Неженка и хищники

- И мужика тебе хорошего, Снежик! - заканчивает длинный тост уже изрядно "весёлая" Таня и с опасным звоном врезается в мой стакан своим.
- У неё уже есть, - перекрикивая громкую музыку, напоминает о моём Павлике Лена. Из всей компании у нас с ней в соцсетях стоит статус “в отношениях”, но только у меня эти отношения идеальные.
Таня, которая через два коктейля будет с кем-то целоваться на танцполе или в кабинке туалета, хищно улыбается:
- Тогда двух! - девчонки хохочут и охотно пьют за этот сомнительный тост.
- Таня! - возмущаюсь я, закашлявшись ставшим поперёк горла коктейлем.
- Ладно, ладно, - делает невинный вид, - но раз тебе исполнилось двадцать один… - с коварной улыбкой протягивает мне белую коробку, перевязанную красной лентой.
Хочу отложить к остальным подаркам, но она отрицательно качает головой крича:
- Распаковывай!
Подруги, широко улыбаясь, смотрят с интересом. Знают, что там? Даже вечно углублённая в телефон Даша откладывает его, вся внимание.

По спине пробегает холодок. Не люблю сюрпризы. Не умею держать лицо, если разочарована, и бурно выражать восторг, если попали в точку, тоже не могу. Но Таня давит, да и все ждут… Придётся открывать. Уговариваю себя расслабиться, готовясь к тому, что из коробки может даже выскочить что-то или кто-то.

С опаской тяну за ленту - бант красиво распадается. Зажмурившись, откидываю крышку и… ничего не происходит. Внутри на синем шелковом основании в углублении лежат бусики розового цвета - не ношу бижутерию! - и крайне странная штука им в тон - округлый загнутый предмет, оканчивающийся каплевидным хвостиком, видимо, из силикона. С маленькими хромированными кнопочками. Глажу приятную бархатистость.

Подношу штуковину поближе, чтобы рассмотреть в полумраке випки, и случайно нажимаю кнопочку. Предмет начинает мелко вибрировать. От подозрения, что это, мои глаза округляются, кровь бросается к лицу, заливая уши и щёки. Ах, вы!

- Двадцать режимов вибрации, - подняв палец, изрекает Таня. - Взрослым девочкам - взрослые игрушки!
Все снова ржут. Кто-то, кажется, даже снимал на телефон момент моего прозрения. Укоризненно глядя на подругу, обещаю ей отомстить за хулиганство. Грожу рукой с болтающейся розовой штуковиной, когда нас выхватывает луч прожектора, обращая взгляды присутствующих на нашу компанию. Кошмар! Всё время, пока диджей бойко поздравляет именинницу Снежану, я истерично пытаюсь запихнуть в сумку компромат.

Это приходится делать, отбиваясь от подруг, которые натягивают на меня футболку с моим именем, датой рождения и надписью:
“Я не подарок
я сюрприз”.

Мало того, что пошлятина - в, эммм, плохом смысле слова, так ещё и с ошибкой! Синтаксической! Я не говорила, где учусь? Отделение межкультурных коммуникаций факультета филологии и журналистики. Не лингвист, конечно, но это не повод надевать такой позор. Прячу футболку под бархатную подушечку на диване от греха подальше.

Стеклянные столики между нашими диванами заставлены закусками и пёстрыми коктейлями, которые в неоновой подсветке приобретают нереальные, космические цвета. На стенах второго яруса с картин в вычурных резных рамах смотрят Кэрроловские персонажи - Алиса, Шляпник, кролик и Бармаглот, добавляя атмосфере правильную нотку безумия и абсурда.

Алкоголь кружит голову и я, улыбаясь, ловлю зайчики дискошара. В душе плещется любовь - к миру, к клубу этому, к девочкам. Греюсь в тепле нашей многолетней дружбы. Сейчас дослушаем очередную Танину историю и вниз - танцевать! Таня в ударе, девчонки шумно смеются, сгибаясь пополам. К нам подходит администратор и с долей неловкости просит вести себя чуть тише - мешаем другим посетителям. Стреляет глазами в сторону соседей.

По совпадению именно под клыкастым Бармаглотом боком к нам сидит злющий мужик и раздражённо жестикулирует, рассказывая что-то товарищу. Тот вроде слушает, а сам поглядывает на нас. Пф! Гордо задираем носы и дефилируем мимо них к крутой лестнице. Кто еще кому помешал! Главное сейчас так же гордо не сломать шею, потому что в треугольнике: коктейли-шпильки-ступени что-то всё время оказывается лишним.

Но спотыкаюсь я гораздо раньше. Стоило оказаться в поле зрения злющего, как взгляд сам примагнитился к его широким ладоням, резкими движениями закатывающим рукава чёрной рубашки до локтей. На смуглых предплечьях перекатываются выразительные мышцы, перевитые крупными венами, по которым течет жидкая сила… Это так завораживает, что, не глядя под ноги, лечу.

- Неужто моё пожелание сбылось, Снежик? - пьяно хихикает Таня, хватая меня за локоть и спасая от позорного падения, - хочешь подойдём?
Еле заметно дёргает руку в сторону соседей.
- С ума сошла? - вырываюсь, как ошпаренная, и спешу догонять остальных, слыша за спиной ироничное:
- Ой, как зря-я-я-я….

Танцпол - единственное место, где я согласна быть в тесном контакте с чужими людьми. Какое имеет значение, как близко они от тебя, если под кожей разливается музыка, и можно отпустить себя, забыв о времени и о том, что телефон твоего парня весь вечер вне зоны действия сети, хотя он обещал, что будет ждать дома.
После именинного торта со свечками и кривого, судя по перекошенному лицу недоброго соседа, исполнения Happy Birthday To You, подруги усаживают меня с подарками в такси.  Пока заталкивали в салон дюжину фиолетовых воздушных шаров с хулиганскими надписями, Таня  всё же нацепила на меня чудом откопанную из-под подушки жуткую футболку, которая отпугнёт любого образованного и адекватного человека. Но плевать, Павлик ждёт меня любой! Даже пьяной и черти в чём. Мечтательно смотрю на звёздное небо из окна машины: какой же день сегодня прекрасный! По секрету: на мне чулки и красивое бельё - окончание вечера обещает быть просто волшебным!
В наш микроскопический лифт с шариками я, конечно, не влезла. Но ни за что не брошу! Это моё сегодняшнее настроение — лёгкое, воздушное, стремящееся выскользнуть и улететь под потолок. А потому со мной снова любимое трио: градус в крови, каблуки и ступеньки… Пятый этаж. После танцпола сводит икры - добираюсь к заветной двери на одних морально-волевых качествах и даже используя кое-что из обсценной лексики.
В маленькой сумочке под руку попадается всё что угодно, кроме ключей. Помады, ручки, салфетки трёх видов, лейкопластырь, футляр с очками, в общем, как у всех. А нет, не как у всех - что-то гладенько-бархатистое снова начинает вибрировать от случайно нажатой кнопки. Вряд ли среднестатистическая девушка носит с собой... Эммм... Вибратор? Тихонько хихикаю, представляя, как буду гуглить инструкцию по применению этой штуки.
Найдя ключи, с ликованием пытаюсь попасть в замок. Ступни невыносимо горят, ещё минута и сниму эти двенадцать пыточных сантиметров! Но личинка на двери блестит новеньким, золотистым хромом. Ключ не подходит. Громко пищу от радости, несмотря на полночь. Павлик сделал самый лучший подарок и сменил старенький заедающий замок! Ну вот как его не любить? И-де-аль-ный!
Лучезарно улыбаясь, жму кнопку звонка. Дверь открывается моментально - зря волновалась, ждал! Делает несколько шагов внутрь, позволяя нам с шариками полностью занять крохотный коридор. Иронично смотрит на надпись, пересекающую грудь, и наигранно отмахивается ладонью от запаха перегара.
- Как отметили?
Со стоном блаженства сбрасываю босоножки, и, пританцовывая, делаю пару шагов в сторону любимого. Внутри всё ещё мерцает стробоскоп и пляшут зайчики - хочу поделиться с Павликом атмосферой. На очередном па неловко спотыкаюсь и с размаху бьюсь коленкой о здоровенный чемодан. Больно!
Шипя, потираю ссадину, с досадой рассматривая виновника. Чемодан действительно огромный, при моих ста шестидесяти - в половину меня ростом. Настроение падает, но не из-за ранения. Из гостей к нам приезжает только мама Павлика, а это значит, что приятного продолжения дня рождения не будет.
Не то чтобы у нас плохие отношения с Акулиной Владиславовной, скорее сдержанные. В своё время я без должного энтузиазма отнеслась к советам-распоряжениям, как правильно ухаживать за её сыном. А уж известие о том, что в нашей культурной парадигме принято мужчинам ухаживать за женщинами, а не наоборот, и вовсе её расстроило. С тех пор она мне не очень-то доверяет. Это пятый визит “мамы” за три месяца нашего совместного проживания.
Пальчиком толкаю чемодан-обидчик, тот легко откатывается на колёсиках. Унылым шёпотом спрашиваю:
- Мамин?
- Нет, - отрезает Павлик, - твой.
Непонимающе хлопаю ресницами. Поворачиваю голову к вешалке - нет моих курточек, и в тумбе пропали все туфли и босоножки. Алкоголь никак не желает рассеиваться и, мозг неуклюже пытается выстроить причинно-следственную связь: если его одежда на месте, а моей нет, значит, мы никуда не едем? Только я?
В подтверждение Павлик нервно дёргает плечами:
- Снежана, нам надо расстаться.

--------------------------------------------------------

Спасибо всем, кто присоединился к моему хулиганству)
Всех очень рада видеть)

Пошатнувшись, икаю. Как расстаться? Утром всё хорошо было. Уставший мозг снова напрягается, прикидывая, что я могла сегодня сделать не так… Не находит.
- П-почему? - недоумённо выдаю всё, на что способна.
Павлик, глубоко вдохнув, поясняет:
- Мама говорит, мы поторопились съезжаться. И вообще, я тебя не люблю и ухожу, но так как квартира моя, то уходишь ты, - скороговоркой выпаливает абсолютно неудобоваримую конструкцию.
Речь заканчивается извинением без тени сожаления:
- Сорри.
Видя, что понимания в моих глазах не прибавилось, Павлик переходит к решительным действиям: раскрывает откуда-то взявшийся чемодан - не было у нас такого! Он так велик, а вещей так мало, что они не занимают и половины объёма. Павлик небрежно закидывает туда  пакеты с подарками, вжикает молнией и с нетерпением заявляет:
- Ну, пошли?
Впадаю в ещё более глубокий ступор. Как это не любит? Как уходит? Он так красиво ухаживал, упорно добивался благосклонности, пока я не влюбилась. И вот так некрасиво закончил нашу историю? Не может быть... Беспомощно перебираю ленты шаров, как вдруг какой-то из них с оглушительным хлопком, до жути пугая и выводя из оцепенения. Меня прорывает пьяными слезами:
- А как же я? - тянусь его обнять, это ведь это всё тот же Павлик, - там же ночь, куда я пойду?
Решительно отстранившись он приседает на корточки. Надевает на мои бедные ноги ненавистные босоножки и, кряхтя, перечисляет:
- У тебя же было много подруг сегодня на девичнике? Кто-то точно приютит. Или родители. Гостиница, накрайняк…
- Так ты из-за девичника обиделся?! - озаряет меня.  Ободрено вытираю нос. На девичнике ничего страшного не было, сейчас разберемся, помиримся...
Павлик выпрямляется и разворачивает меня к двери с новеньким замком:
- Не придумывай глупостей, мы просто не подходим друг другу, - бубнит, выталкивая из квартиры.
Кладу ему руку на грудь и проникновенно заглядываю в глаза:
- Может… Давай сейчас поспим, а поговорим утром? - цепляюсь за последнюю возможность если не прекратить, то хотя бы приостановить этот сюр. Тщетно.  Уворачивается, нервно нажимая кнопку вызова лифта. 
- Утром тебя здесь не должно быть, Снеж, потому что… - запинается и нехотя сдаётся, - приедет другой человек.
И с ещё одним издевательским “сорри” закатывает чемоданного монстра в квадратную кабину. Озабоченно осматривает фиолетовое облако шаров надо мной.
- Ты не поместишься. Жду внизу.
Створки лифта закрываются, оставляя меня наедине с новой реальностью, которую никак не удаётся осознать. В свободное время я подрабатываю редактором любовных романов и сейчас будто оказалась в не самом лучшем из них, с жуткими, просто жутчайшими, проблемами в логике повествования.
Окончательно разрыдавшись от несправедливости происходящего, в очередной раз штурмую ступеньки, не чувствуя ног. Спускаться, оказывается, сложнее, чем подниматься.
- Ну что так долго-то?! - Павлик недовольно мерит шагами пятачок у подъезда.
Всплёскиваю руками, но вместо всех вариантов ответов из горла вырываются только жалкие всхлипы. Перекатываясь с мыска на пятку, бегает глазами по сторонам, стараясь не встретиться со мной взглядом:
- Вызвал бы такси, но сел телефон. Пока, - с силой суёт ручку чемодана мне в ладонь и удаляется.
В ночной тишине отчётливо слышно жужжание виброзвонка у него в кармане и приглушённый закрывшейся подъездной дверью голос:
- Да, зай, всё уладил, утром встречу…
Округляю глаза и рот. “Зай”?! Значит, всё правда? Не пошутил и про “поторопились”, “не люблю” и “другого человека”?  Оседаю на чемодан, умываясь слезами и чувствуя себя несчастной зверюшкой, с которой поигрались и выкинули, когда надоела.
Услышав в кустах подозрительный шорох настоящей живности или что хуже, живого человека, я подпрыгиваю и бегом покидаю двор. Дом хоть и находится в центре города, но место совсем глухое. Только оказавшись на залитой светом фонарей улице, сердце успокаивается… Ну насколько вообще может успокоиться разбитое сердце.
Бреду, реву, тяжёлый чемодан еле катится и только шарики, как и до моего локального апокалипсиса неунывая стремятся ввысь. Город не спит даже в это время. На улице полно прохожих, которые оборачиваются. Могу их понять: если не брать в расчёт мои нетривиальные “аксессуары”, то нетвёрдо вышагивающий по криво замощённой брусчаткой дороге “Я не подарок я сюрприз” в пышном мини, со сбитой коленкой и в порванном чулке, наверняка - то ещё зрелище...

Чёртов день рождения, чёртово спиртное, чёртовы босоножки, чёртов чемодан! Надо упорядочить хаос из метущихся мыслей, и определиться уже с ночлегом. К родителям - точно нет. Поздравляя утром, мама хвасталась, что они закончили перекрашивать мою спальню в небесно-голубой цвет, так как через три месяца у них с отчимом появится мальчик. Вряд ли они сегодня обрадуются девочке, тем более в такое время и в таком виде. Мама и так на сохранении недавно лежала, разнервничается ещё.

К подругам - мысленно закрываю лицо ладонью - тоже никак, сегодня было столько выпито за нашу идеальную пару с Павликом, что щёки жжёт стыдом рассказывать о нашем разрыве. От одной мысли об этом мутит. Или это коктейли? Отыскиваю телефон — слава богу, зарядки хватит найти какой-нибудь хостел поблизости или недорогую гостиницу, но для этого надо как минимум перестать реветь. И сесть, сеть обязательно.

Нахожу лавочку на другой стороне улицы, спускаюсь к обочине дороги и дефилирую в сторону перехода. По-другому процесс передвижения, когда слегка заплетаются ноги, назвать трудно. В момент, когда меня озаряет догадка, что в чемодане должна быть более гуманная по отношению к людям обувь, рядом тормозит машина. Мешаю проехать? Без ложной скромности мы с чемоданом заслуживаем отдельной полосы.

Оглядываюсь и замечаю торчащего из окна парня. Откуда-то смутно знакомого… Щурюсь, но изображение плывёт. Смаргиваю слёзы и продолжаю идти, потеснившись к бордюру. Но машина не обгоняет, а катится за мной.
- Эй, малышка, - улыбаясь кричит парень, - мы тут искали приключения и нашли их твою шикарную попку!

Ушам не верю. Этот пошлый примитив, правда, работает? Хочется поправить очки на носу, но я в линзах. Хотя… Кого там должна была отпугнуть моя футболка? Раз не отпугнула, то ясно с кем имею дело. Вздёрнув подбородок, иду дальше. Машина - следом. Вокруг сигналят, потому что мы все мешаем движению, но, кроме меня, кажется, это никого не смущает.

Парень ещё что-то рассказывает о презервативах, у которых кончается срок годности, из-за чего их надо срочно использовать, и ещё какую-то до смешного глупую ерунду из настольной книги пикапера. И я бы даже посмеялась этим нелепостям в другой ситуации, но сейчас как-то не до веселья. Прибавляю ходу - скоро светофор с переходом, там и попрощаемся.

Будто не выдержав игнора, машина рывком стартует и, перегородив путь, тормозит. С эмблемы хищно скалится пантера. Обойти по дороге - никак, слишком активное движение. Вернуться на тротуар - тоже, эту тяжесть я не затяну на покатую клумбу. Да что ж за день такой! Останавливаюсь, снова ловя ушибленной коленкой катящийся по инерции чемодан. Очень больно! Всхлипываю, вытирая новую волну слёз. Парень, видимо, думает, что снова расстроилась из-за них, и вскидывает руки сдаваясь.

Снимает маску ловеласа и как нормальный человек, предлагает:
- Ну давай, хотя бы подвезём? Еле тащишь ведь!

Против воли замечаю, что он, когда не выделывается, обаятельный и какой-то… Безопасный? Рукава белой рубашки небрежно закатаны, верхние пуговицы расстёгнуты, открывая маленький блестящий медальон, растрёпанные пшеничные волосы и голубые смеющиеся глаза. Это всё как-то располагает. Для закрепления эффекта учтиво указывает крепкой ладонью на пассажирскую дверь заднего сиденья.

Мысленно аплодирую себе. Браво, Снежана. Безопасный, да. Во втором часу ночи, на дороге, когда ты пьяная. Но если я понимаю, что пьяная, то не до конца пьяная же? Тру лицо рукой, не заботясь об и без того поплывшей косметике. Не сажусь, хотя ноги просто отваливаются - стоять намного тяжелее, чем идти. Нетерпеливо переступаю, одёргивая связку пытающихся улететь под порывом ветра шаров и заодно придерживаю юбку, стремящуюся за ними. Жду, пока парочке надоест бестолково стоять, и они освободят меня от своего присутствия.

Случайно встречаюсь глазами с водителем, успев отметить, как он с психом кидает телефон в подстаканник, и замираю. Возможно, в коктейлях было что-то ещё, кроме алкоголя и подействовало только сейчас, но я проваливаюсь в его взгляд. Весь мир исчез, между нами нет бойкого светловолосого болтуна, нет машин и прохожих, нет ужасного дня, и даже не ноет коленка. Только его светлые глаза с очень-очень тёмным взглядом, заполняющим всё пространство. Гипнотическим, подавляющим волю, удерживающим на месте. Ни сбежать, ни подойти, ни двинуться. Настоящий хищник.

Слегка наклонив голову, изучает мои заплаканные щёки, надпись на футболке, будь она неладна, колышущуюся ветром юбку, ноги, задерживается на ссадине в порванном чулке и возвращается к глазам.
Кивает на заднее сиденье:
- Садись.

И что делаю я? Удивляя себя, болтливого парня и, наверное, прохожих, открываю пассажирскую дверь и плюхаюсь внутрь большой чёрной машины. К хищникам.

Только…
- Без них, - дёргаю шарики, - не поеду.
- Ну, конечно, куда ж мы без них, - раздражённо бормочет под нос и уже громче командует второму, - пакуй.

- …и с днём рождения тебя, Илья!
- Пошёл на хер, Борисыч! - я показал генеральному фак и захлопнул дверь.
Вслед донёсся хриплый смех.
По шкале паршивости сегодняшний день тянет примерно на восьмёрку из десяти, но интуиция гадко шепчет, что это не предел. Сбрасываю очередной звонок не затыкающегося мобильного.
Крови хотелось прямо с утра, когда на завод заявилась, мать её, государственная комиссия лишать нас лицензии за “грубые нарушения…”, которых, естественно, нет. Если бы были, Борисыча вызвали бы в министерство, а тут приехали взбодрить и развлечься. Взбодрились все, развлекал только я, попутно пытаясь выяснить, какого хрена их принесло. И выяснил, кстати. Заодно сохранил нам лицензию.
Теперь можно расслабиться с бутылкой двадцатипятилетнего Маккалана, презентованного Борисычем по случаю чудесного спасения, а, может, он и правда вспомнил о дне рождения своего коммерческого директора. Задумчиво рассматриваю подарочную коробку с золотистым теснением, прикидывая, сколько протоколов, отчётов и прочей макулатуры придётся готовить после визита гостей. Бля-я-я.
- Наслышан о твоём подвиге, - жмёт руку мой зам Андрюха, - с днём рождения!

Обычно он у нас по по связям с общественностью, но сегодня нужно было объяснять химические процессы, из-за которых и произошёл весь сыр-бор. Он в этом полный ноль. - Отмечаем вечером?
- У меня планы, - показываю на вибрирующем телефоне входящий вызов от контакта “Илона” с фото шикарной блондинки. Андрюха закатывает глаза - не любит эту стерву.
Ухожу к себе, отвечая на сотый за последние два часа звонок любовницы. Вместо поздравлений с днём рождения из трубки льётся истерика о моих качествах, которые, к слову, никак со дня нашего знакомства не изменились. Грубый, чёрствый, самодовольный мудак. И что?
- Илона, - рычу, - не беси хоть ты! Знаешь же, мне похер в чём тебя еба… - жму отбой не договорив.
В моей обычно пустой приёмной толпятся живые люди, явно не ожидавшие такой подачи. Молча смотрим друг на друга, пока в напряжённой тишине не раздаётся нестройный хор вялых “с днём рождения” на разные лады. Чуть расступившись, вперёд выталкивают испуганную стажёрку Марину из бухгалтерии, с тортом в дрожащих вытянутых руках. В клетку к хищнику, не иначе.
Холодно улыбаюсь. На заводе меня объективно не любят, что в принципе ок, лишь бы работали хорошо. Непонятны только эти странные имитации в день рождения и на Новый год. Они либо забавляют, либо раздражают - по настроению. Сегодня стопроцентно второй вариант.
- Ни у кого работы нет? Сейчас организую, - заинтересованно обвожу взглядом собравшихся. На кого бы свалить бумажную волокиту?
- Так, ведь конец дня, Илья Максимович… - из последнего ряда несмело возражает начальник планового отдела. Вот и доброволец.
- Отлично. Значит, вас ничего не отвлечёт. Задержитесь. Остальные свободны.

-----------------------------------------------------

Всем спасибо, кто дождался и после перерыва возвращается в эту историю)) 
Сегодня немного познакомились с хищником номер один) 

Спустя два часа закрываю кабинет, административное крыло покидаю последним. Настроение в высшей степени “праздничное”. В трубке ещё штук десять войсов от Илоны. Включаю последнее сообщение, в котором она, переходя на ультразвук, оповещает, что в свой день рождения я буду трахаться сам с собой. О-о-о-ок. Даже к лучшему. Выдержать вечер в компании этой обиженной женщины сегодня вряд ли смогу. Без жертв. При таком темпераменте мириться с ней огненно, а вот всё, что до этого - увольте. Слишком много претензий для секса без обязательств.

На парковке перехватывает Андрюха. Обнимает за талию ту самую стажёрку Марину, которая так спешно покидала приёмную, что чуть не уронила торт.
- Именинник, думал, ты уже отмечаешь, - играет бровями.
Смотрю на застывшую столбиком Марину - а ведь только что улыбалась - и сокращаю текст ответа до:
- Не спрашивай.
- Чудно! Подожди меня, - отводит надежду нашей бухгалтерии в сторону, что-то ей шепчет и лёгким шлепком по заднице отправляет к лифтам. Смотрит вслед с сожалением, которое, впрочем, сразу сменяется дурашливой улыбкой. - В клуб?
В клуб.

-…эти дебилы перевели все стрелки на нас, когда Росприроднадзор взял их за жопу, - сидя на бархатном диване клуба, рассказываю Андрюхе о подставе, которую нам устроили наши же клиенты. Теперь я знаю, кому сказать спасибо за приезд комиссии. И обязательно скажу. - В итоге приехала проверка - протоколы, выбросы, отзыв лицензии - полный пиздец! Борисыч в ахере, говорит, разруливай как хочешь, без лицензии нас прикроют…

Меня в очередной раз прерывает взрыв хохота с соседних диванов. Девичник. Тоже отмечают день рождения. Я уже попросил пересадить нас. Официант взял две минуты на поиск свободных мест и провалился сквозь землю. Зашибись. Закон Мёрфи в действии. Что, блт, ещё сегодня может пойти не так?

Раздражённо оглядываюсь на пьяную возню в соседнем курятнике. Там с визгами кого-то то ли одевают, то ли раздевают. Андрюха с удовольствием пялится, а я сам себе напоминаю Бармаглота, изображение которого украшает стену надо мной. Еще немного и начну плеваться огнём. Или как там было? “Пылкать”?

- Охренеть, а дальше? - возвращаемся к разговору.
- В самый разгар звонит эта идиотка…
- Илона? - не отказывая себе в злорадстве уточняет мой деликатный друг.
Киваю, прикрыв глаза ладонью.
- …и требует, чтобы я посмотрел фото из примерочной и помог ей выбрать платье на вечер. Платье, сука. На вечер.

Андрюха ржёт от души.
- Прости, Ил, - пытается натянуть серьёзную мину, - никак не пойму, зачем она тебе.

Пристально смотрю на него. Есть варианты?

- Не-е-ет, я не об этом, - поднимает ладони, - но вокруг полно тёлок, которые и так дают без геморроя. - Выбирай, - стреляет взглядом в сторону соседней компании, - одну-две?

Прищурившись, закусывает губу:
- Или, давай, именинницу приведу? - по ходу, сам на неё глаз положил.

Реально же приведёт любитель поохотиться. Но не интересует. Даже из любопытства не рассматриваю щедрое Андрюхино предложение. Сегодня я уже натрахался.

Из ниоткуда вырастает официант и сообщает, что свободных мест, к его глубокому сожалению нет. Гашу стремление показать ему, что такое глубокое сожаление на самом деле.
- Чего желаете? - невозмутимо достает блокнот.
- Желаю, чтобы эти, - киваю на орущих “за любовь!”малолеток, - вели себя потише.

Он зачем-то пишет это себе и готовится принимать заказ дальше.
- Прямо сейчас, - уточняю, чтобы бестолочь сделал уже хоть что-то полезное.

Дождаться третьего пришествия официанта не вышло. С подачи администратора соседки не просто притихли, а удалились на танцпол. Но рано было, сука, выдыхать. Самая бойкая из малолеток залезла на подиум к диджею, забрала микрофон и завыла песню для подруги Снежаны, которую после этих воплей проклял весь клуб. На первом куплете день всё-таки пробил девятку из десяти по той самой шкале, и я спёкся.

Всё. Квартира, тишина, Макаллан. Я заслужил. Не остановило даже ворчание Андрюши, оставшегося без сладкого.

На светофоре оказываюсь в хвосте десятка машин. Длинный красный. Жду, пока загорится зелёный, постукивая указательным пальцем по рулю. Экран мобильного вновь светится вызовом Илоны. Длинно выдыхаю с раздражением. Подумала, осознала, звонит каяться. Как обычно.

Совсем вырубить телефон не могу, как и любой другой человек, у кого родители в опасном возрасте, но и слышать её, мягко говоря, не горю желанием. Раньше я бы высадил Андрюху и поехал принимать извинения, уж больно она изобретательна под чувством вины, а сейчас кидаю контакт в блок. До завтра.

Андрюха, наблюдая эти манипуляции, ехидно спрашивает:
- Фотки из примерочной покажешь?

Не реагирую, хотя он чувствует, что достал, и сидит довольный. Знает, чем побесить. Мелкая месть за вечер в одиночестве. В рабочих условиях он отлично чувствует субординацию, да и вне завода прекрасно видит флажки, за которые забегать не стоит. Наверное, можно сказать, что мы дружим, если у людей вообще могут быть друзья.

Моя постоянная любовница в нейтральной зоне, почти на грани, поэтому Андрюха все время кидает пробные шары. У нас бывают запилы с одной девочкой на двоих, но не с Илоной. Как бы они не собачились между собой, Андрюха был бы не против. Только хрен ему обломится. Несмотря на то, что с Илоной мы друг другу ничего не обещали, в этой ситуации она мой эксклюзив. Роскошная. В каких-то полосках вместо белья на фото.

Всё ещё красный. Резко выжимаю газ и выкручиваю руль влево, вылетая на встречку. Проскакиваю стоящие перед светофором машины и ровно в тот момент, когда вспыхивает зелёный, возвращаюсь в свой ряд и стартую первым под яростное гудение встречных и задних.

- Пиздец, ты безумный, - качает головой Андрюха, ненавидит, когда так делаю.

Ухмыляюсь в ответ. Зря психует, я всегда рискую обоснованно. В этот раз даже адреналина не хапнул.

- Ил, прижмись к обочине, - просит мой пассажир, когда вылетаем на проспект, - и помедленнее, помедленнее… Опа. А вот и твой подарочек, именинник!

Глазам не верю, когда вижу предмет его интереса. Какова вероятность встретить на дороге девочку Снежану из клуба? Это карма за нелюбезное обращение с любовницами? Ну-ну.

Кстати, карма, которая меньше часа назад лихо отплясывала на танцполе, пьяно плетётся по кривой траектории, волоча за собой здоровый чемодан, куда её саму можно при желании засунуть. В руке букет воздушных шаров — штук десять, не меньше. Мелкая, тонкая. Со стороны кажется, что не взлетает только из-за тяжести груза на колёсиках.

Вместо тряпки из блестящей чешуи на ней надета футболка, крупно подписанная словами “ПОДАРОК” и “СЮРПРИЗ”, а также именем с датой рождения, оповещающими всех о том, что Снежана…

-…со-вер-шен-но-ле-тняя, - воодушевлённо восклицает Андрюха, проведя нехитрое арифметическое действие в уме. - Притормози!

Считать умеем не только мы - впереди и сзади ещё останавливаются желающие. Ноги-то у кармы - зачёт, да и в целом зрелище любопытное.

- Эй, малышка… - встаёт в стойку неутомимый ловелас.

Дослушать то, что втирает девочке Андрюха, мне не даёт звонок с незнакомого номера. Три попытки угадать, кто звонит, но попадаю с первой. Лена, лучшая подруга Илоны, решила поучить меня, как надо и как не надо обращаться с женщинами. Они, я так понимаю, уже хорошо отметили наш со Снежаной день рождения. Блять. Завтра выпорю.

На автомате слушаю поток бессвязной речи, наблюдая, как карма поворачивает к Андрюхе заплаканное лицо, слушает его басни, морщит нос и отворачивается, хлестнув по плечам каштановыми волосами. Так возмущена, что даже идти ровнее стала. Ох, ты.

Медленно качусь за ней. Андрюха включил всё своё обаяние, но как-то без особого успеха. Отрубаю Лену, даю по газам и преграждаю путь упрямо прущей вперёд карме. Остановилась. Хоть рассмотрю. Красные глаза с чёрными потёками, тупая футболка, скрывающая очертания фигуры и доходящая почти до середины бёдер, приподнятая ветром коротенькая юбка и кружевные резинки чулок под ней, ушибленная до крови коленка, выглядывающая из дыры в тонком капроне, тонкие щиколотки и босоножки на высоких каблуках. Сюрприз так сюрприз.

Возвращаюсь к глазам и ловлю её взгляд. Или она ловит мой? Сначала смущённо теряется, а потом смотрит так, что я сглатываю слюну. Чувствую вкус продолжения вечера — запахи, стоны, ощущения кожи под пальцами… Как будто у нас это всё уже было и будет ещё.

Интуиция вопит, что я, сука, об этом пожалею, но всё равно говорю:
- Садись.

Совершеннолетняя Снежана долго роется в сумочке, достаёт салфетки и, глядя в водительское зеркало, вытирает чёрные потёки со щёк. Ей периодически мешают занимающие две трети салона фиолетовые шары и мой взгляд. Шары она отпихивает, будто любимых приставучих щенков, нежно на них бурча, а от взгляда сама прячется.

Юбка собралась вверх и в просвете между сиденьями над резинками чулок виднеются молочно-белые девичьи бёдра. И эта дыра с убежавшими вниз стрелками не вызывает стремления пожалеть. Даже несмотря на ушиб. И чемодан. Вряд ли она просто прогуливалась с вещами в такое время. Рыдая. Но прости, Снежана, в этой тачке ни одного рыцаря нет.

Андрюха забалтывает девочку, одновременно заказывая в доставке еду и фрукты. Вопросы, почему ревёт, вызывают только новые сопли, поэтому они перешли к более нейтральным темам:
- Значит, ты студентка? - Андрюха глазами облизывает её коленки и незаметно показывает мне два пальца вверх.
- Да, четвёртый курс.
- А где учишься?
- Меж… культур… - зависает, пытаясь выговорить это слово, и удивлённо улыбается тому, что не выходит. Пьяненькая. Видно, что не шлюшка. Ноль кокетства, жеманства и желания понравиться. Только ведь поехала с нами? Поехала. А кто не спрятался - я не виноват.
Улыбка, кстати, красивая.

Выгружаться без шаров студентка Снежана отказалась. Старательно намотала на руку связку лент и внимательно следила, чтобы их не прибило сначала дверью в холл, потом створками лифта и входной дверью в квартиру. Отвязала от себя только убедившись, что они безопасно “припаркованы” в коридоре. Странная, конечно, привязанность, но ок. Трахаться, надеюсь, будем без них.

- Ммм! Ммм! Ммм! - неуклюже сбросив с себя сначала одну босоножку, потом другую, девочка стонет в лучших традициях фильмов для взрослых. Алкоголь ей сбивает настройки громкости, и это порно асмр слышно всем соседям. Запоздало прикрываю дверь.

- Охренеть, как вас слышно в подъезде, думал, прямо тут без меня начали, - Андрюха оставался ждать подъезжающего курьера, и теперь вваливается с бумажными пакетами и чемоданом.

- Чемодан нахрена? Она ж не жить сюда…
- А, чёрт! Точно, - беззвучно ржёт, - сорян, что-то мозги отшибло.

Знаю я, где у тебя мозги. У меня примерно там же.
- Обратно сам потащишь.

Он кивает, мол, без проблем и шуршит пакетами, проходя в гостиную. Подкатывает столик к дивану, выгружает несколько видов сыра, клубнику в белом шоколаде, виноград… Ясно. Жрать нечего. Достаю бокалы и стаканы для виски. Распаковываю Макаллан.

- Что будет пить наша фея? - галантно интересуется Андрюха, распахивая бар. - Любишь сладенькое?

Последний вопрос - скорее утверждение, потому что он не ждёт ответа от присевшей на краешек дивана именинницы, и, звеня бутылками, смешивает многослойный коктейль. Вопросительно поднимаю брови, кивая на пойло. Что там?

Андрюха отвечает вслух:
- Да ничего криминального, обычный компотик.

И обращается к ней, с широкой улыбкой протягивая стакан:
- Для прекрасной леди.

Снежана настороженно смотрит на стакан, потом на Андрюху и на меня.
- Я лучше… - стягивает кусочек сыра и начинает его жевать, явно не чувствуя вкуса, - поем.

Спина ровная, словно в позвоночнике спица, колени сжаты, напряглась девочка. Сейчас расслабим. Беру её стакан, присаживаюсь рядом на корточки и, глядя в глаза, делаю крупный глоток. В конце концов, сам хотел убедиться, что Андрюха не переборщил и градус приемлемый. Дрова нам тут ни к чему. На вкус и правда сладкий компотик.

Ухмыляясь, подношу к её губам:
- Попробуй, не отравим.

Не разрывая зрительного контакта, медленно-медленно размыкает губы и отпивает из моих рук. Один раз, другой. Нравится. Андрюха - долбанный алхимик, всегда попадает. Она пьёт, и зрачки расширяются от удовольствия. А глаза янтарные. В полумраке машины показалось, карие, но при свете видно, что золота больше.

Пьяно облизывает губы, задерживаясь языком на нижней чуть дольше, чем надо. Тоже хочу, но не позволяю себе отвлечься на соблазнительный глюк координации. У меня своё удовольствие. Весь день, сука, ждал.

Наливаю вискарь и отъезжаю с первым глотком. Хочется тоже неприлично стонать. Во рту разливается горьковатая терпкость и сладость, но совсем не та, что в коктейле Снежаны. Этот Макаллан томился четверть века в бочке от хереса и теперь дразнит рецепторы сложным вкусом карамели, сухофруктов и, бог знает чего ещё. Охуенно.

С днём рождения меня.

Развалившись в кресле напротив дивана, лениво потягиваю вискарь и наблюдаю, как Андрюха хлопочет вокруг студентки Снежаны, изображая брата милосердия. Скатывает чулочек под предлогом обработать пострадавшую коленку. Ага. Футболку он с неё каким-то образом уже снял, даже я пропустил. Иллюзионист. Девочка не заметит, как останется без трусов.

- Ай, с-с-ш-ш-ш! - шипит любительница пинать тяжёлые чемоданы. Говорит, что травму получила именно так, хотя есть версия, что где-то свалилась. Ещё в клубе спотыкалась.

Андрюха промакивает рану мокрым полотенцем и успокаивает:
- Ну, что ты как маленькая…

Не-а. Точно не маленькая, хотя в окружении подруг казалась старше и бойчее, а уж танцевала совсем как взрослая. Андрюха льёт на салфетку специально добытую из бара водку. Аптечку не держу.
- Потерпишь? Сейчас будет немножко щипать…

Соглашается и моментально пищит, когда спирт попадает на царапину. Ранка не существенная, я рассмотрел, но за счёт нескольких потёков крови выглядела серьёзнее, чем Андрюха и пользуется, развивая бурную деятельность.
- Потерпи, - дует на больное место и быстро целует рядом, - скоро будет хорошо. Правда, Ил? - поворачивается ко мне с вопросом.

Киваю со всей ответственностью. Обязательно будет.

Заметив это, Снежана снова прячет глаза. Поздновато включать скромницу, но у всех свои развлечения. Кто я такой, чтобы портить игру? Тем более, что ей удивительно идёт этот образ и строгие взгляды, которые она кидает на Андрюху, когда его руки в очередной раз заходят чуть дальше, чем необходимо процедурой.

- Надо заклеить пластырем, у меня есть… - Снежана подрывается в коридор за сумочкой, но друг опережает.
- Сиди, принесу.
- Там в боковом кармане… - неуверенно направляет его.
Из коридора доносится насмешливое “Аг-г-а-а-а…”
- Нашёл, - в проходе за её спиной появляется Андрюха и с ошалелой улыбкой показывает миленький розовый вибратор с двойной стимуляцией. Оу. А подарок-то у нас реально с сюрпризом, играть будет интереснее. Одними губами прошу далеко не убирать - пригодится. Он кладёт игрушку в карман и возвращается, наклеивать на молочно-белую кожу пластырь с рисунком из арбузных и апельсиновых долек.

Признаться, вид девочки в одном тёмном чулке заводит. То, как она уязвимо поджимает пальцы в раздумьях снять ли второй для симметрии, убирает за спину пряди, открывая тонкие ключицы, и всё время тянется пальчиком к переносице поправить несуществующие очки. Пластырь этот цветной на острой коленке... взрывает. Неожиданно. Обычно возбуждают совсем другие вещи, поэтому сейчас намеренно оттягиваю момент сближения, изучая своё состояние. Раздражение отпустило и хочется, так же, как с виски - не махнуть залпом, а смаковать, раскрывая нюансы.

Второй стакан Снежаны пустеет. Андрюха травит забавные байки, плавно сползая в лёгкую пошлятину, кормит её виноградом и клубникой, с удовольствием собирая фрагменты ломкой глазури, осыпающейся на блестящую майку. Скромница перестаёт одёргивать короткую юбку, искренне смеётся шуткам выше пояса и алеет щеками от тех, что ниже. И ещё она украдкой залипает на моих движениях, когда расстёгиваю пуговицы на рубашке или перекатываю по стенкам стакана жидкость, цвета красного дерева. 

А потом она вдруг поднимает глаза и повторяет тот фокус со взглядом. Смотрит смущённо, но при этом дико бесстыже, с глубоким желанием, опуская ресницы, борясь и проигрывая, купает меня в янтаре. 

Руки потянулись сами собой. Сдвигаю стол, обхватываю ладонями узенькую талию и с приглушённым охом сажаю совершеннолетнюю студентку Снежану на колени лицом к себе.
Потому что это, вообще-то, мой подарок.
--------------------------------------
Завтра дочитаем)