Нежеланная жена дракона, или Император готовке не помеха!

 Пробуждение сегодня выдалось особенно тяжёлым. Голова была ватная, болела и ныла, тело не хотело двигаться до такой степени, что даже веки не открывались. Я с трудом поморщилась. В голове вспылыли слова подруги: "Да, Вика, эти переработки в ресторане тебя до добра не доведут". Но что уж поделать, если я — шеф-повар в известном ресторане Москвы с мишленовской звездой, и свою репутацию надо было оправдывать. Да, я работала по двенадцать часов в сутки без выходных, зато каждый мой клиент был доволен и хорошо накормлен...

 Батюшки! Неужели я проспала будильник?! Так, Вика, нужно срочно подниматься, выпить кофе и бежать на работу!

 Эта мысль придала мне сил. Я резко распахнула глаза, однако не сразу поняла, что вижу перед собой. Золото. Бесконечно много золота. Оно слепило с позолоченного потолка с замысловатой лепниной, отражалось в огромных зеркалах в золоченых рамах, переливалось на штофных обоях багрового цвета. Мои глаза расширились от удивления, и я наконец поняла, что лежу не в своей скромной постели, а на огромной кровати с балдахином, утопая в горах шёлковых подушек. Затем активировались и остальные чувства. В нос ударил тяжёлый, сладковатый аромат увядающих цветов и старого дерева. Под ладонью нащупалась ледяная шёлковая простыня. А уши сдавила нестерпимая тишина, в которой слышен только стук собственного сердца.

 Это была не моя комната. Это были настоящие дворцовые покои!

 Где я? И, что самое главное, как я тут оказалась?

 Ничего не понимая, я осторожно села на кровати, и мои плечи тут же укрыли копны пышных волос благородного шоколадного оттенка. Вот это новости... Я всю жизнь была русой и последние лет пять стриглась коротко, чтобы волосы не мешали на кухне, а тут на тебе. Кто-то прицепил мне парик, или... Я вдруг явственно ощутила, что тело мне будто бы чужое. Не может быть! Мне всегда казалось, что переселение душ — это байки...

 Посмотрела на себя в большое прикроватное зеркало. Лицо было очень похоже на моё — чуть вздёрнутый нос, пухлые губы, светло-ореховые глаза... Только не было шрама на подбородке, полученного когда-то в детстве. И если бы не длинные волосы, я бы выглядела точь-в-точь как... я в своём, похоже, прошлом теле.

 И тут, будто бы мне и без того потрясений мало, в голову хлынул поток чужих воспоминаний. Самым ярким из них была свадьба, на которой было очень мало народу, и в основном все плакали. Невестой была я, а женихом... непонятно кто, ведь он даже не явился на свадьбу! Некий Даррион Обсидиан, император Игнисской Империи, да ещё и дракон по совместительству. Только вот женился он на мне не по любви, а из-за политического союза, чтобы усмирить мой род и остальных заговорщиков, вздумавших поднять восстание. И я, Каэлина из рода Ортанов, стала пленницей в его Драконьем Шпиле, инструментом, чтобы держать своевольных аристократов под контролем, и нежеланной императрицей.

 Эмоции нахлынули на меня вместе со слезами злости и несправедливости. Это был не сон. Ткань простыни была слишком реальной, холод — слишком пронзительным. Я, шеф-повар с мишленовской звездой, теперь была заточена в теле какой-то несчастной аристократки в мире, где правят магия и драконы. Ирония судьбы заключалась в том, что мой новоиспеченный муж, император-дракон, даже не удостоил меня своим присутствием на собственной свадьбе! Да уж, весёленькое начало.

 Желудок призывно заурчал, возвращая меня в реальность. Да, поесть чего-нибудь не мешало бы... Я окинула взглядом роскошные, но пустые покои, и заметила недалеко от кровати небольшой металлический столик на колёсиках. На столике был поднос.

 Завтрак.

 Спустив ноги на холодный мраморный пол, я плотнее укуталась в шёлковый пеньюар и быстро преодолела расстояние до столика. Одного взгляда было достаточно, чтобы моя профессиональная душа завопила. На серебряной тарелке лежала холодная, бледная, размазанная овсяная каша без единого намека на соль, масло или хотя бы ягоды. Рядом — кусок черствого хлеба и серебряная кружка с мутной жидкостью, отдаленно напоминающей чай.

Это была не еда. Это было оскорбление.

Поморщившись, я зачерпнула немного этой, Господи прости, каши и поднесла ложку ко рту. Безвкусно. Текстура мокрой бумаги. Меня вырвало. Не физически, конечно, — ментально. Но тем не менее, настолько плохой каши я ещё не пробовала. Решив, что из двух зол меньшим будет кусочек хлеба, я закинула его в рот, постаралась побыстрее прожевать и запить странной безвкусной жидкостью, напоминающей чай из пакетика, который заваривали уже раз десятый.

 Должна же тут быть нормальная еда! Если да, то почему мне, недавно ставшей императрицей, подали эту размазню? Неужели помимо императора-дракона меня ненавидит и вся его свита вместе со слугами? Ну а если же нет... Благо, когда-то я начинала свой путь шеф-повара с самых низов. Может, удастся повторить его и здесь.

 Мои размышления прервал робкий стук в дверь.

 — Войдите, — машинально ответила я и только потом подумала о том, кто бы это мог быть.

 Массивная дубовая дверь отворилась, и в покои вошла девушка в скромном коричневом платье. Видимо, служанка. Она коротко поклонилась и объявила:

 — Леди Ортан, Его Императорское Величество ожидает Вас на утреннем собрании.

 Первым вопросом, возникшим у меня в голове, было "почему она обращается ко мне не как к императрице?". Вторым — "что ещё за собрание и зачем я там?". Но вслух я лишь ответила:

 — Хорошо. Поможешь мне одеться, э-э-э...?

 — Ингрид, — коротко представилась она, опустив глаза, затем шмыгнула к гардеробной. Мне предоставился выбор из множества пышных платьев разных цветов и фасонов. Не зная, за что ухватиться, я выбрала то, что мне больше понравилось по оттенку — приглушённо-бордовое, отделанное золотой вышивкой и кружевами. Юбка у него была очень широкой и тяжёлой, так как держалась на каркасе. Корсет Ингрид зашнуровала мне настолько туго, что я почти не могла дышать, хоть и просила её ослабить давление. Из-за этого грудь чуть ли не выскакивала из треугольного выреза, как бы я ни пыталась запихнуть её обратно. Да уж, верно говорят: красота требует жертв! Но времени рассматривать себя в зеркале не было. Кое-как собрав волосы в незамысловатую причёску, я поспешила вслед за служанкой на то самое утреннее собрание.

 Хоть мне пришлось притвориться тупой и попросить указать мне дорогу, я не пожалела, так как сама бы точно заблудилась среди этих одинаковых коридоров. Ингрид привела меня к так называемому "Малому тронному залу", затем откланялась и поспешно ретировалась. Мне оставалось лишь глубоко вздохнуть, распахнуть двери и войти внутрь.

 Зал был не такой огромный, как мне представлялось, но от того не менее давящий. Здесь собралось несколько десятков самых влиятельных личностей Империи: аристократов, советников, придворных дам, военных. Все они стояли полукругом, а в конце зала посередине возвышался огромный чёрный, будто сияющий изнутри трон. Кому он принадлежит, я поняла сразу. Владелец трона, этого зала, да и всей Империи, Даррион Обсидиан расположился небрежно, но властно, слушая доклад какого-то тощего старика в мантии и изучая бумаги. Это был мужчина с суровой красотой, длинными светлыми волосами, будто сотканными из лунного света. Его поза, его профиль, каждый мускул излучали безразличную, леденящую мощь. Он не просто император. Он — хищник, случайно принявший человеческий облик. Я буквально почувствовала его силу физически — как тяжесть в воздухе, как легкую дрожь в мраморе под ногами.

 Когда я сделала пару несмелых шагов вперед, советник на весь зал провозгласил:

 — Леди Каэлина из рода Ортанов.

 Вот так, коротко и небрежно. Никто не поклонился, зато взгляды всех присутствующих тут же устремились на меня, отчего я чувствовала себя лесным зверьком, пойманным светом фар. Даррион тоже поднял на меня взгляд. Его глаза напоминали цвет расплавленного золота, с вертикальными зрачками. В них не было ни любопытства, ни гнева. Только оценка. Так смотрят на неудачную покупку. Он проговорил всего одну фразу, голосом низким, словно подземный гром:

 — Прошу Вас, соблюдайте правила приличия, леди Ортан, и вопросов к Вам больше не возникнет.

 А затем вернулся к бумагам, словно меня больше не существует. Его фраза заставила меня густо покраснеть и постараться затеряться в толпе. Что я такого сделала? Память услужливо подкинула воспоминания о приёме, что состоялся день назад, на котором я, то есть, ещё не я, а леди Каэлина, перепутала пару столовых прибора, да ещё и разлила вино на какого-то важного гостя. Да уж, конфуз. Но разве это давало право им на меня так ополчаться?

 Краем глаза заметила, как недалеко стайка девиц шепчется за веерами и тихо хихикает, глядят на меня. Одна из дам, поймав мой взгляд, надела на себя маску благожелательности и двинулась ко мне. На этом моменте моя пятая точка почувствовала неприятности, а в памяти всплыли три слова: "Меланиса Вентрис. Змея". Рыжеволосая дама с идеальной фигурой двигалась грациозно, будто была воплощением изящности, её платье казалось сотканным из воздуха и света, в золотых волосах сверкала диадема, но глаза, напоминающие острый лёд, таили в себе недоброе. Прекрасная и опасная. Она явно мне не доброго утречка пожелать хочет.

 — О, леди Ортан, и Вы здесь! — притворно ахнула она, а я лишь успела натянуто улыбнуться:

 — Я тоже рада видеть Вас, леди... Вентрис.

 — Прошу, не принимайте безразличие нашего императора близко к сердцу, дорогая, — ехидно защебетала Меланиса. — Даррион просто очень... очень поглощён делами и заботами Империи. Он всегда был таким, ещё с тех пор, как мы были детьми.

 Мы? Они что, росли вместе?

 Видимо, на моём лице появилось то самое выражение, которого ожидала эта девица, так как её глаза буквально засияли, как две капельки яда.

 — Я понимаю, — ответила ей что-нибудь, лишь бы она отвязалась. Однако её слова почему-то неприятно задели. Хотя мне-то должно быть всё равно.

 Меланиса бегло оглядела меня, прицениваясь, за что бы зацепиться ещё, затем снова улыбнулась и нарочито громко произнесла:

 — Какое у Вас, однако, уникальное платье! Очень красивое. У нас при дворе ценятся более лёгкие и воздушные ткани, но на вас оно смотрится очень солидно. Придаёт Вам нужный... объём, статус...

 Эй, она что, назвала меня толстой?

 Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. То, что она меня провоцирует, было очевидно. Только вот понимание этого не спасало меня от злобы и обиды, возникающих внутри. Рассудив, что с меня хватит, я решила переместиться в менее заметную часть зала, поэтому кивнула Меланисе с коротким "благодарю" и осторожным, но быстрым шагом начала движение. Как вдруг...

 Я успела лишь почувствовать какое-то небольшое препятствие перед моей ногой, как мир вокруг закружился и стремительно полетел вниз.

 Шлёпнулась я громко, так, что весь зал затих и обратил на меня внимание. Больно в первую очередь было бёдрам, ударившимся о каркас юбки, затем ладоням и локтям, принявшими удар о мраморный пол. Я сильно закусила губу, лишь бы не расплакаться. Сзади громко охнула Меланиса:

 — Леди Ортан, Вы не ушиблись? Кто-нибудь, помогите ей встать, под этим каркасом же всё видно!

 Но никто не сдвинулся. Причиной тому был пристальный взгляд императора Дарриона. Он смотрел на меня как на... Мне даже не хотелось об этом думать.

 — Поднимитесь. Немедленно. — Он говорил тихо, сквозь сжатые зубы, но, кажется, его слова услышал весь зал. Ощутив прилив адреналина, я кое-как села, придерживая руками каркас юбки, а затем встала на дрожащих ногах. Мне не нужно было приказа, я всё прочла по его взгляду: развернулась и быстро выбежала прочь. Никто не стал меня останавливать. Даже Меланиса с торжествующей ухмылкой на губах.

 Да, из-за её подножки я упала. Но разве им всем это докажешь?

 Кое-как я нашла путь до моих покоев. Заскочила внутрь, захлопнула за собой двери и прислонилась к ним спиной.

 Чёртово платье. В нём же невозможно ходить! Да ещё и эти придворные, Меланиса и... император. Я столько презрения не получала даже тогда, когда работала помощницей на кухне в забегаловке и по совместительству уборщицей. А всё потому, что двору не угодил род Ортан, который участвовал в каком-то там восстании. Но ведь я не Каэлина! Только вот им этого никак не объяснишь. Придётся играть по местным правилам и как-то выкручиваться. А для начала нужно переодеться во что-то более удобное.

 Сама справиться со шнуровкой корсета я не смогла, как бы ни старалась, поэтому пришлось отыскать звонок для слуг. Вскоре в покои явилась Ингрид. Лицо ее ничего не выражало, но я догадывалась, что служанка уже слышала о происшествии в Малом тронном зале.

 — Помоги мне, пожалуйста, снять это платье. — я постаралась изобразить свою самую дружелюбную улыбку, чтобы окончательно не испортить впечатление о себе. Ингрид, кажется, моя вежливость удивила, но она лишь кинула и принялась за дело. Её ловкие пальцы справились со шнуровкой в два счёта, потом она сняла с меня юбку, каркас и легко сложила его. Я отыскала в гардеробе более-менее приличное платье, в котором хотя бы передвигаться можно было без проблем, а ещё садиться и даже бегать при желании. Это уже другое дело.

 — Слушай, Ингрид... Я же вроде как императрица. Почему ты обращаешься ко мне как "леди Ортан", а не "Ваше Величество"? — поинтересовалась я.

 — Не положено, леди Ортан. — она кротко опустила голову. — Его Императорское Величество запретил.

 Внутри разгорелся огонь гнева и обиды. Вот как? Так я для тебя не то что жена, даже императрица лишь формально, Даррион?

 — Я бы хотела немного развеяться, прогуляться по свежему воздуху, — вздохнув, сменила тему я. — Но до сих пор не разбираюсь, как куда пройти в этом дворце. Можешь провести меня в сад? Тут же есть сад?

 Она странно посмотрела на меня, но кивнула и поманила за собой. Мы прошли к винтовой лестнице, спустились, кажется, на два пролёта, и через небольшую дверцу, к которой вела лестница, попали наружу. Симпатичная каменная дорожка, обрамлённая цветами, вела прямо в сад.

 — Благодарю. — я снова улыбнулась Ингрид, а та опять кивнула и исчезла.

 Что ж, отличный повод отвлечься от переживаний, насладиться видами, а заодно и покопаться в памяти в поисках ценной информации.

Сад, как и всё в этом Драконьем Шпиле, был идеален до стерильности. Аллеи из белого щебня, подстриженные под линейку кусты, фонтаны, бившие строго отмеренными струями. Ни соринки, ни опавшего листка. Даже птицы, порхавшие среди ветвей, щебетали как-то приглушенно, словно боясь нарушить уставший от жизни покой. Я медленно шла по дорожке, цепляясь за обрывки воспоминаний Каэлины.

 Игнисская Империя. Названа так в честь правящей династии, берущей начало от древних драконов огня. Столица — Игнистад, город, построенный среди гор. Магия... Магия была всем. Она определяла статус, богатство, власть. Род Ортанов, к моему несчастью, свою магию, связанную с землей и растениями, давно растерял. Мы — последние ошметки былой аристократии, и мой брак с Даррионом должен был поставить в этом позорном вопросе жирную точку.

 Я глубоко вздохнула, пытаясь выбросить из головы неприятные мысли, и свернула с главной аллеи вглубь сада. Здесь было чуть уютнее. Воздух был напоен ароматами цветов. Моё поварское сердце невольно радовалось, угадывая знакомые ноты: роза, лаванда, что-то пряное, похожее на шалфей...

 И тут мой взгляд упал на него. На краю клумбы, в тени огромной липы, рос скромный, но удивительно красивый цветок. Его лепестки переливались всеми оттенками синего и фиолетового, словно капли воды, поймавшие северное сияние. Он был так не похож на выхоленную садовую роскошь, такой живой и настоящий, что рука сама потянулась к нему.

 «Надо же, — подумала я с профессиональным интересом, — такой нежный оттенок. Интересно, он съедобный? Если из него сделать сироп или украшение для десерта...»

 Воспоминания Каэлины услужливо подсказали: этот цветок зовется «Слеза Феникса», он очень редкий и капризный. Но для меня, Вики, он был в первую очередь красивым растением. Я осторожно протянула руку, чтобы прикоснуться к бархатистому лепестку и вдохнуть его аромат полной грудью.

 В следующее мгновение раздался леденящий душу крик.

 — Руки прочь! Что Вы делаете?!

 Я резко обернулась, убирая руку за спину, как школьница, пойманная на шалости. Из-за поворота вышла дама в сопровождении всё той же стайки придворных барышень. И, конечно же, во главе этого «парада» шла Меланиса Вентрис, с лицом, искаженным напускным ужасом. Видимо, утреннее собрание уже закончилось.

 — Леди Ортан! — воскликнула она, прижимая изящную руку к груди. — Вы... вы что, собрались сорвать «Слезу Феникса»?!

 Вокруг поднялся тревожный гул. Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

 — Я… я просто хотела посмотреть, — пробормотала я, понимая, что опять попала в ловушку собственной неосведомленности.

 — «Посмотреть»? — Меланиса сделала несколько шагов ко мне, ее зелёные глаза сверкали торжеством. — Этот цветок — единственный в своем роде во всей империи! Его растили пятьдесят лет, лелеяли магией воздуха и света! Он бесценен! И вы чуть не уничтожили его своим... своим невежественным прикосновением!

 Её слова жгли сильнее, чем утренние насмешки. Я стояла, опустив голову, чувствуя себя полной дурой. Снова. Все смотрели на меня с осуждением и брезгливым любопытством. Даже садовник, старый суровый карлик, появившийся из-за кустов, смотрел на меня так, словно я только что растоптала все его жизненные труды.

 — Пожалуйста, простите мою неосторожность, — выдавила я, глядя в землю. — Я не знала.

 — О, конечно, Вы не знали, — сладко прошипела Меланиса, подходя так близко, что её шёпот был слышен только мне. — Вы ведь ничего не знаете, леди Ортан. Ни о магии, ни о придворном этикете, ни о том, что можно, а что нельзя трогать. Вам бы лучше в своих покоях сидеть, а не бродить по садам, где вы всё только портите.

 Она развернулась и, грациозно взмахнув рукой, повела свою свиту прочь, оставив меня одну посреди идеального сада, с горящими щеками и комом злости в горле.

 Я посмотрела на «Слезу Феникса». Он по-прежнему прекрасно переливался в лучах солнца. Прекрасный, скрытый от большинства посетителей сада. Может, они и думают, что могут запугать Каэлину, но я-то уж точно не по зубам этим придворным змеям. И даже самому дракону!

 «Хорошо, — подумала я, сжимая кулаки. — Выиграла ты, Меланиса, эту битву. Но война ещё только начинается. Пришло время отправиться в библиотеку, почитать подробнее про устройство этого мира, а также изучить этот ваш дворцовый этикет».

 Решение было верным, но путь к его осуществлению оказался не таким простым. Воспоминания Каэлины услужливо подсказывали, что Императорская библиотека вроде бы находится в Западном крыле Драконьего Шпиля, но вот как туда добраться из сада — оставалось загадкой. Пришлось снова идти на унижение и обращаться за помощью к проходящему мимо стражнику. Тот, бросая на меня косой, полный недоверия взгляд, односложно указал направление.

 — Спасибо! — бросила я ему вдогонку, но он уже отвернулся, демонстративно заняв свой пост. Да уж, популярностью я здесь, похоже, не пользуюсь вообще ни у кого.

 Дорога заняла добрых пятнадцать минут. Чем дальше я уходила от своих покоев и парадных залов, тем мрачнее и монументальнее становилась архитектура. Стены, сложенные из темного базальта, почти не украшались гобеленами, а вместо золочёных канделябров в нишах горели магические сферы, дававшие холодный, призрачный свет. Наконец, я остановилась перед огромной аркой, обрамлённой резными каменными змеями, в пастях которых слабо дрожали светящиеся сгустки магии. За аркой зияла полутьма, и доносился странный запах — смесь пыли, старого пергамента и чего-то ещё, едва уловимого, похожего на озон после грозы.

 Сделав глубокий вдох, я переступила порог.

 И замерла, поражённая.

 Библиотека Драконьего Шпиля была не просто комнатой с книгами. Это был целый собор, посвященный знанию. Высоченные, уходящие в сумрачную высь сводчатые потолки терялись в темноте, и лишь где-то далеко-далеко мерцали крошечные огоньки, имитируя звёздное небо. Бесконечные стеллажи из чёрного дерева, похожие на гигантские паутины, уходили вглубь зала, теряясь в перспективе. Они были полны книг, свитков, папирусов и глиняных табличек — наслоение эпох и знаний. Здесь, в этом месте, невольно чувствовалось уважение к истории этого мира.

 Воздух был густым и насыщенным. Пахло здесь именно так, как и должна пахнуть настоящая библиотека: сладковатым ароматом стареющей бумаги, кожей переплетов, воском и дымом свечей и всё тем же таинственным озоном, который, как я догадалась, был следствием защитной магии. Пылинки танцевали в лучах света, что пробивались сквозь высокие витражные окна, окрашивая все вокруг в синие, пурпурные и изумрудные тона.

 Между стеллажами, поднимаясь до самого «звёздного» неба, находились витые лестницы, которые, казалось, висели в воздухе без всякой опоры. По ним бесшумно перемещались несколько человек в простых мантиях — писцы или младшие маги. Тишина стояла гробовая, нарушаемая лишь шелестом страниц и отдаленным эхом собственных шагов по каменным плитам.

 Итак... С чего бы мне начать?

 Огляделась в поисках каких-либо указателей, но их не было. Да уж, ища нужные книги наугад я буду блуждать здесь не один день. Но в любой библиотеке есть библиотекарь, так? И память Каэлины это подтвердила.

 Я направилась к единственному освещённому месту в центре зала — огромному пульту из тёмного дерева, за которым сидел тот самый худой и надменный маг-библиотекарь в синей робе, о котором говорили воспоминания Каэлины. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне, прежде чем он опустил глаза на раскрытый фолиант.

 — Вам что-то нужно, леди Ортан? — произнес он, не глядя на меня. Его голос был безжизненным и тихим, но прозвучал в тишине зала с поразительной чёткостью.

 Интересно, он тоже уже успел услышать о моём утреннем падении? Неважно. Похоже, я была ему несимпатична ещё раньше.

 — Я хотела бы получить доступ к книгам, — проговорила я, стараясь звучать как можно более уверенно. — По истории Империи и… по придворному этикету.

 Маг медленно поднял на меня глаза. В его взгляде читалась не просто надменность, а настоящая профессиональная неприязнь.

 — Доступ к знаниям Империи в библиотеке Драконьего Шпиля, — произнёс он с ледяной вежливостью, — разрешён только по личному указу Его Величества или с одобрения Совета Магов. У Вас есть такой указ?

 У меня, разумеется, ничего не было. Я почувствовала, как по щекам разливается краска. Я, чёрт возьми, вроде как императрица! Почему мне нужен какой-то указ?!

 — Послушайте, — я вежливо улыбнулась, — Вы вообще знаете, кто я?

 Библиотекарь взглянул на меня, вопросительно изогнув бровь.

 — К Вашему сведению, вдруг Вы не в курсе, я не только леди Ортан, я ещё и Ваша императрица.

 Он несколько секунд смотрел на меня, медленно моргая, а потом резко хмыкнул:

 — При всём уважении, леди Ортан. Тот факт, что Его Величество без особого желания взял Вас в жёны, ещё не делает Вас моей императрицей и императрицей моего народа. К тому же, я не представляю, каково это магу склонять голову перед безмагической... особью.

 Последние слова оказались финальным плевком в душу. Я развернулась и, не говоря ни слова, зашагала прочь оскорблённым шагом. Вслед мне донеслось надменное:

 — Уважение народа ещё нужно заслужить, леди Ортан. Способны ли Вы на это?

 Я ничего не ответила.

 Целый день блуждала по замку, погружённая в свои мысли и чувства. Слуги меня сторонились, стражники бросали косые подозрительные взгляды, придворные старательно игнорировали.

 Заслужить уважение народа.

 Как же это сделать, когда меня буквально воспринимают как ходячую неприятность?

 В конце концов под вечер я поняла, что очень сильно проголодалась, а при мысли снова притронуться к местной еде наподобие той утренней овсянки мне стало дурно. И тут в голову пришла гениальная мысль. А что если спуститься на кухню и самой попробовать что-нибудь приготовить? Уж наверняка-то я смогу состряпать нормальную еду из того, что будет в наличии, не будь я шеф-повар с мишленовской звездой!

 План был простым и гениальным. Дождаться глубокой ночи, когда дворец уснёт, надеть самое тёмное и неприметное платье из гардероба (к счастью, таких оказалось предостаточно) и, как Золушка наоборот, прокрасться не на бал, а на кухню.

 Ожидание было мучительным. Я ворочалась на шёлковых простынях, прислушиваясь к бою часов где-то вдалеке. Наконец, в коридорах затихли последние шаги, и я, затаив дыхание, выскользнула из покоев.

 Дворец ночью был другим существом. Мрачным, пугающим и бесконечно большим. Тени от магических светильников плясали на стенах, превращая знакомые гобелены в скопище чудищ. Я шла, прижимаясь к холодным каменным стенам, ориентируясь по смутным воспоминаниям Каэлины и простой логике: кухня должна быть внизу, рядом с кладовыми и служебными входами.

 После нескольких тупиков и одного незапланированного визита в оружейную (где висели такие топоры, что ими, наверное, можно было разрубить пополам целого быка), мой нос уловил спасительный аромат. Не еды, нет — запах тления, старого жира и влажных погребов. Кисло-сладкий дух помойки. Странно, но для меня в тот момент он пах надеждой. Где мусор — там и кухня.

 И вот она, моя цель. Массивная дубовая дверь с запотевшим окошком. Я толкнула ее, и меня окутало волной спертого, теплого воздуха, пахнущего гарью, луком и чем-то прокисшим.

 Императорская кухня Драконьего Шпиля оказалась… адом. Адским котлом, только грязным и холодным. Помещение было огромным, с высокими сводами, посреди которого ютился десяток печей и плит, больше похожих на алтари для жертвоприношений. Стены были закопчены до черноты, пол липким от неведомых пятен, а на массивных дубовых столах царил хаос из грязной посуды, костей и объедков. В углу грудились горами немытые медные кастрюли, на одной из которых я разглядела паутину с вполне себе упитанным пауком. Видимо, главным дегустатором.

 «Мишленовскую звезду тут дали бы за антисанитарию», — мрачно пошутила я про себя, чувствуя, как профессиональная душа плачет кровавыми слезами.

 Но отступать было некуда. Желудок сводило от голода уже всерьез. Время действовать.

 Первым делом — разведка. Я нашла кладовую. Выбор был… удручающим. Морщинистая, проросшая картошка, бледная, безжизненная морковь, лук, который на ощупь напоминал вареную мышь. Мясо — огромные, жилистые куски темно-багрового цвета, заветренные по краям. От них пахло старым ледником и тоской. Ни специй, кроме грубой серой соли и пучка увядшего чабера, я не нашла. Ни сливочного масла, ни сливок. Зато было растительное масло, мутное и с осадком, в глиняном кувшине.

 «Ну что ж, — вздохнула я, закатывая рукава. — Привет, Средневековье. Давай, удиви меня».

 Моей целью стало простое, сытное блюдо, которое не стыдно съесть даже в моем отчаянном положении. Что-то вроде деревенского рагу. Но для начала нужно было навести элементарный порядок. Я отыскала наименее грязный угол стола, сгребла в кучу хлам и принялась скрести ножом засохшие пятна. Занятие, скажу я вам, не для слабонервных.

 Потом взялась за плиту. Разжечь ее оказалось отдельным квестом. Ни тебе газовой конфорки, ни кнопки включения. Пришлось колдовать (не в прямом смысле, к счастью, — воспоминания Каэлины подсказали, как пользоваться кресалом) над какими-то углями и щепками, пока я не испачкала все лицо в саже и не выругалась последними словами, известными в двух мирах.

 Но вот огонь занялся. Пламя запылало, и в кухне стало хоть немного светлее и уютнее. Я поставила на огонь самую прочную на вид кастрюлю, налила туда своего мутного масла и принялась рубить лук. Глаза, конечно, слезились, но сейчас эти слезы были сладкими — слезами творчества.

 Лук, шипя, пошел на дно. За ним — морковь, нарезанная грубыми ломтиками. Пока они жарились, я сразилась с мясом. Оно напоминало подошву от сапога. Пришлось орудовать тяжелым тесаком, отбивая куски о край стола с такой силой, что по кухне разносилось гулкое эхо. «Вот тебе, Меланиса! А это — тебе, библиотекарь!» — приговаривала я с каждым ударом, и это действовало лучше любой психотерапии.

 Обжаренное до корочки мясо отправилось к овощам. Залила все водой из тяжелого ведра, стоявшего в углу (помолившись, чтобы в ней не плавали личинки), добавила щепотку той самой серой соли и пучок чабера. Накрыла крышкой и уставилась на кастрюлю, как ястреб.

 И тут началось самое сложное — ожидание. Аромат, который поначалу был просто запахом жареного лука, начал меняться. Он густел, насыщался, становился мясным, наваристым. Он плыл по кухне, вытесняя запах затхлости, и пах… пах домом. Пах жизнью.

 Я не выдержала и за полчаса до готовности набросилась на картошку. Почистила (Боже, какое счастье — хоть что-то знакомое!) и, не мелочась, нарубила крупными кусками. Отправила в бульон. Еще пятнадцать минут — и можно будет…

 — Что это ты тут устроила, девица?

 Я взвизгнула и подпрыгнула на месте, роняя половник. На пороге кухни стоял человек. Вернее, гора в виде человека. Пожилой мужчина, широкий в плечах и в животе, с лицом, испещренным морщинами и щетиной, и в заляпанном жиром фартуке. Он смотрел на меня не то с гневом, не то с изумлением, скрестив руки на груди.

 Память Каэлины молчала. Видимо, императрица с кухонной челядью не общалась.

 — Я… я готовлю, — брякнула я очевидное, чувствуя себя пойманной с поличным.

 — Вижу, — он флегматично прошелся по кухне взглядом. — И прибралась. И плиту растопила. И посуду нашла. Ты кто такая, а? Новая судомойка? Слишком хорошо одета для судомойки.

 — Ну, на самом деле я… Каэлина Ортан, — сказала я, тяжело вздохнув. Вряд ли у меня получится утаить правду.

 — А, — старик хмыкнул. — Та самая, с которой императору не повезло. Слышал. Так чего ж ты на моей кухне по ночам ошиваешься? Отраву ему, что ли, варишь?

 — Нет! — возмутилась я. — Я… я есть хотела. А ваша еда… — я запнулась, подбирая дипломатичные слова, — …требует некоторого привыкания.

 Он рассмеялся. Зычный, раскатистый смех, от которого задрожали кастрюли на полках.

 — Правду глаголешь, девица! Сам-то я уже лет за сорок ко всему этому привык. А это что у тебя? — он подошел к плите и снял крышку с моей кастрюли. Пар хлынул наружу, а с ним — тот самый божественный аромат. Старик глубоко вдохнул, и его глаза внезапно округлились.

 — Матерь драконов… — прошептал он. — А пахнет-то как…

 Он зачерпнул ложкой, подул и отправил в рот. Я замерла, следя за его лицом, как студент на защите диплома. Он долго жевал, его брови поползли вверх.

 — Девка… — наконец выдавил он. — Да ты колдунья! Из той же дряни, что и у меня, а сделала… сделала… Э-э-э, как это называется?

 — Рагу, — подсказала я, и сердце мое запрыгало от восторга.

 — Рагу... — повторил он с благоговением. — А можно… ещё ложку?

 Я, сияя, кивнула. Он наложил себе целую миску, уселся на табурет и принялся уплетать мое творение за обе щеки, причмокивая и ухая.

 — Я — Громар, — представился он наконец, вытирая рот рукавом. — Старший повар Его Императорского Величества. И скажу я тебе, девица… Каэлина. За сорок лет — это первая съедобная вещь, что вышла с этой проклятой плиты. Не считая моих пирожков с ливером, конечно.

 Я рассмеялась. Это был первый искренний смех с тех пор, как я очутилась в этом мире.

 — Спасибо, месье Громар. Вы не представляете, как мне приятно это слышать.

 — Месье… — он фыркнул, но было видно, что ему польщено. — Ладно. Раз уж ты тут хозяйничаешь, давай делом займемся. Хлеб у нас черствеет быстро, а выкидывать жалко. Придумай из него что-нибудь. А то император в последнее время на еду ворчит, чуть что — чуть ли не тарелкой в стену швыряет. Нервы у него, у дракона, понимаешь ли.

 Император швыряет тарелками? Интересная деталь. Но еще интереснее был вызов. Я посмотрела на чёрствые краюхи хлеба, на миску с остатками рагу и на сияющее лицо Громара.

Кажется, только что я обрела своего первого союзника в этом замке. И в этом мире. Думаю, если я буду пропадать на кухне, никто моего отсутствия не заметит. И здесь я хотя бы смогу заняться тем, что действительно у меня хорошо получается...

 — Ну что ж, хорошо, — я улыбнулась. — Придумаем из этих сухарей что-нибудь съедобное.

 Проснулась я от того, что всё тело ныло, словно меня ночью прокатили через стиральный валик для теста. «Ах, да, — с горькой иронией подумала я, — это последствия стояния у плиты и рубки мясных мумий». В носу до сих пор стоял призрачный, но такой родной аромат вчерашнего рагу и… хлебного пудинга? Да, именно!

 Вспомнила продолжение вчерашней ночной вылазки на кухню. Пока Громар доедал рагу, я осмотрела чёрствые хлебные краюхи с стратегической точки зрения. Без яиц, без молока, без сахара и ванили… Вызов, достойный моего мишленовского эго. Но отчаиваться не в моих правилах. Я нашла несколько увядших яблок, напоминающих сморщенные шарики для пинг-понга, и жменю изюма, который выглядел так, будто его собирали во времена первого императора-дракона. Раскрошив хлеб, я переложила его тонкими ломтиками яблок и щепоткой изюма, залила всё это дело остатками мутного масла, разведённого водой для объёма, присыпала той же серой солью для контраста и засунула в ещё тёплую печь. Результат больше напоминал запечённый суповой набор, чем десерт, но Громар, попробовав, прослезился и заявил, что это «почти как у его покойной бабки, только съедобнее». Я сочла это высшей похвалой.

 Эти воспоминания согрели душу, но не наполнили желудок. Мысль о предстоящем «завтраке» из холодной овсяной размазни заставила меня содрогнуться. Нет, только не это. Сегодня я знала, где найти спасение. Быстро умывшись и натянув одно из своих немарких платьев, я, словно опытный диверсант, выскользнула из покоев. Цель — кухня. Задача — урвать кусок вчерашнего пудинга и, если повезёт, раздобыть что-то для более-менее сносного завтрака.

 Я уже мысленно составляла меню, крадучись по пустынному утреннему коридору, как вдруг из ниши, скрытой за тяжёлой портьерой, появилась высокая тёмная фигура. Я чуть не вскрикнула, отпрыгнув назад. Сердце бешено заколотилось, узнав его раньше, чем глаза.

 Даррион.

 Он стоял, заслонив собой весь проход, скрестив руки на груди. Огромный, мускулистый, будто бы вместо императорских заседаний он целые дни проводит в тренажёрном зале. Светлые волосы небрежно лежали на плечах. Золотые драконьи глаза медленно скользнули по мне с ног до головы, и в них не было ни капли утренней дремоты, только холодная, собранная ярость.

 — Леди Ортан, — его голос был тихим, но таким густым и плотным, что, казалось, можно было потрогать. — Ночные прогулки по служебным помещениям стали Вашим новым увлечением? Или, быть может, Вы решили лично проверить санитарное состояние моих кухонь?

 Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Он знал.

 —Я… я просто… — начала я, чувствуя, как теряюсь перед этим мужчиной, но он резким жестом прервал меня.

 — Мне доложили, — отчеканил он, делая шаг вперёд. Я невольно отступила. — Моя супруга, императрица Игнисской Империи, была замечена возящейся у плиты в компании главного повара. Вы понимаете, как это выглядит?

 —Как то, что Ваша супруга не хочет умереть с голоду, питаясь отбросами? — сорвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

 Его глаза сузились до двух золотых щелочек.

 — Еда при дворе соответствует статусу и традициям. Ваше поведение — нет. Вы своим неуместным рвением ставите под удар не только свой жалкий остаток репутации, но и мой имидж! Императрица на кухне — это смехотворно. Это жалко. Вы словно нарочно хотите выставить меня и всю Империю на посмешище!

 В груди у меня что-то закипело. Жалкий остаток репутации? Посмешище?

 —О, простите, Ваше Величество, — прошипела я, забыв всякий страх. — Я и не знала, что имидж Империи так хрупок, что его может разрушить одна женщина, желающая нормально поесть! Может, дело не во мне, а в том, что Ваш имидж и так держится на честном слове?

 Он замер. Тишина в коридоре стала звенящей. Казалось, даже факелы на стенах перестали трещать. Я видела, как скулы на его лице напряглись, а в глазах заплясали опасные искры.

 — Довольно, — голос дракона упал до смертельно опасного шёпота. — С этого момента Вам доступ на кухню и на все служебные этажи запрещён. Запрещён, поняли? Вы будете оставаться в своих покоях и появляться на официальных мероприятиях, когда это потребуется. И Вы будете есть ту еду, которую Вам подают. Или не будете есть вовсе. Мне всё равно.

 Что-то во мне оборвалось. Это была последняя капля. Последняя дверь, в которую я могла уйти от этого унизительного существования. И он её захлопнул.

 — Прекрасно, — выдохнула я, глядя куда-то в пространство за его спиной. Мои пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. — Как скажете, Ваше Величество.

 Я не стала ждать ответа. Развернулась и пошла прочь. Не побежала, как в прошлый раз, а пошла. Прямо, с гордо поднятой головой, хотя внутри всё дрожало от ярости и отчаяния.

 Он не стал меня останавливать.

 Я дошла до своих покоев, механически закрыла за собой дверь и прислонилась к ней. Слёз не было. Была только пустота и обжигающее чувство несправедливости. Он отнял у меня последнее. Последнее дело, которое давало мне силы дышать. Последнее, что могло бы дать мне шанс реализоваться в этом новом мире.

 И тогда, из самой глубины этого отчаяния, ко мне пришла мысль. Тихая, на первый взгляд безумная, но такая твёрдая и ясная, что она мгновенно заполнила всю пустоту.

 Если мне запрещают ходить на чужую кухню… Почему бы не создать свою?

 Не здесь, не в этих позолоченных стенах, где каждый камень напоминает о моем плене. А там, за стенами. В городе. Свой постоялый двор. Свою таверну. Свои печи, свои котлы, свои рецепты.

 Пусть его имидж трещит по швам. Я построю себе такую репутацию, перед которой его драконья мощь покажется дымкой. Я заслужу уважение народа не титулом, не магией, а тем, в чём я действительно сильна. Тем, что не отнять ни одним императорским указом.

 Вкусной, честной едой.

 И пусть он потом только попробует запретить мне это.

------------------------------------------------------------------------------------------------------
 Дорогие читатели! Рада сообщить вам, что у меня выходит новинка в жанре СЛР — 

 План был прост, как пять копеек, и гениален, как бутерброд с колбасой, когда очень голоден. Для его исполнения мне потребовалась верная Ингрид, щепотка актёрского мастерства и полное отсутствие брезгливости.

 — Мне нужно, чтобы все думали, что я тяжело больна, — объявила я служанке, как только та появилась с утренним «сюрпризом» в виде овсянки.

 Ингрид, к её чести, лишь медленно моргнула. Видимо, за время моего пребывания здесь её уже ничем нельзя было удивить.

 — Как прикажете объясняться, леди Ортан? — спросила она без тени эмоций.

 — Всё очень просто. Ты будешь ходить с самым скорбным лицом, шептаться с другими служанками, что я не встаю с постели, бледна и томлюсь. А ещё… — я с отвращением посмотрела на овсянку. — Эту субстанцию нужно будет незаметно выливать в ночную вазу. Пусть все думают, что я даже есть не могу.

 Ингрид кивнула с видом опытного заговорщика:

 —Будет исполнено. А куда Вы денетесь на самом деле?

 — Я, — сказала я торжественно, натягивая поверх платья самый простой и потрёпанный плащ, какой только нашла в гардеробе, — отправляюсь на разведку. Мне нужно изучить поле будущей битвы.

 Покинуть замок оказалось на удивление просто. В суматохе утренних дел, в потоке служек, торговцев и просителей, закутанная в плащ фигура не привлекала никакого внимания. Я просто вышла за ворота, смешавшись с толпой. Сердце колотилось от восторга и страха. Я была свободна! Ну, почти.

 Столица Игнисской Империи, город, носивший гордое имя Игнистад, что означает «Город Огня», оказался… потрясающим. Я почему-то ожидала грязи, вони и хлюпающих под ногами отбросов, как в исторических хрониках о средневековье. Но нет!

 Игнистад был чист, ярок и пах… магией. Широкие мостовые были вымощены светлыми камнями, которые, казалось, сами по себе излучали мягкий свет. Фонари на перекрёстках горели не огнём, а сгустками запечатанного солнечного света — дешёвая магия, как позже выяснилось. Даже сточные канавки вдоль улиц блестели чистой водой, в которой плавали какие-то светящиеся рыбки, с удовольствием пожиравшие любой мусор. «Экомагия в действии», — с уважением подумала я.

 Повсюду кипела жизнь. Над улицами летали не только голуби, но и маленькие дракончики-посыльные с сумками на шее, воровавшие на лету булочки у зазевавшихся пекарей. Уличные маги за пару монет чинили разбитые вазы, склеивая черепки лучами из пальцев. А один ушлый торговец и вовсе продавал «облачка радости» — пушистые розовые комочки, которые вились над головами покупателей, поднимая им настроение. В общем, типичный мегаполис с элементами фэнтези.

 Моей целью был главный рынок. И вот, заблудившись всего три раза, я его нашла.

 Это был пир для чувств шеф-повара и удар по ностальгии. Воздух гудел от голосов и был густо заполнен ароматами. Пахло свежеиспечённым хлебом, копчёным мясом, восточными пряностями, которыми торговали смуглые купцы на шёлковых коврах, и сладкими «солнечными ягодами», таявшими во рту, как зефир. Я слонялась между прилавков, ворочая голову во все стороны — глаза прямо разбегались.

 Вот гигантские «лунные тыквы», которые светились изнутри нежным светом. Вот окорока, завёрнутые в золотую фольгу — «для сохранения соков магией металла», как пояснил продавец. Вот сыры, покрытые благородной плесенью, которая, по уверениям торговца, шептала комплименты тому, кто её ест. Я прислушалась к одному из них — «Кусочек небесный!» — прошептал сыр с голубыми прожилками. Я чуть не рассмеялась.

 Но за всем этим изобилием я заметила странную вещь. Несмотря на всё разнообразие, готовой еды почти не было! Ни пирожков на углях, ни жареных колбасок, ни палаток с горячей похлёбкой. Люди покупали сырые продукты и уносили их домой. Видимо, профессия повара здесь не в почёте, раз сам император считает её «ударом по имиджу». Что ж, тем лучше для меня. Значит, конкуренции не будет.

 Нагулявшись по рынку и набрав в голове идей для будущего меню, я случайно свернула в узкий переулок за торговыми рядами. И тут мой взгляд упал на него.

 Заброшенный двухэтажный дом. Он стоял поодаль, словно стесняясь своего вида на фоне ухоженных соседей. Окна были пыльными, ставни криво висели на одной петле, а по стене вился плющ, будто пытаясь скрыть его уныние. Но у него был свой характер! Небольшой, но уютный внутренний дворик, толстые стены и… главное — идеальное расположение. В двух шагах от рынка, в достаточно людном месте, но без шума главных улиц.

 Сердце моё ёкнуло. Это был он... мой будущий ресторан. Или, скорее, моя будущая таверна.

 Осторожно оглядевшись, я подошла к заросшей калитке. Она с скрипом, но поддалась. Внутри пахло пылью, старой древесиной и… загадкой. Первый этаж представлял собой просторное помещение с огромным камином — идеально для главного зала таверны. На втором этаже были несколько маленьких комнаток — под жильё или для постояльцев. А внизу я обнаружила настоящий подвал, прохладный и сухой — мечта сомелье и кладовщика.

 Всё тут давно пришло в запустение, однако стены и фундамент у дома были крепкие. Я уже мысленно расставляла столы, вешала полки для посуды и представляла, какой аромат будет идти из той самой кухни…

 — Эй, девушка! Не советую туда соваться! — окликнул меня чей-то голос.

 Я вздрогнула и выскочила во двор. Рядом с заброшенным домом остановился седой старичок с пышной бородой и одетый в простой городской прикид.

 — Почему? — спросила я, стараясь выглядеть просто любопытной прохожей.

 — Да там нечисто! — таинственно понизив голос, сказал старик. — Призраки водятся. По ночам стоны слышны, посуда сама собой бренчит. Хозяин, почтенный негоциант господин Дюваль, уже года два как продать его не может. Цену ломит смешную, но кто ж купит дом с приведениями? Все боятся.

 Призраки? Посуда бренчит? Я чуть не прыснула. О, да это же готовый аттракцион! Бесплатные аниматоры!

 — А где можно найти этого… господина Дюваля? — поинтересовалась я, делая испуганное лицо.

 — Да он в Верхнем городе живёт, на Проспекте Торговой Славы, — махнул рукой старик. — Дом с золотым флюгером в виде кошелька. Не промахнёшься.

 Поблагодарив добряка, я бросила последний взгляд на свой будущий уютный уголок и поспешила обратно в замок.

 Дорога назад пролетела в мечтах. Я уже видела свою таверну: шумную, полную гостей, с дымящимися мисками супа, с румяными пирогами, с ароматом кофе и громкими спорами за столиками. Я видела лицо Дарриона, когда до него дойдут слухи о том, что его «нежеланная» жена стала самым успешным трактирщиком Игнистада. Тогда уж он, гад, поймёт, что упустил!

 Только мне надо будет найти какие-нибудь ненужные ценности, а потом сторговаться с этим Дювалем — и дело в шляпе.

 Вернувшись в свои покои тем же путём, я застала Ингрид, которая с трагическим видом выливала очередную порцию овсянки в вазу.

 — О, Вы живы! — прошептала она с искренним облегчением.

 — Не просто жива, — ответила я, скидывая плащ и потирая руки. — Я полна планов. Ингрид, моя дорогая, принеси-ка мне платье побогаче. Мне предстоит важная деловая встреча.

Она посмотрела на меня с недоумением.

 —Но… Вы же при смерти… вроде как.

 — Именно так всё и должно выглядеть, — улыбнулась я. — Леди Ортан всё ещё больна и не может встать с постели. А вот, к примеру... леди Амброзия очень даже здорова и может заниматься серьёзными делами.

 Самая убедительная ложь всегда содержит в себе крупицу правды. После разговора с надменным драконом я и вправду чувствовала себя полумёртвой. Но теперь… теперь я знаю лекарство.

 — Леди Амброзия? — переспросила Ингрид, в её глазах мелькнула искорка понимания.

 — Это мой новый псевдоним, — улыбнулась я. — Тайное имя для прикрытия. Я надеюсь, ты не выдашь меня?

 — Конечно нет, леди Ортан! — служанка склонила голову в знак уважения, но уголки её губ дрогнули.

 — Вот и замечательно. Так, мне нужно хорошее, но не вычурное платье. И плащ... желательно с капюшоном.

 А ещё нужно залезть в шкатулки и посмотреть какие-нибудь ненужные драгоценности.

 Ингрид кивнула и скрылась в гардеробной, а я направилась к массивной шкатулке с инкрустацией, что стояла на туалетном столике. Внутри, на бархате, лежало то, что я в шутку назвала «фондом несчастной невесты». Я принялась перебирать украшения.

 Вот диадема, усыпанная бриллиантами и рубинами размером с ноготь. Слишком пафосно, слишком «смотрите, я императрица!». Вот ожерелье из идеально подобранных жемчужин. Прекрасно, но слишком узнаваемо, такие вещи запоминаются. Вот брошь в виде феникса, выточенная из цельного куска огненного опала. Искусная работа, но кричащая. Все эти вещи были красивы, как картинка, но абсолютно бесполезны в реальной жизни. Их нельзя было просто надеть и пойти по делам — они были тяжёлым, буквальным ярмом статуса.

 Мне нужно было что-то более… ликвидное. Я отложила в сторону несколько изящных, но неброских колец с крупными, но одинокими камнями — сапфир, изумруд. Их проще будет оценить и обменять. Потом мои пальцы наткнулись на пару серёг-подвесок с тёмными александритами, которые при разном свете меняли цвет с изумрудно-зелёного на пурпурно-красный. Идеально. Дорого, но не кричаще, и с налётом тайны. И, наконец, я выбрала золотой браслет тонкой работы, не усыпанный камнями, но с изящной витой гравировкой. Он выглядел старинным и солидным.

 В этот момент вернулась Ингрид с платьем глубокого вишнёвого оттенка. Оно было сшито из дорогого, плотного шёлка, но его крой был удивительно простым — без корсета, без каркаса, с длинными рукавами и высоким воротом. Лишь тонкая серебряная вышивка по подолу и манжетам намекала на его стоимость. Это было платье-заявление: «У меня есть вкус и деньги, и мне нечего вам доказывать». Поверх я накинула плащ из мягкой серой ткани с просторным капюшоном.

 — Прекрасно, — оценила я свой образ в зеркале. Леди Амброзия была готова к выходу.

 Ингрид, поколебавшись, сунула мне в руку несколько мелких монет из собственных сбережений. «На карету, леди», — прошептала она, краснея. Я сжала её руку в безмолвной благодарности. Этот скромный жест тронул меня больше, чем все бриллианты в шкатулке.

 Спустя полчаса я уже сидела в скрипучей, но опрятной наёмной карете, пойманной на одной из улиц подальше от Драконьего Шпиля. Колёса барабанили по безупречным светящимся мостовым, унося меня в тихие, респектабельные улицы Верхнего города.

 Здесь пахло уже не магией и специями, а деньгами и властью. Воздух был тише, пропитан ароматом цветущих экзотических кустарников в идеально подстриженных палисадниках. Особняки вздымались ввысь изящными фасадами из светлого песчаника, с колоннадами, остроконечными шпилями и витражами. Слуги в ливреях размеренно подметали и без того чистые тротуары.

 Карета остановилась на Проспекте Торговой Славы. Я вышла и сразу увидела его. Дом с золотым флюгером в виде кошелька. Он был именно таким, как его описали — внушительным, демонстративно богатым и безвкусным. Мраморные кариатиды, поддерживавшие балкон, смотрелись тяжеловесно, а позолоты было столько, что слепило глаза. Это был не дом, а памятник чужому тщеславию.

 «Ну что ж, господин Дюваль, — подумала я, поправляя капюшон. — Давайте посмотрим, что для Вас ценнее: призраки в заброшенном доме или настоящие драгоценности в вашей сокровищнице». Сделав глубокий вдох, я направилась к массивной дубовой двери, украшенной бронзовыми молотками в виде… да, тоже кошельков. Итак, леди Амброзия начинает переговоры.

 Подойдя к двери с кошельками, я приготовилась к звону колокольчика или удару в гонг, но вместо этого меня встретил здоровенный детина в латах, с лицом, которое, казалось, забыли додолбить до ума. Он преградил мне путь, скрестив руки на груди.

 — Куда это, красотка? — просипел он, окинув меня оценивающим взглядом, который я мысленно назвала «взгляд на мясо». — Господин Дюваль не принимает бродячих арфисток.

 Вот как? «Красотка» и «арфистка». Ну, спасибо за комплимент, дорогуша. В моём мире от таких «ухажёров» я отбивалась сковородкой и знанием уязвимых точек. Здесь сковородки не было, но язык был на месте.

 — Милейший, — сказала я сладким голосом, от которого у самой сводило скулы. — Если твой мозг так же накачан, как и бицепсы, ты бы понял, что перед тобой дама, пришедшая по делу. И если ты сейчас же не прекратишь пускать слюни и не доложишь о моём визите, твой господин узнает, как его верный пёс сорвал ему сделку, от которой у того самого золотого кошелька на крыше начнётся несварение.

 Стражник на мгновение опешил, его мозг явно с трудом переварил длинную фразу. Он нахмурился, собираясь, видимо, проявить «мужскую твёрдость», но дверь позади него открылась.

 На пороге стоял, видимо, сам господин Дюваль. И он был полной противоположностью своему стражнику. Высокий, подтянутый мужчина лет тридцати, с уложенными чёрными волосами и умными, насмешливыми пронзительно-серыми глазами. Он был одет в безупречный кафтан тёмно-синего цвета без единого намёка на вульгарную роскошь.

 — В чём дело, Рорк? — его голос был спокоен и бархатист. — Я слышу возмущение в голосе леди. Это дурной тон.

 — Да это… арфистка какая-то, господин! — выпалил стражник.

 Дюваль поднял бровь и окинул меня взглядом. Его взгляд был быстрым, профессиональным, без тени сальности. Он оценил качество платья, покрой плаща и уверенную осанку.

 — Сомневаюсь, что арфистки носят платья из шёлка, сотканного в мастерских Серебряного квартала, — вежливо заметил он. Затем поклонился мне. — Прошу прощения за недоразумение, мадемуазель. Позвольте представиться, Люсьен Дюваль. Чем я обязан удовольствию?

 Я была слегка ошарашена. После Даррионовых рыков и стражничьих ухмылок эта галантность была как глоток свежего воздуха.

 — Леди Амброзия, — представилась я, слегка кивнув в ответ. — Я пришла обсудить с Вами один заброшенный объект Вашей собственности. Если, конечно, у Вас найдётся для меня минутка.

 Интерес в его глазах вспыхнул ярче.

 — Ну конечно. Прошу в мой кабинет. Рорк, встань на место. И постарайся ни с кем больше не спорить, особенно с дамами. У тебя не очень получается.

 Переступив порог, я едва сдержала восхищённый вздох. Если снаружи дом кричал о богатстве, то внутри... он пел баритоном об изысканном вкусе. Внутри пахло старой кожей, вощёным деревом и едва уловимыми нотами дорогого табака. Стены были обиты тёмно-зелёным штофом, на котором золотом отсвечивали строгие геометрические узоры. Под ногами мягко пружинил толстый ковёр, поглощающий звуки шагов.

 Пока мы шли по длинному коридору, я успела отметить про себя несколько деталей. На массивной консоли из тёмного дерева стояла не аляповатая ваза, а изящная бронзовая скульптура дракона, свернувшегося вокруг кристалла — явно магического артефакта. Стены украшали не портреты самодовольных предков, а несколько лаконичных пейзажей, написанных уверенной рукой мастера. Всё здесь говорило не о желании ослепить богатством, а о глубоком, врождённом понимании истинной роскоши, которая состоит в сдержанности и качестве.

 Наконец, мы вошли в кабинет. Он был таким же, как и его хозяин — элегантным, дорогим, но без вычурности. Полки от пола до потолка были заставлены фолиантами в кожаных переплётах, а не безделушками. Всё говорило о деньгах, которые не нужно выставлять напоказ. Господин Дюваль галантно предложил мне кресло, а сам занял место за массивным письменным столом из красного дерева.

 — Итак, леди Амброзия, какой объект вас заинтересовал? Хотя, я почти уверен, что догадываюсь. — мужчина сцепил пальцы и зафиксировал свой взгляд на мне, пристально изучая.

— Дом у главного рынка, — сказала я прямо, закинув ногу на ногу и приняв уверенное положение в кресле. — Тот, что с дурной репутацией.

 — А, «Обитель призраков», — усмехнулся Люсьен. — Так и быть, не стану торговаться и врать, что это семейное гнездо. Он мне в тягость. Вы хотите его купить? Смелое решение.

 — Я считаю его перспективным, — парировала я.

 — И что же Вы планируете в нём делать? — спросил он своим бархатным баритоном, с интересом наблюдая за мной. — Устроить школу экзорцизма?

 — Не совсем, — я улыбнулась. — Я хочу открыть таверну.

 Дюваль откинулся на спинку кресла и рассмеялся. Здоровым, искренним смехом.

 — Потрясающе! Таверна в доме с привидениями! Это либо гениально, либо безумно. Позвольте поинтересоваться, у Вас есть опыт в этом деле?

 — О, поверьте, господин Дюваль, — сказала я, с наслаждением играя свою роль. — О том, как заставить клиентов возвращаться к моей еде, я знаю почти всё.

 — Почти? — мужчина вопросительно приподнял бровь.

 — Ну, я ещё не пробовала кормить призраков, — не удержалась я от шутки.

 Он снова рассмеялся. Затем его лицо стало серьёзным и деловым:

 — Что ж, я не могу не спросить у Вас, чем Вы собираетесь платить мне, милая леди?

 Я молча достала бархатный мешочек с драгоценностями и выложила их на стол. Люсьен приподнял бровь, оценивающим взглядом прошёлся по золоту, сверкающим сапфирам, изумрудам, александритам, и одобрительно кивнул.

 — Хорошо. Обычно я не делаю таких предложений, но Вы, леди Амброзия, меня заинтересовали. Я продам Вам дом за треть его стоимости.

 Что?! За треть? Я чуть не подпрыгнула от восторга.

 — Но. — Дюваль поднял палец. — Вы выплатите мне остальную сумму частями, в течение двух лет, но только в том случае, если Ваше дело… «выстрелит», как говорят молодые купцы. Если Ваша таверна будет приносить стабильный доход. Если же нет — дом останется Вашим, но Вы ничего мне больше не должны. Считайте это моей верой в Ваш авантюрный дух, леди Амброзия.

 Это было более чем щедро. Это было невероятно. Интересно, откуда такая щедрость?

 — Вы хотите стать моим инвестором? — уточнила я, поражённая.

 — Назовём это рисковым вложением в интересную личность и её интересное предприятие, — поправил мужчина, и в его серых глазах мелькнул тот самый интерес, уже не только деловой. Мне это польстило. После всего, что случилось со мной в этом мире, быть замеченной умным и привлекательным мужчиной было приятно. Даже если это просто деловой партнёр.

 — Я согласна, — сказала я твёрдо.

 — Отлично! — господин Дюваль поднялся, протянул мне руку, и я с трепетом пожала её в ответ. Его рукопожатие было твёрдым и тёплым. — Я подготовлю бумаги. Заходите через пару дней, леди Амброзия. Я с нетерпением буду ждать новостей о Ваших… кулинарных подвигах.

 Выйдя из его дома, я чувствовала себя на седьмом небе от счастья. У меня впервые начало что-то получаться. Да, тут сработала моя неуёмная работоспособность и предпринимательская жилка, которые в прошлой моей жизни сделали меня из простой посудомойки одним из лучших шеф-поваров Москвы. А сейчас сделают из нежеланной и ненавидимой всеми императрицы хозяйку таверны с виртуозно вкусными блюдами.

 А ещё, кажется, этот господин Люсьен Дюваль явно мне симпатизирует. Иначе как объяснить этот аттракцион неслыханной щедрости?

 Что ж, пора возвращаться в свои покои и притвориться больной. Заодно и отдохну. Работы мне предстоит ой как немало.

 На следующее утро я проснулась с ощущением, что за ночь меня переехал весь каретный парк. Все мышцы ныли от вчерашних прогулок, но на душе было непривычно светло. План сработал! У меня появилась таверна. Вернее, почти появилась. И потенциальный инвестор с хорошим вкусом и пронзительно-серыми глазами. Мысль об этом заставляла меня улыбаться, как дурочку.

 Эйфорию, впрочем, быстро прервал стук в дверь. На пороге стояла Ингрид с подносом, но на этот раз её лицо выражало не просто служебную бесстрастность, а самую настоящую тревогу.

 — Леди Ортан, — прошептала она, ставя поднос на стол. — Леди Меланиса Вентрис желает вас видеть. Она настаивает.

 Чёрт. Рыжая бестия учуяла, что я еще не отправилась к праотцам? Или просто соскучилась по возможности впустить в мою жизнь немного своего изысканного яда?

 — Хорошо, — вздохнула я, с тоской глядя на холодную овсянку, которая снова смотрела на меня своим блеклым, безразличным взглядом. — Впусти её. И… Ингрид, можешь идти.

 Служанка кивнула с явным облегчением. Быть свидетельницей разборок высшего света — не самое безопасное занятие для простой девушки.

 В покои вплыла Меланиса. Сегодня она была воплощением весенней неги в платье цвета небесной лазури, от которого исходило едва уловимое сияние. В руках она держала маленькую изящную коробочку.

 — Дорогая Каэлина! — её голос звенел фальшивой заботой. — Я просто не могла не навестить Вас, как только услышала о Вашем… недомогании. Все при дворе так обеспокоены!

 «Все при дворе», я уверена, уже поставили на то, сколько я ещё продержусь. Я сделала слабый вид, что пытаюсь приподняться на подушках.

 — Леди Меланиса… как мило с Вашей стороны. Боюсь, я не в лучшей форме.

 — О, я понимаю, — она склонилась над моей кроватью, как хищная птица над добычей. — После того ужасного падения и всех этих переживаний… Это просто удивительно, как Ваш дух ещё не сломлен. Я принесла Вам немного целебных конфет. Их делают монахини из обители Святого Пламени. Говорят, они творят чудеса с ослабленной аурой.

 Она протянула мне коробочку. Я открыла её. Внутри лежали конфеты идеальной круглой формы, испещрённые блестящими золотыми прожилками. Они пахли слишком сладко, почти приторно.

 — Благодарю, — пробормотала я. — Как внимательно.

 — Я всегда забочусь о тех, кто… оказался в трудном положении, — продолжила она, удобно усаживаясь в кресле рядом с кроватью. Её взгляд скользнул по нетронутому подносу. — Я вижу, у Вас всё так же нет аппетита. Не переживайте, дорогая. Даррион говорил, что, если Вы не поправитесь к приёму в честь посла Огненных Песков, он, вероятно, просто пригласит на Ваше место кого-то другого. Меня, например. Чтобы не смущать гостей видом… больной супруги.

 Вот оно что. Не просто яд, а яд с приглашением на бал. Она пришла проверить, насколько я «жива», и напомнить о своём приоритете в очереди на место рядом с императором.

 В этот момент дверь снова открылась, и в покои, не утруждая себя стуком, вошёл сам виновник торжества. Даррион. Он был в своём обычном чёрном облачении, и его взгляд, холодный и оценивающий, мгновенно окинул комнату, задерживаясь на Меланисе с её сладкими конфетами и на мне, бледной и несчастной в постели.

 — Леди Вентрис, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Я не знал, что Вы исполняете обязанности дворцового лекаря.

 Меланиса вспыхнула, но быстро взяла себя в руки:

 — Я просто навещала бедную леди Каэлину, Ваше Величество. Она выглядит такой… хрупкой.

 — Хрупкость — это не оправдание для бездействия, — отрезал Даррион, его взгляд упёрся в меня. — Вставайте. Одевайтесь.

 Я уставилась на него, не веря своим ушам.

 — Но… Ваше Величество… я…

 — Приём посла Огненных Песков начинается через два часа, — проигнорировал он мои попытки что-то сказать. — Ваше присутствие необходимо. Императрица не может «болеть» вечно. Или вы хотите, чтобы пошли слухи, что я связался со слабой, неспособной выполнять даже простейшие обязанности?

 Меланиса засияла. Её план сработал даже лучше, чем она надеялась. Даррион видел меня немощной и жалкой, и это лишь укрепляло его презрение.

 Я почувствовала, как по щекам разливается краска. Не от стыда, а от ярости. Он тащит меня на приём, где я опять буду мишенью для насмешек, просто чтобы сохранить лицо? Потому что больная жена — это удар по его имиджу?

 — Я… я попробую, Ваше Величество, — просипела я, сжимая простыни в бессильных кулаках. Я чувствовала, что нужно подыграть ему, иначе этот дракон мог приставить ко мне стражу на постоянной основе, и тогда мой план оказался бы под угрозой срыва.

 — Не «попробую», а сделаете, — поправил он и, развернувшись, вышел, даже не взглянув на Меланису.

 Леди Вентрис поднялась, с торжеством кинув мне на прощание:

 — Ну вот, видите? Всё наладится! Постарайтесь выглядеть… получше, дорогая Каэлина.

 Дверь закрылась за ней. Я откинулась на подушки, дрожа от унижения и гнева. Через пару минут вернулась Ингрид и робко приблизилась:

— Леди Ортан… Вам помочь одеться?

— Пока нет, — выдохнула я, глядя в потолок. — Мне нужно перевести дух.

 Потом мой взгляд упал на коробку с конфетами. Я взяла одну и разломила её пополам. Внутри не было ничего, кроме сахара и какого-то подкрашивающего заклинания. Просто сладкая пустышка. Но есть я их всё же не стану — вдруг эта змея отравила их?

 Я отложила коробку. Хорошо, Даррион. Хорошо, Меланиса. Вы хотите, чтобы я играла по вашим правилам? Вытащить больную женщину на светский раут, чтобы потешить своё самолюбие?

 Что ж, ладно. Леди Ортан, возможно, и будет там присутствовать. Но леди Амброзия уже строит планы, как однажды заткнуть вас всех за пояс. И этот день настанет гораздо скорее, чем вы думаете.

 Ингрид облачила меня в одно из наименее громоздких платьев — всё равно я чувствовала себя заводной куклой, которую насильно вытащили на сцену. Затем я стёрла слой белой пудры, которую нанесла на себя, чтобы выглядеть больной, и сделала лёгкий макияж — подкрашенные ресницы, свежие румяна и яркие губы. Ну вот, теперь я более-менее готова.

 Большой тронный зал сиял огнями. Придворные, словно стая разноцветных попугаев, переливались шёлком и драгоценностями. Посол Огненных Песков, смуглый мужчина в белых одеждах, украшенных золотым шитьём, стоял рядом с Даррионом. Они о чём-то беседовали, и я поймала на себе тяжёлый, неодобрительный взгляд императора. Дескать, «шевелись».

 Собрав всю волю в кулак, я направилась к ним, мысленно повторяя: «Не споткнуться, не упасть, никого не облить».

— Ваше Величество, господин посол, — произнесла я, сделав небольшой реверанс, который мы с Ингрид отрепетировали за пять минут до выхода.

 Посол, мужчина лет пятидесяти с умными чёрными глазами, отвесил изящный поклон:

 — Императрица Каэлина. Для меня большая честь видеть Вас. Позвольте представиться: Джафар аль-Бахир. Его Величество как раз рассказывал о суровых, но прекрасных землях Вашего рода.

 Что? О чём? Род Ортанов был известен мне только своим заговором и отсутствием магии! Я поймала предупреждающий взгляд Дарриона и поняла: надо импровизировать.

 — О, да… наши земли… — я задумалась на секунду, вспоминая пейзажи из документальных фильмов. — Они особенно прекрасны на закате, когда последние лучи солнца окрашивают поля в цвет… мёда и меди. — Я почти физически ощутила, как Даррион напрягся. Но посол улыбнулся.

 — Поэтично. У нас в песках тоже ценят красоту заката.

 На столе рядом стояли бокалы с искрящимся золотистым напитком. Решив, что это какой-то местный эль, я взяла бокал, чтобы сделать глоток для храбрости. В тот же миг Даррион, не глядя на меня, тихо, но чётко произнёс:

 — Не пейте. Это огненный нектар. Для неподготовленного и уж тем более больного желудка он… взрывоопасен.

 Я чуть не выронила бокал. Спасибо, предупредил! Аккуратно поставив его назад, я заметила на подносе у слуги что-то, напоминающее миниатюрные пирожные. Спасительный перекус! Я взяла одно и, следуя инстинкту, откусила.

 Это была ошибка. Пирожное оказалось не сладким, а невероятно острым. Слёзы брызнули из моих глаз, во рту вспыхнул пожар. Я чувствовала, как краснею. Посол смотрел на меня с интересом.

 — Вам нравятся наши «огненные укусы», Ваше Высочество? — спросил он. — Смелый выбор для дамы.

 Я не могла издать ни звука, лишь кивнула, судорожно глотая воздух. В панике я схватила первую попавшуюся под руку чашу с прозрачной жидкостью — думала, вода. Это оказалась крепкая настойка на каких-то кореньях. Кашель, в который я тут же разразилась, был столь душераздирающим, что несколько придворных дам всплеснули руками.

 Даррион смотрел на меня так, словно я была инопланетным существом, которое вот-вот начнёт откладывать яйца прямо в его тронном зале.

 — Моя супруга… — он попытался найти оправдание, — …так выражает свой восторг от Вашего визита, господин посол. У неё… очень эмоциональная натура.

 — Я впечатлён, — посол улыбнулся, и в его глазах мелькнула искорка настоящего веселья. — Искренность — редкая черта при дворах.

 В этот момент к нашей группе присоединилась Меланиса, плывущая, как лебедь, с двумя бокалами того самого огненного нектара. Она протянула один мне.

 — Каэлина, дорогая, Вы выглядите так, будто Вам нужно освежиться. Попробуйте, этот напиток божественен.

 Взгляд её был сладким, как сироп, и ядовитым, как цикута. Она знала. Она прекрасно знала, что мне нельзя это пить. Она ждала, чтобы я опозорилась окончательно.

 Все смотрели на меня. Даррион с холодной яростью. Посол Джафар с любопытством. Меланиса с притворной заботой. В голове пронеслись все унижения, все насмешки. И что-то во мне щёлкнуло.

 Я приняла бокал, подняла его с такой грацией, на какую была способна, и обратилась к послу:

 — Господин посол, в землях моего рода есть традиция — делиться самым ценным напитком только с самыми дорогими гостями. — Затем я повернулась к Меланисе и протянула ей бокал. — Но я не могу нарушить наш дворцовый этикет и пить раньше той, чья семья так долго и верно служит империи. Леди Вентрис, прошу Вас — поднимите этот бокал за процветание наших народов. Покажите нашему дорогому гостю знаменитое гостеприимство Игнисской Империи.

 Я улыбалась, а внутри трепетала. Это была авантюра чистой воды.

 Лицо Меланисы застыло. Она не могла отказаться, ведь это было бы уже оскорбление посла. Леди Вентрис взяла бокал, её пальцы слегка дрожали. Она сделала крошечный глоток, и я увидела, как по её шее пробежала судорога. Она сглотнула, улыбка на её лице стала напряжённой и неестественной.

 — Да… действительно… божественно, — просипела она.

 Посол рассмеялся, теперь уже открыто:

 — Ваш двор полон сюрпризов, Ваше Величество! Какая тёплая и живая атмосфера!

 Даррион смотрел на меня. В его глазах уже не было одной лишь ярости. Там промелькнуло нечто новое — будто бы ошеломлённое уважение. Он кивнул мне, почти незаметно. Знак того, что буря миновала.

 Приём для меня закончился досрочно — я ретировалась под предлогом внезапного головокружения. Но, откинувшись на подушки в своих покоях, я не чувствовала унижения. Я чувствовала усталость, но и странное удовлетворение. Сегодня я не просто выжила. Я провела свою первую маленькую, но победоносную битву. И даже дракон, кажется, это заметил.

 Свежеиспечённые документы на владение «Обителью призраков» приятно жгли карман моего плаща. Я почти бежала по направлению к рынку, окрылённая успехом. Моё! Всё это кривое, но перспективное хозяйство теперь официально моё!

 Забравшись внутрь, я с упоением принялась изучать свои владения уже в новом статусе. Подвал — идеален для хранения припасов. Первый этаж с огромным камином — вот он, будущий зал! Я мысленно расставляла столы, развешивала полки, и…

 — Ай!

 Что-то резко дёрнуло меня за прядь волос. Я обернулась — никого. «Показалось», — решила я и продолжила осмотр.

 — Кхм-кхм! — кто-то прочистил горло прямо у меня над ухом.

 Я замерла. В доме, кроме меня, ни души. По крайней мере, ни одной живой.

 — Нахалка! — раздался новый голос, сиплый и возмущённый. — Явилась без предупреждения! Ходит тут, как у себя дома!

 — И платье у неё безвкусное, — подал голос другой призрак, на этот раз женский. — Ни фалдочек, ни рюшей!

 В этот момент невидимая рука дёрнула меня за подол платья, едва не лишив равновесия. Хватит с меня вежливости!

 — Эй, семейство! — громко сказала я, поворачиваясь к, казалось бы, пустому пространству. — Можете прекратить этот балаган? Я здесь теперь хозяйка. Официально.

 В воздухе повисла тишина, а затем разразился хор возмущённых возгласов.

 — Хозяйка?! — взвизгнула женский голос. — Да мы здесь с прапрадедушкой Аристархом ещё когда поселились, когда твоей бабушки на свете не было!

 — Именно так, внучка! — просипел старый голос. — Какие ещё документы? Мы здесь по праву давности!

 Передо мной начали проявляться три полупрозрачные фигуры. Пожилой мужчина в старомодном камзоле с огромным жабо — видимо, Аристарх. Дама в пышном платье с турнюром, от которой пахло пылью и фиалками. И молодой паренёк в ливрее слуги, который, судя по всему, и таскал меня за волосы.

 — Мир вашему дому, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие. — Меня зовут Каэ… то есть, леди Амброзия. И да, документы у меня есть. А что было у вас, кроме права портить кровлю и пугать соседей?

 — Невежда! — всплеснула руками дама-призрак. — Мы — хранители атмосферы! Без нас этот дом — просто груда камней.

 — Ага, атмосферы запустения и плесени, — парировала я. — Слушайте, давайте договоримся. Вам ведь, наверное, скучно просто так летать тут и пугать случайных прохожих?

 Призраки переглянулись.

 — А что ты предлагаешь? — недоверчиво спросил Аристарх.

 — Я хочу открыть здесь таверну, — объявила я. — Шумное, весёлое место, полное людей, запахов еды… — я внимательно посмотрела на них. — Вам, наверное, уже сто лет ничего вкусного не перепадало?

 Три пары призрачных глаз вдруг загорелись нездоровым, но очень заинтересованным огоньком.

 — В-вкусного? — прошептал молодой призрак, облизнувшись. — Я при жизни обожал трюфели…

 — А я — засахаренные фиалки! — всплеснула руками дама.

 — Мне бы просто кусок доброго жареного мяса, — ностальгически вздохнул Аристарх. — Без этой эфемерной дряни, которой мы питаемся! Она похожа на пыль!

 И тут меня осенило. Они же призраки! Они не могут есть физическую пищу. Но что, если…

 — А вы можете чувствовать запахи? — спросила я.

 — Конечно! — сказала дама. — Но от нынешней еды пахнет так скучно… Овсянка, овсянка…

 — Так! — воскликнула я, чувствуя, как складывается пазл. — А что, если я буду готовить не только для живых, но и для вас? Специальные блюда, от которых аромат будет таким сильным и соблазнительным, что вы сможете им… насладиться? Ну, так сказать, поглотить суть вкуса. И чтобы текстура была такая, чтобы даже вы, призраки, могли ею полакомиться.

 В доме воцарилась полная тишина. Даже пылинки в луче света, пробивавшемся через разбитое окно, застыли в воздухе.

 — Ты… ты можешь такое? — с надеждой спросил Аристарх.

 — Я — лучший шеф-повар на два мира, — без ложной скромности заявила я. Если я смогла уговорить дракона и купить дом у самого Люсьена Дюваля, то договориться с призраками для меня — сущие пустяки.

 — И… и что нам нужно будет делать взамен? — подозрительно спросила дама, но по её взгляду было видно, что она уже почти сдалась.

 — О, много чего! — улыбнулась я. — Создавать уютную атмосферу. Ненавязчиво порхать между столиков. Иногда… подыгрывать клиентам. Если кто-то закажет «дьявольски острый» соус, вы можете слегка пошевелить свечой. Если влюблённые будут сидеть в углу — нашептывать им комплименты. В общем, стать изюминкой этого заведения! А ещё — сторожить дом от грабителей.

 Призраки снова переглянулись. Между ними пробежал беззвучный разговор.

 — Ладно, — наконец, с достоинством произнёс Аристарх. — Мы согласны на твои условия… хозяйка. Но учти, — он пригрозил мне прозрачным пальцем, — если твоя еда нас разочарует, мы устроим здесь такое, что у тебя волосы встанут дыбом!

 — По рукам, — рассмеялась я. — Или, в нашем случае, по… эфиру. Завтра начнём с запечённых яблок с корицей и жареного мяса с розмарином. Готовьте свои… носы.

 Пока я шла обратно в замок, у меня в голове уже рождался новый план. «Призрачное меню». Это же гениально! И кто теперь посмеет сказать, что моя таверна — такая же, как все?

 Я уже приближалась к служебным воротам замка, как вдруг из тёмного закоулка между двумя складами донёсся жалобный, тонкий писк. Он был таким несчастным, что я не смогла пройти мимо. Осторожно заглянув за угол, я увидела его.

 Маленький дракончик, размером с кошку. Он был весь серенький, с большими голубыми перепончатыми крыльями, и одно из этих крыльев было неестественно вывернуто и явно причиняло ему боль. Он сидел, сжавшись в комочек, и тихо попискивал, глядя на мир круглыми, полными страдания глазами. Это был один из тех самых посыльных, что сновали над улицами Игнистада.

 — Эх ты, бедолага, — прошептала я, опускаясь на корточки. — Угораздило же тебя.

 Дракончик испуганно отполз назад и шикнул, выдыхая струйку безобидного дымка.

— Тихо, тихо, я не причиню тебе зла, — сказала я мягким голосом, как когда-то говорила с напуганными котятами во дворе своего ресторана. Я медленно протянула руку, позволяя ему обнюхать мои пальцы. Он потянулся к ним своим горячим носиком и, кажется, решил, что я не опасна.

 Осторожно, чтобы не задеть повреждённое крыло, я подняла его. Он был лёгким и тёплым, как грелка.

 —Ничего, малыш, сейчас мы тебя подлечим.

 Войдя в свои покои через потайной ход (спасибо, Ингрид!), я застала служанку за вытиранием пыли.

 — Ингрид, срочно! Есть ли в замке молоко?

 Она обернулась и, увидев у меня на руках дракончика, широко раскрыла глаза.

 — Леди Ортан! Это… это же посыльной из конторы «Крылатая почта»! Их часто травят дворовые коты. Молоко? Да, конечно. Но ему нужно не простое, а подогретое, с каплей мёда. Говорят, это помогает мелкой драконьей братии заживлять раны.

 Пока Ингрид хлопотала над молоком, я устроила дракончика на подушке и осмотрела крыло. Вывих. Болезненный, но, кажется, несложный. Пока он жадно лакал тёплое молоко, я, вспомнив уроки оказания первой помощи, одним уверенным движением вправила сустав. Дракончик взвизгнул, но не вырвался, а лишь жалостно посмотрел на меня, а потом снова уткнулся в миску.

 — Ну вот, — сказала я, когда он насытился и начал довольно мурлыкать, устроившись у меня на коленях. — Наверное, тебе нужно имя. Ты серый, как пепел, и пищал, как комар. Значит, будешь… Пепсомар! Как тебе?

 Дракончик, кажется, одобрил это имя, потому что потёрся о мою руку и закрыл глаза. Ингрид смотрела на эту идиллию с лёгкой тревогой.

 — Леди Ортан, его наверняка уже ищут. За похищение почтового дракончика штрафуют.

 — Пусть ищут, — беззаботно ответила я, гладя Пепсомара за ушком. — Он сейчас на больничном. К тому же… — в моей голове родился гениальный и слегка безумный план. — Мне нужна кое-какая книга из библиотеки. А наш дорогой библиотекарь не слишком ко мне благосклонен. Но что, если у него есть слабость?

 Я посмотрела на сладко сопящего дракончика, потом на Ингрид.

 — Как ты думаешь, библиотекарь любит животных?

 — Магистр Орланд? — задумалась Ингрид. — Говорят, он обожает своих кошек, но к другим зверям равнодушен.

 — Ничего, — ухмыльнулась я. — Мы это исправим. Ингрид, разузнай, пожалуйста, какую книгу о призраках и общении с духами будет проще всего утащить. Не самую дорогую, но с самой полезной информацией.

 Пока Ингрид ушла на разведку, я разрабатывала операцию «Книжный дракон». План был прост: проникнуть в библиотеку, выпустить Пепсомара, чтобы тот навёл шуму, а пока библиотекарь отвлечётся, стащить книгу о призраках. Затем незаметно забрать Пепсомара и вернуться в покои.

 В книге я надеялась найти какую-нибудь информацию о пище призраков. Даже если это будут мифы и легенды.

 Через час Ингрид вернулась с докладом:

 — Есть книга, «Басни и былины о духах умерших». Она считается сборником суеверий, поэтому хранится в открытом доступе, в дальнем зале. Её почти никто не читает.

 — Идеально, — прошептала я. Пепсомара, сладко спавшего на подушке, оставалось только разбудить и посвятить в план. Правда, с его-то знанием этики и морали это было бы непросто. Но я надеялась на его драконью интуицию и врождённую склонность к мелкому хулиганству. В конце концов, он же почтальон — значит, проныра!

 Операция «Книжный дракон» началась ближе к вечеру. Пепсомар, чьё крыло заметно окрепло после молока и моей заботы, сидел у меня на плече, с любопытством оглядываясь. Он, кажется, уже воспринимал меня как своего личного таксиста и кормильца.

 — Слушай сюда, малыш, — прошептала я, прячась в нише напротив массивных дверей библиотеки. Ингрид стояла на шухере в дальнем конце коридора, готовая в случае чего изобразить обморок или пожар. — Твоя задача — устроить максимально милый и хаотичный переполох. Лети, шурши, садись на самые высокие полки, можешь даже чихнуть дымком для антуража. Но, слышишь, ни в коем случае не порть книги! Ни когтями, ни зубками! Книги — это святое.

 Пепсомар издал короткий повизгивающий звук, будто говоря «понял, принял», и стукнул себя хвостиком по груди. Выглядело это так комично, что я еле сдержала смех.

 — Вперёд! — скомандовала я, приоткрыв дверь и выпуская его внутрь.

 Сначала была тишина. Потом я услышала возмущённый возглас библиотекаря, магистра Орланда:

 — Кто это тут… А-а-а! Мерзкая рептилия! Прочь из священных залов!

 Затем раздался весёлый, стрекочущий писк Пепсомара. Я рискнула заглянуть в щель. Зрелище было потрясающим. Мой маленький дракончик носился между стеллажами, как пушечное ядро, задевая крылом фолианты и заставляя их угрожающе шелестеть. Орланд, красный от ярости, метался за ним с метлой для пыли, пытаясь сбить малыша, словно муху.

 — Ах ты летающая чума! Слезай немедленно с трактата по некромантии! Он древнее твоего мелкого народца!

 Пепсомар, вдохновлённый вниманием, запрыгнул на огромную люстру и, раскачавшись на ней, принялся весело чирикать, глядя сверху на разъярённого мага. Это был идеальный хаос.

 Пока Орланд пытался достать его заклинанием, которое должно было прижать дракончика к потолку (Пепсомар от сгустков заклинаний ловко уворачивался, словно играл в салки), я, пригнувшись, проскользнула внутрь. Сердце колотилось где-то в горле. Я помнила указания Ингрид: «Басни и былины о духах умерших», дальний зал, третья полка слева.

 Пробираясь между бесконечными стеллажами, я наконец нашла её. Неказистый тоненький том в потрёпанном переплёте. Я сунула его за пазуху, под платье. Книга была холодной и неудобной, но чувство выполненного долга согревало меня изнутри.

 Теперь главное — забрать Пепсомара. План «А» — просто позвать его — отпадал. Орланд был бы не рад увидеть меня здесь. Нужен был план «Б». И он пришёл мне в голову, когда я увидела на одном из столов поднос с пустыми чайными чашками, оставленный каким-то нерадивым слугой. А пока я думала, рядом со мной раздалось угрожающее "мяу". Огромный белый мейн-кун смотрел на меня с презрением, достойным его хозяина, и я поняла, что этот котяра меня сейчас разоблачит. Действовать надо было быстро.

 Я бросилась к столу, схватила поднос и, сделав глубокий вдох, изо всех сил швырнула его в противоположный конец зала. Фарфор с оглушительным грохотом разлетелся на тысячу осколков. А мейн-кун ошалело отпрыгнул прочь, встопорщив шерсть.

 — КОТЫ! — завопила я пронзительным фальцетом, который сама от себя не ожидала. — СПАСАЙТЕСЬ, КОТЫ!

 Орланд, услышав священное для кошатника слово и звон посуды, на мгновение отвлёкся от Пепсомара.

 —Мои кошки? Где?!

 Этой секунды хватило. Пепсомар, словно поняв мой намёк, камнем рухнул вниз с люстры и юркнул в соседний зал. Я, не переводя дух, бросилась назад к двери. Выскочив в коридор, я увидела, как из-за угла вынырнула Ингрид и жестом показала на ближайшую потайную дверь для слуг.

 Мы втроем — я, Ингрид и запыхавшийся Пепсомар — ввалились в узкое тёмное помещение для хранения вёдер и швабр.

 — Вы… Вы гений, леди Ортан! — выдохнула Ингрид, прислонившись к стене.

 Пепсомар же, сидя на полу, гордо выпятил грудь и издал победный писк, выпустив струйку дыма, пахнувшего подгоревшим молоком и старой бумагой. Он явно считал операцию блестяще выполненной.

 Я достала из-за пазухи книгу. Она была тёплой и слегка помятой.

—Всё получилось, — прошептала я, гладя Пепсомара по головке. — Спасибо тебе, малыш. Теперь ты не просто почтальон, ты — мой главный специалист по дворцовым диверсиям.

 Он мурлыкающе заурчал и уткнулся носом в мою руку. Сидя в пыльной кладовке с украденной книгой и дракончиком-хулиганом, я чувствовала себя не несчастной императрицей, а настоящей авантюристкой. И это чувство было куда вкуснее любой императорской овсянки. Оставалось лишь переждать панику в библиотеке и спокойно вернуться обратно.

 Спустя какое-то время возгласы снаружи затихли. Первой выглянула Ингрид, чтобы разведать обстановку, затем махнула нам рукой: путь свободен. Вернувшись в покои, мы с Ингрид упали на кресла, как подкошенные. Пепсомар же, не теряя ни капли своей драконьей энергии, с гордым видом устроился на спинке моего кресла, словно коршун на насесте, и принялся вылизывать свою лапку.

 — Ну, малыш, ты сегодня герой, — выдохнула я, доставая из-за пазухи книгу. Переплёт был холодным и слегка влажным от пота. — Настоящий спецагент.

 Пепсомар в ответ чирикнул и выпустил маленькое колечко дыма.

 — Я принесу чего-нибудь перекусить, — предложила Ингрид, всё ещё бледная от пережитого ужаса. — И для дракончика тоже.

 Вскоре мы устроились с чашками травяного чая (для нас) и мисочкой подогретых сливок (для героя). Я открыла книгу. Страницы пожелтели от времени и пахли пылью и тайной.

 — «Басни и былины о духах умерших», — прочла я вслух заголовок. — Составитель: магистр Фолькерт. Ну что ж, посмотрим, что тут у нас…

 Большая часть книги была занята наивными деревенскими страшилками о банниках, кикиморах и прочей нечисти, которая воровала носки и пугала скот. Я уже начала разочаровываться, как вдруг мой взгляд упал на главу под названием «Сказание о падшем бароне Элрике и вине из гроба».

 — О, это звучит более интересно, — заметила я и начала читать:

 — «…И был барон Элрик могущественным воителем, но пал он не в честном бою, а от руки подлого убийцы. И не смог дух его найти покой, и стал он бродить по руинам своего замка, сея страх и отчаяние. Многие смельчаки пытались изгнать его или уничтожить, но все они находили свою погибель. Пока в тех землях не появился странствующий алхимик по имени Лоран. И не стал он сражаться с призраком, а предложил ему сделку…»

 — Сделку? — с сомнением протянула Ингрид.

 — Ш-ш-ш! — остановила я её, увлечённая повествованием. — «…Лоран знал, что могущественные духи тоскуют не по плоти, а по сути вещей, по их истинному вкусу и аромату, что они познали при жизни. И приготовил он особое вино, в которое добавил эссенцию призрачного светляка — диковинного гриба, что растёт лишь в самых глубоких и тёмных подземельях, где не ступала нога живого. Гриб сей светится бледным сиянием и питается не соками земли, а самой печалью и тоской, что витают в воздухе…»

 Я замолчала, переваривая прочитанное. Пепсомар, привлечённый моим возбуждением, спрыгнул с кресла и уткнулся носом в страницу.

 — «…И когда барон Элрик отведал сего вина, он не просто ощутил его вкус, он вновь почувствовал себя живым, пусть и на мгновение. И дух его, утолив свою вековую жажду, согласился служить Лорану, став не проклятьем, а хранителем его дома…»

 Я закрыла книгу. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь довольным посапыванием Пепсомара, облизывавшего остатки сливок.

 — Эссенция из призрачного гриба… — прошептала я. — Вот оно! Не просто еда, а нечто, что может дать им настоящую иллюзию жизни! Это же ключ!

 — Но, леди Ортан, — осторожно сказала Ингрид, — там сказано — «в самых глубоких и тёмных подземельях». Где мы найдём такие? И что, если там опасно?

 — Опасно? — я ухмыльнулась, вскакивая с места. — Ингрид, мы только что украли книгу у самого магистра Орланда под носом у его кошек! После этого нам уже ничего не должно быть страшно! А что касается подземелий… — я многозначительно посмотрела на пол. — У нас под ногами целый Драконий Шпиль. И я готова поспорить, что в его фундаменте есть не одна дюжина забытых подвалов, склепов и тоннелей. Где, как не там, расти грибам, питающимся тоской?

 Ингрид смотрела на меня с ужасом и восхищением.

 — Вы хотите спуститься… туда? Одни?

 — Не одна, — я потрепала Пепсомара по загривку. — Со мной будет мой верный специалист по диверсиям. А ты, Ингрид, будешь наверху, на подстраховке. Нам понадобится верёвка, факел… и твой железный желудок.

 Пепсомар, услышав о новом приключении, взволнованно запрыгал на месте и выпустил клуб дыма, на этот раз пахнувший явным энтузиазмом.

 Итак, следующий план действий был таков: найти вход в подземелья дворца, отыскать светящиеся грибы и приготовить для моих новых призрачных друзей блюда с эссенцией, которая покорило когда-то самого падшего барона. Что может пойти не так?

 Воздух в подземельях Драконьего Шпиля был густым, тяжёлым и пах так, будто его не проветривали со дня основания империи. Запах сырости, затхлости и чего-то ещё, горького и древнего, въедался в лёгкие. Магический светильник, одолженный у Ингрид, отбрасывал на стены, покрытые склизким мхом, дрожащие тени, которые так и норовили принять очертания чего-то жуткого.

 — Ну что, Пепсомар, — проговорила я, больше чтобы заглушить зловещую тишину, чем начать разговор, — похоже, мы заблудились в брюхе у какого-то каменного великана. И он, похоже, не очень хорошо переварил свой обед.

 Пепсомар, сидя у меня на плече, издал короткий, но обнадёживающий писк и выпустил маленькое дымное колечко, которое тут же разорвала сырая мгла. Мы шли уже добрых полчаса, сворачивая из одного одинакового сырого коридора в другой. Ничего, даже отдалённо напоминающего светящийся гриб. Одни лишь потёки на стенах да кости каких-то мелких грызунов.

 Наконец коридор упёрся в массивную, слегка приоткрытую каменную арку. За ней виднелось более просторное помещение. Я осторожно проскользнула внутрь.

 Это был странный зал. Сводчатый потолок терялся в темноте, а стены были увешаны старинным оружием — ржавыми мечами, секирами, алебардами. Посреди зала, словно безмолвный страж, стояли рыцарские доспехи, покрытые толстым слоем пыли. В руках у них была длинная алебарда.

 — Ну, по крайней мере, не призраки, — вздохнула я с облегчением и сделала шаг вперёд, чтобы осмотреться.

 Это было ошибкой. Раздался оглушительный скрежет ржавого металла. Доспехи, которые секунду назад были недвижимы, резко повернули свой шлем в мою сторону. Пустые глазницы уставились на меня из-под забрала. С грохотом, от которого зазвенело в ушах, внезапно оживший рыцарь поднял алебарду и сделал в мою сторону первый тяжёлый шаг.

 У меня от страха похолодели пальцы и засосало под языком. Я отступила назад, натыкаясь спиной на холодную стену. Пепсомар взвизгнул и взлетел под потолок. Мысленно я уже прощалась с жизнью, как вдруг моя рука сама, без всякой команды, потянулась к стене и схватила рукоять старого меча.

 И тут тело будто задвигалось само, без моей воли, на давно выработанных рефлексах. Когда алебарда со свистом рассекла воздух, я ловко отпрыгнула в сторону, и лезвие вонзилось в камень прямо там, где я только что стояла. Ноги сами заняли устойчивую позицию, корпус слегка развернулся. В голове водопадом пронеслись чужие воспоминания — уроки фехтования, которые брала маленькая Каэлина, дочь воинственного рода Ортанов, чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие магии.

 Рыцарь-скелет (или что это было?) снова занёс алебарду. На этот раз я не отступала. Моё тело само знало, что делать. Я сделала короткий выпад, и мой меч с громким лязгом отбил древко алебарды. От удара искры посыпались на каменные плиты.

 Пепсомар, видя, что я вступила в бой, перешёл от паники к атаке. Он с пикирующего полёта врезался прямо в шлем доспехов и уцепился в прорезь для глаз, отчаянно дымя и царапая ржавый металл. Это дезориентировало стражника, он замотал головой, пытаясь сбросить назойливого дракончика.

 Этого мгновения его дезориентации мне хватило. Я присела, ловко уворачиваясь от следующего размашистого удара, и, сделав резкий выпад вперёд, вонзила меч в щель между грудной пластиной и набедренником. Раздался оглушительный скрежет, когда клинок вошёл глубоко внутрь, точно нож в масло.

 Доспехи замерли. Из щели, в которую был воткнут меч, повалил чёрный дым. Затем конструкция затрещала и с оглушительным грохотом рухнула на пол, развалившись на груду никому не нужного ржавого хлама.

 Я стояла, тяжело дыша, всё ещё сжимая рукоять меча. Сердце колотилось как бешеное. Пепсомар, с трудом отцепившись от шлема, подлетел ко мне и устроился на плече, тычась мокрым носом в щёку, словно проверяя, цела ли я.

 — Всё… всё в порядке, малыш, — выдохнула я, наконец разжимая пальцы. Меч с лязгом упал на камни. Я подняла его и водрузила обратно на стену. «Спасибо, Каэлина», — мысленно поблагодарила я свою предшественницу. Я даже представить не могла, что такая хрупкая девушка могла не просто удержать меч в руках, но и орудовать им как опытный воин. Вероятно, эти умения пригодятся мне в будущем деле — да хотя бы обороняться от грабителей.

 Дрожащей рукой я указала на единственную другую дверь в зале — низкую, дубовую, почерневшую от сырости.

 — Пойдём туда. Наверняка там что-то ценное.

 За дверью оказалось небольшое круглое помещение, похожее на забытую часовню или алхимическую лабораторию. И тут я увидела их. В углу, у самой стены, горел целый ковёр призрачных светляков. Грибы были небольшими, с тонкими ножками и шляпками, излучавшими мягкое, фосфоресцирующее сияние. Они росли прямо на камнях, и от них исходил слабый, горьковатый запах.

 Пепсомар, тоже увидев грибы, радостно пискнул и ринулся к ним, но я успела схватить его за хвост.

 — Куда? А вдруг они ядовиты? Ты хоть и дракоша, но я не знаю, съедобны ли они для тебя.

 Я достала заранее припасённый тёмный холщовый мешок и осторожно, чтобы не повредить, начала срезать грибы ножом и складывать внутрь. Их сияние, попав в сумку, стало тусклым, но всё ещё угадывалось сквозь ткань.

 Срезав большую часть грибов, я выпрямилась и выдохнула. И тут мой взгляд упал на каменный пьедестал в центре комнаты. На нём лежала небольшая, но явно очень старая шкатулка. Она была сделана из тёмного, почти чёрного дерева и инкрустирована перламутром, который складывался в узор, напоминающий звёздное небо. На ней не было ни замка, ни видимых защёлок.

 Кто-то явно спрятал её здесь, в самой глубине подземелий. Сердце подсказывало, что просто так оставлять её здесь — глупо. В лучшем случае её найдёт очередной ржавый доспех. Хотя, быть может, он и был её охранником. В худшем… В общем, я и так уже украла книгу и грибы. Какая разница, прихватить с собой ещё и загадочную шкатулку?

 — Что нашла, то нашла, — пробормотала я, сгребая шкатулку в мешок к грибам. — Считай, трофей за победу над железяками.

 Наполненный добычей мешок отяжелел. Я бросила последний взгляд на тёмную часовню и, прижимая к себе Пепсомара, поспешила назад, к лабиринту коридоров, стараясь вспомнить дорогу к выходу. Впереди меня ждало приготовление призрачной стряпни. И, похоже, к этому прибавлялась разгадка тайны шкатулки.

 Идея пробираться на кухню под покровом ночи в костюме служанки казалась мне верхом авантюризма, пока я не примерила платье. Оказалось, что быть служанкой — это невероятно неудобно. Ткань была грубой и колючей, а фартук вечно норовил за что-нибудь зацепиться.

 — Вы выглядите… очень естественно, леди Ортан, — с трудом сохраняя серьёзность, сказала Ингрид, поправляя мой чепец.

 — Спасибо, Ингрид, — буркнула я, пытаясь придать лицу выражение смиренной служаночки. — Надеюсь, Громар не примет меня за новую посудомойку и не заставит чистить котлы.

 Пепсомар, сидевший на спинке кровати, с интересом наблюдал за перевоплощением и время от времени издавал одобрительные стрекочущие звуки.

 Дорога на кухню в новом облике была на удивление простой. Слуги, сновавшие по коридорам с вёдрами и метлами, не удостоили меня и взгляда. Я была для них частью пейзажа — невидимой и неинтересной.

 Громар, застав меня у своих владений, от неожиданности чуть не выронил поварской нож.

 — Ты?! — выдохнул он, озираясь по сторонам. — В таком виде? У меня сердце ёкнуло, подумал, призраков на кухню навела!

 — Не призраков, а ингредиенты для них, — таинственно прошептала я, выкладывая на стол свёрток со светящимися грибами.

 Глаза Громара округлились. Он осторожно потрогал один из грибов.

 — Матерь драконов… Это же призрачные светляки! Где ты их раздобыла?

 — Это долгая история, — отмахнулась я. — Скажи лучше, как извлечь из них эссенцию? В книге говорилось, что алхимик Лоран сделал это.

 Громар почесал затылок.

 — Кипятить или давить бесполезно — уйдут все магические свойства. Нужен дистиллятор, но не простой, а лунный. Серебряный, чтобы уловить самую суть.

 Оказалось, что у Громара за печкой, в самом тёмном углу, пылился старый, почерневший от копоти серебряный дистиллятор, похожий на замысловатый музыкальный инструмент.

 — Ещё моя бабка, царство ей небесное, гнала на нём эссенции для целебных зелий, — с гордостью пояснил он, начищая аппарат до блеска.

 Процесс напоминал магический ритуал. Мы поместили грибы в колбу, Громар разжёг под ней не обычный огонь, а специальные угли, настоянные на лунном камне. Вскоре по кухне поплыл странный, горьковато-сладкий аромат. Вместо пара из носика дистиллятора начал сочиться бледно-голубой свет, который мы ловили в хрустальный флакон. Эссенция оказалась на удивление красивой — она переливалась и светилась изнутри, как жидкая ночь с россыпью звёзд.

 — Красота-то какая, — прошептал Громар, зачарованно глядя на флакон. — Жаль, людям это не попробовать.

 — Зато призракам — в самый раз, — обрадовалась я.

 Теперь нужно было готовить. Я вдохновенно принялась за дело. Для Аристарха — огромный кусок мяса, замаринованный в травах и обжаренный до хрустящей корочки. В последний момент я плеснула в соус несколько капель эссенции. Мясо не изменилось внешне, но от него вдруг потянуло таким дымным, первобытным ароматом костра и дичи, что у меня самой слюнки потекли.

 Для дамы в турнюре — нежнейший бисквит, пропитанный сиропом из засахаренных фиалок. Капля эссенции заставила цветы пахнуть так, будто их только что сорвали с клумбы в летний день.

 А для молодого призрака-слуги — изящные тарталетки с трюфельной пастой. Эссенция придала им аромат влажной, прохладной земли после дождя — именно такой, какую обожают трюфели.

 И, конечно, вино. В кувшин доброго красного вина я вылила оставшуюся эссенцию. Напиток забулькал, на мгновение вспыхнув ярко-синим светом, а затем успокоился, приобретя глубокий, почти чёрный оттенок и сложный, несравненный букет.

 Громар, заворожённо наблюдавший за процессом, покачал головой.

 — Никогда не думал, что буду помогать готовить обед для привидений. В жизни всякое бывает.

 Готовые блюда мы упаковали в корзину, тщательно укутав их кухонными полотенцами, чтобы сохранить тепло и, что важнее, волшебный аромат. Пепсомар, который всё это время воровато охотился за упавшими крошками, с интересом обнюхивал корзину, явно недоумевая, почему еда пахнет так странно и заманчиво, но при этом казалась ему неинтересной.

 Вернувшись в покои, я с трудом дождалась утра. Я уложила корзину в самый тёмный угол гардеробной, надеясь, что полотенца хоть как-то сохранят магию блюд.

 Сон не шёл. Я ворочалась, представляя себе лица призраков. А если не сработает? А если эссенция выдохнется? А если им не понравится? В голове проносились катастрофические сценарии: призраки в ярости, насмешки, провал всего моего дерзкого плана. Я проверяла корзину каждые полчаса, прикладывая ладонь к полотенцам — они всё ещё были тёплыми, а из-под них пробивался едва уловимый, волшебный аромат.

 Утром я еле-еле дождалась, когда Ингрид принесёт завтрак (снова овсянка, я даже не притронулась), и, сделав вид, что снова плохо себя чувствую, стала ждать. Как только служанка удалилась, я схватила корзину, посадила на плечо Пепсомара и, прикинувшись спешащей по делу горничной, ринулась прочь из замка.

 Путь до дома казался вечностью. Каждый окрик стражника заставлял меня вздрагивать, а корзина в моих руках вдруг стала казаться подозрительно тяжёлой и заметной. Мне чудилось, что каждый прохожий смотрит именно на неё, что все видят, как из-под крышки сочится странное сияние, хотя на самом деле оно было надёжно укутано. Я шла, стараясь не бежать, но ноги сами несли меня вперёд. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. «Успокойся, — твердила я себе. — Ты просто служанка с покупками. Ничего особенного». Но внутри всё сжималось от страха и ожидания. А вдруг я всё напутала? А вдруг грибы уже потеряли свою силу? А вдруг призраки передумали?

 Пепсомар, сидя у меня на плече, чувствовал моё напряжение и тихо поскуливал, тычась носом в мою щёку.

 Когда, наконец, знакомый кривой переулок за рынком и покосившаяся калитка оказались передо мной, я чуть не расплакалась от облегчения. Рука дрожала, когда я толкала дверь.

 Сердце колотилось как сумасшедшее, когда я переступала порог своего будущего заведения. Внутри царила тишина, густая и давящая. Пахло пылью и пустотой.

 — Я здесь! — крикнула я, стараясь звучать уверенно, но голос предательски дрогнул. — И я принесла то, что обещала!

 Воздух в комнате заколебался, и на него легла изморозь. Три полупрозрачные фигуры медленно проявились передо мной. Аристарх, дама и молодой слуга смотрели на корзину с плохо скрываемым любопытством и скепсисом.

 — Ну-с, — скептически протянул Аристарх. — Показывай, хозяйка. Не тяни. Мы не вечность готовы ждать. Ой, то есть… ну, вы поняли.

 Руки у меня дрожали, когда я разворачивала полотенца. Я боялась увидеть разочарование на их лицах. Но стоило крышке корзины приоткрыться, как аромат, хлынувший из неё, был настолько сильным и реальным, что, казалось, его можно было потрогать. Запах жареного мяса, свежей выпечки, цветов и выдержанного вина заполнил собой всё пространство, вытесняя запах затхлости.

 Призраки замерли. Их глаза расширились. На их полупрозрачных лицах появилось изумление, а затем — жадное, детское восхищение.

 — Не может быть… — прошептала дама, её рука потянулась к бисквиту. Её пальцы прошли сквозь него, но она зажмурилась, и на её лице появилось выражение блаженства. — Фиалки… Я снова чувствую их запах!

 Аристарх, забыв о всяком достоинстве, припал к тарелке с мясом. Он не ел, а вдыхал его аромат, и по его призрачным чертам разлилось глубокое, почти животное удовлетворение.

 — Да… Да! Именно так оно и должно пахнуть! Настоящая пища!

 Молодой слуга, обнюхивая тарталетки, расплылся в счастливой улыбке.

 — Земля… трюфели… Я как будто снова там, в лесу!

 Затем они принялись за вино. Они «пили» его, вдыхая аромат, и их полупрозрачные тела на мгновение обрели более чёткие очертания, а глаза засияли.

 — Ну что? — спросила я, стараясь скрыть своё волнение. — Мы договорились?

 Аристарх, оторвавшись от вина, посмотрел на меня с совершенно новым выражением — с нескрываемым уважением. Его призрачная фигура казалась плотнее, почти реальной.

 — Договорились, хозяйка, — его голос прозвучал твёрже и громче, чем когда-либо. — Ты сдержала слово. Значит, и мы сдержим.

 Он сделал театральную паузу, обводя рукой своих компаньонов.

 — Позволь же представить тебе нашу небольшую, но сплочённую семью. Это леди Изабелла, — он указал на даму в турнюре, которая томно «вдыхала» аромат своего бисквита. — При жизни — блистательная светская львица, чьи афоризмы цитировали при дворе трёх императоров. А ныне — наш неоценимый эксперт по этикету и изысканным вкусам.

 Леди Изабелла грациозно кивнула мне, прикладывая платочек к несуществующим губам.

 — Очарована, моя дорогая. Этот бисквит… это напомнило мне о приёме в садах летней резиденции… — она закатила глаза, погружаясь в сладостные воспоминания.

 — А этот молодой человек, — Аристарх хлопнул по плечу призрака-слугу, — это Лео. Ловкий парень, который в своё время мог достать для кухни любого дворца трюфель из самого запретного леса или диковинную рыбу из горного озера. Наш главный снабженец и знаток всех тайных троп и уловок.

 Лео смущённо ухмыльнулся, потирая ладонь о штаны своей ливреи.

 — Для Вас, хозяйка, я раздобуду что угодно! Ну, кроме, может, свежего молока, — он с грустью посмотрел на свою прозрачную руку.

 — А я, как ты уже знаешь, Аристарх, — старый вояка, — завершил представление глава призраков. — Буду следить за порядком и… э-э-э… наводить ужас на нежелательных гостей, если понадобится.

 — Призраки дома «Дома угасших очагов» к твоим услугам! — хором провозгласили они.

 — Дом угасших очагов? — удивилась я. — Не очень-то оптимистичное имя для таверны. Да, название придётся менять. К примеру, на...

 Я задумалась.

 — Хм, может, "Гнездо дракона"?

 Да-да, Даррион, это будет тебе намёк, что твоей жене трактир милее императорского дворца.

 — Звучно, вполне, вполне, — одобрительно кивнул Аристарх.

 Пепсомар, наблюдавший за всей сценой с балки под потолком, одобрительно чихнул дымком. Я смотрела на своих новых сотрудников — даму, которая с наслаждением «нюхала» свой бисквит, слугу, с восторгом рассказывавшего о трюфелях, и Аристарха, с достоинством пригубившего вино, — и чувствовала, как по лицу расплывается широкая улыбка.

 Следующее утро я встретила не в шелковых простынях, а на полу своего будущего «Гнезда», с метлой в руках и решимостью в сердце. Первым делом предстояла Великая Оценка и Великая же Уборка.

 — Итак, — обвела я взглядом главный зал, где Пепсомар с энтузиазмом гонялся за призраком пылевого зайца. — Что мы имеем?

 Леди Изабелла, зависнув у потолка, с гримасой брезгливости окинула помещение.

 — Имеем, дорогая моя, мы имеем катастрофу. Настоящую, я бы сказала, тотальную катастрофу в стиле «а ля прованс», если бы прованс был населён пауками и привидениями.

 — Конкретнее, леди Изабелла, — вздохнула я. — Без художественных сравнений.

 — Потолок протекает в трёх местах, — деловито доложил Лео, внезапно вынырнув из стены. — Пол на кухне прогнил, там сейчас наша главная достопримечательность — яма с костями. Не знаю, чьими, — добавил он в ответ на мой испуганный взгляд. — Очень старыми. И половица на лестнице ходит ходуном.

 — Стены крепкие, — басом добавил Аристарх, постучав латами по каменной кладке. — Дом, как старый солдат, — видавший виды, но на костях стоит прочно.

 — Спасибо за лестное сравнение, — проворчала я. — Значит, план такой: крышу латаем, полы меняем, всё остальное — моем, чистим, красим.

 Призраки с энтузиазмом взялись за дело, который, впрочем, быстро упёрся в их нематериальную природу. Лео мог указать на очередное гнездо пауков, Изабелла — ахать при виде особенно въевшегося пятна, а Аристарх — грозно рычать на особенно наглых крыс, но поднять ведро или повести щёткой они не могли.

 Это была моя работа. Я, Каэлина Ортан, формальная императрица, провела весь день, как простая уборщица. Я выметала горы мусора, соскребала с окон вековую грязь и отдирала от стен то, что когда-то, возможно, было обоями. К концу дня я была покрыта слоем пыли и паутины с ног до головы, а мои руки ныли от непривычной работы. Но вид постепенно проступающих из-под грязи каменных стен и деревянных балок стоил того.

 Вернувшись в покои под вечер, я застала Ингрид, которая с привычным уже трагизмом выливала в ночную вазу очередную порцию дворцовой овсянки.

 — Леди Ортан! — ахнула она. Этот титул, холодный и отстранённый, по-прежнему резал слух. По лицу Ингрид было видно, что и ей это обращение неприятно, тем более, сейчас она узнала меня получше и относилась ко мне с неподдельным уважением, но приказ императора был категоричен.

 — Не беспокойся, Ингрид, — вздохнула я, скидывая грязный плащ. — Эта овсянка заслуживает лучшей участи. Может, ею можно штукатурить стены? По консистенции подходит.

 Ингрид чуть улыбнулась, но тут же снова стала серьёзной.

 — Леди Ортан, опасное Вы дело затеяли. Вы весь день пропадали. Если кто-то узнает…

 — Никто не узнает, — с большей уверенностью, чем чувствовала, ответила я. — Для всех я просто болею. А теперь слушай, мне нужна твоя помощь.

 Я посвятила её в свою затею открыть таверну и изложила свой план по ремонту старого здания. Наступил момент истины — ремонт требовал ресурсов.

 — Краска, — перечисляла я. — Кисти. Новые доски для пола. Гвозди. Ткань на занавеси. Свечи. Много-много свечей. И мебель. Хотя бы самый необходимый минимум.

 Идея пришла сама собой, как только я вспомнила о бесконечных складах и кладовых Драконьего Шпиля.

 — Дворец — вот где всё это есть! — объявила я. — Ингрид, ты должна мне помочь!

 Ингрид, глядя на моё перепачканное лицо и горящие энтузиазмом глаза, сглотнула:

 — Леди Ортан, это… это же воровство...

 — Это необходимость! — парировала я. — Мы не будем воровать, мы… одолжим. Временно! Как только таверна начнёт приносить доход, мы всё вернём. Ну, или купим взамен. Так даже честнее!

 И началась операция «Заёмщик». Под предлогом того, что «в покоях императрицы завелась моль» (что было чистой правдой, просто молью была я), мы с Ингрид вынесли несколько старых, но прочных ковров из дворцовых запасов. Я прикарманила пару банок краски и огромный моток верёвки, пока дворцовый столяр чинил дверь в соседнем зале. Ингрид, дрожа от страха, «позаимствовала» из кладовой бельевой несколько простыней — «для перетяжки мебели».

 Но самым нашим дерзким рейдом стала вылазка на кухню. Пока Громар отвлекал своих подмастерьев громкими рассказами о призраках, я, прижавшись к стене, стащила два небольших, но крепких бочонка — один с растительным маслом, другой с уксусом.

 — Для заправки салатов! — оправдывалась я перед самой собой. — Это же кухонная утварь, ей самое место на кухне!

 Но когда я притащила всё это добро в «Гнездо» и разложила посреди зала, стало ясно: этого капля в море. Одолженные простыни и пара ковров не делали таверну. А «воровать» и рисковать Ингрид я не могла.

 Я с тоской смотрела на груду своего «богатства», а потом на свои руки, покрытые царапинами и краской. И тут в голове всплыло воспоминание о маленькой бархатной шкатулке, в которой лежали оставшиеся драгоценности. Бриллиантовые серёжки, изумрудная брошь…

 Идея ударила меня с такой силой, что я чуть не подпрыгнула на месте.

 — А что, если не воровать, а купить? — прошептала я. — Всё самое необходимое. Настоящую мебель, настоящую посуду, настоящие свечи!

 Пепсомар, услышав взволнованную интонацию, чирикнул и выпустил клуб дыма, пахнувший внезапной надеждой.

 — Всё, — объявила я. — С меня хватит народного творчества. Мы идём на рынок. По-крупному.

 Ингрид, которую я прихватила с собой для поддержки, узнав о плане, схватилась за сердце.

 — Леди Ортан! Вас могут узнать!

 — Меня не узнают в толпе и под капюшоном, — успокоила я её, перебирая свои сокровища, которые успела стащить у себя же. — А если и узнают, что скажут? «Императрица продаёт фамильные драгоценности!» — «Ну и что? Она же их не на помойке нашла, это её личное дело!»

 Я выбрала массивную брошь с аметистом, которую никогда бы на себя не нацепила. Она была дорогой, но безродной — без намёка на геральдику Ортанов.

 Рынок в предвечерний час был не таким шумным, но всё ещё полным жизни. Я, закутанная в плащ, с Пепсомаром, спрятанным в складках ткани, направилась к лавке, где торговали всем подряд — от гвоздей до кадушек с солёными огурцами. Хозяин, мужчина средних лет с умными глазами, оценивающе посмотрел на меня.

 — Чем могу, сестрица?

 Я молча положила на прилавок брошь. Он свистнул, взял её в руки, покрутил, потом достал из-под стола лупу.

 — Вещь… не местная. И не простая. Откуда?

 — От тётушки, — бойко соврала я. — Осталась на память, а памятью сыт не будешь. Мне нужны столы, стулья, посуда, пара крепких сундуков и бочонок — нет, два бочонка — доброго вина.

 Он снова посмотрел на меня, потом на брошь, и в его глазах мелькнуло понимание. Он явно видел, что перед ним не простая горожанка, но его деловая жилка перевесила любопытство.

 — По рукам, — хмыкнул он. — Столы будут не лакированные, но крепкие, дубовые. Стулья — чтобы задница не чувствовала. Посуда — глиняная, не бьётся. Всё будет у тебя завтра к полудню по указанному адресу. А сдача… — Он отсчитал мне несколько серебряных монет. — Хватит на свечи и на пару вёдер краски.

 Я кивнула, стараясь сохранять деловой вид, хотя внутри всё ликовало.

 Уже на следующий день «Гнездо Дракона» превратилось в проходной двор. В здание таскали грубые, но добротные столы, стопками приносили стулья, громоздили глиняные кружки и миски. Лео в восторге носился между грузчиками, проверяя качество товара и бесшумно «испытывая на прочность» каждую ножку стула.

 Леди Изабелла, зависнув в центре зала, с ужасом наблюдала за процессом.

 — О, Боги, эта древесная текстура… Она просто кричит о плебейском происхождении! И эти формы… Никакого изящества!

 — Зато на этих «плебейских» формах можно сидеть, не боясь, что они развалятся, — парировала я, с удовольствием проводя ладонью по шершавой, но прочной поверхности стола.

 — Хм, что ж, в простоте есть своя… стойкость, — снизошла она, с интересом разглядывая груду новых мисок.

 Аристарх тем временем «принял под командование» два бочонка с вином, которые установили в подвале.

 — Так-то лучше! — гудел он, погружая лицо в дубовую клепку. — Настоящий напиток для мужской беседы, а не это ваше проклятое эфемерное пойло!

 Вечером мы впервые собрались за одним из новых столов. Я зажгла одну из купленных свечей — длинную, толстую, из дешёвого воска, но горела она ровно и ярко. Пепсомар устроился на сундуке и с интересом следил за пламенем.

 Я оглядела зал. Да, здесь не было дворцовой роскоши. Но было моё. Мои столы, мои стулья, мои свечи, купленные на мои (пусть и бывшие чужие) деньги. И моя команда — ворчливый генерал, аристократка-сноб, пройдоха-снабженец и дракончик-поджигатель.

 «Гнездо» понемногу обустраивалось. И это было самое честное и настоящее дело в моей новой жизни.

 Мы с Пепсомаром возвращались в замок, прикидывая, как лучше продать изумрудную брошь, когда в покоях нас встретила бледная, как полотно, Ингрид.

 — Леди Ортан! — выдохнула она, хватая меня за рукав. — Его Императорское Величество приказал передать Вам готовиться к выезду! Завтра утром императорская охота на оленей в Зачарованном лесу!

 Моё сердце ёкнуло. Охота? Это бесконечное, скучное представление, где все делают вид, что им невероятно интересно гоняться за каким-то зверем, а на самом деле просто пьют вино и строят козни.

 — И я, конечно, обязательно должна присутствовать, — безрадостно констатировала я. — Чтобы не портить своим отсутствием и без того сияющий образ счастливой императорской семьи.

— Боюсь, что так, — кивнула Ингрид. — И на этот раз… Вам придется ехать верхом. Кареты в лес не проходят.

 Верхом. Последний раз, когда Каэлина садилась в седло (а вернее, пыталась это сделать), дело закончилось тем, что она с грохотом свалилась с самой смирной кобылы под дружный сдержанный смех придворных. Воспоминания об этом провале до сих пор вызывали во рту горький привкус.

 Собственно, я между делом пыталась взять пару уроков у смотрителя лошадей. Меня снова обсмеяли. Пыталась взять книгу по конному мастерству. Библиотекарь Орланд просто не дал мне доступ.

 Казалось бы, вот он, мой провал. Сымпровизировать здесь, как на приёме с послом Огненных Песков я не смогу. Но тут память очень кстати подкинула одну идею... У меня ведь есть тайный козырь!

 Попросив Ингрид прикрыть меня, если что, я вновь вернулась к моему старому доброму дому с привидениями.

— Леди Изабелла! Мне нужна Ваша помощь! — громко попросила я. —Срочно требуется мастер-класс по светскому поведению на охоте. И… — я сглотнула, — по основам верховой езды для чайников.

 Воздух передо мной затрепетал, и проступила утончённая фигура призрачной аристократки.

 — О, наконец-то что-то интересное! — воскликнула она, с удовольствием потирая руки. — Охота! Я обожала охоты! Это же главная сцена для демонстрации новых нарядов и флирта с симпатичными пажами! Что касается езды… — Она критически оглядела меня. — …нам предстоит немало работы. Но не бойтесь, дорогая моя, под моим руководством Вы не ударите в грязь лицом.

 Следующие несколько часов пролетели в интенсивнейшем курсе выживания при дворе от леди Изабеллы.

 Её первым уроком была верховая езда.

 — Не горбиться! — голос призрачной дамы звучал у меня прямо в ухе, пока я пыталась изобразить уверенную посадку на краешке кровати. — Спина — струна! Вы — леди, а не мешок с картошкой! Представьте, что у Вас между лопаток зажат алмаз! Ноги… Боги, что Вы делаете ногами? Вы не молотите ими лошадь, Вы ею управляете! Легко, изящно!

 Пепсомар, сидя на спинке кресла, с интересом наблюдал за моими мучениями и время от времени пытался повторить мои движения, забавно перебирая лапками.

 Затем, после моих каких-никаких успехов в езде на кровати, начался урок второй: светская беседа на охоте.

 — Запомните, — наставляла меня Изабелла, паря передо мной. — Никаких разговоров о политике, магии или, не дай Боги, о еде! Это дурной тон. Вы можете обсуждать погоду (скучно, но безопасно), достоинства гончих или искусство соколиной охоты (проявите начитанность, которую я Вам сейчас и изложу). И главное — улыбайтесь. Легко, загадочно. Не это оскаленное выражение, от которого у меня, простите, мурашки по моей несуществующей коже бегут!

 И был урок третий, но не менее важный: костюм.

 — Никаких этих Ваших тёмных и практичных платьев! — категорично заявила она, перебирая взглядом вещи из гардероба Каэлины, которые я притащила. — На охоте дама должна сиять, как драгоценность на бархате! Зелёный атлас? Нет, в лесу Вы сольётесь с листвой. Небесно-синий? При дневном свете он будет выглядеть блёкло. Ага! — Она указала на платье цвета тёмной вишни, отделанное серебряной вышивкой. — Вот это наше! Цвет власти и страсти. И волосы соберите выше, нужно показать изящную шею!

 Казалось, это продолжалось целую вечность, но, когда закончилось, у меня ещё хватало несколько часов, чтобы поспать.

 На следующее утро, облачённая в вишнёвое платье и с «алмазом» между лопаток, я вышла в замковый двор, где уже кипела подготовка к выезду. Ржали лошади, звенели доспехи охранников, придворные дамы щебетали, озираясь по сторонам в поисках выгодной партии.

 Даррион, восседал на огромном вороном жеребце. Высокий, статный. Ветер легко развевал его длинные светлые волосы, гордый профиль демонстрировал отсутствующее выражение лица. Заметив моё присутствие, император бросил на меня беглый, оценивающий взгляд. В его золотых глазах мелькнуло что-то… не удивление, нет. Скорее, настороженное любопытство. Я же не сгорбилась, не споткнулась и не выглядела потерянной.

 — Леди Ортан, — кивнул он мне, и в его голосе не было привычного ледяного презрения. Была нейтральность. Почти… деловитость.

 Подали мою лошадь — стройную гнедую кобылу. Собрав всю волю в кулак, я, как учила Изабелла («Легко, изящно, будто поднимаетесь по ступеням на бал!»), вставила ногу в стремя и поднялась в седло. Сердце бешено колотилось, но спина оставалась прямой.

 — Неплохо, — сквозь зубы пробормотал кто-то из приближённых императора.

 Мы тронулись в путь. Я ехала, изо всех сил стараясь не упасть и помня наказ Изабеллы: «Смотрите чуть свысока, уголком рта можно допустить лёгкую, снисходительную улыбку. Вы наблюдаете за происходящим, а не являетесь его частью».

 Когда мы были недалеко от опушки Зачарованного леса, ко мне подкатила на пони Меланиса в нежно-голубом, словно сотканном из утреннего неба, платье.

 — Каэлина, дорогая! — её голос был слаще мёда. — Вы сегодня так… уверенно выглядите в седле. Особенно после того грандиозного падения. Неужто брали уроки?

 Внутри всё сжалось. Но голос Изабеллы прозвучал в моей голове чётко и ясно: «Не оправдываться! Парировать лёгкой шуткой!»

 — О, Меланиса, — я улыбнулась той самой загадочной улыбкой. — Когда падаешь, есть два выхода: либо навсегда остаться на земле, либо научиться держаться в седле крепче. Я, как видите, выбрала второе.

 Меланиса на мгновение опешила. Она явно ждала слёз или смущённого бормотания. Рядом кто-то сдержанно рассмеялся. Даррион, проверяя тетиву лука, бросил на нас короткий взгляд. Мне показалось, уголок его губ дрогнул.

 Наконец мы двинулись вглубь Зачарованного леса, и я замерла, забыв на мгновение и о своей неуверенной посадке, и о язвительной Меланисе. Это было не просто скопление деревьев. Воздух здесь был гуще, насыщеннее, и пах он не просто хвоей и влажной землёй, а ещё и озоном, сладковатым нектаром невидимых цветов и едва уловимым металлическим привкусом древней магии.

 Сами деревья поражали воображение. Это не были обычные сосны и дубы. Величественные стволы с серебристой корой вздымались к небу, их ветви, усыпанные фиолетовой хвоей, переплетались, образуя ажурный, пропускающий призрачный солнечный свет купол. Кое-где с ветвей свисали гирлянды необычных лиан, мерцающих мягким голубоватым сиянием, а под ногами ковром стелился изумрудный мох, испещрённый крошечными, похожими на фонарики, грибами.

 Мы углубились под сень этого волшебного свода. Лес жил своей, неспешной и загадочной жизнью. В ветвях перекликались невидимые птицы, чьи трели напоминали перезвон хрустальных колокольчиков. Бабочки с крыльями, словно вырезанными из сапфира и изумруда, порхали между стволами. Воздух дрожал от едва слышного, но ощутимого гула — пульса самой магии этого места.

 Мы выехали на поляну, где траву сменили причудливые цветы, чьи лепестки медленно меняли цвет с лазурного на золотой. В центре поляны бил родник с водой, отливающей жидким серебром. Именно здесь, на этом магическом перекрёстке, и начался сбор перед охотой. Контраст был разительным: изысканные, яркие наряды придворных, блеск упряжи и оружия на фоне первозданной, дикой и прекрасной сказки леса.

 Вскоре охотники выследили зверя — великолепного белого оленя с ветвистыми рогами, отливавшими, словно жемчуг. Он мелькнул между деревьями, лёгкий и неуловимый, и скрылся в чаще. Охотники с криками устремились в погоню. Я осталась на краю поляны, слушая отдалённые звуки рогов и лай собак, доносившиеся из чащи. Сам лес будто сжался, затаился, и его магия стала напряжённой, словно сочувствуя преследуемому существу.

 И когда всё было кончено, и олень пал, лес будто вздохнул с грустью. Магия в воздухе стала горьковатой, а свет, пробивавшийся сквозь кроны, казался потускневшим. Стоя там, среди этой зачарованной, ранимой красоты, я понимала, что моё истинное «гнездо» куда ближе к этому лесу с его свободными духами, чем к блестящему и жестокому миру, из которого я только что вернулась.

 На обратном пути, уставшая, но довольная собой, я услышала за спиной тихий разговор двух придворных:

 — Смотри-ка, Ортан-то сегодня не опозорилась. Держится… с достоинством.

 — Удивительно. Может, и впрямь сделают из неё что-то путное?

 Я позволила себе улыбнуться по-настоящему. Они и не подозревали, что моё «достоинство» и «путное» будущее находилось не здесь, в их мире интриг и охот, а в старом доме с призраками, где меня ждали настоящие дела. Но уроки Изабеллы сработали. Впервые за всё время я прошла дворцовое мероприятие без единого провала. И это чувство было почти таким же сладким, как запах готовящегося в «Гнезде» призрачного вина.