Нежный орк и ужасная попаданка

В пещере Совета воняло дымом и вчерашней похлебкой, пролитой на каменный пол. Горм понуро сидел на своем грубом троне, вырезанном из большой коряги, подпирая ладонью могучий подбородок, и вопрошающе смотрел на своих соплеменников.

Перед ним, на чурбане, который служил одновременно и столом, и местом для заточки топоров, лежала главная проблема клана «Серые Камни» на этот день. Не дракон, не план набега на враждебных эльфов и даже не испорченный обед. Нет. На чурбане лежал гигантский крот. Вернее, его чучело. Огромный, размером с волкодава, бархатисто-серый, с лапами-лопатами и слепыми глазками-бусинками. Эти гигантские кроты выкопали под огородом клана целый подземный город, и поэтому урожай корнеплодов, главная гордость Горма и головная боль всего клана, был под большим вопросом.

У края пещеры, в тени, сидела его мать, Гризла. Она с помощью острого костяного шила пришивала заплату на его порванный в охоте на кротов сапог. Казалось, она не слушает, но время от времени её взгляд, острый, как ее шило, впивался в спину сына.

- Итак, — прорычал Горм, его рык заставил дым колыхнуться. — Предложения.

Первым, как всегда, вскочил его младший брат Гронк. Он был воплощением орочьей мечты, то есть толст и неуклюж.

- Моё предложение простое, брат-вождь! — возопил Гронк, размахивая увесистой дубиной с гвоздем на конце, которую он ласково называл «Усыпитель». — Берем «Усыпитель», берем еще пару таких же, находим нору, и начинаем усыплять! Пока все кроты не уснут! Навсегда! 

- Мы пробовали «усыплять» кротов в прошлый раз, Гронк, — устало напомнил Горм. — Мы прозвали ту неделю «Великой Кротовой Резней». В итоге мы потеряли три «Усыпителя», которые застряли в камнях, Борк сломал палец о голову одного зверя, а кроты просто выкопали новый тоннель в трех шагах в сторону. 

- Потому что усыпляли мало! — не сдавался Гронк. — Надо усыплять больше! 

- Мой вождь, — в разговор вступил старый Борк, чьи шрамы на лице были похожи на карту забытых сражений. — Кроты — это вызов! Это проверка нашей орочьей ярости! Я предлагаю объявить Кротам Великую Войну! Собрать боевой отряд, залезть в норы и выкурить их оттуда дымом! А когда они выбегут, порубить на рагу! 

- Ты предлагаешь нам, оркам клана «Серые Камни», облачиться в боевые доспехи и пойти воевать с подземными грызунами, — безразлично уточнил Горм. — Ты представляешь, что скажут в клане «Сломанный Клык», когда это дойдет до них? Соседи нас засмеют. Нас перестанут бояться. Нас начнут приглашать на поэтические вечера. 

Борк смущенно потер шрам. — Ну... рагу было бы вкусное, — пробормотал он. — Они же жирные.

- Моё предложение, — снова заговорил Горм, опережая идею о приручении кротов для боевых целей, которая уже читалась в горящих глазах одного из молодых орков. — Поставить на огороде специальные ветряные вертушки. От их грохота и вибрации почвы кроты уйдут. Это эффективно, бескровно и не требует, чтобы мы ползали по грязи с боевым раскрасом.

В пещере повисло тягостное молчание. Орки переглядывались. 

- Вертушки? — наконец, с нескрываемым отвращением выдохнул Гронк. — Братан... прости... вождь. Это же... не по-оркски. Это как-то... по-гномьи. Слишком умно. 

- Именно, — твердо сказал Горм. — Умно. 

Из тени раздалось хриплое кряхтение. Все повернулись к Гризле.

- Мои грядки с целебным кореньем они уже погрызли, — сказала она, не отрываясь от шитья. — «Усыпители», дым, вертушки... Решай, сынок. Но быстро. А то скоро жрать будет нечего, кроме этих вертушек твоих.

Её слова, как всегда, легли гирей на чашу весов. Горм мрачно кивнул.

В этот момент в пещеру, запыхавшись, ворвался молодой орк-стражник. 

- Вождь! Гонец из главного клана! 

На сей раз молчание стало не просто тягостным, а зловещим. Все знали, что это значит. Визит Старейшин.  

Гонец, тощий орк в черных доспехах с гербом верховного вождя, вошел, презрительно окинул взглядом дымную пещеру и, не здороваясь, протянул Горму свиток с печатью. 

- Через семь лун, — отчеканил гонец. — Старейшины навестят клан «Серые Камни», дабы оценить его мощь, боевой дух и... процветание. — Он произнес последнее слово так, будто это была какая-то болезнь. — Верховный вождь недоволен слухами. Слухами о том, что ваш клан... — гонец сделал паузу, подбирая слово, — вместо боевых походов ...занят садоводством.

Горм медленно развернул свиток. Сердце его упало куда-то в сапоги, сшитые из толстой шкуры тролля. Текст был еще хуже, чем устное послание. Старейшины будут оценивать не только боевую выучку, но и благосостояние клана: запасы, укрепления. Именно то, над чем он так усердно трудился. И именно то, что сородичи считали «несерьезным». 

- Всё ясно, — глухо сказал Горм, отпуская гонца кивком.

Когда тот удалился, в пещере снова воцарилась тишина, на этот раз напряженная, как тетива лука. 

- Садоводство! — с яростью прошипел Борк. — Они нас за садоводов держат! 

- Ничего, брат, — Гронк бодро хлопнул Горма по плечу, едва не сбив его с трона. — Покажем им нашу мощь! Устроим показательную битву! С кем-нибудь! С эльфами! Или с кротами! Пойдём и всех усыпим!

Горм не ответил. Он смотрел на чучело крота, на его глупые глазки-бусинки, и ему хотелось одного: чтобы все они провалились сквозь землю. 

Горм тяжело поднялся с трона. 

- Совет окончен, — проворчал он. — Все свободны. Я пойду... проверю грибы. 

И дождавшись пока его берлога опустеет, ушел к своей грибнице.

Гризла отложила сапог и посмотрела ему вслед. В её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Потом она обвела взглядом остальных, и её взгляд, остановившись на Борке, стал снова острым и неодобрительным.

- А вы чего расселись? — хрипло бросила она. — Идите, хоть вертушки эти свои наделайте, коли вождь велел. Или мне вам показать, где норы-то?

Орки заворчали, но задвигались, авторитет матриарха работал безотказно.

В центре ритуальной пещеры, где заправляли всем шаманы и куда вход простым членам племени был запрещен, над грубой каменной чашей дрожало марево. Особый шаманский портал, через который они следили за происходящим в племени. Трое шаманов, Дарг, Могр и Зарк, внимательно следили за происходящим в пещере совета. 

- Слышите? «Вертушки»! — прошипел Могр Одноглазый, поправляя повязку на пустой глазнице. 

- Спокойствие, брат, — ответил Дарг Угрюмый, поглаживая череп ворона на своём посохе. - Вождь молод. Он не помнит о древних путях. О силе, что ходит меж мирами.

- Забыл! — фыркнул юный Зарк, стараясь, чтобы его голос прозвучал низко и мудро. — А Старейшины прибудут через семь лун! Нас засмеют! Нас сошлют пасти… пасти… овечек!

Идея была чудовищной. Все трое помолчали, содрогнувшись. 

- Нам нужен подвиг, — изрёк наконец Дарг. — Шаманский. То, что покажет мощь клана «Серые Камни». Мы решим проблему, которую не смог решить вождь со своими… палками с ветром.

- Кротов? — с надеждой спросил Могр.

- Кротов, — подтвердил Дарг. — Мы призовём Духа-Землероя. Великого Шишкурша, Глотателя Корней. Он прочистит эти норы, как палец ухо. И Старейшины увидят, что у нас есть не только воины с «Усыпителями», но и хранители древней магии.

Зарк загорелся идеей. — Да! Мы проведём Великий Ритуал! С пеплом дерева, поражённого молнией! С воем лунной волчицы!

- Полнолуние было на прошлой неделе, ученик, — сухо напомнил Дарг.

- Э-э… с воем, записанным на восковую табличку! — не сдался Зарк.

- И с привязкой, — добавил Могр таинственно. — Чтобы дух знал, куда идти. В свитках сказано: «Для призыва сущности из глубин земных требуется искра из глубин иных». Нужно что-то… чужеродное. Не от мира сего. 

- Эфемерное. Как дух, но материальное, — хрипло произнёс Дарг Угрюмый, самый старший из Шаманов племени. Он провёл рукой над чашей, и видение погасло. — Эхо другого места… То, что не принадлежит ни камню, ни корню, ни воде, ни воздуху этого мира…

Их взгляды встретились. Идея висела в воздухе, туманная и опасная. Они чувствовали её, но не могли ухватить.

- Будем искать, — решил Дарг. — Ритуал через три ночи. Готовьте артефакты.

***

Три дня пролетели в лихорадочных приготовлениях. Пепел от дерева, расколотого молнией пять зим назад, нашёлся в закромах Дарга. Вой лунной волчицы, Зарк с горем пополам изобразил на восковой табличке, процарапав её ногтем и подвывая в такт. Семь горшков с водой из одного и того же источника были торжественно расставлены по кругу на самом краю дальнего огорода, у свежей кротовины. Не хватало только привязки. И время поджимало. 

В ночь ритуала небо затянуло облаками. Факелы, воткнутые в землю шаманами, отбрасывали неровные, пляшущие тени на перекопанную землю. Место было выбрано идеально — глухая окраина, за густой порослью терновника, куда даже самые любопытные орчата не забирались. Никто не должен был видеть.

- Готовы? — спросил Дарг.

- Готовы, учитель! — хором ответили Могр и Зарк, хотя у последнего от волнения дрожали руки.

- Начинаем. Во имя камня и корня, во имя глубины и тьмы…

Ритуал пошёл не так почти сразу. Дарг, рассыпая пепел, чихнул и рассыпал половину не в чашу, а себе на ноги. Могр, зачитывая заклинание, споткнулся о кротовину и чуть не уронил табличку с воем в грязь. Зарк, отвечавший за дым из горьких трав, раздул такой пожар, что шаманов на мгновение скрыло едкое облако. 

Но шаманы были упорны. Сквозь кашель и слезящиеся глаза они продолжали. Дарг воздел посох, взывая к Шишкуршу. Воздух затрепетал, стал тяжелым. Даже ночные звуки леса стихли. 

— …явись к нам, Разрыхлитель почв! Мы зовём тебя через пепел грома и вой ночи! В качестве дара… — Дарг лихорадочно огляделся. Привязки не было! Ритуал мог обратиться вспять, мог призвать что-то не то! Его единственный глаз метнулся к Зарку, который в ужасе пялился на пустое место в центре круга, где должен был лежать артефакт. — …в качестве дара мы предлагаем тебе… этот священный холм земли! Да услышит нас бездна!

Это была отчаянная импровизация. Вместо того чтобы использовать привязку, Дарг изменил часть заклинания. Зарк отчаянно забарабанил в бубен. Могр завыл так, что у него лопнула повязка на глазу. Эффект был мгновенным и не таким, какого они ожидали.

Воздух в центре круга загудел. Факелы погасли, словно их задули все разом. Из кротовины вырвался не дух земли, а вихрь ледяного, абсолютно чуждого ветра.

В полной, абсолютной темноте, в центре круга, на мгновение вспыхнуло слепящее пятно света. Раздался оглушительный, сухой хлопок, от которого зазвенело в ушах. И всё стихло.

Факелы снова затлели, потом разгорелись. В семи горшках чистая вода почернела и покрылась радужной плёнкой. Шаманы, опалённые, испачканные сажей и землёй, ошеломлённо смотрели в центр круга. Там не было могучего Духа-Землероя. Не было и кротов. 

На краю кротовины, на комье выброшенной земли, лежал… темный гладкий предмет. Он отражал прыгающий свет факелов, как спокойная вода, но был твёрдым и холодным на ощупь, когда Дарг, затаив дыхание, поднял его. Прямоугольник был неестественно лёгким. От него не исходило никакой магии. Но он был абсолютно чужероден для их мира. 

- Учитель… — прошептал Зарк, — Это… это Шишкурш? Он… очень маленький.

- Это не дух, — хрипло сказал Дарг, с отвращением и страхом разглядывая артефакт. Его палец случайно коснулся гладкой поверхности, и она мигнула, показав призрачное, бледно-синее изображение какого-то неизвестного знака, которое тут же погасло. Дарг едва не выронил предмет. — Это… привязка. То, что мы просили. Но она… пустая. Или спящая.

Могр подошёл ближе, скривясь.

- И что нам с этим делать? Ритуал провалился! Мы не получили духа! Мы получили… странный холодный камень!

- Не провалился! — зашипел Дарг, но в его голосе была паника. — Он сработал! Он призвал… ЭТО. Из иных глубин. 

Он быстро завернул артефакт в тряпку.

- Никто не должен знать, — прошипел он, глядя на учеников горящими глазами. — Никто! Мы спрячем это. И будем изучать. Разгадаем его тайну. А когда поймём, как она работает… тогда явим клану нашу силу! А пока… пока мы просто пытались помочь с кротами. Не вышло. Понятно?

Зарк и Могр закивали как одержимые. Идея тайного, могущественного артефакта, который только они могут понять, была одновременно пугающей и лестной.

- А… а если оно опасно? — спросил Могр.

- Тогда мы первыми узнаем, чем, — мрачно сказал Дарг. — Теперь уходим. Быстро. И заметаем следы.

Они засыпали кротовину, вылили почерневшую воду, старательно уничтожили все следы круга и, озираясь, как воры, скрылись в темноте, унося с собой свёрток с гладким, холодным предметом.

Они не видели, как в двадцати шагах от этого места, в густых зарослях папоротника, зашевелилось что-то бледное. Не слышали слабого стона. Не знали, что их ритуал, потянувшийся за «искрой из иных глубин», выдернул из другой реальности не просто бездушный артефакт. Что привязка была не пуста. 

И пока они прятали в своей пещере чёрный прямоугольник, девушка по имени Элис, приходила в себя в холодном, тёмном и совершенно незнакомом лесу.

***

Далеко в деревне, в своей дымной берлоге, Горм спал беспокойно. Ему снилось, что его грибная ферма покрылась странной серебристой пылью, а кроты смотрят на него умными, почти человеческими глазами и что-то говорят на непонятном языке. Он проснулся с тяжёлой головой и чувством, что что-то пошло не так. Но что именно — он не знал.

На следующее утро, когда он вышел из берлоги подышать, к нему подбежал запыхавшийся стражник.

- Вождь! На окраине леса, у реки! Патруль наткнулся на диковинное существо! Маленькое, бледное! Гронк говорит, это дичь, но…

Горм нахмурился, прервав его.

- Показывай.

Последнее, что помнила Элис, — это мерцание монитора, давящая тяжесть век и горьковатый привкус остывшего кофе во рту. Она допоздна сводила концы с концами в проекте нового жилого комплекса, и цифры с чертежами уже плыли перед глазами. Мысль «надо перейти на чай» стала последней точкой в сознании, прежде чем мир поплыл и бесшумно погас.

Проснулась она оттого, что в лицо ударил луч солнца, пробившийся сквозь сомкнувшиеся над ней ветви деревьев. Элис зажмурилась и тут же почувствовала всё остальное. Колючую хвою под спиной, запах влажной земли и пронзительный хор птичьих голосов. 

Она лежала на спине и смотрела в небо. Оно было невероятно синим, и по нему плыли пушистые, ослепительно-белые облака, похожие на клубы пара. 

«Галлюцинация от переутомления, — лениво подумала девушка. — Интересно, визуальная или тактильная? Или комплексная?» 

Она попыталась пошевелиться и сесть. Тело отозвалось тянущей болью в мышцах, будто она провела ночь в спортзале. Ткань джинсов и футболки была влажной и холодной. На одной ноге всё ещё держался мягкий тапочек, второй валялся чуть в стороне. 

Элис резко села, и мир на мгновение поплыл перед глазами. Она оперлась ладонями о землю, чувствуя под пальцами прохладный мох. Она была не в своей квартире и не в офисе. Даже не в городском парке. Она находилась в лесу. Древнем, густом, первозданном лесу. Стволы деревьев были толщиной в несколько обхватов, их ветви сплетались где-то на недосягаемой высоте, создавая зелёный, почти непроницаемый свод. А воздухом было трудно дышать, как в оранжерее.

«Хорошо, – сказала она себе мысленно, и её внутренний голос прозвучал удивительно спокойно. – Ситуация нетипичная. Паника непродуктивна. Действуем по протоколу выживания».

Девушка медленно, осторожно встала на ноги, отряхнула ладонью джинсы, надела второй тапочек и провела инвентаризацию. Карманы джинсов были пусты. Сумочки, планшета, телефона, кошелька, ключей — ничего не было. Вспомнив о потайном кармашке в поясе джинсов, она с радостью обнаружила спрятанный там на всякий случай маленький складной ножик. 

Она осмотрелась. Солнце светило слева, значит было утро. Она двинулась по ее прикидкам на запад, руководствуясь смутной памятью о том, что цивилизации ищут, двигаясь в одном направлении. Мягкие тапочки промокали и скользили по влажной хвое, но она мысленно поблагодарила судьбу, что на ней были джинсы, а не пижамные шорты.

Шла она недолго, может, минут двадцать, но ощущение полного одиночества и отрезанности от всего мира росло с каждой минутой. Птицы щебетали, в траве шуршали невидимые существа, и где-то вдалеке по пути ее следования нарастал шум воды. Вода была первым пунктом её плана.

В конце концов, она вышла к небольшой, но быстрой речке, вода в которой была настолько прозрачной, что виден был каждый камешек на дне. Жажда, которую она до этого игнорировала, заявила о себе во весь голос. Элис опустилась на колени, зачерпнула ладонями воду и сделала глоток. Вода была ледяной, чистой и имела какой-то особенный, свежий вкус.

«Пункт первый: вода. Выполнен, – мысленно поставила она галочку. – Пункт второй: укрытие. Пункт третий: еда. Пункт четвёртый: выяснить, есть ли здесь кофе».

Последнее было уже откровенной бравадой, попыткой сохранить рассудок. Она сидела на берегу и смотрела на воду. В речке плавало несколько серебристых, ленивых рыб. Элис никогда не была поклонницей рыбалки, но базовые принципы были ей знакомы. Голод начинал настойчиво сосать под ложечкой. 

С помощью ножичка она срезала гибкую ветку, нашла прочную нитевидную лиану и потратила ещё минут сорок, сооружая подобие удочки. Крючок пришлось делать заколки. Получилось жалко, но функционально.

Элис закинула свою примитивную снасть в воду и устроилась в тени дерева, пытаясь не думать о стейке с картошкой фри. Мысли упорно возвращались к проекту, к недоделанному отчёту, к начальнику, который, наверное, уже звонил ей…

И тут её размышления прервал звук. Это был тяжёлый, мерный топот. И грубые гортанные голоса.

Элис замерла, сжимая в потной ладони свою жалкую удочку. Часть её мозга, отвечающая за самосохранение, кричала: «Беги! Прячься!». Но другая часть, та самая, что позволяла ей спокойно выступать перед десятками критикующих, холодно анализировала: «Бежать некуда. Прятаться бесполезно. Они уже здесь».

Она медленно повернула голову. Из-за гигантских стволов деревьев появились они. Существа, которых Элис до этого видела только в фильмах и на картинках. Высокие, мускулистые, с зелёной кожей и свирепыми лицами. Они были облачены в грубые кожи и меха, а в их руках были дубины и топоры, выглядевшие очень даже настоящими.

Один из них, самый широкоплечий, тыкнул в её сторону грязным пальцем и проревел что-то своему спутнику. Элис явственно услышала: «Смотри, еда!».

И тут в Элис что-то щёлкнуло. Страх никуда не делся, но его затмила волна чистейшего, безупречного абсурда. Она, архитектор, вчера считала смету, а сегодня сидит с самодельной удочкой перед группой орков. Это была настолько гротескная ситуация, что бояться её было уже просто глупо.

Орк сделал шаг в её сторону, облизнулся и произнёс что-то, что звучало как «Вон дичь! Маленькая, тощая... но на один зубок сгодится!».

Элис встала. Ноги у неё слегка подрагивали, но голос, к её удивлению, прозвучал твёрдо.

- Во-первых, — чётко сказала она, глядя на орка, — я не дичь. Во-вторых, ваше рычание распугивает рыбу. В-третьих, — она сделала паузу, переводя дух, — вы не поздоровались!

Орки застыли в ошеломлённом молчании. Они смотрели на неё так, будто она только что начала летать по кругу и петь арии. Один из орков, медленно поднял руку, останавливая своего товарища. Его взгляд, тяжёлый и изучающий, скользнул по её лицу, по её одежде, и наконец, остановился на её самодельной удочке. В его глазах, глубоко посаженных под нависающими бровями, читался живой интерес.

Элис стояла, пытаясь не показать свой страх, и думала только одно: «Ну вот. Пункт пятый: установить контакт с местными. Похоже, выполняется. Правда, хреново как-то. Не по циркулю!».
------------------------------------------------------------------
Эта история участвует в литмобе
18+