Некромантка. Новогодний беспредел

Осточертело. У меня эта магия вот уже где — поперёк глотки! Угораздило же меня стать некроманткой. Угу. Ещё и по уши влюбилась в некроман… Нет, ну Ник, вообще-то, был драконом, когда мы встретились. Это потом он уже, чуть ласты не склея, в некроманты переродился. Но это меня не оправдывает.

Два некроманта — так себе союз. Ладно бы хоть с мирами что-то в порядке было. Нет, и здесь мимо.

Я же тупая попаданка… Вот из-за этого несносного некроманта, что сейчас спит рядом со мной и даже не подозревает, как меня всё достало, и тупая.

Терпеть не могу Дорион. Бесит! До одури бесит! Всё в нём бесит — люди, законы, традиции и порядки.

Землю люблю! До одури люблю, хоть и наша с ней любовь не взаимна. Но и она бесит!

Неприкаянных душ, фантомов и тьмы здесь… Да тьма здесь тёмной энергии — для некроманта вообще песня. Для меня эта песня — похоронный марш.

Нет, ну надоело. Только на часок расслабишься — фантомы лезут со всех щелей. Только глаза прикроешь — тьма на рожу с потолка капает…

А неупокоенные? Это вообще мрак. Стоят серой дымкой над тобой, пока ты спишь, и ждут твоего пробуждения. Тактичные? Культурные все такие, понимаешь ли, не будят.

А ничего, что у меня от такого вида по утрам уже волосы на голове седые, не? И пялятся так, главное, будто это вообще нормально.

Извращенцы.

В общем, как-то так. Я люблю Землю, она вроде как и пытается отвечать взаимностью — моим домом, привычным образом жизни, техникой и отсутствием всяких оборотней, личей и драконов, но некромантия, зараза такая, против наших отношений.

"Чудесное" утро! Очередное. И оттого что оно такое очередное, мне совсем не легче.

Пришлось упокаивать неупокоенного извращенца, которого даже не смутил мой дёргающийся глаз, что, признаться, по утрам для меня совсем не норма. У меня свои утренние фишечки. С Гранью и посмертным миром никак не связанные.

— Кто-то опять не в духе… — сонно бормочет моё некромантское сокровище, приоткрыв заспанный карий глазик.

Так бы и выцарапала! Бесит!

Почему я первой почти всегда просыпаюсь?! Пусть Никлс их упокаивает, охраняет мой сон и нервную систему.

— Лена, ты хотела отметить Новый год дома. Мы дома. — кто-то с утра пораньше решил потанцевать на тонких канатах — моих нервах. — На Земле. Ты опять недовольная и… такая.

Даже не буду расспрашивать какая это «такая».

— Ну чего ты хочешь, свет души моей, а? — вылез из-под одеяла, уместил свою головушку на руку, согнутую в локте, и смотрит на меня. Качественно так смотрит.

Соблазняет, гад.

По роже довольной вижу, собирается, сволочь, опять мириться со мной, не начав ссоры.

Бесит!

— Пожить человеческой жизнью! Разве я много прошу? Ну хотя бы несколько дней. Пожалуйста!

— Бедовая ты моя, — смеётся Ник, сметая мой воинственный настрой одним трепетным поцелуем. — Как насчёт Нового года? Вроде договаривались же.

— Так и скажи, что решил сэкономить на подарке. — наигранно ворчу я. — Но только чтоб точно никакой магии. Я не шучу! — внутри меня маленькая девочка хлопает в ладоши, весело пританцовывая на месте.

— Надеюсь, кровную клятву не попросишь? — язвит мой несносный некромант, щурясь от зимнего солнца, проникающего в окна нашей спальни.

Вообще-то, было бы неплохо.

Я всё распланировала. Нашла дом, арендовала и несколько раз его почистила, чтоб нечисть и неупокоенные к нам не шарахались. До ближайшего кладбища и густонаселённого пункта пилить и пилить. Обилия тьмы и её порождений быть не должно. Иначе в чём тогда смысл этой ролевой игры?

Человеческой жизни хочу, без всего этого. Имею я вообще право на отпуск от некромантии, в конце-то концов? И я даже не о декрете. Мне бы так, две недельки, месяц… Отгулы взять.

Но Ленка, кто? Тупая попаданка? Это, конечно, да, но ещё она реалистка. Две недели у меня не получится вокруг себя поддерживать иллюзию обычной, земной жизни и отсутствия тьмы. А вот несколько дней… Денёчков, когда вся страна, почти весь земной шар будет праздновать Новый год, мне должно хватить.

Мне, правда, это очень нужно. Обиды, истерики, я уже сама не понимаю, чего я хочу, где хочу жить, хочу ли вообще эту магию. Знаю, что очень хочу вспомнить, каково это — быть нормальной! Знаю, что хочу Нику показать, какой я человек. Какая я без всего этого груза тьмы и некромантии.

И не только Нику! Кристинке и Айрису, Зазариэлю, Масии и Миллиусу…

В первую очередь, конечно, Крис и Ай.

Кристина затею точно оценит, а вот её муж… У-у-у-у, с мужем могут проблемы. Испугается салютов и как начнёт лаять, выть или чудить… И всё мне испортит. Оборотень он у неё. Мой друг — хвостатый Иуда, — очень долгая история.

Заза будет на вторые сутки. Первое января, стало быть, мы ещё должны продержаться в амплуа обычных людей.

А вот императорская чета Миллиус и Масия… Эх, эти могут вообще не явиться. У них там целая империя, свой день Единения. Обещали заглянуть, но верится в это с трудом.

Свою кровушку всем раздала, чтоб те могли беспрепятственно выстроить портал на Землю, да ещё и ко мне под бочок — справилась. Сделала что могла.

Не силой же мне их всех тащить было?

— Вставай. — окрылённая самым любимым праздником в году, я быстренько поднимаюсь с тёплой постельки, пока наглющий некромант не похитил моё время, растворив его в своих объятиях. — Через три часа будут Айрис и Крис. Нужно собрать вещи.

— Лена-аа, — стонет эта наглая моська.

Ничего не знаю. Новый год на носу!

Подготовленный плейлист с новогодними песнями дошёл едва ли до половины, когда вещи были упакованы, а я металась по квартире, от двери к окну, нервно выглядывая опаздывающих гостей.

— Уверен, всё будет хорошо.

Уверен он! А вот я не уверена. Первый раз мы решили все вместе отметить Новый год — мой Новый год! На Земле! С ёлкой, оливье, гирляндами, поздравлениями президента и салютом! Ну как можно опаздывать, а?

— Лена, — Ник оказывается рядом, встаёт на моём пути к окну, — Прекрати переживать. Они обязательно приедут. Кристине ведь тоже нужно как-то собраться, пообщаться с родителями и друзьями. Она ведь тоже дома не была долгое время.

Да я всё это прекрасно понимаю, просто очень переживаю, что у Крис найдутся друзья или родители, с которыми она захочет встретить Новый год, а я останусь за бортом. Наверное, это эгоистично…

Ну, ей же хватило этой недели, да, чтоб со всеми повидаться и пообщаться?

Звонок! Это звонок! Звонок в мою дверь!

Бегу к двери, едва не спотыкаясь и не роняя тапки.

— С наступающим! — визжит Кристина, повиснув на моей шее. — Ну, что мы готовы?

Мы ещё как готовы!

— Мальчики, вещи. Мы вызываем такси. — смеюсь я, помахав рукой Айрису, которого Крис неплохо приодела и постригла на земной манер.

...уже через три часа мы с Кристиной порхали по современно обставленной кухне, попивая розовое и подпевая Виктории Дайнеко и Алексею Воробьёву, их новогодней «С Новым годом, мой ЛЧ».

***

Небольшой двухэтажный коттедж в этно стиле был огорожен высоким кирпичным забором. Автоматические ворота, гараж, бассейн, баня, асфальтированная дорога к порогу дома, что начинался довольно высокими ступеньками, припорошённая снегом, на котором виднелись следы обитателей этого дома. Звучащая из приоткрытого окна музыка, смех и ругательства Айриса с Никлсом, что никак не могли распутать огромную гирлянду.

Всё это решительно не нравилось Тёмной.

— Тьма тебе, значит, надоела? — шепнула богиня, замерев за спиной некромантки, что изучала духовой шкаф, согнувшись и уперевшись руками в колени.

— Ну вот и всё. — хохотнула Лена выпрямляясь. — Горячее сырым не бывает. Сейчас ещё тазик оливье организуем и мы свободны.

— Ещё? — смеясь, уточнила Кристина, взмахнув ножом, зажатым в руке, в сторону первой партии столь горячо любимого Ленкой салата.

— Конечно. — невозмутимо ответила некромантка. — Дух Нового года должны прочувствовать все. Оливье — важный пункт в достижении этой цели. Да и, смотри, какой здесь холодильник? Туда влезет ещё тонна салата.

Тёмная язвительно фыркнула, шагнув следом за Леной к столу.

— Ты же знаешь, что Ник тебе сегодня будет предложение делать? — наклонившись к Лене, прошептала Кристина. — Готова?

— А то он может от меня что-то скрыть. Прятать кольцо в ящике с нижним бельём, было хорошей идеей. Если не учитывать то, что он у нас общий. — таким же шёпотом ответила девушка, заливисто рассмеявшись.

— И?

— Что и? Конечно, я скажу «да». Сколько лет мы уже вместе, смысл выделываться?

— Свадьба, значит? — нахмурившись, Тёмная провела ладонью по гладкой поверхности стола, задев открытую бутылку с розовым. Задержалась на горлышке, обведя обод длинным и чёрным ногтем. — А после свадьбы у нас что идёт? Семья. Дети. — задумавшись, богиня оглядела пристальным взглядом ту, что выбрала в свои преемницы, ещё раз уверившись в своём выборе. — Так не пойдёт. Обряды, единение, брачные узы, материнский инстинкт… Такими темпами я пост не сдам…

Бутылка исчезла под пальцем богини. Кристина наполнила бокалы, протянув один из них Лене:

— С наступающим?

Ленка улыбнулась.

— Ну-ну, — хищно оскалившись, Тёмная склонилась над горлышком, шепнув одно из своих самых забавных, по её мнению, проклятий. — Пейте, девочки, пейте.

— Только это последний бокал, ладно? — некромантка заставила Тёмную зло скрежетать зубами. — Я хочу запомнить Новый год и добраться до боя курантов, а не спать в оливье.

— Начинается. И почему с ней всегда так сложно? — вздохнув, богиня присела на край стола, откинув полы мантии в стороны. — Ничего, подожду. Такого веселья стоит подождать.

Богиня искренне не понимала, почему Лена так привязана к миру, в котором была рождена. Едва ли она сама помнила, какой мир из многих, подарил Бездне её саму.

Кто в здравом уме отказывается от своих сил? От могущества? Некромантии? Тьмы, что бесконечна и всесильна? От даров богов, что были милостивы к обычной девчонке?

...или боги не так уж и милостивы, разбрасываясь своими дарами?

— Я же могу и обидеться? — словно оправдываясь, шепнула Тёмная, глядя на початую бутылку с вином. — Разумеется. Я имею на это право.

Люстра на потолке идёт на пятый круг.

Невозможно это больше терпеть.

Прикрываю глаза, пытаясь унять головокружение и прекратить столь мучительный танец круглого абажура. С трудом сглатываю. В горле пересохло. Язык непослушным отростком прилип к нёбу.

— Пи-и-ить… — с трудом выдыхаю, пугаясь собственного голоса. Такой хрипоты я за собой даже во время бронхита не припомню.

Где я вообще?

Люстра не моя. Точно не моя. Как и потолок. Слишком высокий. Или…? Нет, это не кровать высокая, это я на полу лежу, распрекрасная и болезненная. Насчёт первого всё же сомнения одолевают. Не чувствуют себя так распрекрасные по утрам. Если мой внешний вид хоть на долю процента совпадает с состоянием организма, то лежит на полу чучело, которое в огород даже хозяева боятся выставить.

Нехотя вновь открываю глаза, гипнотизируя люстру на потолке.

Замерла, наконец-то. Не движется.

Воодушевившись, приподнимаюсь на локтях. Все прелести головокружения и тошноты накатывают снова, усиливаясь, как назло.

Ха! Я так просто не сдамся.

— Эй? — то ли кричу, то ли шепчу я. Трудно классифицировать собственный хрип.

Нужно осмотреться.

Ёлка! Я её знаю! Точнее, я её видела. Определённо видела.

Только… где?

Ковёр под моей задницей бежевый. Длинный ворс почти не доставляет неудобств в моей ситуации. Было бы ещё здорово, если бы я доползла и уснула на нём вся, а не 50/50.

Шея ныла. Спина едва согнулась, когда я всё-таки приподнялась, не решаясь встать полностью, и уселась на корточки. Голова отозвалась тупой болью. Сапог — почему-то в единственном экземпляре, — соскочил с ноги, заставив меня пошатнуться.

Что за чертовщина? Где я, грешный суслик?

Оттолкнув сапог, я встаю во весь рост.

Комната мне смутно знакома. Понятия не имею, где я, но, как и с ёлкой — где-то я её видела.

Красивый интерьер в этно стиле, высокая наряженная ель, многочисленные книжные полки, стеллаж для книг, настоящий, на первый взгляд, камин, работающая гирлянда, протянутая по всему дому, разномастные коробки с подарками под ёлкой…

"Новый год!" — уверенно думается мне, делая выводы исключительно увиденному.

Всё же внутри ничего не откликается.

Плевать, где я, здесь должен быть водопровод!

Иду в дверной проём, задевая головой подвешенную гирлянду. Не обращаю на это внимания. Это сейчас не главное.

Поиски кухни несколько затягивались. Я отыскала целый кинозал, три спальни и, наконец-то, ванную комнату.

— Слава богу, — с моих губ срывается хриплый шёпот, пока я с активностью зомби плетусь к белоснежной раковине.

Вот вообще неважно, что там за вода. Лишь бы не вино!

Вино… Что-то всплывает в памяти: какой-то звон и громкий смех, оглушающий мужской голос, на фоне которого что-то стучит или гудит…

Гоню от себя эти обрывки. Открываю кран и упираюсь руками в раковину. Передо мной большое и что немаловажно чистое зеркало в красивой деревянной раме. Я кошу глаза куда угодно, лишь бы не встречаться с собственным взглядом.

...но встретиться пришлось.

Признаться, я ожидала худшего.

— Ну, это уже хороший знак.

Подмигнув довольно симпатичной девушке в зеркале, я перебрасываю тёмно-русые волосы за спину и склоняюсь над мощной струёй воды. Пью долго. Жадно. Даже не чувствуя вкуса, мечтаю об утолении жажды, что никак не наступает.

Так, надо дать себе время подышать.

Не выключаю кран. Выпрямляюсь, встречаясь с голубо-зелёными глазами в отражении. На мне белый топ от довольно своеобразного брючного костюма. Рукава слишком широкие, завязки на груди. Брюки не лучше. Широченные штаны такого же цвета, болтающиеся чуть ниже талии. Плотная ткань оттягивает пояс, отчего он топорщится.

— И куда я такая красивая попала? — выдыхаю, не утратив здорового сарказма.

Слева небольшое окно, в котором виден угол то ли ещё какого-то дома, то ли строения на земельном участке. Справа белая занавеска с принтом палочек корицы. Должно быть, за ней ванная.

— Ничего же непонятно. — бурчу, вновь склоняясь к крану.

На этот раз я более осторожна. Пью воду из пригоршни, не давясь и не захлёбываясь ею. Во всяком случае так было, пока занавеска с корицей не пришла в движение и оттуда не выглянула чья-то стопа.

Подавилась-таки.

— Выходи! — воинственно рычу, а сама выискиваю взглядом, чем бы огреть скрывающегося за занавеской. — Немедленно выходи! Я знаю, что ты там! — решаю, что слова недостаточно точно подобраны, и уточняю. — Я знаю, что ты за занавеской!

— Да тресни ты ему уже, — доносится тихий голос, — И дай поспать…

Я знаю этот голос! Это Кристина!

Резким движением отдёргиваю занавеску в сторону. Видимо, не рассчитывая силы, потому что крепление падает вниз с чудовищным грохотом.

— Ты совсем уже? — визжит Крис, которой тоже прилетело от рухнувшей шаткой конструкции. — Ленка, — вскакивает, глядя на меня широко распахнутыми глазами, и грозит мне пальцем, — Ополоумела?

Я? Это я ополоумела, да? Не та, что спит в ванной, — слава богу, хоть пустой, иначе бы уже утопла, — ополоумела, а я?

И ничего мне не стыдно. Меня, в отличие от некоторых, спящей на полу не ловили. Свидетелей нет, значит, не было такого.

— Ты здорова? — выдыхаю, возвращаясь к крану.

Выключаю воду, не в силах больше выносить её шум и возвращаюсь к Крис.

— Боже, как болит голова… — стонет девушка, сжимая руками виски.

Даже не знаю, взаимно ли у нас это. Ей просто ещё занавеской с креплением в голову прилетело, а у меня так…

— Почему ты спишь в ванной? — потерев глаза, я поднимаю штору вместе с держателем и зависаю.

На место я это явно не верну. Во всяком случае, не пока Крис в ванной — в радиусе поражения. Решаю сложить в углу до каких-нибудь лучших времён.

В конце концов, почему меня вообще должна заботить чья-то занавеска в чьем-то доме?

— Эй! — срываюсь на крик, обнаруживая свою подругу с закрытыми глазами и мерно посапывающей. — Так не пойдёт. Вставай! Вставай! Кристина, восстань и иди... — рычу фразу из не до конца забытого прошлого.

Это действует. Голубые глаза смотрят на меня удивлённо и язвительно. Очень даже неприличный жест сопровождает этот взгляд.

Ничего. Пусть. Я необидчивая.

— Что мы здесь делаем? — пользуясь её присутствием в реальности, спешу задать самый важный вопрос.

— Новый год же… — с сомнением произносит она, глядя на меня растерянным взглядом. — Или нет? — за считаные секунды её лицо меняется.

— Вот и я о том же. — выдыхаю.

На меня смотрит испуганная девушка со свесившейся из чаши ванны ногой и молчит. Губы подрагивают. Румянец блёкнет, сливая её с крупной плиткой светло-бежевого цвета, которой обложена ванная комната. Идеальные бровки сходятся на переносице и её накрывает.

— Так был Новый год или нет?! — выкрикивает Кристина, пытаясь самостоятельно выбраться из ванной.

Но как бы не так. У ванны, должно быть, к ней весьма серьёзные намерения. Чем сильнее Крис упорствовала, пытаясь перекинуть вторую ногу за борт, тем быстрее та соскальзывала, а вслед и её попа, и спина с головой.

— Там ёлка. Мишура и гирлянды. — морщусь от боли, сдавившей виски. — Или был Новый год или вот-вот будет. — протягиваю руку, предлагая свою помощь в борьбе с ванной. — Я ничегошеньки не помню… А ты? Ты что-то говорила о том, чтоб я кому-то треснула и дала тебе поспать. Разве нет?

Кристина не отказывается от помощи. Вместе мы побеждаем, и я подмечаю на ней точь-в-точь такой же костюм, как и на мне. Только чёрного цвета.

— Ну, ты кричала кому-то, выходи, выходи, вот я и… Не знаю. Не помню. — поморщившись, Крис переводит взгляд на свои ноги. — А где второй сапог?

Я присоединяюсь. Мы вместе разглядываем левый сапог, который я уже где-то видела.

Вспомнила!

— У тебя левый, а у меня правый. Я просто свой в… спальне оставила. — не решаюсь признаться в своём месте пробуждения. — Не знаешь, зачем мы поделили одну пару сапог на двоих?

— Понятия не имею.

— Ладно. Пей, умывайся, приводи себя в порядок, а я на разведку.

Ухожу из ванной комнаты, прислушиваясь к шуму воды.

Дом оказывается довольно большим. Я быстро обхожу все комнаты и не нахожу никого, кто мог бы внести ясность в происходящее безумие. Правда, при исследовании я не обращаю внимания на такие места, где я бы уж точно не стала спать. Например, пустая ванна.

Кто знает, может кто-то спит под кроватью или за шкафом?

Глупо, наверное, но и я вокруг пока не заметила ничего адекватного.

Если есть Крис, то должен быть и Айрис. Эта парочка неразлучна все эти годы. Я бы чокнулась из-за отсутствия личного времени и личного пространства, но им, кажется, вполне комфортно друг с другом. Кристинку даже не испугала Резервация Степных Волков — РСВ. Живёт себе в чаще лесной несостоявшаяся блогерша и столичная девчонка вместе со своим хвостатым и даже мне ни разу на это не пожаловалась.

Ну, а я? Как же мой некромант? Где Никлс? У нас, безусловно, отношения не такого формата, как у Феникса и оборотня. Мы можем позволить себе дать соскучиться друг по другу. Он на родине — в Дорионе, я — на Земле. Но не в Новый год же? Канун или… что там у нас сейчас?

Хорошо бы добраться до телевизора. Его всяко проще отыскать, чем мой смартфон.

— Я в кухне. — кричу, замерев напротив накрытого стола.

Судя по конфетти в оливье, Новый год был. Во всяком случае, мне кажется, что кто-то его уже отмечал здесь.

— А я нет, — визжит Крис из глубины дома. — Или сюда, Лена! Быстрее!

Сердце пропускает удар. Голос подруги звучит истерично и надрывно.

Я бегу на её крик, толком не разбирая дороги. Лишь по мере приближения к Крис, чувствую, как понижается температура в комнатах.

— Лена, — едва не сбивая меня с ног, Кристина трясущейся рукой указывает на просторный холл, где хаотично расставлены больничные каталки с довольно узнаваемыми человеческими силуэтами под прочными и плотными мешками.

— Спокойно. — бормочу я. — Мы со всем разберёмся. — тряхнув головой, я заявляю уже уверенно: — Я некромантка, в конце концов. Ты что, никогда трупов или нежить не видела?

— Лена, — срывается на крик моя бывшая дипломная зомба, вцепившись в мои плечи, — Меня не пугают те, что лежат! Меня пугает тот, что… ходит!

Чего?

Оглядываясь, сканируя пространство цепким взглядом. В самом деле тележек-каталок три, но одна из них пуста. Мешок расстёгнут и лежит поверх прорезиненной поверхности. Оттого я сразу и не обратила внимания, подметив лишь те, что были ко мне ближе.

— Я найду его. — киваю, глядя в распахнутые настежь двери, за которыми лежит непротоптанный снег на пороге.

Зомби или встал и ушёл, как считает Крис, очень давно, что снег успел засыпать порог и его следы, или… он всё ещё в доме и никуда не уходил.

Маразм крепчал, как и мороз за окнами.

— Если найдёшь кого-то, не вздумай трогать! — раздражённо выдыхаю я, помня на что способно одно прикосновение Феникса к усопшим или нежити.

— Ты думаешь, это я его…?

Кристина обхватывает себя за плечи, глядя напряжённым взглядом на пустую тележку-каталку.

— Нет. Я не могла. Я бы запомнила.

Ага. Запомнила бы она. Я не могу вспомнить, как мы сюда добрались, а она прям так бы и запомнила, как воскресила кого-то. Верю, конечно.

— Тогда предлагаю его найти и узнать, насколько ты права. Ну или спросить. — наметив себе вполне конкретный план действий, я закрываю входную дверь и делаю шаг к первой каталке. — Шла бы ты, Кристина, подальше от мёртвых, а. — не хочу, чтоб мой голос звучал обвинительно, но он так звучит. — Проверь другие комнаты, пока я осмотрю тела.

Крис обижается. Она хмурится, глядя на меня с вызовом.

— Я проверю. Проверю! Но знай, это не я! — рычит подруга, отворачиваясь от меня. Копна светлых волос взлетает вверх, пружиня по воздуху непослушными локонами.

Хочу пошутить про расчёску, но молчу. Замираю над молнией на мешке, выискивая бегунок.

На всякий случай несколько раз ткнула в покоившееся передо мной тело, проверяя рефлексы и плотность. Ещё не хватало, чтоб зомби на меня из мешка выпрыгнул. Я хоть и некромантка, но мне чужой нежити не надо.

— Лежишь, мой хороший… — бормочу я. — Вот и лежи смирненько.

Распаковка подарков не принесла мне никакой радости. Даже наоборот. Меня едва не стошнило. Я как-то уже привыкла, что нежить особой свежестью не отличается, а тут два покойника, что смотрят на меня глазами с полопавшимися капиллярами, будто только-только представились.

Повертев каталки вокруг своей оси несколько раз, я замечаю ещё округлые раны на висках, почти дыры, у двух молодых мужчин, решая закрывать мешки к едрени фени.

Грешный суслик, откуда они вообще здесь взялись?

Упаковав новогодние подарки, я отправляюсь на поиски Кристины. Ну и нежити заодно. Где-то же бродит этот восставший из мешка?

Вхожу в гостиную, призывая тьму в сыром, первозданном виде, а она… Не призывается.

Чёрный туман, сизой дымкой отделился от стен лишь на миг, иссякнув на полпути, не добравшись ко мне.

— Это ещё что за что? — выдыхаю, осматриваясь по сторонам.

В памяти всплывают подготовительные работы к празднованию Нового года. Я, кажется, несколько раз уже чистила это место от тьмы, чтоб встретить свой любимый праздник по-человечески. По-человечески — в прямом и переносном смысле.

Но не могла же я настолько вычистить дом и прилегающую к нему территорию?

Какой вообще сегодня день?

— Я нашла два противогаза! — крик Крис отрезвляет. Заставляет прогнать рой мыслей о случившемся и сосредоточиться на насущных проблемах.

— Иду…

Противогазы оказались каким-то странными. Больше похожие на респираторные маски, они отыскались в разных частях гостиной. Кристина их заботливо сложила на ковёр, где я не так давно очнулась.

— Ерунда какая-то. — знаю, что банально, но точнее не скажешь.

— Ничего мне сказать не хочешь? — с неприкрытой издёвкой спрашивает подруга, кивая на валяющиеся в её ногах сапог. — Это спальня, да?

— Во всяком случае не ванная. — бурчу, а сама не понимаю, что могло такого произойти. Почему у нас три тележку-каталки, два трупа и два противогаза? Откуда они взялись-то? — Телефоны не находила? — опять направляю мысленный поток к насущным проблемам.

— Неа. На кухне есть ещё кое-что. — девушка хмурится. — Много, очень много пробок от шампанского.

— Значит, Новый год мы всё-таки отметили… — без особой радости подмечаю я.

Причём так отметили, что вспомнить бы хоть какую-то хронологию событий.

— Балда? — приподняв бровь, фыркает Кристинка. — Похоже, конечно, что отметили, но я о другом — пробок много, а бутылки всего три. Я проверила холодильник. Есть ещё три бутылки с шампанским и они запечатаны. Где стеклотара, спрашивается?

Хороший вопрос однако.

— Может, их кто-то вынес? Мужики наши, например?

— Пошли выносить мусор и пропали? — язвлю я, вспоминая десятки давно услышанных историй и анекдотов, как мужчины исчезали, выходя из дома за хлебом или чтобы вынести мусор. — Следов на снегу нет. Очень непохоже, чтобы кто-то отсюда недавно уходил. Собственно, как и приходил сюда…

Общими усилиями нам удаётся собрать по крупицам воспоминания вчерашнего утра. Споря и перебивая друг друга, мы выяснили, что приехали сюда вчетвером — я, Кристина, Айзек и Никлс. Нам удалось даже вспомнить машину, на которой мы сюда приехали. С горем пополам проклюнулись воспоминания и о том, как я и Ник чистили территорию от тьмы и неупокоенных душ. Крис настаивала на том, что мы с ней ещё и готовили, но этого, увы, я вспомнить не смогла.

— Мы же не могли так наклюкаться, а? — переходя из одной комнаты в другую, спрашиваю я.

— Нет, конечно. — Кристина следует за мной по пятам, будто надзиратель, перепроверяя каждую комнату. — Это как и что нужно было пить, чтоб не помнить, ни как мы отметили Новый год, ни как обнесли, судя по всему, морг, ни где мужиков своих потеряли… Здесь что-то другое.

Угу, и это «что-то другое» очень сильно мне не нравится.

Вопреки внутреннему напряжению, меня веселит перечень происшествий от подруги. Перед глазами живо замирает картинка, как мы с ней катим из морга трупы по снегу, пьяной походкой переставляя ноги, на которых лишь по одному сапогу.

Нервный смешок перерастает в истерику. Я смеюсь и не могу остановиться, даже чувствуя выступившие на глазах слёзы. Сама не понимаю, то ли это было обрывком воспоминания, то ли творением разыгравшегося воображения.

— Прекращай ржать. — командует с пола одной из спален моя бывшая дипломная зомба. Заглядывает под кровать, тяжело выдыхая: — Пусто…

Я не могу остановиться. Смех подпирает глотку даже через приложенную к губам руку.

— Лена, блин, — рычит Кристина, медленно поднимаясь с пола, — Я тебя сейчас покусаю. Конечно, парная амнезия — это так весело. Ну давай мы хотя бы найдём наших, а потом уже будем смеяться?!

Попытка отчитать меня провалилась с треском.

Распахнув тяжёлые занавески на окнах, Крис осматривает небольшое пространство за ними, обиженно сопя.

— Бред какой-то… — выдыхает она, не глядя в окно. Зато туда смотрю я.

Истерику сняло как рукой.

— Ботинки! — кричу, бросаясь к окну и хватая Крис за руку.

Оттопыренный указательный палец упирается в стекло, задавая направление взгляду всё ещё обиженной подруги. Там, неподалёку закрытого на зиму бассейна, в сугробе виднеются чьи-то ноги. Судя по тяжёлым ботинкам с толстой подошвой, рискну предположить, что это ноги мужские.

— Ну вот, потеряшку нашли. — улыбаюсь и прошу Крис подождать меня здесь.

— Да сейчас же. Вместе пойдём. Ещё не хватало, чтоб мы тоже с тобой потерялись.

Неугомонная. Ну и ладно.

Спешу напомнить, чтоб она ко всякой нежити руки свои не тянула. Феникс — это вам не хухры-мухры. Одного её касания будет достаточно, чтобы оживить даже умертвие. Думаю, нашей маленькой компании, даже маленькому отряду, на данный момент пополнение не нужно. Разумеется, если в сугробе не Ник или Айрис, в чём я очень сильно сомневаюсь.

Возможно, это казалось бы логичным. Я спала на полу гостиной, Кристинка в ванной… Спать в сугробе — в принципе не сильно-то и далеко от нас с ней ушло.

Заминка выходит долгой. Мы топчемся у каталок, глядя друг на друга потерянными взглядами. Ни одной пары обуви. Вообще. Ни тапок, ни сапог, ни шлёпанцев.

— Давай собирать сапоги? — предлагаю я.

— Ага, а потом собачиться, кто в них пойдёт на улицу?

Разумный аргумент. Реалистичный и обоснованный.

— Ладно, идём вместе.

Прошлёпав босыми ступнями к входной двери, мы одновременно замираем.

Ключей-то тоже нигде не видно. Сейчас мы обе выйдем, случится какая-то лажа и дверь захлопнется.

— Надо чем-то подпереть дверь. — словно читая мои мысли, произносит подруга.

— Пустой каталкой и подопрём.

Сказано — сделано.

Дверь подпёрли, синхронно поёжившись от холодного ветра с россыпью мелких, сейчас до одури противных снежинок, и одновременно сделали шаг на заснеженный порог.

— Бежим? — предлагаю я, понимая, что долго мы босиком по снегу не находимся.

— Агась. — восклицает Крис, тут же срываясь на бег.

Я несусь за ней, буравя цепким взглядом торчащие из сугроба ноги. Не дай боже, там Айрис или Ник. Оборотню, скорее всего, ничего не будет, а вот некроманту…

Несмотря на мой боевой настрой, сделать первый рывок было страшно.

Перехватив ледяную, окоченевшую ногу, я застыла в нерешительности, боясь увидеть там кого-то из тех, кто мне дорог.

— Лен? — пританцовывая на месте, зовёт меня мёрзнущая девушка.

— Раз, два, взяли… — пытаюсь шутить, настраивая себя на позитивный лад. Тяну ногу, что силы упираясь ногами в тающий под босыми ступнями снег.

Силёнок маловато. Нога даже не освободилась из сугроба до колена, а у меня уже от напряжения виски сдавило тупой болью.

— Да чтоб тебя! — кричу я, отбрасывая мужскую и волосатую, как выяснилось, ногу от себя.

— Раскопаем? — предлагает подруга, глядя на меня с сожалением.

— Ты хотела сказать, раскопаешь? — язвительно уточняю я, ещё раз напоминая, чтоб та даже не смела руки вытягивать в сторону этого сугроба.

Раскапывать не пришлось. Сугроб дрогнул. Ноги пришли в движение, лихорадочно молотя по воздуху и выписывая такие пируэты, что не снились даже балеринам.

Одновременно отпрянув от дёргающихся ног, мы с Крис переглядываемся.

— Ты бы уже тьму призвала. Вдруг жахнуть надо будет? — испуганно шепчет она, вцепившись ледяными пальцами в мои обнажённые рёбра.

— Нет её здесь. Точнее, очень мало. На удар точно не хватит. — оправдываюсь я, избавляясь от её объятий.

Сугроб качается и крошится. Комья снега падают нам под ноги, заставляя отступать всё дальше и дальше.

— Он встаёт… — шёпот Кристины звучит так серьёзно, будто я сама не вижу, что здесь происходит.

— Да неужели?

Наконец-то из сугроба показывается голова и часть туловища. Я не могу отвести взгляд от того, кто активно пытается избавиться от прилипшего и примёрзшего снега к волосам, лицу и груди.

— Это же… — выдыхает Крис, сведя на переносице брови.

— Что ты здесь делаешь, мерзопакость такая? — узнав своего бывшего врага в любителе вздремнуть в сугробе, я делаю шаг вперёд, не сразу подмечая то, что должно было насторожить с первых минут руко-махания.

Потерянный и замёрзший некромант, по совместительству дядюшка моего Ника, смотрит на меня округлившимися глазами. Брови с налипшим на них снегом ползут вверх.

— Кажется, я погорячился, заверив, что зайду в дом сам… Не дошёл, видимо. — стуча зубами, выговаривает один из старших Фогов.

— В смысле зайдёшь? Ты что вообще на Земле делаешь? — в ужасе отскакиваю от него, переглядываясь с Кристиной в очередной раз. Она так же смотрит на меня, словно зеркаля. — Ты что, вчера с нами был?

— А-а-а-а… — тянет мерзопакость, — То есть ты всё ещё думаешь, что мы на Земле?

Стою я, офигевшая, в распахнутых воротах и смотрю на идеальную, заметённую снегом трассу, которой конца и края не видно, и не знаю, что сказать.

Ни мне домов, ни деревьев — сплошной бетон со столбами линий электропередач. Напротив меня пустырь. Ни одного кустика не видно среди бесконечной снежной равнины. Если бы не столбы с проводами, стоящие по обе стороны впечатляющей шириной дороги, я бы и не поняла, что это вообще дорога.

— Какого сказочного буйка мы здесь делаем? — выдыхаю облако пара, выискивая глазами хоть одно дерево. Оборачиваюсь, чтоб убедиться, что двор, в котором мы оказались, имеет таких аж пять штук.

— И где это здесь? — вторит шёпот Кристины, что стоит рядом со мной.

— Я же говорил, — открывает рот мерзопакость, беря меня за руку, — Ешеарс это. — некромант заставляет меня выпрямить ладонь, а сам, почти касаясь моей кожи, ставит свою руку в параллель мне. — Земля. — указывает на мою подрагивающую и посиневшую ладонь, — Ешеарс. — кивает на свою руку и кладёт поверх неё вторую, — Грань.

Замешательство меняется на недоумение. Я не зря пять лет отбывала занятия в академии Тёмных. Строение и порядок изведанных и изученных миров, я помню.

Хотя, признаться, я чаще прогуливала, чем училась.

Да и вообще, некромантам не особо хорошо даётся портальная магия. У нас всё через перевалочный пункт — через Грань, она же посмертие. Перемещаться между мирами мы можем, но для этого в точке назначения должна преобладать тёмная энергия, превосходящая точку отправления. А вот возвращаться уже нужно, танцуя шаманские танцы с бубнами, чертя пентаграммы и проводя ритуалы, желательно на крови того, кто находится в нужном мире.

— Я поняла, это тоже параллель. Земли, да? — нерешительно высказывает свою мысль Крис, зябко ёжась.

— Абсолютно верно. Но как видишь, её нельзя назвать именно параллелью, ибо в отличие от Грани, что является параллелью Дориона, она меняется. Перестраивается. — делится знаниями Никлс Фог.

На мгновение наши руки соприкасаются и меня буквально бьёт током.

— Опять твои выходки! — срываюсь на крик, отдёргивая руки от некроманта. — Твои! Почему твои руки тёплые? Разве иллюзия передаёт тепло, а? Разве ты не лишился их, когда пытался прикончить меня и своего племянника, обломавшись с захватом власти в Дорионе?! Дракон-Ник их не переварил и выплюнул, спустя столько лет? Что происходит?!

— Мои? — почти правдоподобно удивляется носатый. — При чём здесь вообще я?!

Ах, ну конечно. Мы же святые, хорошие, белые и пушистые, куда же мерзопакости участвовать в тёмных делишках.

Я бы, может, и поверила. Зазариэль о нём хорошо отзывался последние годы, как дядя моего Ника был помилован императором Дориона и приступил к преподавательской практике в академии Тёмных. Да, знаю, люди меняются. Это даже вроде как нормально.

Но то люди, а это мерзопакость!

— Опять я оказываюсь в другом мире! И опять ты к этому причастен! Причастен! Я уверена! Не находишь это странным совпадением? — желаю упокоить воскресшего зомби на месте взглядом. Он чувствует это и пятится. — Почти десять лет назад ты бросился под мою машину, и я попала в Дорион! Ладно, прожила, отпустила! Сейчас ты меня сюда закинул! И не спорь, сволочь такая!

— Тогда у меня не было выбора! — восклицает будущий покойник, продолжая от меня пятиться к дому. — Мы это уже столько раз обсуждали. Я извинялся сотни раз уже. За мной гнались и я должен был спутать след. Да, должен был дать некроманта Дориону, чтоб они успокоились на время. Дал тебя. И посмотри, каких высот ты достигла. Что тебе постоянно не нравится?

Ах ты балабол! Извинялся он! И что мне с этого?

— Вот и сейчас у тебя есть свои мотивы! — рычу я.

— Да какие мотивы?! Ты сама ко мне пришла и забрала на Землю, чтоб спасти Ника и Айриса! Я вообще на празднование дня Единения собирался! Откуда я знал, что ты явишься за мной? Совсем уже мозги отшибло?!

Ещё как отшибло. Вообще ничего из этого не помню.

Да и не могла я просить помощи у того, кто столько раз мне пакостил.

Прекращаю наступать на носатого, бессильно сжимая кулаки.

Убила бы заразу, если бы не упоминание моего некроманта и оборотня Кристинки.

— В смысле, спасти? — против воли в голос пробирается беспокойство. Не хочу, чтоб носатый думал, будто я ему верю, но вопрос срывается с моих губ раньше, чем я успеваю всё обдумать и взять себя в руки.

Фог смотрит на меня с недоверием, словно это я, а не он, несу бред.

— Полубоги, — проговаривает очередную ересь. — Они же их забрали.

— Кто? — Кристина закрывает ворота и замирает около них, глядя на нас с волнением и тревогой. — Полубоги? Это вообще как?

— А что происходит? — внезапно некромант меняется в лице. Удивлённо разглядывает нас, словно впервые видит. В его взгляде отчётливо читается недоверие и подозрительность.

— Ты ещё палкой в нас потыкай. — язвлю я. — Смотришь, как на неупокоенных. Не помним мы ничего.

Поворачиваюсь к Кристине и киваю на дом. Торчать на холоде больше нет никакого смысла. Может, конечно, в каком-то сугробе ещё и притаился кто-то, но проверять это сейчас не было ни сил, ни желания.

— Идём, Николаша, — усмехается Кристина, поравнявшись с нами, — В доме всё расскажешь, а мы уж подумаем…

Мне никогда не нравилось, что дядя Ника и его полная тёзка ошивается вокруг Кристины и Айриса. Поначалу я думала, что лицемерная мерзопакость втирается в доверие, чтоб использовать Феникса. Была в его голове бредовая идея, что воскрешение от Феникса переплюнет моё, и его ручищи, которые схомячил дракон, чудесным образом отрастут. Но он ведь ещё полтора года назад добился желаемого. Кристина поделилась с ним своей силой, а он всё от неё не отставал.

Конечно, никакие руки у него от двойного воскрешения не отросли. Комбо не сработало, а носатый всё продолжал набиваться к Айрису и Фениксу в друзья. То чаепития какие-то, то праздники — Никлс Фог старший непременно был вблизи моих друзей. И я не исключаю, что Кристина, не знавшая от него столько бед, сколько я, могла проникнуться к нему симпатией.

И это злило до одури!

Но пока он ничего предосудительного не делал, я могла лишь ссылаться на его прошлые "заслуги".

Войдя в дом, я тащу с дивана покрывало и, укутавшись него, шлёпаю в сторону кухни.

От меня не укрылось, как замер Никлс, увидев тележки-каталки. Кажется, он не притворяется и действительно удивлён.

Усевшись за стол, я решительно подвигаю к себе большую миску с оливье и в абсолютном молчании начинаю выковыривать вилкой конфетти из салата.

— Я бы кофейку выпила. А лучше глинтвейна. — жалуется Крис, принявшись хозяйничать на кухне и греметь шкафами и ящиками с кухонной утварью.

Растерянный некромант явственно чувствует себя не в своей тарелке. Не знает, куда присесть, прохаживаясь вдоль стола.

— Сядь уже куда-нибудь и рассказывай.

Закидываю ноги на стул, прижимая колени к груди, и заворачиваю ступни в покрывало. Приятное тепло разносится по коже тысячами раскалённых игл.

— Я уже почти всё рассказал. — недоверчиво косится на меня мужчина. — Ты пришла в академию. Мы ушли на Землю спасать Ника и Айриса. Пошли к полубогам… Там разделились, когда ты заявила, что я выполняю роль приманки и обязан отдать жизнь за своего племянника. — на меня, конечно, похоже, но не один в один. Вряд ли я бы такое стала говорить вслух, особенно перед важным делом. — Я не видел, куда вы потом делись.

— Я бы не стала такое говорить. — заявляю, отправив в рот полную ложку салата.

— Вряд ли со мной вчера разговаривала ты. — усмехается носатый. — Ты была в стельку. Тебя даже Дурсунас абиду Экэлль не отрезвил. Хотя пытался. Точнее, — усмешка становится шире, — Вас двоих.

— Кто? — переспрашивает Крис, пока я увлечённо пережёвываю салат и сверлю недоверчивым взглядом рассказчика.

— Полубог. Морей. — беззаботно отвечает Никлс.

— Всего-то? — салат прожёван. Теперь я могу поддержать беседу, задав направление, уверена, лживому рассказу некроманта.

— Вот когда он вчера представился, ты так же спросила. А потом ещё и клешню ему чуть не оторвала, требуя снять маскарадный костюм.

Ну что за глупости? Как такое можно было забыть? Я бы запомнила. Это сто процентов. Я вообще ни одного бога или полубога ни разу не видела. Отложилась бы в памяти встреча с таким хотя бы частично. Это точно.

— Хорошо. — киваю, зачерпнув ложкой ещё салата для себя, и невозмутимо интересуюсь: — Я так понимаю, Айриса и Ника мы не спасли, решили вернуться в этот дом?

Кристина смеётся, пока готовит кофе и ждёт закипающий чайник, поглядывая на него то с мольбой, то с требовательностью во взгляде.

Кажется, у неё запоздалая истерика, но я пока предпочитаю не вмешиваться.

— Я знаю только то, что сказала мне ты. Айрис и Ник у полубогов и их надо спасать. Я решил помочь, но те, которых мы встречали, ничего о них не знали и не слышали. — разведя руками, Никлс морщится. — Я теперь вообще не уверен, что кого-то нужно было спасать. Вы же в стельку были. Обе. А нашёл я вас уже потом, когда от Дурсунаса абиду Экэлль возвращался. Вы какой-то секретный бункер искали.

— Точно бункер? Не морг? — смеясь, вопрошает моя отогревшаяся подруга, прижимая ладони к бокам чайника.

— Какой ещё морг?

— Полагаю, ограбленный нами. — улыбаюсь, не сводя взгляда с мужчины. — Какую-то ты чепуху несёшь. Точно твои проделки. — качаю головой, наблюдая за весьма неоднозначной реакцией. Мужчина медленно выдыхает, хмурясь и морщась от моего голоса. — Если это другой мир, почему дом тот же? — привожу разумный аргумент я. — Подарки, ёлка, гирлянды, стены… Да даже стол этот! Вот моя тарелка стоит, с которой я ела. Я уверена, никому больше не пришло бы в голову выбирать горошек из оливье и складывать его на край тарелочки. А я так его ем. Всегда. Из года в год. Но ты постарался, чтоб я не помнила, как я ела и что вообще происходило со мной. С нами. — исправляюсь, указав ложкой на стоящую рядом Крис. — И слишком многое ты наболтал, как для одной новогодней ночи. И тебя я привела на Землю, и к полубогам мы сходили, и обратно вернулись, и секретный бункер искали, и морг обчистили… Нет, не сходится, мерзопакость ты такая. Врёшь.

Дядюшка Ника смотрит на меня широко распахнутыми глазами, в которых застыло любопытство, смешанное с удивлением. Он шумно сглатывает, приглаживая оттаявшие волосы.

— Какой ещё новогодней ночи? Я здесь два дня. — Никлс Первый хмурится и произносит то, что ещё долго звучит в моих ушах монотонным эхом. — А вы ещё дольше, получается.

Рядом раздаётся грохот. Кристина отшатывается в сторону от выпавшего из её рук чайника и переводит разъярённый взгляд на носатого:

— В смысле, дольше двух дней?!