Неженка и космодесант

После долгого рабочего дня идти сразу домой не хочется, и я решаю пройтись пешком. 

И конечно же на середине пути начинается дождь, а у меня нет с собой зонта.

Шкала паршивости сегодняшнего дня приближается к рекордным отметкам. 

Но ломает мою шкалу, выбив на ней сразу тысячу баллов из возможных десяти, не противный октябрьский дождь, а мое решение срезать путь к дому и пройти через парк.

Именно оно становится моей фатальной ошибкой. 

На выбранной мною привычной дорожке почему-то сегодня не горят фонари, и я  сворачиваю на другую, которая, как мне кажется, ярко освещена.

Так и есть: она освещена. 

Стоит мне осознать, что я вижу, как меня пробирает леденящий холод, а глаза расширяются от ужаса.

Свет на тропинку падает не от фонарей, а от какой-то серебристой штуковины, очень отдаленно напоминающей летающую тарелку из фильмов.

Аппарат стоит посреди большой поляны парка, и похоже, готовится взлетать.  

С бешено колотящимся сердцем я вижу, как по трапу в него входят женщины, как по цепочке, следуя на расстоянии примерно  метр друг от друга, одна за одной. 

“Входят” - это громко сказано, больше это похоже на перемещение запрограммированных роботов или кукол – движения какие-то механические и у всех одинаково-безжизненные. 

Вереница из женщин, поднявшись по трапу, скрывается в ярко освещенном круглом проеме серебристой штуковины. После чего ее двери бесшумно закрываются, и поляна тут же погружается в кромешную тьму. 

В растерянности пытаюсь проморгаться, потом протереть глаза руками и встряхиваю головой, чтоб прогнать это странное видение.  

Наверное, предыдущая бессонная ночь так повлияла на меня, что мерещится черт знает что! 

Прав все-таки был мой бывший, когда говорил, что надо фантастики поменьше читать! Уже путаются у меня в голове и перед глазами сюжеты любимых книг и моя обычная, ничем не примечательная жизнь.

Тротуар, по которому я иду, погружается во мрак, будто все лампочки разом выключили одним нажатием кнопки.

Ругая себя за слишком разыгравшееся воображение, достаю свой телефон из сумочки и включаю на нем фонарик.

Пытаюсь унять долбящееся по ребрам сердце, уговариваю себя, что скоро я буду дома и сразу же лягу спать.

И никакой фантастики на ночь глядя! 

Ни строчки! 

Подсвечивая свой путь фонариком, я успеваю пройти несколько метров, прежде его свет выхватывает из кромешной темноты два подозрительных силуэта. 

Вроде бы мужских, но с какими-то неправильными головами и слишком длинными руками.

В мозгу стучит молоточками сигнал тревоги «Опасно! Опасно! Немедленно беги!». 

Я перестаю слышать стук своего сердца, оно, кажется, не стучит, а хрипло гудит как надорвавшийся мотор, аж уши закладывает. 

В кровь огромными, почти смертельными дозами впрыскивается адреналин, глушит меня запредельным чувством опасности.

Я натужно сглатываю и делаю шаг назад. Только отступать уже поздно, два огромных силуэта двигаются навстречу мне, явно меня заметив.

Кожу противно холодит страх, сердце уходит в пятки  и возвращаться, похоже, оттуда не собирается.

В них двоих чувствуется что-то настолько жуткое, что мне нестерпимо хочется бежать, но я не могу сделать и полшага, ноги мне мне отказывают. Теперь я понимаю, что означает выражение «ноги в землю вросли», именно так я себя и ощущаю, как в западне больше не подчиняющегося  мне тела.

Я стою и молча наблюдаю, как два незнакомца совершенно бесшумно передвигаются ко мне.

Мамочки! Да они не идут, а левитируют! Или как там называется это перемещение, не касаясь ногами земли?

Паника захлестывает волнами.

А я даже закричать не могу, только слышу, как неистово колотится мое сердце. 

Меня окутывает густой туман, проникает под кожу, лишает воли и сил кричать и сопротивляться. 

– Эту тоже грузи! – Словно сквозь толщу воду слышу голос одного из моих похитителей.

– Куда ее? У нас полный трюм, мы не взлетим! – возражает второй.

– Ее нельзя бросать! Она все видела!

Мамочки! Да я ничего не видела! И готова все немедленно забыть! Для своего же спокойствия! Пытаюсь им сказать об этом, но губы не слушаются, скованные ужасом как печатью. 

– Можно утилизировать! – равнодушно предлагает другой. 

И я в это время чувствую, как туман вокруг меня становится плотней, сжимает меня в тисках, не дает вздохнуть. Неужели он сейчас задушит меня? От осознания этого я леденею за мгновение, тело бьет озноб, заставляя крупно дрожать. Не чувствую ни рук, ни ног.

– Чуешь, как она пахнет? – шипит первый, приближаясь ко мне вплотную, втягивает воздух в районе моей шеи. –  За нее любой шакс заплатит огромные суммы! 

- Шерз тебя дери! Она пахнет неприятностями!  Знаешь же, я ненавижу, когда все идет не по плану! 

Я пахну неприятностями? 

Это последнее, что я слышу перед тем, как окончательно отключиться. Мир стремительно темнеет перед глазами, и я падаю в темноту.

Спустя какое-то время сознание медленно возвращается ко мне, выдергивая из тяжелого марева сна. 

Я даже успеваю подумать, что приснится же такое: инопланетяне; космический корабль на поляне в  парке; цепочка безвольных и каких-то безжизненных женщин, загружаемых в него! 

И вишенка на торте – мое собственное похищение! 

Жуткий, отвратительный сон! Но какой-то он уж слишком реалистичный.

Умом понимаю, что мне пора вставать, идти на кухню готовить поесть. Паша любит просыпаться, когда завтрак уже на столе.

Нехотя  открываю глаза, и в тот же миг  понимаю, что мне ничего не примерещилось. 

Все происходит на самом деле! Я не дома, в своей кровати.

 Я черт-знает-где!

 Прямо перед глазами – спинки высоких кресел, в которых за огромным – трехметровым, не меньше! – пультом управления сидят мои недавние похитители и не обращают на меня никакого внимания. Слишком поглощены тем, что молча стучат по кнопкам пульта управления перед собой. 

Слышны только звуки нажатия многочисленных кнопок, сливающиеся в единый ритм клацанья по клавишам.

Мозг отказывается верить в реальность происходящего. 

Щипаю себя со всей силы и тихо ойкаю. 

Это не сон. 

Но, может быть, я просто схожу с ума?

От бессилия на минуту прикрываю глаза, окончательно приходя в себя и понимая, что это все в действительности происходит со мной! 

Я не смогу сбежать, я даже пошевелиться не могу толком. Тело отказывается слушаться, словно не принадлежит мне.

Не понимаю, какие планы у этих жутких инопланетян. Зачем им я? И зачем им так много других женщин? 

Странно, но мои реакции будто заторможены: медленные и нерезкие. Я не впадаю в панику и не начинаю истошно кричать, требуя меня немедленно отпустить. 

Как будто фильм смотрю с собой в главной роли.  Это помогает мне не сойти с ума в этой блестящей стерильной белизной каюте один на один с двумя неземными существами. 

Осторожно оглядываюсь вокруг, стараясь не привлекать к себе внимания большеголовых пришельцев. 

Вероятно, мои похитители очень спешили и бросили меня, где пришлось. Оглядываю себя и радуюсь, что я по-прежнему в своей одежде, и даже моя сумочка перекинута через плечо. На моей руке красуется массивный черный браслет, но это как раз и неудивительно, – я и сама не могла его снять. 

Лежу на полу каюты, которая, вероятно, является кабиной управления космическим кораблем. 

На десятках экранов, размещенных рядами практически от пола до потолка по трем сторонам от пульта управления и встроенных в него двух кресов пилотов, транслируются изображения десятков неподвижных молодых женщин покоящихся  в каких-то колбах. 

Мне становится дурно от увиденного. К горлу подкатывает противная тошнота. 

Зачем им столько земных женщин? Они все мертвы? Или живы, но находятся в каком-то странном состоянии сна, застыв обнаженными в совершенно одинаковых позах и с открытыми глазами. 

Выглядит это жутковато. Стараюсь поменьше глядеть на экраны с транслирующимися изображениями похищенных неподвижных землянок. Я лучше буду думать, что они просто заморожены, и их еще можно спасти.

Мои размышления прерывает яркая вспышка воспоминания, как пришельцы швыряют меня на пол сразу, как заходят на корабль, продолжая спорить между собой:

­– Ты понимаешь, что мы пропустили перигелий  Цзынцзиньшань–Atlas, и нам пришлось маскироваться под ее антихвост? А теперь что? Если нас засекут, то нам крышка!

Я не понимаю, кто именно из них говорит, впрочем, это и не важно. На вид они совершенно одинаковые, словно клоны друг друга, никаких отличий. 

– И что ты предлагаешь? – спрашивает его другой пришелец. – Мы не могли ее оставить, она видела нашу погрузку! Нам не нужны проблемы.

– Я сразу сказал, утилизировать ее надо было на месте! Что ты за нее уцепился? Потеряли драгоценное время, а у нас даже капсулы для нее нет. Ладно, потом разберемся с ней. Пора отчаливать! Уже двадцать восьмое октября!

– Шерз тебя долбани! – в голосе говорящего явно слышится презрение, – Ты говоришь, как землянин! – Передразнивает его слова: – Двадцать восьмое октября! Комета Цзынцзиньшань! Ты бы еще в телескоп за ней понаблюдал! – издает он странные звуки.

Его скрипучее бульканье, вероятно, является смехом.

– Не говори чушь! Комета нам очень помогла. Благодаря ей, мы собирали самок на Земле целый стандартный оборот! Тут сто пятьдесят шесть отборных образцов! И вот это недоразумение, которое ты приволок в последний момент, – пинает он ботинком мою ногу, заставляя меня стонать.
­– Увидишь, она нас озолотит! Мы же ее без документов привезем, сверх заказов, а значит, для себя! Это самка годится для питания эмбрионов, я чую ее запах. Нюх меня еще никогда не подводил. Так что давай за пульт, взлетаем!

Одни земные сутки до этого 

 Вечно со мной что-нибудь приключается!

 Раньше брошенные котята и щенки, которым нужна моя помощь, на пути попадались. Постоянно их домой тащила, сколько себя помню.

 Но чтобы мужчина, да еще такой огромный и опасный – это в первый раз. С ним-то мне что делать? 

Едва сворачиваю с дороги в темную арку, ведущую к моему дому, тут же натыкаюсь взглядом на незнакомца.

То ли внезапно проснувшимся шестым чувством, то ли еще как-то, но я понимаю, что ему очень плохо. Я просто знаю это, как если бы плохо было мне самой.

 Мужчина стоит, опираясь спиной и затылком на стену арки,  глубоко дышит, его грудь размеренно поднимается и опускается. А во мне растет уверенность, что у него уходят на это все оставшиеся силы – стоять и дышать. Слишком медленно и странно звучит его дыхание.

 Да и одет он странно – в какой-то темный комбинезон, отдаленно похожий на военный.

Приблизившись поближе, я могу разглядеть нашивки, а на груди, в распахнутом вороте комбинезона, два металлических жетона на цепочке. Точно – военный.

Но форма не похожа ни на одну, какую я когда-либо видела.

От него пахнет гарью, оплавленным пластиком, сложным запахом опасности, пожара и чем-то еще, что я никак не могу идентифицировать и назвать словами.

Инстинктивно у меня подгибаются ноги от его мощной ауры власти и силы. А еще – хочется немедленно спрятаться. 

Только проблема в том, что я не могу его бросить, пройти мимо, как ни в чем не бывало.

Мой взгляд падает на нашивки на его груди, которые располагаются как раз на уровне моих глаз. Я, конечно, не специалист, но выглядят они странно. Очень странно.

Ладно, потом загуглю – обещаю я себе, отрываясь от из разглядывания.

– Вам плохо? Наверно нужно в больницу? – Произношу я, сглатывая ком в горле и внимательно вглядываясь в его болезненно бледное лицо.

Он медленно открывает глаза и удивленно смотрит на меня.

 Будто не ждал меня тут увидеть. Или ждал. В его взгляде вспыхивает ярким светом какое-то неясное чувство.

Темные глаза незнакомца как черные дыры, притягивающие с бешенной скоростью, не дают отвести взгляд. Меня словно током прошивает от этого. Я еще острее чувствую, как трудно ему стоять и сосредотачивать на мне взгляд, произносить слова. 

– Нет! – отказывается он, – мне нужна ты. 

 Я хмурю брови, отчаянно пытаясь вспомнить уроки медицинской первой помощи. Мужчина явно бредит.

Нашариваю в сумочке свой телефон и пытаюсь набрать номер, но сеть отсутствует. Кручу ставший вдруг бесполезным кусок пластика в руках, и убираю сотовый обратно в карман.

Выругавшись про себя ненадежности мобильных операторов, когда они особенно нужны, оглядываю мужчину еще раз, прикидывая свои силы.

Да я его с места не сдвину! 

Он выглядит огромным, как скала. И таким же неподвижным. 

Боже мой, он дышит вообще? Кажется, нет!

От страха у меня расширяются глаза, и я стремительно приникаю ухом к его груди, чтоб услышать стук его сердца. 

Паника захлестывает, я не могу допустить, чтоб он умер, когда я рядом. Я должна что-то сделать! Но что?!

Только раньше, чем я успеваю подумать, что же мне делать, если я все-таки не услышу стук его сердца, сильные руки мужчины словно металлические поручни захватывают меня целиком, как в мощную огромную ловушку.

Сжимаются на спине. Тянут к себе, впечатывают меня еще сильней в его грудь.

Сердце молниеносно срывается в бешеную скачку. Стучит оглушающе.

Незнакомец будто вторгается в мое сознание, командует мной. 

Я стою непростительно близко к нему. Он сминает мою волю как листок бумаги, и я не делаю попыток вырваться, замерла стиснутой в его руках. 

С опаской заглядываю в лицо. 

Боюсь пошевелиться в захвате его рук. Под моими ладошками, упирающимися в его грудь, бугрятся стальные мышцы. При желании, он меня может расплющить,  даже особо не утруждаясь. 

И в эту же секунду происходит одновременно две вещи. 

На дороге ведущей к дому, раздается приглушенный хлопок. Мы слышим его оба. Я вздрагиваю от звука, мужчина – вздыхает и прикрывает глаза, тут же разжимая руки и отпуская меня от себя. 

От неожиданно полученной свободы я делаю два шага назад и застываю на месте, глядя как в арку заходят двое мужчин, одетых в похожую как у незнакомца форму. 

 Удивляются мне рядом с их товарищем, но никак это не комментируют. 

Появившиеся мужчины двигаются слаженно и четко. Они идут рука об руку, заполняя практически все пространство полутемной арки. У них обоих настолько широкие плечи, что они загораживает полностью свет, идущий с дороги, и в арке становится еще темней.

Ладно скроенные по фигуре комбинезоны, заставляют меня смотреть на них во все глаза. Неожиданно один из них, блондин с коротко стриженными волосами, торчащими ежиком, весело подмигивает мне – “Мол, ничего страшного не происходит, все путем!”

Слабо улыбаюсь ему на этот милый знак заботы.

В то время как двое мужчин молча отстраняют меня плечами от моего незнакомца, взваливают его на себя и удаляются. 

А я закрываю глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Мне даже приходится прислониться к шершавой кирпичной стене арки, чтоб не осесть тут же на ослабевших внезапно ногах. 

Когда я их открываю в мое поле зрения попадает массивный браслет, лежащий рядом. Видимо, незнакомец обронил, пока стоял тут.

– Эй, постойте! – кричу я вслед мужчинам. Выбегаю за ними из арки, но их уже нигде не видно. 

Сейчас. 

Этого просто не может быть! Почему это происходит именно со мной?!

Неслышный шум двигателя корабля внезапно отдает вибрациями во всем теле, срывается резко вверх с непередаваемой скоростью.  

Тело будто десятитонная плита придавливает к полу, лишая возможности говорить и двигаться. На несколько минут теряю даже способность ясно соображать.

  Зато сейчас я могу хорошо рассмотреть при ярком свете ламп кабины пилотов двух инопланетян, которые сидят за пультом управления.  

Невысокие, с огромными шишкообразными головами и длинными манипуляторами. Руками это я не могу назвать при всем желании. Тела их похожи на людские только отдаленно. Скорей, это какая-то смесь робота и человека, но не работ и не человек. 

– Нам пора сделать Кибер–скачок, – деловито сообщает один из инопланетян, вглядываясь в показания приборов, и продолжая бесконечно стучать по кнопкам

– Можно было его сделать двенадцатого октября, но мы задержались! А сейчас мы должны сместиться восточнее, чтоб замаскироваться под С2024 S1.

В глазах плывет марево. Сейчас я завидую девушкам в криокапсулах: парят в них замороженные и ничего не чувствуют. Смотрят пустыми глазами на происходящее и не испытывают ни тревоги, ни ужаса от происходящего.

В то время как меня размазывает в растекшееся по полу пятно от преодоления притяжения Земли. 

Видимо, я не могу сдержать стон, потому что парочка пришельцев поворачиваются от своих приборов ко мне. Смотрят, как я корчусь на полу от невыносимых перегрузок. 

Слышу равнодушные голоса похитивших меня инопланетян: 

– Ну вот что ее было не утилилизовать сразу? Не довезем ее все равно без криокапсулы. Человечку размажут перегрузки.

Он говорит брезгливо, словно речь идет о каком-то насекомом, который своей смертью доставит неудобства обитателям космического корабля, ведь за ним надо будет убирать!

– Эх, жаль конечно! Ее бы заменить на какую-нибудь из тех, что отдыхают в капсулах. Но боюсь, это не понравится нашим заказчикам, – сокрушается один из них, –  Вот шерзов хвост, хочешь заработать, а попадаются какие-то неженки!

Уже отключаясь, чувствую, как от злости он с силой пинает меня носком ботинка по ребрам, ломая их. 

Я с каким-то  чувством отрешенности, совершенно четко понимаю, что меня некому спасти. Никто не придет на помощь. Я в полной власти этих жутких пришельцев.  

Говорят, что перед смертью у людей может промелькнуть перед мысленным взором вся их жизнь. Но я со своей «везучестью» и тут отличаюсь.

Затуманенное перегрузками и нестерпимой болью сознание выдает мне воспоминание о встрече со вчерашним незнакомцем. Озаряет словно яркой вспышкой те несколько минут моей жизни. 

Я вижу его темные глаза, затягивающие меня в пропасть черных дыр. Снова слышу его прерывистое тяжелое дыхание. Я даже ощущаю его запах, от которого слабеют ноги, и мне приходится вцепиться в его плечи, чтобы устоять на месте.

Боли больше нет, есть только встревоженные темные глаза, глядящее мне прямо в душу, и его сильные руки, которые обнимают и баюкают меня, дарят ощущение безопасности. 

Я улыбаюсь своему воспоминанию и теплу от его браслета на своей руке, который я почему-то нацепила. И проваливаюсь в оглушающую черноту.

 Сознание возвращается медленно и какими-то урывками.

Первое, что вижу, когда могу немного разлепить опухшие веки – это склонившиеся надо мной инопланетяне.

Они рассматривают меня, как какую-то новую букашку, которую раньше не встречали.  

Выражения лиц полны брезгливого равнодушия. Хотя, может быть, у них всегда такое выражение – Я не знаю. Впервые отчетливо вижу их так близко.

– Смотри-ка! Жива! Живучая попалась. – громко радуется, тот что ближе ко мне, – Может, и получится ее доставить на аукцион. Думаю, Гридвус будет доволен. Живучая самка – всегда дополнительный баллы, а значит больше денег! 

– Впереди квантовый скачок. Будет обидно, если сдохнет. Да и утилизировать ее в том квадрате сложно будет. Так что надо решать прямо сейчас – или везем дальше и кто-то из нас отдает ей свой комбинезон, или утилизируем ее прямо сейчас! 

Опять это “утилизировать”! Заладили как заведенные. 

Моя нервная система от физических и психических перегрузок отказывается воспринимать их слова как угрозу. Наваливается черное равнодушие и апатия. 

“Убейте, утилизируйте! Сделайте хоть что-нибудь!!” – соглашаюсь я про себя, лишь бы избавиться от ощущения бетонной плиты, размазывающей меня по полу. – “Только, пожалуйста, быстро и небольно!” 

Но пришельцы не планируют выполнять мои пожелания. Продолжают неспешно переговариваться.

Тошнота и слабость заполняют все тело без остатка, проникают во все клеточки, превращая и мышцы, и ощущения в какое-то подобие жидкой ваты. 

 С трудом могу разобрать их слова:

 – Гвайз, пора решать! Ты ее притащил, значит ты свой комбинезон и отдавай! 

– А я как буду? – сомневается, вероятно, этот самый Гвайз.

 – А как хочешь! – настаивает первый. – У тебя времени четверть минимального оборота на раздумья. Мы пока можем товар сверить и внести в базу. Надо еще отправить заказчикам подтверждение о выполненных заявках и сроках доставки до того момента как в переход войдем. Нет у нас  времени с ней возиться. Тем более, смотри, какая живучая! 

После небольшой паузы угрожающе добавляет: 

– Но если сдохнет сейчас, ты за ней будешь убирать! 

Они удаляются от меня и выходят из кабины. 

Мне бы обрадоваться, что похитители оставили меня одну, ушли куда-то. Но сил нет ни на что.

Мне хотелось рвануть к пульту управления, нажать сигнал тревоги, хотя бы что-то предпринять, постараться спастись. 

Но я не могу пошевелить даже пальцем. Дыхание и то с трудом дается. 

Шиплю от боли сквозь зубы, когда вздрагиваю всем телом оттого, что голос моих похитителей  внезапно начинает раздаваться со всех сторон.

Не сразу могу сообразить, что на экранах, оказывается, подключен звук. И голоса идут от экранов. Я вижу, как на них инопланетяне идут по грузовому отсеку между жуткими, ровными рядами криокапсул, заполненных обнаженными девушками, и переговариваются, а звук транслируется в кабину управления, как и изображение. 

С неимоверным усилием заставляю себя открыть смыкающиеся против воли глаза. 

Мне нужно видеть и слышать, что они говорят. Может быть, я найду какую-то подсказку, которая позволит мне выбраться отсюда и спастись.

С ужасом наблюдаю, что по транспортному отсеку двигается пятеро пришельцев. А я-то была уверена, что их всего двое. Выходит, что я ошиблась. Может быть, их даже больше, чем пятеро!

Тот, кто отчитывал Гвайза и предлагал меня утилизировать, идет чуть впереди остальных, дает им указания:

– Смотрите, вот этих - он показывает на один из рядов с криокапсулами девушек, – эти капсулы – всего пятнадцать штук – выгружаем на Архотроне - там арахнидские нации ищут себе маток, будут подсаживать им эмбрионы. Всего пятнадцать капсул по стандартному курсу обмена. Платят биооружием. Но перед продажей надо нам только самок слегка подправить, иначе не выживут после процедуры арахэмбрионизации. Клиенты будут недовольны.

– Разрешите начать модификацию, гран Хроопс? – от группы пришельцев отделяется один и подходит к капсулам. 

Старший молча кивает

Инопланетянин быстро, один за одним, водит на всех пятнадцати дисплеях криокапсул по очереди какие-то данные, после чего раствор – до сих пор прозрачный – быстро наполняется красно-бурым цветом, полностью загораживая девушек от моего взора.

Я в ужасе перестаю дышать, представляя себе недалекое будущее несчастных. Верней, даже боясь его представить. Тошнота еще больше усиливается теперь уже не только от навалившейся на меня слабости, но и от отчаяния.

Равнодушный женский голос бортового компьютера произносит: 

“Подтвердите начало модификации”

И самый главный из них прикладывает отпечаток своей ладони, запуская программу.

“Модификация самки начнется после выхода из квантового скачка” – равнодушно информирует голос.

В то время как работорговцы продолжают свой путь между криокапсулами.

– Этих трех сдаем на опыты в Крац. На них заказ от лаборатории. 

Один из пришельцев отмечает выбранные капсулы с несчастными женщинами, которые отправится на опыты в какую-то лабораторию. 

 – Остальные едут на аукцион или под заказ.  – подытоживает тот, кого назвали гран Хроопс. – У нас всего сто тридцать два заказа. На аукцион мало кого получится сдать. Всего шестеро, ну и та еще, неучтенная, – вероятно он говорит про меня. 

Наверное, сознание покидает меня и я отключаюсь. Потому что следующее, что я осознаю, это – стоящие рядом со мной два моих похитителя.

Мне кажется, я брежу, когда двое пришельцев склоняются надо мной, разглядывают.

– Вот видишь жива! А говоришь - Неженка! – удовлетворенно замечает Гвайз.

Он стаскивает с себя белоснежный костюм, сидящий на нем как вторая кожа. Предстает передо мной голым, если можно так выразиться. Кожи у него нет, местами на его теле сверкают детали, похожие на металлические. Я не успеваю его толком рассмотреть.

Хроопс рывком дергает меня вверх, ставя на ноги, и тут же сдирает мою одежду, всего лишь проведя каким-то прибором, похожим на маленький кейс от наушников. Только вот это совсем не кейс!

Одежда вся сама лопается, причем даже не по швам, а распадается на какие-то тонкие полоски ткани, опадает в к моим ногам, словно горстка мусора. Я остаюсь обнаженной перед двумя пришельцами. 

Силы совершенно покидают меня, я могу лишь стоять и стучать зубами от стыда и парализующего страха. Что им нужно от меня? Почему они оба так смотрят?

Только пришельцам до моих чувств нет никакого дела, у них другие проблемы.

– Гвайз, – грохочет старший, – ты видел у нее комм, Шерз тебя дери?! Это же комм космодесанта! Шерзов хвост! Нам конец! 
****************
Девочки, принесла вам визуалов

Покажу вам для начала браслет незнакомца, который Лиля надела и не смогла снять

 А еще принесла вам показать пришельцев, которые прикрываюсь улетающей от нашей Земли кометой Цзынцзиньшань-Atlas С/2023 A3 (которая последний раз отчетливо была видна как раз 28 октября) похитили 156 земных женщин и Лилю прихватили, поскольку она стала свидетельницей похищения.

Обратите внимание на “дырочку в правом боку”!))) как думаете, для чего она?))) 

–  Да ну! Не может быть, чтоб это десантский комм был! – уверенно возражает один из похитителей. – Наверняка земная подделка, обычный браслет. Ты же видел, они и нас пытаются подделать! Видел их рикплику с нас? – робота Оптимуса от Илома Наска, кажется?

– Подозрительно слишком похожая на оригинал подделка комма, – не соглашается Хроопс, продолжает рассуждать: – Оптимус уродливый робот от Маска. Он Маск, не Наск, сколько можно тебе говорить? Оптимус понятно, что риплика дешевая, а вот комм этот – не уверен!

Оглядывает меня с недоверием. Его не волнует моя нагота, его только комм на моей руке тревожит.

Зато меня никто не трогает. И браслет не пытаются содрать. Вот бы был кошмар, если он они попытались! Я и сама не могу его стянуть с руки! Я его даже не чувствую, он словно сросся со мной.

– Но если это не подделка, а комм, Хроопс, тогда  почему она  не вызвала подкрепление? Нас бы разнесли уже тут! – размышляет Гвайз.

– Откуда ты знаешь, что не вызвала? – Огрызается Хроопс. – В любом случае, одень ей комбинезон. Дохлая земная самка с коммом – это еще больше проблем, чем просто землянка с коммом десантника на борту!

– Хроопс, да ее чуть не размазало, а десантники такого бы не допустили. Нас бы уже ее трио уже на атомы разнесло, если б это была их самка. Она не их, точно тебе говорю. Просто обычная землянка в риплике комма, – говорит Гвайз Хроопсу, но при этом пристально смотрит на меня.

Туман. Снова чувствую окружающий меня туман. 

Я не вижу его, но ощущаю, как он проникает внутрь меня, заставляет двигаться против моей воли. 

Отчаянно пытаюсь сопротивляться, но у меня ничего не выходит. Я становлюсь всего лишь марионеткой. Против воли наклоняюсь и беру комбинезон, брошенный на пол Гвайзом, принимаюсь натягивать его на себя.

Мозг пытается сопротивляться. Мне дурно от того, что я делаю, но я продолжаю одеваться.

Я не хочу прикасаться даже к его одежде. Но мое тело больше меня не слушается, оно управляется кем-то извне, поэтому я упорно натягиваю комбинезон пришельца на себя.

Если мне до этого было больно и страшно, то теперь боль моментально стихает, словно ее не было, – комбинезон, вероятно, адаптирует тело к перегрузкам. 

Только теперь вместо боли в моем теле разрастается страх. Мне жутко, что я – всего лишь кукла в руках работорговцев. Я больше не принадлежу сама себе.

Послушно стою по стойке смирно, когда Гвайз застегивает на мне обтягивающий комбинезон. 

Чуть не плачу от отвращения и чувства беспомощности, но даже слезы, оказывается,  мне недоступны, пока похититель руководит моим разумом.

Невольно вспоминаю, что я и браслет нацепила просто так померить, а он на мгновенье нагрелся, а в следующую секунду обхватил мою руку плотно, словно запястье тугой перчаткой, а теперь не могу снять. 

Что, если и  с комбинезоном произойдет то же самое? От одной этой мысли меня тошнит. 

Но мое внимание от моих собственных ощущений отвлекает разговор похитителей.

– Тогда получается то, что я принял за саботаж, по факту правда. – задумывается Хроопс.

Отдает распоряжение:

– Приведи мне Дриска! 

– Повтори свой доклад! – требует от него Хроопс, когда входит еще один “клон” похитителей. 

Похожи они все друг на друга, как под копирку сделанные: один рост, одно телосложение и одинаковые комбинезоны. 

И я сама в таком же, только на полголовы ниже всех членов команды работорговцев.

Вошедший бесцветным тоном начинает доклад:

– Двадцать седьмого октября в 18-00 по землянскому исчислению мною при попытке захвата самок землян, был обнаружен патрулирующий космодесанта в одном экземпляре. Других рядом не наблюдалось, что позволило мне ударить энергетическим лучом и нейтрализовать противника, после чего удалиться.

– Почему ты ушел? 

– Патрулирующий  был истощен, он должен был умереть. Я торопился к отлету, да и план по сбору самок надо было выполнить. Да и встречаться с трио мне не хотелось. 

– Свободен! – раздраженно рявкает Хроопс, после чего Дриск бесшумно удаляется.

Хроопс и Гвайз снова остаются одни и продолжают свой прерванный диалог. 

– Наверняка это его браслет! – строит предположения Гвайз, прислоняясь к стене, – возможно, она просто его нашла. 

Последние слова он произносит срывающимся голосом, вероятно, похитетелю без комбинезона тоже приходится непросто, хоть и легче, чем было мне.

Хроопс усаживается в кресло пилота, отворачивается от меня и присевшего на пол у стены Гвайза, стучит по клавишам. Громко произносит:

– Командир корабля “Гран один–семь–пять” просит сеанс связи. 

В ответ в кабине управления звучит металлический роботизированный голос:

– Хроопс! Дружище! Как дела?

– Гран Гридвус, у нас небольшая проблема! – Отчитывается капитан, – в числе захваченных землянок находится одна, на руке которой обнаружен браслет, подозрительно похожий на комм космического десанта. На корабль она попала в последнюю минуту до отбытия. Была схвачена нами как свидетель: наблюдала за погрузкой самок в трюм.

Хроопс снова разворчаивается ко мне и требовательно смотрит в глаза.

Словно огромным жалом иглы вгрызается в мой мозг чужая воля, ощущается чужеродной, злой. Копается в моей голове. 

Хроопс делает выводы по результатам копания, докладывает этому Гридвусу: 

– Самка никому не принадлежит, общего языка конфедерации не знает. Вероятно, браслет или подделка или она его нашла. 

– Хроопс! Что там у вас происходит? 

– Гран Гридвус, все под контролем! Мы можем ее утилизировать немедленно! – с готовностью отвечает командир экипажа работорговцев.

– Нет! – Рубит металлический голос, – вы ее доставите мне, и я сам ее допрошу, откуда у нее браслет. 

– Да, гран Гридвус! - пришелец заметно расслабляется, – будет исполнено! 

– Она мне нужна, ты понял? Отвечаете за нее головой, два щерзовых яйца! только попробуйте с ней что-то сделать! Я же вас знаю, любителей утилизировать все подряд. Где она кстати?

– Она под пси-воздействием, не волнуйтесь! Транспортируется в нашей кабине.

– Хорошо. Сколько еще неучтенного товара? – Гремит на всю кабину управления обладатель металлического голоса.

– Никого больше нет! – заверяет его капитан корабля. – Если прикажете, то можем попытаться снять с нее браслет. 

– Как ты его снимешь, шерзов хвост! Разве вместе с рукой?

Напоследок металлический голос Гридвуса приказывает кораблю работорговцев развернуться и изменить маршрут. 

– В первой точке сдадите вашу пленницу моим людям, хочу с ней поскорей повстречаться! Сейчас я пришлю бортовому компьютеру точные координаты. После чего выходите на прежний курс и следуете по утвержденному маршруту. 

– Но, гран Гридвус! – восклицает командир корабля, глядя на поступившие сообщение, – мы так попадем в теневой квадрат меньше чем через четверть минимального оборота. 

– Именно! Там никого нет. Все экипажи космодесанта находятся далеко, 

и вас не смогут отследить в теневом секторе.  Так что быстренько кабанчиком метнетесь и выйдете на старый курс.  До связи.

 «Экипажу приготовиться к кибер пространственному скачку» - в сеанс связи командира корабля вклинивается безразличный женский голос бортового компьютера.

­– Отмена команды. Смена курса. – Сухо бросает Хроопс свое распоряжение.

– Конец соединения! – рявкает он, хотя загадочный Гридвус уже отключился сам, не дожидаясь прощаний.

Два моих похитителя сидят молча какое-то время, потом одномоментно оживают и начинают менять параметры маршрута, с бешенной скоростью стуча клавишами пульта управления.

Первый подает голос Гвайз:

– Давай может с нее комбинезон снимем и мне отдадим? Скажем Гридвусу, что сдохла. Можем даже труп предъявить, ну или что там от человечки останется. Непросто без него с перегрузками. – жалуется он.

– Ты ее притащил, ты и наслаждайся!  Если она сдохнет, то следом сдохнем мы все, причем в мучениях. И наши семьи тоже. Гридвус – вальгарец, им вообще жалость неведома. Хуже только эмирийцы, которых в космодесант берут. 

Агрессивные, жестокие твари, быстрые и безжалостные, прирожденные бойцы. Они, говорят, и размножаются быстрей. Сразу тройни самки им рожают. Реже – двойни.

– Да знаю я, – отвечает Хроопс, по-прежнему стуча по кнопкам пульта управления и задавая космическому кораблю другую траекторию, – у них и самки редкость, мало рождаются. Но при этом рабынь они не хотят, брезгуют наверно. Только свои им нужны, на других не смотрят даже. 

– Представляшь. Хроопс? Продали бы человечку и обогатились. Зачем ты Гридвусу про комм доложил? – меняет тему разговора Гвайз.

– Шерза с два ты обогатишься! Что попало в лапы к Гридвусу, вряд ли уйдет от него. Он сам продаст ее в рабство, ну или то, что от нее останется куда-нибудь пристроит. Даже представлять не хочу, как он будет ее допрашивать. Тем более, что он сказал доставить ее не в одну из своих резиденций, а в теневой квадрат. 

–  Кстати, если маршрут меняем, то надо модификацию самок приостановить пока. 

– Ну да, – соглашается Хроопс, отрываясь от пульта. – Хорошо, что вспомнил. Скажи Дриску, чтоб остановил пока. Сначала отвезем эту, а потом уже заказы начнем развозить. 

Бортовой компьютер уведомляет всех присутствующих:

“Внимание. Корабль входит в теневой квадрат. Максимальное время нахождения в теневой зоне – один минимальный оборот” 

– Теневой сектор – всегда проблема, видимость затруднена. Можем нарваться на кого угодно! От этой самки одни проблемы! – произносит Хроопс с ненавистью в голосе.

– Кого вы боитесь гран Хроопс? Гридвус обещал, что все чисто. Быстро сдаем эту его людям и сваливаем. Может отдадим ее пока парням поиграться? Они молодые, им интересно. Все равно от нее немного останется после допроса грана Гридвуса.

Мне или кажется, или действительно в его голосе звучит сожаление? Вряд ли, правда, он жалеет меня, скорей грустит о своей упущенной выгоде. 

Хроопс никак не реагирует на слова Гвайза, внимательно всматриваясь в приборы панели управления. Гвайз расценивает это молчание, как согласие, продолжает:

– Да он все равно не заметит! А я скажу парням, чтоб аккуратней с ней. Она же все равно под пси-пленкой, не будет сопротивляться!

Меня охватывает ужас. Что они задумали? Сердце молниеносно подскакивает к горлу, трепещет в панике. 

Гвайз встает и мысленно распоряжается моим телом, которое начинает двигаться по направлению к двери из кабины пилотов помимо моей воли.

Лепестки двери разъезжаются перед нами в разные стороны. Мы выходим в коридор, разветвленный на три части: прямо, налево и направо. Белое покрытие стен, пола и потолков сверкает также, как и в кабинет пилотов.

Но не успеваем сделать ни шага, как на весь коридор и кабину пилотов раздается громкий голос, разносящийся эхом по кораблю:

 – Приказываю остановиться и предъявить разрешение на нахождение в теневом секторе. 

Гвайз со всей силы заталкивает меня обратно в кабину. Не могу удержаться на ногах, падаю, с размаху ударяюсь головой об пол каюты капитанов. И все погружается во тьму.

Последнее, что я слышу, прежде чем окончательно отключиться –  звуки серии взрывов и вой сирены, на фоне которых чей–то приказ – “остановиться и открыть стыковочный шлюз” – разносится по всему кораблю еще раз.

Сознание возвращается в странном тумане. Не сразу вспоминаю, где я, и что со мной произошло, сколько я была без сознания.

С трудом открываю глаза. Раздается какой-то грохот, корабль ощутимо сотрясается. 

И сразу наступает оглушающая тишина, окутывает меня в странный пугающий кокон абсолютного беззвучья. 

Стараюсь пошевелиться, чтобы понять все ли со мной в порядке, и с удивлением осознаю, что снова могу распоряжаться своим телом, никто не командует моими руками и ногами. 

Восхитительное чувство, что я больше не кукла в руках головорезов, оказывается недолгим. Быстро сменяется набирающей обороты тревогой, когда я обвожу глазами пустующую кабину пилотов.

Куда делись мои похитители? 

Поднимаюсь на ноги, делаю несколько шагов к распахнутым дверям кабины пилотов. Стук моих ботинок кажется слишком оглушающим.

Внезапно я понимаю, что тишина кажется такой неестественной, потому что больше не слышно постоянного гула двигателей корабля, сопровождавшего его весь полет.

 Сердце немедленно совершает кульбит, и на последнем рывке впрыскивает нереальную дозу адреналина в кровь. Кровь мигом закипает от него, с шипением несется по моим венам, разносит паническую тревогу.

 Во рту разливается горечью вкус металла, с каждым шагом я ощущаю его все отчетливей. 

Выглядываю в коридор, в ужасе верчу головой по сторонам.

Белоснежная обшивка внутренностей космического корабля, еще недавно поразившая меня своей стерильностью и сверканием, изувечена черными подпалинами. Местами – просто отсутствует, являя моему взору лишь вывалившиеся наружу клубки проводов, словно распухшие  и искореженные кишки корабля. 

У двери в кабину пилотов на полу лежит неподвижный Гвайз. 

Пахнет оплавленным пластиком, гарью.  Проводка искрит с характерным звуком шипения и треска.

Бортовой компьютер борется с пожаром, спасая свой корабль самостоятельно, без участия команды. Слышу, как ритмично падают капли с потолка, ударяются об пол. И этот звук эхом разносится по длинным пустым коридорам. На пол натекли лужи, вероятно, это последствия тушения пожара.

Сердце с гулом отдается каждым ударом в ушах, в висках и кончиках каждого пальца. Я чувствую, как оно отчаянно долбится по ребрам, будто хочет проломить их. Мне даже дышать сложно.

В довершение ко всем испытаниям, Гвайз внезапно оживает на полу, и, когда я пытаюсь пройти мимо него,  он хватает меня за ногу своими скрюченными пальцами. 

Сил встать у него нет, но он словно подзаряжается от меня: его захват, вначале слабый, крепнет с каждой секундой!

Маневр инопланетянина настолько неожиданный, а мое напряжение так велико, что я истошну ору, и сама же пугаюсь своего крика. Он эхом разносится по коридорам, отражается от стен. 

А я в это время судорожно дергаю свободной ногой и с размаху пинаю ей Гвайза в голову, словно по футбольному мячу.  

Тошнота неумолимо подступает к горлу от осознания того, что я только что сделала: голова Гвайза за стуком грохается об пол, а он сам, скрючившись, застывает. 

В ту же минуту, как нарочно, яркие лампы гаснут, погружая весь корабль во тьму.  Коридоры заполняет тревожный красный свет редких ламп аварийного освещения. 

Бездушный женский голос информирует: «Внимание, включено аварийное питание. Следует немедленно покинуть корабль! Поддержание уровня кислорода невозможно! Внимание! Нарушена оболочка корабля! Следует немедленно покинуть корабль!”

Не понимаю, что мне делать, и единственное, что придумываю – вернуться  в кабину пилотов и захлопнуть свой скафандр. 

Иду к пульту управления, сажусь в одно из кресел. В отчаянии смотрю на тысячи кнопок передо мной, затем перевожу взгляд на огромное черное пространство за панорамными окнами иллюминаторов кабины пилотов.

Я осталась одна!

Я думала, что самое страшное, что может со мной произойти – уже произошло – меня похитили пришельцы работорговцы и намеревались продать на аукционе или сначала пытать, а потом все равно продать.

Но оказалось, что их внезапное исчезновение, которое я не знаю как объяснить, еще больше пугает меня и подвергает опасности мою жизнь.

Поднимаю взгляд на мониторы. На них все так же молчаливо отображаются ряды криокапсул и обнаженные девушки с открытыми глазами внутри них.

Жужжание коротящей проводки становится практически беспрерывным. Раздается в разных частях корабля, разносится эхом по кабине пилотов.

И вдруг я отчетливо слышу шаги по коридору, они быстро приближаются. Неужели мои похитители вернулись за мной? 

Нервы звенят от напряженного ожидания – кто же сейчас появится в кабине пилотов.

Вскакиваю на ноги и делаю шаг навстречу, когда в проеме возникают двое огромных широкоплечих военных, загораживающих собой проем практически полностью. 

Но застываю на месте, когда они синхронно командуют, нацеливая свое оружие на меня:

– Стоять! Не двигаться!

На меня смотрят два дула коротких пугающих бластеров и две пары пронзительно-внимательных глаз.

Властные голоса синхронно повторяют:

– Стоять! Не двигаться!

Это они мне?! 

Ах, да! Конечно мне! 

Осознание того, что я в их глазах выгляжу так же, как и мои похитители, оглушает меня лишь спустя несколько секунд. 

На мне комбинезон Гвайза! Я даже косу свою запихала под его гермошлем.

Мужчины в дверях такие огромные, гораздо больше моих прежних похитителей. Широкие плечи и мускулистая грудь у обоих обтянута черными комбинезонами с бронированными вставками, которые делают их еще более устрашающими.

Кто они такие, что даже работорговцы бросили весь свой ценный груз и покинули корабль, скрывшись в неизвестном направлении.

Хмурые лица военных пугают до дрожи. Неужели они убьют меня? С опаской разглядываю обоих, осторожно переводя взгляд с одного на второго.

– Тут что-то не так! – бросает один другому, не поворачивая головы, и все также держа меня на прицеле. – У нее совершенно чужое пси-излучение. Я чувствую помехи.

И сразу же, обращаясь ко мне, грозно произносит:

– Назови свое имя, должность и представь разрешение на нахождение в теневом секторе. 

– Лиля, – только и могу произнести я пересохшими от волнения губами. 

Не могу оторвать глаз от нацеленных на меня орудий. 

Замечаю, как что-то мелькает мимолетно на их лицах. Парни переглядываются между собой, и снова возвращают свои цепкие взгляды на меня.

Я бы в другом месте и в другом случае сказала бы, что они раздевают меня глазами. 

Но! Мы не в другом месте. 

К счастью, они оба опускают оружие вниз, но не сводят с меня глаз, держат меня на прицеле пристальных взглядов.

Мне нужно откинуть шлем, как-то доказать им, что я не опасна, но я вымолвить ничего не могу от шока, словно язык к небу прирос. 

В горле мгновенно пересыхает, с трудом сглатываю. Медленно тяну руки к шлему, опасаясь, что они среагируют неправильно на мои движения.

Эти военные выглядят пугающе опасными даже и без оружия.

Заставляют мое сердце колотиться с космической скоростью, а колени – подгибаться.

Светловолосый отрицательно качает головой из стороны в сторону, реагируя на движение моих рук к шлему, и я испуганно поднимаю их вверх, демонстрируя, что я безопасна.

Оба хмыкают половинкой рта.

И неуловимо быстро перемещаются внутрь кабины пилотов, я даже моргнуть не успеваю. 

Один из них, с черными как смоль волосами, быстро движется по периметру кабины пилотов, останавливаясь у пульта управления.

А второй, в мгновение ока оказывается рядом со мной. В любопытством заглядывает в прозрачные стекла моего шлема, склонив голову набок. 

Аккуратно тянет за шлем, намереваясь снять его. 

Его глаза округляются от  изумления, когда он наблюдает, как из-под шлема первым делом вылетает моя растрепанная коса, с силой шлепает меня по спине.

Он тянет шлем дальше, обнажая мое лицо, и шумно втягивает носом воздух, привлекая внимание своего напарника.

Произносит удивленно:

– Шэор, это не бартиец! – рассматривая меня, и …. обнюхивая?

Его зрачки топят радужку ядерным взрывом сверхновой, и глаза из голубых становятся иссиня-черными, как космос с вкраплениями золотых звезд. Зрелище настолько завораживающее, что я не могу удержаться и подаюсь вперед, разглядывая их. Белков глаз не видно, одна сплошная чернота. 

– Землянка? – откликается Шэор, быстро поворачиваясь и молниеносно оказываясь рядом

– Да! – отвечаю я. 

– Откуда ты знаешь общий язык? – подозрительно спрашивает Шэор.

– Я не знаю! – отчаянно машу головой из стороны в сторону. 

Они оба в преступной близости ко мне, смотрят огромными глазами, в которые меня затягивает словно в черные дыры. Это выше моих возможностей – отвести сейчас взгляд, и я смотрю-смотрю-смотрю, кажется целую вечность.

Пока Шэор не встряхивает головой и резко отшатывается от меня, будто я представляю угрозу. Рявкает на напарника:

– Рэй, одень ей шлем обратно!

– Меня похитили!  – только и успеваю сказать я, пока Рэй неохотно натягивает на меня шлем, не сводя с меня своих удивительных глаз. 

Но уже через мгновенье он прячет свои эмоции за строгой непроницаемой маской. 

– Продолжай, – кивает он мне.

– И девушек в капсулах тоже, – начинаю я быстро, но не успеваю ничего рассказать.

Снова слышится грохот в дальних отсеках корабля. и его коридоры наполняются прибывшим подкреплением десантников. Я слышу, как они переговариваются, приближаясь.

Один из них заглядывает внутрь кабины пилотов: 

– Все пусто! – докладывает он, – похоже, экипаж сбежал! Начать преследование?

– Нет, отставить! – отвечает Шэор резко, – У нас двое пленных и куча похищенных.

– Вероятно Землянок. – подает голос Рэй, бросая мимолетный взгляд на меня.

Я так рада слышать, что пленных – двое, это значит, что не один Гвайз попался, а еще кого-то. Возможно, даже их самый главный – Хроопс. 

В это время строгий голос Шэора отдает распоряжения вошедшему:

– У нас не так много времени. Нужно остановить разгерметизацию корабля и вывести его из теневого сектора. Преследование начнем позже! Кто бы это ни были, он тоже должны выйти из теневого квадрата. Мы их все равно настигнем, но позже. Сначала нужно спасти Землянок!

Подчиненные бросаются исполнять приказ. А мое сознание словно вспышка озаряет: я вспоминаю такие же глаза, от которых я так же не могла оторваться. Они были у незнакомца, на которого я наткнулась в подворотне накануне своего похищения!

Но в ту же минуту чувствую, как странный холод сковывает меня снаружи и изнутри, пробирает до атомов, словно мгновенная заморозка. 

Я бы свалилась на пол, но чьи-то сильные руки молниеносно подхватывают меня.

– Шэор! Ей плохо! – кричит Рэй, рывком снимая мой шлем снова. 

Сразу же вижу склоненные надо мной озабоченные лица обоих военных. 

– Это программа самоуничтожения! Скорее! – выкрикивает Шэор.

Последнее, что я чувствую, как с меня в четыре руки резко сдергивают комбинезон.

Стоит мне открыть глаза,  я моментально краснею и проваливаюсь в состояние стыда, как в бездонную пропасть. И есть от чего! 

Рэй несет меня на руках совершенно обнаженную.  

Слышу гулкий стук сердца. Не моего, но в том же оглушающе-бешенном ритме. 

Единственное, что я вижу довольно четко - это широкие плечи и подбородок Рэя. который несет меня на руках. Рядом, примеряясь к его шагу, не отстает Шэор.

Я с трудом могу представить скорость, с которой они двигаются: пространство вокруг смазывается до размытых цветных полос. 

Мои волосы совершенно растрепались, развиваются сзади, словно подхваченные мощным порывом ветра.

Оба военных коротко вдыхают и синхронно шумно выдыхают, пока мы движемся по коридорам космического корабля.

Прикрываю глаза, ощущая, что от запредельной скорости меня начинает мутить, и уже через несколько мгновений чувствую, как мужчины замедляются,  слышу, как Шэор глухо произносит:

– Поставь ее на ноги, Рэй. Ей ничего не угрожает. Она теперь может идти сама.

– Я отнесу ее в медицинский отсек, – стоит на своем Рэй, не отпуская меня.

– Не думаю, что капсула – это хорошая идея, учитывая как она отреагировала на комбез, – в голосе Шэора звучит сомнение. 

– Ты же сам сказал, что это была программа самоуничтожения, – упорствует светловолосый. – бартийцы хотели расправиться с ней! 

– Да, похоже на то, – произносит Шэор задумчиво, – Ладно, убедил! Давай в медкапсулу ее, сначала проведем диагностику.

По окружающей обстановке я могу понять, что мы, вероятно, покинули корабль моих похитителей и сейчас находится на другом.

Пока мы двигаемся по его широким серо-голубым коридорам, Рэйнэн убежденно заявляет:

– По сути, реакция этой землянки на комбинезон, выдала замыслы бартийцев уничтожить все. Скорей всего, ты прав, и их корабль также заминирован. 

– Думаю да, – признает Шэор, – у ребят есть три четверти минимального оборота, чтобы разминировать все и выйти из теневой зоны. 

Недолгий обмен репликами прекращается, когда мы заходим в небольшой отсек, посреди которого я замечаю горизонтальную стеклянную капсулу с откинутой крышкой. Она намного больше тех, которые были в трюме у работорговцев.

Рэй аккуратно опускает меня в капсулу, и я немедленно погружаюсь в  приступ паники, стоит ему закрывает меня сверху куполом стеклянной крышки.

Мечусь в ней, как ошпаренная. Сердце, кажется, сейчас выскочит из груди и пробьет прозрачные стены, окружающие меня со всех сторон.

Страшно! Мне очень страшно! Перед глазами встают похищенные землянки, обнаженные, с распахнутыми пустыми глазами, словно куклы, погруженные в неизвестную и опасную жидкость, которая может их модифицировать по прихоти работорговцев и их заказчиков.

Пугающая мысль обжигает сознание.

Может быть, те, кого я приняла за спасителей, совсем ими не являются? 

Сейчас закроют меня в капсуле и обездвижат, зальют каким-то раствором.

Слишком все напоминает мне то, что происходило со мной и другими похищенными девушками на космическом корабле работорговцев. 

С чего я только взяла, что Шэор и Рэй – другие? Зачем им меня спасать?

Глухое отчаяние разъедает мозг, словно кислотой.

Они ведь точно так же со мной поступают, как и те, что украли нас с Земли: Раздели догола, утащили куда-то, не спрашивая моего мнения, засунули в стеклянную капсулу и захлопнули крышку!

Рэй обеспокоенно смотрит, как я кричу внутри и отчаянно тарабаню по крышке кулаками. От боли и бессилия что-либо изменить из глаз катятся крупные слезы. 

Десантник в ту же секунду распахивает крышку:

– Лиля! Лиля! – несколько раз окликает он меня по имени, – тише, тише! Не бойся! Я рядом, все хорошо! – Произносит он мягко. 

Я опешив от нежности в его голосе, которая никак не вяжется у меня в голове с его мрачным выражением лица и сведенными на переносице бровями, замолкаю.

При желании он может меня раздавить как букашку, а с его скоростью - я даже и пикнуть не успею, как все будет закончено, и от меня останется мокрое место.

Не успеваю додумать свою мысль про исходящую от Рэя опасность, как в то же мгновенье чувствую, что ложе подо мной слегка прогибается под его коленом.

Он аккуратно сдвигает меня своими лапищами немного в сторону, освобождая место для себя. Ложится рядом, на бок, вжимаясь спиной в прозрачные стены. 

Мельком бросаю взгляд на стоящего рядом Шэора, как он закатывает глаза на поступок Рэя, и через несколько секунд укрывает меня невесомой тонкой простыней, старательно отводя взгляд. После чего опускает крышку капсулы вниз, отрезая нас с Рэем от всего мира.

Странно, но я больше не оущущаю страха, одно лишь легкое волнение и удушливый стыд от того, что Рэй так близко, вжимается в меня, ограниченный пространством капсулы. 

Он часто глубоко дышит, не контролируя свое дыхание. Его грудь высоко вздымается, и я то и дело скашиваю глаза на это зрелище, хоть изо всех сил и стараюсь смотреть только в потолок.

Распахнув глаза, резко ощущаю, как в мое обнаженное бедро упирается что-то твердое. Изо всех сил стараюсь убедить себя, что это бластер, которым он целился в меня. По крайней мере, это “что-то” такое же огромное, твердое и пугающее. 

У меня перехватывает дыхание. 

Рэй громко выдыхает сквозь зубы.  Мягко успокаивая меня, произносит:

– Лиля! Тш–ш-ш! Все хорошо! Постарайся не шевелиться! Я рядом, не бойся! Тебе нечего боятся. Это просто медицинская капсула. 

Но его голос срывается и хрипит, и это производит на меня совсем не успокаивающйи эффект, а наоборот! Кровь закипает, пульс ускоряется!

Я стараюсь отодвинуться от него, но эти делаю только хуже для себя. Он крепко фиксирует меня рукой и закидывает на мои ноги сверху свою. Теперь мне не пошевелиться, а что-то твердое упирается в мое бедро еще отчетливей.

Я покорно замираю рядом с ним. От него пышет жаром. Мы еле умещаемся в этой капсуле, лишь на первый взгляд показавшейся мне просторной.

В голове мечутся вспышками обрывки мыслей: что он собирается сделать со мной? И зачем полез в медицинскую капсулу с бластером? 

********************

Визуалы

Девочки! Я что-то так увлеклась историей, что совсем забыла про визуалы!

Принесла вам сегодня показать нашу главную героиню

Лиля

И еще небольшой спойлер следующей главы:

Шэор у нас тут длинноволосый ❤️

Стекло медицинской капсулы идет сетью огней, мелькающих, меняющих цвет, бегущих странными узорами и рваными линиями.

Мы молча лежим рядом, пока крышка капсулы не отщелкивается. Только тогда я поворачиваю голову к Рэйнэну, и натыкаюсь на его внимательный взгляд потемневших глаз,  тону в их непроглядной черноте с золотыми всполохами-точками. 

Рэй прикрывает веки на мгновенье, словно хочет спрятать от меня свою темноту,  и тут же первым молниеносно выбирается наружу. Подает мне руку, тянет вверх, помогая сесть внутри капсулы. 

Однако останавливает меня, когда я тоже хочу выбраться из нее:

– Погоди! Не торопись! Уже отчет о твоем состоянии здоровья печатается. 

В ту же минуту оборачивается в экране, по которому бегут строчки отчета, вчитывается в них и  хмурится:

 – Ты падала? Два ребра сломаны. Тебе очень больно? 

Тянет ко мне руки, словно хочет пощупать все ли ребра у меня в порядке. но словно спохватывается, замирает на половине пути. 

– Меня Гвайз пнул, скорее всего от этого, – еле слышно сознаюсь я, растерявшись от его порыва.

– Ты знаешь их имена? – включается в разговор Шэор.

– Только троих. Они звали друг друга по именам. – перевожу на него взгляд.

Рэй кивает Шэору, чтобы тот тоже глянул появившиеся результаты отчета. Но Шэор не двигается с места, так и стоит, где стоял все это время, и сверлит меня глазами, словно внутри него есть сканер помощней и чувствительней, чем в медицинской капсуле. 

Я стараюсь натянуть простыню повыше на груди, обнимаю себя руками. 

Рэй еще больше хмурится, видя, как я морщусь от боли в ребрах, когда двигаюсь.

– Я сейчас настрою медкапсулу под твои параметры, оставайся внутри, полечим тебя. Скоро станет полегче, Ли-ля! – он словно перекатывает мое имя на языке, а потом говорит, мягко улыбаясь: – Я обещаю! 

И снова подмигивает мне своими невероятными глазами, меняющими цвет.

Укладывает меня обратно, и опускает крышку со словами:

– Не бойся, я рядом! Ты просто поспишь. 

Удивительно, но то ли его слова так на меня действуют, то ли еще что-то, но я и правда, больше не боюсь, лишь с любопытством разглядываю бегущие огоньки, складывающиеся в замысловатые линии, на стеклянной поверхности.

Руки и ноги тяжелеют, и я чувствую, как погружаюсь в дрему. Видимо, не до конца засыпаю, потому что слышу обрывки фраз из разговора военных, хоть их голоса и звучат глухо из-за закрытой крышки капсулы.

– Очень крупная партия, раньше работорговцы себе такого не позволяли, – размышляет вслух Шэор, – нам надо как можно скорей допросить ее. 

– Лиля, ты слышал? ее зовут Лиля! – зачем-то напоминает ему Рэйнэн мое имя

– Я слышал, – нехотя соглашается Шэор, –  И мне это не нравится. Все это может быть все подстроено: сначала Ардэн, теперь мы. 

– Ты все передергиваешь. Я уверен, это случайность! – горячо возражает Рэй.

– Цепь случайностей – это уже закономерность. Слишком все сходится, Рэй! Это не шутки! Ардэн в энергетической коме, и вытащить мы его не можем. Он потратил весь резерв.

– Возможно, он потратил его, защищая Лилю? Такой расклад тебе в голову не приходил? 

– Ардэн сглупил, прикрывая нас. Зря он рванул один! 

– Ты злишься на него, –  произносит Рэй. – Но все хорошо закончилось. Ард жив, крупную партию накрыли…

– Ты реально веришь в то, что она не при чем? – резко перебивает его Шэор.

– Конечно, Шэй. Все указывает на ее невиновность: и то, что она рядом с Ардом была, и то, что она здесь.

– Ерунда! – перебивает его темноволосый. Ровно наоборот: все это выглядит более, чем подозрительно. Это может быть ловушка. Бартийцы очень коварны. они могли ее модифицировать под требования нашей расы. В любом случае я обязан доложить обо всем прокуратору объединенных сил Союза. 

На этих словах он разворачивается и выходит из медотсека. 

А я, видимо, окончательно погружаюсь в сон, открываю глаза, лишь когда Рэй осторожно трогает меня за плечо:

– Ли-ля, как ты себя чувствуешь? Мне не нравятся пара показателей, но я с ними разберусь. После лечения в медицинской капсуле может быть энергетический откат, так что давай я лучше тебя отнесу. Шэор хочет с тобой поговорить, расскажешь свою историю, как ты очутилась у бартийцев на корабле.

Подхватывает меня на руки из капсулы и молниеносно перемещается в каюту Шэора. Я даже не успеваю возразить, что я могу дойти сама, как он уже аккуратно опускает меня голыми ступнями на теплый пол отсека.

Я оказываюсь наедине с Шэором. Черноволосый, больше меня раза в полтора, даже без скафандра и бронезащиты он выглядит огромным, как скала. И таким же несокрушимым и холодным. 

Складывает руки на коленях, устало спрашивает:

– Как твое имя, Землянка? 

– Лилия Демина, – отвечаю официально, – а коротко Лиля.

– Хорошо, Лиля, а откуда ты знаешь Ардэна?

Непонимающе смотрю на него.

 – На тебе его комм, – поясняет он, вздыхая, – На нем может быть важная информация! Попробуй снять его сама и отдать мне.

– Я не могу, я уже пыталась не раз, – сознаюсь я, отрицательно качая мотая головой.

Волосы рассыпаются по плечам. 

Шэор наверное злится, глубоко вдыхает. Его глаза расширяются на краткий миг, и он быстро прикрывает их. 

Когда он открывает их, я вижу, что они изменили свой цвет, и теперь стали чернее ночи, затопив и радужку, и глазные белки полностью. На меня из его глаз смотрит тьма. Они лишь слегка освещается мерцанием золотых точек, как звездочек.

Это так завораживает, что  я невольно делаю шаг к нему, подаваясь всем телом вперед.

– Стой на месте! – предостерегающе рычит он на меня. 

Испуганно замираю, распахивая глаза. 

Шэор смотрит грозно, повторяет свой приказ:

– Не приближайся, Землянка! 

Стискивает челюсти, перекатывая под кожей желваки, хмуро смотрит на меня:

– Расскажи о том, где ты встретилась с Ардэном? 

– Это член вашего экипажа? – уточняю необдуманно, чем снова злю его.

Он угрюмо произносит:

– Это наш брат! И вероятно из-за тебя он сейчас в энергетической коме. 

Меня пугают его странные обвинения, хочется побыстрей оправдаться в его глазах.

– Но я ничего не сделала! Я просто шла домой, а он стоял в подворотне. Я просила нужен ли ему врач, но не смогла вызвать скорую, – тараторю я от волнения, – потому что у меня телефон не ловил сеть.

– Скорей всего, это действие комма, – поясняет Шэор, стуча пальцем по своему браслету, привлекая мое внимание к нему.

Он такой же, как на моей руке. Только на запястье космодесантника он смотрится небольшим ободком, а на моем - массивным наручником. 

– Он подавляет все иные способы связи, – продолжает мужчина, –  И много чего еще делает. Ты ведь замечала, что понимаешь речь и бартийцев, и нашу?

– Да! – Удивляюсь  я, – а вы разве на каком–то другом языке говорите?

На мгновенье вскидываю на него глаза и снова натыкаюсь на полыхающий холодом взгляд и сжатые челюсти.

– Да, землянка. Не знаю, на каком разговаривали на корабле бартийцы, возможно, пользовались своим. Сейчас я говорю с тобой на общем языке Союза. 

– Но я же могу только по-русски? – недоуменно спрашиваю, старательно глядя в пол, лишь бы не видеть его черного опасного взгляда, который так манит меня. Лишь бы не сердить его тем, что разглядываю засасывающую бездну в его глазах.

– Да, но твой комм переводит язык в твоем подсознании. Как и мой комм переводит твой язык. 

Ого, вот значит как! Хоть что-то начинает проясняться, – радуюсь я про себя. Скромно поднимаю взгляд, стараюсь не смотреть ему в лицо.

Опустив голову, тайком разглядываю его мощную грудь и широкие плечи, сильные руки, увитые венами.

Сжатые кулаки военного, сидящего напротив меня, размером, кажется, с мою голову. 

Он весь такой огромный, что я рядом с ним смотрюсь всего лишь игрушкой. Он почти всю каюту занимает.

Осторожно переступаю с ноги на ногу, и только сейчас понимаю, что стою перед ним на цыпочках, словно хочу хотя бы немного повыше казаться. Но куда там! По сравнению с ним я все равно дюймовочка.

Судя по тому, как горячо вспыхивают мои щеки, он тоже в эту минуту внимательно рассматривает меня, изучает. Пауза затягивается, рождает во мне ощущение неловкости от разглядывания друг друга. 

Жаль, что комм не может молчание Шэора как-то переводить в моем сознании в понятную речь!

Хочется разрядить обстановку между нами, и я первая произношу:

– Спасибо, что спасли нас, – благодарю Шэора от всей души, – прижимая руки  к груди в знак признательности, – Могу я узнать,  что стало с остальными Землянками?

Запахиваю на себе потуже простыню, тяну ее к подбородку. Нежная ткань ласково струится по коже, успокаивает меня.

Но на Шэора производит противоположное впечатление, он чуть ли не зубами скрежещет. Взгляд снова чернеет. Что я такого спросила?

– С ними все хорошо, – сидящий напротив меня опасный мужчина бросает быстрый взгляд исподлобья, – наши ребята смогли разминировать корабль, и теперь его этапируют к шаттлу космодесанта, откуда, скорей всего, всех отправят домой.

Его слова звучат сладко, как мед для моих ушей. Я даже не замечаю уже в них рыкающих ноток, только радуюсь, что все закончено, и мы спасены.

– Значит, я тоже скоро буду дома? – спрашиваю с улыбкой.

И тут же осекаюсь. Странное чувство щемит в груди. не могу сама себя понять: будто я не хочу обратно, меня ведь никто там не ждет!

 Жених бросил, работу я потеряла, жить мне негде. Но не рассказывать же об этом Шэору. 

Да и в космосе я тоже чужая, разве что Рэй относится ко мне по-доброму. При воспоминаниях о нем на сердце теплеет. 

– Ты не хочешь домой? – Шэор словно считывает мои чувства и мысли, внимательно смотрит на меня, хмурится.

– Хочу, – буркаю я, не знаю, какой ответ правильный, но все равно заявляю, гордо подняв голову: – Я рада, что скоро буду дома!

– Вряд ли это возможно, Ли-ля, – произносит он мое имя по слогам. – Я доложил о том, что космодесантом арестован корабль бартийцев с находящимися на борту двумя членами экипажа и сто пятьюдесятью шестью девушками землянками на борту. 

Улыбаюсь и спрашиваю, я ведь давно хотела узнать:

– А кто второй член экипажа, кроме Гвайза?

Шэор удивленно вскидывает брови, словно не ожидал такого вопроса от меня. Но, хмыкнув, все же отвечает, смотря прямо на меня тяжелым взглядом:

– Ты!

– Прокуратор объединенного космического союза приказал доставить тебя для идентификации твоей личности, а также для допроса и разбирательства. После чего тебя ждет суд, – голос Шэора сух и строг.

Не верю своим ушам.

– Суд? Но за что? Я такая же пленница, как и другие девушки на том корабле, меня тоже похитили! – восклицаю я в отчаянии, но вижу, что Шэор остается равнодушен к моим словам.

 Меня словно ледяной водой окатили, только что я грелась в теплоте отношения Рэя, и мне казалось, что и второй брат будет также относиться. 

Но нет. 

Непонятно откуда взявшийся холод сковывает все тело, я мигом замерзаю, даже зуб на зуб не попадает, так дрожу.

– Насчет других девушек подобных распоряжений не поступало, только в отношении тебя, Ли-ля! – произносит он, стискивая зубы так, что еще немного и они, кажется, раскрошатся. – С этой минуты ты находишься под арестом. Рэй отведет тебя в каюту, ты не имеешь права покидать ее пределы без нашего разрешения.

Этого просто не может быть! Я арестована как преступница! Меня бьет крупная дрожь. 

Пошатываюсь на месте и чуть не падаю. 

Но сильные руки Шэора действуют быстрее, чем он успеет сказать мне очередное обвинение, они подхватывают меня и прижимают к груди.

Скорость у него, конечно, фантастическая. И, кажется, он сам удивлен, видя меня у себя на руках, прижатую к мощной груди. 

Пуговицы на его форме чувствительно впиваются в мою нежную кожу. Я чуть морщусь, и он, будто поняв, причину моего дискомфорта, чуть ослабляет свою хватку, не так сильно вжимает меня в себя. 

Замечаю стоящего в дверях хмурого и озлобленного Рэйнэна. 

– Шэй, руки убери от нее! Я сам отведу ее в каюту, – как игрушку забирает меня у брата из рук в руки.

Видимо, “отведу” в его понимании –  это отнесу, потому что Рэй, не отпускает меня, а несет на руках длинными коридорами, отмахиваясь от моих слабых возмущений, что я сама могу дойти:

– Я же сказал, что ты еще слаба после медкапсулы. А Шэй – придурок! – Рычит он, злясь, – я разберусь с ним, не волнуйся. 

Не знаю, как он собирается разбираться с Шэором, и как это повлияет на его решение о моем аресте, но мне все равно становится немного спокойней. Я уже не чувствую себя одинокой и загнанной в ловушку странными обстоятельствами. 

В этот раз Рэй идет медленно, спокойным шагом. Мерный стук его сердца и ритм шагов успокаивают меня, я внезапно чувствую усталость, что готова уснуть у него на руках.

Но не успеваю это сделать, мужчина резко поворачивает, и мы оказываемся в небольшой каюте без иллюминатора, зато со своим душем и туалетом. Здесь почти ничего нет, кроме узкой кровати. Стены утыканы панелями.

Рэйнэн аккуратно опускает меня на пол, словно я драгоценная ваза из хрусталя, и могу разбиться при неосторожном движении.

– Отдыхай, завтра все разговоры. Сегодня тебе нужно как следует выспаться. 

– Спасибо! – благодарю я его и с интересом оглядываю комнату. То есть каюту. Надо мне уже привыкать к новым для меня названиям.

– Прости, но других кают нет, – сокрушенно произносит Рэй.

– Мне все нравится! Душ есть и даже зеркало! – я улыбаюсь суровому эмирийцу, желая показать, что я вполне довольна своим новым жилищем.

– Правда? – он с недоверием вглядывается в мое лицо, – тебе это нравится? – красноречиво обводит глазами каюту.

– Конечно! – уверяю его горячо, – вполне можно жить. Было бы чудесно, если бы был еще стол и стул. И какой-нибудь цветок. 

– Стол и стул тут есть.

С этими словами он нажимает кнопки на панелях, и из стены появляется недостающая мебель. 

– Цветов у нас нет, – признает, – Но для тебя я достану! Какой ты хочешь?

Сейчас он выглядит словно самоуверенный мальчишка, подкатывающий к девушке. Против воли улыбаюсь пришедшему в голову нелепому сравнению, ведь мы не на Земле. 

– Да нет, спасибо, я просто так сказала! – уверяю я его. – Я наверно просто устала, и вот … вырвалось. 

– Ты очень необычная, Ли-ля!

Мне кажется, что он нарочно разбивает мое имя на части, словно смакует, как оно звучит. Кратко трогает кончиком языка верхнюю губу, когда произносит каждый слог. 

Хлопаю глазами, чтобы прогнать это наваждение. Я ведь пялюсь на него ничуть не меньше, чем он на меня! 

Хотя что тут удивительного? Я ведь впервые вижу инопланетянина… если не считать бартийцев, конечно. Но их разглядывать совершенно не хотелось.

Рэй прерывает мои наблюдения, заявляя:

– Тебе нужно отдохнуть. Ложись в кровать. 

Глаза мужчины вспыхивают на миг и тут же гаснут, когда он тихим севшим голосом произносит: – Иначе мне придется уложить тебя самому!