Нежный свет. Невеста для архимага

– Обещай, что сегодня ты найдешь себе парня, мужчину...ну на крайняк мужчинку!

Голос лучшей подруги эхом разносится по одноместному люксу с видом на море, шампанское падает не в то горло, и я закашливаюсь. Несколько капель на полупрозрачном подоле белого платья, которое превращает ведущего менеджера по продажам, будущего руководителя отдела, в легкомысленную фею Динь-Динь.

– Ты не угомонишься, да? – аккуратно вытираю капли салфеткой, встаю напротив веб-камеры и кручусь, размахивая подолом.

Сдуваю с лица одну из накладных серебристых прядей, вплетенных в длинные, чуть ниже лопаток, русые волосы.

– Ну как?

– Идеально. Светлые пряди – это находка. Нежно. Значит так, запомни. Сегодня ты не женщина со стальными яйцами Вера Иванова, а наивная феечка, которая ищет любви и жаждет твердой мужской руки. Улыбайся, хлопай своими офигенно нарощенными ресничками и не прижимай мужиков к стенке.

Мать троих детей, почетный советчик, моя лучшая подруга и, по совместительству, жена будущего шефа поправила идеальную укладку и салютанула мне бокалом. Совсем как в тот день, когда преподнесла мне на день рождения фантастический подарок – эту идиотскую поездку в Турцию с туром “Одинокие сердца”.

Да-да, такие тоже есть.

Для нас сняли небольшой отель на первой линии: никаких семейных пар и детишек, только свободные от предрассудков и мечтающие о любви. Видела я этих мечтающих. Тюфяки, не способные взять жизнь в свои руки. Уверена, половина из них живет с мамой и не в состоянии без ее помощи найти в шкафу собственные трусы.

Но Ирочка почему-то решила, что мне жизненно необходима вторая половинка и найти ее можно именно здесь.

Так что сейчас я готовлюсь к костюмированной вечеринке у бассейна и прикидываю сколько там будет суперменов. Ну и еще гадаю не наденет ли тот пузан, который сидел рядом со мной в автобусе, костюм Человека-паука. Его красная с паутинкой футболка прозрачно намекала, что так оно и будет. Хоть поржу.

– Вера, ты все поняла? Хлопаем глазками, вот так…

Наблюдаю за тем, как подруга вытягивает полный губы и картинно хлопает ресницами. Мои же губы против воли кривятся в усмешке. Надеюсь, фри вай-фай донесет ей теплые волны моего сарказма.

– Именно так ты своего Маховецкого и подцепила, да? Мне уже страшно переходить к нему работать. Не уверена, что этот человек адекватен.

– Я все слышу, – смеющийся мужской голос за кадром.

Прикусываю язык и грозно смотрю на подругу. Вот как это понимать? Я думала мы тут одни, а оказывается – везде шпионы. Никому нельзя верить, Вера. Звучит странно, зато жизненно.

Через секунду носатый мужчина с лучистыми серыми глазами появляется на экране.

– Слушай Иру, отдыхай и чтобы ко мне на работу с новыми силами. Установка понятна?

– Будет сделано, шеф!

Криво прикладываю ребро ладони к голове и под общий смех захлопываю макбук.

Что ж, Вера, ты можешь продать все, что угодно. Сегодня тебе надо продать себя.

В чем-то Ира права, я уже год одинока, а для успешной женщины в полном расцвете сил – это слишком долгий срок.

Пора исправить ситуацию!

Прежде чем выйти замираю перед зеркалом и картинно поправляю лиф, туго обтягивающий мой аккуратный бюст. Три пуговки спереди сошлись идеально. Поверх струится полупрозрачная светлая ткань с мелкими бабочками. Красиво, но не вяжется с моим хмурым лицом, и я невольно натягиваю на него улыбку. Все ради гармонии.

Так намного лучше.

Легкий курортный роман – вот, что нам нужно, малышки. Ничего больше.

Отбрасываю за спину многострадальную серебристую прядку, таких в моих волосах четыре штуки, по две с каждой стороны. Стилист утверждает, что они идеально подходят к образу. Что ж, думаю, она права.

Значит так, Вера!

Ты – мягкая!

Ты – наивная!

Ты – нежная!

А теперь пошла вперед и зажала в углу самого приличного мужика в этом отеле

В конце концов, приказы руководства не обсуждаются, а выполняются!

***

Три супермена. Один пузатый Аквамен. Человек-паук – две штуки. В хламину пьяный Джеймс Бонд. Штук пятнадцать ленивых мужиков в бархатных масках, как из “Пятидесяти оттенков”, и гавайских рубашках. Один зайчик. Инвентаризацию объявляю законченной. Мне срочно нужно выпить!

Обхожу танцпол по дуге, боясь попасть на глаза кому-нибудь из этих совершенно неаппетитных товарищей. Будем работать по принципу: некрасивых мужчин не бывает – бывает мало виски. Да, эта фигня работает не столько с женщинами и водкой, пару раз испытывала на себе.

– Виски-кола, – улыбаюсь бармену.

– Я думал, феи предпочитают шампанское.

И тут все как в сказке. Включается медленная романтичная мелодия на танцполе, я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с одним насмешливо прищуренным карим глазом. Одним, потому что второй скрыт под пиратской повязкой.

Сжимаю пальцами учтиво подсунутый ледяной стакан. А может обойдемся и без виски…

Хорошие феи любят плохих пиратов? Да, особенно, когда у них такой удивительный, проникновенный, щекочущий голос. Определенно да, если у них острые черты лица, легкая небритость на впалых щеках и оценивающий карий взгляд, который так и подбивает вступить в битву, померяться силами и победить. Тысячу раз да, если это подтянутый мужчина в широкополой шляпе, свободной светлой рубашке, кожаных штанах и со шпагой на поясе.

– Фея много общалась с пиратами и научилась пить всякую гадость.

Все советы подруги мягким вечерним бризом выдувает из головы, зато благодаря этому я и за буйки могу.

– Пираты не пьют виски, – обжигает улыбкой. – Милейший, рому!

Турок, который прекрасно понимает по русски, начинает тихо посмеиваться, что не мешает ему мгновенно выполнить заказ. Все включено.

– И каким ветром вас сюда занесло?

– Таким же, каким и вас. Ищу приключений, – пожимает плечами и прищуривает глаз.

– Откуда вы знаете, что я ищу приключений? Может, я ищу любовь?

Это грязная игра, но мне не привыкать. Флиртую напропалую, улыбаюсь, как саблезубая фея и ему это блюдо, кажется, по вкусу. Немного вызова, охоты, азарта. Поймаешь меня, мой пират?

– Ты не ищешь любовь, иначе не флиртовала бы сейчас с пиратом. Ты, моя дорогая фея, хочешь приключений…

Не успеваю возмутиться вопиющей фамильярности и потребовать брудершафт, как пират хватает меня за руку и сдергивает с барного стула. Мгновение. Мы на танцполе, где уже медленно топчутся первые образовавшиеся парочки. В моих руках все еще стакан с виски-кола, я улыбаюсь, как будто меня только что ударили по голове и смотрю чуть вверх. Пират оказался выше меня на полголовы.

– Это тебе не пригодится, фея, которая ищет приключений.

На секунду прикасается к моим пальцам, чтобы забрать стакан. Меня словно ударяют маленькие молнии, дарят свои разряды и совершенно не в такт заставляют биться сердце. Спутник отдает бокал пробегающему мимо официанту, а я впервые в жизни растеряна и не могу найти слов.

Ты точно пират, парень? Может быть, ты маг и заколдовал меня?

– Потанцуем, пока не кончилась эта мелодия?

Он протягивает мне широкую ладонь и едва заметно дергает кончиками длинных пальцев, как бы говоря: “Дрейфишь? Давай, чего ты испугалась?!”.

А я не испугалась, мой пират. Все идет точно по плану. Даже не идет, бежит по плану.

Похоже, у нас общие цели на этот вечер. Так не будем себе ни в чем отказывать, даже в нелепых танцах!

Сама вкладываю руку в его теплую ладонь. Он сжимает ее осторожно, с почти благоговейным трепетом, очень странным для пирата. Вообще все, что происходит с момента, как я доверила этому типу свою руку, очень странно.

Он резко сокращает расстояние и второй раз за несколько минут сердце подпрыгивает в груди. Вдыхаю и забываю выдохнуть, как будто внутри меня чистый кокаин. Но его нет, это просто мужской аромат с горечью апероля и терпкостью табака.

Рука скользит вниз по позвоночнику, пальцами обводя каждую косточку, и замирает на талии.

Впервые жизни я танцую с мужчиной и не думаю о том, что мы сейчас двигаемся нелепо, как два переваливающихся с лапы на лапу пингвина. Впервые отношусь к танцу, как к чему-то большему и кажется, что скольжу по воздуху, а не по гранитным плитам танцпола.

Пират, имени которого я так и не спросила, наклоняется. Теплое дыхание щекочет ухо. Я жду глупую фразу, комплимент или шутку, но получаю болезненный укол в район поясницы и шепот:

– Вот ты и попалась, Нежный свет…

За мгновение до темноты.

– Мама! Мама! – звонкий детский голосок разрывает душу.

Маленькая девочка лет пяти посреди кошмара. Ее некогда светлое платье теперь в грязных пятнах, темные хвостики и разорванную ткань безжалостно треплет ветер. Малышка бежит вперед по тлеющей деревне и переступает через...

– Мамочка!

Кричит она, но никто не отзывается. Вокруг лишь бездыханные тела: только женщины и девочки. Мужчин нет.

Это страх, это холод, это гнев. Я бегу за ней, но не могу догнать. Я хочу ее утешить, прижать к себе и успокоить, но что-то происходит.

Вспышка. Теперь я сама бегу вперед по тому, что осталось от деревни и громко кричу, наполняя маленькие легкие зараженным гарью воздухом:

– Мама!

***

– Мама!

Я просыпаюсь. Холодный пот стекает вниз по шее, меня всю колотит. Сжимаю руками тонкое байковое одеяло. Обшарпанный серый потолок со следом чьего-то ботинка плывет перед глазами, справа поясницу колет пружина.

Сажусь на ободранной старой железной кровати и сбрасываю одеяло на пол. Снова детский дом, кровати соседей пусты, тонкая пижама липнет к телу, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

В этой длинной узкой комнате с восемью соседками я провела тринадцать лет своей жизни. Именно здесь после очередного кошмара я решила, что чудес не бывает. Мама не придет, никто не поможет.

Либо я нагну этот мир, либо он растопчет меня, как рыжего таракана, что бежит сейчас по тумбочке. Привычно наклоняюсь, хватаю с пола драную тапку и прибиваю гада.

Размазанный след пусть останется на память, а я пойду вперед. Докажу всем, что детский дом не приговор. Докажу, что смогу выжить одна и достичь всего, чего пожелаю, без поддержки.

И я шла. Много лет шла вперед. Медленно, выгрызая у жизни кусочки счастья для себя: бесплатную вышку, работу, клиентов в отделе продаж. Я стала лучшей в своем деле, прошла по головам, растоптала слабых и заручилась поддержкой сильных.

Жизнь вот-вот станет такой, как я мечтала: молодая, красивая, успешная. На носу первая руководящая должность, шаг к топ-менеджменту. Но почему во снах я вновь и вновь возвращаюсь к началу?

Я маленькая, я одна и мне страшно.

Обнимаю себя руками, прижимаюсь спиной к холодной спинке кровати, слезы жгучими дорожками по щекам. Кусаю губы до боли и, наконец, просыпаюсь.

***

Глянцевый белый потолок. Присматриваюсь. Нет никаких следов от ботинка, уже хорошо. Спине очень приятно на изогнутом матрасе, он точно повторяет контуры тела – пружина не торчит. Жизнь налаживается, ведь все это только сон. Странный, многоуровневый сон.

Но какого черта я сплю в вечернем платье не пойми где? Резко сажусь и восстанавливаю в памяти случившееся. Ирка. Шампанское. Тур “Одинокие сердца”. Пузатый Аквамен, ой, это лучше не вспоминать. Пират. Танец. Темнота.

Оглядываюсь медленно и щипаю себя за руку. Может, это просто еще один уровень сна? Увы. Боль приходит мгновенно. Это реальность.

Какая она?

Странно футуристичная, примерно, как в фильмах о космосе.

Вокруг все белое и глянцевое. Огромная комната. Восемь кроватей с изогнутыми матрасами пусты. Идеально чистый черный пол кривым зеркалом отражает потолок и мое ошарашенное лицо. Несколько минут смотрю на себя, как зачарованная, и только потом до меня доходит.

Этот гребанный пират меня похитил! Этот одноглазый говнюк украл мою идеальную жизнь! Найду – убью.

Поднимаюсь и топаю вперед к странной выемке в стене. Только она здесь похожа на дверь. Но не успеваю пройти и половины пути, как глянцевая панель отъезжает в сторону и в комнату входят два…

– Ой, здравствуйте.

Я улыбаюсь, как идиотка, разглядывая двух высоченных сыновей Аполлона в набедренных повязках.

В своей жизни мне посчастливилось встретить много мужчин: красивых, спортивных и успешных. У них были дорогие тачки, большие деньги и напрочь отсутствовала совесть. На других я не разменивалась. Не могла себе позволить связываться с неудачниками.

Эти самые курсы, когда мужчина, который зарабатывает меньше трехсот тысяч в месяц – не мужчина, про меня. Худшее я в своей жизни уже получила, теперь мне нужно было только лучшее. Вот только лучшим выскочка из детдома без рода и племени нужна только для постельных игр, но это уже совсем другая история.

Сейчас же я с удивлением рассматривала двух идеальных мужчин. От кончиков пальцев ног взглядом вверх под сильным ногам атлетов, идеальным кубикам пресса к широким плечам и белозубым улыбкам, мать вашу, светловолосых близнецов.

Если у них не фальцет, то так и быть, заменю пирату смертную казнь на кастрацию.

– С добрым утром, Вера! – улыбается тот, что справа.

Гребанный пират будет жить, потому что это соблазнительный баритон. Я что, попала в женский роман? Или это именно те приключения, о которых говорил пират.

Быстро оглядываюсь в поисках видеокамеры. Сонный мозг изволил начать работать и теперь активно подкидывает в топку моей легкой паники очень нехорошие предположения.

– Мы пришли, чтобы сопроводить вас к арке, – точно таким же волнующим голосом продолжает тот, что слева.

Они снова улыбаются. Двое из ларца сексуальных слегонца. Но Вера уже проснулась, а значит, в чудеса верить перестала и готова окатить этих двоих хорошей долей скепсиса.

– Где я? И что это за арка?

– Вам все объяснят позже. Мы не причиним вреда. Пойдемте с нами, красавица, – это снова тот, что справа.

– Как будто у меня есть выбор, – буркаю под нос.

– Есть, – находится тот, что слева. – Мы можем вас отнести.

Знаете, чему меня жизнь научила в первую очередь? Дают – бери. Бьют – беги. Поэтому:

– Отличная идея. Несите меня, мальчики, несите!

Лежу я такая на матрасе, внизу два “раба” послушно и слаженно тащат меня по широким коридорам. Обстановка, которую неплохо удается разглядеть сверху, все еще как на космическом корабле. Сияющие разноцветные полосы, железные панели на стенах, отъезжающие в сторону двери и ни одного окна.

Меня что, похитили красавчики-инопланетяне? Я, конечно, заказывала курортный роман, но без аллюзий на “Звездный путь“. Правду говорят, бойтесь своих желаний.

– Долго нам еще топать, мальчики?

– Почти пришли! – оповещает тот, кто раньше был слева, а теперь сзади.

Открывается очередная дверь. Первое, что слышу – жужжащий шум, как будто куча людей стоит и шепотом переговаривается. Еще пара минут и все стихает, мои носильщики замирают и опускают матрас на пол под удивленными взглядами нескольких десятков женщин. Мои подруги по несчастью одеты разномастно, кто в джинсах и футболках, кто в мини-юбках и неприлично коротких шортиках, а кто в платьях, будто с картин в музее сошли: многослойные юбки, расшитые бусинами, и тугие корсеты.

Может, я все-таки умерла и это чистилище? А очередь, соответственно, в Ад просто кто-то в ней с восемнадцатого века стоит.

– Мальчики, вы куда меня принесли? Может, переиграем и в Рай? Уверена, туда нет очереди.

Тут же, расталкивая озадаченных девушек, ко мне приближается низенькая, очень круглая дама в огромных очках, как у стрекозы. Тоже, кстати, круглых.

– Что вы тут устроили? – ее крик эхом отражается от стен коридора, что удивительно, ведь нас тут толпа. – Совсем страх потеряли? Детский сад!

Понимаю, что она не на меня, а на стоящих за моей спиной красавчиков, но все равно становится как-то не по себе. Очень уж эта тетка напоминает директора нашего приюта, ту еще стерву. Мальчиков становится жалко, но я не успеваю обернуться и выдать ничего едкого в их защиту. От стрекозы плюс-сайз прилетает болезненный шлепок по плечу.

– А ты тоже хороша! Развратница! Тоже мне Нежный свет, намучаемся с тобой!

Потираю плечо и не успеваю ничего ответить, как грозный человек-колобок возвращается к распилу парней. Кажется, подвела я их под монастырь и хорошую трепку. С другой стороны, они сами предложили. Взрослые парни, пусть сами несут ответственность за свои поступки и за легкомысленные желания соблазненной ими девы.

– Что это за вид? Не по уставу!

– Тетушка Ним и рь, мы заклинание практикуем, – протянул мальчишеский, почти детский голос.

Оборачиваюсь и чуть не подпрыгиваю на месте. Вместо двух Аполлонов стоят два тощеньких паренька лет четырнадцати в черных брюках и таких же рубашках с вышитым серебристым солнцем на правом плече.

О черт, я пускала слюни на подростков. Извращенка. Сразу же захотелось помыться и отвесить каждому по хорошему подзатыльнику, вместо меня это делает тетушка Нимирь. Лихо подпрыгнув, отвешивает два подзатыльника одновременно. Парни жмурятся, но раскаяния на лицах ни на грош.

– Эта последняя?

– Да, тетушка Нимирь, – хором.

– Тогда кыш отсюда, шалопаи! Иначе пожалуюсь архимагу и он превратит вас в крыс.

Кажется, этот архимаг у них в авторитете. Парочка вихрастых близнецов бледнеет и сбегает из коридора вместе с матрасом быстрее, чем я успеваю моргнуть.

– Что замерли, девки? – голос Нимирь снова эхом по коридору. – Встали в очередь по двое!

Растерянно наблюдаю за копошением. Ну здесь и цветник, кого только нет. Совсем юные девочки лет восемнадцати, мои ровесницы и женщины едва-едва за тридцать пять. Их что, всех украли?

Как послушные козочки, мои подруги по несчастью встают в очередь.

– А тебе, звезда, особое приглашение нужно? – фыркает Нимирь и подталкивает меня в конец очереди.

Отлично, еще и стоять последней. С другой стороны, может, оно и к лучшему. Прохожу мимо нескольких все еще подхихикивающих грудастых девиц и встаю на место. Надо бы придержать острый язык, но не выдерживаю:

– Простите, а мы зачем стоим? За колбасой или в Ад?

– Замуж.

“Значит, все-таки за колбасой,” – выдает умозаключение мой воспаленный мозг. Он когда нервничает еще не такое может.

– Это обязательно? Ну, замуж? – жалобно спрашивают из очереди.

– Арка решит, – бросает круглая и укатывается вперед, но внезапно замирает рядом с небольшой нишей в стене. Грозно оборачивается. – Эй, зефирка. Хватит рыдать. Вон, вставай к Звезде в очередь! Быстро!

Вытаскивает из ниши растрепанную девушку лет восемнадцати. Несмотря на красный нос и покрасневшие от слез голубые глаза, она привлекает взгляд той нежной юной красотой, от которой млеют мужчины. И Нимирь права, со светлыми кудрявыми локонами и кремовым платьем в рюшах, она похожа на зефирку.

– Я не хочу замуж, – хнычет она, размазывая по лицу слезы. – Я хочу домой, меня мама ждет.

– Мама твоя тебя уже не помнит. А замуж? Отправят, значит, пойдешь. И без выкрутасов!

Нимирь грубовато толкает ее вперед. Едва успеваю поймать девушку за бледные плечи. Она вся дрожит. Вглядываюсь в испуганное лицо: юная, совсем еще ребенок. Видимо, домашняя девочка, которая грезит о принце на белом коне. А ее, бац, и говеными обстоятельствами по темечку. Когда-нибудь зефирка поймет, что слезы горю не помогут, но это не точно.

– И не выступать мне здесь! – это уже Нимирь говорит пристально глядя на меня. – Наши мужчины таких звезд не любят. С ними надо быть кроткими и нежными, как цветочные лепестки. Все запомнили?

Последнюю фразу Нимирь рявкнула так грозно, что я невольно задумалась над тем, а была ли она сама замужем...

***

Очередь двигалась медленно. Моя соседка-зефирка, она же Алена Сергеева, она же студентка первого курса филфака постепенно перестала хныкать и во всю делилась со мной превратностями судьбы.

– Понимаешь? Он подошел и сразу на свидание пригласил. Красивый такой! Я же не думала, что он меня похитит!

– А как, говоришь, выглядел твой коварный похититель? Высокий брюнет? – показала рукой рост. – Вот примерно. Жилистый такой.

– Нет, у меня был блондин с серыми глазами. Знаешь, такими, как сталь, – улыбнулась и пухлые щечки порозовели. – Вот только я никогда ему не прощу, если встречу. Ни-ког-да!

Ага, так я тебе и поверила. Много я видела таких, да та же Ирка со своим Маховецким каждый раз навсегда ругается. Ничего, троих детей настрогали и до сих пор вместе. Прощает всякое. Он, конечно, не изменяет и не бьет, но как любой мужчина, регулярно косячит на пустом месте: то про годовщину забудет, то на работе зависнет в день рождения жены.

– Ладно, надо отсюда выбираться. Если есть вход – должен быть и выход, – оглядываюсь.

Коридор есть, а что на том конце? Неизвестность. Она при любом раскладе лучше, чем заведомо неудачный брак с любителем кротких и пушистых.

– Нет выхода, – оглядывается стоящая перед нами девушка.

Она чем-то похожа на цыганку: карие глаза, такие называют ведьмовскими, широкие темные брови и смуглая кожа. Девица рослая, выше меня на полголовы. Длинная толстая коса доходит почти до пояса. Судя по строгому взгляду, сейчас мне на суженного погадают… в пользу суженного.

– Сразу видно, иномирянки! – фыркает она. – Из этого коридора есть только один выход – через арку. А из этого мира выхода нет вообще и лучше всего прислушаться к умной мне. Идите, охмурите лорда побогаче и живите себе припеваючи в замке. Вот у тебя, мелкая, есть все шансы, – чуть наклоняется вперед и подмигивает Алене.

Девушка испуганно прячется за мою спину и смотрит на брюнетку глазами загнанной дичи. Меня же очень интересует другой факт, о котором незнакомка упомянула вскользь.

– Здесь что, не все такие как мы?

– Больше половины. Женщин в мире не хватает катастрофически, вот и тырят из смежного. Моя мама иномирянка, но ей не повезло – оказалась замужем за крестьянином. Я же своего не упущу. Четвертый раз на отборе, это мой последний шанс. Больше не буду мечтать об красавчике архимаге, сойдет и кривой, лишь бы лорд. Меня, кстати, Клара зовут.

Ну что ж, Клара, кажется, ты будешь нашим бесценным источником информации до тех пор, пока не кончится очередь.

Теперь я понимаю, почему бабушки так любят сидеть в длинных очередях. Здесь, действительно, можно узнать много нового, например о том, как устроен мир, в который тебя занесла нелегкая.

– То есть, – еще раз уточняю. – Сейчас определят, кто мы такие. Нежный свет – идеальные для брака. Ледяная сталь – рациональные и сильные. Или...

– Черная тень. Да. Черной тенью вообще легко стать. Сейчас нас заведут в комнату для медицинского осмотра. Если ты Нежный свет, но не способный к деторождению, то сразу отправят к черным.

– Почему?

– Потому что в этом мире ценятся не только жены, но и, – Клара подмигивает и тихо свистит, – девки. Из Нежного света они получаются отличные.

Меня передергивает, а соседка-зефирка просто хлопает глазками и не понимает, о чем речь. Ладно, подрастет – расскажут. Удивительно, откуда только взялось в современном мире такое тепличное создание, при котором и слово “шлюха” произнести страшно.

– А Ледяной сталью можно стать?

– Только если есть задатки, но иномирянки обычно все Свет, искатели только таких тащат. Хотя ты на Свет не похожа. Кто только тебя приволок, – оценивающий взгляд с головы до ног. – Не, костюмчик волшебный, а вот сама по себе ты…

– Давай уж, – скрещиваю руки на груди, – договаривай.

– Короче, обычно Нежный свет выглядит вот так, – тыкает пальцем в Зефирку. – Кудряшки там, округлые бедра, грудь сочная. Такие все обтекаемые. Вот как она или я.

Да, тут не поспоришь. Фигурки у обеих – загляденье. Этакие каноничные песочные часы, мягкие в нужных местах и кое-где даже слишком объемные на мой вкус. У Иришки тоже такая фигура, наверное, поэтому она шустро выпрыгнула замуж в восемнадцать.

– А ты, – продолжает Клара, – не такая. Груди нет, тощенькая какая-то, взгляд, как у акулы перед обедом.

Вот тут я почти обиделась. Грудь у меня есть! Исключительно в этом платье благодаря тугой шнуровке и специальной ложбинке, приподнимающей то, чего очень мало. Нет, я всю жизнь слушаю подколы в стиле: “Видишь сиськи? А они есть!“ . Но все равно обидно. Я шнуровалась до упора, чтобы мужчин соблазнять, даже грудь у себя нашла, а мне какая-то пигалица заявляет, что ее нет.

– Да ты не переживай. Таких тоже выкупают!

И тут у меня отпадает челюсть. Что, простите?

– Что значит...выкупают? – осторожно спрашивает зефирка, пока я подбираю с пола свои бесценные тридцать два.

– Так эти смотрины не просто так. Нежный свет, как бриллианты. Нас ищут, добывают, а потом продают в пользу казны. Архимаг придумал, чтобы поправить дела государства. У нас лучший рынок невест во всем мире. Сюда принцы съезжаются, графы и так далее. Если на тебя претендует несколько женихов, то назначают акцион!

– Вера, мне страшно, – Алена смотрит на меня огромными глазами, в которых уже стоят слезы. – Они собираются нас продавать! А как же любовь?

– Любовь-любовь. Это брак, детка. Тут важен здоровый расчет.

– Так, а ну не порти мне девочку! – вмешиваюсь я.

Серьезно. На что Вера Иванова, то бишь я, циничный элемент цивилизации, но и то продаваться замуж не собираюсь. Что говорить об этой хлопающей глазками зефирной наивности?

– Алена, спокойно. Делаем так. Проходим через арку, встречаемся на том конце и планируем побег. В конце концов, как-то эти искатели нежного света попадают в наш мир? Значит, выход есть и мы его найдем.

– Ну и дура.

Клара откидывает косу за спину и отворачивается. Интересно, а такие понятия как феминизм и права женщин здесь еще не изобрели? Если нет, стану первым рупором!

***

– Здорова! В арку!

Подпрыгивает на стуле маленький седой старичок в черном халате с серебристым черепом на плече. Интересная у них форма для докторов, я бы подумала, что это гном-патологоанатом. Такой весело напевая “хэй-хо” вскроет, переворошит внутренности, а потом нежно похоронит под камнями в пещере. Взгляд, которым он окинул меня, об этом как-то особенно красноречив намекнул, даже отвлек от главного.

На противоположной стороне узкой комнаты, действительно, арка. Тонкие белые колонны из слоновой кости, испещренные множеством мелких рисунков и чем-то отдаленно напоминающим руны. Под потолком они сплетаются и в вершину венчает белое солнце с изогнутыми лучами-кинжалами.

Голубоватое полупрозрачное свечение колышется, как тюль от невидимого ветра, и я слышу шепот: “Добро пожаловать, Вера!”. Похоже, у меня разыгралась фантазия. Там, где заканчивается фантастика и начинает фентези...

– Вера Иванова! – вопит карлик.

– Здесь! – отвечаю выкриком в тон ему.

– Да что ж ты так орешь, малахольная, – ворчит старик и протягивает мне хрустальный шар.

Так и тянет съязвить, а что, вскрытия не будет? Но я сдерживаюсь. Руки немного подрагивают, когда тяжелый холодный шар оказывается на ладонях. Куда бы я ни попала, а перспектива стать черной тенью в борделе меня не прельщает. Даже жаль, что раньше никогда не задумывалась о том, смогу ли иметь детей и не проходила никаких обследований.

Брак и дети – это всегда казалось мне таким далеким. Вот сейчас закончу учиться, потом найду работу и хорошо устроюсь в жизни. Тогда-то и подберу подходящего мужчину для брака, рожу ребенка. Но жизнь в очередной раз поменяла мои планы.

Один танец помножил на ноль десять лет моей жизни.

Пока я размышляла над своим прошлым и будущим, шар в руках стал ярко-зеленым, как весенняя трава.

– Отлично! Детородный возраст, самый пик. Первая группа. Здорова. В арку!

Думаю, с таким беспристрастным лицом даже из самолета с парашютом не выкидывают, не то что отправляют девушку в неизвестность. Я уворачиваюсь от толчка в спину и спокойно поднимаюсь по ступеням. В конце концов, Клара прошла ее трижды и осталась жива. Вряд ли меня постигнет судьба Сириуса Блэка и полное забвение.

Невольно вспоминаю про перепуганную зефирку и замираю на границе, кожу уже дразнит приятный холодок, похожий на вечерний морской бриз. Оборачиваюсь. Материнский инстинкт, что ли, взыграл? Сама не знаю, но смотрю, как девушка сжимает в руках такой же шар.

Желтый.

У меня сердце прихватывает и неприятно сжимает. Надеюсь, это не приговор и девочку не отправят в бордель. Пусть только попробуют, я им все здесь разнесу по гвоздю.

Щеки Алены пылают, когда медик громко возвещает:

– Невинна. Группа два. В арку!

Тишина. Она окружает меня со всех сторон. Никогда такой не слышала. Наверное, что-то подобное ощущаешь, когда только зарождаешься в утробе матери. Никакого гула машин за окном, никаких криков за стенкой и скрипа кровати. Нет ничего, только ты, тишина и спокойствие.

Все проблемы кажутся такими далекими и незначительными, словно колыбельную тебе поет сама вечность. Она окутывает мягким покрывалом, защищает и оберегает, а потом мир вдруг обрушивается на тебя болезненным шумом.

Я затыкаю уши и вываливаюсь из арки, тяжело хватая ртом воздух. Огромная залитая солнцем комната, вокруг люди. Они все разговаривают, и я их ненавижу. Внезапно колени подкашиваются, я падаю вперед и готовлюсь познакомиться с полом, но меня аккуратно ловят

– Вы в порядке? – знакомый голос.

Поднимаю взгляд и вижу того самого пирата. Он крепко сжимает мою талию и внимательно, почти участливо смотрит. Кожа под его ладонями пылает даже сквозь ткань платья. В ушах все еще шумит, но на этот раз от гнева. Вот ты и попался одноглазый.

Только на этот раз у него нет пиратской повязки, а в правый глаз вставлена какая-то сиреневая линза, похожая на монокль. В остальном это все тот же пират: впалые щеки с легкой небритостью, острый карий взгляд и усмешка. Он тоже меня узнал.

– Верни меня домой, – шепчу и вцепляюсь ногтями в его плечи. Через плотную ткань ему это, как мертвому припарка. Надеюсь, хоть пару затяжек оставлю.

– Нет.

Резко ставит на ноги и отпускает. Окидывает странным взглядом, понимаю причину лишь через пару мгновений. Мое платье. Плотно облегающий грудь лиф трещит по швам, глубокий вдох и ткань впереди разъезжается, являя миру мои новые вполне себе видимые достоинства. Они что, выросли?

– Твою мать! – срывается с губ, когда я пытаюсь закрыть грудь руками.

Эффектное появление наше все и те два идиота с матрасом оказались только цветочками. Полный третий, который не влезает в пуш-ап под единичку, их только что уделал.

– Зачем тебе домой? Твои шансы успешной выйти замуж только что выросли, – пират бросает на грудь оценивающий взгляд, – примерно в два с половиной раза.

Щелкает своими восхитительными длинными пальцами, прикосновения которых еще помнят мои позвонки. Черный сюртук с золотой вышивкой на рукавах появляется из ниоткуда и плавно опускается мне на плечи.

– А если я не хочу замуж?

– У тебя нет выбора. Это призвание. Ты – нежный свет. Не трать дар на всякую ерунду.

Мужчина делает шаг вперед и застегивает пуговки на сюртуке, как ребенку. Украдкой рассматриваю его. Все, как я запомнила, высокий брюнет, ровный нос, четко очерченные губы, чуть смуглая кожа, безмерно привлекательный и ...лучше бы я с ним не встречалась.

– Может, я сама решу, на что мне тратить дар? Ты даже выбора не дал, просто притащил сюда, чтобы продать.

– Это будет выгодная сделка с подвохом, – заканчивает с пуговицами и криво усмехается.

– Почему с подвохом?

– Жена с характером цербера – тот еще подвох.

Этот гад хмыкает, разворачивается и уходит.

– А ну стоять! Черт!

Попытка догнать провалена. Он застегнул сюртук, превратив меня в кокон, хоть бы руки в рукава дал просунуть. Сволочь. Ненавижу.

– Эй, смотрите! Начинается! – громко кричит кто-то. – Кошмар какой!

Люди вокруг меня приходят в движение и бегут к высоким сводчатым окнам. Я выпутываюсь из злосчастного сюртука и чудом успеваю занять место рядом с самым подоконником. Под удивленными взглядами подруг по несчастью чертыхаюсь и вновь застегиваю пуговицы.

На широкой посыпанной мелкими серыми камешками дороге стоят девушки. Они испуганно жмутся друг к другу, образовывая круг. Что за…

Только потом замечаю, что высокие кованые ворота с красивым гербом в виде раскинувшей крылья птицы, отделяют девушек от толпы мужчин. Их много. Очень много. Они машут, что-то кричат. Кто-то на ходу скидывает рубашки и поигрывает мышцами. Крепкие молодые парни в простой одежде.

– Смотри внимательно, – слышу за спиной шепот, от которого мурашки по коже. Пират вернулся, чтобы насладиться зрелищем.

Смотрю не отрываясь. Открываются ворота и мужчины врываются на территорию замка. Самые шустрые хватают девушек, закидывают на плечи и уносят прочь. Вокруг свалка человеческих тел, драка. Кто-то дерется за понравившуюся девушку, кто-то, кажется, дерется просто так. Одному парню уже сломали нос, он весь в крови, но борется до последнего.

– Что это? – боюсь обернуться.

– Это иномирянки, которых не выкупили на аукционе и местный Нежный свет после четвертого аукциона. Простые люди тоже хотят свет. Мы даем им его бесплатно.

Я дрожу. От страха или от возмущения, сама не знаю.

– Это варварство. Бесплатно? – разворачиваюсь резко и почти впечатываюсь лицом в широкую грудь. – А о девушках вы подумали? Каково им? Мы что, бесчувственные деревяшки или объедки со стола, которые можно швырнуть голодным псам?

Понимаю, что кричу и вокруг нас уже собираются зрители. Шоу на подъездной дорожке закончилось, продолжение здесь, совсем рядом. Я наступаю на этого чертового пирата. Он делает несколько шагов назад и застывает.

– Верни меня домой, – шиплю по словам.

– Нет.

Ловит мою руку на подлете. Мы так и замираем. Я злая, как дикая кошка, которой наступили на хвост. И он, спокойный со своей бесящей ухмылкой. Сильнее меня. Он это знает.

– Архимаг! – вопль эхом отражается от каменных стен зала. – Ты что устроила, негодяйка?

Налетает на меня круглое недоразумение, оно же Нимирь. Мужчина отпускает мою руку и она безвольно опадает. Кажется, истерика выкачала из меня все силы или этот гад еще и чужой энергией питается? Вампирюка.

– С вами все в порядке? – хлопочет вокруг него Нимирь.

– С головой у него не в порядке, как и у вас всех, – бурчу себе под нос.

– Ах ты неотесанная…

Кажется, у архимага хватать женщин за запястья – профессиональный навык. Я не успеваю уклониться, как рука Нимирь замирает в воздухе. Пират крепко держит ее, не давая ударить.

– Не стоит, тетушка Нимирь. Это недоразумение и нам не нужны синяки.

Круглая переводит ошарашенный взгляд с архимага на меня в сюртуке с чужого плеча и обратно. Выдыхает.

– Как скажете, архимаг. Но если эта звезда снова будет скандалить, я ей устрою взбучку.

– Сначала проведите девушкам презентацию и покажите фильм. Они должны знать, почему здесь и понять свою значимость. Тогда, я уверен, истерик будет намного меньше.

– Хорошо, архимаг.

Делает кривенький реверанс и, когда архимаг скрывается за резной дверью из темного дерева, смотрит на меня так грозно, что я понимаю, один враг у меня уже есть.

“Мир Ар-дан когда-то был прекрасен. Его наполняла магия. Она делала почву плодородной, рожденных детей сильными, а воздух был чист и свеж, свободен от болезней и страхов,” – приятный мужской голос отражается от стен. -”Сильнейшими ведьмами были женщины, а мужчины свято чтили Нежный свет тех, кто дарует жизнь и Ледяную сталь тех, кто дарует победы в битвах..”

На экране мелькают идиллические фотографии: счастливые лица, зеленые поля и леса. Видео: женщина улыбается и ведет ладонью по высоким ржаным колосьями, ее золотистые волосы забраны у висков красивыми заколками, а свободные пряди цвета тех же самых колосьев волнами спускаются вниз по плечам.

“Пока однажды в мир не пришла Ведьмовская чума” – удар колокола и голос становится тяжелым. Картинка на экране превращается в черно-белую. – “Она унесла миллионы жизней. В мире почти не осталось хранительниц Нежного света. Мир умирал...”

– Это ужасно, да? – всхлипывает рядом со мной Зефирка.

После прохождения арки девушка тоже оказалась здесь и по пути в кинозал нашла меня. Видимо, теперь это мой крест и мне его нести.

Мы сидим в полумраке зала, куда под конвоем Нимирь и нескольких хмурых мужчин с длинными копьями в руках, отправили всех иномирянок. На экране кадр сменяется кадром. Нам рассказывают об истории этого мира и почти все девушки утирают слезы, глядя на документальные фотографии пустых деревень, выжженных полей и мертвых животных.

А я пытаюсь понять, куда же все-таки попала. Интерьер – замок. Одежда – смахивает на средневековую, только выглядит не так сложно. Но при этом здесь есть всякие технические штуки, например, сзади трещит аппарат для кинопоказа, один из стражников щелкает по браслету и оттуда вылетает голограмма с экраном – текстовое сообщение, которое не могу рассмотреть. Мысли путаются. Не говоря уже о том, что изначально я проснулась будто в каюте космического корабля…

Такое чувство, что маленький бог решил поиграть с разными реальностями и слепил их, как два цвета пластилина. Прогресс и средневековье перепутались

Происходящее на экране я улавливала одним глазом до тех пор, пока не увидела слишком знакомую деревню, слишком знакомые дома и поле, усеянное изуродованными женскими телами.

“В людях зародилась жестокость. Пытаясь спасти оставшийся Свет, создавали резервации. Но безумные Чистильщики, бандиты без чести и достоинства, уничтожали целые поселения, не щадя ни женщин, ни зараженных детей. Не было разницы между княжеской женой и женой крестьянской, все подлежали уничтожению,” – голос не унимался.

Я слышала его сквозь отдающиеся в ушах удары сердца. Неужели это не детский кошмар? Неужели это реальность? Хватаю ртом воздух и с силой бью себя в грудь, чтобы не зарыдать. Меня будто выворачивает наизнанку, а на экране все еще то самое поле, как специально. Легкие вновь наполняются той самой гарью, и я задыхаюсь.

Нет. Ногтями впиваюсь в ладонь и, кажется, режу сама себя до крови.

– Вера? – шепчет Алена. – Ты в порядке?

Накрывает мою руку своей и мне… становится легче. Удивленно смотрю и не понимаю, но боль уходит и это позволяет снова начать дышать.

– Да. Я, хорошо.

Вытираю ладонью щеки, кожу которых пощипавает от слез, и чувствую укол взглядом. Оборачиваюсь. Круглая Нимирь пристально вглядывается в мое лицо, но, замечая интерес, тут же отворачивается к экрану.

Делаю тоже самое…

“В тот же год был избран первый архимаг-мужчина. Им стал магистр Тезериус ШайнДрим. Он и его соратники днями и ночами искали средство от Ведьмовской чумы. Им удалось закупорить болезнь, остановить эпидемию. Но женщин осталось слишко мало, а дети от них рождались слабыми и редко доживали до третьего дня рождения. Мир умирал”.

На экране портрет мужчины в полный рост. Широкие плечи закованы в черный сюртук со стоячим воротником, застегнутым под самое горло. Выражение лица хмурое, зато карий взгляд из-под широких бровей острый даже на портрете, сразу выдает человека с сильным, властным характером. Еще и поджатые губы, ямочка на подбородке. Грива черных волос едва тронута сединой. Мужчина опирается на трость с серебряным набалдашником в форме головы дракона.

Кого-то этот тип мне неуловимо напоминает? Не успеваю начать ломать голову еще и по этому поводу, как ответ появляется на экране сам собой. Снова этот мужчина, на этот раз рядом с ним стоит мой пират.

Отец и сын. Я понимаю это раньше, чем голос за кадром начинает говорить:

“Не в силах наблюдать, как гибнет мир, Тезериус ШайнДрим собрал все свое могущество и воззвал к Создателю с просьбой спасти мир Ар-дан. И услышал ответ.

Создатель дал семье ШайнДрим великую магию, способную открывать портал в другой мир, где в женщинах тоже живет Нежный свет, но стоило это знание дорого. Тезериус ШайнДрим пожертвовал жизнью, чтобы открыть первый портал. Он передал всю свою силу сыну, рожденному до эпидемии, и завещал спасти мир Ар-дан.

Таким было посмертное желание великого мага.

С тех пор два раз в год, в день летнего и зимнего солнцестояния, лучшие маги выходят в ваш мир на поиски нежного света…”

Снова малькает картинка на экране. На черно-белом видео Ричард ШайнДрим собственной персоной, в таком же сюртуке, что сейчас согревает мои плечи. Картину дополняют цилиндр и трость с головой дракона в руках.

“Дорогие дамы! Позвольте от лица мира Ар-дан принести вам извинения. Мы были вынуждены похитить вас из родного мира, чтобы спасти свой,” – картинно снимает цилиндр и кланяется, – “Мы просим у вас помощи. И я со своей стороны обещаю, что никто в этом мире вас не обидит. Нежный свет ценится как среди высшей знати, так и среди простых людей. Вы не будете ни в чем нуждаться, кем бы ни оказался ваш муж.

Возможно, аукцион видится вам унизительной процедурой, но благодаря этим деньгам мы восстанавливаем деревни,” – легкое движение рукой и всплывает облако, где мы видим строящиеся дома, дороги, – “помогаем людям, попавшим в беду, и платим жалование воинам. В нашем мире нет голода, благодаря вам. В нашем мире нет бездомных, благодаря вам. У нашего мира есть будущее, благодаря вам, дорогие леди. Теперь, пожалуйста, подойдите к сопровождающему и возьмите с подноса медальоны. Это ваша защита. Вы будете под надзором ковена Магов и, если что-то понадобится, мы всегда сможем прийти на помощь. Благодарю вас, дорогие леди, от имени всего мира Ар-дан!”.

– Может, и не надо убегать, а? – тихо шепнула мне Зефирка.

Да, эта пафосная речь на таких как она и рассчитана, даже про любовь и чувства сразу забыла. Прониклась собственной значимостью и приготовилась уйти с молотка. Молодец, пират, умеет запудрить девочкам мозги!

Самое ужасное, что почти все в зале послушно встали и вереницей потопали к Нимирь. У меня невольно закрались сомнения...а что если в видео было еще что-то? Магия? Может, Ричард применил какое-то заклинание? Или двадцать пятый кадр, как умеют наши рекламщики?

Тогда почему оно не действует на меня?!

Слишком много вопросов: почему мне снился этот мир, как я с ним связана и как теперь из него выбраться? Самое ужасное, что получить ответы я смогу только в одном случае, если сейчас пойду к Нимирь вместе со всеми и надену ошейник, как послушная собачка.

– Смирилась все-таки, – кхекает Нимирь, когда я беру с подноса последний медальон – прозрачный цветок герберы на тонкой золотой цепочке.

– Нет, но прежде, чем я вернусь домой, мне нужны ответы, – смотрю на нее в упор и вздрагиваю, когда замок застегивается на шее сам, стоит поднести концы цепочки друг к другу.

– Этот мир умеет быть благодарным, Звезда. Возможно, ты найдешь в нем намного больше, чем потеряла в прежнем.

Тихий голос Нимирь пробирает до костей, а поднос в ее руках превращается в серебристый дым и развивается, как и не было. Все-таки странно она на меня смотрит и очень быстро меняется. Секунда и ее грозное «А теперь слушаем меня, девки!» заставляет меня подпрыгнуть, как и всех в кинозале.

Как же сложно обживаться в другом мире! Он, вроде бы, и похож на наш, но все равно иной. Целый час нам рассказывали базовые правила отбора-аукциона: как надо приветствовать знатных мужчин (книксен и глазки в пол), как надевать платья – это оказалась целая наука.

Поскольку в мире все еще мало женщин, прислуживать нам будут мальчики, а значит, одеваться придется самостоятельно. Здесь из моды давно вышли тысячи крючочков, двадцать пять юбок, но кое-что осталось. Традиционное платье – это корсет с тремя широкими застежками спереди, такие я уже видела на платьях Клары и Нимирь. Плечи почти всегда открыты, пышная многослойная юбка должна всегда прикрывать колени.

Никогда не была фанатом мини, но когда нельзя, сразу хочется взять ножницы и сверкнуть бедрами!

Нам по широкому браслету, как у того охранника. Я догадалась правильно – магический аналог наших смартфонов. Можно использовать для связи с другим носителем браслета, есть навигатор и даже небольшая онлайн-библиотека. Увы, интернет сюда пока не завезли.

Может, предложить архимагу проводок через портал кинуть? Буду блог вести “Вера в другом мире” и постить всю эту дичь в интернет. Думаю, феминистки оценят, с лифчиками наголо сиганут в портал и сравняют количество мужчин и женщин в мире. А что? Тоже метод.

Специально для иномирянок в браслет встроена обучающая программа, которая первое время будет подсказывать нам что лучше надеть, как пройти в нужное место и отвечать на простейшие вопросы.

Это очень кстати, потому что мой мозг жалостливо поскрипывает от обилия свалившейся на него информации. И тут же последний гвоздь в мою пошатнувшуюся крышечку забивает Нимирь:

– Перед аркой вас разделили на две группы. Первая – девушки с зеленым камнем – за вас женихи будут особенно яро бороться. Вы уже опытные и на пике детородного возраста. Вторая – юные особы без опыта общения с мужчинами или те, кому еще нужно дорасти до возраста рождения детей. Старайтесь придерживаться своих групп. И напоследок, этот аукцион особенный. Он соберет очень много знатных гостей, прибудет даже сам Вельмонт Араксский, принц объединенных островов. Он недавно достиг возраста брака и готов окружить одну из вас королевской роскошью.

Девушки зашептались. Слово “принц” в сочетании с “роскошь” у восьмидесяти процентов врубило режим мечтательной Золушки и отключило мозг.

– Алена, только ты не начинай…

– Что? – удивляется стоящая рядом девушка. – Я же его еще не видела.

Она нервно теребит пальчиками желтый цветочек на шее. Группа два, значит. Хорошо, что с головой у нее не так плохо, как у большинства. А юность и наивность – это не порок, это лечится. Обычно временем и опытом.

***

Полчаса спустя падаю на широкую мягкую кровать в небольшой комнатушке. Здесь чисто, уютно и удивительно минималистично: простая деревянная кровать, стол с изогнутыми резными ножками, пара стульев и овальное зеркало, в которое без труда можно рассмотреть себя в полный рост. Никакого шелкового постельного белья, тонны подушек с рюшами и балдахинов. Ободранных стен, тараканов и следов кроссовка на потолке тоже нет, а значит, жить можно.

– Не так плохо, Вера, не так плохо, – выдыхаю и поднимаюсь.

Нет времени разлеживаться. Особенно, когда мне очень нужно связаться с архимагом и задать ему пару тысяч вопросов. Но не успеваю разобраться с функцией вызова гадких пиратов, как магический девайс начинает мелко вибрировать, неприятно щекоча запястье. Так, прикоснуться указательным пальцем к оранжевому кристаллу в центре, значит, принять. Нахмурилась, прочитав сообщение на вылетевшем полупрозрачном экране-голограмме:

“После обеда все участницы аукциона невест приглашаются на встречу женихов”

Тут же следующее: “Выберите, что хотите на обед”

И как в незабвенной передаче про “Кто хочет стать миллионером? несколько вариантов ответа. Тыкаю в заманчивое: “Кролик под ягодным соусом и белое вино”.

Вообще с напитками у них плохо, везде либо вино, либо вода. Я кока-колу и не жду, но хотя бы морс, компотик из сухофруктов или сок.

– Вот зараза!

Браслет опять мигает, не давая мне открыть список контактов. На этот раз это программа-подсказка для иномирянок.

“Рекомендация: Для встречи женихов лучше всего выбрать платья с 12 по 20”

– Теперь ты за меня и гардероб выбирать будешь? – раздраженно трясу рукой. – Вызови мне лучше Ричарда ШайнДрим.

Технический голос из браслета:

“Вы не можете вызвать абонента Ричард ШайнДрим, пока он не откроет вам канал связи. Пожалуйста, попросите абонента Ричард ШайнДрим сделать это при личной встрече”.

В голове тут же прозвучало хлесткое “Нет!” голосом архимага. Он всегда говорит мне нет, значит, придется зажимать в темном углу и выяснять информацию в принудительном порядке. Интересно, примет ли он участие во встрече женихов?

Открываю шкаф и тут же захлопываю обратно.

Я. Это. Не надену!

***

– Да что ж такое!

Моя нервная система не выдерживает, когда я в очередной раз не могу найти в растрепанных волосах крепления белых прядок. А кто-то говорил, что снимаются легко – фиг вам.

Самое ужасное, что я точно помню, как первые полчаса чувствовала их и постоянно тянулась почесать голову. Сейчас же никаких скрытых заколок в моих волосах нет.

Беру найденную в ванной расческу и медленно провожу. Ну отлично!. Кажется, арка не только подрихтовала мне грудь. Теперь эти белые полосы со мной навсегда, как и ресницы, которые сутки назад были нарощенными. Теперь их снять невозможно, зато гель-лак с пальцев исчез. Остались только мои аккуратные полукруглые ноготки. Арка что-то имеет против маникюра?

Да и черт с ней. Меня больше волнуют платья. Столько розового в моем гардеробе – это перебор. Ненавижу этот цвет. Я не свинюшка, не блондинка и не принцесса. Дайте мне нормальный гардероб с серыми, черными и хотя бы зелеными (под цвет кулона) вещами.

Нет! У нас розовый и у меня совершенно нет денег, знаний и времени, чтобы купить или заказать новое платье нормального цвета.

До встречи женихов остается пятнадцать минут, о чем мне с удовольствием напоминает браслет. Даже замерший на губах вкус великолепно приготовленного мяса не успокаивает.

Что ж, если нет лучших вариантов, будем выбирать из худших.

Собираюсь с мыслями: думаю о единорогах, готовлюсь изливать радужный сарказм во все стороны и замираю.

– Что за…

Розовое исчезло. Теперь внутри платья более сдержанных тонов и не только платья. Подцепляю вешалку с номером 185.

Тут же всплывает подсказка из браслета: “Костюм для верховой езды. К нему идеально подойдут сапоги 45 и 80”.

Мне, определенно, нравится этот костюмчик. Обтягивающие зауженные штаны из тонкой, но плотной ткани. Светлая рубашка с высоким стоячим воротом и черный корсет-портупея, поддерживающий грудь.

Что ж, сегодня прибывают лихие скакуны? Будем объезжать!

Я игнорирую жужжание: “Это неподходящая одежда для встречи женихов!”

– В каком виде выбирать себе мужа – решаю я. Понятно? – фыркаю на артефакт.

И тут мне в голову влетает очередная гениальная мысль. Архимаг нашел меня. Архимаг может открыть портал в мой мир. Архимаг знает все про Ведьмовскую чуму и фото в презентации. Вишенка на торте – архимаг, по сведениям Клары, не женат.

Кажется, я нашла скакуна, которого придется объездить.

Впечатлить. Поразить. Женить. Все узнать, а потом достать так, чтобы он открыл для меня портал и выгнал к чертовой бабушке. Уж с последним я точно справлюсь!

С такой улыбкой, какая сейчас отражается в зеркале, я сама себя боюсь. Но глаза боятся, а руки завязывают волосы в высокий хвост и закрепляют чем-то наподобие резинки. В гардеробе нашлась не только одежда, но и ящички с украшениями. Большинство из них открыть у меня не вышло.

Видимо, доступ закрыт.

Жаль, что в этом мире напряженка с косметикой, мне не помешали бы строгие стрелки и немного румян, подчеркивающих скулы. Плюс губы поярче.

Но увы, будем работать с тем, что есть.

Кручусь перед зеркалом. Образ на все сто, но чего-то не хватает. Взгляд сам находит оставленный на спинке стула сюртук архимага.

– Что делать, если вещь не по размеру?

Спрашиваю сама себя, но отвечает браслет.

“Зайдите в гардеробную вместе с вещью, закройте двери изнутри и нажмите желтую кнопку. Все вещи будут скорректированы под ваш размер”

***

«Может Зефирка и права, что-то в этом мире все-таки есть», – думала я, выходя из гардеробной с сюртуком своего размера.

Извините, господин архимаг, теперь это мое. Разумеется, могу вернуть, но вам он будет узковат в плечах и великоват в груди.

Браслет вжикнул едва я коснулась двери:

“К вашему костюму рекомендую взять хлыст номер 24”

Замираю на месте, но тут же отбрасываю бредовую идею. Хлыст для первого знакомства – перебор. Приберегу его для второго свидания.