Неизлечимый развод

Собираюсь на работу, прижимая телефон к уху плечом. Благо остались последние штрихи — юбку застегнуть и обуться.

— Ну как там папа, мамуль? — спрашивает дочь из трубки, и её голос звучит тревожно.

— Спит, — отрезаю не слишком любезно, едва сдерживая раздражение.

На самом деле мне хочется обругать Игоря — папашу её — трёхэтажным матом. Домой его вчера вечером принесли санитары. На носилках. В сопровождении врача — совсем молоденького парнишки в медицинской форме, который виновато пробормотал, избегая моего взгляда:

— Игорь Михайлович выпил немного лишнего и упал с лестницы. Ему нужен постельный режим и перевязки на несколько дней. Но мы вас не оставим, Регина Аркадьевна — из отделения каждый день будут приходить сиделки, чтобы вы не беспокоились и спокойно занимались своими делами.

Муж — заведующий отделением челюстно-лицевой хирургии, и вот это вот «выпил немного лишнего» в последний год стало происходить непростительно часто. У меня уже зла на него нет! И на пациентов, которые благодарят врачей бутылками дорогого алкоголя.

Раньше Игорь был к этим презентам равнодушен и просто коллекционировал. Но вот недавно у него вдруг начался кризис среднего возраста. Не знаю, почему вдруг в пятьдесят? Думала, это случается у мужчин раньше и только у тех, кто в жизни не добился успеха. Что вдруг нашло на моего? Понятия не имею, но задушевные беседы не помогают!

— Ты на работу-то пойдешь? — спрашивает Лина, и в её голосе слышится беспокойство.

Дочка вышла замуж два года назад и уже успела подарить нам внука. Кстати... Вот как раз после рождения Егорки Игорь и начал увлекаться спиртным!

— Конечно пойду. У меня сегодня полная запись. Ботокс сам себя пациентам не вколет, — бурчу, натягивая туфли. — Дождусь сиделку из отделения и пойду.

Я врач, как и муж. Но дермато-косметолог в частном медицинском центре. Сегодня у меня еще и клиент особый — друг нашего владельца впервые придет на уколы красоты. Никак не могу отменить прием. Генеральный сказал, что пациент сомневается и в любой момент может соскочить. Якобы он считает, что ухаживать за собой — это не по-мужски. Согласился на экзекуцию исключительно на спор.

— Как же он так умудрился упасть? — спрашивает Лина, и в её голосе слышится растерянность.

— Я не знаю, дочь. Может, пора ноги проверить твоему папе, а может, голову. Вечером буду с ним разговаривать на эту тему, — говорю, вздохнув, и поправляя сумку на плече.

Естественно, я ничего дочке о том, что её любимый папочка начал прикладываться к бутылке, пока не рассказывала. Все надеялась, что само рассосётся. Но если и после этого случая он не одумается — точно расскажу.

Смотрю на часы — начало десятого, а сиделку обещали к девяти. Не успеваю начать нервничать, как в дверь звонят.

— Всё, пришли, Лин, целую! Вечером позвоню, — говорю дочке, убираю телефон и спешу открыть.

На пороге стоит молоденькая хорошенькая девушка.

— Здравствуйте. Меня зовут Кристина, я из отделения. Пришла ухаживать за Игорем Михайловичем, — говорит она мягко и делает шаг в квартиру.

А я вдруг, пожалуй, впервые в жизни испытываю нечто вроде тревоги. Эта Кристина... Ох, не хочется быть банальной, но она у меня вызывает стойкую ассоциацию с медсестрой из взрослых фильмов. Разумеется, она не в коротком белом халатике явилась, а в обычных джинсах и майке — на улице жара, — однако ничего не могу с собой поделать. Преследует образ, и все тут! И ведь нет у неё ни сделанных губ, ни наращённых ресниц, ни завлекательных локонов. Наоборот: макияж практически отсутствует, волосы собраны в тугой пучок, ногти коротко подстрижены — всё это отмечаю опытным взглядом специалиста из сферы красоты, — но есть во взгляде девушки что-то такое порочное, что мне натурально хочется остаться дома, а её выставить за дверь.

— Здравствуйте, Кристина. Игорь Михайлович пока спит, — вопреки своему желанию говорю, сжимая пальцами ремешок сумки.

— Не переживайте, Регина Аркадьевна, я обслужу Игоря Михайловича в лучшем виде. Спокойно идите на работу, — щебечет девушка, и уголки её губ чуть приподнимаются в лёгкой улыбке.

Обслужу ? Она сказала обслужу ?! Хотя, наверное, подать утку, обтереть влажными салфетками и накормить — это действительно обслуживание.

Давлю в себе непонятый приступ не то ревности, не то ещё чего-то. Никогда не страдала подобной ерундой, всегда доверяла Игорю. Что началось-то?!

— Я постараюсь вернуться как можно раньше, Кристина, — обещаю и, сделав глубокий вдох, выхожу из квартиры.

Еду на работу, а у самой сердце не на месте. В голову лезут все страшные истории из жизни моих многочисленных пациенток, услышанные за долгие годы работы.

Приём начинается ровно в десять. Губы, нити, ботокс, снова губы... В три по записи постоянная пациентка Марго — женщине шестьдесят, но выглядит она прекрасно. Утверждает, что расцвела после развода с мужем, когда перешла на молодых любовников. Её любимая поговорка: «Женщине столько лет, сколько лет её мужчине».

— Что-то ты сегодня на себя не похожа, Региночка, — говорит она, когда я вяло реагирую на рассказ о её последнем увлечении — мужчине двадцати пяти лет от роду. — Наверняка муж козлит. Бросай его, не пожалеешь.

— Что вы, Марго! Игорь у меня идеальный. Мы с ним уже больше двадцати лет женаты и ни разу серьёзно не поссорились, — возражаю, стараясь говорить ровным тоном.

Мы поженились, когда мне было двадцать четыре, а Игорю почти тридцать, и как-то сразу, без притирки, зажили душа в душу.

— А это всё потому, что страсти между вами не было и нет, — рубит пациентка, даже не вздрогнув, когда я вкалываю в её кожу иглу чуть глубже, чем надо.

Чувство такта не входит в список добродетелей Марго, но я привыкла и не обижаюсь. Она не со зла. Тем более мексиканских страстей между нами с мужем действительно никогда не было. У нас доверительные отношения, основанные на взаимном уважении. Я всегда считала, что мне очень с мужем повезло.

— Может, это и к лучшему, — бросаю, не желая вступать в спор.

— А вот и нет! Встретит он молодую горячую цыпу — и поминай как звали. Оставит тебя с рогами и имени не вспомнит. Говорю как есть.

И почему-то эти слова вмиг переносят мои мысли к Кристине. Фантазия рисует картины, как молоденькая медсестричка обтирает влажными салфетками тело моего мужа во всех местах.

А после Марго приходит тот самый важный пациент — Глеб Васильевич Карелин, — над которым так трясется владелец нашего центра.

— Здравствуйте. Меня зовут Регина Аркадьевна. Проходите, ложитесь на кушетку, обувь можно не снимать. Давайте сначала немного поговорим. Я расскажу вам о действии ботулотоксина, чтобы развеять все ваши сомнения, — говорю с лёгкой улыбкой.

Удерживаю ее нейтральной изо всех сил. На самом деле у меня даже тревожные мысли о муже и медсестричке пропадают. Хочется округлить глаза и выдохнуть: «Вау!» Этот Глеб Васильевич просто образчик мужской харизмы. Особенно сильное впечатление производит контраст между светло-серыми глазами и смуглой кожей с темной ухоженной щетиной, длинными пушистыми ресницами и черными с проседью волосами. У него еще и парфюм какой-то экзотический — терпкий, с нотками сандала и чего-то запретного. Хочется подойти, уткнуться носом в его могучую шею и вдыхать, вдыхать... Про атлетическую фигуру я вообще молчу! Ну и часы у него на руке — стоят как наша квартира.

В общем, смотрю, получаю эстетическое удовольствие и — да, не могу не отметить, что ботокс ему не нужен. Живая мимика — украшение его лица. Какой недоброжелатель вынудил его на подобный спор? Он жену у кого-то увел, что ли?

— Здравствуйте. Не надо мне ничего рассказывать, я прекрасно умею читать, и у меня есть интернет. Лучше подскажите, что можно сделать, чтобы ничего не колоть, а эффект получить, — не слишком любезно басит Карелин.

Голос у него глубокий, бархатистый, задевает что-то глубинное, женское. Уверена, сейчас на ресепшене девочки обмахиваются и подносят друг другу стаканчики с ледяной водой.

— Боюсь, все неинвазивные аналоги имеют настолько кратковременный эффект, что вы не успеете до входных дверей центра дойти, как он рассосется, — говорю с усмешкой.

— Придумайте что-нибудь. Я в долгу не останусь, — заявляет Глеб Васильевич приказным тоном.

Видно, что привык повелевать. Взгляд у него прямой, чуть надменный, будто он уже знает, что его просьбу выполнят.

— Вы боитесь уколов? — спрашиваю, выгнув бровь.

Помню-помню, что у него «понятия», но пусть сам о них скажет, и я попытаюсь разбить его убеждения в пух и прах. Хотя менять что-то в его внешности действительно жалко. Ну да ничего! Поменьше единиц введу, и оно все быстро вернется в исходное состояние.

— Нет, я просто не люблю эксперименты. С дуру пошел на спор, а теперь жалею. Если поможете мне достойно выкрутиться — даю слово, что получите щедрую награду.

Говорит это с такой уверенностью, будто «щедрая награда» — это не коробка конфет, а новая квартира. И совершенно не из-за корысти я вдруг решаю ему помочь.

— Скажите, а на что именно вы спорили? — уточняю.

— На ботокс, — ворчит Глеб.

— Это я поняла. Но в договоре звучало именно «лицо» или в принципе «препарат»?

Карелин хмурится, вспоминает.

— Просто то, что я должен вколоть себе ботокс, — говорит, всё же проходя и садясь на кушетку.

Я торжествующе улыбаюсь, чувствуя, как уголки губ предательски подрагивают от едва сдерживаемого восторга.

— Ну тогда у меня для вас хорошие новости. Многие до сих пор думают, что ботокс можно вводить только для того, чтобы убрать мимические морщины, но это не так. Препарат используют и в «мокрых зонах» — в подмышечных впадинах, на ступнях и ладонях для уменьшения потливости. Сейчас лето. Можем сэкономить на дезодоранте.

Глеб, конечно, не из тех, кто нуждается в экономии на антиперспирантах, но на его губах появляется улыбка — оружие массового поражения, натурально! Белоснежные зубы, чуть прищуренные серые глаза — и вот уже кажется, что в кабинете стало на пару градусов жарче.

— Вы моя спасительница! — говорит и начинает раздеваться.

Мне хочется вскочить и выбежать из кабинета, чтобы остыть и попить водички. Стыдно должно быть, Регина! Ты врач! Тебе сорок пять лет! Ты замужем уже почти четверть века! Очнись уже!

Усилием воли и мысленными затрещинами все же переключаю себя на рабочий лад. Безупречно выполняю все манипуляции и даю инструкции, а на скульптурный пресс пациента не смотрю. Вообще. И маску надела, чтобы его запах не вдыхать — этот чертовский микс дорогого парфюма и чего-то сугубо мужского до обморока способен довести.

— Ну вот и все, Глеб Васильевич. Можно одеваться. Эффект продержится месяцев восемь. Если понравится — приходите еще, — говорю, направляясь к раковине и старательно избегая взглядов в его сторону.

Слышу, как скрипит кушетка под его весом.

— А можно ваш номер, Регина?

Я замираю, и внутри что-то екает, будто крошечный мотылек ударился о стекло. Но Карелин тут же добавляет:

— Хочу вознаграждение перевести. Выручили, реально.

— Не стоит. Мне было несложно помочь, — отказываюсь, и голос звучит ровнее, чем я ожидала.

В деньгах мы не нуждаемся. И вообще. Он этими словами как будто всю сказку последнего часа убивает и возвращает меня в серые будни. Туда, где сплошная рутина и еще два пациента по записи.

— Не прощаемся, Регина, — говорит Карелин, и его низкий голос звучит так, будто это не просто формальность, а обещание.

Он выходит из кабинета, оставляя шлейф того самого дурманящего аромата, и я решаю маску не снимать.

Дорабатываю смену на автопилоте и еду домой. К вечеру страхи по поводу мужа, оставленного наедине с медсестрой, потихоньку стираются. Ну что, право слово, за глупость в голову пролезла? Даже если опустить, что Игорь ни разу в походах налево замечен не был, с чего молоденькой симпатичной девчуле воспылать страстью к пятидесятилетнему пьянице, который голову себе разбил, потому что пить не умеет?

Однако когда открываю дверь и захожу в квартиру, уши режет доносящийся из спальни грудной и какой-то чувственный смех Кристины. И во мне все будто переворачивается.