Нелюбимая жена Его Светлейшества

Вечернее солнце клонилось к закату, окрашивая горизонт алыми и золотыми всполохами. Поля тянулись до самого леса, трава колыхалась от порывов ветра, и запах сухой земли смешивался с тяжёлым запахом разгорячённого коня.

Резвое животное рвалось вперёд, словно одержимое, копыта выбивали из земли глухой ритм — как барабан войны. Я едва держалась в седле, пальцы свело от напряжения. Сердце колотилось так, что отдавалось гулом в висках.

Но сильнее всего билось оттого, что я знала – я не смогу... я не выстою.

Пыталась предупредить его.

Я стояла у коня, сжимая поводья до боли в пальцах, и смотрела на мужа.

– Ты уезжаешь? – мой голос дрогнул сильнее, чем я хотела.

Каэлар даже не повернул головы. Его движения были точными, уверенными – он затягивал ремни на седле, будто меня и нет рядом.

– У меня дела, – холодный ответ.

– Каэлар… – прошептала, когда он садился в седло. – Мне страшно. Твоя мать что-то замышляет.

– Ты всегда ищешь драму, Мейри. Это твои выдумки.

– Она ненавидит меня! – сорвалось отчаянно. Собственно как и ты… – Она пойдёт на всё, лишь бы освободить тебя от этого брака!

Он помолчал, словно взвешивая мои слова, но потом отвёл взгляд.

– Ты ищешь драму там, где есть только твои выдумки. Не позорь себя.

Его голос был холоден, отстранён. Он вскочил в седло, даже не простившись, и уехал, оставив за собой облако пыли.

Мой муж. Тот, кто должен был быть защитой. Но не тогда, когда вместо любви испытывают ненависть.

Слова его до сих пор гулко звучали в ушах, когда седло подо мной предательски скрипнуло. Что-то треснуло, и я полетела вниз.

Мир перевернулся. Небо и земля поменялись местами, закат вспыхнул багровым пятном, трава мелькнула тёмной зеленью. Воздух сорвался с губ рваным криком.

Удар. Боль, резкая и ослепляющая, пронзила висок. Из лёгких выбило воздух. Мир сжался в одну точку – и растворился во мраке.

…Голоса. Приглушённые, будто сквозь толщу воды. Мужские, женские, тревожные.

– Несчастный случай?

– Ремни были ослаблены.

– Ей не место среди нас. Логичный конец.

Слова таяли, обрывались, как и моё сознание.

Я больше не чувствовала ни тела, ни боли. Только темноту. Вязкую, затягивающую, как бездна.

И падала. Падала. Всё глубже. Бесконечно.

Сознание приходит не сразу. Снится, что я падаю в бездну. И будто кричу, но звука нет. Сердце как бешеное колотится в груди, готовое вот-вот проломить ребра. Но сон всё не хочет заканчиваться. Я слышу голоса, но не могу их понять. Женские, мужские. Всё вперемешку. А затем и вовсе нарастает какой-то странный гул. Я не могу открыть глаза, чтобы посмотреть, что происходит вокруг. Шумно, ветрено. А через секунду хлопок, меня будто подкидывает или, наоборот, выкидывает, сон прерывается, и я наконец распахиваю глаза, всё ещё с гулко бьющимся сердцем от страха падения. А потом и вовсе от непонимания, где я. Взгляд упирается в тканевый свод над головой. 

В голове все еще звучит чей-то крик…

Моргаю.

Это что ещё такое?

Лежу, смотрю, и ни одной живой мысли в голове.

Хочется пошевелить рукой, но тело не слушается. 

Пару минут лежу в ступоре с мыслями, что меня парализовало. Но всё же мне удаётся совладать с телом, и я приподнимаюсь на локтях. Разглядываю верх. 

Свод тканевый, балясины по углам, и наконец я понимаю, что это кровать с балдахином. С тяжёлой бархатистой тканью бордового цвета.

Касаюсь пальцами постели. Ткань невероятно приятная на ощупь. Чуть прохладная, мягкая.

Осторожно подползаю к краю большой кровати и, спустив ноги, поднимаюсь. Опускаю взгляд вниз, понимая, что под ступнями что-то мягкое. Это не ковёр, это шкура какого-то огромного зверя. А на мне надето что-то тонкое, на ощупь ткань похожа на шёлк. 

Вот теперь я точно в растерянности. Потому что совершенно не помню, чтобы я переодевалась или меня кто-то переодевал. И такой сорочки у меня не было совершенно точно. И в больницах таких не выдают!

И вообще, мне казалось, что я шла домой с работы. А тут…

Оглядываюсь. 

Комната мне не знакома. Это не моя квартира, это не больница. Даже мысли толковой нет, чтобы понять, куда я попала и как попала? Это даже не похоже на гостиничный номер.

В комнате добротная мебель. Комод большой у стены, над которым картина с красивой светловолосой девушкой в шикарном платье, а рядом с ней светловолосый мужчина в какой-то форме. Военный? 

Чуть дальше по стене большой шкаф с двумя дверцами. Зеркало в пол. И большое кресло. Такой мебели я даже в дорогих мебельных салонах не видела. 

Иду к зеркалу. 

Подхожу и вскрикиваю, отскакивая в сторону. Сердце снова сходит с ума в груди. Кажется, что воздуха не хватает, и я сейчас задохнусь. 

Чёртова паника!

Мне показалось, да? Это какая-то странная игра воображения. Собрав волю в кулак, снова подхожу к зеркалу и, приоткрыв рот, замираю, разглядывая.

Это не я. Нет-нет. Это какое-то неправильное зеркало. Или это игра моего воображения? Или я всё ещё сплю?

Сердце подпрыгивает к самому горлу, а в ушах слышится его стук. Ещё немного, и начинает темнеть в глазах. Тошнота подкатывает к горлу.

В отражении на меня смотрит двадцатилетняя светловолосая голубоглазая девушка. С ладной фигурой, светлой кожей. А мне тридцать. Я шатенка с каре-зелёными глазами. С хорошей фигурой, но не такой идеальной. И я точно не вот эта красивая девушка, что смотрит на меня удивлёнными светлыми глазами.

Качаю головой. Отражение повторяет за мной. 

Улыбаюсь, обнажая красивые ровные зубы.

Отражение повторяет каждое мое движение. 

Сердце долбит в груди. 

Отступаю от зеркала. 

Шаг, второй, третий. 

Где я и кто я? 

Оглядываюсь, ничего не понимая. 

Это сон? Я всё ещё сплю? 

Но, касаясь своего лица, рук, сорочки, всё вполне реально. Даже щиплю себя за руку. 

Больно! 

Подхожу к окну, там… Там сад. Цветы, деревья. Поднимаю взгляд. Обычное небо. 

А где Москва? Где мой любимый город? 

Снова оглядываю комнату, и нет у меня ни единого предположения о том, что вообще могло произойти. Может, я уснула и всё забыла? Потеряла память? А как тогда объяснить свою внешность, которая кажется мне чужой? 

Замечаю две двери. Одну чуть дальше шкафа и вторую на противоположной стене. Но выглядит она более основательно. Решаю проверить, заперта ли та, что менее заметна. И она поддаётся, открывается. 

Здесь небольшой коридорчик, заканчивающийся дверью напротив. А ещё одна дверь по правую руку. Нет уж, проверять что и где я не буду. И стоит только закрыть смежную дверь, как открывается основная. 

– Госпожа Мейри! – в комнату врывается девчонка с подносом и склянками. Ей лет пятнадцать, не больше. Она застывает, уставившись на меня так, будто увидела привидение. – Вы… Вы стоите! Вы в порядке? 

Я открываю рот, чтобы ответить, но голос дрогнул. 

– Я… Думаю, да. 

Девчонка расплывается в радостной улыбке. 

– Слава Свету! А я к вам спешу, лекарь велел дать настой, а вы уже на ногах… Подождите! – Она подбегает и тянет меня обратно к кровати. – Вам нельзя вставать после такого! 

– После чего? – вырывается у меня. 

Она округлила глаза, будто я сказала нечто невозможное. 

– После падения, конечно. Вы же упали с лошади! Мы думали, вы… – Девчонка осекается и прикусила губу. – Я сейчас Талму позову. Она обрадуется! 

И, не дав мне слова сказать, выскакивает из комнаты. 

Я сажусь обратно на кровать. Сердце всё так же стучит в бешеном ритме. 

Падение? Лошадь? Какая Талма? 

А главное – кто такая Мейри?

Не знаю, сколько проходит времени, когда в комнату снова открывается дверь и входит та же девчонка, но уже не одна. За ней следует женщина лет шестидесяти, немного грузного телосложения. В простой одежде с повязанным фартуком, на голове темные волосы с сединой собраны в пучок.

– Дитя, – неверящим взглядом смотрит на меня. – Девочка моя, слава Свету, – кидается ко мне, обнимает.

А я не знаю, что делать. Натягиваю неловкую улыбку. 

– Это я, Талма, – смотрит внимательно.

Киваю.

– Ты как себя чувствуешь? – разглядывает меня.

– Нормально, – пожимаю плечами.

– Вот же поистине светлые чудеса, – всплескивает руками. – Мы уже и не надеялись. Уж думали, как принцу говорить…

Я смотрю на нее, застыв.

Принцу?

– Ты помнишь, что с тобой произошло? – с подозрением спрашивает меня женщина.

– Нет, – качаю головой. Врать нет смысла. И так понятно.

– Ты на прогулке упала с лошади, ударилась головой, потеряла сознание. Ничего не припоминаешь?

Пытаюсь напрячь память, и нет, ничего абсолютно. В голове штиль. Такое бывает? Даже внутренний голос молчит.

Снова качаю головой. От волнения ритм сердца снова набирает обороты. 

– Ничего, вспомнишь, – касается моей руки. – Нужно ещё выяснить, кто запряг лошадь для тебя, – хмурит брови. – Об этом я скажу его Светлейшеству.

– А кто он? – спрашиваю я и ловлю встревоженный взгляд женщины. Талма, кажется, ее зовут.

– Его Светлейшество – твой муж, – говорит, снова вглядываясь в мое лицо, будто хочет что-то найти.

Муж?

Серьезно? Это что, шутка? 

Меня бросил парень, променяв на бойкую размалеванную девицу. А тут я замужем? За каким-то Его Светлейшеством? 

– Ничего не понимаю, – выдыхаю с тревогой.

– Дитя, ты и это не помнишь? – в глазах беспокойство.

Поджимаю губы.

– Так, давай попытаемся понять, с какого момента память потерялась. Ты же знаешь, кто ты?

Я неуверенно киваю.

– Помнишь, как тебя зовут?

Молчу.

– Твое имя Мейри. 

Похоже на мое, но я не Мейри. Я – Мария!

– Ты и родителей не помнишь? – кажется, она ещё больше стала взволнованной.

Качаю головой. Я помню, но совсем не то, что от меня ждут, видимо.

– А то, как стала женой принца?

Принца? Я жена принца?

Где я?

Талма с девчонкой переглядываются.

– Зови лекаря, Келли, – даёт наказ Талма, и девчонка быстро покидает комнату. – Ох, плохо это, – вздыхает. – Нельзя никому говорить о том, что у тебя пропала память. Этим воспользуются обязательно. Нужно дождаться принца.

– А принц, он…

– Ох, девочка моя, – глаза женщины увлажняются. – Судьба у тебя непростая. Муж твой, он… не рад вашему с ним браку. Но он справедлив. Я уверена, он не даст тебя в обиду. Он разберётся во всём.

Вот это новости! Я замужем. Так ещё и нелюбимая?

– Что за странности? – переплетаю пальцы. – Я как будто сплю и никак не могу проснуться.

В комнату снова открывается дверь, и на этот раз за девчонкой идёт мужчина в возрасте, с седой длинной бородой, в сером балахоне и шляпе, в руках чемоданчик с побрякивающими склянками.

– Госпожа Мейри, – подходит ко мне, – рад видеть вас в сознании.

Обхватывает мое лицо, вглядывается в глаза своими серыми, почти стеклянными. Мурашки по коже пробегают. Затем ощупывает шею старыми шершавыми пальцами.

– Она ничего не помнит, – тише говорит Талма.

– Что именно? – переспрашивает старик.

– Вообще ничего. Даже своего имени, – снова тихо отвечает женщина.

– Это плохо, но будем верить, что Свет на нашей стороне, – отвечает он и открывает свой чемоданчик. - Попробуем восстановить память, но надежда на это слабая, – достает стеклянный пузырёк с ярко-синей жидкостью внутри. – Вот, по три капли вечером перед сном, – подаёт флакон девчонке.

Та быстро берет его и прячет в переднике.

– И никому ни слова об этом, – говорит лекарь. – Если что, знаете, где меня искать, и да, госпожа, – снова обращается ко мне, – побольше гулять на свежем воздухе! И на этот раз без коней! А вам, – обращается к присутствующим, – помочь всё вспомнить, это в наших интересах!

Сижу, сцепляя пальцы. 

Это бред полнейший. Все это, что сейчас меня окружает и то, что я постепенно узнаю. 

– Ужин скоро будут подавать, ты голодна? Принесу тебе еды, – подскакивает на ноги Талма.

– А можно прогуляться? – решаюсь спросить.

Талма и Келли смотрят на меня удивленно.

– Вы только встали на ноги. Вы были без сознания почти шесть дней. Вы чуть не погибли, а сейчас хотите погулять? – брови девчонки взлетели вверх.

– Да, я хочу погулять, – говорю с нажимом. 

Мне нужно на свежий воздух. Хочу выйти из этой комнаты. Хочу на свободу, на волю, на улицу! Хочу домой! К себе домой!

– Да, конечно, – чуть задумавшись говорит Талма. – Сейчас помогу тебе одеться, а Келли тебя сопроводит.

Я снимаю сорочку, девчонка подаёт мне другую. Поверх нее надевают корсет, затем юбка с подъюбником и поверх всего этого великолепия изумрудного цвета атласное платье с кружевом. Смотрюсь в зеркало, и замираю. 

– А можно эти кружева убрать. Ни к чему они, – не нравится мне как они болтаются, утяжеляя образ.

– Я говорила вам ранее, – спохватывается девочка. – Сейчас отстегну. 

И подбежав ко мне, что то сделав, отстегивает лишние детали.

Вот теперь другое дело.

– Спасибо, – улыбаюсь ей.

Они с Талмой снова переглядываются.

Подхожу к зеркалу. На меня смотрит красавица, коей я себя никогда не считала. Да, симпатичная, но не вот такая как она. Тут можно только позавидовать внешности этой Мейри. Ее мужу явно повезло.

– А муж, он какой? – мои мысли роем крутятся в голове. Пытаюсь представить себе мужчину под стать девушки, в теле которой нахожусь. 

Это ведь так? Я в теле другого человека. И как это объяснить – я не знаю! Но я это не она!

– Он завидный жених был, пока не женился на вас, – выдает Келли.

На лице девчонки вспыхивает румянец.

– Высокий, красивый, статный?

– Так вы можете посмотреть на его портрет в покоях Его Светлейшества! – загораются глаза молоденькой девушки. – Обязательно его вспомните!

– Это вон там? – показываю я на смежную еле заметную дверь.

– Да, – влезает Талма. – Но туда лучше без разрешения Его Светлейшества не заходить. Или… – поджимает губы, – он сам зайдет, когда посчитает нужным, – и опускает глаза.

Интересное кино. То есть мне нельзя, а ему можно?

– И когда Его Светлейшество вернется?

– На днях, – отвечают обе одновременно.

Ух. Это что же значит? Мне надо как-то продержаться эти дни без него? И я еще не знаю что он за человек и как воспринимает меня. Разве что не любит, это я уяснила. Даже почему-то немного обидно за Мейри. Она очень хороша собой. Разве можно ее не полюбить? Или там в другом дело? Может характерами не сошлись?

– ЧУдно, – поджимаю губы, разглядывая  себя снова в отражении зеркала.

Все еще чужеродно я себя ощущаю. 

– Ох, что-то мне дурно от всего происходящего, – опускаюсь в кресло, стоящее недалеко от зеркала. 

Ко мне тут же подлетает девчонка со стаканом воды.

Делаю пару глотков, чувствуя спасительную прохладу в груди.

– Не волнуйся, ты справишься, – поддерживает меня Талма. – Справишься. Главное, прислушивайся к себе. Думаю память должна откликнуться. Просто нужно отпустить мысли и вот увидишь, все вспомнишь. Мы поможем.

Как мы оказались на улице, я не понимаю. Келли вела меня коридорами, то и дело сворачивая, потом лестница, снова коридоры… И вот мы выходим на крыльцо, по ступеням которого спускаемся.

Я не успела толком разглядеть внутренние убранства огромного дома. А когда вдыхаю свежий воздух, ощущаю резкий контраст: после гулкой тишины и тяжести камня воздух сада пахнет жасмином и влажной травой, дышится легко… слишком легко.

И именно в этот момент я спотыкаюсь. Мир качнулся, и я лечу вперёд, к серым каменным ступеням. Времени даже вскрикнуть не хватает. Но падение обрывается так же неожиданно, как и началось – крепкая рука сомкнулась на моей талии, легко, словно я ничего не вешу.

– Не стоило вам, Мейри, так быстро покидать свои покои, – голос прозвучал у самого уха, низкий, спокойный, с лёгкой иронией.

Я распахиваю глаза и натыкаюсь на серый, как сталь, взгляд молодого мужчины.

– Вы меня спасли, – вырывается у меня слишком искренне.

– Именно, – угол его губ чуть дрогнул.

– Ваше Светлейшество, – пискнула Келли, низко кланяясь.

Мужчина помогает мне подняться.

– Ваше Светлейшество, – повторяю я за девчонкой, чувствуя себя неловко. Нужно ли приседать в реверансе? Или склонять голову? Я еще не знаю, что правильно. – Благодарю вас.

– Мейри, – говорит он, и на губах мелькает едва уловимая улыбка. – Для вас я просто Ранан. Мы это уже обговаривали.

Вот как мне об этом знать, что говорили, а что нет? И кто он такой? Из семьи моего мужа, получается?

– Не стоило вам так торопиться, – спокойно говорит Ранан.

Я благодарю, чуть приседая, и спешу отойти в сторону. Его взгляд цепкий, оценивающий.

– Вы быстро восстанавливаетесь, – отмечает он. – Я думал, вы ещё пару дней проведёте в покоях.

Откуда он узнал, что я вообще пришла в себя?

– Я не люблю сидеть без дела, – отвечаю, стараясь держаться ровно.

– В этом мы похожи, – усмехается он и тут же обращается к Келли: – Следи внимательнее, чтобы твоя госпожа не решила снова проверить, насколько крепки каменные ступени.

Девчонка, густо краснея, кивает.

– Прогуляемся? – подставляет мне руку, согнутую в локте, предлагая, видимо, за него ухватиться. – Вы же для этого вышли?

Киваю и, вздохнув, подхожу снова и хватаюсь за его локоть. Отказать, кажется, невозможно.

Мы идём по саду. Я ощущаю его присутствие слишком остро, будто воздух вокруг уплотняется. Но он не задаёт вопросов. Только изредка поглядывает, сдержанно, как будто изучает.

– Здесь лучше всего собирать силы, – произносит он, словно сам с собой. – Тишина и воздух помогают очистить голову. Особенно когда… слишком много всего.

Я не знаю, что ответить, и просто киваю. 

Мы сворачиваем на дорожку, обсаженную кустами роз. Лепестки почти светятся в мягком свете – розовые, белые, алые, будто нарочно высаженные вперемешку.

Ранан идёт размеренно, его шаги неторопливы. Он высокий, с тёмными волосами. 

– Здесь обычно тихо. Никто не мешает. Даже мать предпочитает держаться от этих аллей подальше.

– Почему? – решаю спросить.

Он хмыкает.

– Одной ей известно, – отвечает, но явно не то, что мог бы сказать.

Мы идём дальше. Келли плетётся позади, явно стараясь не мешать.

У фонтана Ранан останавливается. Вода стекает по мраморным фигурам, и кажется, что они шепчут друг другу.

– Забавно, – он касается пальцами перил, – говорят, этот фонтан построили ещё при первых договорах с людьми. Символ союза. – Его губы тронула насмешка. – Видите ли, мир держится на клятвах. Но клятвы редко делают людей счастливыми.

Я сглатываю, не находя, что ответить.

Его взгляд снова цепляет меня.

– Скажите, Мейри. Вы счастливы?

И этот вопрос выбивает почву из-под ног. Потому что я – не Мейри. И счастлива ли я, Мария, оказавшаяся в чужом теле?

Замираю. Его слова звучат так просто, будто это обычная светская беседа. Но у меня внутри всё рушится.

Счастлива ли я?

Смешно. 

Моё счастье осталось там, в прошлом мире. Моё тело чужое, имя чужое, судьба тоже теперь чужая. И даже воздух, которым я дышу, будто не мой.

Хотя нет, там, дома, мой парень мне изменил и ушёл… По сути…

Я отвожу взгляд, делая вид, что любуюсь фонтаном. Вода стекает по каменным фигурам, перетекает из ладоней в ладони.

– Счастье… – слова срываются с губ, но звучат слишком тихо. Я кашляю, поправляюсь: – Думаю, счастье у каждого своё.

Я чувствую, как он смотрит. Молча. Долго. От этого взгляда невозможно спрятаться, даже если отвернуться.

Сердце колотится так, что отзывается в висках болью. В груди всё сжимается. А он всё ещё будто ждёт ответа.

Сжимаю пальцы на складках платья, прячу дрожь.

– Наверное, да, – выдыхаю я и сразу чувствую, как предательски звучит мой голос. Очень неуверенно.

Он не перебивает. Не задаёт лишних вопросов. Просто смотрит на меня. Его глаза остаются серыми и спокойными, но в этом спокойствии есть что-то, что заставляет меня опускать голову всё ниже.

– “Наверное” – это не “да”, – наконец произносит он, и угол его губ чуть дергается. Не улыбка. Что-то другое. Словно он проверяет меня на прочность.

Я крепче сжимаю пальцы на ткани платья, стараюсь не выдать дрожь.
– Иногда достаточно и “наверное”, – отвечаю, сама не веря в сказанное.

Он слегка склоняет голову, будто отмечает что-то про себя.
– Возможно, – говорит ровно. – Но за свою жизнь я заметил: те, кто прячется за “наверное”, чаще всего прячут совсем другое.

От этих слов у меня по спине пробегает холодок. Я не знаю, что ответить. А он уже отворачивается, проводит пальцами по перилам фонтана, будто его и не интересовал мой ответ.

И от этого становится только тревожнее.

Он отводит взгляд, словно разговор о счастье для него и правда не более чем случайная фраза. Его пальцы скользят по прохладному камню перил, задерживаются на трещине, будто именно она сейчас заслуживает его внимания больше, чем я.

– Пойдёмте дальше, – произносит он, как ни в чём не бывало, и отталкивается от фонтана. – Здесь есть аллея, которую вы ещё не видели.

Я моргаю, не сразу понимая, как быстро он сменил тему. Словно вытянул из меня жилку правды, оставил с обнажённой болью – и тут же отступил, будто ничего не произошло.

Я послушно делаю шаг рядом. Воздух становится густым, и каждый вдох даётся тяжело. Келли идёт позади, старается не шуметь, но я почти чувствую её любопытный взгляд у себя за спиной.

Ранан предлагает мне локоть снова. Я колеблюсь всего мгновение и всё-таки беру его руку. 

– Видите? – он слегка наклоняется ко мне. – Здесь, среди жасмина, даже тишина звучит громче слов.

Я едва улыбаюсь в ответ. Но внутри меня всё ещё звенит его вопрос: “Вы счастливы?”.

И я понимаю: он, может, и не ждёт ответа больше. Но для себя я уже не смогу его забыть.

Мы сворачиваем на узкую аллею. Каменная дорожка уходит вперёд. Вечерний свет игриво ложится на лепестки цветов. Воздух становится ещё гуще, сладкий аромат обволакивает, кружит голову.

Я вдыхаю глубже и будто впервые за всё время позволяю себе чуть расслабиться. Пусть рядом совершенно чужой человек, пусть от его присутствия сердце всё равно бьётся слишком часто, но сад успокаивает. Шепот листвы, журчание воды издалека, лёгкий ветерок, который касается кожи, словно чужие пальцы.

Ранан всё такой же молчаливый, уверенный. Его шаги звучат ровно, и в этой размерности есть что-то не подвластное объяснению. Келли позади почти растворяется, и кажется, будто мы остаёмся одни.

– Это место лучше всего подходит для того, чтобы вспомнить, кто ты, – говорит он негромко. – Сад не врёт. В нём нельзя спрятаться.

Я напрягаюсь, не зная, что ответить. Слова звучат странно… будто обращены не ко мне, а к кому-то внутри меня. Я люблю здесь гулять.

Я отвожу взгляд в сторону, делаю вид, что любуюсь аллеей. 

Стараюсь дышать ровно, всматриваюсь в цветы, в каменные дорожки, в каждую мелочь, лишь бы не ловить на себе его изучающий взгляд. 

Вскоре дорожка выводит нас к небольшому павильону, увитому диким виноградом. Солнечный свет прорывается сквозь листья, и всё вокруг кажется нереальным, будто картинка из сна.

– Ваше Светлейшество! – доносится женский, чуть игривый голос со стороны.

Я поворачиваю голову в сторону, чтобы найти обладательницу голоса и натыкаюсь на уверенный, зеленый взгляд незнакомой девушки, находящейся чуть поодаль. – Мы вас заждались. 

Ранан останавливается, чуть поворачивается ко мне. Он даже не обернулся на голос. Его лицо спокойно, но это спокойствие слишком тяжёлое.
– Думаю, на сегодня достаточно, – произносит он ровно. – Келли проводит вас обратно.

Я киваю, желая скорее скрыться подальше от его пытливых глаз.

Он задерживает на мне взгляд дольше, чем нужно, и губы его трогает еле заметная, тень-улыбка.
– Отдыхайте, Мейри. Вам стоит научиться беречь себя. Что скажет ваш муж, когда узнает о происшествии, – чуть качнул головой.

– Благодарю за прогулку, Ваше Светлейшество, – отвечаю я, присаживаясь в реверансе.

Он кивает в ответ, а затем разворачивается и уходит в сторону ждущей его особы.

– Келли, а он кто? – наконец у меня появляется возможность спросить девушку. 

У самого мужчины было не узнать. Это выглядело бы максимально странно.

– Это брат вашего мужа, младший. Его Светлейшество Ранан Лаар’Энн. 

Интересные рассуждение у этого мужчины. А еще мне почему-то кажется, что он знает обо мне больше, чем должен?.. 

Мы с Келли молча возвращаемся к замку. Я только сейчас, подняв голову, вижу здание, которое по незнанию назвала домом. Да, очень большим домом. Но это замок! Божечки, ущипните меня!

– Ого, – выдыхаю я, разглядывая здание, по крайней мере то, что находится в доступности глаз.

Этажей… Не знаю, три-пять. Где-то высокая башня с острыми пиками. И всё это подсвечено. Только чем? Огнями, как будто. Кое-где стены оплетены зелёным вьюном. Всё выглядит так, будто я попала в сказку. Только вот я ещё не понимаю, в какую и что меня здесь ждёт.

Оказавшись в покоях, я понимаю, что устала. В ногах слабость, хочется скорее присесть.

– Дитя, – рядом оказывается Талма с подносом в руках, – самое время поесть. Откуда только силы на прогулку. Очень опрометчиво в таком состоянии выходить в сад, – причитает она, сервируя стол у окна.

– Я хочу всё вспомнить, – пропускаю мимо ушей причитания Талмы. – Я совершенно ничего не знаю. И меня это очень пугает, – делюсь своими переживаниями.

– Конечно, всё расскажем, – кивает Келли, подносит мне чашу с водой и лепестками цветов. – Вымойте руки.

Ополаскиваю руки в воде, затем промакиваю тонкой тканевой салфеткой и сажусь за стол.

Вдохнув запах еды, желудок подает признаки жизни. Понимаю, как проголодалась.

– Пока я буду есть, рассказывайте, – прошу я, берясь за вилку.

Приборы ведь как и у меня дома. Вилка, ложка… Нож.

Выдыхаю.

На тарелке красуется мясо птицы под соусом. Брусничный, кисло-сладкий. Безумно вкусно. Овощи с какой-то неизвестной мне крупой. И небольшой пирог с грибной начинкой. По крайней мере, это очень похоже на грибы. А ещё небольшой кекс с бокалом, содержимое которого похоже на ягодный компот.

– С чего же начать? – разводит руками женщина, присаживаясь на край стула.

– С самого начала.

Надо признаться, времени на полноценный рассказ понадобилось бы уйма. Для меня выцепили самое главное. И оно для меня нерадостное. Вернее, для бедной Мейри.

Я перебираю разговор с Его Светлейшеством Рананом, который оказывается родным братом моего, то есть Мейри, мужа. Отношения у братьев натянутые. Но это меня мало волнует. Отношения между Мейри и Принцем далеки от сказочных. Они женаты по договоренности. И этой договоренности очень много лет. Я не уловила суть, но там всё очень сложно.

А ещё я не понимаю и не могу уловить временные отрывки. И постоянно выделяют значение связи с людьми. С какими людьми? Какие союзы и договоренности? Мне кажется, что Келли с Талмой мне что-то не договаривают. И эта неизвестность и тайны ещё больше пугают.

Лежу, уставившись в потолок… Вернее, в ткань балдахина, и прокручиваю, прокручиваю, прокручиваю, и мой мозг начинает закипать.

Можно я сейчас усну и проснусь у себя дома? Я хочу домой! Я не хочу мужа-принца, не хочу дворцы-замки, не хочу интриг и тайн прошлого. Я хочу простой, своей жизни. И пусть меня там бросил парень, это же не смертельно. Не настолько всё плохо и было у меня…

За окном поднимается ветер. Слышу, как шумят листья. У кровати на тумбочке стоит свеча. Её огонёк становится всё слабее и слабее. Трепыхается, пытаясь изо всех сил держаться. Но в какой-то момент я чувствую сквозняк, и огонёк гаснет, принося с темнотой чьи-то голоса. А я от нахлынувшего страха зажмуриваюсь.

Хочу проснуться дома.

Ты дома...

Просыпаюсь осторожно. Я попросту боюсь открыть глаза и увидеть то, что видела вчера. А я хочу оказаться дома.

Но, прищурившись, понимаю, что ничего не изменилось. И теперь меня пугает мысль, а изменится ли? Смогу ли я вернуться домой? И что там случилось со мной? Или этого “там” не существует?

– Госпожа! – в комнату влетает Келли. 

Не хочу вставать. Не хочу никого видеть и куда-то идти.

Чувствую, как снова накрывает паника.

Да что же это такое? 

Аж плакать хочется.

Беспомощно шмыгаю носом от накативших слез, которые я стараюсь сдержать.

– Госпожа Мейри, – по шагам слышу, что Келли подходит к столу, брякает снова чем-то, а затем подходит ко мне. – Нужно подниматься. Я вам сейчас подготовлю омывальню, – улыбается. – Потом подкрепитесь.

– Омы… что? – приподнимаюсь на локтях.

– Самое то, чтобы немного расслабиться. Я вас натру благовониями, маслами. Почувствуете себя заново родившейся, – и исчезает из комнаты через смежную дверь.

Мне больше не хочется заново рождаться. Хватит с меня. 

Но все же поднимаюсь с постели и накидываю легкий халат на плечи. Прохожусь по комнате. Снова зависаю у зеркала.

Поправляю длинные светлые волнистые волосы. Касаюсь пальцами светлой кожи лица.

Вздыхаю, поджимая губы.

– Все готово, я вас провожу и помогу, – открывает передо мной смежную дверь.

Я выхожу из спальни, смотрю на дверь напротив.

– Там покои Его Светлейшества Каэлара, – почему-то шепотом говорит Келли, будто поняла мое любопытство. – А нам вот сюда, это омывальня, – открывает передо мной дверь, что находится рядом справа.

И я оказываюсь в небольшом помещении, вымощенном светлой плиткой или камнем, но пол совершенно не холодный, как могло бы показаться на первый взгляд.

Посреди комнаты стоит большая чаша или чан… А в ней вода с невероятным ароматным благоуханием, с лепестками цветов. 

– Госпожа, – подходит со спины Келли. Помогает снять халат, сорочку, и я с помощью небольшой подставки для ног забираюсь в чашу. 

Погружаюсь в воду, которая обволакивает тело, как мягкая вуаль. Лепестки цветов касаются кожи, пахнут… чем-то сладким и свежим. Вода не горячая, но достаточно тёплая, чтобы растянуть напряжение в моих плечах. Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться только на этом ощущении. Но как бы я ни пыталась успокоиться, внутри меня не прекращается буря.

“Я не дома… Почему я не дома?” – снова и снова прокручиваю  в голове. Я пытаюсь заставить себя забыть о панике, но мысли возвращаются.

“Как я оказалась здесь?” – так и не нахожу ответа.

Тепло воды помогает, но в голове всё равно суматоха. Моя жизнь, которой я думала, что живу, исчезла, как только я оказалась в этом теле. Но кто я теперь? Жена принца, как говорит Келли? У меня нет никаких воспоминаний об этом, но мне нужно научиться быть той, кем я должна быть в этом мире. Только бы не потерять себя.

Через… Я не могу сказать точно, сколько прошло времени, но я возвращаюсь в свою спальню совершенно отдохнувшей телом, но всё такой же паникой в мыслях.

– Присаживайтесь за стол, я всё накрыла. Займусь пока вашим нарядом, – носится как электровеник.

Пока я ем, наблюдаю за суетой Келли. А после завтрака она берет меня в оборот.

– Сегодня нужно выглядеть очень-очень соответствующе вашему статусу, – причитает она, колдуя над моим образом.

На кровати появляется платье небесно-голубого цвета с кружевными рукавами и вырезом на спине. Босоножки в цвет наряду. 

– Какому статусу?

– Вы жена будущего правителя, – уверенно поправляет Келли.

Слово “жена” будто обжигает язык. Я едва не давлюсь воздухом.

Жена? Чужого человека? Правителя? Я смотрю на платье небесного цвета и ощущаю себя куклой, которую наряжают к спектаклю.

– Жена, – повторяю я. – А что за праздник?

– Ой, а я вам не сказала? Сегодня празднуют день заключения Союза!

– Какого? 

– Вы готовы? – в комнату входит Талма, не в самый подходящий момент.

Келли не отвечает на мой вопрос.

– Да, – отступает в сторону девушка, открывая меня для взгляда Талмы.

– Красавица, – расплывается та в улыбке. 

Вздыхаю.

Надо хоть что-то выведать, чтобы понять, что тут происходит, кто есть кто. Но знать бы у кого. 

У Ранана?

Первое, что приходит мне в голову. 

Он единственный, кого я знаю, если так можно сказать. Мне нужны подробности.

– А как проходит празднество? – спрашиваю, потому что вообще не представляю, чего ждать от этого дня.

Праздник Заключения Союза. Очень важный, по словам Келли, праздник королевства Светлого Крыла. 

Кто с кем заключил и по какой причине – я никак не добьюсь ответа, потому что, как по закону подлости, всё время кто-то да отвлекает или мешает Келли сказать.

Мы идем по коридорам. Ощущаю суету. И если снующие туда-сюда люди кажутся счастливыми, то я всё больше ощущаю тревогу. Тревога перед предстоящей неизвестностью.

Мои глаза разбегаются. Я то и дело останавливаюсь, наблюдая, как рабочие или, никогда не думала, что произнесу это слово, прислуга украшает, что-то несут, куда-то бегут. Пытаюсь уловить хоть немного суть болтовни простого народа. Повсюду слышны голоса, смех, разговоры. Но стоит мне появиться, как все замолкают. Кто-то смотрит настороженно, кто-то с любопытством. И это взгляды простых людей. Я уже боюсь представить, как ко мне относятся более статусные. 

Боже… Принцы, у них же есть родители! И это рождает много вопросов. Потому что за пару минут, часов я не узнаю всего… А Мейри ведь знала! Но и свалить всё на потерю памяти я не могу. 

– А где мама и папа его Светлейшества? – спрашиваю Келли. 

– Ну что за неуважение к нашей короне? – доносится из-за больших резных дверей недовольный женский голос. 

Да так громко, что кто рядом находится притих, замер и старается незаметно уйти.

– Как вы вообще посмели вынести это на пробу мне! – вопит дамочка. – Мне! Королеве! – Звучит так, что хочется сбежать прямо сейчас же. – ТЫ, – рявкает, – разжалована! И больше чтобы духу твоего тут не было. Будешь помои свиньям варить, а не королевскую семью кормить. Скажи спасибо, что нет времени на то, чтобы продать тебя на невольничий рынок!

Мы с Келли застываем.

Невольничий рынок? И такое тут есть?

От одной только мысли об этом по коже ползут мурашки.

– А это?.. – Хочу спросить, но в этот момент двери распахиваются, выпуская невысокую, худенькую девушку с подносом в руках и со слезами на глазах.

Мне становится не по себе.

Повар, видимо им была эта девушка, проносится мимо, даже не взглянув в нашу сторону. Я даже боюсь представить, что может она чувствовать, получив такие угрозы.

– Ее Светлейшество, мать вашего мужа, Севира ЛаарЭнн из рода Драхар, – представляет орущую за дверьми женщину. И мне она уже не нравится. Хоть я ее еще и не видела, но мне уже этого достаточно. Даже страшно представить, на что способна эта женщина!

– И… какие у нас с ней отношения? – решаюсь узнать, чтобы понимать, что мне ждать от этой новоиспеченной “родственницы”.

Келли хмурится.

– Не очень. Вы меня простите, госпожа, но у вас тут ни с кем не сложились отношения. Вас заочно невзлюбили, не приняли и считать важной не торопятся, – шокирует меня признание девушки. – Многие считают, что вы заняли не свое место, – прячет глаза.

Я что-то такое ожидала, но, услышав именно это, становится не по себе. Тогда неудивительно, что бедную Мейри хотели убить, и у них, судя по тому, что теперь в ее теле я, получилось. 

Мир пошатнулся.

Я зажмурилась, потому что в глазах потемнело. Взмахнула руками, потеряв равновесие, и меня тут же подхватывает под руку Келли.

– Госпожа Мейри, – с тревогой звучит ее голос.

– Ага, – из дверей появляется та самая крикливая дама, – вот и женушка моего сына, – звучит с презрением. – Вы, – оборачивается, – пересервируйте, и новые варианты чтобы были сейчас же! У нас празднование! Гости прибывают. Позорище!

Снова возвращает свое внимание ко мне. Надо признать, она очень даже симпатичная. Но эта красота какая-то холодная, надменная и злая. По внешности сложно судить о ее возрасте. 

Платье изумрудного цвета с красными камнями, переливающимися на свету. По подолу идет меховая оборка. На плечах мантия. Выглядит впечатляюще. 

Взгляд темных глаз прикован ко мне. Мне хочется сжаться до размера молекулы и исчезнуть скорее.

– Ваше Светлейшество, – приседаю, чуть склонив голову.

В ответ лишь слышу усмешку.

– Надо же, а мы уж и не ждали тебя, – звучит с подтекстом, я чувствую кожей, по которой проносится табун мурашек. – Крепка девица, – произносит тише, но я улавливаю эту фразу. 

И мне почему-то начинает казаться, а не она ли решила устранить нелюбимую невестку? Что же мне предстоит? Воевать с самой королевой?

– Это моя оплошность, – говорю я, – моя ошибка. Впредь такого не повторится, уверяю вас, – стараюсь голос держать ровной, – буду осторожнее.

– Да-да, – как-то туманно произносит и направляется прямо на меня.

Келли одергивает меня за руку, я отшатываюсь в сторону. 

Королева проходит мимо меня, обдавая резким запахом благовоний. 

Жуткая женщина.

– Только никому не говорите свои мысли, – тихо произносит Келли.

Ощущаю жар на щеках. 

Я что, это произнесла вслух?

– Но вы достойно держали отпор, – продолжает.

Выдыхаю, стараясь совладать с собой и дрожью в пальцах. 

Вот это знакомство! И это только начало. А что будет дальше, я даже боюсь предположить. 

Кто-то окликает Кейли. 

Она оглядывается, кому-то машет рукой и снова возвращает взгляд ко мне. 

– Госпожа, мне нужно отлучиться. Обязанности мои стоят, – виновато на меня смотрит. 

– Иди, я не держу. 

– Вы справитесь без меня? Может, вас все же проводить в покои? – с сомнением. – Вдруг вам снова станет дурно? 

Справлюсь? Конечно нет. Но я киваю. 

– Иди, – говорю, хотя внутри холодеет от мысли, что останусь одна. – Такую красоту и спрятать снова? – натягиваю улыбку, касаясь платья. 

– Тогда я побежала, – кланяется и оставляет меня одну.

Она исчезает за дверью, и я остаюсь одна посреди шумного коридора.

Люди бегут мимо, кто-то несёт охапку зелени, кто-то – поднос с кубками, где-то ругается надсмотрщик. Никто не заговаривает со мной, проносясь мимо, будто не замечая. Или вовсе начинают шептаться, уводят взгляды, а некоторые откровенно замирают и испуганно смотрят, будто приведение увидели.

Я и правда чужая. И случайно оказалась здесь. В этом теле.

Оглядываюсь по сторонам и сцепляю пальцы, не зная, куда деть руки. Я еще никогда не испытывала такой спектр чувств. И мне действительно страшно и жутко не по себе. 

Даже уже подумываю попробовать найти дорогу обратно в покои. И не показывать оттуда носа. И черт с этим праздником. Я тут не при чем.

Стараюсь идти медленно, будто мне есть дело до этих узоров на стенах и развешанных гирлянд. Но внутри дрожь, и каждое движение отзывается в груди неловкостью.

Куда идти? Я не запомнила дорогу. Я даже Келли найти не смогу.

У меня какой-то жуткий топографический кретинизм. И его сейчас я ощущаю всем своим существом. Я ни за что не найду дорогу обратно. А попросить – снова оборачиваюсь, ища взглядами хоть кого-то поприветливей, некого.

Я не знаю как, но забредаю по коридору в тупик, заканчивающийся дверью, за которой стоит шум, состоящий из голосов, звоном то ли посуды, то ли еще чего-то. А еще в воздухе витают запахи чего-то вкусного.

– Дорогу-дорогу, – доносится детский голос позади меня.

Успеваю отскочить в сторону, мимо меня проносится ребенок с горой посуды и скрывается за дверью.

Я иду следом, толкая эту дверь, и попадаю в дикий хаос…

Здесь звук в разы громче, нежели за дверью.

Здесь шумно и оживлённо: стук ножей о доски, пар клубится над котлами, кто-то ругается, кто-то смеётся. Всё здесь живое – и настоящее. Впервые я вижу не блеск парадных залов, а действительно настоящую тяжелую рабочую атмосферу. 

Я стою на пороге и не знаю, можно ли войти. Несколько женщин оборачиваются. В их взглядах вижу сначала удивление, затем растерянность. Одна роняет ложку, будто не верит глазам.

Что же у всех на меня такая реакция? 

– Здравствуйте, – натягиваю осторожную улыбку.

Сердце с ума сходит в груди от волнения. На меня уставилось больше десяти пар глаз. И повисает такая звенящая тишина, что становится слышно, как булькает вода в огромной кастрюле на плите.

– Ой-ой-ой, – запищал мальчишка, споткнувшись о мешок, лежащий на полу.

Летит, падая, взмахнув руками. А я, не подумав еще, успеваю присесть и поймать его за одежду, как раз за пару сантиметров между его носом и каменным полом.

Ставлю его на ноги и подбираю с пола колпак, отряхиваю его и водружаю на вихрастую рыжую макушку. Отхожу.

– Госпожа, – подбегает ко мне мальчуган и, взяв за руку, целует. – Не дали убиться, – в глаза заглядывает.

– Осторожнее, – отвечаю, не зная, что еще могу сказать.

– Госпожа Мейри, вам тут не место, – подходит ко мне одна из женщин.

– Я не помешаю. Просто зашла случайно, – пожимаю плечами, чувствуя неловкость.

Остальные продолжили работать. Но, кажется, прислушивались к каждому сказанному мной слову.

– Здесь вы только запачкаетесь, – смотрит на меня так, что я понимаю: мешаю.

Пячусь к двери спиной.

– Извините, – толкаю дверь, чтобы выйти.

– Олли вас проводит, – говорит она, и только сейчас я замечаю рыжую прядь волос, выбившуюся из-под колпака, и понимаю, что она родственница или даже мама этого чудесного мальчонки. – Олли, – подзывает его, – проводи госпожу Мейри.

– Хорошо, мам.

Мальчишка выходит вперед, я за ним.

На нем свободные штанишки, рубашка, а поверх фартук.

– Благодарю, госпожа, – долетают слова женщины вслед.

Оглядываюсь, но уже никого не вижу.

Иду за Олли по коридору. Мы выходим из закутка в большой коридор, где народу, кажется, еще больше прибавилось.

– Дай руку, малыш, – прошу его, и он неуверенно подает мне свою маленькую пухленькую ладошку.

Я боюсь, что его не заметят и попросту раздавят.

– Олли, сколько тебе лет?

– Шесть.

– И что ты делаешь на кухне? 

– Помогаю маме, – отвечает с уверенностью в голосе.

– Там же так опасно, – как представлю себе эту кухню и этого мальчика, становится не по себе.

Пожимает плечами.

– Иначе маме тяжко, – вздыхает со знанием жизни.

Мы выходим к большому залу. Прибывают гости. 

– Я пойду, – чуть дернув меня за руку, говорит Олли.

– А ты не потеряешься? – спрашиваю с сомнением. Мне так не хочется его отпускать. 

– Нет, что вы. Я знаю здесь любой закуток. Если захотите, я вам покажу потаенные места, – чуть прищурившись, полушепотом говорит.

– Обещаешь? – подыгрываю.

Кивает.

Отпускаю его ручку, которая тут же выскальзывает из моих пальцев.

– Осторожно только, – прошу его, представив, как он будет возвращаться.

В ответ Олли лучезарно улыбается и исчезает среди гостей. Я смотрю ему вслед, и на секунду мне кажется, что в груди стало чуть теплее.

– Мейри, – раздаётся мужской голос совсем рядом.

Я вздрагиваю, словно меня окатили холодной водой. Медленно оборачиваюсь.

Ранан стоит в паре шагов от меня. Его серые глаза смотрят внимательно, слишком внимательно, будто он знает больше, чем есть на самом деле. Чувствую себя шпионкой.

Я невольно сцепляю пальцы за спиной. После кухни и улыбки Олли этот взгляд кажется ещё тяжелее. И чувствую всю эту тяжесть на своих плечах.

– Вы так любите теряться, – произносит он спокойно, но в его тоне есть что-то, отчего по спине пробегает дрожь.