Нежный цвет чертополоха - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Татьяна Милях (самиздат)

Франция, 1190 год. Графство Шапеллот

Тяжёлые тучи выползали из-за горизонта и, надвигаясь зловещей грозовой мглой, неотвратимо подбирались к замку. Утреннее солнце окрасило небо багровым заревом, и пропитанные кровавыми подпалинами свинцовые облака заполнили округу ватной пеленой.

Гробовая тишина повисла в воздухе, отдаваясь леденящей тревогой в сердцах людей, лишь облаченная в доспехи молодая женщина сохраняла внешнее спокойствие. Сквозь узкую бойницу крепости она устремила задумчивый взгляд на царственные Вогезы1. У неё ещё оставалось время подумать о будущем и вспомнить прошлое.

Пять лет назад её отец, граф Ульрих де Шапеллот, примкнул к коалиции противников молодого короля Филиппа и в этом противостоянии погиб, оставив свои владения без прямого наследника. Его смерть оказалась скоропостижной, и, к сожалению, граф беспечно не позаботился составлением предсмертного завещания. В отсутствие отца бразды правления и землями, и замком пришлось взвалить на свои хрупкие плечи его дочери Жанне. Рано овдовев, она не торопилась вторично выйти замуж, а теперь сделалась и главной хранительницей богатств рода.

Столь тяжёлое бремя женщина несла достойно. Жанна была готова жизнь отдать за свой родной каменный донжон с дозорным поясом и сторожевыми башнями, за величественные горные вершины, укрытые нежнейшими покрывалами белых снегов, за лесные угодья, богатые дичью. И теперь она с тоской осматривала свои владения. Северная часть крепости давно была нежилой. Со временем ее могучие стены, поддавшись напору дождя и зимних бурь, начали разрушаться, но теперь, когда не стоило ожидать возвращение отца и его рыцарей, надежды на восстановление замка таяли с каждым днём.

Придя к власти, Филипп Август, государь франков, заявил свои права на земли, некогда принадлежавшие его предкам Меровингам. Юный монарх оказался довольно хитрым и предприимчивым правителем. Используя отсутствие сплочённости в рядах своих противников, он методично прибирал к рукам земли родовой знати, заставляя именитых сеньоров признавать себя сюзереном.

Особо рьяных противников окрепший король бросал в подземелье или казнил, а их владения в качестве лена раздавал своим преданным вассалам. И вот алчный взгляд монарха обратился на Шапеллот. После гибели Ульриха и разгрома его войск защитить замок было некому, а крепость, стоящая на пересечении государств, оставалась лакомым кусочком.

На днях в цитадель прибыл гонец с дурными вестями, и Жанна узнала, что по приказу государя новым сюзереном Шапеллота теперь являлся кузен его величества, Генрих граф Шампани. Новый владелец требовал от графини немедленно сдать крепость и убираться на все четыре стороны. «Монастырей в государстве достаточно, и настоятели не откажутся принять благородную послушницу», – цинично заявлял в своём послании Генрих.

Но кроткое смирение вдове оказалось не по душе и, гневно порвав свиток наглого выскочки, графиня ответила отказом:

– Я – законная наследница этих угодий, и не собираюсь их отдавать!

Последствия не заставили себя долго ждать - Генрих Шампанский отправил войско с приказом захватить Шапеллот.

В бездонных темно-синих глазах хозяйки крепости сверкнули слезы.

«Я заботилась об этих землях все эти трудные годы, – терзалась Жанна. – А теперь должна всё отдать в жадные руки самозванца и безропотно уйти в монастырь? Не бывать этому! Я готова отдать жизнь за свою крепость!»

Тучи сгущались над замком и над головой отчаянной женщины. Понимая всю безвыходность своего положения, она лишь упрямо хмурилась, всё сильнее сжимая рукоять меча. У неё не было ни многочисленной армии, ни возможности выкупить владение. Хотя Жанна сильно сомневалась в том, что Генрих согласится отдать за звонкое серебро столь важное графство с известным горным перевалом, соединяющим его сеньорию2 с землями Священной Римской империи.

Замок остался охранять небольшой отряд отважных солдат, но из-за постоянных набегов северян их становилось все меньше. «Да, отец, поддержав герцога Бургундского в его войне с королём, ты нажил себе злейшего врага», – тяжело вздыхала Жанна.

Неделю назад графиня отправила весточку с просьбой о помощи к родственникам своего почившего мужа. Несмотря на непродолжительный брак и отсутствие детей, с родителями Роберта у неё сложились хорошие отношения. Да и не удивительно: семьи издавна объединяла дружба. Но то ли они испугались открыто выступить против указа государя, то ли и сами находились в похожем тяжёлом положении, но из Эльзаса ей прислали лишь небольшой отряд из пяти наемных рыцарей, и Жанна окончательно поняла – поддержки ждать неоткуда.

Войско Генриха вот-вот должно показаться на горизонте, и воительница сосредоточенно взирала вдаль. Время утекало с чудовищной быстротой, и ей надо было срочно действовать. О себе Жанна не беспокоилась. Её племянница Франческа – это все, что осталось от древнего рода, и именно эта юная леди оставалась главной заботой графини.

Правда, девушка имела одно большое преимущество: никто из врагов не знал о ее существовании. Рождение Франчески оставалось большой семейной тайной, которую Жанна и ее подданные поклялись хранить до самой смерти.

Графиня де Шапеллот опустила глаза и тяжело вздохнула. Этот летний день станет и для неё, и для многих в крепости последним, но для Франчески он будет новым началом в ее судьбе. Жанна повернулась к висящему на стене распятию и вознесла молитву. Главное, её милая Chérie останется живой, и графиня свято верила, придёт время - и Франческа сумеет отомстить и вернуть Шапеллот.

– Госпожа, все готово, – послышалось за спиной.

Жанна перекрестилась и взглянула на вытирающего вспотевший лоб мужчину.

Всю ночь, не смыкая глаз, графиня размышляла, как спасти племянницу, и утром, не притронувшись даже к завтраку, продолжала метаться в сомнениях, правильно ли она всё рассчитала. Но время на обдумывание истекло, и верные слуги ждали ее дальнейших распоряжений.

– Отлично, Жеральд, – ответила Жанна старому преданному военачальнику и направилась в покои Франчески. Да, беспечное детство прошло, и графине предстояло перевернуть жизнь племянницы, вытолкнув бедняжку в суровую действительность.

Пасмурное утро, клубясь за окном свинцовыми тучами, не способствовало пробуждению. В покоях юной леди царил полумрак, и Франческа ещё мирно спала, когда в её спальню тихо вошла дородная пожилая женщина, одетая в льняное блио с длинными свисающими рукавами. Несмотря на то что нянюшке было жалко будить девушку, она разожгла свечи и добродушно проговорила:

– Милая, пора вставать!

Не открывая глаз, Франческа, сонно пробормотала:

– Не хочу, Берта, ещё рано.

Берта прислуживала в замке Шапеллот с юных лет. Мать Франчески, Изабель, умерла при родах, и воспитание девочки поручили самой добродетельной служанке дома, старой нянюшке. Женщина пользовалась любовью и уважением не только всех слуг, но и самих хозяев замка.

– Милая, вставайте, госпожа Жанна приказала, – настаивала нянюшка.

– Ну чего ей нужно в такую рань? – капризно сморщилась Франческа. Сонно зевая, девушка приподнялась и, продолжая кутаться в уютное пуховое одеяло, села на кровти.

– Говорит, чтоб вы поторопились.

– Куда? Тётушка вчера ничего не говорила, - протерев глаза, недовольно взглянула юная леди.

– Госпожа сама вам все расскажет, – ответила служанка, открывая резные ставни. В комнате повеяло свежей прохладой. Предгрозовые сумерки медленно наползали, обещая разразиться проливным дождём.

Умывшись в лохани, Франческа надела тонкую сорочку и присела на табурет. Заплетая белокурые волосы девушки в косу, Берта задумчиво напевала под нос мелодичную мелодию.

– Нянюшка, почему ты меня так заплетаешь? Я хотела уложить волосы волнами! – возмутилась Франческа.

– Ваша тётушка так пожелала, – смиренно ответила женщина.

– Чего это вдруг? – с досадой цокнула Франческа и повела плечом. – Моя тётушка явно вчера перебрала. Весь вечер с рыцарями пировала.

– Ничего не знаю, милая, я лишь выполняю ее приказ. А вам, дитя моё, не пристало так выражаться о своей благодетельнице, да и настоящая леди так не разговаривает.

Нравоучение старухи заставило девушку прикусить язычок и терпеливо ждать, когда нянюшка приведёт её волосы в порядок. Когда же она увидела приготовленный ей наряд, настроение леди окончательно испортилось – простое серое блио и кожаные потертые сапоги вызвали у Франчески приступ удушья.

– Нянюшка, ну что с тобой сегодня? – выдохнула она и сердито топнула ножкой. – Где ты взяла это старье?! Или ты всерьёз думаешь, что для благородной дамы достойно донашивать одежду служанки?

– Прошу вас, chérie, это платье мне передала госпожа. А благородство дамы вовсе не в её наряде, – вновь осадила заносчивость подопечной мудрая женщина, но Франческа, сложив руки на груди, гордо задрала носик, явно не собираясь слушаться няньку.

Терпение Берты было на исходе.

«Какой же несносный характер у этой девчонки! Ой, трудно ей придется в жизни! Кто же на такой упрямице женится?»

С годами Берта стала сентиментальной и по пустякам пускала слезу, особенно когда Франческа артачилась. Заметив, как нянька, опустив голову, утирает глаза, девушка почувствовала укор совести и, виновато потупившись, подошла и обняла старуху.

– Ну, прости меня. Я не хотела тебя обидеть. Это тётушка виновата, что испортила мне настроение. Чего такого ей взбрело в голову? Чем я ей не угодила, что она решила меня наказать и так изуродовать?

– Вот на неё и ругались бы, а то всё на меня покрикиваете, – обидчиво всхлипнула Берта.

– Ну нянюшка, ну прости, – замурлыкала хитрюга и, вновь обняв, поцеловала женщину в щёку.

Берта тут же оттаяла, и Франческа, тяжело вздохнув, позволила себя одеть. В завершении накинув на подопечную накидку с остроконечным капюшоном, нянюшка развернула свою любимую шерстяную шаль и, вздохнув, накрыла свои плечи.

– Мы куда-то уезжаем? – догадалась Франческа. – Но я ведь еще не завтракала!

– Так я предлагала, вы отказались, – ответила Берта и тоже надела дорожный плащ.

– Кстати, где мой обруч? – рассеянно огляделась Франческа и, увидев головное украшение, подхватила и надела его.

Неожиданно резко открывшаяся дверь заставила девушку вздрогнуть. В покои без стука вошли Жанна и военачальник. Франческа в недоумении посмотрела на Жеральда и перевела взгляд на тетушку, облачённую в доспехи.

– Что происходит? – надула племянница губки. – Зачем ты велела мне так одеться? – развела она руками, демонстрируя простенькое платье служанки.

– Успокойся, – холодно произнесла Жанна.

– Нет, объясни, зачем ты приказала вырядить меня в изношенное тряпьё? – продолжала злиться Франческа.

– Будь повежливее. Ты ведёшь себя словно избалованный ребёнок, – нахмурилась графиня и мысленно вздохнула. «Да так оно и есть на самом деле». Жанна строго взглянула в темно-синие глаза племянницы и решила поскорей закончить с этим делом. – Ma chérie, советую тебе внимательно выслушать меня и не перебивать.

Девушка обиженно скривилась, но не стала возражать.

– Сожалею, милая, но ты сейчас же покинешь родной дом и отправишься в Шампань, – заявила графиня, и девушка растерянно захлопала глазами:

– Тётушка, чем я прогневила вас? – И предположив, что виной всему её взбалмошное поведение, взмолилась: – Обещаю, впредь я буду вести себя как истинная леди и больше не посмею перечить вам. И постараюсь не повышать голос на слуг, – чуть не расплакавшись, пролепетала она.

Жанна подошла почти вплотную и, взяв в ладони лицо племянницы, пытливо взглянула в её глаза. Франческа заметила, сколько тоски и отчаянья скопилось в родных глазах тётушки, и неожиданно поняла, что вся эта печаль и бессилье готовы излиться наружу горькими слезами. Графиня, сглотнув мешавший говорить ком, вздохнула:

– Дело не в этом, родная, хотя, я надеюсь, ты выполнишь своё обещание и будешь впредь следить за своим языком, – грустно улыбнулась Жанна и, немного помолчав, продолжила: – Помнишь, я тебе говорила, что дедушка погиб, и наши влиятельные враги, позарившись на богатства земель Шапеллота, решили извести наш род. Так вот, войско Генриха Шампанского уже на подходе, а у нас недостаточно сил, чтобы обороняться. Поэтому ты должна поскорее покинуть крепость.

Когда ранней весной стало известно о гибели отца и Генрих заявил свои права на Шапеллот, Жанна и Жеральд искали возможность отправить Франческу в безопасное место. Поначалу они хотели спрятать девушку в монастыре, а потом отослать в Эльзас. Но Жанна сомневалась, захотят ли родители мужа принять Франческу. Наверняка и соседи, и сам король заинтересуется неожиданно появившейся родственницей. А вдруг кому-то удастся выяснить, кем она является на самом деле?

Чем могло обернуться укрывание представительницы опальной семьи, Жанна представляла, а поскольку у самих родителей Роберта положение было довольно шатким, графиня сомневалась, что они согласятся рисковать собственным благополучием ради спасения какой-то племянницы бывшей невестки. Тем более, само существование Франчески держалось в строгой тайне, и это ещё больше могло насторожить родственников.

Долго мучаясь в поисках выхода, Жанна пришла к простому решению. «Наверное, пора раскрыть тайну происхождения Франчески и вернуть графу Вандому его давно разыскиваемую дочь», – наконец сдалась она. Теперь, когда отец мёртв, а всему графскому роду Шапеллот грозит забвение, уже нет смысла вспоминать старые обиды, понимала тётка.

Эта печальная история уходила корнями в далёкое прошлое, и сама графиня смутно представляла, из-за чего между двумя семьями разразилась столь непримиримая вражда, но тянулась она почти столетие, и не ей, женщине, было взывать к разуму и милосердию грозного Ульриха.

Где Изабелла умудрилась встретиться с отцом Франчески и как влюблённым удалось держать всё в секрете, неизвестно. Опасаясь, что старшая сестра, следуя долгу, обо всём доложит отцу, Изабелла даже ей ничего не рассказывала. Наверное, Жанна действительно именно так бы и поступила...

Правда, вскоре скрывать своё положение девушка не могла, её тайну уже не могли прикрыть никакие широкие платья. Пытаясь выяснить, кто является отцом ребёнка, Ульрих лютовал, но Изабелла призналась, лишь в том, что тайно обвенчалась с благородным рыцарем, а в настоящее время он сражается в Палестине за Гроб Господень.

После родов Изабелла несколько дней пролежала в горячке и, чувствуя, что жить ей осталось недолго, бедняжка всё же рассказала о графе Вандоме. Оплакав дочь, Ульрих сначала хотел отправить ребёнка, рождённого от врага, куда подальше, и подыскивал для малютки монастырь. Но, взглянув в синие глаза Франчески, он увидел родные черты почившей дочери и не смог избавиться от малышки.

Правда, рождение девочки держал в тайне. Гордецу было стыдно признать, что любимица Изабелла ослушалась его и тайно обвенчалась с сыном врага.

«Раз уж проклятый Вандом отобрал у меня дочь, то и ему своей дочери не видать! Внучку я ему не отдам!» – дал клятву Ульрих.

Девочка подрастала. Пока она была маленькой, несложно было скрывать от света её существование. А вынужденную изоляцию ребёнка от внешнего мира все домочадцы с лихвой заменяли бесконечными потаканиями её капризам, и Франческа не знала отказа ни в чём. Неуёмная энергия малышки постоянно выплёскивалась наружу, словно в ней сидел игривый бесёнок, и дня не проходило, чтобы Франческа не сотворила какую-либо каверзу. То она скинет в помойное ведро только что собранные овощи, оставленные без присмотра нерасторопной кухаркой, то залезет на самую высокую башню, непонятно каким образом прошмыгнув мимо охраны, то стянет у деда оружие и припрячет его в камине. Но наказывали за проделки девочку крайне редко, поскольку она очень рано научилась манипулировать всеми вокруг.

Как только брови деда сурово сходились на переносице, Франческа строила такую умильную и несчастную мордашку, что грозный Ульрих тут же таял, чувствуя себя виноватым: как он мог так напугать столь милого и кроткого ангелочка?

Время шло, спустя почти десять лет из похода и плена вернулся граф Вандом. Надеясь узнать о судьбе своей дочери, доблестный рыцарь первым делом явился в Шапеллот. О смерти юной супруги граф узнал, ещё когда он находился в Святой земле. Юной супруге каким-то образом удалось передать возлюбленному предсмертное письмо и сообщить о рождении дочери. Но Ульрих выставил наглеца вон, заявив, что отправил ребёнка в монастырь. С тех пор несчастный Вандом искал своего единственного ребёнка и больше не женился.

И вот теперь Жанне предстояло раскрыть Франческе правду.

Взяв себя в руки, она пыталась говорить как можно спокойнее:

– Ты вместе с Бертой отправишься в Шампань.

– Но почему в Шампань? У нас там нет родных, – не понимала девушка.

– У тебя есть. Там живет твой отец, граф де Вандом. Граф на хорошем счету у короля, и он сможет защитить тебя, – скрывая дрожь в голосе, пояснила графиня.

– Как? Разве мой отец не погиб в Святых землях?

– Нет, он был лишь тяжело ранен, – виновато опустила глаза Жанна.

– Но я его совсем не знаю. Отчего вы решили, что он примет меня?

– Примет. Вандом искал тебя, – призналась графиня.

– Но поверит ли он, что именно я его дочь? – не сдавалась Франческа.

– Твоя мать, царство ей небесное, оставила письмо. Ты передашь его графу.

– Так значит, обо мне скоро станет известно и нашим врагам! – испугалась девушка.

– Этого не случится. Зная, что наш отец поддерживал противников короля, граф тоже скрывал от всех имя своей жены и твоей матери. Все считают, что он был женат на дочери барона Буланже. Барон был его другом и погиб в Палестине, впрочем, как и его дочь и все его рыцари, а потому никто не сможет опровергнуть историю Вандома. Она всем известна, – усмехнулась Жанна и поведала запущенную графом легенду: – Вандом познакомился с девушкой в Палестине, куда она отправилась вместе с отцом помогать раненым воинам Христовым. Они полюбили друг друга и с благословения отца обвенчались. Когда стало понятно, что женщина ждёт ребёнка, граф с верным рыцарем отправил жену домой. Но в отсутствие господина замок Бревьярд был разграблен. Жене Вандома удалось бежать и скрыться в монастыре. Там она родила девочку и умерла. Но следы ребёнка потерялись… И безутешный отец вот уже несколько лет ищет свою дочь. Так что, если тебя вдруг кто-то начнёт расспрашивать, будешь говорить, что твоя мать родила тебя в Ремирмонском аббатстве, где и скончалась сразу же после твоего рождения. Когда тебе стало известно, что твой отец вернулся из крестового похода и разыскивает тебя, ты покинула приют.

– Но… – хотела возразить Франческа.

– Хватит, – осадила её графиня. – Ты уже взрослая и должна все понимать. Ты обязана выжить и сделать всё, чтобы вернуть наш замок.

– Но как? – недоумевала девушка.

Графиня улыбнулась:

– Ты так хороша, – вздохнула она и, задумчиво разглядывая племянницу, провела кончиками пальцев по её щеке. – Это твоё главное оружие, дорогая. Ради женщин мужчины идут на подвиги. Всё меняется… Может завтра Филипп свернёт шею, и на трон сядет другой монарх, который будет помнить заслуги нашего отца и согласится вернуть Шапеллот его наследникам. А нет, то постарайся найти достойного рыцаря, достаточно влиятельного и сильного, что бы он мог противостоять Генриху Шампанскому.

– Но тётушка!

— Если ты не сможешь этого сделать, значит всё напрасно, – грустно вздохнула Жанна. – И наша жертва – тоже.

Взглянув на графиню, Франческа почувствовала, как сжалось её сердце. Впервые в жизни с ней разговаривали как со взрослой, и впервые в жизни она вдруг остро ощутила, насколько она любит и Шапеллот, и свою отважную тётушку. Поддавшись порыву, девушка рванулась и горячо обняла графиню.

– Обещаю, – выдохнула она. – Я верну наш замок!

Немного постояв так, они наконец решились разомкнуть объятья. Каждая прятала взгляд, не желая показать свои слёзы.

– Берта, принеси шкатулку… Ту самую, – приказала Жанна, и нянюшка быстро выполнила указание. Графиня передала семейные драгоценности Франческе.

– Скажешь графу, что шкатулку передала аббатиса, – голос Жанны дрогнул.

– Хорошо, я сделаю всё, как вы сказали, – прошептала Франческа.

– Не переживай, милая, когда граф увидит тебя, то поймет, что ты его дочь, – утешала тётушка. – Берта позаботится о тебе.

Служанка склонилась в поклоне.

– Для меня это честь, mylady! – отозвалась она.

Военачальник, до этого времени лишь наблюдавший со стороны за семейной драмой, неохотно прервал прощание.

– Графиня, прошу прощения, но уже пора.

– Да, конечно, Жеральд, – согласилась Жанна и ободряюще улыбнулась племяннице. – Ну что ж, вперёд, Франческа!

Девушка в отчаянии крепко схватила руки тётушки.

– А что же станет с вами? Бежим вместе, я не переживу вашей бессмысленной гибели.

– Прости, любовь моя. – Понимая, что они уже не увидятся, женщина вновь крепко обняла Франческу. – Это невозможно. Генрих не успокоится, пока меня не найдёт. Он не позволит мне спокойно жить. Меня ждёт либо монастырь, либо плаха. Так лучше умереть достойно! Ты – это все, что у меня осталось. А потому береги себя!

Напоследок Жанна поцеловала Франческу в лоб и, не в силах более вынести ни минуты мучительного расставания, резко развернулась и поспешила выйти из комнаты. Взбежав по винтовой лестнице на сторожевую башню, она замутнёнными горем глазами взглянула вдаль и прошептала в пустоту:

– О, Святая Мадонна, прости меня! Только защити её! Она ещё так юна. – И, сдерживая своё бессилие и злость, графиня оглядела стены замка.

У бойниц в полной боевой готовности ожидали врага лучники, во дворе слуги, подогревая смолу, суетились у жаровен, а небольшой отряд рыцарей распределился по стене: все готовились к защите крепости.

Проводив тётушку, Франческа последний раз окинула взглядом любимую комнату. Боль в груди казалась невыносимой, девушке так хотелось разрыдаться.

– Прошу вас, госпожа, пойдёмте, – проговорил Жеральд и открыл дверь потайного хода.

Девушка в растерянности продолжала стоять, но Берта, подхватив её под руку, потащила воспитанницу за собой. Военачальник провёл женщин по узкому коридору и, наконец, они увидели божий свет.

У стены их ждал рыцарь.

Его белая накидка с алым крестом светилась ярким пятном на сером унылом камне. Облачённый в плотную кольчугу и блестящий шлем, воин был вооружен длинным обоюдоострым мечом и тяжелым щитом. Франческа обратила внимание на эмблему графства, сияющую на его щите: золотая перевязь на красном фоне, окруженная шестью золотыми коронами. «Рыцарь Эльзаса», – поняла она.

Рыцарь подошел к девушке и, склонив перед ней колено, учтиво поцеловал её хрупкие пальчики.

– Мадемуазель, позвольте представиться, меня зовут Свен. Для меня честь служить вам! – И воин взглянул добрым, спокойным взглядом.

Франческа отметила его коротко подстриженные волосы и карие глаза. Он выглядел человеком любезным и обходительным, а может, просто хотел таковым казаться. У девушки перехватило дыхание, её ресницы затрепетали, а на щеках появился румянец. Никогда прежде к ней не прикасался посторонний мужчина.

– Госпожа, счастливого пути, я должен поскорее присоединиться к графине и моим рыцарям, – вырвал её из грёз голос Жеральда.

Большие глаза Франчески наполнились слезами, и она готова была броситься к старику в объятия.

– Но как же так, вы бросаете меня на произвол судьбы? – воскликнула она.

– Вам не о чём беспокоиться, вы можете полностью доверять Свену, – ответил Жеральд и скрылся в темноте тайного хода.

Франческа в полном смятении осталась стоять как вкопанная.

– Позвольте, я помогу вам, – предложил Свен.

– Благодарю, сэр3 рыцарь, – смущённо пролепетала девушка.

Мужчина, обхватив за талию, подсадил Франческу на лошадь. Он же помог вскарабкаться в седло и Берте. Женщина недовольно пыхтела, но, понимая, что по-другому сбежать не удастся, терпела неудобства езды верхом.

Путники тронулись в путь. И только они скрылись в лесу, как с другой стороны к замку подошёл большой отряд Генриха Шампанского. Порывы ветра некоторое время доносили страшные звуки боя: протяжные завывания сигнального рога, угрожающий раскат сотен глоток и гулкие удары чего-то тяжёлого о каменные стены. В воздухе носился запах гари, а позже кровавое зарево коснулось низко опустившихся к земле облаков.

Франческа старалась не оглядываться и старательно сдерживала слёзы. И лишь когда небо разразилось неистовым ливнем, девушка позволила себе дать волю, и её горячие слёзы перемешались с прохладными струями дождя. Над головой грохотало и сверкало, но безумство стихии не пугало девушку, в её сердце клокотала невыносимая горечь и жгучая жалось ко всем, кто остался в замке. Перед глазами Франчески стояло прекрасное лицо любимой тетушки, и девушка, зажмурившись, упрямо прошептала:

– Обещаю, Жанна, твоя жертва не будет напрасной. Клянусь! Я верну наш Шапеллот. Чего бы мне это не стоило!

Путники не могли знать, как в это время, сумев проломить ворота, в замок хлынули полчища захватчиков. Защитники крепости сражались отчаянно, но их было мало, и они не могли устоять под натиском профессиональных убийц. Генрих дал приказ не щадить никого.

– Пусть все знают, как идти против меня и короля! – гаркнул он, и рыцари рьяно выполняли пожелание господина.

Жанна сражалась наравне с мужчинами, она видела, как редеют её ряды, как отчаянно бьются за каждый клочок её слуги, как, защищая свою госпожу, пал в неравном бою верный Жеральд, как дождь, смывая потоки крови, перемешивает людей с грязью. Но она не собиралась сдаваться и сражалась с упорством разъярённой тигрицы.

– Эту ведьму взять живьём! – сквозь шум дождя и боя орал Генрих.

Загнанная в угол Жанна понимала, какое бесчестье ожидает её, если она попадёт в руки врагу. Продолжая отбиваться, женщина вскочила на бойницу башни. Так противник не мог атаковать её сзади и обезоружить. Очередной удар ранил графиню и, не удержав равновесие, она рухнула вниз.

Узнав о смерти Жанны, Генрих выругался и велел повесить её труп для всеобщего обозрения, но господину возразили его же воины.

– Эта женщина сражалась с отвагой, достойной рыцарей, и она заслужила уважения, – заявили они.

Граф поморщился и велел похоронить Жанну с почестями.

Взбивая грязь раскисшей дороги, беглецы резво скакали мимо живописного озера Пьер-Персе. Тучи рассеялись, и солнце, игриво прикасаясь к изумрудной листве, беззаботно поблёскивало в хрустальных дождевых каплях. Утренняя свежесть постепенно таяла, и чем выше поднималось огненное светило, тем воздух становился жарче и тягостней, особенно после минувшей грозы. На пересечении двух дорог путники выбрали проселок, ведущий на северо-восток в герцогство Лотарингию, а затем на запад, в Шампань.

Сначала ехали в полном молчании, недавние события не располагали к разговорам, да и на полном скаку особо не поговоришь. К удивлению Свена, Франческа, оказалась прекрасной наездницей, да и старуха довольно уверенно держалась в седле и особо не отставала.

До Лотарингии они неслись галопом, лишь изредка давая лошадям и себе передохнуть. Преодолев душевное потрясение, девушка немного пришла в себя, правда, теперь периодически оборачивалась, как будто ожидала увидеть преследующий их отряд Генриха. Но первые десяток лье пути прошли спокойно, и беглецы сбавили темп.

Стараясь избегать многолюдных дорог и городов, Свен в точности следовал указаниям Жеральда и передвигался с осторожностью. Ему хорошо были знакомы эти края, и рыцарь выбирал самый короткий путь. Без препятствий путникам удалось миновать земли и пастбища мелких вассалов, в таких небольших деревушках они и пополняли припасы.

Прежде Франческа никогда не покидала родных мест. Но, несмотря на тяжесть давившую грудь, она была очарована красотой природы, и её переполнял восторг от увиденного. Во время полуденной жары компания останавливалась на берегу реки или возле ручейка, и в благодатной тени деревьев отдыхала, а как только жара спадала, они не спеша двигались дальше, пока солнце не опускалось за горизонт.

Ночуя в лесу, девушка старалась не роптать на своё жёсткое ложе из накрытых попоной прошлогодних листьев, совсем не похожее на её мягкую кровать в родном замке. В такие минуты Франческа заставляла себя вспомнить детские игры, когда она с крестьянскими ребятишками вот так же убегала в лес, где они из веток и листьев строили уютный шалаш.

Наконец просёлочная дорога привела всадников к Нанси, поселению на реке Мозель. Вдоль покатых берегов русла простирались заброшенные, поросшие сорняком поля, а далее на валу возвышался частокол из вкопанных в землю заострённых сверху брёвен. Стены окружал широкий ров, издалека крепость выглядела грозно. Но на самом деле частокол оказался гнилым и старым, ров местами сильно обмелел, a мутная вода в нём застоялась и воняла болотом.

Дальше за стеной виднелись невзрачные, ветхие домишки, а почти безлюдные улицы навевали уныние. Свену было пятнадцать, когда он поступил на службу к сюзерену этих земель, и он помнил времена, когда здесь, в плодородных угодьях Лотарингии, золотились хлебные колосья, зрели тяжёлые гроздья винограда, а на лугах паслись стада коров и овец. Но последние года выдались неурожайными, и это довело родовитых вассалов графа до нищенского существования, а местный народ – до голода.

От вида запустения сердце рыцаря наполнилось тоской и болезненно сжалось. Путники проехали по дороге к небольшому каменному дому, покрытому соломенной крышей. Из его трубы поднимался густой дым, а из-за высокого забора доносились голоса и металлический звон молота по наковальне. Минуя высокую ограду, путники спешились.

Из кузницы навстречу нежданным гостям вышел широкоплечий мужчина средних лет. Обтерев узловатой рукой пот с облысевшей головы, он проницательными карими глазами взглянул на Свена, и его простое лицо расплылось в широкой улыбке. Осанка хозяина и весь его уверенный вид выдавал в нем скорее воина, чем кузнеца.

– Свен, брат, где тебя черти носили? – засмеялся он.

Рыцарь подошёл, и мужчины, обменявшись рукопожатием, крепко обнялись.

– Удо, я отыскал дочь твоего хозяина, – ответил Свен и указал на Франческу.

– Значит, это и есть дочь графа? – взглянув на скромный наряд дамы, удивился кузнец.

Внешний вид стоявшей перед ним измотанной девушки вызвал у мужчины жалость и он, спохватившись, поклонился и пригласил путников пройти в дом.

– Прошу вас, госпожа, располагайтесь в моём скромном жилище.

Франческе никогда раньше не приходилось бывать в доме простого человека. Окинув любопытным взглядом нищенскую обстановку, она пришла в ужас.

Над открытом очагом в центре комнаты висел котел. Густой удушливый дым наполнял тесное помещение отвратительным запахом. В жилище кузнеца было темно, грязно и сыро. Вдоль стены и у окна стояло нескольких скамеек и грубо сколоченный стол. На земляном полу валялись кости, а маленькие окошки, затянутые бычьим пузырём, заросли паутиной, впрочем, как и все углы комнаты. Хозяин жил бок о бок с однорогой козой, а спал на соломенной скирде под крышей.

«О, Святая Мадонна! Если в такой убогой лачуге может жить человек, то мои апартаменты в замке просто райские кущи», – подумала Франческа.

В кузнице Удо приготовил для дочери графа лохань с тёплой водой, и девушка смогла умыться и освежиться. Выпив парного молока и заев его хлебной лепёшкой, Франческа легла спать на соломенную скирду, укрывшись войлочным одеялом. Рядом с ней улеглась и Берта.

Мужчины во дворе ещё долго и громко разговаривали, мешая уснуть, но усталость все же взяла своё, и девушка задремала. Но хорошо выспаться Франческе все равно не удалось, её постоянно будили сначала голоса, а потом храп мужчин, периодическое блеяние козы, а в бок постоянно что-то впивалось.

Удо и Свен до глубокой ночи сидели у очага и, потягивая пиво, поминали друзей, погибших в походе на врагов графа Шампани.

– Как тебе удалось отыскать дочь Вандома? – подкидывая дрова в очаг, недоумевал Удо. – Наш граф столько лет не мог найти её следов.

– Это не я, – ответил Свен. – Наш старый друг Жеральд нашёл Франческу в Ремирмонском аббатстве и сразу же сообщил мне. Хотя наши сюзерены и враждуют, но он решил, что после смерти Ульриха старые обиды бессмысленны, а девушка должна обрести отца. Он сам когда-то похоронил сына, и ему знакома боль утраты потери единственного ребёнка.

– Чего же он сам не доставил девицу? Хозяин хорошо бы ему заплатил!

– Увы… Наш друг верен долгу и остался защищать стены крепости… – вздохнул Свен. – И вполне возможно, сейчас он уже встретился со своим сюзереном на небесах.

– Да, слышал я про немилость короля, – качнул головой кузнец. – Благородный Ульрих оказал Жанне медвежью услугу, примкнув не к тому лагерю. Да ничего! – тут же встрепенулся он. – Зато теперь ты, Свен, будешь желанным гостем в замке графа Вандома, – улыбнулся Удо и ободряюще хлопнул товарища по плечу. – Вообще-то тебе повезло, что ты застал меня здесь. Уже завтра я собирался уезжать. Моя Лагретта и сын уже в замке графа.

– Значит, окончательно решил перебраться поближе к господину, – понимающе улыбнулся Свен.

– Ну и хорошо, тогда завтра вместе тронемся в путь.

– Конечно! Всё же с вооружённым рыцарем везти столь ценный груз, как оружие, надёжнее, – подмигнул кузнец.

Ещё немного поговорив, мужчины отправились спать и, завалившись на соломенный тюфяк, захрапели.

На рассвете Удо запряг лошадей и сложил в телегу сумку с инструментами, запасы еды и выкованное оружие, заботливо прикрыв всё соломой. Он считался лучшим кузнецом в округе и уже с десяток лет ковал оружие для знати Шампани. А не так давно, когда кузнец в замке Вандома отбыл в мир иной, Удо получил приглашение перебраться к графу. Король собирался в новый Крестовый поход, и кузнеца ожидало много работы: воинам нужны были мечи, копья, наконечники для стрел, да мало ли ещё чего!

Проснувшись, Франческа чувствовала себя такой же разбитой, как и накануне, будто она и не отдыхала вовсе. Девушка протёрла заспанные глаза, но всё ещё не могла прийти в себя. Франческе казалось, что ей снится кошмарный сон, от которого она не в силах очнуться.

– Проснулись, госпожа, – обрадовалась Берта. – Вот и хорошо. Пора собираться в дорогу, – засуетилась нянюшка и помогла подопечной одеться.

Когда дамы вышли из жилища, рыцарь и кузнец уже были готовы отправиться в путь.

– Доброе утро, леди. Как вы себя чувствуете? – осведомился Свен, седлая гнедого скакуна.

– Ужасно! – призналась девушка.

– Ну, другого ответа я и не ожидал, – сочувственно улыбнулся рыцарь и протянул кожаную баклажку. – Вот, выпейте, и вам сразу полегчает.

Запах вина был отвратительным. Франческа поморщилась, но, пересилив себя, всё же сделала пару глотков, и на самом деле мерзкое пойло её несколько взбодрило. Завидев телегу, нянюшка с большой охотой отказавшись от езды верхом, забралась на неё, и небольшая процессия тронулась в путь.

Оставив позади Лотарингию, странники углубились в земли королевства франков. Чем ближе они подъезжали к владениям графа Вадома, тем сильнее нарастало беспокойство в душе Франчески. «Как её встретит отец?» – гулко вопрошало сердце.

К полудню они оказались на перепутье. У обочины возвышался столб с выжженными на дощечках надписями городов. Указатель направил процессию через сосновый бор, в главный город Шампани –Тресси*, и путники пошагали по узкой петляющей дороге.

Обступив стройной колоннадой разбитый просёлок, деревья, смыкаясь кронами, создавали сумеречный полумрак. В воздухе разносился густой запах разогретой на солнце смолы, а в глубине леса что-то зловеще поскрипывало. Все, что угодно могло скрываться под пологом вековых сосен, и странники настороженно оглядывались: место для засады было самое подходящее.

Свен, сжимая рукоять меча, внимательно вглядывался в заросли, да и кузнец, понукая коня, положил свой топор на всякий случай поближе. Подозрения мужчин оказались не напрасными: за мохнатыми ветками мелькнули неясные тени, и от жутких предчувствий у Франчески пробежали мурашки по коже.

Ощущая в руке холодок металла, рыцарь, прищурившись, пытался разглядеть, кто таится в тени деревьев и, не дожидаясь нападения, выхватил меч. Клинок, легко выскользнув из кожаных ножен, сверкнул смертоносным блеском, а Удо, в свою очередь, подхватив топор, спрыгнул с телеги и встал в боевую стойку. В следующее мгновение из зарослей с воем повалила ватага разношерстных бродяг.

Кинувшись противнику наперерез, рыцарь вступил в бой, стараясь не позволить разбойникам приблизиться к женщинам. Берта с удивительным для её возраста проворством соскочила с телеги и спряталась за её колесом.

– Госпожа, скорее идите сюда! – обращаясь к Франческе, воскликнула она, но девушка, вместо того чтобы спрыгнуть с лошади и спрятаться вместе с нянюшкой, пришпорила коня.

– Стойте! – закричал ей вслед Удо. – Там может быть ловушка!

Но предупреждение кузнеца запоздало, Франческа скрылась за поворотом. Удо выругался и, пробормотав про себя что-то о глупости молодой леди, отбил удар подлетевшего к нему злодея. Следующим взмахом кузнец снёс ему полголовы и, не дожидаясь, когда тот рухнет, кинулся на помощь Свену, в одиночку дерущемуся сразу с четырьмя проходимцами.

Лошадь Франчески, не менее перепуганная, чем её хозяйка, неслась бешеным галопом. Мимо пролетали кусты и деревья, но неожиданно растительность расступилась, открывая перепутье просёлочных дорог, и девушка в растерянности придержала коня. Сердце в её груди стучало так, будто это она, а не лошадь, летела вскачь, но тишина леса несколько успокоили всадницу, и она устыдилась своего трусливого бегства. Не понимая, в какую сторону направиться, Франческа огляделась, и подумала, что следует подождать Свена. Но не успела она опомниться, как из леса выскочили люди и один из проходимцев, ухватив коня под уздцы, захохотал:

– Смотрите-ка, братцы, какая птичка попалась в наши сети!

Сиплый гогот десятка глоток разнёсся по лесу.

– Не смейте прикасаться ко мне! – попыталась оттолкнуть наглеца девушка, но грубые мужские руки бесцеремонно стянули её с лошади.

Франческа сопротивлялась и кричала, но силы были неравными, и она оказалась лицом к лицу с разбойником. Почувствовав едкий запах пота, перегара и чеснока, девушка брезгливо поморщилась.

—Мерзавец! Пусти! – взвизгнула Франческа и, извернувшись, заехала мужику коленом в пах.

Столь неприличному приёму её обучил графский конюх, как и некоторым крепким словечкам. Старику казалось забавным слышать из уст малышки неподобающую для юной леди брань.

Разбойник жалобно заскулил и, ухватившись за своё естество, отступил. Надеясь скрыться в лесу, девушка рванулась в сторону, но путь к бегству перегородила огромная грязная лужа. Франческа на мгновение растерялась, но этого мгновения хватило, чтобы узловатые руки вновь схватили её.

—Ишь, какая шустрая! – рыкнул мужлан, взглянув на Франческу единственным глазом. – Клод, и чего с ней делать? – обратился он к всё ещё корчащемуся разбойнику. – Кроме лошади, у неё ничего, похоже, нет.

– А это мы сейчас проверим, – зловеще оскалился Клод. – На худой конец продадим. Девчонка хороша, и владельцы притонов, думаю, не поскупятся.

– Вы не посмеете! – воскликнула Франческа. – Мой отец вас всех повесит! Нет! На кол посадит! –она вырывалась из хватки негодяя.

Но трепыхание хрупкой жертвы вызвало лишь дружный хохот.

– Сейчас же отпустите девушку! – вдруг грозно пронеслось в воздухе.

Ржание моментально стихло, и, обернувшись, разбойники увидели подъезжающего к перепутью рыцаря. Белое сюрко* из тонкой шерсти прикрывало добротную кольчугу воина, шлем с наносником скрывал его волосы и часть лица, но твёрдого взгляда карих глаз было достаточно, чтобы понять: человек под шлемом неробкого десятка. У пояса рыцаря висел меч в богато отделанных ножнах, а игра большого красного камня в рукояти отразилась в глазах разбойников алчным блеском. Следом за рыцарем следовал вооружённый луком оруженосец. Оценив довольно дорогое одеяние господина, проходимцы переглянулись.

– Доспехи у тебя хорошие! И оружие нам пригодиться! – ощерился Клод.

– И конь добрый! – хохотнув, поддержал главаря одноглазый.

Тут же забыв о Франческе, компания угрожающе двинулась на рыцаря.

Девушка настороженно замерла, а благородный незнакомец, взглянув на наступающую на него разношёрстную публику, усмехнулся:

– Наконец-то представилась возможность немного поразмяться. – И выхватив меч, пришпорил коня. Рыцарь мчался, одной рукой крепко сжимая поводья, а другой, ощущая привычную тяжесть клинка, рассекал лезвием воздух.

Меч, угрожающе сверкнув на солнце, рубанул первую жертву, и в следующую секунду незнакомец, отыскав глазами главаря, направил коня к нему. Сталь мелькнула над головой Клода, но главарь сумел увернуться и отскочить. В этот момент другой разбойник попытался пронзить всадника копьём, но опытный воин, похоже, не раз бывавший в серьёзных переделках, легко отбил древко и нанёс настолько тяжёлый удар, что голова недотёпы, словно спелый орех, раскололась на двое.

Напоминая стаю «брехливых собак», ватага скакала вокруг рыцаря, но его длинный клинок умело рубил врага, и разбойники только успевали отбиваться. Ещё двое человек рухнули, сражённые, но тут главарь, ухватив длинный кол, зарычал и бросился на всадника с тыла, явно намереваясь попасть остриём древка в шлем. Угрожающий рёв предупредил воина об опасности, и он развернулся, сумев защитить голову, но Клоду всё же удалось выбить рыцаря из седла.

Не успел незнакомец подняться с земли, как к нему подлетели двое. Из неудобного положения воин ловко отразил удар ножа, но топор второго злодея грозил войти в его грудь по рукоять, как вдруг нападавший, так и не нанеся удар, замер, а в следующую секунду сам свалился замертво. В мгновение рыцарь вскочил на ноги и, увидев торчащую из спины разбойника стрелу, с благодарностью взглянул на своего оруженосца.

Широко раскрыв глаза, Франческа следила за сражением. Незнакомец дрался остервенело и словно играючи. Его движения поражали молниеносной быстротой, удары были точны, а их сила не оставляла противнику никакого шанса на спасение. Шумная ватага редела на глазах, а рыцарь, словно заговорённый, не получил ни единой царапины.

Девушка продолжала стоять, испуганно хлопая глазами, но тут незнакомец, мельком взглянув в её сторону, побежал. В ужасе взирая на несущуюся на неё махину Франческа замерла, и в следующий момент, от грубого толчка в плечо, потеряла равновесие. Неизбежное приближение земли заставило девушку зажмуриться и через мгновение, она, рухнув в лужу, уткнулась лицом в грязь.

Вскинув голову, бедняжка с шумом выдохнула и, продолжая сжимать глаза и брезгливо отплёвываясь, приподнялась и села. Не зная, чем протереть лицо, Франческа не решалась разомкнуть ресницы, но тут что-то смачно шлёпнулось рядом, забрызгав её новой порцией грязи. Наконец решившись открыть глаза, девушка увидела в двух шагах от себя изувеченный труп одноглазого, и её передёрнуло от отвращения.

Рыцарь, сделав ещё пару выпадов, отправил на тот свет главаря, а стрела, просвистев в воздухе, догнала последнего разбойника, пытавшегося скрыться в лесу. В считанные минуты бой закончился, и незнакомец, желая убедиться в своей победе, огляделся.

Сидящую в грязной луже Франческу охватила буря негодования и, поспешив подняться на ноги, она взвизгнула:

– Какого чёрта?! – девушка устремила сердитые глаза на рыцаря. – Вы совсем спятили?! Что вы натворили?!

Он, до этого момента невозмутимо вытиравший клинок, вскинул голову и удивлённо взглянул на грубиянку.

– Что я сделал? Вообще-то я вас спас.

– Будьте вы прокляты! Каналья! – кипятилась девушка. – На кого я теперь похожа?

— На неблагодарную девчонку, – поморщился рыцарь и, кивнув на труп в луже, пояснил: – Этот негодяй хотел убить моего оруженосца, пока он отстреливал напавших на вас разбойников. А вы, вместо того чтобы поблагодарить меня и Леона, ругаетесь хуже базарной торговки.

Снова взглянув на одноглазого разбойника, Франческа поняла, насколько она несправедливо накричала на своего спасителя, да ещё от злости, позабыв все приличия, позволила себе так грубо выражаться. За своё поведение девушке сделалось стыдно, но природное упрямство не позволило ей признать собственную оплошность, и Франческа надулась.

– Могли бы быть и повежливее с дамой! – капризно фыркнула она и гордо вскинула головку.

Взглянув на кичливо задравшую носик простолюдинку, оруженосец, переглянувшись с хозяином, не выдержал и расхохотался. Франческа даже не представляла, насколько её благородная заносчивость выглядела комично. Волосы, потеряв свою белизну, висели жалкими сосульками, на лице, покрытом размазанной глиной, лишь глаза сияли синими колючими буравчиками, и, вся с ног до головы перепачканная в грязи, она скорее походила на болотную ведьму, а не благородную даму. Отсмеявшись, парень, подмигнув хозяину, проговорил:

– Ваша милость, может это и есть ваша предсказанная цыганкой прекрасная незнакомка?

– Сомневаюсь, Леон, – безуспешно сдерживая улыбку, отозвался рыцарь. – Старуха говорила о девушке удивительной красоты! Нежной и кроткой, похожей на восхитительную розу…

– Ну да, а эта леди больше напоминает чертополох, – уловив в словах господина насмешку, хохотнул парень и пожелал продолжить игру. – Но старуха говорила, что свою суженую вы встретите на лесной дороге и спасёте её от злых людей.

– Кого я только не спасал…– показательно вздохнув, покачал рыцарь головой и усмехнулся. – И старух, и мамаш с детьми, и торговок, а теперь ещё и вот это колючее создание.

– Вообще-то украсить щит изображением ветки чертополоха не такая и плохая идея, – лукаво подмигнул господину Леон. – От таких острых колючек даже черти разбегутся!

Мужчины засмеялись, а Франческа, услышав нелицеприятные высказывания в адрес своей неотразимой персоны, вмиг избавилась от возникших было угрызений совести и вновь закипела негодованием.

– Да, очень благородно с вашей стороны толкнуть девушку в грязь, а потом ещё и потешаться над ней! – воскликнула она.

—Простите, моя госпожа! – с нарочитым почтением поклонился рыцарь и подошёл к краю лужи. – Прикажете вынести вас из столь неприглядного места на руках? – спросил он, и Франческа заметив в его глазах озорные огоньки, фыркнула:

– Вот уж нет! Обойдусь без вашей помощи! – заявила она и с достоинством благородной дамы шагнула, но шаг пришёлся на край платья, и девушка вновь рухнула в грязь.

Мужчины не сдержались и снова засмеялись, а Франческе от обиды захотелось заплакать: так унизительно выглядеть ей ещё не приходилось. Заметив подкатывающиеся к глазам девушки слёзы, рыцарь перестал смеяться и, ступив в лужу, уже совершенно серьёзно проговорил:

– Полно. Перестаньте сердиться. Я приношу вам свои самые искренние извинения, – поклонился он и протянул руку.

Франческа хотела было отказаться от предложенной руки, но, по-видимому, мужчина больше не собирался с ней препираться. Крепко ухватив девушку за плечи, незнакомец выудил её из грязи и на вытянутых руках, словно тряпичную куклу, вынес на сухое место. От неожиданности она не смогла проронить ни слова, лишь смотрела в его глаза цвета спелого каштана. Поставив свою ношу на твёрдую землю, рыцарь расцепил хватку.

– Боитесь испачкать своё белое сюрко? – встав на ноги, съязвила Франческа.

– Боюсь, что такая уточённая дама, как вы, сочтёт за дерзость, если я посмею прижать её к себе, – сдерживая улыбку, проговорил рыцарь, и девушка, вновь заметив в его глазах насмешливые огоньки, сердито нахмурилась.

В этот момент на дороге показался скачущий во весь опор Свен, а следом за рыцарем, подгоняя запряжённую в телегу лошадь, спешил Удо. Незнакомец, настороженно уставившись на приближающихся людей, вновь положил руку на рукоять меча.

Вылетев на перепутье, Свен взглянул на Франческу, и его брови от изумленья просто исчезли под шлемом, настолько вид девушки поразил его. Но в следующий момент, оглядев следы побоища, воин нахмурился и перевёл благодарный взгляд на незнакомого рыцаря:

– Мессир, похоже, сам бог послал вас! – воскликнул Свен и, спрыгнув с коня, направился к незнакомцу.

– Ну вот, хоть одно доброе слово за целый день, – проворчал тот и, чуть поклонившись, ответил: – Ну тогда бог дал наставления моему господину Генриху Шампанскому. Благодаря его милости я оказался на этой дороге.

Услышав имя врага, Франческа насторожилась. «Неужели граф узнал обо мне и послал погоню?» – судорожно застучало у неё в груди.

Свен между тем протянул руку рыцарю:

– Пути господни нам неведомы! – улыбнулся он. – А потому примите мою благодарность и скажите ваше имя, чтобы я мог помолиться за вас! Вы спасли от поругания мою госпожу!

– Госпожу?! – одновременно выдохнули и оруженосец, и хозяин, и растерянно покосились в сторону Франчески, а затем, переглянувшись, оба мужчины устремили удивлённые взгляды на Свена.

– Да, я ваш должник, вы помогли мне выполнить мой долг и уберечь эту юную леди от беды, – подтвердил тот.

Незнакомец с досадой крякнул и виновато потупился. «Выходит, мы смеялись над благородной дамой? Да, как-то нехорошо получилось», – мысленно вздохнул он, а вслух проговорил:

– Что вы! Это такая мелочь, – скромно поклонился рыцарь. – Любой другой на моём месте поступил так же.

– Но не каждый способен в одиночку одолеть десять человек!

—Не в одиночку, мне помогал мой верный оруженосец, – указал незнакомец на Леона и парень тоже поклонился в ответ.

– Так всё же, как ваше имя? – настаивал Свен.

– Марсель ле Феррон, – сдался рыцарь.

– Марсель ле Феррон?! – переспросил Свен. – Много слышал о вас, сэр! О ваших подвигах слагают легенды! И, вижу, эти рассказы не выдумка! Для меня честь познакомиться с вами, – поклонился он и сам представился: – Свен де Треймоль.

– Я тоже наслышан о вас, – в свою очередь улыбнулся Марсель.

– Всё же это божье проведение! – не унимался Свен. – Я знаю, вы личный телохранитель господина Генриха, и встретить вас без своего сюзерена – большая удача!

– Мой господин посылал меня с поручением к королю нашему Филиппу, поэтому я и нахожусь здесь, а не подле него, – пояснил ле Феррон. – Я как раз возвращаюсь в замок графа Шампанского.

Услышав, что рыцарь на её пути оказался случайно, Франческа облегчённо выдохнула, но злость на незнакомца только усилилась. Она наблюдала за взаимными любезностями рыцарей, и ей хотелось обоих порвать на мелкие кусочки. Когда она стоит посреди дороги мокрая, грязная и униженная, эти двое, словно два важных гусака любуются собой и не проявляют к ней никакого интереса и уважения. Обиженная откровенным пренебрежением к своей высокородной особе, Франческа кипятилась и, презрительно сложив губки, мысленно фыркала. Но тут подъехала телега, и нянюшка, довольно резво соскочив с нее, бросилась к подопечной.

– Милое дитя, что же с тобой стряслось! – запричитала Берта. – Господи! Да, что же это! – оглядевшись в испуге, всплеснула она руками. Правда, вид убитых разбойников произвёл на женщину гораздо меньшее впечатление, чем плачевный вид её несчастной девочки. К великой радости Франчески, нянюшка взялась, как могла, приводить её в порядок, и искренняя забота служанки разлилась благодарным бальзамом по сердцу юной леди.

Пока Берта безуспешно оттирала лицо госпожи, та исподтишка следила за мужчинами: они наконец перестали восхищаться заслугами друг друга и, выяснив, что им по пути, ле Феррон с оруженосцем предложили сопроводить благородную даму до владений графа де Вандома.

Франческа только поморщилась, ей бы хотелось как можно скорее распрощаться с этим заносчивым нахалом, который сначала опрокинул её в грязь, а потом ещё и посмеялся. Но мнения девушки никто не спрашивал, и несколько разросшийся отряд вскоре тронулся в путь.

Дорога продолжала бежать через лес, но он стал более светлым и приветливым. Дубы, раскинув корявые ветви, теснили лохматые ели, а буки, устремившись ввысь, стояли величавой колоннадой. Сквозь малахитовую листву, солнце, упрямо тянуло к редкой траве светящиеся нити, словно пытаясь связать ими земную твердь с небесными чертогами.

Впереди ехали ле Феррон с оруженосцем, за ними следовали Франческа со Свеном, а завершала процессию управляемая Удо телега с нянюшкой. Устроившись на сене, Берта потихоньку клевала носом. Дорога утомила пожилую женщину, но она упорно отказывалась прилечь, бесславно пытаясь бороться со сном.

Франческа тихо переговаривалась со своим спутником и, вопреки собственной воле, постоянно упиралась взглядом в широкие плечи Марселя. Ле Феррон уверенно держался в седле, и по его посадке чувствовалось насколько он хороший наездник.

«Да, как на него не смотреть, когда он своей спиной загораживает полдороги», — сама не зная почему, злилась на рыцаря девушка, хотя вроде, наоборот, за своё спасение она должна была испытывать к Марселю по крайней мере благодарность.

Пытаясь разобраться, отчего этот человек её так раздражает, Франческа пришла к выводу, что причиной тому был его герб. Белая полоса, окантованная золотым орнаментом, наискосок пересекала синее поле, говоря о принадлежности рыцаря к дому графов Шампани, и это бесконечное напоминание о Генрихе бесило леди де Шапеллот.

«Он вассал Генриха, и, если бы граф не отправил его по делу, этот ле Феррон убивал бы людей Шапеллота с таким же хладнокровием, как и тех разбойников», — убеждала себя Франческа. Но если бы гордячка более глубоко покопалась в себе, то поняла: главное, что выводило её из себя это то, что мужчина проявил к ней откровенное пренебрежение.

Взглянув на Свена, девушка проворчала:

— Зачем вы позвали этого человека ехать с нами? Вы его совсем не знаете.

— У меня нет оснований не доверять ле Феррону, — невозмутимо пожал плечами рыцарь. – Если бы не он, я мог и не успеть к вам на помощь. К тому же я давно наслышан о его мастерстве и отваге. Считаю, нам повезло, что Марсель встретился нам на пути. Теперь нам никакие разбойники не страшны.

Франческа недовольно сложила губки и, немного помолчав, снова спросила:

— А откуда вы знаете Жанну де Шапеллот? И почему сир Жеральд вам так доверяет?

— С леди Жанной меня познакомил Жеральд в тот день, когда мы увезли вас из Шапеллота, — объяснил де Треймоль, смотря вперёд на дорогу.

— А откуда вы знаете Жеральда? — продолжала девушка допрос.

— Мы воевали вместе. Многих рыцарей объединяет орден, которому мы служим, — гордо ответил Свен.

— Орден? Какой орден?

— Орден Тамплиеров, — важно пояснил де Треймоль.

Франческа задумалась:

— Никогда не слышала об этом ордене.

Услышав её слова Марсель повернулся и с недоумением взглянул на девушку. Свен с не менее удивлённым видом проговорил: — Как же так? Вы росли в монастыре и ничего не слышали об ордене Господа нашего? — Я выросла в приюте при монастыре, а это не то же самое, — не очень убедительно выкрутилась Франческа и, сомкнув губы в тонкую полоску, недовольно подумала: - «Видите, тётушка, мне приходиться врать людям, которых я могла бы сделать своими союзниками против Генриха. Надеюсь, Свен ничего не заподозрит». — Ваш отец тоже состоит в этом ордене, — добавил рыцарь.

— И что же он из себя представляет?

— Его ещё называют Орденом бедных рыцарей Христа.

— Бедных? – даже скривилась девушка.

— Ну не такой уж он и бедный, — вновь повернувшись, хохотнул Марсель, но Свен пропустил его насмешку мимо ушей.

В самом деле служители ордена необыкновенным образом прирастали землями и деньгами, затмевая порой богатством и влиянием самих королей.

— А ещё, вступая в Орден, рыцари одновременно становятся монахами и принимают монашеские обеты послушания, бедности и безбрачия, - продолжал рассказывать де Треймоль.

—Так вы монах? – не сдержав разочарования, выдохнула Франческа.

—Да, - почти гордо ответил Свен, и ехавший впереди Марсель лишь покачал головой.

— Поэтому мой отец больше не женился, — догадалась девушка.

— Вполне возможно, — согласился рыцарь.

— Как это скучно! – поморщилась Франческа.

— Ну как же! А служение Господу?— пафосно воскликнул Свен.

— Какая глупость! Зачем это ему надо? – вновь фыркнула Франческа, и Свен удивлённо уставился на девушку.

— В каком монастыре вы, говорите, воспитывались? – вновь повернулся ле Феррон, с нескрываемым любопытством разглядывая юную леди.

Понимая, что взболтнула лишнего, Франческа прикусила язык.

— Я не то хотела сказать, – залепетала она, не зная каким образом оправдать своё богохульство. — А как же любовь?

Мужчины переглянулись и улыбнулись: ну как же! Понятно! Юная дева мечтает о неземной любви! — говорили их снисходительные взгляды, и Франческа решила, что ей лучше помолчать, пока она окончательно не выдала себя.

«Вот и попробуй, найди благородного рыцаря, готового отвоевать Шапеллот у Генриха, если они дают клятву безбрачия!» — мысленно злилась она, задумчиво теребя гриву коня.

Не доезжая до Треси, путники сделали остановку на постоялом дворе. К великой радости Франчески, ле Феррон, извинившись перед Свеном и вежливо кивнув ей, поскакал в сторону города, а они, немного передохнув, отправились в родовую сеньорию графа де Вандома. Замок Бревьянд находился в менее двух лье к югу от Тресси, и скитальцы надеялись ещё до вечера добраться до места.