную родню. Ее прадед украл какой-то амулет у мужа, ну или у его семьи, не суть. Я так полагаю, нынешнюю жену как раз и забрали, вместе с амулетом. Вернее, в довесок к нему.

И теперь я столкнулась с фактом: я должна родить наследника, который, как я полагала, активирует этот амулет, наделяя мощью и, возможно, свободой действия. Почему его не может активировать муж? Не имеет достаточной силы? Или его раса, которая точно не была человеческой, не подходит к этому амулету? Вопросов становилось все больше, а ответов — меньше. Неважно. Главное — я должна расплачиваться за деяния, к которым меня никто не принуждал. Ходить беременной от такого психа я не собиралась. По своей воле – так точно.

Тем более что и возвращаться-то нам с дитем было некуда. Вряд ли родители с большим желанием примут дочь обратно. Да еще и с лялькой в подоле. В общем, веселая ситуация вырисовывается.

         Я довольно быстро заснула. Снилась мне всякая чушь вроде орущих младенцев, которые медленно, но упорно ползли в сторону мужа. Он, перепуганный насмерть, пытался укрыться в каком-то полуразвалившемся доме, с потрескавшимися стенами, где воняло сыростью и чем-то гнилым. Младенцы раз за разом настигали его, их крики все громче заполняли пространство, как волны, что в шторм накатывают на берег. Я парила над этой картиной в виде огромной черной вороны и мстительно хохотала.

         В общем, земные ужастики отдыхают.

         Проснувшись, я первым делом покрутила пальцем у виска. Затем вызвала служанку и принялась приводить себя в порядок.

         Что-то подсказывало мне, что попытки мужа уложить меня в постель еще не закончены. Я мылась и лениво думала, как же он укладывает в постель своих любовниц? Ведь не может же он все это время жить отшельник. Точно ту одну то другую в постель тащит. И как, как он это делает – уговаривает их с ним переспать? Неужели платит? А если нет, то что в нем такого, что заставляет женщин с ним спать?