Немые секреты Похьярви

— Меня зовут Линда Ильвес. Я перевелась из московской академии лингвистики, чтобы заниматься финно-угорскими языками. Рада познакомиться… — бормотала себе под нос девушка, репетируя своё прикрытие и одновременно кутаясь глубже в длинное серое пальто. — Меня зовут Линда Ильвес…

Она пыталась спрятаться от вездесущих ледяных капель воды и хватающего за лёгкие ветра, но всё было впустую. Шум мотора катера заглушал её слова, но они всё равно привлекли внимание рулевого.

— Что? Извините, ничего не слышно, сами понимаете, — крикнул в её сторону немолодой мужчина, нервно поправляя плащевой дождевик.

Его выражение лица показывало недовольство ситуацией и самим фактом нахождения на воде ночью. Освещение на катере лучше ситуацию не делало, но деваться было некуда: озеро, на удивление, успокоилось только после захода солнца, а ждать следующего дня отказалась сама девушка. Проблему решили деньги и её искренняя вера в то, что они не затонут на полпути.

— Это я не вам, — громко ответила Линда и снова погрузилась в свои размышления.

Если не задумываться о тьме вокруг и глубине озера под ними, то не так страшно. Сердце глухо стучало в груди, а руки до онемения пальцев вцепились в поручни, чтобы случайно не выпасть за борт.

— Была бы луна… — еле слышно донеслось до пассажирки.

Девушка проигнорировала его попытку завести разговор и натянула шапку на лоб сильнее. И почему она только не додумалась до балаклавы?

Ещё пару месяцев назад Линда не думала, что окажется в Карелии в конце октября и станет студенткой Похьярви — старинного престижного учебного заведения для молодых проблемных богачей и таких же непростых гениев. Она лично не причисляла себя ни к одной, ни ко второй когорте. У неё была цель — раскрыть начавшуюся в прошлом учебном году серию убийств студентов, из-за которых академия может закрыться. Задача девушку не воодушевляла: Линда терпеть не могла холод и сырость, а перспектива жить на острове практически в изоляции от всего остального мира вообще вселяла тоску. Она старалась не думать, что проведёт здесь как минимум несколько месяцев.

Свет Похьярви стал ближе, и темнота, так старательно смыкавшая свои вязкие пальцы на их горле, отступила. Линда почувствовала душевный подъём от скорого прибытия, но вид острова страшил не меньше ночного озера: здания академии и лес вокруг величественно возвышались над водой, давя очертаниями острых шпилей.

Подсознание тихо называло это тюрьмой и крепостью, а дыхание теперь перехватывало не только от холода, но и от неприятного предчувствия. Пространство вокруг начало покрываться лёгкой белёсой дымкой, стало холоднее. Линда поёжилась и прикрыла глаза, мысленно подгоняя катер.

Чем ближе они подходили к острову, тем гуще становился туман, превращался в плотную стену, словно защищая остров от чужих глаз. Линда даже вытянула руку, пытаясь схватиться за пелену. Размытый свет от пристани ощущался как проблеск надежды — маяк, который ведёт их вперёд.

Рулевой сбавил скорость. Мотор глухо заворчал сопротивляясь. Девушка почувствовала, каким плотным и тяжёлым сделался воздух, он тормозил их, проверяя, могут ли они пройти дальше или нет.

Их путешествие было закончено, и Линда на онемевших ногах, чуть не свалившись в воду, выбралась на причал. На земле туман стал реже, и можно было разглядеть дорогу к воротам академии — каменную, идущую по склону вверх и сопровождаемую корабельными соснами.

Её сопровождающий передал ей чемоданы и, не попрощавшись, отплыл назад в туман без единого слова. Девушка лишь выкрикнула.

— Эй… подождите! — получилось тише, чем она думала: туман поглотил звуки.

Линда отвернулась от воды и сделала первый, по-настоящему глубокий вдох: пахло тиной, сырой землёй и хвоей. Ночная прохлада отрезвляла. Тишина, уже не нарушаемая скрывшимся катером, вызывала чувство нереальности происходящего. Не было слышно ни движения деревьев, ни волн озера — ничего — никаких следов обитания живых существ на этом острове. Она даже прошептала сама себе.

— Я же точно не оглохла?

Но нет, себя она слышала. Как и услышала шум, возникший недалеко от неё — правее по линии берега — в этом безмолвии прозвучал как набат. Возня, вскрик и звук падения тела: всё произошло меньше чем за минуту. Линда старалась не двигаться и даже не дышать. Услышав удаляющиеся шаги, она досчитала до пятнадцати и начала красться в сторону растворившихся звуков.

Сначала девушка не могла разглядеть, есть ли кто-то там, света от причала практически не хватало, но гнетущее чувство в горле подсказывало не останавливать поиски. Наконец она увидела лежащий на камнях у воды силуэт. Ускорившись, она подлетела к человеку и упала на колени рядом. Быстро осмотрела пострадавшего — молодой кучерявый парень с ножевым ранением в боку. Он быстро и поверхностно дышал, несознательно прикрывая рану рукой. Подступающая вода озера смывала и уносила с собой кровь, словно пытаясь облегчить участь раненого.

— Вы меня слышите? — шёпотом закричала Линда.

Важно сначала проверить, реагирует ли парень. Он попытался открыть глаза и что-то сказать, но было видно, что силы уходят. Девушка старалась не терять ни минуты. Она помнила, что нужно делать — постараться остановить кровотечение и вызвать помощь.

Бинтов, особенно стерильных, у неё под рукой не было, поэтому она скинула пальто и что есть силы дёрнула ткань лонгслива — ей нужен был тампон для раны. Та не поддавалась. Линда использовала ногти и пыталась порвать одежду по шву. От усилий она зарычала, но всё-таки оторвала необходимый кусок. Сразу стало холодно, но на это некогда было обращать внимание.

— Не закрывай глаза, — она отняла его руку от раны.

Парень сдавленно замычал, но не сопротивлялся.

— Терпи, — Линда тут же обработала по краям рану антисептическими салфетками.

Видя, что парень снова начинает засыпать, она дотронулась до щеки, заставляя открыть глаза.

— Сейчас будет полегче, — девушка наложила ткань и слегка прижала, а парень глухо взвыл, — знаю, что больно.

Взяв свой шарф и аккуратно, но с небольшим давлением, обвязав вокруг торса, она согнула его ноги в коленях. И, набрав в грудь больше воздуха, закричала, срывая горло.

— Помогите, человек умирает!

Мозг лихорадочно работал, руки сами потянулись к телефону — сети практически не было. Девушка набрала 112. Пока шли гудки, она снова и снова звала на помощь.

— Прости, парень, тебя лучше не двигать, поэтому терпи… — наконец, трубку взяли, — Алло!

— 112, слушаю. Что у вас произошло?

Линда затараторила, боясь потерять даже миллисекунду.

— Меня зовут Линда Ильвес! Я на острове Похьярви, где академия. Ножевое ранение в бок, парень, я сделала давящую повязку, нужна срочная помощь! Он в сознании, но теряет его. Стараюсь его держать.

Оператор на том конце провода на пару секунд замолчала, и Линда её понимала: ночь, отдалённый остров и тяжелораненый.

— Подтвердите, вы на отдельном острове? — спросила она.

— Да, отдельный остров. Похьярви. Там ещё академия…

Словно почувствовав её настроение, озеро постепенно начало волноваться, наращивая волны. Теперь вода сильнее касалась лежащего парня.

— Оставайтесь на линии, — голос собеседницы стал строже и собраннее, — Я передаю информацию в районную диспетчерскую.

Девушка сжала телефон в руке крепче, пытаясь успокоиться. Другой рукой она давила на рану под импровизированной повязкой. Через пару мгновений оператор вернулась.

— Бригада скорой помощи отправлена к точке высадки. Помощь постарается прибыть как можно скорее, ориентировочно — 40 минут…

— Боже, а он тут не умрёт за это время? — голова немного закружилась от осознания времени ожидания.

— Мы пытаемся связаться с вашим учреждением. Там никто не отвечает.

Линда простонала с отчаянием.

— Я кричала… пока никто не отвечает…

На следующих словах удача стала покидать её — связь становилась всё нестабильнее.

— Не отходите от… пострадавшего. Не двигайте… — дальше она не услышала, — Прод…те… фик…ю. Будьте на связи…

Линда знала, что вызов зафиксировали, но оставаться совсем одной в этой ситуации не хотелось.

— Связь пропадает, — громко сказала она, — Вы меня слышите?

—… повторите… что вы сказали… — оператора стало совсем плохо слышно, и агентка услышала звук отключения от линии и последующую тишину.

Девушка снова обратилась к парню.

— Помощь едет, слышишь? Держись.

Тот слабо шевельнул пальцами рук и попытался что-то сказать. Линда приблизилась ближе к его лицу.

— Т… Тексты, — еле слышно выдохнул он, — зерк…ало…

Линда чуть ли не вплотную придвинулась, словно готовясь к искусственному дыханию. Она даже подумала, что ей показалось, что это ветер или вода.

— Что? О чём ты? — прошептала она, вглядываясь в его мутные от боли, полузакрытые карие глаза.

А парень побледнел ещё сильнее, отдышался и произнёс.

— Sal…aine… Sa…la…zet… — последнее слово Линда едва уловила, — ob…ria…dat

Ничего не понятно. Девушка, несмотря на своё эстонское происхождение, финно-угорские языки на слух не могла перевести. Она мысленно повторяла как могла.

«Salaine, salazet, obriadat» — третье слово звучало знакомо, но уставший мозг только крутил это ощущение на краю сознания, не выдавая результатов.

Уже начиная терять надежду, она снова закричала во всю силу.

— По-мо-ги-те!

Потом девушка попыталась позвонить в 112 снова, но сети не было совсем. Она то звала на помощь, то разговаривала с парнем. Казалось, что прошло уже полночи, но часы на смартфоне возвращали в реальность — прошло всего полчаса. И Линда справлялась неплохо.

Через несколько минут она увидела движение света и услышала крик.

— Здесь есть кто-нибудь? — по голосу это был мужчина, возможно, сотрудник охраны.

Радость от этого вопроса превратилась в эйфорию, отключая вообще все остальные чувства, и, замахав свободной рукой, Линда закричала в ответ.

— Да! Помогите! Здесь человек ранен!

Света стало больше, он дёргался, периодически ослепляя, пока девушка всматривалась в приближающийся силуэт. Шаги зазвучали громче — к ним кто-то бежал. Одновременно с этим раздался звук мотора катера. Обещанные оператором 40 минут уже почти прошли, и скорая должна уже прибыть.

Мощный и подтянутый мужчина средних лет в форме с эмблемой Похьярви — тёмным лебедем на белой глади озера — подбежал к ним, освещая фонарём и Линду, и раненого парня.

— Это вы кричали? — грозно спросил он, — кто вы?

Она не видела его лица.

— Новая студентка. Линда Ильвес. Только прибыла, — она раздражённо повела затёкшим плечом, — и опустите свет, пожалуйста. Вы меня слепите.

— Мы ждали вас ещё днём, — он опустил фонарик чуть ниже.

Сведённые к переносице от напряжения тёмные, густые брови, аккуратная короткая стрижка и тёмные глаза — Линда успела осмотреть его внешность быстрее, чем об этом задумалась.

— «Профессиональная деформация. Уже», — внутренне хмыкнула она.

А вслух процедила.

— Проблемы с логистикой, я предупреждала, что буду позже.

— Где ваши документы? — не унимался мужчина.

Она кивнула на рюкзак рядом, а потом услышала голоса медиков: они искали пострадавшего.

— Мы здесь! — завопила девушка.

Потом она посмотрела на собеседника и устало спросила.

— Вы можете встретить медиков? Я не могу от него отойти…

Сотрудник академии колебался. Линда надавила, стараясь придать голосу ленивую властность будущей студентки Похьярви.

— Ну же! Я никуда не уйду. Он скоро умрёт, и его смерть будет на вашей совести, если не пошевелитесь.

Мужчина развернулся и пошёл в сторону пристани. Девушка тихо выдохнула от накатывающего облегчения и, улыбнувшись, сжала руку парню.

— Помощь уже прибыла, ты молодец.

Он лишь слабо сжал её руку в ответ и прикрыл глаза. Агентка снова осторожно его тронула за щёку.

— Не-е-ет, терпи, закроешь глаза, когда врач разрешит.

Через пару минут на берегу стало как никогда людно — неприятный мужчина всё же вернулся и привёл с собой медиков. Спасательница пересказала все свои действия и наблюдения и, быстро собрав вещи, встала и отошла в сторону. Она пыталась размять ноги и руки, чувствуя, как по венам иголками течёт застоявшаяся кровь.

— Позвольте ваш паспорт, — раздалось у неё над ухом.

Линда попыталась не закатить глаза, но послушно полезла более чистой рукой за документом.

— Держите, — она резко протянула его собеседнику.

Несколько мгновений мужчина изучал её данные под светом фонаря, затем кивнул сам себе и вернул девушке паспорт.

— Хорошо. Где ваш багаж?

— Остался на пристани, — она вспомнила, что бросила чемоданы у воды, как только услышала крик.

— Пойдёмте, — резко бросил он и, развернувшись, снова отправился к озеру.

Попытавшись забрать хотя бы часть вещей из рук работника Академии и получив неодобрительный взгляд, прибывшая студентка скривилась, но послушно поплелась за ним в гору, к воротам своей будущей альма-матер.

Сдерживаемая усталость от долгой поездки и пост-адреналиновая хандра после спасения раненого навалились внезапно, будто она взвалила на плечи тяжёлые мешки. Мокрая одежда и остатки крови на руках морозили всё тело — девушка потряхивало от идущего изнутри холода. Формировать мысли стало физически больно, и Линда даже не могла задуматься о том, куда её ведут.

Кованые ворота неслышно открылись, поддаваясь касанию сопровождающего. Было видно, как тяжело двигались величественные створки с северными орнаментами, но даже они не смели нарушать ночную тишину этого острова. Девушка чуть не уткнулась носом в спину мужчины, не уследив за его движением.

Внутренний двор академии был освещён фонарями, что с остаточным туманом придавало этому месту атмосферу то ли сказки, то ли хоррора.

— «Сказочный хоррор», — мысленно отметила она.

Равнодушно пробежавшись взглядом по представшему виду, пообещав себе изучить всё утром, Линда шла к главному входу

— Пришли, — сказал мужчина, не оборачиваясь — Вас ждут, Линда Ильвес.

Он занёс её чемоданы внутрь и ушёл вглубь коридора. А навстречу прибывшей вышла высокая, стройная женщина средних лет в фиолетовом костюме с узкой юбкой. В её взгляде, позе и выверенной улыбке можно было узнать директрису учебного заведения. Серые строгие глаза смотрели слишком внимательно, изучая каждое микродвижение лица и тела девушки.

— Линда, вы заставили нас поволноваться. Однако благодарю, что предупредили, — с лёгким, воспитательным укором, приближаясь и протягивая руку для приветствия, сказала она, — Я — Синикка Аалтонен, управляющая академией.

Девушка ответила на рукопожатие, отмечая, насколько крепкая хватка у собеседницы. Конечно, она узнала, кто это. Лёгкий акцент только придавал твёрдости и спокойствия образу Синикки.

— Прошу прощения, госпожа Аалтонен, — чуть склонила голову прибывшая студентка, — были проблемы с логистикой, которые удалось решить только к ночи.

Скрывать правду не имело смысла — Синикка всё равно узнает о происшествии у озера с минуты на минуту, — поэтому Линда осторожно начала свой рассказ

— Госпожа директор… когда я прибыла на остров, услышала звуки борьбы и потом нашла раненого парня на камнях у воды. Я так и не узнала его имени, но это точно был один из студентов. Его должна была забрать бригада скорой…

— Я знаю, спасибо, — мягко, но нетерпеливо перебила её директриса, — Павел Валерьевич мне успел доложить о вашем подвиге.

— Павел Валерьевич? — переспросила агентка.

Она догадалась, что её сопровождающий и был Павлом Валерьевичем, но не могла не уточнить. Интересно, когда мужчина успел ей сообщить — неужели, пока ходил встречать медиков?

— Гохманин. Начальник нашей охраны, — сухо пояснила госпожа Аалтонен, — именно он отреагировал на ваши упорные зовы о помощи и нашёл вас.

— Пойдёмте, — добавила она, показывая рукой вперёд, — завтра… точнее, уже сегодня утром вас посвятят во все подробности жизни и обучения здесь.

На слове «обучение» женщина расцвела, расправила осанку (хотя казалось, куда уж сильнее), её лицо приняло одухотворённое выражение.

Тащить свой же багаж совершенно не хотелось. Но пересилив себя, с внутренним стоном, новоиспечённая студентка взялась за ручки и потащила их за собой.

— И зачем так много набрала? — тихо прошипела она, поправляя колёсики большего чемодана.

Каблуки Синикки отбивали чёткий ритм её твёрдой поступи по серому с чёрной жилкой мрамору, ведя за собой. А девушка наслаждалась мягким светом небольших коридорных светильников, периодически поглядывая на аутентичные изображения по мотивам Калевалы, развешанные по стенам коридора.

Огромные хрустальные люстры, висящие по всей длине витиеватых коридоров, завораживали сиянием. Отблески подвесок и бусин отражались в окнах, превращаясь в звёзды на фоне осенней карельской темноты. Хотелось провести рукой по каждому элементу декора, чтобы физически почувствовать этот свет на своей коже.

Переход в жилое, видимо, женское крыло ознаменовался исчезновением мрамора и появления длинных ковров на деревянном полу. Линда отметила: здесь можно ходить настолько тихо, что никто не заметит. В этом крылся как весомый плюс, так и очевидный минус. Чемоданы везти стало ещё тяжелее, и девушка уже еле слышно ругалась через слово. Они с директрисой прошли до конца крыла и остановились у почти незаметной двери.

— Это гостевая. Располагайтесь, — Синикка толкнула дверь, — завтра переедете в свою комнату. За вами зайдёт ваш куратор — Инга.

Сделав последний рывок, будущая студентка зашла в комнату и повернулась к госпоже Аалтонен.

— Хорошо, спасибо, госпожа ректор.

Женщина кивнула, снова прожигая девушку взглядом.

— Позднее прибытие не освобождает вас от учёбы завтра. Доброй ночи.

— Доброй ночи.

Агентка улыбнулась, закрывая дверь.

Она включила свет, скинула осточертевшую обувь и первым делом внимательно осмотрела комнату: небольшое, светлое пространство, в котором компактно расположилось всё самое необходимое для учёбы и пребывания в академии. Такой же пол, как и в коридоре, у входа и у кровати, покрытый тонким разноцветным ковром. Кровать со светлым жаккардовым покрывалом в «ёлочку», письменный большой деревянный стол с настольной лампой на длинной позолоченной ножке и таким же лаконичным плафоном. На столе — несколько бумаг — расписание занятий и правила внутреннего распорядка. Сбоку — шкаф на два отделения. Большие окна закрывали плотные нежно-голубые шторы. Девушка взглянула наверх — ей было интересно, какая же здесь висит люстра. Тот же хрусталь, но менее помпезный.

Гостевая была создана для того, чтобы в ней можно было переночевать и поработать. Большего и не нужно. Новоприбывшая студентка упала на кровать и прикрыла глаза: голова кружилась от избытка событий. Хотелось заснуть прямо так, даже не переодеваясь. Но она пересилила себя, достала свою любимую тёплую пижаму — красную в большие розовые цветы, ополоснулась в тесном душе, почистила зубы и забралась в кровать, попутно выключив свет.

Постель словно приняла её в свои объятия, заставляя радостно улыбаться от предвкушения отдыха. Пару раз покрутившись, девушка начала погружаться в долгожданный сон — в этот раз темнота ласково приняла её, поглощая и поглаживая по волосам, лицу и телу. Картина раненого парня, ещё мгновение назад ярко горящая на веках, начала постепенно размываться.

Отпустив последнюю мысль, держащую её в реальности, девушка поддалась Гипносу. Однако бог сновидений не смог удержать её надолго. Нарастающий гул за окном разразился громким ударом ветра — стекло затрещало. Линда вздрогнула и проснулась, подскочив на кровати и озираясь по сторонам. Сердце стучало быстро и глухо где-то в горле, дыхание спёрло.

Девушка встала и проверила окна и дверь: всё закрыто, ни щелей, ни трещин. Затем снова забралась и зарылась в одеяле, успокаивая себя.

— Это просто ветер. Просто ветер.

Глубокий вдох. Задержать дыхание на несколько секунд. Затем долгий выдох. И снова задержать дыхание.

Повторить.

Но ветру было мало: в коридоре раздался протяжный, высокий вой. Пульс снова подскочил; Линда прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Она не имела права бояться — это было немыслимо для агента, взрослой девушки и просто здравомыслящего человека.

Наступила тишина. Но не умиротворяющая, а гнетущая, как на берегу озера. Нагнетающая, словно скрывающая абсолютно всё происходящее под своим покровом. Борясь с остатками испуга, прибывшая студентка подняла одеяло повыше, пряча нос в тепле, и закрыла глаза. Сон теперь не был так приветлив, не собирался снова пускать её в своё царство. Девушка снова начала глубоко дышать, думать о недавних сериалах, которые она посмотрела.

Снова раздался гул заходившихся в диком танце вихрей. Он больше не пугал так сильно, лишь колол где-то в груди. Линда старалась приободрить себя.

— Там холодно, а тут так тепло. Ты в тепле… — шевелила губами она, произнося это скорее в мыслях, чем вслух.

Шёпот, который раздался, разносясь лёгким эхо, парализовал и так взволнованные тело и разум. Ноги и руки похолодели. Девушка сжалась в комок, пытаясь вобрать в себя ещё больше уюта этой комнатки. Возможно, это ей снится?

Но всё повторилось.

— Va…ro…ku…a

Страх всё же вернулся и стиснул горло липким холодом, захотелось домой, в Москву.

— Ti...e…dä

Сон оказался тревожным и коротким: заботливо поставленный ночью будильник вырвал её из мучительного плена. Глаза жгло от недосыпа, в голове стоял туман — такой же плотный, какой стелился у берега. Линда вывалилась из кровати; мир вокруг слегка кружился, подчёркивая её незавидное состояние

Шёпот ещё периодически всплывал в памяти обрывками, отдельными слогами и звуками, словно волны, омывающие каменистый берег. Девушка решила выписать услышанное русскими буквами в свой блокнот, чтобы разгрузить мозг.

— Ва-ро… — по слогам диктовала она себе под нос, — как там дальше? Ва…ро…ку…а?

«Варокуа» — звучит странно, но сейчас это было неважно.

— Тье…да, — перебирала девушка варианты, — Или тьедя? Тьедэа?

— Хммм, — она прикусила ручку, задумавшись, но сразу одёрнула себя, — Последнее звучит точнее всего.

— И что там говорил этот парень? — продолжила Линда беседовать сама с собой, — Зеркало, тексты и ещё…

Она задумалась, пытаясь вспомнить.

— Са-лай-не…са-ла-зэт… и как же там было…об-риа-дат.

Первые два слова звучали как форма одного, надо было только понять, какого именно. Последнее слово было созвучно и с русским «обряд», с латинским «obligare» и, соответственно, с португальским «obrigato». На большее Линду не хватило, и она, пообещав, что подумает об этом позже, пошла приводить себя в порядок.

Холодная вода немного помогла проснуться. Очень хотелось крепкого кофе, но пока девушка не знала, где его добыть, а чайника в комнате не было.

— Ну ещё есть вариант прям молотый всухую пожевать, но это на крайний случай, — хрипло протянула она.

Подобрав для первого учебного дня простую белую блузку и чёрные брюки палаццо, девушка сверилась с расписанием пар. Сегодня её ждали:

Философия. Кабинет А-20.

История лингвистики. Кабинет В-01.

Семантика и морфология финно-угорских языков. А-07.

Латынь. Большой зал.

И дальше карандашом на английском было приписано о том, что нужно выбрать факультативы. Правда, какие именно, указано не было.

Линда сверилась с часами на смартфоне — до первой пары осталось 15 минут. Мандраж и лёгкое раздражение смешались, заставляя ногу дёргаться в рваном ритме.

— Да где куратор? — воскликнула она.

Можно было дождаться Ингу и пропустить занятия. Но в начале обучения не хотелось нарушать правила, тем более что директор Аалтонен ясно дала понять, что в первый день девушку ожидают в аудиториях. Другая проблема была в том, что новоиспечённая студентка не знала, куда идти.

Она выглянула в коридор — пусто. Вообще никого. Было ощущение, что Линда осталась совершенно одна. Попытка постучать в соседние комнаты не увенчалась успехом.

— «Возможно, на завтраке или уже на занятиях», — предположила девушка, возвращаясь в гостевую.

Ощущение было неприятно тянущее. Связаться она ни с кем не могла, даже выйти в сеть без подключения к сети академии было проблематично. Постепенно ей переставала нравиться идея нахождения здесь, пусть это было и важно для её работы. Комната стала бесить, поэтому, наплевав на всё, Линда выскочила наружу, крепко сжимая в руках листки с расписанием, и быстрым шагом отправилась на поиски аудиторий.

Утром коридоры крыла не были такими загадочными и даже тёплыми, как были ночью. Сейчас, в рассеянных солнечных лучах, которые редко перебивали осеннюю серость карельского неба сквозь большие арочные окна, от них веяло строгостью и молчаливым величием. Казалось, что даже шёпот нарушит покой этого места.

В главном холле, в который девушка вышла достаточно быстро, было чуть более оживлённо. Опаздывающие студенты суетливо заскакивали в кабинеты, работники занимались своими делами. Увидев на одной из массивных дверей из какого-то дорогого дерева обозначение А-11, Линда поняла, что она на верном пути. Потратив ещё несколько минут, она наконец нашла нужную аудиторию.

Внезапно напало жуткое желание уйти, стало страшно. Появилось ощущение, что если сейчас переступить порог, то обратного пути не будет. За дверью были едва слышны голоса. Линда сделала несколько вдохов, сделала равнодушное выражение с чуть приподнятой бровью, пытаясь воссоздать образ уверенной, но достаточно проблемной наследницы состоятельной семьи. Расправила плечи и приподняла подбородок, будто её не беспокоит всё то, что она пережила ночью и о чём думала несколько минут назад.

Открыв дверь резким движением, студентка вошла в аудиторию. Это было полутёмное, просторное помещение с расставленными для студентов столами, кафедрой преподавателя и книжными полками вдоль ближней к входу стены. Единственными источниками света были ряд больших окон и индивидуальные лампы.

Лектор — молодой мужчина с длинными светлыми волосами, собранными в низкий хвост, и острыми чертами лица — похоже, скандинав, и присутствующие студенты (Линда успела насчитать человек пятнадцать) уставились на ту, кто посмела явиться на пару с опозданием. Была ещё одна яркая проблема, которая сразу бросалась в глаза: все присутствующие носили тёмно-зелёные элементы одежды — жакеты, жилеты, блейзеры — с уже известным ей символом академии. У девушки такой формы не было. Видимо, появление куратора должно было решить этот вопрос, но Линде нужно было разбираться с ним уже сейчас.

Она заметила лёгкое удивление в светло-голубых, скрытых за очками-бабочками, глазах преподавателя, которое почти сразу сменилось пониманием. Он кивнул и с холодной строгостью сказал.

— Линда Ильвес, верно? Нас предупредили о вашем прибытии, — он показал рукой на столы, — садитесь за свободный, мы уже начали.

Переборов желание вжать голову в плечи и быстро добежать до нужного места, девушка размеренным, твёрдым шагом двинулась в глубь кабинета к пустующему столу в ряду у окна. Взгляды, провожающие её, прожигали, доставляя почти физический дискомфорт, но Линда смотрела прямо, она не могла сейчас позволить себе озираться по сторонам.

Медленно опустившись на стул, она обратила своё внимание на предмет обсуждения. Постепенно волнение новизны от её появления стихло, и Линда позволила себе чуть сгорбиться.

—… дуальность истины и лжи. На протяжении мировой истории множество мыслителей размышляли о том, что есть ложь и что есть истина в контексте индивидуума, — неожиданно громко вещал преподаватель по-английски, отстукивая звуки на северный манер.

Новенькая, стараясь не вертеться и делая пометки в своём ежедневнике, пыталась осмотреться: в первом ряду сидели две студентки и, согнувшись, вероятно, вели записи, поспевая за словами лектора. Агентка всматривалась в их затылки. Одна — блондинка, вторая — рыжая, судя по всему, крашенная, она заметила отросшие русые корни.

— «Студентки на гранте», — отметила она себе, переключаясь на второй ряд.

Богатеньких сокурсников было видно сразу. Они не торопились что-то записывать, сидели расслабленно, слушая и иногда наклоном головы выражая согласие или несогласие с преподавателем.

— Смело, — она услышала бархатистый, насмешливый шёпот, раздавшийся справа. — Заявиться здесь на первую пару, не соблюдая дресс-кода… Даже у меня не хватило духа.

Линда повернула голову в сторону звука и увидела сидящего за соседним столом симпатичного парня. Тот внимательно скользил по ней взглядом, не только оценивая образ, но и считывая статус. От него исходила аура элитарности, выверенного дружелюбия и потаённой опасности, что угадывалось только на уровне подсознания.

— Мне не удосужились вручить мой комплект, — сухо бросила она. — Не понимаю, почему я должна выбирать между учёбой и форменным пиджаком из-за этого недоразумения.

Парень усмехнулся, явно оценив её тон. Его ореховые глаза насмешливо сверкнули; он небрежным движением поправил упавшие на лоб тёмные кудряшки, желая то ли смутить сокурсницу, то ли произвести впечатление. Девушка поспешно, но гордо отвернулась, пытаясь скрыть зарождающееся смущение.

Вскоре Линда почувствовала, как что-то тяжёлое, тёплое и мягкое легло ей на плечи. Её окружило многогранным, пряно-хвойным ароматом. Её новый знакомый накинул на неё свой пиджак. Девушка не ожидала такого жеста, поэтому на секунду замерла натянутой стрелой, а потом аккуратно поправила лацкан, благосклонно принимая помощь, и снова повернулась к парню.

— Вы решили спасти меня от выговора? — спросила она тихо.

— Здесь первое впечатление имеет большое значение. С моей стороны было бы невежливо оставить вас в неловкой ситуации, — так же тихо ответил он с еле слышным финским, уже знакомым уху акцентом.

— Ильвес, что вы можете сказать о понимании истины Кьеркегором? — обратился к ней преподаватель.

Развернувшись с лёгкой полуулыбкой, словно не она секунду назад переговаривалась параллельно с ним, студентка ответила.

— Для Кьеркегора важно выражение его философии через религию. Вера, особенно христианская, является, по его мнению, высшей формы истины. А для индивида истина — не абстрактное знание, а состояние, которого он касается на одно мгновение. Это мгновение Кьеркегор называет мгновением страсти.

Мужчина одобрительно кивнул, слегка выгнув бровь.

— Достаточно точно, спасибо. Но попрошу воздержаться от комментариев не по теме во время пары.

Линда опустила глаза, сделав ещё несколько записей. Лектор продолжил.

— Ещё и умница, оказывается… — снова тот же насмешливый шёпот вынуждал девушку снова обратить на себя внимание.

Дождавшись её реакции, парень ухмыльнулся и представился.

— Артур.

Подавив желание закатить глаза, она ответила.

— Линда.

— Это я уже понял.

Остаток занятия девушка пыталась следить за повествованием и не клевать носом. Пиджак Артура на плечах согревал, приглушённое освещение и почти бессонная ночь тоже давали о себе знать. Линда старалась развлекать себя рисунками на полях, думая о том, что философия утром — так себе идея.

Когда они закончили, агентка повернулась к спасшему её сокурснику, но он опередил её, предугадывая тему разговора.

— Оставьте, — обворожительно улыбнулся Артур, — он вам особенно понадобится на следующих парах.

И парень вышел из аудитории, спрятав руки в карманах тёмных брюк. Линда успела заметить мечтательные взгляды собиравшихся девушек и даже услышала пару вздохов, донёсшихся вслед его удаляющейся фигуре.

— «Понятно, местный сердцеед», — хмыкнула девушка.

Пиджак внезапно стал давить на плечи не самым приятным способом, но она быстро откинула это абсурдное ощущение, понимая, что Артур помог ей, а причина её не волновала.

Когда почти все покинули кабинет, преподаватель подозвал студентку к себе.

— Ильвес, подойдите, пожалуйста.

Девушка повиновалась и остановилась у его стола, стоящего рядом с кафедрой. Мужчина держал на весу ноутбук, что-то просматривая, потом поднял глаза и с такой же холодной деловитостью, как и в начале занятия, произнёс.

— Я ознакомился с вашими оценками и программой обучения. Перезачесть не получится, в конце года вам придётся сдавать экзамен по моему предмету. Все вопросы вы можете обсудить в учебном офисе.

Линда не стала скрывать недоумение, удивлённо взглянув на лектора.

— Мистер… — студентка поняла, что не знает его имени

— Да, прошу прощения, я не представился. Элиас Норберг, — подсказал он.

— Мистер Норберг, — продолжила девушка, — если честно, даже не знала о возможности перезачёта, поэтому могу вас заверить, вопросов о необходимости сдавать экзамен у меня нет.

— Хорошо, — чуть мягче ответил Элиас, — тогда буду рад видеть вас на своих занятиях. Вижу, что у нас есть некая база, из которой, конечно, при вашем желании, можно получить неплохие результаты.

Довольная, Линда чуть склонила голову, принимая похвалу.

— Спасибо, мистер Норберг. До встречи.

Не успела она пройти несколько шагов по направлению к лестнице, как услышала топот ног сзади — к ней практически бежали. Студентка отступила в сторону и обернулась. Навстречу ей, торопливо шагая, шла слегка растрёпанная молодая женщина — её узкая твидовая юбка перекрутилась, а темно-зелёный форменный кардиган был неправильно застёгнут и перекошен. В её руках покоилась папка с нестройной кипой бумаг. Она начала говорить ещё издалека.

— Линда? Слава богу, я успела…

Агентка скрестила руки на груди, лениво осматривая собеседницу. Она подозревала, что это та самая Инга, её куратор, иначе чем еще могла привлечь внимание незнакомки её скромная персона?

— А вы… — протянула Линда.

— Инга, ваш куратор, — женщина остановилась и быстро поправила юбку и пригладила свободной рукой выбившиеся из причёски прядки, — прошу прощения! Я…

Инга оглядела вверенную ей студентку.

— А откуда у вас пиджак? Элементы дресс-кода вам ещё не успели выдать…

— Вот именно, — процедила девушка, чувствуя поднимающееся снова раздражение, — не успели. Жакет мне одолжили.

Куратор выдохнула, приложив руку ко лбу.

— Линда, прошу прощения! Вы, наверное, думаете, что я про вас забыла…

— Именно так я и думаю, — подтвердила девушка закипая.

— С моим студентом случилось несчастье ночью, — быстро перебила её Инга, оглянувшись по сторонам и понизив голос, — всё утро я занималась связанным с этими вопросами.

Агентку прострелило, по всему телу прошёлся ток догадок. Она сжала зубы, чтобы не выдать промелькнувшую дрожь.

— «Её студент? Тот, кого я спасла?» — промелькнуло в голове.

Состроив сочувствующее выражение лица, девушка спросила, решив выпытать больше.

— Мне жаль. А что случилось, позвольте узнать?

— Не могу сообщить, извините. Сейчас всё хорошо, и я помогу вам решить все вопросы, — участливо улыбнулась Инга.

— А что значит «ваши студенты»? — попробовала Линда зайти с другой стороны, — Есть не ваши?

Молодая женщина весело рассмеялась, обмахнувшись папкой, попутно теряя несколько листов, которые славировали на мраморный пол.

— Конечно! Не могу же я отвечать за всех. У нас с коллегами поделены курсы, чтобы было проще… ой!

Инга заметила упавшие материалы, резво подняла их и закончила мысль.

— Я курирую ваш третий курс. Вы — мои студенты, — последнее прозвучало с гордостью.

Если тот парень у озера и подопечный Инги — один и тот же человек, то он может быть студентом третьего курса. Это сужает круг поисков и дает повод поразмыслить, что общего у него с другими погибшими. Агентка ещё не успела как следует проанализировать случившееся, но пока была абсолютно уверена: ночная несостоявшаяся жертва — часть той же цепочки убийств, из-за которой она здесь и оказалась.

— Давайте так, — предложила куратор, — сейчас вы идите на историю лингвистики… какой у вас указан кабинет?

Линда заглянула в своё расписание.

— В-01. Это?..

— Вам по лестнице в главном холле и направо до конца коридора…

— Где у вас тут можно купить кофе? — перебила студентка женщину, чувствуя, что живот сводит от голода: она не ела со вчерашнего обеда.

Инга непонимающе посмотрела на девушку, пару раз моргнув, обрабатывая вопрос. Агентка пояснила, уже не скрывая холодной злости.

— Объясню: завтрак, как вы могли догадаться, я пропустила. Время подходит к двенадцати, я хочу по-человечески выпить кофе и перекусить.

Вина отразилась на лице её собеседницы, она затараторила.

— Да, конечно, понимаю! Ещё раз: вы идёте сейчас на ваше следующее занятие. С финно-угорских языков я вас отпрошу, вы пообедаете, я отдам вашу форменную одежду и ознакомлю с основными правилами, — Инга заглянула студентке в глаза, спросив жалостливо, — Потерпите?

«Конечно, нет!» — хотелось крикнуть Линде, встряхнув куратора как следует. Но она заставила себя молчать и смотреть на молодую женщину, вынуждая её повариться в собственной вине.

— Я встречу вас у аудитории, Линда, — мягко сказала куратор.

Девушка развернулась, всё так же не проронив ни слова, и направилась на поиски аудитории. Скрывшись за поворотом, она прикусила язык, не привыкшая к такому собственному поведению. Но настроение было ни к чёрту, поэтому, помучившись немного, ровно пока поднималась на второй учебный этаж, студентка отпустила ситуацию.

Дверь в аудиторию была открыта — этот класс был похож на пенал — длинный и узкий, более освещённый, чем склоняющий к дрёме сумрачный кабинет философии. Столы здесь были меньше, стояли теснее, словно отрицая существование выражения «личное пространство». Стены были украшены портретами и фотографиями знаменитых лингвистов — классических и современных, зарубежных и российских (советских, в том числе).

Людей было меньше, некоторых Линда ещё не видела. Из знакомых был только Артур, который сидел боком к аудитории и о чём-то оживлённо переговаривался с одногруппницей, не обращая внимания на других.

— «Вероятно», — подумала девушка, — «здесь студенты делятся на подгруппы исходя из определённой логики. Уточню у Инги».

За преподавательским столом сидела женщина в кремовой воздушной блузке с большим бантом на шее, идеально уложенное каре тёмным каскадом спадали на лицо, так как она наклонилась над столом. Ухоженные руки с нюдовым маникюром, россыпью колец и печаток различного размера на пальцах по старинке выводили ручкой что-то на бумаге, хотя рядом стоял включённый новенький ноутбук.

Услышав стук каблуков, лектор подняла голову, несколько мгновений всматриваясь в Линду. Та, в свою очередь, тоже вспоминала, где она видела эту женщину. Память услужливо подкинула информацию ровно в тот момент, когда преподавательница поднялась, тепло приветствуя студентку.

— «Это же Мельникова… Ольга Сергеевна…»

— Линда Ильвес, — громко сказала Ольга Николаевна, — рада видеть вас в стенах нашей академии.

Все взгляды снова устремились на новенькую, в этот раз они были более заинтересованные, но всё так же недоумевающие, словно вопрошали «Да кто она такая?». Это пугало и создавало лишние риски — агентка не планировала привлекать внимание вообще, действуя из тени, но первый день преподносил сюрпризы с самого начала.

— Не удивлена, честно скажу, — продолжала она, — странно, что вы не оказались здесь раньше…

— Ольга Николаевна, — Линда широко улыбнулась, приподнимая брови в удивлении — рада встрече! Вот как тесен мир. Особенно мир лингвистики…

В голове крутилось лишь одно:

— «Какое совпадение. Доцент питерского университета, знаменитая в узких кругах лингвистка, и тоже здесь… вроде пересекались на конференции… или олимпиаде».

— Проходите, Линда, — женщина вернулась на своё место, — через минуту мы начнём.

В этот раз она выбрала свободный стол у стены в первом ряду. Возможно, это было не очень «элитарно», но пролезать между парт вглубь не хотелось.

Началась пара, и доцент, легко улыбнувшись и переключившись на английский, предложила вопрос на обсуждение.

— Сегодня, чтобы немного расслабиться, предлагаю извечный вопрос: существуют ли универсалии языка? — она сделала паузу и обвела взглядом зал, — Или это всего лишь продукт нашего европейского восприятия?

Рядом раздался тихий кашель, словно кто-то пытался скрыть смешок. Линда медленно повернула голову и едва удержалась от того, чтобы начать откровенно пялиться на сидящего рядом парня. Он был похож на внеземного творца, бессмертное существо, но не на студента-лингвиста. Лицо с аккуратными и чёткими чертами, обрамляющие его, каштановые, волнистые волосы средней длины, кончики которых едва касались острых плеч. Сосед вернул ей взгляд, встревоженный её вниманием, в его зелёных глазах, слегка скрытых длинными, густыми ресницами, плескался немой вопрос: «Что ты смотришь?».

Пока девушка занималась любованием красавцем, преподавательница, давая им время подумать, отмечала присутствующих.

— А где у нас Маркус? — спросила она, оглядывая класс.

В ответ звенела тишина. Потом одна из присутствующих девушек осторожно ответила.

— Он не появился сегодня и на философии…

— Говорят, его увезли в больницу. Что-то случилось ночью, — резко перебил её грубый мужской голос.

— Что ж… — растерянно пробормотала доцент, — я узнаю у вашего куратора детали.

Линда лихорадочно соображала, вертя ручку в пальцах. Всё ведёт к тому, что Маркус и есть тот, кого она спасла. Инга говорила про «своего студента», и сейчас на паре не хватае одного человека. Возможно, это разные люди, но в совпадения агентка не верила.

— Итак, — хлопнула в ладоши Ольга Сергеевна, отложив ноутбук, — какие у вас соображения насчёт языковых универсалий?

Аристократичная рука взлетела в воздух в ту же секунду. Лектор кивнула.

— Да, Макс, пожалуйста.

— «Макс, значит. Ну привет, красавчик», — хмыкнула про себя девушка, искоса глянув на его профиль.

Парень с неожиданной бодростью, словно вскочив на любимого коня, начал своё рассуждение.

— Универсалии существуют. Без них невозможно было бы систематизировать языки. Мы наблюдаем их у подавляющего большинства языков. Например, различение гласных и согласных звуков. К тому же универсалии — основа теории универсальной грамматики Чомского. Как дети учат языки, если внешнего контекста для этого недостаточно?

Раздались редкие смешки позади. Непонимание закололо в пальцах, казалось, что здесь могло развеселить студентов? Линда смотрела на свои листы, чуть нахмурившись, стараясь различить тембры смеющихся.

— Так, хорошо, спасибо, — приняла его ответ доцент, затем показала рукой на рыжеволосую студентку, которую ранее Линда ранее определила как «грантницу», — да, Анна?

Анна вытянулась вверх, словно ниточки, держащие её позвоночник, потянули невидимой рукой.

— А как же экзотические языки Амазонии, например? Некоторые же из универсалий нарушаются, — девушка глотнула воды, затем продолжила, её голос чуть дрожал от нетерпения быть правой, — тем более разнообразие языков гораздо шире любой доктрины. Особенно это касается того, что писали белые мужчины XIX века.

Одногруппники (и особенно одногруппницы) одобрительно зашумели. Ольга Сергеевна поблагодарила студентку и обратилась ко всем.

— Есть ещё мнения?

Линда, ведомая своим обострённым чувством справедливости, подняла руку.

— У меня есть.

— Интересно, Линда, давай.

Девушка продолжила.

— Я поддержу своего коллегу, — она посмотрела на Макса, — сейчас лингвисты заняли нейтральную позицию: универсалии существуют на глубинном уровне. Это подтверждает и изучение тюркских, финно-угорских и других языковых семей, отличных от индоевропейской по структуре и другим параметрам. Да, поверхностно языки могут отличаться, но по сути придерживаться определённого порядка.

Она выдержала паузу, намереваясь добить дискуссию до логичного конца, затем продолжила.

— К тому же исследование изолятов позволяет нам отойти от жёстких универсалий, которые прибиты гвоздями и… — агентка посмотрела в сторону Анны, — ставят под вопрос исключения из правил, и прийти к более гибкому их пониманию. Зачем нам выбирать одну сторону, когда можно стоять посередине?

Откинувшись на спинку стула привычным движением, Линда сдержанно улыбнулась, довольная своей речью. Смех и гул затихли, аудитория погрузилась во внимательное молчание. Макс поднял бровь, не глядя на неё, Анна сжала губы в тонкую полоску.

Спину ей буравили взгляды, снова заставляя внутренне вздрогнуть. Снаружи за окнами снова поднялся ветер, и старые стены будто отозвались глухим эхом. Теперь точно можно было сказать, что учёба началась.

Конец истории лингвистики ознаменовала Инга, заглянувшая в кабинет. Линда попросила минуту, решившись отступить от «протокола» ледяной наследницы. Почувствовав искорки озорства, она вынула листок из блокнота и быстро накидала записку: «Спасибо за пиджак. С меня кофе:)». Затем как можно менее заметно студентка вложила сложенную бумажку в карман пахнущего хвоей жакета и встала из-за стола.

Подойдя к уже уходящему Артуру, она отдала пиджак с лёгкой улыбкой. Он вопросительно посмотрел на сокурсницу.

— Уже?

— Спасибо ещё раз, — девушка кивнула на дверь, — Наконец кто-то вспомнил, что нужно делать свою работу.

И не дождавшись ответа, Линда развернулась и ушла, желая поскорее перевести дух и в конце концов поесть.

Инга стояла у такого же арочного большого окна, как и этажом ниже, и изучала что-то в своём смартфоне, закусив нижнюю губу и покачиваясь с пятки на носок. Студентка кашлянула, чтобы привлечь внимание. Молодая женщина резко подняла голову и спрятала телефон в своей папке, неровно, но приятно улыбаясь.

— Линда! Пойдёмте. Вы перекусите, и затем я вам всё расскажу.

Агентка двинулась вперёд, оглянувшись на молодую женщину.

— Пойдёмте.

Они спустились на первый этаж и прошли в начало холла, чтобы потом снова пройти вниз по широкой, но короткой мраморной лестнице и очутиться в том месте, которое новоприбывшая студентка назвала «лобби». Она и забыла, как поднималась здесь ночью, уставшая после испытанного стресса.

Сейчас девушка увидела и две скульптуры из такого же тёмного, как и на полу, мрамора. Они застыли по сторонам от лестницы, словно охраняя вход в главный холл. Линда замерла, разглядывая фигуры и ощущая, как каменеют её собственные мышцы от увиденного. Первое, что бросилось в глаза, — вставшая на дыбы рысь, пробитая копьём в грудь. Оружие держал мужчина с торжествующим лицом; казалось, он смотрел прямо на студентку. Небольшие, похожие на ангельские, крылья были широко раскрыты, а плащ словно хлестал по ногам, то ли подбадривая прикончить животное, то ли, наоборот, останавливая. Сама же рысь не выглядела кровожадной, что делало сцену её убийства ещё более драматичной.

Мир собирается в одной точке, темнея по бокам. Как расценивать это, агентка не знала, но настолько злая ирония навевала не самые приятные мысли.

— «Будто убивают меня или… раскрывают мои тайны?» — невесело подумала она, с усилием переключая внимание на вторую скульптуру.

Это была девушка в накинутом на волосы платке и сложенными за спиной крыльями. Её лицо выражало угадываемую смесь из отчаяния и надежды, словно её перекосило во внутреннем противоборстве. Она стояла на коленях, наклонившись вперёд и крепко прижимая к себе лебедя из уже светлого мрамора — единственное белое пятно, которое позволило себе Похьярви. Птица склонила голову и практически спрятала её под рукой, одним глазом внимательно следя за происходящим.

Теперь казалось, что обе скульптуры наблюдают за ней, предупреждая о том, что ей здесь не рады. Инга заметила взгляд студентки.

— Красивые, да? — она улыбнулась, тоже рассматривая статуи.

Новенькая попыталась скрыть нервный смешок, отвернувшись, и саркастично протянула.

— Невероятно. Глаз не оторвать…

— Линда, сюда, — куратор повернула направо, и они вошли в просторный обеденный зал.

Первое, что почувствовала девушка, был запах хорошего кофе. И прямо справа при входе находилась стойка, за которой стоял коренастый рыжеволосый паренёк. Позади него красовалась величественная кофемашина и длинная полка с различными сиропами. На стойке были предложены различные батончики, печенье и конфеты.

Это был спасительный светлый оазис в этом тёмном омуте, и, на миг забыв про то, что она здесь не одна, Линда бросилась к бариста.

— Боже-е-е, — застонала она, опираясь на стол и рассматривая вкусы сиропов, — прошу, капучино! Самый большой объём, который у вас есть… С ореховым сиропом!

В ответ от её отчаянного запроса раздался добрый, заливистый смех.

— Вот это любовь к кофе, — рыжеволосый посмотрел на неё, — вам в стаканчик с собой или в кружке?

Студентка притворно нахмурилась.

— С собой… а вы попробуйте не пить кофе полтора дня, я посмотрю на вас…

Инга подошла и тронула её за плечо шепча.

— Проходите потом в глубь зала. Я пока попрошу вам обед и буду вас ждать.

Линда кивнула, не отводя взгляд от процесса приготовления её напитка. Она уже ощущала вкус во рту и старалась как можно глубже вдыхать аромат.

Наконец всё было готово, девушка двумя руками взялась за тёмно-зелёный большой стаканчик — прямо под цвет формы.

— Спасибо! Сколько?

Солнечноликий бариста добродушно улыбнулся.

— За счёт заведения, — он чуть облокотился на стойку, — вы же только приехали?

Долгожданный первый глоток заставил её кожу покрыться мурашками и зажмуриться. Ореховый сироп чуть сластил кофе, а пенка была такой кремовой, что таяла на языке. Качество кофе передавалось через яркие, не пережаренные ноты.

— Да, приехала вчера, — немного соврала она отпив.

— Тогда с приездом, — поздравил парень, — Я — Дима, кстати.

Агентка моргнула, а потом протянула руку.

— Линда.

— Рад познакомиться — он пожал руку в ответ, и, немного смутившись, добавил, — заглядывайте завтра, у нас будет поставка нового зерна, думаю, вы оцените…

— «Он, что, флиртует? Или просто милый?» — сама себе усмехнулась она.

— Обязательно, Дима, спасибо! — постаравшись как можно дружелюбнее улыбнуться парню, девушка ушла на поиски еды и куратора.

В зале стояли большие столы из тёмного дерева, такие, что за ними могли разместиться до 8 человек достаточно свободно, чтобы не толкаться локтями. На каждом были тёмные скатерти с вышитыми золотыми нитями орнаментами. Массивные стулья на вид были тяжёлыми настолько, что Линда не представляла, как их вообще двигать.

Света хватало от больших окон, но для вечернего времени здесь висели светильники на стенах и пара шикарных, овальных, хрустальных люстр, похожих на те, что украшают холлы и коридоры корпусов. У окон на небольшом пьедестале стояли преподавательские столы, дальнюю стену украшал большой камин, сейчас затушенный, и студентка уже представила, как должно быть уютно по вечерам, особенно когда на улице мокро и холодно.

Инга сидела за одним из столов с парой тарелок перед ней. Живот снова свело от голода и теперь выпитого кофе. Девушка присела на стул и жадным взглядом осмотрела содержимое обеда: стейк из красной рыбы с овощами на пару и тыквенный суп-пюре с креветками.

— Прошу, — сопровождающая подвинула студентке тарелки и приборы, — я пока вам всё расскажу…

Линда старалась есть с достоинством, не показывая, насколько она хочет есть.

— Как вы знаете, Линда, академия была основана в 1837 году финскими и шведско-финскими меценатами для сохранения северного наследия… — молодая женщина задумалась, будто что-то вспомнила, — Мы в начале года проводим презентацию для первокурсников… Новеньких у нас на других курсов практически не бывает, тем более вы приехали почти через два месяца после начала учебного года…

Прожевав, девушка отложила приборы и перебила собеседницу.

— Подождите. Я в курсе истории Похьярви, — она быстро очертила основную информацию, — Четыре основателя, до 1944 года находилась под влиянием Финляндии, потом два года не работала после войны, а до 1963 года здесь было НИИ северных культур.

Пауза.

— До распада Союза на базе НИИ снова появилась школа, а в текущем формате академия работает с 1995 года. Всё так? — Линда вопросительно посмотрела на Ингу.

Та нервно посмеялась, открывая свою папку на столе и перебирая бумажки.

— Да, хм…очень здорово. Сразу видно основательный подход… Тогда, — она сменила тему, — расскажу о правилах пребывания здесь…

— Студенты живут по двое в комфортных комнатах. Ваша соседка — Виктория Крылова со второго курса…

Студентка уже открыла рот, чтобы спросить, как вообще попасть в свою комнату, но женщина была на удивление собранной и опередила её.

— Я вам всё покажу. Ваши вещи уже перенесли из гостевой.

— «Перенесли вещи? Без меня?» — эти вопросы заставили сжать вилку так, что она слегка согнулась, — «А если всё обыскали?..»

Возмущаться вслух было бы подозрительно, поэтому девушка никак не реагировала на сказанное, пытаясь принять эту информацию как факт.

— Форменная одежда также в вашей новой комнате, — продолжила сопровождающая, — как вы поняли… соблюдение дресс-кода обязательно в учебное время и во время ужинов и общих собраниях. В остальное время прошу придерживаться делового стиля одежды.

— Хорошо, — просто кивнула агентка, допивая кофе.

Ей на самом деле было всё равно, что там говорит собеседница, насыщение затмевало все другие чувства, заставляя расслабляться, чего делать было категорически нельзя. Куратор просмотрела свои записи и снова подняла голову.

— Дальше. Вам надо выбрать факультативы. Один обязательно на зачёт и остальные — по вашему времени и желанию. Вот… — собеседница протянула студентке листы с описанием курсов.

Пробежавшись по практически полностью зачёркнутому списку названий курсов, девушка вопросительно подняла бровь.

— А как из этого выбирать? Тут же всё зачёркнуто…

Слегка поёрзав на стуле, сопровождающая виновато ответила.

— Места на дополнительных курсах разбирают быстро… Особенно на интересных…

Описание с тихим шелестом опустились на стол: криптолингвистика, древнегреческий, математика и логика, финно-угорские ритуалы и шаманизм — это всё, что ей осталось. Негусто, но ради первой дисциплины девушка была готова простить всё. Помимо этого, её необъяснимо тянуло к ритуалам и шаманам, казалось, что там она может найти ответы на появившиеся вопросы.

— Инга, я хочу записаться на криптолингвистику.

— Записываю, — сделала она пометку в бумажках.

— И… финно-угорские ритуалы звучат хорошо… — продолжила Линда.

Молодая женщина снова сделала грустное лицо.

— Сожалею, Линда, но профессор Лааксонен отбирает студентов в эту группу самостоятельно… — она замолчала, а потом торжествующе, словно нашла решение, протараторила, — но так как у вас нет кредитов для зачёта курса по финно-угорским языкам, Андреас…

Инга замолчала, чуть сжавшись от испуга, затем поправила сама себя.

— То есть профессор попросил включить в ваше расписание пары по его предмету. Вы будете посещать занятия с первым и вторым курсами — три дополнительных часа в неделю, — она хлопнула в ладоши, — вот как раз сможете с ним обсудить участие в факультативе.

Всё складывалось как нельзя лучше, и агентка решила попытать удачу ещё в одном вопросе.

— Могу я глянуть на список своего курса? Я хочу примерно понимать, кто со мной учится…

Через минуту она получила распечатанную табличку. Пробегая глазами, девушка наткнулась на уже знакомых ей Артура Вирта, Анну Залесскую и Макса Обера. Но важнее всего было найти того самого Маркуса.

И он нашёлся. Маркус Саар — её возможная и что более важно, единственная выжившая зацепка, из которой она планировать выжать максимум.

Улыбаясь краешком губ, Линда вернула список и поблагодарила собеседницу. Та снова зашелестела листами бормоча.

— Так. Что ещё? Что ещё? — потом она шлёпнула себя рукой по лбу и вскрикнула, — А! Да! Приёмы пищи: завтрак с полдевятого в формате самостоятельного обслуживания со свободной рассадкой, обед — обычно после третьей пары и наполовину self-service: часть блюд представлена на столах, так же без фиксированных мест, ужин — по курсам и подаётся персоналом. Раз в месяц у нас проводятся официальные ужины. Если у вас есть аллергии или непереносимости, дайте знать.

— Только на авокадо, — хмыкнула она.

Инга снова что-то пометила в своих листах. И почему-то студентка не была уверена, что эта информация не канет в Ладоге.

Выдав несколько бумаг с расписанием, Инга посмотрела на подопечную. А та вспомнила про неработающий интернет.

— Есть у вас какие-то вопросы?

— Что с сетью? Wi-Fi, мобильная связь? — уточнила девушка.

— У нас здесь на всей территории работает интернет. Есть два компьютерных класса, если нужна техника. Пароль к сети… — женщина карандашом написала комбинацию букв и цифр, — вот такой, везде маленькие буквы.

Закончив, они встали из-за стола, и куратор повела студентку в жилое крыло для студенток. Инга снова стала хаотично-задумчивой, всё время поправляла одежду прямо во время ходьбы.

Вскоре показался уже знакомый коридор с ковром на деревянном полу, только в этот раз девушки поднялись на третий этаж. Гостиная комната с двумя тёмными диванами и несколькими мягкими креслами встретила Линду неожиданно тёплой для этого места атмосферой: камин, светильники и пара столов для работы.

Пройдя чуть дальше по коридору, они остановились у одной из дверей. Постучавшись для порядка два раза, Инга открыла дверь и первая вошла внутрь. Агентка шагнула следом и очутилась в огромной комнате: она выглядела как логово перекупщика брендовых шмоток, которое попало в ураган. Куратор нервно всплеснула свободной рукой и в смятении повернулась к девушке.

— Хмм… вот… тут живёт студентка со второго курса — Вика Крылова, — сопровождающая сглотнула, — уверена, вы поладите…

— Несомненно, — холодно подтвердила Линда.

Её чемоданы стояли у кровати в правой части комнаты, и там стоял относительный, наведённый наскоро порядок. На рабочем столе рядом лежали ровной стопкой книги, из открытого шкафа виднелись составляющие форменного стиля — тёмно-зелёные жакет, блейзер и жилет.

— Ну так… Располагайтесь, — мягко подытожила Инга, — у вас есть ещё полчаса перевести дух, и дальше у вас латынь. Главный зал в конце холла на первом этаже.

— Спасибо.

Сопровождающая сделала пару шагов к двери, а потом остановилась.

— Вспомнила! — радостно сказала она, — Линда, вам нужны дополнительные часы по русскому?

Девушка, услышав вопрос, растерялась, не зная, смеяться или злиться. Но она взяла себя в руки, вопросительно подняв бровь и стараясь принять как можно более беспристрастное выражение лица.

— Думаете, нужны?

Ей удалось смутить собеседницу, но молодая женщина взяла себя в руки и сконфуженно улыбнулась.

— Ну… вы же эстонка… вот я…

Студентка широко улыбнулась, разряжая атмосферу и успокаивая свою сопровождающую.

— Я из русскоговорящей семьи, мне уроки не нужны.

Та облегчённо выдохнула, но ещё продолжала накручивать прядь волос.

— Если что-то вам нужно, меня можно найти в офисе В-21. Ну или я где-то между всеми кабинетами, — быстро добавила Инга и вышла, оставив новенькую одну.

Плечи вмиг расслабились и поникли, руки сами потянулись к лицу, растирая его, чтобы смахнуть усталость. С тихим гортанным стоном Линда встряхнула волосы и подлетела к чемоданам: надо было проверить потайные карманы с ноутбуком и делами студентов. Резкими движениями перерыв содержимое, она немного расслабилась — всё было на месте и «сигнальные» нитки, которыми она дополнительно сшила скрытый отсек, были целыми.

— Сейчас не время, но вечером засяду в укромном месте, — пообещала агентка себе и отставила свой багаж в сторону.

Жакет сел идеально, показалось, что даже слегка повеяло хвоей. До четвёртой пары оставалось ещё полчаса, очень захотелось пить. Вода нашлась в гостиной этажа — там стоял встроенный кулер, рядом небольшой столик с мятой, ломтиками лимона и лайма. Бутылка быстро наполнилась прохладной жидкостью. Пара веточек мяты, лайм — и идеальный план избежать обезвоживания готов.

Присев на диванчик, она подключилась к интернету. Сразу посыпались сообщения в мессенджерах.

От мамы: «Ты добралась? Как обустроилась? Как ребята?»

От папы: «Ответь маме, она меня замучила:) Не разнесла ещё институт свой?»

Снова от мамы: «Лина, ответь! Как ты?»

Всё было прочитано, ответ написан, родители успокоены словами дочери о том, что с ней всё хорошо, академия стоит и волноваться не нужно. Новенькая откинулась назад и, осмотревшись на предмет наблюдателей и камер, зашла в закрытый канал департамента аналитики и особых исследований, в котором работала. Важно было обозначить прибытие и очертить ночной инцидент, чтобы запросить информацию по Маркусу Саару.

«Добрый день. По прибытию на объект обнаружила раненого студента. Была оказана первая помощь, он передан медикам. По предварительным данным, имя студента — Маркус Саар, 3 курс. Эстонец. Необходима помощь с его личным делом, также запрашиваю информацию о том, где он проходит лечение».

Отправлено.

Ответ пришёл практически мгновенно. Лаконично и сухо, ни одной зацепки о том, написал это человек или робот.

«Принято. Ожидайте. Продолжайте работу».

Агентка вышла из аккаунта и скрыла канал. Даже если телефон попадёт не в те руки, информация не должна утечь. Паранойя по части безопасности прикрытия взлетела до предела, пробивая волной беспричинной паники черепную коробку. Пришлось прикрыть глаза и заставить себя вернуть дыхание в спокойный ритм.

Линда пришла первой. Зал для пары латыни был похож скорее на салон, чем на учебный кабинет. Здесь не было рабочих столов, только несколько кофейных столиков, обитые тёмной жаккардовой тканью стулья, два дивана, один из которых она и поспешила занять. Во всю стену висело панно, на котором разместился красочный пейзаж цветущего сада, выполненный во втором стиле древнеримской живописи. Множество оттенков зелёного — от сочных, наполненных влагой листьев до чуть желтоватых сухих травинок. Помимо этого, яркие цветы — красные, розовые, жёлтые — всё давало живость этому месту, давая сигнал воображению, что ещё пару шагов и можно вдохнуть запах солнечного дня даже в пасмурные северные дни.

Окна были поддёрнуты плотными шторами, скрывая часть и так тусклого света. Но положение спасало искусственное освещение. Небольшая меловая доска на колёсиках гласила: «Verba quae faciunt».

— Слова, которые действуют? — хмыкнула студентка, — интересненько…

Постепенно подтягивались сокурсники. Макс и Анна были одними из первых. Парень коротко кивнул, почти и не смотря на новенькую, Анна лишь смерила её нечитаемым взглядом. Ребята сели в противоположном конце комнаты.

— Мой пиджак смотрелся на вас гораздо лучше, — уже знакомый насмешливый голос раздался сзади.

Едва рефлекторно не скрутив беднягу на полу, девушка заставила себя расслабиться и откинулась на спинку вполоборота и слегка приподняла уголки губ, обозначив вежливую улыбку. Артур, ну конечно.

— В собственном всё же комфортнее, — парировала она.

Сев рядом, парень осматривал её чуть более заметно, чем позволяли правила приличия. Их колени соприкоснулись. Не позволив себе даже взглянуть в его сторону, она уставилась на панно, находя его невероятно интересным.

Пара латыни увлекла своим темпом, лектор — Елена Фукс, немолодая немка с высокой причёской, собранной из длинных седых волос, в платье цвета фуксии, на высоких каблуках. Характер соответствовал внешности, поэтому даже мёртвый язык ожил в этом салоне.

— Не удивлюсь, что картину она подбирала сама, — пробормотала себе под нос Линда.

В голове уже крутились глагольные формы. Не получивший достаточно сна мозг отказывался работать, глох как старая машина, не успевая обработать всю информацию.

— Так и есть, вы удивительно проницательны, — шепнул Артур.

Сарказм это или нет, студентка не поняла, но времени думать не было: мадам Фукс уже написала текст для перевода и попросила Макса раздать англо-латинские словари.

Невольно залюбовавшись студентом, она чуть не пропустила протянутую книгу, но вовремя одёрнула себя.

— Спасибо, — как можно милее постаралась ответить она.

Макс быстро отошёл, Артур издал смешок, за что получил косой взгляд соседки.

Закатив глаза, Линда уткнулась в словарь. Нужно было перевести 7 строк, но непростых, а связанных с чем-то мистическим.

— Кто переведёт быстрее и точнее всех эти строки, а также сможет ответить на смысловые вопросы, получит бонус, — объявила лектор с азартом, — но какой… сюрприз!

Не то чтобы бонус уж был так заманчив, но худшей в первый день становиться не хотелось.

«Audi, qui in undae speculum aspicis».

— Speculum? — вслух размышляла девушка, делая заметки в блокноте, — Отражение?

Приятный зуд в голове ознаменовал переключение в режим лингвиста, а значит, весь её фокус сошёлся в одной точке — на переводе и смыслах слов в тексте. Всё остальное, даже нарушающий личное пространство сосед по дивану, отошло на второй план.

«Noli nomen tuum frustra dicere…»

Это было легко. На перевод этой фразы ушло меньше минуты: «Не произноси твоё имя всуе». Но вот только о чьём имени идёт речь. Если вопрос будет про это, то не видать ей бонуса.

«…nam cum tuum nomen dicis, mendacium dicis».

При чём здесь ложь? Эта строка напомнила одну цитату из Евангелия от Иоанна про отца лжи: «…cum loquitur mendacium ex propriis loquitur…».

Напряжение накапливалось, Линда настолько погрузилась в текст, что не могла бы сказать, прошло несколько минут или часов. Буквы расплывались перед глазами, прыгали из стороны в сторону. Усталость вызывала галлюцинации, казалось, что ещё немного и откроется третий глаз.

«Cum veritatem dicis, mutus es in tuo reflexu».

Противопоставление в двух соседних строках вызвало недоумение, смысл растворялся в воздухе, заставляя сомневаться в своих силах. Чтобы собраться с мыслями, студентка выписала на русском черновой вариант первых четырёх строк.

«Внемли, ты, кто смотришь в отражение воды.
Не произноси твоё имя напрасно,
ибо когда ты говоришь своё имя, ты говоришь ложь.
Когда ты говоришь истину, ты нем в своём отражении».

— Два варианта отражения, — она даже не понимала, что шепчет, текст начал просачиваться под кожу, сверкать на веках, — spectulum — зеркало, как запрос, а reflexus — ответ…

Осталось три строки и перевести на английский. Воздух в салоне загустел, стало жарко, начало клонить в сон, но она заставила себя закончить.

«Quod fractum est, transit.
Quod vocatum est, respondet.
Sic fit».

Чуть-чуть. Одна структура и финал.

«То, что разрушено, уходит.
То, что призвано, отвечает.
Так и совершается».

Грань между реальностью и наваждением истончилась, волосы на затылке встали дыбом. Ложь и истина — либо одно, либо другое. Отказ от старых устоев и установление новых.

Рука взлетела в воздух практически сразу, как Линда проверила правильность перевода на английский и оставила заметки. Мадам Фукс с довольным видом протянула руку, и студентка передала свой ответ. И только после этого она заметила, что Макс тоже садится на своё место.

Преподавательница пробежалась по ответу внимательным взглядом и резко подняла голову, уставившись на девушку. Потом снова поднесла листы — её и Макса к глазам и ещё раз прочитала написанное, сравнила и севшим голосом произнесла.

— На сегодня всё. Закончим пораньше. Ильвес, Макс, задержитесь…

Почему перевод простого текста с латыни вызвал такую реакцию, Линда не понимала, но сопротивляться не стала. Сонливость ушла, уступая место собранности. Студенты, счастливые толикой свободного времени, быстро собрались и покидали кабинет. Артур встретился с ней глазами и, хмыкнув «умница», ушёл за остальными.

— Признаюсь, такой точный перевод я видела очень давно, — задумчиво сказала мадам Фукс, приглаживая невидимые торчащие волоски своей причёски, —Вы когда-то видели этот текст?

Не удержавшись, девушка быстро повернула голову в сторону Макса: парень нахмурился, но посмотрел на неё в ответ, подняв бровь. Почувствовав зудящее желание смутить соперника по переводу, она ему подмигнула. Тот закатил глаза и снова обратил своё внимание на лектора.

— Нет, — мотнула головой студентка, — но это же очень простой текст…

— Там всего лишь различие в смыслах… — одновременно с ней заговорил Макс.

Ладонь с листами возникла перед её лицом в знаке «Стоп».

— Не совсем так, — попыталась пояснить преподавательница, — никто не различает скрытые смыслы отражения и противопоставления истины и лжи. Я видела такое в переводе Андреаса лет 20 назад.

— «Андреаса?» — непонимающе посмотрела на сокурсника Линда.

— Профессор Лааксонен, — поучающе шепнул Макс. — Ты пропустила его пару.

Недовольное цоканье вырвалось против воли, и, попытавшись скрыть его, девушка продолжила разговор.

— Это, конечно, очень интересно, профессор Фукс, спасибо… но к чему вы клоните?

Лектор всплеснула руками.

— Ну конечно, о том, что хочу вам предложить факультатив по латыни! — на её покрытом морщинками, которые она пыталась скрыть плотной тональной основой, лице засияла радость, — поможете мне с переводом текстов. Очень интересных. Мой сын как раз пишет работу…

Недоумение пошатнуло обыденный мир агентки, заставляя задаваться вопросами, главный из которых она произнесла вслух.

— А нам это зачем? — тон стал холоднее, Линда дала себе ментальную пощёчину, возвращаясь в предписанную роль.

Взгляд однокурсника скользил по ней. Она задумалась, почувствовав его интерес.

— «Интересно, он считает меня соперницей? Не понимает, что я тут делаю?»

— Вы получите доступ к редким старым текстам, Ильвес, — пояснила женщина. — И вам откроются двери настоящей международной лингвистики — высшая лига.

— Я уже в высшей лиге, — продолжила свой спектакль студентка.

— «Ага, да как же?» — передразнил её внутренний голос.

— Я согласен, — спокойно сказал Макс.

Можно было почувствовать, как пространство вокруг него мерцает от возникшего интереса; парень расправил плечи, и его прекрасное лицо приобрело суровую решительность. Что-то внутри девушки кольнуло, и она почувствовала странную необходимость в переводе обсуждаемых латинских текстов.

— Хотя, знаете, я, пожалуй, тоже приму ваше предложение, мадам Фукс, — небрежно протянула она улыбнувшись.

— Вот и прелестно, — женщина повернулась к столу и взяла распечатки. — Не будем терять ни минуты. Встретимся через месяц.

Отдав бумаги новоиспечённым помощникам, лектор скрылась за дверью, бодро стуча каблуками.

Стопка листов в руках с отксерокопированным текстом была внушительной — на первый взгляд, страниц 40 мелким шрифтом.

— Месяц? — просипела она. — Серьёзно?

Макс убирал свою кипу для перевода в кожаный портфель, будто не обеспокоенный объёмом работы.

— Можем посидеть над переводом вместе, если ты так беспокоишься, — будничным тоном предложил парень, не поднимая глаз.

Его выдала лишь небольшая дрожь на последнем слове, вызывая улыбку умиления.

— Давай, — спокойно сказала однокурсница. — Спасибо, с меня кофе, с тебя — твой неукротимый ум.

— Я больше люблю чай, — ответил Макс и ушёл.

— «Ну такой он интересный, конечно», — проскользнула финальная мысль перед тем, как с облегчением она вышла из зала и направилась в свою новую комнату.

Первый учебный день был завершён.

По пути заскочив за новой порцией кофе, теперь с корицей, и подмигнув бариста Диме, Линда дошла до жилого крыла. Она лелеяла надежду поспать хотя бы полчаса, но громкая музыка из-за двери поставила под вопрос эту возможность. Аккуратно открыв дверь в местный филиал модного аутлета, который теперь был и её обителью, новенькая увидела танцующую невысокую, стройную, темноволосую девушку. Та кружилась по комнате, раскинув руки в стороны.

— Хмм… Привет? — кашлянула она, постучав по косяку.

Вика резко остановилась, словно всё же споткнулась о собственный беспорядок. Несколько секунд ушло на осмысление ситуации, и вот, осмотрев свою соседку, она приветливо улыбнулась.

— Привет! Ты же Линда, да? Проходи! — затараторила девушка, попутно подбирая вещи с пола и стульев. — Теперь будем соседками, так здорово! Моя прошлая соседка, Нина, она…

Не успевая за бурным потоком мыслей, агентка прошла к своей кровати и рухнула на неё, наблюдая за Викой. Когда она сказала про соседку, то осеклась и побледнела.

— Всё хорошо, — сочувственно ответила Линда. — Рада познакомиться.

Искренне улыбнувшись, чтобы продолжить разговор, она поинтересовалась.

— Что важно знать о жизни в академии?

Оживившись, соседка подтащила стул со своей половины ближе к Линде, начиная говорить уже на ходу.

— Слушай: за ужином все сидят, скажем так, по интересам. Я тебя сегодня проведу, сядешь с нами…

— С нами? — уточнила она.

— Со мной и моими друзьями со второго курса, — весело сказала Вика, а потом продолжила, — так во-о-от, не садись с компанией Артура, местные царьки и царицы, считают себя круче других из-за своих родословных…

— Да ну-у-у? — в той же манере протянула новенькая. — Каста породистых?..

Всё это звучало так, словно они находились не в элитной академии, а в начальной школе. Совершенно не было желания тратить время на подстраивание под глупые обычаи, нужно было заниматься расследованием. Но какой же глупостью бы было отмахнуться от прослушивания информации, которая позволит наладить контакт с другими студентама, стать частью общества. Сжав зубы, агентка приняла максимально заинтересованное выражение лица, заглядывая в глаза соседке.

— Ха-ха, — неожиданно рассмеялась она, — так их ещё никто не называл.

Подмигнув, чтобы закончить разговор, Линда обратила своё внимание на чемоданы и стала разбирать вещи под стрекотание Вики. Особо вслушиваться не было нужды — поток слов не прерывался ни на секунду, вставить реплику было некуда. Там что-то было про поездки в Питер, студенческие мероприятия, лес за академией и купальни. Конечно, запомнить это всё не представлялось возможным, даже фоном количество информации вызывало тошноту от перенасыщения. Но раскладывать свою одежду под монолог соседки стало чем-то сродни медитации.

— О, это у тебя Jil Sander? — вдруг показала пальцем девушка на юбку из шерсти, кружева и органзы. — Офигеть, она такая классная. У меня такая же, мама не разрешила взять сюда.

У Линды всегда была возможность одеваться в премиум-сегменте — у семьи процветал архитектурно-девелоперский бизнес в России и Эстонии, но она предпочитала качественные, красивые вещи, не гоняясь за брендами. Более того, девушка даже на них не смотрела, поэтому вряд ли могла назвать больше, чем несколько милых сердцу названий типа эстонского эко-бренда Guild, Celine или как раз Jil Sander.

— Ага, — кивнула новоприбывшая студентка, — мне нравится разница текстур.

После этого на полке разместились многочисленные флаконы парфюмерии — от ниши до локальных брендов — маленькая, но порой очень дорогая слабость, которую девушка себе позволяла.

— А кто твои родители? — села на её кровать Вика.

Такое посягательство на личную территорию с первых минут перекосило душевное равновесие, но внешне Линда постаралась сохранить невозмутимость, лишь подвинула часть вещей в сторону.

— У них архитектурный бизнес, строят эко-коттеджи в России; в Эстонии свой завод. Мама ещё держит арт-салончик, — стараясь не выдать слишком многого, осторожно ответила она. — А твои?

— Мой отец тоже девелопер! — подпрыгнула соседка, подобрав под себя ноги, — только в Питере, квартиры премиум и бизнес-класса. Класс, мы с тобой подружимся!

Своё согласие новенькая выразила кратким «угу», вешая на плечики одно из платьев.

Когда всё, кроме спрятанных документов, было разложено, она посмотрела на соседку.

— Если не возражаешь, хотела бы немного полежать, приехала ночью…

Сочувственное выражение появилось на лице Вики, и она с балетной грацией вспорхнула с постели.

— Надеюсь, ты по ночам всё же спишь, — нервозно посмеялась девушка.

Аналитическое чутьё взвыло сиреной. Не успев опуститься на подушку, агентка приподняла голову, вопросительно уставившись на неё.

— А что, были с этим сложности?

Всё должно звучать так, словно это было лишь вопросом удобства, а не личного интереса. Прошлой соседкой Вики была одна из жертв, а это означало, что лучше ресурса, чем эта болтушка, не найти.

— Да нет, — начала щёлкать пальцами, стараясь успокоиться, Вика, — но Нина меня пугала, где-то пропадала ночами, что-то шептала постоянно, приходила в комнату вся в грязи и бледная как смерть…

Она посмотрела Линде прямо в глаза остекленевшим взглядом.

— И в течение года становилось всё хуже и хуже… Я даже ночевать начала у Ноа, — и в этот момент соседка переключилась и засияла, — это мой парень! У него как раз тоже сосед погиб… С вашего курса, тако-о-ой он шикарный… Мы начали в середине того года встречаться.

— «Невероятно…» — отрешённо подумала агентка. — «Она в одном монологе умудрилась рассказать и про свою погибшую соседку, и про парня, и про то, что у него тоже погиб сосед…»

От напряжения запульсировало в правом виске, что заставило зажмуриться и помассировать голову.

— Погоди, — внезапно хрипло остановила этот поток слов девушка, — такое совпадение… А как звали соседа Ноа?

— Э-э-э… Дилан… Кетола вроде, — отстранённо ответила Вика.

— Очень жаль, конечно… спасибо, — слабо ответила новоприбывшая студентка, борясь с накатывающей головной болью.

Пообещав себе зафиксировать всё услышанное позже, уставшая Линда погрузилась в поверхностный сон. Ей снилось, что вода из Ладоги вышла из берегов и затопила все найденные улики, заставляя девушку отступать ближе к академии, прятаться за высокими стенами.

Из дремоты её выдернуло прикосновение к плечу, сопровождаемое шёпотом.

— Линда-а-а, ты пойдёшь на ужин? — это была Вика. — Пойдём, всё покажу.

Быстро вскакивая, девушка пригладила одежду и накинула жакет.

— Я готова, — она положила смартфон в небольшую сумку.

Обеденный зал в свете хрустальных люстр был более выразительным, чем днём. Помимо накрытых уже знакомых столов вдоль стены появились металлические салат-бары — свежие овощи, зелень и фрукты. У кофейной стойки столпилась очередь изголодавшихся по очередной порции кофеина студентов, заставляя приходящих протискиваться дальше боком.

Запахи горячей пищи кружили голову и ускоряли слюноотделение, хотелось поскорее приступить к трапезе, оставив этот день позади. Её новообретённая соседка периодически пропадала где-то впереди, чирикая с другими студентами, но при этом исправно вела Линду вперёд.

Внезапно вкрадчивый баритон промурлыкал сбоку, принеся с собой лёгкий флёр хвои.

— У нас за столом есть вакантное место. Займёте? — это снова был Артур, который в одной руке нёс тарелку с зеленью, а другой ограждал их от снующих из стороны в сторону людей.

Это предложение было заманчивым, пусть и опасным: парень её сегодня спас, но цену за это студентка ещё не осознала. Вика исподлобья посмотрела на студента, затем — с опаской — на новенькую.

— Спасибо за предложение, — она позволила лёгкой улыбке коснуться её губ, глядя прямо на собеседника. — Но увы. Сегодня меня уже ангажировали провести вечер в другой компании. В следующий раз?

— Конечно, — вежливо кивнул он, сверкнув глазами.

Вика привела новую подругу за стол, где ещё осталось несколько свободных мест.

— Ребята, — крикнула она, — это Линда. Моя новая соседка. Перевелась к нам на третий курс. Сегодня её первый день.

Три симпатичные девушки и двое достаточно суровых на вид парней практически одновременно подняли глаза на Линду, неожиданно дружелюбно улыбнулись и нестройным хором поприветствовали девушку.

— Приветик!

— Добро пожаловать!

— Здорово!

Постаравшись рухнуть на стул как можно более элегантно, новенькая осмотрела всех и, подначиваемая шёпотом «скажи “приве-е-ет"», помахала обеими руками.

— Всем привет! Рада познакомиться!

Дальше её подорвали за собой в сторону салат-бара, где сунули в руку тарелку. Линда старалась даже не думать, только следовать от точки до точки и снова к столу. Очень хотелось есть, поэтому микс овощей, ароматное картофельное рагу и чашка чёрного чая исчезли со стола очень быстро, вызывая приятно тяжёлое чувство спокойствия. Разговоры звучали глухо, агентка слушала их вполуха — про пары, оценки, снова про вылазки в Питер, слухи и всё такое. Впервые за день она испытала что-то вроде умиротворения и даже перекинулась парой фраз с новыми знакомыми.

— Линда, а почему ты решила перевестись к нам? — сквозь сытый гул донёсся голос одного из второкурсников.

Легенда, придуманная специально для этого, должна была работать идеально.

— Я — этническая эстонка, хоть и жила всю жизнь в Москве. Родители решили отправить меня изучать более релевантное направление поближе к их родине. Планируют переносить часть бизнеса из России в Европу.

Раздались понимающие и даже удивлённые вздохи.

— Да… у меня тут вообще все по линии матери учились…

— Меня сюда отправили, чтобы не отсвечивала…

— Ого… я выгрызла грант сюда, мне бы ваши проблемы…

Огонь камина расходился тёплой волной, отражаясь рыжими языками на хрустальных подвесках. Ужин подходил к концу, студенты начали лениво расходиться. Из их стола, прощаясь, вставали второкурсники.

— А-А-А-А! Господи! — в коридоре раздался женский вскрик и продолжительный грохот.

Мысль даже не успела сформироваться, как стул с грохотом практически летел на пол, повинуясь рефлексу спасателя. Холод коридора после нагретого зала вызывал мелкую дрожь, зубы стучали. Часть студентов торопилась посмотреть, что произошло, взбудораженные резкой реакцией новенькой.

Картина у лестницы, которая и послужила источником звука, одновременно и радовала, и печалила. Инга сидела на мраморном полу вся в ссадинах, одна нога вывернута под странным углом в колене. Молодая женщина стонала, слёзы текли по щекам градом боли и ужаса.

— Инга, что произошло? — Линда за несколько шагов была уже у неё, стараясь не трогать ногу, но присаживаясь, чтобы поддержать её. — Принесите льда и позовите помощь!

Она посмотрела на собравшихся учащихся и выбрала глазами одну из девушек, стоящих рядом с Викой. Распыляться на пустые зовы было нельзя. Та, кивнула и скрылась за прирастающей толпой.

— Помощь уже здесь, — раздался властный голос госпожи Аалтонен.

Ректор твёрдым шагом приближалась к месту происшествия вместе с Гохманиным. Глава охраны был, судя по всему, неизменным её спутником.

— «В этот раз не пришлось решать всё самой. Спасибо и на этом», — усталая мысль появилась ядовитым уколом.

Они подошли к девушкам.

— Снова вы оказываетесь ближе всех к пострадавшему… — с недоверием отчеканил мужчина.

С удовольствием закатив глаза в ответ на этот выпад, студентка процедила.

— Я прихожу на крик, не могу оставаться равнодушной. Обвините меня в эмпатичности и умении оказывать первую помощь?

— Ильвес, успокойтесь и будьте рядом с вашим куратором, — бросила Синикка и позвонила медикам. — Всем разойтись. Здесь не на что смотреть.

От её жёсткого тона стало не по себе, никто не смел спорить. Она оставила лишь двоих крепких парней на случай, если нужно будет перенести пострадавшую.

— Инга, что случилось? — спросила Линда, прикладывая принесённый лёд к ноге через одежду. — Как вы упали?

Молодая женщина плакала, не в силах сформулировать предложение. Лёгкие утешающие поглаживания по спине делали своё дело, через несколько минут она всё же услышала тихое.

— Я… шла. И была одна в коридоре, точнее… наверное, одна… И меня толкнули! Я почувствовала толчок в спину… Все подумают, что я споткнулась… — и Инга снова разрыдалась, закрывая рот одной рукой.

— Прямо почувствовали? А видели или слышали что-то? — продолжала свой допрос агентка.

Пострадавшая сокрушённо помотала головой.

Связано ли падение куратора с вереницей убийств студентов, ещё предстояло выяснить, особенно если окажется, что женщина действительно упала не сама. Нужно осмотреть холл и второй этаж. Просто на всякий случай.

Передав всё ещё всхлипывающую Ингу в руки медиков, Линда встала и посмотрела на ректора.

— Могу идти?

Госпожа Аалтонен лишь кивнула, выражая согласие, а студентка скрылась за поворотом, дожидаясь, пока уйдут все вовлечённые. Когда в коридоре стало тихо, она осторожно прошмыгнула к ступенькам и стала подниматься наверх. Небольшие капельки крови были, но это лишь подтверждало, что пострадавшая поранилась при падении. Наверху тоже было чисто — ни соринки, ни видимого отпечатка.

В приглушённом свете глаз уловил движение справа, сердце подпрыгнуло к горлу. Линда повернулась, но ничего не увидела. Пару шагов и снова движение по стене. Казалось, что кто-то водит её вокруг запутывая. Даже послышался тихий смех и шуршание одежд — эти звуки могли быть и миражом, просто отзвуком сквозняка — заставляли оборачиваться и злиться от досады. Тот, кто это делал, почему-то всё время оставался в слепой зоне.

— Кто здесь? — с вызовом прошипела она. — Покажись!

В ответ на это шорох лишь усилился и начал удаляться внутрь по правому крылу. Новоприбывшая студентка метнулась за ним, надеясь уловить хоть призрачную зацепку. Она заглядывала в кабинеты, ощупывала стены, следила за тенями — ничего.

В какой-то момент шаги раздались за её спиной. Холод прошёлся вдоль позвоночника, мурашки пронзили всё тело тонкими иглами. Чужое присутствие ощущалось отчётливо. Поворачиваться было страшно в первую очередь из-за того, что она снова могла упустить след.

Решение пришло быстро: Линда достала телефон и посмотрела за плечо через камеру — ничего. Совсем. Тогда она развернулась. Одновременно с этим погас свет, и распахнулись окна в коридоре. Холодный октябрьский ветер пробрал до костей, завывая как и прошлой ночью. Захватило дух — теперь казалось, что шорох везде — по стенам, потолку и полу — что он внутри её головы.

Ноги отказывались двинуться даже на миллиметр. Девушка услышала странный, невоспроизводимый шёпот. Словно сами стены академии исторгали его, желая изгнать вмешавшуюся в естественный порядок преступницу. Против воли она вслушивалась в течение звуков. Они повторялись и повторялись, наращивали мощь, давили изнутри черепной коробки. Когда стало совсем нестерпимо, колени подогнулись, и студентка рухнула на пол со сдавленным вскриком, стараясь заткнуть уши дрожащими руками.

— Kaikkisalaisuudetpittäyjäädäveđenalle… — снова тот же набор звуков разносился гулким шёпотом по коридору.

— Я не понимаю… не понимаю… — хныкала она.

— Kaikki… salaisu… udet…

Смартфон в руке мигнул разблокированным экраном, выводя её из невменяемого состояния. Из груди вырвался полувздох, полувсхлип; шёпот стал тише. Не смотря в устройство, Линда решила уловить шелест на диктофон.

С выключенной записью прекратилась и эта чертовщина: окна снова были закрыты, свет снова включился, звуки затихли. Аккуратно поднявшись на ещё трясущихся ногах, девушка ещё раз осмотрела коридор и холл, а затем побрела в свою комнату.

Вика лежала на своей кровати, листала учебник и дёргала ногой в такт играющей в наушниках музыки. Она вскочила с кровати, как только увидела соседку краем глаза.

— Ну что там? Ваш куратор в порядке? — взволнованным потоком посыпались вопросы.

Настроения открывать рот не было, но успокоить новую знакомую стоило.

— Ингу забрали медики, с ней всё будет хорошо, — ровно ответила агентка. — С остальным разберутся, скорее всего, она просто споткнулась…

— Фух, ну и стресс! — опустила плечи она. — Нам надо расслабиться. Бери полотенце и тапочки.

— Чего? — нахмурилась Линда.

Хотелось лечь и тихо расплакаться от напряжения, отвернувшись к стене. Идти, коммуницировать с людьми… на это не было морального ресурса. А ещё совсем не было времени пробежаться по делам убитых.

— Пойдём купальни. Тебе понравится! — воскликнула Вика и перекинула своё полотенце через плечо. Она выглядела как человек, который не воспринимал отказов.

— Не думаю, что у меня есть силы… — попыталась отмазаться она.

— Вот они и появятся! — не унималась соседка. — Ты не представляешь, как там здорово…

Предложение вызвало противоречивые чувства. С одной стороны, это был хороший шанс разведать обстановку и изучить новое место, которое, судя по услышанным сегодня разговорам, было крайне популярно среди студентов. С другой — после всего пережитого за неполные два дня накликивать на себя новые — а Линда не сомневалась, что они будут — приключения не хотелось. Но она продрогла в коридоре, пока пыталась не сойти с ума окончательно, и погреться — было самое то… Но для этого есть душ, с другой стороны…

— Хорошо! Идём… — сдалась новенькая вздохнув. Сторона за перевесила против, но что-то всё равно терзало её — ощущение, что будет не так просто.

Они вышли из комнаты, спустились на первый этаж и завернули в ещё один коридор за одной из дверей в холле. Точнее, как оказалось, это был тёплый переход в корпус, где и располагались купальни.

— Господи, сколько же тут коридоров… — почему-то прошептала новенькая.

Её сопровождающая хихикнула.

— Привыкнешь. Не так много, как может казаться.

Как скоро стало понятно, купальни располагались за основным зданием, ближе к лесу, и поэтому из окон одновременно завораживающе и зловеще виднелась стена деревьев.

— Зимой тут, должно быть, сказка… — восхитилась Линда.

— Ага, и зимой на праздники запускают открытый горячий бассейн — лежишь прям под снегом… Кайф! — согласилась Вика, открывая дверь.

Их встретил знакомый всем и невероятно приятный термальный запах. Чувствовалось, как каждая клеточка тела наполняется тяжестью предвкушения отдыха.

— Смотри: тут женское крыло, а там, — девушка махнула рукой в противоположную сторону, — мужское.

Войдя в светлую и просторную раздевалку, Вика продолжила.

— Есть ещё смешанная зона. Она открыта по праздникам и там же выход на террасу с открытым источником. Есть купальный дресс-код… — она сделала паузу, чтобы снять платье, — ну сама понимаешь… Здесь же, — здесь она избавилась от колготок, — все голышом.

Конечно, это было понятно. Новоиспечённая студенка была против, нет. Её это вообще никак не тревожило. Будни в училище при ведомстве научили не стесняться собственного тела и чужих глаз на нём. Методично и размеренно она снимала вещи и складывала их на свободный кусочек лавки.

— Охренеть! Как ты сделала такой пресс? — раздался восклик рядом. — Кому ты продала душу за такую фигуру?!

— Спортзалу и режиму, — пожала плечами Линда, разворачиваясь к Вике. — Никаких секретов.

— «Потренируйся в моём режиме, и у тебя будет всё, что пожелаешь», — мысленно добавила она и отправилась за новой знакомой.

Сами купальни выглядели как античная сказка наяву. Слегка затуманенное паром пространство в светлом мраморе было достаточно большим, чтобы без труда разместить человек 150. Круглых бассейнов было несколько, лёгкая подсветка ступеней в воде мягко рассеивалась в дымке. Арочные своды обрамлялись колоннами с лепниной в виде лебедей, на стенах виднелись ансамбли плиточек с северными орнаментами. И как увидела новенькая, это был только первый зал.

— Там у нас есть сауна и ледяной бассейн, — проследила за её взглядом сопровождающая. — Хочешь туда?

— Нет, давай понежимся здесь, — ответила девушка.

Они были далеко не одни — по 5-10 человек было в каждой чаше. Соседки выбрали самый свободный. Линда собрала волосы в пучок и сделала шаг в воду, затем ещё один, ощутив, как её тело обволакивает почти горячая вода. Это было как нежные объятия старого друга, когда тело и разум не могут быть нигде, кроме как в настоящем, а радость встречи затмевает, пускай и на время, все невзгоды текущих дней. Пар скрывал тела, позволяя не думать о собственной наготе. Было видно, что девушки чувствуют себя здесь свободно.

Девушка громко и с наслаждением выдохнула, чем вызвала улыбки других.

— Понимаю, — сказала одна из незнакомок — яркая, высокая блондинка с большими карими глазами, — после тяжёлого дня только так.

Улыбнувшись собеседнице, Линда прошла к бортику — вода доходила ей до плеч — и облокотилась на него, позволяя телу обмякнуть в воде. Она лениво обвела глазами пространство: показалось даже, что никого рядом нет, но со второго раза она увидела и Вику недалеко, весело щебечущую что-то ещё одной красотке.

Через некоторое время от горячей воды сердце забилось быстрее и зашумело в голове, поэтому студентка, подтянувшись, уселась на краю бортика. Она видела, что некоторые тоже так делают, оставляя мокнуть лишь ноги. Стало полегче, но нужно было ещё привыкнуть к таким банным процедурам.

— Если совсем жарко, встань под прохладный душ и попей воды, — посоветовала всё та же блондинка. — У сауны всё есть.

— Ты спасительница, — взмолилась студентка, — спасибо!

В зале с холодной купелью действительно было два душа и столик с водой. Жадно отпив, она встала под холодные струи воды. Это действительно помогало — в голове пропало неприятное ощущение, а сердце замедлилось.

— «Давай заканчивать», — строго сказала Линда сама себе и вышла в общий зал.

Нашла глазами Вику и головой показала на дверь. Та кивнула, и новенькая отправилась в раздевалку, обмотавшись полотенцем.

Там Линда не торопилась: высушила волосы феном, обсушила кожу и размяла тело, покрутив головой и плечами — остаточная слабость от перегрева ещё не исчезла. Но пропало кое-что другое — её одежда.

Агентка аккуратно перебрала всё, что лежало или висело в помещении. Посмотрела за дверью, в углах, в туалете и душевых — вещей нигде не было. Даже возникла мысль, что она забыла, как выглядит то, что она носит, и тогда девушка обыскала раздевалку ещё раз. Ничего.

— Да что б тебя! — в сердцах выругалась она.

Злое отчаяние наполнило разум: казалось, этот день не закончится никогда.

— «Давай заканчивать», — строго сказала Линда сама себе и вышла в общий зал.

Нашла глазами Вику и головой показала на дверь. Та кивнула, и новенькая отправилась в раздевалку, обмотавшись полотенцем.

Там Линда не торопилась: высушила волосы феном, обсушила кожу и размяла тело, покрутив головой и плечами — остаточная слабость от перегрева ещё не исчезла. Но пропало кое-что другое — её одежда.

Агентка аккуратно перебрала всё, что лежало или висело в помещении. Посмотрела за дверью, в углах, в туалете и душевых — вещей нигде не было. Даже возникла мысль, что она забыла, как выглядит то, что она носит, и тогда девушка обыскала раздевалку ещё раз. Ничего.

— Да что б тебя! — в сердцах выругалась она.

Злое отчаяние наполнило разум: казалось, этот день не закончится никогда.

Глава 5

Вика заглянула в раздевалку, когда Линда в пятый раз осматривала там углы.

— Ты что-то потеряла? — заинтересованно спросила она.

— Да, кто-то украл всю мою одежду, — чуть ли не прорычала новенькая, поворачиваясь к соседке.

Ойкнув, та стала помогать перерывать вещи. Спустя ещё несколько минут потерявшая одежду девушка внутренне собралась, позволяя мозгу отключить любые переживания.

— «Плевать. Какая бы дрянь это ни сделала, пусть подавится. Я была в ситуациях похуже», — зло думала она, потуже заворачиваясь в полотенце. Оно прикрывало всё, что нужно, поэтому решение было принято без возможности отказа.

— Давай принесу тебе новый комплект? — неуверенно спросила знакомая.

— Не стоит, — ухмыльнулась новоприбывшая студентка, — пусть насладятся шоу, если уж так хотелось.

Затолкав прочь все сомнения, она открыла дверь и вышла в общий холл здания. Шаг твёрдый, взгляд вперёд, голова гордо поднята. Внутри крутились догадки: было понятно, что эта шалость была подстроена. Линда не могла отделаться от ощущения, что её соседка тоже в этом замешана. Ну что же, не в её правилах сдаваться и показывать даже намёка на слабость.

Мероприятие для проходивших мимо студентов Похьярви действительно оказалось развлекательным: девушка чувствовала на себе взгляды, кто-то опускал глаза, но в основном её разглядывали. Обувь ей также не оставили, поэтому тапочки слегка отстукивали пяткой по мрамору, издавая чужеродный для этих стен звук.

— «Вы словно не видели красивых девушек в полотенце», — закатила глаза она, идя к своей комнате. — «Сочувствую».

Уже у себя агентка переоделась в пижаму и проверила телефон: сообщений по делу Маркуса в защищённом канале ведомства не было. Изучение дел студентов было принято отложить как минимум до завтрашнего утра.

Бороться со сном не было сил, поэтому через пять минут сон укутал её в свои объятия, и даже включённый свет не помешал погружению в спасительную негу.

Подъём в 6 утра был рутиной, от которой отказаться можно было в крайнем случае, например, как при почти бессонной ночи, но сегодня был один из нормальных дней. Линда открыла глаза без будильника, села рывком и осмотрелась. Проморгавшись и привыкнув к темноте, она нашла глазами силуэт соседки на кровати в другом конце их комнаты. Она ожидаемо спала.

Это был хороший момент, чтобы поработать, не привлекая лишних вопросов от своей слишком болтливой соседки. Девушка тихо встала, наступая на носки, подошла к чемодану и маникюрными ножницами вспорола, стежок за стежком, днище чемодана. Три дела убитых в прошлом учебном году студентов были практическими невесомыми, показывая, как мало известно о произошедшем. Помимо них, с собой в ванную она взяла телефон, ежедневник с ручкой и наушники.

Замок слегка щёлкнул, отрезая её от внешнего мира. Дела были разложены веером по полу: нужно было найти закономерности, понять, что же ещё ускользает в этой цепочке, почему жертвами стали именно эти люди.

Дилан Кетола. Британец, потомок аристократов, на момент гибели учился на третьем курсе. Отправлен сюда родителями на перевоспитание: в бумагах было указано, что у парня наблюдались проблемы с поведением во всех местах обучения.

— Видимо, родители решили, что север, да ещё и в России образумят сына, — пробормотала под нос Линда, делая заметки себе. — Здесь у него тоже было несколько выговоров… И Вика упомянула, что он был соседом её парня…

В ежедневнике появилась запись «Узнать!», и дальше на очереди была Нина Афанасьева — русская немка, выигравшая полный грант на обучение в академии. Училась на четвёртом, выпускном, курсе. Призёрка и победительница различных лингвистических олимпиад не только в Германии, но и в России, участница профильных конференций и хакатонов для студентов. Возможно, они даже пересекались — лицо на фотографии было смутно знакомым.

Снова ничего экстраординарного. Кроме вчерашних слов Вики о том, что Нина не спала по ночам и странно себя вела, а также приходила грязная и бледная. Новые заметки перекочевали на бумагу, как и вопросы: «Она копалась где-то? В лесу? Тела? Может, ритуалы?».

— «Надо будет узнать про Дилана… Может, он тоже пугал своего соседа?» — размышляла она, продолжая делать заметки, — «Надо попросить Вику познакомить нас с кавалером».

Третьей жертвой стала Вера Лунд — студентка из Швеции и богатая наследница медиа-корпорации. Она так же, как и Дилан, была на третьем курсе в прошлом году.

— «Тоже третий курс… и Маркус сейчас на третьем курсе… Но Нина была на четвёртом в том году», — зацепка попала в блокнот в качестве гипотезы. — «Не сходится… но потенциал есть».

Вера занималась лингвистикой, как и все здесь, любила музыку — играла на скрипке. Примерная дочь своих родителей: увлекалась фехтованием, классическим танцем. Зацепиться мыслью было не за что. Нужно будет понять, с кем девушка общалась: возможно, кто-то сможет вспомнить перемены в ней или странные события, в которых Вера принимала непосредственное участие.

Закончив с изучением дел, агентка переключилась на запись диктофона. Внезапная мысль пронзила мозг практически физической болью.

— «Камеры! В холле есть камеры, там должен быть момент, как падает Инга… или её толкают. Какая же я тупая!», — и следом на языке проступила горькость разочарования. — «Только камеры наверняка контролирует Гохманин и его ребята… и как получить доступ к записям? Запросить через ведомство? Но тогда прикрытие к чёрту…»

На ум пришёл ещё один вариант: анонимный звонок в полицию с сообщением об инциденте. Записи ей не вручат, но слухи пойдут, а там и видно будет.

— «Ну что, поиграем в крыску», — беззвучно усмехнулась она и вернулась к изучению вчерашней записи леденящего душу шёпота. — «Надеюсь, услышу хоть что-то».

Первые несколько прослушиваний не дали ничего интересного: были слышны только вой ветра и оглушающий шорох. Сама не зная почему, Линда с остервенением напрягала слух снова и снова. Первые различимые звуки были похожи на галлюцинацию; мозг выхватывал отдельные сочетания, не давая полной картины. Но с каждым повтором появлялись новые кусочки этого языкового пазла, и девушка прямо на слух записывала кириллицей слоги и сочетания: «Каикисаласудэтпитёиядавднале».

Не было уверенности, что это не игры воображения. Мысль о том, что эта фраза связана с теми словами, что она услышала от Маркуса на берегу и в первую ночь в самой академии, показалась вполне здравой.

— «Вряд ли мне будут слышаться слова на разных языках. Что это тогда за шептун-полиглот?»

Язык казался абсолютно чуждым, поэтому студентка решила обратиться к единственному преподавателю, которому могла доверять, — к Ольге Сергеевне Мельниковой. Кто, если не доцент, могла хотя бы направить студентку по верному следу, смотря при этом совершенно нечитаемым взглядом. В голове ярко всплыли возможные интонации: «Ну что же вы, Линда, это совершенно тривиальный вопрос. Вы словно первокурсница…».

За утренними размышлениями прошло почти полтора часа, и время более не терпело задержек. Продолжая занимать ванную, девушка отложила записи и технику, приняла душ и привела себя в порядок.

На пятом бесполезном звонке будильника соседки выдержка пошла по швам, пришлось отложить свои дела и подготовку к учебному дню.

— Вика, твой телефон надрывается… — она осторожно потрясла спящую девушку за укрытое одеялом плечо. — Вставай или поменяй свои планы, но выключи его, пожалуйста.

В ответ раздалось недовольное мычание, тонкая девичья рука высунулась и выключила трель. Через несколько минут второкурсница села на кровати, сонно озираясь и потягиваясь.

— О-о-о, спасибо, — зевнула она, — никак не могла проснуться…

Сдержать насмешливую ухмылку не получилось, но Линда скрыла её, отвернувшись к шкафу с одеждой. В голове крутились материалы дел и собственные заметки, она чувствовала себя в потоке, дальнейшие шаги были намечены.

— Ты пойдёшь на завтрак? — буднично спросила она.

Вика снова широко зевнула, сползая с кровати.

— Нет, я не ем по утрам… Кстати…

Подскочив, та зарылась в вещах на стуле и часть из них поднесла знакомой с хитро-виноватым улыбкой.

— Твои вещи…

— Откуда? — резко спросила агентка хмурясь. — А где туфли?

Взгляд упал на площадку перед дверью — они стояли там ровно и аккуратно.

— Всё здесь! Прости, вчера была твоя инициация… — затараторила соседка, не прекращая улыбаться. — Мы всегда проверяем новеньких, ну, ты понимаешь… редко, кто приходит в середине обучения, и поэтому такие моменты самые ценные.

— Прошла? — не удивлённая, но испытавшая неприятное чувство досады девушка спросила единственное, что пришло в голову.

— Извини?.. — моргнула несколько раз явно сбитая с толку Вика.

Вещи полетели на кровать, выдернутые злым движением, а Линда повторила максимально холодно.

— Прошла я вашу инициацию?

— Да-а-а! Ты классная, ещё никто через пол-академии в полотенце не ходил… Богиня! — просияла воровка её вещей, не считывая или не желая замечать сквозившее недовольство.

Обречённый вздох поставил точку в этом разговоре. Не желая больше обсуждать вчерашний вечер, недавно прибывшая студентка закатила глаза, махнула рукой на прощание и ушла на завтрак.

Зал был практически пустым — сказывались свободная рассадка и растянутое на два часа посещение. Место было выбрано практически сразу — её новый знакомый и партнёр по переводу латинских текстов — Макс как раз сидел один, чуть сгорбившись за чашкой с чаем и книгой, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание.

Когда с игривым и не терпящим возражений «не против?» девушка села за стол, парень напряг плечи и взглянул на неё с подозрением из-под своих густых ресниц, но ничего не сказал, лишь подвинул книгу к себе, освобождая место.

Постаравшись ответить на этот жест как можно более дружелюбной улыбкой, Линда спросила.

— Ты не знаешь, где можно найти преподавателя вне уроков? Ищу Мельникову…

Недоумение отразилось на его прекрасном лице, Макс всё-таки на неё посмотрел.

— И ты решила спросить именно у меня это потому что… — вопросительно протянул он всё с тем же подозрением.

— Не могла не отметить, что у тебя хорошие отношения с преподавателями, — пояснила студентка, закидывая в рот кусочек сыра. — Предположила, что ты можешь знать… единственный подходящий кандидат из моих новых знакомых.

Макс даже чуть расслабился, услышав ответ, и выпрямился.

— Она либо в своём кабинете: у нас там была пара вчера — B-01. Либо ищи её в комнате отдыха преподавателей — B-21.

Задумавшись, он добавил.

— Ты начала перевод?

Чудом не поперхнувшись кофе от удивления — ведь начинался её всего лишь второй день в академии — новенькая ответила.

— Пока было не до этого… Планирую плотно посидеть в выходные. А ты?

— Пробежался вечером, не вникал, кажется, будет интересно, — буднично пожал плечами одногруппник, а затем тактично добавил. — Что-то слышал сегодня утром о твоих делах в первый день…

Внутренняя дрожь от воспоминаний подняла волосы на загривке, но Линда постаралась оставаться спокойной и переключила тему.

— Не хочешь всё же посидеть вместе над текстами? Ты предлагал… Про чай я помню.

Несколько секунд молчания и молчаливый кивок головы. Макс в один глоток допил чай, закрыл книгу и вставая сказал.

— Хорошо, давай в субботу после завтрака в библиотеке.

И он ушёл. Злиться на отсутствие элементарного «пока» не хотелось: казалось, общение его утомляет, и это не случайно. Поведение парня наталкивало на мысль, что он ждёт подвоха в каждом слове, поэтому и ведёт себя как ёж.

Торопиться было некуда, поэтому завтрак окончился в ленивом темпе. После агентка нашла пустую нишу в холле, напомнила о себе и своём запросе на досье Маркуса руководству, а также позвонила в полицию с рабочей сим-карты — по воле случая, а точнее, благодаря её хитрости, этот номер телефона был зарегистрирован не на неё.

— Ну что, процесс запущен, — прошептала Линда сама себе, убирая телефон и поправляя жакет, словно она остановилась здесь только для того, чтобы привести в порядок свой внешний вид.

Ольгу Сергеевну Мельникову студентка нашла довольно быстро: как и сказал Макс, она была в своём кабинете, изучала что-то на экране ноутбука. Кроме неё в помещении уже сидели несколько студентов, ждущих старт занятий. Девушка остановилась вне зоны видимости преподавательницы и задумалась.

— «И что я ей скажу? Меня мучит странный шёпот на неизвестном мне языке, помогите… Надо выдумать что-то…»

Идеального решения не было, как и времени на раздумья — первая пара начиналась совсем скоро, а откладывать не хотелось. Вдохнув, она нацепила вежливую улыбку и постучалась о косяк двери.

— Ольга Сергеевна, доброе утро, — начало есть. — Могу вас отвлечь буквально на минуту?

Доцент оторвалась от своих дел и посмотрела на свою студентку.

— Линда, доброе. Проходите. Что вы хотели?

На ходу открыв блокнот на странице с транскрибацией услышанных слов, девушка начала осторожно.

— Меня друзья из одного московского вуза позвали принять участие в их лингвистической студенческой олимпиаде, но я споткнулась в самом начале… Хотела у вас узнать, как у эксперта, как можно разгадать язык, если есть лишь написания некоторых слов кириллицей?

Взгляд Мельниковой был, как и предсказывала студентка, нечитаемым. Женщина протянула руку.

— Покажете, что там у вас?

Как только ежедневник оказался у преподавательницы в руках, она пробежалась глазами и через пару секунд отдала обратно усмехнувшись.

— Ильвес, это же первый курс… От вас не ожидала… Неужели не искали фонетические маркеры, сочетания, окончания и приставки?

Стыд за собственную глупость накрыл с головой плотной волной, Линда даже почувствовала, как жар проступает на щеках, сливаясь с нанесёнными румянами.

— Не искала, боялась сразу пойти не в том направлении, — призналась девушка ровным голосом, не позволяя растерянности взять верх. — Я больше по переводам и шифрам…

— Понимаю. Стресс адаптации может немного сбивать с толку, — одновременно сочувствующе и строго ответила доцент. — Надеюсь, вы быстро придёте в норму. Я жду от вас отличных результатов.

Привыкший за время работы агентом к приказам мозг среагировал на слова про результаты прямой до невозможности спиной и заверением: «Не подведу, Ольга Сергеевна, спасибо». Руки чесались: хотелось исправить свой досадный промах как можно скорее — её лингвистическая самооценка была раздавлена, а возникшую пустоту начала заполнять фрустрация.

Уже у двери её окликнули.

— Линда, кажется, это какой-то из финно-угорских языков… по составу слова очень напоминают. Проконсультируйтесь с профессором Лааксоненом. Он как раз по ним специалист.

Студентка развернулась с искренним «спасибо» и покинула аудиторию.

Первые три пары пролетели как одно сплошное полотно: студентка даже не вслушивалась в слова лекторов, пытаясь перевести слова. За это время стало ясно, что это один из финно-угорских языков, предварительно, карельский. Она переписала все слова латиницей, как считала правильным, и стало чуть легче. Последняя фраза не давалась — было подозрение, что это целая фраза, но не получалось разделить его на составляющие.

Слово obriadat, над которым она гадала вчерашним утром, было до смешного простым. Если она перевела правильно, то это обычный «ритуал». Догадка про схожесть с лексемой «обряд» оказалось верным.

С парой salaine — salazet возник затык, который помог решить всё это время, видимо, наблюдавший за её мучениями Артур.

— Это форма одного и того же слова, — вальяжно растянувшись на стуле за столом рядом, прошептал он с усмешкой. — Единственное число и множественное.

— «Ну конечно!» — внутренне воскликнула Линда, — «ты же финн… очень удобно».

Девушка поблагодарила своего спасителя, намереваясь погрузиться в размышления и дальше, но парень и не думал оставлять её в покое.

— Нашёл записку в кармане… — он самоуверенно разместил руку за её спиной. — Очень мило с твоей стороны…

— Уже на ты? — хмыкнула новенькая.

— Чашке кофе я предпочту твою компанию за ужином. Сегодня.

Бровь взлетела вверх — агентка и не пыталась скрыть удивление на лице, но сдерживалась, чтобы не нагрубить в ответ на такое приглашение. Где-то в глубине кольнул страх быть раскрытой; пришлось приложить усилие, чтобы отогнать мрачные мысли.

— И чем же я тебя так заинтересовала?

Артур наклонился к ней чуть ближе, весело сверкая глазами.

— Ты — странная, Линда, а это всегда увлекательно. Мы хотим познакомиться с тобой.

— Мы?

В ответ на вопрос он лишь подмигнул и отвернулся, уверенный в своей победе.

— «Справедливости ради ты и правда пообещала ему кофе… а он просто воспользовался ситуацией», — посмеялся над ней внутренний голос.

Правый глаз дёрнулся против воли, Линда уставилась в свои записи, чтобы не сорваться. Она старалась вернуться к размышлениям о переводе.

— «Если это одна лексема, то надо понять, от чего плясать…» — задумалась студентка.

Больше ничего не вышло, занятия подходили к концу, а следующей парой были как раз финно-угорские языки с первым курсом. Линда поднялась на верхний этаж, зашла в уютный, больше похожий на гостиную кабинет в коричневых тонах, с тёплым освещением вместо естественного света — на окнах, как и во многих кабинетах академии, были плотные портьеры. Столы для студентов стояли полукругом, в центре был преподавательский стол, у стены был кофейный столик с вазочкой, полной печенья разных видов, чаем и электрическим чайником. Рядом стоял стеллаж с кружками на любой вкус и цвет.

За столом, склонившись над бумагами, сидел мужчина средних лет с добродушным, слегка растерянным выражением лица, какое бывает у людей, думающих исключительно о деле своей жизни. Круглые очки вкупе со свитером в северный орнамент поверх белой рубашки придавали профессору некую непосредственность. Услышав шаги, он поднял голову, отбросив естественным движением свою золотисто-рыжую гриву волос с лица, на котором проступила доброжелательная, приветливая улыбка.

— Здравствуйте. А вы у нас кто?.. — преподаватель начал искать что-то на столе.

— Здравствуйте. Линда Ильвес, перевелась на третий курс, мне сказали, что у меня будут дополнительные пары по финно-угорским языкам… — пояснила прибывшая студентка.

— Ах да, — кивнул сам себе профессор Лааксонен, от чего очки чуть съехали по носу вниз, — Kuidas teil läheb?

Что-то в его словах было знакомое, но девушка не могла понять, что именно. Она пыталась догадаться по интонации или смыслу, но не могла быть уверена, что уловила их правильно.

— Извините… — начала новенькая.

Лектор посмотрел на неё с искренним удивлением, словно она сказала, что не знает таблицу умножения.

— А вы разве не эстонка?

— Эстонка, но с самого детства живу в России, — Линде захотелось оправдаться. — Вся семья говорит на русском, поэтому язык не учила…

— О, не переживайте! При желании вы быстро освоите родной язык! Если что, у меня есть отличные учебники… — он кивнул в сторону столов. — А сейчас пока располагайтесь и обязательно задавайте вопросы!

На занятии студенты разбирали грамматику финского языка, а после читали отрывки рун Калевалы в упрощённом специально для учебных целей оригинале. И даже это было тяжело: первокурсники штудировали материал с начала сентября, и за 2 месяца интенсивного обучения уже могли понимать базовые вещи, в то время как новоиспечённая третьекурсница могла похвастаться только призовым местом за перевод текста с карельского на олимпиаде почти пять лет назад, но там и знания языка были не нужны — только логика и лингвистическое чутьё.

К концу пары мозг кипел, отказываясь воспринимать реальность адекватно. И это было не то приятное почёсывание, как на латыни, а именно тупая головная боль. Стало понятно: работы по этому предмету предстоит много.

Собравшись с силами, пока остальные студенты собирались, Линда со своими записями подошла к столу профессора.

— Профессор Лааксонен, — начала она, — доцент Мельникова подсказала, что к вам можно обратиться с моим лингвистическим вопросом, — студентка протянула листы мужчине. — я на слух записала слова кириллицей, кажется, это какой-то из финно-угорских языков… но перевести до конца не выходит. Могли бы вы посмотреть, пожалуйста?

— Конечно, — преподаватель взял её заметки, — давайте посмотрю.

Некоторое время он потратил на изучение записей — что-то бормотал, читал вслух, кивал и черкал карандашом поверх написанного. Профессор уже заканчивал просматривать её финальные версии, как его руку свело судорогой. Ежедневник упал на стол, а мужчина второй рукой старался остановить дрожь сжимая.

На лице его отразилось болезненное удивление, преподаватель, не поднимая глаз, спросил.

— Линда, а для чего вам перевод этих слов?

— Решаю задание для олимпиады… — постаралась уверенно прозвучать девушка.

Мужчина нахмурился, встряхнул руки и снова прошёлся по записанным транслитерациям.

— У вас тут всё намешано… Если я, конечно, мыслю в правильном направлении… — его рука снова заходила ходуном. — это всё похоже на ливвиковский диалект карельского, он больше распространён вдоль южного берега Ладоги… хотя, скажу вам, я считаю, что это всё же отдельный язык.

Это могло объяснить, почему слуховые галлюцинации, а точнее, слышимый шёпот, говорил именно так. Хотя бы географически это было обосновано.

— Это, — показал на уже переписанное латиницей слово varokua, — ритуальная форма, если вы правильно написали… может означать «берегись», — Лааксонен продолжил. — А вот это, кстати, тоже ритуальная форма, означает «знай»…

Ладони похолодели, девушка попыталась спрятать их в рукавах. Именно эти слова прозвучали в первую ночь в академии, и это вызывало неясное беспокойство.

— Профессор, а как в финно-угорских языках, в частности, карельском можно разделить предполагаемое предложение на составляющие?

Тот постучал кончиком карандаша по бумагам.

— Понимаю ваш вопрос, Линда… тут только пробовать с учётом ваших знаний о морфологии, фонетике и грамматике языка. Что вы можете сказать о финно-угорских?

— Характерен сингармонизм, чередование ступеней. Это агглютинативный язык, — быстро перечислила студентка. — Основные признаки, которых должно хватить…

Преподаватель удовлетворённо кивнул.

— Именно так. Эти загадки оставлю вам, — мужчина улыбнулся, отдавая ежедневник девушке. — Поделитесь потом результатами. У меня есть кое-какие гипотезы…

Недосказанность мучила, но третьекурсница лишь попрощалась и вышла из учебного кабинета. Вроде какую-то информацию удалось получить, но стало понятно, что профессор подсказал ей меньше, чем мог. Заметила Линда и его не до конца объяснимое поведение и трясущуюся руку, но скорее была готова списать это на усталость.

— «А что ты хотела?» — язвительно спросила она сама себя. — «Думала, что он тебе всё подаст на блюдечке с голубой каёмочкой? Думай сама».

Студентка ушла, не заметив провожающий её задумчивый взгляд профессора Лааксонена.

Время до ужина прошло в неудачных попытках придать набору букв хоть какой-то смысл. Вчерашний инцидент в купальнях агентка решила не поднимать, с соседкой она не говорила, погружённая в работу. Сама же Вика тоже не инициировала коммуникацию.

В обеденном зале Артур, как и обещал, пригласил девушку за их стол. Линда села на свободное место рядом, кожей ощущая на себе множество удивлённых взглядов: вряд ли кого-то часто пускают в круг местной элиты, даже пусть и на один вечер. Девушка встретилась взглядом с округлёнными глазами соседки и неопределённо качнула головой: «так получилось».

Перед ней появилась тарелка с салатом и чашка с зелёным чаем. Студентка подняла голову: одногруппник вернулся и не забыл про неё. Его рука оказалась на спинке её стула, обозначая территорию, — это одновременно и успокаивало, и придавало ощущение, что она попала в западню. Парень лениво обвёл глазами своих друзей.

— С нами сегодня Линда Ильвес, — объявил он. — Милостиво согласилась заглянуть на огонёк.

В отличие от компании Вики, здесь никто здороваться вслух не стал, были обозначены лишь кивки приветствия.

— Линда… — та самая высокая, красивая блондинка из купален обратилась к ней первой с лёгкой улыбкой, наклонившись через стол чуть ближе, — твои родители строят красивые домики… скинула своим посмотреть.

Они подготовились: её пробили, в том числе и семью — кто, что и сколько. Можно было только надеяться, что слишком глубоко не копали, всё же её дело в ведомстве засекречено, но для тех, кто хочет знать всё, это может быть легко решаемо — вопрос в связях и средствах.

— Обязательно изучите, — с холодной вежливостью ответила новоиспечённая студентка, — у нас собственный завод в Эстонии… для коллег наколдую приятную скидку.

Прозвучала пара одобрительных смешков. Самой же Линде было некомфортно: второй день в академии, элита, к которой с подачи семьи девушка себя никогда не относила, — ко всему этому нужно привыкнуть. Александр и Нина, заработав целое состояние, которое может обеспечить несколько поколений, считали, что дочь должна максимально добиться всего сама, поэтому, хоть общий уровень жизни у семьи был высок, привилегий у девушки не было.

— Оливия Мориан, — представилась собеседница. — Добро пожаловать в Похьярви, Линда.

— Приятно, — слегка склонила голову агентка и переключилась на ужин.

За чаем в конце завязался разговор, неожиданно приятный. Новенькая сама не поняла, как присоединилась к обсуждению мировой геополитической обстановки. Напряжение не растворилось, но вставала изо стола девушка в приятном спокойствии.

Уже в комнате на неё накинулась Вика.

— Ты чего-о? Я же тебе говорила, что они заносчивые индюки!

Спокойно повесив жакет, третьекурсница спокойно ответила.

— У меня была договорённость. За помощь вчера.

Соседка отвернулась, скрестив руки на груди, и уставилась в окно.

— И как тебе? — в конце концов глухо буркнула она не поворачиваясь.

— Неоднозначные товарищи, — пожала плечами Линда. — Пока большего сказать не могу.

Тишина. Агентка успела переодеться и с наслаждением растянулась на кровати.

— Вик, а почему ты так на них реагируешь? — задала она казавшийся логичным вопрос. — Они что-то сделали тебе?

Снова тягучее молчание.

— Нет, — спустя время ответила соседка. — Мне они ничего не сделали… Это всё из-за Ноа, у него с этой компашкой разногласия… — она сделала паузу. — Просто будь осторожнее с ними…

— Уже, — отозвалась новенькая. — Спасибо.

Ночь и следующие несколько дней склеились в одну серую бесконечную плёнку. Информации от ведомства по Маркусу агентка не получала — с иностранными студентами было труднее, а перевод оставшихся слов шёл со скрипом. Лишь короткое сообщение с контактами больницы в Санкт-Петербурге и примечанием, что пострадавший до сих пор в реанимации, поступило в защищённом канале. Это был сигнал действовать на своё усмотрение и мониторить ситуацию самостоятельно.

Единственным странным пятном было приглашение от Артура окончательно присоединиться к нему и его друзьям в обеденном зале. Финн поймал её около одного из кабинетов после пар на следующий день.

— Ильвес, — с интригующей ноткой позвал он, — у меня к тебе предложение, от которого сложно отказаться…

Девушка склонила голову набок, побуждая сокурсника продолжить мысль, и он не заставил себя ждать.

— Ужинай с нами, — он придвинулся плотнее к ней, понизив голос. — Мы получили удовольствие от твоей компании, и нам очень интересно пообщаться с тобой ещё…

Довольный тон наводил на мысль, что в его словах мог быть двойной смысл, который пока невозможно уловить.

— Не знала, что вас так легко впечатлить, — прищурилась студентка, дёргая бровью. — Но вы тоже ничего. Я приму твоё предложение, Артур.

— Говорил же, — всё так же низко ответил он, на что у Линды по коже пробежал табун мурашек с той стороны, где он стоял. — До встречи вечером.

Так девушка начала более целенаправленно вливаться в местную элиту. Стало понятно, что стол выбран неслучайно: оттуда открывался отличный обзор за всеми находящимися в зале, что не могло не радовать агентку. Совместные ужины буквально за несколько дней дополнились обедами и вскоре даже завтраками, пусть и не в полном составе.

Долгожданная суббота ознаменовала окончание первой учебной недели новоиспечённой третьекурсницы. Соседка ночевала у своего парня, так что комната была в полном её распоряжении: не скрываясь, позвонила узнать о здоровье Маркуса — ситуация не менялась, хоть он и был в стабильном состоянии, из реанимации в стандартную палату его не пока не переводили.

Тренировка в зале, который ей показала Оливия, завтрак и после — работа над переводами в библиотеке с Максом. Линда обещала напоить его чаем, поэтому, взяв кипу листов с текстом и свой ежедневник, снова спустилась в обеденный зал к кофейному уголку у входа. Столешница была заставлена коробками, а Дима — бариста, без кофе, от которого новоиспечённая студентка теперь не начинала свой день, метался между ними, разгружая и помечая что-то в своих документах. Его рыжие волосы огоньком мерцали в уже привычно хмуром антураже Похьярви.

Отвлекать парня не хотелось, но всё же девушка виновато покашляла, улыбнувшись, когда он повернулся на звук.

— Линда! — чуть запыхавшись, парень отряхнул одежду и потянулся за фартуком. — Тебе как обычно?

Она замахала руками в отрицании.

— О нет, кажется, тебе не очень удобно… Я хотела заказать чай с собой: давай один чёрный, какой-нибудь вкусный… и зелёный с жасмином.

— Приходи тогда в обед за кофе, мы завезли новые сиропы, — просиял Дима и переключился на приготовление напитков.

В голове щёлкнуло: агентка ещё не знала, каким образом и когда можно покидать академию, но планировала пользоваться любой возможностью выбираться на большую землю при необходимости. А если в кофепоинт доставляют расходники, то можно попробовать напроситься на борт, если очень хорошо попросить.

— Дим, а как вы привозите это всё? — Линда обвела рукой хаос перед ней.

Бариста усмехнулся, словно и не удивился вопросу, ставя стаканчики на свободный кусочек поверхности.

— Ты хочешь в город?

— А как ты понял? — спросила в ответ студентка расплачиваясь.

— Многие студенты пользуются нашей доставкой, чтобы умыкнуть на большую землю, — пояснил он.

— И как записаться на это приключение?

— Мы привозим новые поставки продуктов по субботам каждую неделю и раз в две недели по средам. Ты можешь подойти ко мне и сказать, когда тебе надо, всё устроим, — расплылся в улыбке парень.

Своей удачи девушка могла лишь только позавидовать; радость от этой небольшой возможности распускалась большим цветком внутри.

— И как же мне тебя отблагодарить?

— С тебя ни я, ни мои ребята ничего не возьмём, — сразу ответил Дима, а потом хитро глянул на неё. — Но буду рад, если позволишь показать тебе в городе классное место, если у тебя будет время.

Радость сменилась неким страхом: его предложение могло звучать как дружеская встреча или как свидание, а второе ей сейчас было ни к чему. Вдохнув, третьекурсница медленно кивнула, принимая приглашение и думая о том, что сама сможет контролировать, куда помощь объективно симпатичного парня может привести.

— Договорились, — она уже взяла подставку со стаканчиками. — Я тогда к тебе подбегу, как мне нужно будет уехать, и обсудим план…

Затылок кольнуло, словно кто-то дёрнул за корни волос. Линда резко обернулась и встретилась глазами с непривычно угрюмым Артуром. Парень посерел лицом, но лишь поднял бровь, словно спрашивая: «чего тебе?». Хотелось подойти, но девушка лишь скривила лицо в похожем жесте и ушла, веря, что финн всё же справится самостоятельно с тем, что его тревожит.

В кармане завибрировал телефон, дублируя часы на запястье. Агентка на ходу подняла руку к лицу. На экране красовалось узнаваемое сообщение от ранее неизвестного номера:

«Могла бы просто не соглашаться. Даже издалека было видно недоумение на твоём лице».

Артур. Конечно, он не мог не прокомментировать ситуацию, невольным свидетелем которой стал. Ещё один текстовый укол:

«И бариста? Серьёзно?»

Возмущение смешалось с остатками игривого веселья от новости о возможных неофициальных поездках в Санкт-Петербург, поэтому блокировать сразу сокурсника она не стала. Лишь отправила закатывающий глаза смайлик в ответ и провокационное «ревнуете, мистер Вирта?», остановившись на мгновение, и дальше пошла в библиотеку, где её уже ждал, сидящий в окружении фолиантов Макс.

Линда поздоровалась с парнем, поставив перед ним обещанный напиток, и уселась рядом, раскладывая свои тексты. Судя по заметкам, которые студентка заметила на материалах шведа, им предстояло завязнуть с этим переводом надолго.

— Ты задержалась, — лаконично поздоровался он, поднимая голову.

Недовольным он не выглядел, но Линда всё равно извинилась.

— Прости, я бежала изо всех сил. Но-о… принесла чай!

Утомлённо вздохнув, одногруппник вернулся к записям и слегка расслабил спину. Работать рядом с Максом оказалось на удивление вдохновляюще и приятно. Молчаливый при своей внешней красоте парень раскрывался как гармоничная, остроумная и тёплая личность во время работы над текстами или рассуждений о лингвистических доменах. Время текло незаметно, и впервые с прибытия в Похьярви Линда поймала себя на мысли, что ей комфортно и она могла бы часами так сидеть, разгадывая тайны вверенных ей страниц и не только.

— Ты уверена, что здесь применим именно такой смысл? — наклонился парень к её заметкам, показывая на смутившую его строчку.

Полюбовавшись длинными ресницами одногруппника, студентка вздохнула и пояснила.

— Ну если перестроить, получается слишком противоречиво для этого текста…

— Мммм… — постучал пальцем по губе Макс, — посмотри потом по целому куску перевод, меня смущает грамматика.

Развеселившись от его тона, девушка ласково посмотрела на него.

— Боже, ты невероятно милый, когда считаешь, что прав…

— Я не…

Свет им загородили две фигуры, пришлось поднять голову от материалов, чтобы понять, что происходит. Две брюнетки в форменных жакетах, скрестив руки у груди, с насмешкой смотрели на пару за столом.

— Если ты думаешь, что сможешь заполучить его, — протянула та, что повыше, — дам дружеский совет: не пытайся. Он всё равно по мальчикам.

Её подружка хихикнула, поддерживая, а Линда почувствовала, как внутри поднимается липкое отвращение, вынуждая презрительно скривить губы. На её глазах и при её невольном вовлечении вершился акт публичного унижения, и это было больше того, что она могла стерпеть. Девушка почувствовала, как парень напрягся, но не отводила взгляд от обидчиц — они смотрели только на неё, победно улыбаясь.

— Тогда вот мой дружеский совет, девочки, — скопировала тон брюнетки Линда, — если вас отшили, то, возможно, дело не в ориентации человека, а в вас самих… Подумайте.

Когда девушки открыли рот, чтобы начать возмущённую перепалку, агентка властно процедила.

— Свободны.

Развернувшись на каблуках, парочка молча удалилась, а Линда повернулась к притихшему шведу и почти не касаясь, погладила плечо.

— Эй, ты как?

В его зелёных плескались невыразимые эмоции, руки под столом подрагивали, но парень лишь сдержанно кивнул.

— Всё нормально. Давай продолжим.

Больше к этой сцене они не возвращались, продолжили работать. Через ещё час, уже в обед, от усталости начали слипаться глаза, и Линда сбегала за кофе для обоих. Макс зарылся в словарях, не реагируя на внешние раздражители.

«Sanguinem fundo, ut calorem corporum viventium sentiatis…»

Для философских и исследовательских текстов следующие фразы выглядели неорганично: они отличались по слогу и структуре от уже переведённых ими фрагментов.

— Кровь? — пробормотала студентка и бегло просмотрела остаток текста.

«Ubi aqua incipit et desinit.
Ubi speculum loquitur, cum veritas tacet.
Venite, ut silentium nostrum frangatis,
ubi mendacium et veritas non separantur.
Venite, ut recipiatis quod iniuste amissum est.»

— Снова «вода», «отражение», «истина» и «ложь»… — мозг моментально выхватил знакомые слова, и девушка повернулась к сокурснику. — Посмотри, это странно… Откуда посреди размышлений об устройстве общества возникает такой текст? Что это — пророчество, ритуал, предупреждение?..

Швед придвинул к себе её бумаги и начал листать словари, уточняя перевод. На его лице проступило непонимание и вместе с этим интерес к увиденному.

— Ты права, на мысли о важном действительно не похоже, — подтвердил он. — Что у нас тут…

— Пролью кровь, чтобы… почувствовать… — перебила девушка, начав перевод вслух, — тепло живых тел…

— Чтобы вы почувствовали, — поправил её Макс. — Посмотри на форму глагола…

— Точно, — махнула рукой она, — спасибо… Что там дальше?

— Где вода начинается и заканчивается…

— Вода? Но это нехарактерно для таких работ… — отчаянно задумалась Линда; она никак не могла поймать за хвост отголосок мысли об этом кусочке текста, здесь что-то было неправильно с точки зрения принятого написания на латыни.

— Как и кровь… — согласился её партнёр по переводу. — Смотри, там следующее получается… — он снова придвинул листы к ней. — Где зеркало… или отражение… говорит, пока истина молчит…

— А может, это шифр? — предположила агентка. — Нужно читать не в лоб, а найти ключ, чтобы понять истинную суть.

Макс на это ничего не ответил, раздумывая, и так они провели несколько минут, приходя к одному и тому же.

— Это скорее ритуал какой-то, не римский, — с сомнением всё же высказал своё мнение парень, — чужеродный… здесь два раза указано «придите» — а это императивы. Их не использовали в размышлениях.

— Соглашусь… — кивнула студентка. — Но давай переведём всё-таки…

— Хорошо, — вздохнул он. — Придите, чтобы нарушить наше молчание, где ложь и истина неразделимы.

— Придите, чтобы получить то, что было несправедливо утрачено… — закончила последнюю строку девушка.

Слова осели на их плечи плотным, тяжёлым слоем парадоксальности, в которой копаться никто из них не хотел. После этого работа не клеилась, поэтому, распрощавшись, ребята разошлись. В голове всё крутились переведённые строчки, не давая покоя, так что Линда ещё выписала себе в ежедневник оригинал на латыни и перевод. Её личный сундучок загадок пополнился ещё одной, и очень хотелось переключиться на них вместо расследования убийств и покушения.

Но вместо работы вечер субботы третьекурсница провела сначала в компании Вики в купальнях, а потом в общей гостиной на третьем этаже женского крыла, наблюдая за фильмом, который смотрел кто-то из девочек. Артур оставил её шуточный вопрос без ответа, но зато написали родители, интересуясь первой неделей в академии. В этот момент девушка почувствовала себя настоящей студенткой, которая отдыхает в выходной после целой недели непростой учёбы вдали от дома.

Воскресным днём в холле Похьярви навстречу Линде скакала на костылях бледная, притихшая, но всё ещё живая Инга с ногой по колено в гипсе. Увидев свою студентку, молодая женщина неловко улыбнулась и чуть пошатнулась отвлёкшись. Девушка дёрнулась, чтобы помочь, но куратор смогла вернуть равновесие.

— Всё ещё не могу привыкнуть, — смущённо засмеялась она.

— Сколько тебе так мучиться? — участливо спросила Линда, всё же подходя чуть ближе.

— Месяц…

Чувство вины иррационально поползло по телу сотней маленьких лапок, хотя её не было рядом, когда женщина упала.

— Мне так жаль, Инга… — почти прошептала она и позволила себе прикоснуться к руке куратора.

— Да что ты! — всплеснула рукой она, едва не забыв о костыле. — Линда! Я тебе благодарна…

Поддержав куратора под локоть, агентка всё же рискнула спросить.

— Скажи… — она сделала паузу, чтобы сформулировать вопрос корректнее, — а что в итоге произошло?

Лицо Инги вмиг посерело, нижняя губа дрогнула, но она попыталась улыбнуться только уголками.

— Полиция считает, что я упала сама, но я слышала… слышала, что по камерам видно толчок, хоть нападавшего и не видно. Но я же знаю, что я чувствовала! — в конце всхлипнула женщина.

Момент для этого был явно неуместным, но Линда едва сдержала победную улыбку: её анонимный звонок сработал, как она и планировала.

— Я верю тебе, — как можно более сочувствующе ответила студентка.

— Правда? — по-детски наивно спросила Инга.

— Правда, — подтвердила девушка. — Ты не одна.

Они постояли так ещё несколько мгновений, и третьекурсница уже собиралась уходить, как куратор окликнула её.

— Линда, прости, забыла… я пришлю тебе список практических занятий, выбери три до вечера, пожалуйста…

— Практические занятия? — девушка не поняла, о чём шла речь.

— Занятия для развития физического состояния студентов, — пояснила куратор.

Кивнув, студентка попрощалась и ушла к себе. Её ждали задания, конспекты, продолжение перевода латинских текстов и собственные размышления. К вечеру действительно ей пришло письмо на студенческую электронную почту с просьбой выбрать направления. Среди фехтования, водного спорта и тренировок в спортзале, который и так открыт для всех в любое время, здесь перечислялись боевые искусства, стрельба из огнестрельного оружия, телесные практики — йога, пилатес, медитации, а также ориентирование и зимой дополнительно лыжи.

Без раздумий агентка выбрала стрельбу и боевые искусства, а потом, подумав, что такой набор всё же выглядит подозрительно для наследницы девелопмент-бизнеса, добавила ещё и телесные практики.

— «Крепкий кор ещё никому не вредил», — задумалась она, отправляя ответ Инге.

Новая неделя началась с новости о том, что Маркуса перевели в обычную палату и он теперь доступен для посещений. Обрадованная этим Линда приоделась к завтраку, надев одно из своих самых любимых трикотажных тёмно-синих платьев от эстонского бренда, и уже в зале заняла место за столом рядом с Артуром. Тот скосил на неё глаза, пожелал доброго утра и встал, уходя за кофе. Девушка проводила его взглядом, с необъяснимым спокойствием отмечая, что начинает привыкать к его присутствию и заботе в рутинных мелочах.

Парень вернулся, поставил перед ней чашку с горячим напитком и сел на своё место, не проронив ни слова.

— Спасибо, — склонила голову к плечу студентка и потянулась к своему кофе. — Как твои дела?

Парень наклонился к ней, хмыкнув, и прошептал.

— Ты сегодня слишком любопытная, Ильвес. И слишком красивая. — он поправил прядь её волос лёгким движением. — На свидание собралась?

— Да что ты?… — возмущённо начала Линда, скрывая появившееся волнение.

Довольный её реакцией финн отстранился. А девушка зло приступила к еде, уже и забыв о своей первоначальной радости. После завтрака она подошла к Диме, покупая ещё стакан кофе, а также обозначая своё намерение нелегально отправиться в Приозёрск, чтобы оттуда уехать в Санкт-Петербург.

— В эту среду, Линда, — ответил бариста, — приходи на пристань к 7 утра.

— Хорошо, — широко улыбнулась студентка. — Спасибо тебе!

Парень замялся, бегая взглядом по девушке.

— Тебе очень идёт… Твоё платье… И помнишь, я предлагал тебе провести время за кофе?

— Да, — просто сказала она. — Спасибо.

Он быстро достал из кармана картонный прямоугольник и протянул третьекурснице.

— Напиши мне, как освободишься.

Линда покачала головой и, отставив кофе на столешницу, взяла визитку, ручку и на обратной стороне написала свой номер телефона.

— Лучше ты мне напиши, — вернула она контакты. — Я правда могу забыть…

И она ушла, забрав стакан и оставив растерянного парня за стойкой.

В среду в назначенное время, поёживаясь от промозглости — вечной спутницы поздней весны, агентка зашла на борт небольшого катера. Персонал уже разгрузил доставленные продукты: последние коробки только что унесли. И теперь пустое, судно, отплывало от Похьярви.

Сон ещё до конца не отпустил, веки так и грозили остаться закрытыми, если продолжать моргать слишком часто. Туман перед рассветом сгустился, нагоняя страх перед бескрайней гладью воды и всё ещё непроглядной темнотой впереди. Дима сидел рядом и пил чай из термоса, нахохлившись, как воробей в холодный день. Линда вспомнила, как полторы недели назад прибыла в академию, и содрогнулась от повторного осознания, что сподвигло её покинуть остров так быстро.

— Мы уезжаем в пять вечера от той же пристани, куда причалим, — раздался голос её сопровождающего, приглушённый звуком работающего мотора. — Успеешь закончить свои дела?

— Постараюсь, — девушка понятия не имела на самом деле, сколько времени у неё уйдёт на разговор с Маркусом.

Уже в Приозёрске промёрзшая насквозь агентка коротко попрощалась с парнем и его коллегами и помчалась на вокзал — нужно было любой ценой успеть на электричку до перерыва в расписании. Кофе на вокзале был ужасным, но обжигающе горячим, что было важнее: она грела руки и пила маленькими глотками, чтобы не чувствовать вкуса, но ощущать расходящееся в животе тепло. В электричке удалось подремать, крепко прижимая к себе рюкзак.

Около 11 утра Линда вышла из Финляндского вокзала в Санкт-Петербурге, просматривая сообщения: Инга поблагодарила её за предупреждение об отсутствии, Вика попросила привести конфеты, и даже Макс узнавал, почему её нет на парах. Вызванное заранее такси приехало почти мгновенно — она не хотела оставаться на улице ни секунды больше необходимого — и доставило её в больницу по полученному от руководства адресу.

Красная корочка её ведомства творила чудеса и открывало все двери. Так было и здесь: уверенным шагом агентка вошла в здание и показала документ охраннику. Мужчина с сединой на висках свёл брови, вчитываясь, а потом встал с места, заметно побледнев.

— Какой у вас вопрос?

— Мне нужен доступ к пациенту хирургического отделения, — как можно более строго ответила девушка.

— Восьмой этаж, — отчеканил мужчина и пропустил её через турникет.

Уже на месте она снова посветила документами, вызывая недоумение и ужас на лицах медицинских работников.

— Федеральная служба стратегической безопасности, — повторила Линда. — Мне нужно побеседовать с вашим пациентом — Маркусом Сааром.

— Но его т-только п-перевели из реанимации, — чуть заикаясь, ответила молоденькая медсестра.

Агентка посмотрела ей прямо в глаза.

— Не переживайте, я быстро.

— П-палата 12, в самом конце коридора справа.

Каблуки сапог чеканили по полу, подол пальто бил по икрам от быстрого темпа ходьбы. Постучавшись для приличия пару раз в дверь, девушка выждала несколько секунд, а затем вошла в палату. Худощавый, кучерявый парень полусидел, укутанный пледом, в навороченной разными датчиками, мониторами и пультами управления кровати. На едва выжившего от ножевого ранения он уже похож не был, но некая болезненность на лице читалась.

— Маркус Саар? — спросила девушка, показывая корочки вскользь. — Я из Федеральной Службы, хотела бы задать вам несколько вопросов.

Парень напрягся, сутулясь и морщась от движения.

— Да, это я… — с осторожностью ответил он. — По каким вопросам? Полиция у меня уже была.

— То была полиция, а теперь наша очередь задавать вам вопросы, — ухмыльнулась Линда. — Я вас надолго не отвлеку.

Она придвинула стул ближе к кровати и села, отрезая ему пути отступления.

— Подскажите, вы планируете возвращаться в академию? — начала агентка с самого волнующего её вопроса. Она очень рисковала, показываясь ему до возвращения в Похьярви.

— Нет, — помотал головой пострадавший. — Как только врачи разрешат, я уезжаю обратно в Эстонию.

Вот оно. Теперь можно действовать не так скрытно.

— Я не представилась. Меня зовут Линда. Я — старший специалист по специальным исследованиям, — Линда сделала паузу, чтобы дать словам улечься. — Подскажите, Маркус, как вы считаете, кто вас хотел убить?