Ненаглядная жена его светлости

Карабкаясь вслед за Виталием и инструкторами вверх по горной тропинке, Софья думала только об одном: «Где была моя голова, когда я позволила поймать себя на «слабо»? Экстрим – это не моё. Вот совсем не моё!»

Виталик, тот да, загоняется по всяким адреналиновым  развлечениям, а  она предпочитала тихий, как Вит говорит, тюлений, отдых у моря. 

Прожариться как следует, потом охладиться в море, наплескаться на мелководье. И снова  к шезлонгу.

Её никогда не восхищали прыжки с парашютом, сплав по горным рекам или вот, банджи-джампинг. Тем не менее сейчас девушка брела за своим парнем и отчаянно надеялась, что наверху сможет  отвертеться от сомнительного удовольствия.

Вдобавок ко всему, Виталий решил сэкономить, и за впечатлениями они не пошли в комфортные и безопасные условия Skypark Сочи, а отправились в горы вслед за  не внушающими доверия, на  взгляд Сони, инструкторами-частниками.

- Ты что, Сонь? Они же на  этом деньги зарабатывают, то есть кровно заинтересованы, чтобы клиенты остались не только живы-здоровы, но и довольны. Сонь, я весь год об этом мечтал!  Хорошие ребята, опытные альпинисты и джамеры, я проверил!  Да если бы у них хоть один несчастный случай произошёл,  их бы давно закрыли! – горячо убеждал  Виталий. – В парк только входной билет почти две штуки, да прыжок под двадцатку. На одного! А тут мы бесплатно получаем виды, горы, природу. И за ту же двадцатку прыгнем уже вдвоём!

- Вит, да я готова сама столько же  заплатить, лишь бы не прыгать! Ты же знаешь, не моё это!

- Соня, - Виталий взял за руки, заглянул в глаза. – Сегодня у нас один из самых важных дней. Помнишь, что вечером я заказал столик в ресторане? Тебя ожидает сюрприз! Пожалуйста, не порти его! Я уверен, после прыжка ты пересмотришь отношение к экстремальным развлечениям. Соня, это такой восторг, просто распирает всего! Хочется летать и кричать! Взрыв адреналина! Я редко у тебя что-то прошу, неужели ты откажешь мне в такой малости? Вот когда ты  сообщила, что не готова к добрачным отношениям, я же пошёл тебе навстречу? Сегодня твоя очередь уступить! Обещаю, ты не пожалеешь!

Мужчина поднёс её руку к лицу и осторожно поцеловал, проникновенно глядя в глаза девушки.

Ну как тут устоять? Согласилась…

А теперь обливается потом от страха и карабкается всё выше и выше.

- Соня, ты только посмотри, какая красота кругом! – Виталий ткнул пальцем в голубой просвет справа. – Там море, видишь?

Софья бросила взгляд в указанном направлении и кивнула, мол, вижу. И следом за этим посмотрела вниз – мамочки, как высоко!!

- Виталь, скоро? Идём-идём, - дрожащим голосом поинтересовалась она у парня.

- Скоро, во-он, видишь – мост? Нам туда.

К месту добрались минут через двадцать.

Вид, конечно был захватывающий: слева гора, справа гора, внизу поросшее растительностью ущелье. И поблёскивающая на перекатах горная речка.  Впереди и немного слева сквозь вершины деревьев виднеется синева – Чёрное море  и небо.  Цвет одинаковый, только по небу плывут облака, а по морю поплавками рассыпаны головы отдыхающих.

Правда, их отсюда не видать, но они там точно есть.

Мост выглядел не особенно надёжным, и закачался, когда мужчины ступили на него.

- Виталий, я боюсь! – Соня  дала задний ход. – Давай не будем, а?

- Соня, ну что ты как маленькая! Такое раз в жизни бывает! Пять секунд свободного падения, это же сказка!

- Девушка, всё безопасно! – включился в разговор один из инструкторов. – Всё рассчитано, тысячу раз проверено!  Мы уже третий сезон  работаем на этом месте –  и имеем только благодарности от клиентов. Ни одного нарекания или недовольного!

- Я боюсь, - робко повторила Соня. – Давай ты один? А я тут постою, посмотрю.

- Можно и так, - опередил ответ Виталия инструктор. – Посмотрите, как вашему спутнику будет весело. Убедитесь, что всё надёжно. И сами захотите.

Приговаривая это, он наклонился и принялся опутывать ноги Сони ремнями.

- Зачем это? – испугалась она и умоляюще взглянула на Виталия, которому второй инструктор тоже накручивал на ноги ремни.

- Просто постоите в амуниции. Она удобная, не трёт, не мешает. Раз не хотите прыгать, поучаствуете хотя бы таким образом. А если вдруг пожелаете присоединиться к жениху, то не придётся тратить время на экипировку.

- Я  не захочу!

- Соня, пожалуйста! - Виталий состроил просительную мордочку, и Софья не выдержала, рассмеялась.

- Ладно, но я просто постою!

Инструктор проворно опутал Соню ремнями, а потом  обернул вокруг её щиколоток широкие манжеты, к которым крепились эластичные канаты.

- Всё, готово! – инструктор подёргал крепления, поправил ремни на корпусе девушки и отступил в сторону.

- Сонь, подойди, смотри, там внизу, кажется, горные бараны! – позвал Виталий.

- В телевизоре посмотрю, - буркнула девушка. – Прыгай уже, у меня голова кружится.  И мост качается.

- Держись за перила, это не страшно! – продолжал уговаривать Виталий. – Соня, дай мне руку, если боишься!

И протянул свою.

В голове скакал винегрет из мыслей.

Одна часть Сони криком кричала, что нужно уходить с моста и спускаться вниз, к морю, к людям. Другая часть возражала – это  так важно для Виталия! Что она за девушка, если не может поддержать своего парня? И столик в ресторане, намёк на сюрприз и важный день! Похоже, Виталий собирается сделать ей вечером предложение, а она своим упрямством может всё испортить. Просто посмотреть вниз на чёртовых баранов. Сделать потенциальному мужу приятно…

Софья ухватилась за руку Виталия и шагнула к краю моста.  Бросила взгляд вниз, и не увидела ничего, кроме ошеломляющей высоты.

- Вон, вон бараны! - куда-то вниз, под мост, показывал Виталий. –  Смотри, они с малышами! Да наклонись ниже, Соня! Ты так ничего не разглядишь!

Она послушно наклонилась и почувствовала, как руки Вита крепко схватили её за талию и резким броском отправили в полёт.

- Наслаждайся, любимая!

Её крик захлебнулся в горле.

Отчаянно размахивая руками и ногами, Соня падала вниз.

Пять секунд?

Ей показалось, что она летела вечность…

Дно ущелья неотвратимо приближалось,  девушка от ужаса уже только сипела, в первую же секунду сорвав голос. А когда казалось, что столкновение неизбежно, что-то больно дёрнуло её за ноги.  И полёт продолжился, только уже вверх.

«Убью! Нет, просто уйду», - мелькнуло в её голове, когда движение вверх прекратилось, и Соня снова полетела навстречу земле.

Рывок за ноги… доля секунды, в течение которой  девушке показалось, что она  сейчас снова подпрыгнет. Затем звук лопнувшей струны, и короткий полёт вниз.

Перед  ударом о камни Софья закрыла глаза и тут же провалилась в темноту.

Глава 1

– Ты смотри, что удумала, бесстыжая! Как мы оправдаемся теперь?  – женский голос ввинчивался в виски, молоточком долбил в темечко.

«Господи, да заткните её кто-нибудь!»– мысленно взмолилась Софья.

– Не шуми, лекарь сказал, что Сонии нужен покой, – возмущения неизвестной женщины перебил мужской голос. – Считай, с Изнанки вернулась…

– Да уж лучше бы она там осталась! Или  руки на себя наложила до брачной ночи, а не после, когда его светлость уже всё узнал! Какой стыд!!!

– Замолчи! – снова мужской голос. –  Не гневи Всевидящего, а то накличешь ещё большую беду!

– Куда больше-то? Невеста мало того, что оказалась не невинна, так ещё и пыталась с жизнью расстаться. Да семье от этого позора до конца жизни не отмыться! Если ты забыл, то у нас дочь подрастает. А если его светлость решит разорвать брак? Если он вернёт нам Сону? Всевидящий, да от нас все отвернутся!

– Хотел бы вернуть, сделал бы это сразу после брачной ночи, – возразил мужской голос. – Сама посмотри – племянница до сих пор в доме мужа, её лечат, окружили заботой. И никто, обрати внимание – никто, кроме лекаря, его светлости и нас с тобой не знает, что случилось!  Все думают, что новобрачная случайно выпала из окна – утром встала, подошла близко, голова закружилась... Несчастный случай, с кем не бывает?

– Но простыня… Брачную простыню не вывешивали над башней! Выгонит он её! Как на ноги встанет – выгонит… Опозорит на всю Галисию!

– Брак освящён в Храме, консуммирован, просто так его не аннулируешь.

– Он не хотел на ней жениться! Сам говорил, что  его светлость мечтал повести под венец другую, а тут такой удобный случай, чтобы избавиться от навязанной супруги! Сона, глупая,  что же ты наделала!

– Не хотел – хотел, какая разница?  Женился же? Магический договор не позволил ему   отказаться от невесты. Поэтому  сейчас  его светлости ничего не остаётся, как сохранить в тайне произошедшее, спасая  честь жены. И свою.  А что до простыни – я тебя умоляю, Тринни,  невеста на утро после брачной ночи едва не погибла,  до демонстраций ли милорду сейчас? Позже вывесят.

– Но мы знаем, слуги знают…

–  Слуги дали клятву и будут молчать. А мы, ближайшая и единственная родня Сонии, и без клятвы даже под пытками не проговоримся, потому что, как ты правильно заметила, у нас растёт дочь, – мужчина помолчал и добавил: – Разговор с его светлостью вышел неприятный, но что поделать, перетерпели.  На его месте любой бы был вне себя от возмущения!  Поступок Соны целиком и полностью  твоя вина! Чем ты занималась,  что умудрилась не уследить за племянницей? Узнать бы, кто её совратил, прибил бы мерзавца!

– Да она повода не давала, чтобы усомниться! – возразила женщина. – Тем более мы с ней не особенно поладили…

Слушать странную пьесу  из жизни всяких милордов и леди  Софье быстро надоело. К тому же голова уже болела чуть меньше, поэтому она попыталась одновременно приподняться на постели и открыть глаза.

Первое не  получилось совсем, а от второго комната закружилась, словно девушка сидела на карусели, и Софья поспешила смежить веки.

– Она очнулась!  Надо же, какая живучая! – произнесла женщина, и Соня почувствовала, как её задели за руку. – Леди Сония! Не придуривайтесь, я видела, что вы  пришли в себя!

Со второй попытки получилось лучше – если не шевелиться и глаза открывать медленно, то потолок уже не пытается поменяться местами с полом.

Осторожно проморгавшись, Соня обнаружила, что лежит в незнакомой комнате, а над ней склоняются странно одетые  мужчина и женщина.

Галлюцинации?

Её визави выглядели так, словно сбежали с тематического маскарада, посвящённого веку этак восемнадцатому. Или шестнадцатому?

Она не сильна в истории нарядов, поэтому не могла сходу определить, какую эпоху изображают ряженые.

– Сона, дочка, – растроганно произнёс мужчина и ещё раз погладил её руку. – Как же ты всех напугала! Лекарь  говорит, что едва успел. Ещё полчаса, и тебя было бы уже не спасти! Скажи, зачем ты  выбросилась из окна? Неужели милорд был с тобой груб?

– Милорд? –  к галлюцинациям добавился бред?

Софья скосила глаза, пытаясь рассмотреть убранство комнаты.

Лампочки под потолком нет, но это ничего не значит. Может быть, здесь ночник? Проводов, правда, не видно. Как и розеток. 

Кровать с балдахином.  Ряженые.

Я умерла, что ли?

Девушка по очереди подвигала пальцами сначала одной руки, потом второй – руки работали. Следом она проделала то же самое с ногами и сморщилась, когда правая конечность  на попытку движения ответила острой болью.

– Лежи смирно! – рыкнула «тётушка». – Сама себя наказала, теперь  на всю жизнь останешься  хромоножкой!  Сона, ответь, кто он?

– Он – кто? – с трудом выдавила из горла, и сама поразилась, как странно звучит её голос.

Ах, да, она же его сорвала, когда падала в ущель…

 Сочи! Банджи-джампинг! Виталик её сбросил с моста….

Произошедшее вереницей картин промелькнуло  перед глазами, и девушка тихо застонала – она не разбилась! Вернее, разбилась, но неведомый лекарь её прооперировал! Руки работают, ноги тоже, а что одна болит, так это ерунда. После падения с такой высоты на голые камни не выживают, так что ей ещё повезло. Хромоножка – жалко, конечно, но главное, она жива!

– А где… Виталий? – пересохшее горло неприятно саднило, хотелось пить. И Соня машинально облизала губы, собираясь попросить воды.

– Виталий? Кто это? Твой любовник, Сона? – от неожиданности она оцепенела, пытаясь понять, кто это говорит – голос незнакомый.

– Милорд, – «дядюшка» с «тётушкой» проворно вскочили и склонились в поклоне.

– Пришла в себя, как вижу? – продолжал настаивать голос, раздались шаги и говоривший переместился так, что она могла его видеть. –  Так где живёт этот проходимец? Кто его отец?

Надо же, прямо  типичный аристократ века пятнадцатого – семнадцатого:  камзол, длинные волосы, шейный платок… К сожалению, её познания в средневековой моде не позволяют  определить точнее.  Мужчина смотрел на неё, играя желваками.   И взгляд такой… прямо б-р-р! До печёнок пробирает.

Кажется, этот аристократ не испытывает к ней добрых чувств…

– Вы кто? – прошелестела Софья.

– Память отшибло? – едко произнёс мужчина. – Я твой муж.

«Ещё один ряженый… Муж объелся груш…  Всё правильно, я летела вниз головой, поэтому она пострадала сильнее всего, вот и мерещится… всякое»,– мелькнуло в её голове перед тем, как сознание решило взять тайм-аут.

    Когда Соня открыла глаза в следующий раз, в  первое мгновение она подумала, что ослепла – кругом сплошная темнота, ничего  не видать. Ни зелёного балдахина над головой, ни кровати, ни окна…

Девушка вытянула одну руку, покрутила ею – нет, не рассмотреть.

Ой, мамочки!!!

И тут краем глаза она  уловила тусклое мерцание где-то позади изголовья кровати, и с облегчением выдохнула – зрение в порядке! Просто сейчас  ночь.

Словно бы отреагировав на  её пробуждение, невидимый светильник прибавил яркости. И спустя некоторое время девушка смогла осмотреться.

Да, та же самая комната. Но вместо троих «ряженых» у кровати,   на стуле  дремлет только один.

Одна.

Соня присмотрелась –  эту женщину она ещё не видела. У них тут что, целый театр? Не берегут реквизит, ох, не берегут!

Нет, но как натурально – вместо электрической лампочки какой-то мерцающий шар. С гелием что ли?

Ткани натуральные – она пощупала одеяло, простынь, подушку – похоже на лён и шерсть.  А  подушка набита пухом, а не холофайбером.

Это Виталий так просит прощения? Устроил ей погружение в мир Средневековья и думает, что она придёт в восторг?

Никогда не мечтала побывать в восемнадцатом веке!

Сэкономил на прыжках, называется… Надо бы выяснить, сколько она тут лежит, может быть, отпуск уже закончился? На работе потеряют, позвонить бы…

Софья взглядом поискала свой сотовый, но тут ей на глаза попался стол и кувшин на нём. Девушка почувствовала, что очень хочет пить. Буквально умирает от жажды.

В этот момент женщина громко всхрапнула, и Софья решила добираться до воды своими силами. Тут всего-то пара шагов!

Сначала девушка осторожно приняла сидячее положение.  Прислушалась к себе – ничего не болит, ни голова, ни комната больше не кружатся. Значит, можно попробовать встать. Что она  и сделала, в последний момент догадавшись, что опираться на больную ногу не стоит.

Постояла, балансируя на одной левой. Прикинула расстояние, отметила, за что ей можно держаться, и  пустилась в путь.

Вода!

Удивительно вкусная, прохладная, живительная!

С каждым глотком к ней словно возвращались силы.

– Миледи, нельзя много! – завопила «сиделка», и от неожиданности Соня вздрогнула, щедро оросив сорочку.

И зачем было так орать?

– Лекарь велел не больше трёх глотков за раз, – продолжала тараторить женщина. – Это сильное снадобье! Что ж вы меня не позвали, я бы подала.

– Кто ты?

– Алида я. Ваша горничная! – пояснила женщина.  –  Ваша экономка приставила меня, значит, сидеть при вас по ночам. Подать если чего надо или лекаря позвать. А меня сморило, уж вы простите! Вот и дошли. Ногу, ногу берегите! Ах, зачем же вы сами вставали, миледи? Нога и так плохо срастается…

– Моя экономка?

– Ваша, – истово закивала горничная. – В первую очередь, конечно,  его светлости, вашего супруга, герцога Д’Аламос.  А потом уже ваша, герцогини Д’Аламос.

– Так, – похоже Виталий в своём стремлении заслужить прощение перестарался, – я хочу видеть этого… герцога Дамалоса!

– Д’Аламос, – поправила Алида и скорбно вздохнула, – сейчас ночь, у его светлости… Его светлость отдыхает. Никак нельзя беспокоить! Я утром передам, что вы хотите его увидеть. Ох, миледи, да ваша рубашка совсем мокрая! Что же вы так! Надо немедленно переодеть, а то простудитесь!

Горничная бросилась за балдахин, пошуршала там и вынырнула с   тряпкой в руках.

– Давайте я вам помогу снять! – Соня не успела опомниться, как проворные руки  Алиды стянули с неё промокшую сорочку и тут же натянули другую, сухую.  – Вот и хорошо, вот и ладно! Вы прилягте, а я сбегаю за лекарем. Вдруг вам будет плохо от лишних глотков снадобья?

Горничная заботливо подоткнула  ей одеяло и усвистала.

А Соня крепко задумалась.

Что-то было не так.

Вернее, всё было не так, начиная со странных ряженых и заканчивая собственными ощущениями.

Она похудела.

Нет, такое сплошь и рядом случается  из-за болезни. Неизвестно, сколько она пролежала, может быть, не одну неделю. Но кроме экспресс-похудания её тело претерпело и другие изменения! Ладно, вес ушёл, это предсказуемо и понятно. Но почему у неё такое ощущение, что она будто бы стала меньше ростом? И ноги, – девушка выпутала из-под одеяла здоровую ногу и внимательно её осмотрела.

Это не её пальцы, не её ступня…

Подняла одну руку  и покрутила перед носом растопыренной пятернёй.

Рука тоже не её.

Ладошка уже, пальцы тоньше…

Постаравшись не удариться в панику, Соня потрогала голову и замерла – волос явно прибавилось!

Надо же, тела убыло, на голове прибыло… Хорошо бы, если бы  в голове тоже добавилось, а то она уже начинает в себе сомневаться!

Торопясь, дёргая за пряди, девушка кое-как разобрала причёску и тихо ахнула, когда на грудь упали шоколадные локоны.

«А вот теперь пора паниковать!»

Всю жизнь была русой! Как? Почему? Что Виталий с ней сделал?! Она в дурке?

Она в коме?

Дрожащей рукой Соня ощупала лицо – это не она!

Зеркало! Нужно зеркало!

Взгляд Софьи метался по комнате, но ничего похожего на зеркало не находилось.

Окно!

Не помнила, как доскакала до него и…  Ничего не видно! Один силуэт – источник света-то сзади!

Мысленно взвыв, Соня допрыгала теперь уже до странного шара. Не обнаружив ни ножки, ни ручки – просто висит себе в воздухе, словно законы тяготения уже отменили – она в отчаянии просто схватила его рукой.

Ожидала, что обожжётся, но нет – шар  даже не нагрелся.  Выдохнув, девушка вернулась к окну и поэкспериментировала с освещением, водя рукой с необычным светильником вверх-вниз. Пока не поняла, что свет должен падать на неё – только тогда  её отражение появится на стекле.

Соня направила необычный шар на себя и впилась взглядом в окно.

М-да… Масштабы бедствия поражали… 

Ей не померещилось. И она не сошла с ума – отражение показывало совершенно другого человека. Пусть видно было не настолько хорошо, как если бы она смотрелась в нормальное зеркало, но никакой ошибки быть не могло – эта особа была ей совершенно незнакома!

Соне двадцать два, она довольно высокая. Её сложение изящным не назовёшь, хотя лишнего веса у неё было всего килограмма три.  Что поделаешь – широкая кость!

Как говорила её мама: «Худая корова всё равно не лань».

А отражение показывало молоденькую девушку лет семнадцати. Тоненькую, стройную, если не сказать худенькую. Лицо подробно рассмотреть не удалось – падающий сверху свет искажал черты, но, кажется, незнакомка в окне была довольно миловидна.

Софья выпустила из руки светильник и отрешённо проследила, как тот медленно  плывет на прежнее место. А затем повернулась спиной к оконному проёму и пристроила попу на подоконник.

Такое же не бывает?

Нога ноет, а раз она способна ощущать боль, то это не сон.

Бред?

Уж больно правдоподобный – жажда, запахи, звуки, тактильные ощущения… Нет, никакая горячка на такое неспособна!

Она попала в книгу? В кино? Заблудилась во времени?

Господи, лучше уж бред или дурка – есть надежда, что вылечат. А если она и правда…

Софья зажмурилась, потом по очереди открыла глаза – нет, комната не исчезла. А жаль! Сейчас она даже лицезреть Виталика согласна… Он, конечно, зло, но зло знакомое. А это вот всё – ни в какие ворота!

И раз она по-прежнему  ощущает себя Софьей Орловой, а отражение  показывает незнакомую девушку, то вывод напрашивается один. Вернее,  два. И неизвестно, какой хуже.

Вариант первый, реалистичный. Она всё-таки сошла с ума или лежит в коме, а весь этот средневековый антураж ей просто снится или мерещится.

Вариант второй, фантастичный. Её тело погибло там, на дне ущелья. А душа перенеслась в тело этой несчастной.

Никогда не любила фэнтези, и вот опять…

Внезапно дверь резко распахнулась, явив частично одетого и весьма недовольного мужчину.

О, этого она уже видела – его светлость, если ей не изменяет память!

Муж объелся груш…

Давно не виделись, но я совсем не соскучилась!

– Миледи, какого… вы себе позволяете? Кто вам разрешил вставать? – прорычал мужчина и бесцеремонно сгрёб Соню, в считанные секунды  вернув её на кровать. –  Где Алида?

– Ушла. Сказала, что за лекарем. Я выпила какое-то снадобье, она переживает, что оно мне может навредить, – Соня неопределённо пожала плечами, украдкой рассматривая обнажённый торс милорда.

– Всевидящий, дай мне силы! – пробормотал герцог и наклонился над замершей Софьей, уперев руки по обе стороны от девушки. – Леди Сония, я не знаю, какие цели вы преследуете, и надо сказать, не хочу знать.  Но пока вы моя жена,  извольте  вести себя соответственно!

«Как это понимать – пока?»– мысленно.

А вслух:

– Что я сделала не так? – нет, правда, откуда ей знать местные правила?

Вообще-то она только что выяснила, что она – не она. И не там. То есть не здесь…  Тьфу!

Ещё не приняла факт своей смерти и обретение новой жизни в новом теле. Больше того, вообще не очень уверена, что всё это происходит с ней наяву. Поэтому с наездами милорду надо бы осторожнее, если он не  хочет наблюдать за женской истерикой.

– Вам по пунктам?

– Буду признательна.

– Леди не ходят в одной сорочке! – рыкнул милорд, с возмущением глядя на Соню. – Леди обязана слушаться указаний лекаря! Если он сказал – полный покой, значит, должна лежать!

– Но я хотела пить!

– Для этого есть горничная.

– Она, – и осеклась.

Подставлять женщину не хотелось. Кто его знает, какие тут порядки? Ещё прикажет выпороть. Или и того пуще – казнить. Она читала – в Средние века со слугами не особенно церемонились.

А она попала в Средние века?  Какой кошмар, тут же годами не моются!

– Я послала её за лекарем, а потом захотела пить. Милорд, поведайте,  как вы узнали, что я встала? –  Софья прикусила изнутри  щёку,  надеясь, что  боль  не позволит уплыть в новый обморок.

– Не прикидывайтесь, что не заметили Око, – мужчина хмуро кивнул в сторону светильника. – Я видел, что вы держали его в руке! Готовы рискнуть здоровьем, лишь бы убедиться, что лицо не пострадало?  Перед кем собираетесь красоваться, миледи?  Меня ваши прелести не интересуют, и делать из мужа посмешище я вам не позволю.

Хм...  Так он видел, как она рассматривала себя? А что он ещё видел, как ей меняли рубашку? И похоже, семейная жизнь у молодых не задалась с самого начала!

– Я понятно объяснил? – снова рявкнул мужчина, и Соня всхлипнула, не в силах больше сдерживаться.

Да что же это такое?  Она и так тут на грани,   успела умереть и воскреснуть, нога болит, горло саднит, в голове кавардак, а этот… с обнажённым торсом… навис и рычит! Его бы забросить в чужое тело, посмотрела бы она, как он себя чувствовал! У-у-у!!!

Слёзы горохом покатились по щекам, показывая, что запас самообладания у девушки подошёл к концу. 

– Зря стараетесь, жена, – это слово герцог буквально выплюнул и тут же выпрямился, отстраняясь от испуганной Сони. – Всё равно не поверю.  Лживая дрянь! Обещаю, вы ещё пожалеете, что сделали меня посмешищем!

– Я-а не… – всхлипнула Софья, собираясь заявить, что не имеет никакого отношения к проступку жены герцога, но мужчина продолжил говорить, и Соня съёжилась от страха.

– Главное, что вы сделали «не так» – нарушили самое важное правило леди!  Напомнить, какое?  Подарили свою невинность какому-то проходимцу, оставив законному супругу одни объедки! – герцог ударил кулаком в подушку, наволочка лопнула, и по комнате полетел пух. – Кто вам рассказал, что наш брак нерушим?

Девушка продолжала рыдать, едва понимая, что этот деспот ей говорит.

–  Всё равно выясню!  Решили, что раз я не имею права от вас отказаться, то  можно  наставлять мне рога?  Вы ошиблись, дорогая жёнушка! Мы останемся супругами, да. Но я постараюсь сделать так, чтобы вы всю жизнь  страдали и  раскаивались! А раз вы настолько поправились, что прыгаете кузнечиком, то с завтрашнего дня приступите к выполнению своих обязанностей.

И вышел, едва не сбив с ног не вовремя вернувшуюся горничную.

– Миледи, – горничная поправила съехавший на бок фартук и принялась докладывать Соне о проделанной работе, – лекарь сказал – плохо, что вы выпили много снадобья. А воды вам, пока идёт  заживление, и вовсе нельзя.  Придётся потерпеть пару дней.

– Я же от обезвоживания помру скорее, чем кости срастутся, – возмутилась Софья. – Проще добить, чтобы не мучилась!

Истерика прекратилась, стоило только милорду выйти вон, но  она по-прежнему чувствовала себя потерянной и несправедливо обиженной.

К сожалению, муж… этого тела не оставил ей выбора, а отвечать за чужие прегрешения Софья не собиралась.  Со своими бы разобраться!

Поэтому  она затолкала панику поглубже и попробовала  выяснить, куда попала.

– Что вы, миледи! Гер Ханц знающий и опытный лекарь! Он ничего не сделает во вред.  Вместо воды вам нужно каждые три часа давать по три глотка снадобья. А чтобы не мучила жажда, то гер велел жевать вот эти листья, – горничная покопалась в кармане фартука и извлекла мешочек. – Вот! По два зараз.

– Гер Ханц? – оживилась Соня. – Он немец?

– Не понимаю, что вы спрашиваете. Лекарь это лекарь, а кто такой «немес», я не знаю! Миледи Сония, уже скоро рассвет! Ложитесь отдыхать!  Вам надо много спать и совсем нельзя ходить, иначе нога срастётся криво.

Она и вправду вымоталась – не каждый день выпадает столько приключений!  Не каждый день умираешь, а потом воскресаешь… чёрте где!

Соня опустилась на подушку, горничная подоткнула ей одеяло, вернулась на свой стул, и комната медленно погрузилась в темноту.

Но несмотря на усталость, сон никак не шёл.

Закрыв глаза, девушка прокручивала в голове калейдоскоп минувших событий. 

Ну почему она не осталась в отеле? Зачем поддалась на уговоры Виталия и потащилась с ним в горы?

Софья вздохнула и поёрзала, выбирая более удобное положение.

Итак, что она имеет?

Проблемы. Причём не только свои.

Если принять за рабочую  версию с переселением душ, то дела у неё, мягко говоря,  неважные. Похоже, эта глупышка, в тело которой она угодила, умудрилась потерять невинность до брака.  А когда супруг это обнаружил, то с перепугу выбросилась из окна.  Спаслась, называется, от его гнева…

Но лекарь тело починил, а кто-то свыше перенёс в него иномирную душу. И что теперь этой душе делать, совершенно не ясно.

На самом деле перспективы весьма так себе – светлость-то считает, что она по-прежнему его жена-изменнница! И относится к ней соответствующе.

Но при этом он скрыл от всех факт, что  невеста досталась ему не девушкой… 

Почему?

Не хочет прослыть рогоносцем или есть другая причина?

 Какая?

Если она правильно помнит, то в Средневековье чистоте и непорочности невесты  придавали  огромное значение.  И горе той, что не уберегла себя до брака!

Соня напрягла память – таких девушек  в смолу окунали, потом  перьями посыпали. И семья провинившейся, как и она сама, считалась опозоренной.  Да, что-то такое она читала. А ещё неверную жену могли забить камнями.

Или это уже не в Средневековье?!

Интересно девки пляшут – а мужчину за наличие и жены, и любовницы никто осуждать и не подумает.

Измена мужа – а што такова? Измена жены – на костёр её!

Вот девочка и прыгнула в окно. Видимо, знала, какая жизнь её теперь ожидает! Его светлость был весьма убедителен…

Абсурдность ситуации заключалась ещё и в том, что сама она, Соня Орлова, как дура хранила невинность до двадцати двух лет.

Умудрилась помереть девственницей, а воскреснуть вполне себе женщиной.

С одной стороны, это к лучшему: повезло избежать неприятного опыта первого раза. Правда, она по-прежнему эту сторону жизни знает только в теории, а герцог-то рассчитывает…

Гм… а может, он к ней больше и пальцем не прикоснётся? Но тогда она так и останется первой в мире недевственницей-теоретиком.

С другой стороны, милорд настроен не только найти и покарать дефлоратора глупышки, но и долгие годы наказывать жену за преждевременную потерю невинности.

О счастливой семейной жизни можно забыть.  Не исключено, что о самой жизни тоже…

Как там герцог говорил – от брака с нелюбимой и ненужной женой он отказаться не может. Но если  навязанная обуза свернёт себе шею,  вряд ли он станет по ней лить слёзы. Скорее, устроит пир в честь обретения свободы.

Так что  нужно держать ухо востро. И постараться скорее разрешить все возникшие проблемы. В идеале вернуться назад, в своё время и тело. А если это невозможно, то научиться жить здесь и сейчас.

Первоочередная проблема, от которой не отмахнуться – как объяснить местным, почему молодая жена никого не узнаёт и напрочь растеряла все навыки?  Супруг приказал  ей с утра приступать к выполнению обязанностей. Вряд ли речь шла о супружеских, но она, Соня, понятия не имеет, чем должна заниматься супруга целого герцога! А лекарь велел лежать… И кого слушаться?

Утро наступило неожиданно и неприятно.

Как говорится: вам сначала плохую новость или очень плохую?

   Когда окно начало светлеть, Соня всё-таки провалилась в сон.  Перебирала в уме варианты дальнейшего развития событий, и сама не заметила, в какой момент  перешла от ужасов реальной жизни в виртуальные ужасы. Вернее,  в ночные кошмары.

Она снова карабкалась в гору, снова склонялась над пропастью, пытаясь рассмотреть снежных баранов…  И снова летела вниз, срывая голос.

Бедные мои папа и мама! Вот кого по-настоящему жаль. Хорошо, что  есть старший брат и младшая сестра – им будет не так одиноко!

И зачем ей это было надо? Никогда не интересовалась  животным миром гор, да и джампингом этим, чтоб ему пусто было. Но в тот момент словно что-то отключило сознание, и она повелась на  уговоры бывшего парня.

Конечно, бывшего. После всего, даже вернись она обратно, то этого экстремиста…  экстремальщика… Иными словами, придурка и на пушечный выстрел к себе не подпустила бы!

Как странно –  один миг и всё изменилось. Виталий остался  дома, где всё знакомо и привычно.

Счастливец!

А её, Софью Орлову, разорвало на части и разбросало в пространстве или времени: тело  осталось  в ущелье, а душа унеслась в другое измерение. И даже если мир тот же, просто она угодила на несколько веков в прошлое, ей всё равно уже никогда не собраться в одно целое…

Правда, Виталию ещё предстоит разбираться с правоохранительными органами  и объяснять её родителям, почему он живой, а их дочь погибла.  Но всё проходит, пройдёт и это.  Даже если его посадят, то он имеет все шансы отсидеть и выйти на свободу. А ей из межмировой или временной ссылки никогда не вырваться. Разве что сигануть в окно, понадеявшись, что душа найдёт для себя менее проблемное пристанище. Хотя там  могут  поджидать  гораздо худшие варианты. 

Со временем  Виталик  встретит другую дурочку или сразу остановится на такой  же отшибленной, как он сам. И будет жить долго и счастливо. Но ей, Соне, об этом уже никогда не узнать!

Перспективы печальные, но  под лежачий камень вода не течёт. Раз уж выжила, то придётся брать себя в руки и приспосабливаться к новой жизни. В первую очередь придётся  научиться сосуществовать с довольно привлекательным внешне, но весьма отталкивающим по характеру  навязанным  супругом.

Сколько шума из-за пропавшей невинности, словно у него всю сокровищницу вынесли!   Если бы он не рычал каждую секунду, можно было бы попробовать поговорить как взрослые люди. Но он же ей ни единого шанса не даёт!

У-у-у! Как несправедливо-о!!!

– Миледи, просыпайтесь! – голос Алиды с трудом пробивался сквозь паутину тяжёлого сна.– Скорее, миледи!

– А то что? – не открывая глаз прохрипела Софья. – Лекарь, как там его… гер Хайнц? Хейнц...  прописал мне полный покой.

–  Его светлость приказал, чтобы через полчаса вы спустились в Обеденный зал, – чуть не плача, ответила горничная. – Гер Ханц будет очень недоволен, ведь ваша нога ещё так слаба! Но кто посмеет спорить с милордом?

– Я же не могу нормально ходить. Мне больно наступать на ногу! – Соня окончательно проснулась. – Милорд решил меня добить?

– Я не знаю, миледи, но его светлости не отказывают. Вам лучше поторопиться! Давайте я вам помогу привести себя в порядок!

Чертыхаясь про себя, Софья покинула удобное ложе. И то ли лишняя порция снадобья пошла на пользу, то ли просто время пришло, но правая конечность вела себя лучше, чем этой ночью. По крайней мере уже так не болела, и на неё даже можно было опираться. Только вот чувствовала она себя при этом несколько странно. Словно бы… Ну да, ничего удивительного – она хромает.

– Ох, миледи! – ещё больше расстроилась Алида. – Вам бы лечь и срочно за лекарем, да его светлость рассердится… Пожалуйте умываться…

Горничная поставила перед девушкой  фарфоровую чашу и взяла в руки кувшин, готовясь сливать ей на руки воду.

Боже, настоящее Средневековье! Неужели тут нет нормальных ванн?

Соня кое-как умылась, потом покорно стояла, пока горничная меняла ей рубашку и надевала поверх неё платье. Слава богу, без корсета!

– Корсет вам нельзя, рёбра только-только срослись, – словно подслушав её мысли, произнесла Алида. – Поэтому и платье свободное, какие носят леди в положении. Вы не переживайте, там есть тесёмки, я утяну, чтобы оно не висело на вас мешком!

Успокоила, нечего говорить – только положения ей и не хватает! Нет, а что – брачная ночь же была? Была! И вряд ли его светлость с молодой женой в шарады играл. Значит, надо попросить у лекаря… Кстати, а чем они тут предохраняются?

Но горничная продолжала суетиться вокруг, сбивая с мысли, и Соня отложила вопрос с контрацепцией до лучших времён.

– Милорд очень сердит, – бормотала женщина, – поэтому волосы распустим, а тут подберём. Да, и прядку у виска. Может быть, его сердце тронет  невинный вид молодой жены? Готово!

«Тронет, да. Особенно он поведётся на её невинный вид, после новости об украденном кем-то другим её «цветке»,– горько подумала Софья.

– Алида, какие у меня здесь обязанности?

– Миледи? – женщина с недоумением посмотрела на новобрачную.

– Я не знаю, какие порядки в… доме моего мужа, – поспешила добавить Соня. – Боюсь сделать что-то не так. Просто перечисли мои обязанности как жены. Что от меня ожидают? Проверю, всё ли я помню правильно.

– А! – отмерла Алида.– Так у нас всё просто!  Хозяйка замка   отвечает  за женскую прислугу и следит за теми  слугами, которые работают в самом замке.  Она каждый день с утра говорит, какую работу нужно выполнить. Например,  в третий день седмицы в замке стирка, в шестой день баня.  Варка варенья, просушка зимней одежды – кроме повседневной работы хватает и других дел.  Хозяйка заранее, за одну-две седмицы говорит, когда и чем будем заниматься. А ещё на ней учёт продуктов, их закупка и хранение, учёт расходов, утверждение  блюд для повседневных приёмов пищи и для праздников.  Ну и остальное. В общем, всё как у всех, не переживайте!

«Ничего себе просто! Разве столько в голове удержишь? Компьютер бы сюда...»– мысленно. А вслух:

– И всё это я должна делать одна?

– Нет, что вы! – удивлённо посмотрела на девушку Алида. – У вас будет экономка,  старшая над горничными, главная кухарка,  личная прислуга, дворецкий, коннетабль… Через них и будете отдавать распоряжения и следить за их выполнением. Оставите тех, кто сейчас занимает эти должности, или назначите новых, я имею в виду женскую прислугу. Мужчин-то, как вы и сами знаете,  только милорд может поставить на должность или  снять с неё.  Как только он перед всеми назовёт вас хозяйкой и вручит ключи, так и займётесь!

– А я должна прислуживать супругу, к примеру, за столом?

– Только если вы сами пожелаете, – растерялась Алида. – Но слуг полный замок, зачем вам самой-то утруждаться? Тем более вы только после болезни, и свадьба совсем недавно была… Только если милорд прикажет! Но он…

– Уже устал ждать!  – уже знакомый рык, и горничная съёжилась, оборвав разговор.

Один из персональных кошмаров Сони – муж этого тела появился как чёртик из табакерки.

– И он приказывает, чтобы его жена почтила наконец подданных своим присутствием. Полчаса давно истекли.

Софья затолкала поглубже рвущиеся с языка едкие слова и молча шагнула к супругу.

– Волосы могли бы и подобрать, нечего изображать из себя святую невинность! – буркнул милорд, протягивая ей руку.

Горничная бросилась к девушке, но его светлость жестом её остановил.

– Нет времени!

Пришлось идти как есть.

– Хромаете, миледи? – через несколько шагов ехидно заметил супруг. – Печально.  Ну ничего, всё равно танцевать на балах вам не грозит. Там, куда вы сегодня отправитесь, их никто не проводит!

– Вы меня отсылаете? – радость, смешанная с надеждой: чем дальше от него, тем лучше!

– Да, я решил, что это пойдёт всем на пользу. В первую очередь вам.  Если вы ещё не заметили, то я едва сдерживаюсь, чтобы не открутить вашу глупую голову.

Соня  споткнулась, едва не упав, но рука милорда  предотвратила падение.

– Не прямо сейчас, – усмехнулся его светлость. –  Сейчас я должен засвидетельствовать перед подданными, что брак состоялся.  Потом завтрак, а после него  мы перейдём в мой кабинет, и я там всё вам расскажу. А сейчас выпрямитесь, что вы как кошка на заборе? Кто вас только учил?! И постарайтесь хромать менее заметно.

– Лекарь запретил мне вставать, – напомнила она, глотая обиду.– Моя нога…

Интересно, насколько изящными будут движения светлости, если сначала переломать ему половину костей, а потом заставить ходить не дожидаясь, когда они окончательно срастутся!

– Тем не менее ночью это вам не помешало, – равнодушно ответил милорд. – Прибавьте шагу, миледи, люди ждут вашего выхода уже больше  часа!

К счастью, идти оказалось не так уж далеко – всего-то спуститься на один лестничный пролёт и пройти метров двадцать – двадцать пять по коридору до небольшой площадки перед высокими дверями.

Два лакея в ливреях с поклоном распахнули перед ними обе створки, и его светлость первым переступил через порог.

Ух, а народу-то! Навскидку не меньше тридцати человек только за столами. Видимо, это придворные.

И  в два раза больше у стен. Это, скорее всего, слуги.

Стоило им войти, как присутствующие в зале мужчины  склонились в поклоне, а женщины присели в реверансе. Или книксене?

Она совершенно не разбиралась в таких нюансах.

Его светлость провёл жену к главному столу и  выдержал паузу, за время которой в зале повисла звенящая тишина.   Под перекрёстным огнём доброй сотни взглядов Соне захотелось поёжиться.  И срочно вернуться в ту комнату, где она ночевала.

Ни одного приветливого лица! Смотрят так, словно она вот-вот превратится в лягушку. Или только что на их глазах из лягушки вдруг стала человеком.

– Представляю вам мою законную супругу, леди Александри Сонию, герцогиню Д’Аламос, урождённую графиню де Вилье, – размеренным голосом произнёс милорд.

Ну вот она и узнала, как её зовут! Теперь бы ещё супруг представился, а то она понятия не имеет, как к нему обращаться… Может получиться конфуз –  жена не знает имени мужа!

Но герцог уже перешёл к следующему вопросу.

– Руже! – кивнул он куда-то в сторону.

Из-за спин слуг вышел невысокий мужчина и одним взмахом рук развернул перед присутствующими большой кусок светлой ткани.

Соня не сразу поняла, что это такое, но когда заметила посередине тряпки несколько красных пятен, то догадалась, что это ничто иное, как простыня с брачного ложа!

Надо же, как супруг бережёт честь жены! Или это он о своём имидже заботится? Не суть важно, главное, теперь её уже никто не обвинит в распутстве. 

Кроме его светлости…

– Вы все знаете, что с леди произошёл несчастный случай, поэтому нам пришлось отложить представление молодой жены, – продолжил милорд. – Руже, передай  простыню Готье. Её нужно прикрепить на главной башне. Пусть все видят – брак скреплён, невеста была чиста!

Слуга тут же подобрал полотно, поклонился и отправился на выход. Тем временем  герцог  обвёл Соню вокруг стола и посадил слева от себя, рядом с  вызывающе красивой молодой женщиной.

Ну и кто это?  Какая-то родственница?

– Сония, это леди Адель, графиня де Маре. Моя особая гостья, которая милостиво согласилась взять на себя обязанности  экономки.

– Миледи, позвольте поздравить вас с бракосочетанием, – голос у красавицы оказался ей под стать – глубокий, чарующий.

А вот взгляд колол не хуже стилета.

В это мгновение красотка посмотрела на герцога.

Хм, так на родственника не смотрят! Это же…

– Милорд, как я за вас рада!  Долгих вам лет в согласии и счастии! – мурлыкнула черноволосая, и герцог просто просиял в ответ.

– Спасибо, Адель! –  надо же, оказывается, когда милорд не рычит и улыбается, он весьма привлекательный мужчина!

Ещё и  смотрит на эту... гостью… как на пирожное.

Оу! Любовница, вот кто она ему!

Что и требовалось доказать – девочку за одну ошибку готов живьём съесть, а сам не только не скрывает наличие пассии, но ещё её и за один стол с женой сажает!

Лицемер!

– Приступайте, – разрешил милорд и первым подал пример, взяв в руки ложку.

– А хозяйкой он тебя не представил и ключи не передал, – тихо, так, что услышала только Соня, пробормотала черноволосая и ехидно улыбнулась.

Еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза – господи, кажется, средневековая гурия всерьёз переживает, что эта помесь герцогского титула с тестостероном её интересует? – Софья сделала вид, что не расслышала.

Да забирай его вместе с замком и угодьями, лишь об одном мечтаю –  оставьте меня в покое!  Оба! 

Только не похоже, чтобы герцог собирался на гурии жениться, иначе как бы здесь очутилась Сония?

Скорее всего, черноволосая уже замужем, а герцог так, для удовольствия.  Или нет, судя по истерике его светлости, к целомудрию супруги тут относятся весьма серьёзно. Был бы у леди Адель муж, вряд ли он отпустил её одну в дом другого мужчины, если только она не… дальняя родственница герцога?  Нет, не то. Или… вдовушка? Да, пожалуй, на этот раз в точку.  Вдовам позволяется больше, чем замужним.  И следить за её нравственностью некому!

С другой стороны, не всё ли равно, кем приходится леди герцогу? Главное, чтобы её не доставали, а там пусть делают, что хотят.  И вообще, она голодна!

Мысленно потерев ладошки, девушка бросила предвкушающий взгляд на стол.  И опешила:  перед ней  стояли всего две плошки. Одна с творогом, а другая – с ягодами.

Причём  творог только-только прикрывал дно неглубокой посудины. 

Софья подняла голову – эй, вы ничего не перепутали?  Ей не пять, и чтобы насытиться, требуется съесть больше, чем пару столовых ложек! Тем более что для скорейшего восстановления организма ему нужно что-то посущественнее.

Понятно, почему у её нового тела все косточки наперечёт – девочку просто морили голодом!

Она перевела взгляд вправо – в тарелку супруга.

Муж явно не привык в чём-то себе отказывать – с энтузиазмом глодает  птичку килограмма на полтора. Такую… аппетитно подрумяненную, истекающую соком…  И параллельно общается с  сотрапезниками. Причём обменивается репликами исключительно с мужчинами, на женщин ноль внимания.

Ну да, ну да – курица не птица, баба не человек – что-то такое она слышала.

Метёт, словно всю ночь вагоны разгружал. И не подавится же!

Сглотнув слюну, Софья покосилась влево:  черноволосая  тоже наворачивает, аж за ушами трещит.

Правда, точит не мясо, а кашу. Придвинула к себе  хорошую такую миску, поверх содержимого которой расплылось озерцо сливочного масла. И машет ложкой, успевая и по сторонам зыркнуть, и милорду улыбнуться.

– Миледи, что же вы не едите? – слащавым голосом произнесла леди Адель, а глаза при этом смотрели холодно, с оттенком презрения. – Творог свежайший! Я ещё вчера  распорядилась, чтобы для вас  его готовили  отдельно и только из снятого молока. Девушкам нужно беречь фигуру.

И оскалилась, изображая улыбку.

Какая же она с-с-собачка… женского пола!

Стоп, в каком смысле – вчера распорядилась?  Адель не  ночная кукушка, а экономка? Но почему тогда сидит за господским столом?

К сожалению, Соня ничего не знала о правилах, этикете и обычаях средних веков, но что-то ей подсказывало, что экономка не является членом семьи. И уж точно не может быть гостьей. Даже особой.

Экономка – это прислуга. Или нет?

Взгляд Сони невольно метнулся к герцогу.

Как оказалось, милорд суть речи уловил, и взгляд супруги понял правильно.

– Леди Адель – вдова моего младшего брата. Ей было очень грустно и одиноко в опустевшем доме покойного супруга, поэтому три года назад я пригласил её  в свой замок. А она была так любезна, что взяла на себя обязанности хозяйки.  Адель – замечательная женщина, и если бы не…  Ешьте, Сония! Силы вам ещё понадобятся! 

И вернулся к трапезе.

А Софья призадумалась – герцог не договорил, но и без этого было понятно – если бы не «какое-то препятствие», то он женился бы на гурии, а не  на тощем, ещё и, как выяснилось, бракованном  цыплёнке Сонии.

И делать жену полновластной хозяйкой его светлость явно не собирается. 

Другой вопрос, что ей, Соне, не нужен ни сам герцог,  ни его замок, ни дневные и ночные  обязанности, которые исполняет при нём черноволосая.  Но даже если она расскажет об этом леди Адель, та вряд ли  ей поверит.  И будет бороться за место в постели и жизни герцога, пытаясь устранить это самое «какое-то препятствие».

И ведь устранит, ибо на её стороне  не только знание местных обычаев и лазеек в законах, но и симпатия милорда. Наверняка ещё и деньги – подкупить кого, заплатить за услугу.

Кажется, муж собирался Соню  куда-то отослать? Поскорее бы!  С такими вводными для неё любое место будет безопаснее, чем замок,  на который имеет виды такая особа.

Софья отрешённо взяла ложку и не успела опомниться, как творог исчез за считанные секунды.

А есть хотелось по-прежнему.

Девушка с тоской покосилась на блюдо с недоеденной мужем птичкой – его светлость изволил скушать только одну ножку и переключился на другие кушанья.

Румяная корочка, сытный аромат… Лежит, такая понадкусанная… никому не нужная… Можно сказать, заброшенная…

Желудок жалобно заурчал, мысли  Софьи перепрыгнули на тему еды: как специально под нос ей поставили.  

Съесть или нет? Оторвать ножку, впиться зубами…

В конце концов, герцог и так о ней невысокого мнения,  никакие демонстрации воспитания этого уже не исправят. А ещё его светлость говорил, что силы ей ещё понадобятся, поэтому извините, милорд…

И она пододвинула блюдо к себе.

Моя ты пре-елесть!

Мясо таяло во рту! Такое нежное,  такое сочное и  вкусное!

Соня  и не заметила, как умяла добрую четверть, пока до неё  не дошло, что вокруг стоит странная тишина.

В подступающей панике она посмотрела в зал и поняла, что уже некоторое время никто, кроме неё, не ест.  Разве что – глазами и её.

Она поспешно отодвинула от себя блюдо и поймала острый, как бритва, взгляд леди Адель.  Отвернулась – не до инсинуаций черноволосой гурии.

Вздохнув –  муж опять будет на неё рычать? – посмотрела на герцога. И опешила, настолько потрясённым он выглядел.

– И давно? – отмер его светлость.

– Что давно?

– Давно тебя потянуло на мясное, же-ена-а?

Странный вопрос! Вообще-то она мясо всегда любила. И если был выбор,  любым сладостям предпочитала хороший стейк.  Но то она, Софья. А как обстояло дело с вкусовыми предпочтениями у несчастной Сонии – ей, увы, неизвестно.

Возможно, первая хозяйка этого тела  птичек на дух не переносила?  Или у неё на этот продукт была аллергия? А может быть,  в  Средневековье  привилегию вкушать  мясное имеют только мужчины?

Вон, у гурии тоже не котлеты, а каша…

В любом случае,  она умудрилась снова привлечь к себе ненужное внимание.  Продемонстрировала неуместное или непривычное   поведение – исключительно для себя прежней или для местных женщин в целом.  Можно сказать, спалилась.

Спасая ситуацию,  Соня решила сначала изобразить непонимание, а дальше  уже действовать по обстоятельствам. В крайнем случае, она всегда может заявить, что после падения почти ничего не помнит.  И тогда странности поведения или смена привычек послужат доказательством, что она амнезию не выдумала…

Интересно, как тут лечат – только микстурами и травами или ещё и целительская магия есть? Судя по скорости срастания переломов, без волшебства не обошлось. И это плохо – кто знает, как здесь относятся к попаданцам и переселению душ? Значит, пока она это не выяснит, надо стоять насмерть – тутошняя я, просто память отшибло!

«Улыбаемся и машем!»

– Мне нельзя было трогать это блюдо? Но было так вкусно, – и ресничками хлоп-хлоп!

Герцог продолжал буравить её взглядом.

– Наелась? – вкрадчиво.

– Ну, – Соня снова посмотрела на стол и поняла, что да, наелась, – пожалуй, да. Но попробовать во-он те ягоды не отказалась бы.

«Уж больно они привлекательно выглядят», – это уже про себя.

 А ещё неплохо было бы птичку чем-нибудь запить, а то из жидкости ей больше суток ничего, кроме того снадобья, не перепало.

Вспомнив о питье, девушка машинально провела языком по губам, и с удивлением заметила, как стремительно темнеет  взгляд герцога.

Она опять что-то не то сказала? Сидит, таращится, злится…

 Как же хочется домой!

Даже согласна вернуться в то ущелье, только чтобы живой и не переломанной!  На радостях она бы даже простила Виталию его поступок.  Конечно, больше ни о каких отношениях с ним и речи быть не может, они расстанутся. Но без претензий и упрёков с её стороны.

Почувствовав, что снова накатывает, Соня  подтянула поближе плошку  и  взяла ярко-жёлтую ягоду.

М-м! Вкусно!

Жмурясь от удовольствия, съела ещё одну, на этот раз красную. Потом другую – синюю. И снова жёлтую…

Ягоды оказались удивительными – сладкие, с небольшой кислинкой. Прохладные и сочные, они отлично утоляли жажду, оставляя на языке  приятное послевкусие.

– Достаточно! – резкий голос супруга прозвучал в момент, когда Соня в очередной раз выбирала, какую ей взять – красную или синюю.

Герцог повёл бровями, и тихо материализовавшийся за спиной Сони слуга проворно убрал плошку со стола.

«Жалко, да?» – но последнюю она всё-таки успела ухватить. 

Деспот!

– Завтрак окончен, – милорд резко встал и выдернул супругу за собой, крепко ухватив её за руку.

– Леди Адель, – голос смягчился, – не спешите, спокойно доедайте. У меня возникли кое-какие дела, позже увидимся!

И снова ледяным голосом, уже слугам:

–  Передайте геру Ханцу, что через пять минут я жду его у себя в кабинете.

После чего милорд, не отпуская предплечья супруги, отправился к выходу из помещения. Чтобы не отстать, ей пришлось активнее  перебирать конечностями. И это сразу же сказалось на её походке: Софья охнула, припадая на больную ногу, и едва не пропахала носом пол.

Герцог упасть не позволил, удержал. Но хватку явно не рассчитал или намеренно беречь нелюбимую супругу не стал – судя по ощущениям, на  коже теперь  останутся отпечатки  пальцев…

Ногу снова прострелило болью. Соня прикусила губу, удержав стон. И  его светлость выругался вполголоса, она не разобрала, в чей адрес, а потом  просто подхватил жену на руки.

– Лекаря ко мне, – рыкнул он в пространство. – Живо!

    На руках её ещё не носили.

Не сложилось как-то… 

Соня не отличалась миниатюрностью, а Виталий – склонностью к занятиям тяжёлой атлетикой, поэтому вопрос, как доставить девушку туда-то или сюда-то, ни разу не поднимался.

Как-как? Путём попеременного переставления  нижних конечностей – на ближние расстояния. При помощи такси, автобуса, поезда и прочего транспорта – на дальние.

– Сонь, только ты не обижайся, – после одного из обсуждений будущей свадьбы произнёс Виталий, – но я тебя из ЗАГСа на руках выносить не буду. Не хочу  весь медовый месяц лечить радикулит.  Откажемся от глупой традиции, покажем, что мы современные, прогрессивные люди?

Разумеется, она согласилась.  Но  всё равно было немного обидно. Самую капельку. Где-то очень глубоко в душе… 

И если бы она тогда знала, как это здорово, когда сильный мужчина несёт тебя на руках, то обиделась бы намного сильнее.

Вот гад же этот доставшийся ей по наследству от Сонии супруг!  Нет бы поговорить с женой по-хорошему, расспросить… Может быть, она и не виновата совсем?  А он только и умеет рычать, да  глазами сверкать. Не удивительно, что бедная девочка в окно сиганула. Он  и её, Соню, уже почти до ручки довёл! Если бы могла, давно бы  стукнула  светлость по сиятельной  макушке, чтобы мозг включился. Недоволен он, видите ли! Ну да, средние века, мужчина господин, а женщина так… второстепенный член семьи.  Но всё равно, нельзя же так с молоденькой девушкой!

Соня  злилась и мысленно шипела, представляя в красках, что бы сделала с несносным  деспотом, если бы  сил хватило. 

Но  стоило тому поднять девушку на руки и понести, прижимая к груди, словно какую-то драгоценность,  ей  сразу расхотелось брыкаться и возмущаться.

Какие у него руки сильные!  И пахнет светлость неожиданно приятно – чем-то хвойным, свежим. А ещё под её ладошкой размеренно  и ровно бьётся сердце мужчины. Словно его хозяин на диване лежит, а не марширует с девушкой вверх по лестницам.

И это почему-то ей тоже нравится!

 Герцог стремительно шагал по коридорам замка,  не замечая ни моральных терзаний, ни веса живой  ноши. И Соня  расслабилась,  позволив себе немного побыть просто женщиной. И помечтать – а что было бы, если бы Сона не оступилась и попала на брачное ложе  как положено, невинной?  Мог бы милорд относиться к молодой жене иначе? И, возможно, даже полюбить её?

И сама себя одёрнула –  размечталась! Да будь Сония невинна, она  бы в окно не прыгнула.  Будь Сона невинна, душа  Софьи  никогда не оказалась бы в её теле. 

Между прочим, тогда она могла попасть  куда похуже – в  тело рабыни например. Или коровы.   Так что не надо жаловаться и  гневить судьбу.  Надо поблагодарить  её за второй шанс и постараться  выжить.

А что милорд рычит… Что ж, у каждого свои недостатки.  Надо  попробовать поговорить с ним серьёзно, может быть получится прийти к компромиссу?

К кабинету милорда они пришли быстрее, чем ей этого бы хотелось.  Мужчина  сгрузил жену в кресло, а сам отошёл к противоположной стене и отвернулся к окну.

В комнате повисла гнетущая тишина.

Интересно, а как ей следует обращаться к супругу? Милорд? Муж? По имени? Чёрт, а имя-то она до сих пор и не знает! Спросить, что ли? Ну, не убьёт же он  жену за один невинный вопрос?

И только она набралась решимости,  как в дверь поскрёбся слуга.

– Ваша светлость! Пришёл гер Ханц, – донеслось из-за створки.

– Пусть войдёт, – приказал герцог.

– Милорд? – лекарь просочился в кабинет, плотно прикрыл за собой дверь и бросил один взгляд на его светлость, другой на застывшую в кресле Соню. – Что-то случилось? Зачем миледи встала, ей ещё нельзя ходить! Сиделка недоглядела, и её светлость ночью выпила снадобья больше, чем было можно.

– Что за снадобье? Чем это грозит?

– Это редкий состав, который в разы ускоряет формирование костной мозоли. Но в этом-то и кроется опасность передозировки – если начать ходить раньше времени, то концы кости могут сдвинуться!

– И?

– И срастись неправильно. Миледи может на всю жизнь  остаться хромой. Ну или мне придётся ещё раз сломать ей кость, чтобы срастить потом заново.

Соня невольно передёрнулась – говорят о ней словно её тут нет, будто она глухая или лежит без сознания!

–  Поэтому я настаиваю, чтобы миледи провела в постели ещё минимум два дня! – продолжил лекарь.

– Осмотри её ногу, – приказал герцог.

– Миледи, вы позволите? – гер Ханц приблизился и простёр руки поверх пострадавшей конечности.

Софья кивнула, с интересом наблюдая за манипуляциями иномирного врача. Ага, так и думала – какая-то магия здесь точно используется! А вдруг она тоже магичка? Хорошо бы, но столько плюшек в одну корзину не падает…

Гер долго водил руками, не прикасаясь к ноге. А потом выпрямился и сообщил хмурым голосом:

– Заживление идёт отлично. Можно сказать, что кости срослись. Но, как я и боялся, из-за нагрузки на ногу они сдвинулись.

– И?

– К сожалению, теперь эта нога немного короче второй.  Боюсь, мне придётся делать всё заново. И раз так, то лучше сделать это как можно скорее.

«Ломать мне кость? – в панике пронеслось в голове. – Живой не дамся!»

– У нас ещё одна проблема, гер Ханц. Скажи, на каком сроке ты можешь определить, что женщина понесла?

– Я… гм, – лекарь заметно растерялся и смутился, – простите, миледи… Милорд, не так быстро! После брачной ночи прошла всего неделя. Я могу с уверенностью подтвердить или опровергнуть наличие беременности через три-четыре недели после зачатия.

– Просто посмотри, пустая она или… уже с начинкой! – рыкнул герцог.

«Какой же…деликатный… вежливый… индюк!»

– Но с чего вы…

– Она ела мясо бентарки! Стянула у меня и ела так, словно её всю неделю не кормили!

– О!!! – лекарь выглядел не менее потрясённым, чем свидетели её аппетита в том зале. – Конечно, ваша светлость, я сейчас же проверю! Миледи, – уже к растерянной Соне, – пожалуйста, ничего не бойтесь, это не больно, я к вам даже не прикоснусь! Откиньтесь на спинку и постарайтесь ближайшие минуты не двигаться.

И тут до Сони дошло: она что, вдобавок ко всем неприятностям   может быть ещё и беременна? Нет, ну это уже ни в какие ворота! На такое она  не подписывалась. Категорически не согласна!

Впрочем, её мнения и о переселении душ никто не спрашивал, с чего бы им интересоваться, если решат подкинуть ей киндера?

С ума сойти – мало того, что в чужом теле, мало того, что её, по сути, лишили первого раза, и плевать, что дефлорация, если верить подругам,  не  самое приятное событие. Но это был бы её первый раз! Она имела  на него право, как любая нормальная девушка.  А его отняли, взамен наградив неизвестно чьим ребёнком!

И ещё!

Если герцог с ума сходит от злости только из-за того, что оказался не первым… Что с ним будет, если выяснится… Нет, вопрос поставлен в корне неправильно: что с ней будет, если лекарь подтвердит наличие беременности?!

 Ой, мамочки…

Эй, кто там есть, наверху? Возвращайте назад! То есть обратно. Умерла так умерла, чёрт с ним!

Соня затаила дыхание,  наблюдая сквозь опущенные ресницы  за сосредоточенным лицом лекаря.

Герцог тоже замер и, кажется, совсем не дышал.

– Ваша светлость, – наконец выпрямился гер Ханц. – Я не ощутил биение новой жизни.

– Это точно? – было заметно, с каким облегчением выдохнул супруг. – Ошибки не может быть? Она съела, едва не причмокивая, целую ножку  бентарки.

– Возможно, у её светлости просто извращённый вкус? Такое  встречается…

– А она не могла скинуть? Понимаете, она заела бентарку  ягодами фликса. Остановил на пятой, иначе она уничтожила бы все.

– Ягоды фликса?  – недоумённо переспросил лекарь. – Но кто додумался дать их миледи?

– На столе должны были быть плоды лайна, но кто-то заменил их на ягоды фликса. Я обязательно выясню, чья была инициатива и чьё исполнение. Так как? Вы уверены, что они не могли спровоцировать  выкидыш?

– Уверен, – твёрдо ответил лекарь. – Соку фликса нужно двенадцать часов, чтобы его действие стало необратимым. Как я понял, миледи съела их совсем недавно?

– За завтраком. С полчаса назад.

– Тогда они ещё не успели ни на что повлиять.  Я пришлю антидот, чтобы полностью их нейтрализовать.  И раз вы говорите о бентарке, то я бы хотел проверить её светлость ещё два или три раза. Скажем, с недельным интервалом. Только в этом случае я могу гарантировать вам, что  ваша супруга не ждёт ребёнка. Или, наоборот, подтвердить наличие беременности.

– В остальном миледи здорова? – после известия, что молодая супруга не в положении, милорд заметно расслабился и стал похож на нормального человека.

А то смотреть страшно было – то ли взорвётся, то ли убьёт кого-нибудь.

И она даже догадывалась – кого именно.

Сония, что же ты наделала, глупенькая? На что надеялась?

– Учитывая, что после падения прошла только неделя, нельзя утверждать, что герцогиня в полном здравии, – заявил лекарь.

– Что требуется, чтобы она… окончательно поправилась?

– Покой, хорошая еда, положительные эмоции и здоровый сон!  Это особенно важно в её положении.

Герцог снова вскинул голову.

– Я имею в виду, что брачная ночь могла принести плоды, но узнаем это мы не раньше чем через две-три недели.

– Хорошо, я всё понял.

Соне надоел полный игнор со стороны мужчин. И она решилась…

– Гер Ханц, а что мне делать с тем, что я ничего не помню?

Мужчины синхронно развернулись к девушке и уставились на неё со странным выражением.

Как смотрели бы на  лошадь, если бы та вдруг заговорила.

Потом обменялись друг с другом взглядами. Милорд – печальным, мол, видишь, лекарь, что происходит? Лекарь – сочувствующим, дескать, милорд, крепитесь. Помогу чем смогу!

– Это последствия падения, – осторожно произнёс лекарь, ободряюще улыбнувшись Соне. – Постепенно всё восстановится, память вернётся, и вы вспомните те два или три дня, события которых забыли.

– Два-три дня? Но я  забыла совершенно всё! Свою жизнь, родителей, как кого зовут…  Даже его имя, – Софья махнула в сторону супруга. – Не помню  ни детство, ни юность, ни как милорд за мной ухаживал. Ни-че-го!

Мужчины снова переглянулись.

– А свадьбу?

– Ни-че-го! – повторила Соня.  

 Гер Ханц виновато развёл руками.

– Такое тоже случается. Не волнуйтесь, ваша светлость, я сделаю всё возможное!  Вы непременно всё вспомните!

И к герцогу:

– Ваша светлость, я должен отлучиться, чтобы приготовить антидот. Чем скорее миледи его примет, тем лучше.  А вы пока распорядитесь, чтобы её светлость перенесли в покои. К сожалению, пока из организма миледи не выйдет весь сок фликса, ей нельзя пить сращивающее снадобье. С лечением ноги придётся подождать.

Лекарь коротко поклонился и бочком-бочком  выскользнул за дверь.

Его светлость дождался, когда Ханц выйдет, потом подошёл к Соне и прошипел, не дать не взять – гадюка. Гадюк...  Аспид, одним словом.  

– Думаешь, что выкрутилась? Кто принёс тебе фликсу?! Отвечай!

Мужчина нависал, давил энергетикой, габаритами, пышущим  яростью взглядом.

Соня сглотнула и машинально облизала губы.

Глаза милорда опасно потемнели.

– Не молчите, же-е-на-а, не испытывайте моё терпение!

Вот и что сказать? Пристал, как…  И вообще!

Софья попыталась встать, чтобы освободиться от тесного контакта, но герцог не позволил.

– Сидите на месте… же-е-на-а. Не вынуждайте меня применять силу.  И отвечайте – кто из моих слуг продался? Кто принёс ягоды фликсы? Где достали, ведь сейчас не сезон? Думали, что самая умная? Думали, я не распознаю? Откуда вы про них знаете, кто научил?  Говорите!

Последнее слово муж буквально бросил ей в лицо.

И неожиданно Соня успокоилась. То ли самосохранение отключилось напрочь, то ли сознание включило режим «мне всё по барабану, хуже уже не будет», но девушка почувствовала, что эти пляски злого бабуина и демонстрация самцового доминирования больше на неё не действуют.

Устала бояться.

И как в омут с головой:

– Нет, муж мой, это вы мне объясните, кто это в вашем замке посмел подсунуть вашей жене опасные ягоды? Неужели  вы уже здесь не хозяин, раз за  спиной слуги или придворные творят, что хотят? Кто-то вознамерился убить молодую супругу, а вы вместо того чтобы перетрясти весь замок и всех гостей, – последнее она произнесла с жирным намёком. – Вместо того чтобы по горячим следам искать исполнителя, накинулись на чудом спасшуюся жертву? Начинаю сомневаться, что я добровольно в то окно прыгнула.  Может быть, мне кто-то помог, а?

– Какую жертву, что вы мелете?! – милорд несколько опешил от реакции герцогини. –  Когда я покинул спальню, то  вы оставались там в одиночестве. Это же была наша брачная ночь, миледи! А ягоды фликса не ядовитые!

– Почему тогда вы требуете ответа именно от меня?  Я всю неделю пролежала в комнате без сознания и очнулась буквально день назад! Когда бы я успела что-то там подготовить?  Расспросите слуг, кухарку. Того, кто утверждал меню, наконец!

Герцог отстранился, выпрямился и смерил супругу внимательным взглядом.

– А говорили, что ничего не помните!

– Знаете, дорогой супруг, достаточно просто подумать, чтобы сообразить – я ничего не могла организовать. Скажите, вы привезли меня в свой дом впервые или я бывала здесь раньше?

– Да, мы приехали сюда сразу из храма, после церемонии бракосочетания. Незамужняя девушка не может входить в жилище холостяка. Я берёг вашу честь, миледи… Хотя, как оказалось, беречь давно было нечего.

–  Вот! Я попала в чужой дом, вы не отходили от меня ни на шаг. Правильно? А уже ночью я выпала из окна. Так? – Соня решила проигнорировать упрёк.

– Так. Не хотите покаяться? Кто он? Назовите мне имя вашего любовника! –  герцог снова вернулся к больной для себя теме.

–  Как я могу покаяться в том, о чём ничего не помню?  Отложим до лучших времён, а сейчас лучше поговорим о ягодах. После того как я выпала из окна, я всю неделю не приходила в сознание. Верно?

– Да.

–  Ну и когда бы я смогла организовать подмену плодов на ягоды? Ищите исполнителя среди своих домочадцев и слуг. Найдёте его – узнаете имя заказчика.

Софья помолчала, отметив, что супруг выглядит уже не так воинственно. Ага, включил соображалку? Понял, что не на того набросился? Кстати…

– Объясните, милорд, что с этими ягодами не так? Из-за чего столько шума и обвинений, если они не ядовитые?

– Это сильное противозачаточное средство, – буркнул мужчина. – Если съесть много, то можно спровоцировать выкидыш. Я подумал, раз вы… То могли испугаться, что ваш проступок принёс… плоды. И решили таким образом… избавиться от последствий.

– Оу, – Соня нахмурилась. – Теперь буду знать, что это за фрукт. Но почему тогда вы не приказали их убрать со стола? Плошка уже стояла, когда мы пришли. Причём почти под вашим носом!

Мужчина поморщился.

– Миледи, откуда вы набрались таких слов? Видимо, ваша голова на самом деле сильно пострадала. Ягоды фликса внешне ничем не отличаются от плодов лайна. Их  можно различить по листьям,  если ягоды сорваны гроздью: у фликсы они резные, а у лайна – округлые, но в плошке лежали только ягоды.  Второе отличие –   если  ягоду  разломить или раскусить, она постепенно начинает выделять специфический аромат. Поэтому я понял, что моя жена ест отнюдь не лайн только на третьей или четвёртой штуке.

– Понятно, – Соня прикрыла глаза и потёрла переносицу.

Как же она устала! От событий, упрёков, угроз…

– А что не так с той птичкой, которую мы разделили на двоих?

– С бентаркой? Но… Вы что, правда, ничего не помните?

– К сожалению…

– Её мясо ценят только мужчины. Для женщин оно слишком пряное и волокнистое. Леди предпочитают более мягкое и белое мясо. И уж точно  ни одна не выберет бентарку, когда на столе полно других кушаний.   Но все знают, что у беременных появляется извращённый вкус, они могут даже огурцы с мёдом есть. И некоторые леди в интересном положении просят именно бентарку.  А после родов снова на дух её  не переносят.  Вот я и подумал… А когда вы принялись горстями есть фликсу, то сомнений у меня не осталось.

– Ничего не знала про свойства ягод, а если знала, то прочно забыла, – произнесла она спустя пару минут молчания. –  Что до птички – простоя была очень голодна и не наелась парой ложек, которые были у меня в чашке. После болезней и травм, знаете ли, организм требует  белок!

– Что? Белок?! – вытаращил глаза герцог. – Их мясо несъедобно, миледи!

– Белок, – повторила Соня, еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза. – Иными словами – мясо, творог, сыр, молоко.

– Творог вам дали!

– Да. Две ложки, – подтвердила Софья. – Я не наелась, а птичка так вкусно пахла, что устоять было невозможно.

Мужчина растерянно сморгнул, переваривая полученную информацию.

– Кстати, леди Адель сказала, что лично приказала приготовить для меня творог. Думаю, она лучше всех знает, как и кто перепутал десерт. Расспросите её.

– Леди Адель ни при чём!  Да она…– герцог снова ощетинился – ни дать ни взять – боевой петух: перья распушил, гребень набекрень, шпоры прищёлкивают….  Того и гляди закукарекает.

– Ваша любовница. Я знаю, – спокойно отреагировала Софья. – И могу вас заверить, что не имею ничего против. Хотела только напомнить, что раз именно она занимается выбором блюд и на правах хозяйки следит за кухней и домашней прислугой, то вопрос относительно ягод уместнее задавать ей, а не мне.

Герцог заметно растерялся, и, видимо, чтобы справиться с шоком, отошёл от кресла  к противоположной стене.  Повернулся к сидящей Софье, сложил руки на груди и хмыкнул.

– Вы не смеете оскорблять леди Адель! С чего вы взяли, что она моя любовница? Она моя невестка! Вдова младшего, безвременно погибшего брата! И да, до моей женитьбы она выполняла роль хозяйки, но я планировал передать вам все полномочия  сразу после брачной ночи. Но после того как я узнал, что вы лгунья…

– Дорогой супруг, – развеселилась Соня, – неужели статус вдовы может служить препятствием для роли постельной грелки? Но  не волнуйтесь вы так. Повторяю, я не имею ничего против. Даже наоборот.

– Падение сильно вас изменило, Сония, – задумчиво произнёс милорд. – Вы  легко говорите о  таких вещах, о которых леди даже думать непозволительно… Неужели  вам на самом деле всё равно, есть у меня фаворитка или нет?

–  Не всё равно. – Герцог ухмыльнулся, но Соня закончила предложение, и с мужчины буквально стекло довольное выражение, – я рада, что у вас есть с кем коротать ночи.  Значит, вы не станете требовать с меня супружеский долг. Это меня полностью устраивает.

– Почему? Я вам не нравлюсь?

– Честно? Нравитесь. Чисто полюбоваться со стороны. Но трогать или… бе-е-е! Не люблю пользоваться общественным. Вы вот меня упрекаете, что  потеряла невинность, хотя мне ещё не представили никаких этому доказательств, кроме голословных обвинений. Но сами-то в брачную постель разве легли девственником?

– Миледи, вы забываетесь! Я – мужчина!  Вы же не сберегли себя для супруга, а ведь честь – это главное сокровище девушки!

– Всегда думала, что главное сокровище девушки – это ум, а не кусочек плоти, – пробормотала себе под нос Софья.

– Любая другая на вашем месте супругу ноги бы целовала, вымаливая прощение.  Ведь я не изгнал вас из своего дома, не опозорил перед всем светом, хотя был в своём праве. Я прикрыл ваш грех, но вы держите себя так, слово это не я сделал вам одолжение,  а вы снизошли… Да мне до сих пор неприятно к вам прикасаться, зная, что до меня вы уже с кем-то были!

– Не поверите, милорд, но мне тоже противны ваши прикосновения! Сколько лет до свадьбы вы не блюли целибат, и сколько женщин прошло за  эти годы через вашу постель?  Дай бог здоровья леди Адель!

Супруг стоял, вытаращив глаза и хватая ртом воздух. Глаза снова опасно потемнели, кулаки сжались, на скулах катались желваки, а на шее, грозясь прорвать кожу, билась синяя жилка.

Вот это довела мужика!!! Что сейчас бу-удет…

Соня непроизвольно втянула голову в плечи.

И…

Распахнулась дверь,  в кабинет влетел лекарь.  Позади него в  дверном проёме  застыли физиономии  двоих слуг.

– Вот антидот! Нашёл в запасе настойку! Сейчас я дам миледи выпить, и всё будет хорошо. А эти, – кивок головы в сторону коридора, – бережно отнесут миледи в лечебную комнату.

– Нет, – отмер герцог, – я сам отнесу супругу. И не в лечебницу, а в  её собственные  покои.  Берите ваши лекарства, продолжите на месте.

После чего  ловко извлёк Соню из кресла и прошептал ей на ухо.

– Мы не договорили, же-е-на-а! Продолжим позже! Но я тебя услышал…

Соня не возражала – ни против транспортировки на руках супруга, ни против продолжения  разговора.

Дискуссии им обоим на пользу – с герцога немного спесь собьётся, да и треуголку ему, наполеону средневековому, поправить не мешает. А для неё каждое общение – источник информации. Но лучше вернуться к беседе попозже. Когда-нибудь потом, как только у неё будет подходящее для этого настроение, а «муж, объелся груш», груши эти, то бишь её ответы, переварит.

Только вот его светлость с её мнением до сих пор и не думал считаться.   Приспичит ему не «попозже, а прямо сейчас», и ей не останется выбора.

Своей отповедью она его озадачила, вон, шагает весь сосредоточенный,  хмурится. Наверняка так с ним ещё никто не разговаривал. Ничего,  иногда встряска полезна.

Пикировка её взбодрила.  А новый способ  перемещения по замку  подарил капельку уверенности. Если бы она совсем-совсем не нравилась милорду, стал бы он таскать её на руках? 

Через минуту Соня разочарованно вздохнула – новые покои оказались совсем близко от кабинета.

Всё ещё безымянный супруг пинком открыл дверь, едва не прихлопнув  створкой нерасторопную служанку, и зашёл внутрь.  Софья только и успела заметить, что комнат как-то многовато – милорд пронёс её через одни двери, потом через другие и, перешагнув через третий порог,  сгрузил жену на кровать.

Трёхкомнатные апартаменты! Все как в сказках и книжках?!

Соня с интересом рассматривала обстановку. М-да, нельзя сказать, чтобы она была в восторге: фиолетовый и жёлтый… Нет, так-то цвета неплохо сочетаются, но каждый день созерцать подобное – увольте. Тем более, в спальне!

На кровати можно было играть в прятки – размеры вполне позволяли. В ногах необъятного ложа что-то вроде небольшой кушетки… диванчика без спинок…

А, вспомнила – оттоманка?

У одной из стен большое зеркало и перед ним низкий  резной столик с вычурными ножками.  Рядом пуфик. С другой стороны кровати расположено кресло и ещё один стол, повыше и покороче.

На полу – Соня вытянула шею, рассматривая пушистый ковёр –  пылесборник в  фиолетово-жёлтых оттенках.

На окне тяжёлые шторы, поверх кровати балдахин… Цвета тех и других отдельно упоминать бессмысленно – ясен пень, то же самое.

– Нравится? –  насмешливый тон знакомого голоса вернул в действительность.

Всё это время герцог вёл себя так незаметно, словно бы даже дыша шёпотом... И  она совсем забыла, что в комнате не одна!

– Мрачновато, – ответила Соня, и супруг выгнул одну бровь.

– Мрачновато?! Но это мои родовые цвета –  драгоценное золото и благородный фиолет!  Носить такие и украшать ими своё жильё могут только члены моей семьи!

Оу, похоже, его светлость оскорбился, что она не оценила… Но откуда бы ей знать? Сам же спросил, а ей не очень. Надо было соврать?

И как это он умудрился вздёрнуть только одну бровь?

Соня попыталась повторить, но без зеркала понять, получилось ли, не вышло.  Девушка решила, что попробует ещё раз попозже, подняла глаза и наткнулась на озадаченный взгляд супруга.

– У вас что-то болит? Голова?

– Н-нет, – и до неё дошло: это он о её гримасах при попытке повторить трюк с бровью!

Неловко-то как вышло!

«Мы его подобрали, обогрели, а он нам фигвамы рисует».

И чтобы сгладить момент и перевести мысли мужчины в другое русло, она выпалила:

– А как вас зовут?

– Что? – казалось бы, удивиться сильнее было невозможно, но вид его светлости доказывал, что для него нет ничего невозможного. – В каком смысле?

– В прямом. Я не помню ваше имя.

Мужчина открыл рот, похлопал ресницами, – кстати, что за несправедливость? Зачем мужику такие длинные и пушистые ресницы, любая девушка обзавидуется? –  закрыл рот и шумно выдохнул.

– Вы специально меня злите? Миледи, я ведь могу и по-плохому!

– Простите, милорд, не знала, что ваше имя – тайна. Но раз вы против, то буду обращаться к вам по-прежнему – милорд и ваша светлость.

– Сона, – почти простонал герцог, – вы меня доконаете! Вам полное имя или обойдёмся сокращённым вариантом?

– Лучше полное, – секунду подумав, ответила Софья. – А то кто-нибудь его произнесёт, а я и не пойму, что речь идёт  о вас.

– Эймерай Арман Готье, герцог Д’Аламос, граф Филиберт. Своё имя назовёте? – мужчина снова выгнул бровь.

– У вас тоже потеря памяти? – не осталась она в долгу.

– Александри Сония, графиня де Вилье! –  немедленно выпалил герцог. И с обидой посмотрел на жену.

–  Ну вот и познакомились, – пробормотала Софья себе под нос. – И как мне к вам обращаться? Эймерай… Рай…

Герцог приблизился, наклонился, кожу девушки опалили дыхание и  жаркий взгляд мужчины.

Ну что же такое, смотрит, словно собирается съесть! Что опять-то не так? Не понравилось сокращение?

– Милорд, – оказывается, в дверях до сих пор мается лекарь. – Антидот для её светлости! Позвольте, я подам?

Мужчина сморгнул, прогоняя наваждение, но перед тем как выпрямиться, успел шепнуть:

– Арман! Но наедине можете звать меня  Рай… Разрешаю.

И прежде чем Софья успела отреагировать, его светлость выпрямился и отошёл от кровати.

– Приступайте. И постарайтесь побыстрее поставить её на ноги, – это муж адресовал уже геру Ханцу.

– Милорд, а что здесь происходит? – господи, какой же противный у вдовушки голос!

Герцогиня повернула голову на звук и  получила визуальное подтверждение – точно, леди Адель.

Стоит,  с возмущением смотрит на Соню, словно это Соня ворвалась в её личную спальню.  Красивый рот  вдовушки искривился, взгляд мечет молнии…

– Милорд, зачем она... здесь? Разве миледи не уезжает? Вы говорили, что сразу после представления, – леди закусила нижнюю губу. – Я пришла сообщить, что карета уже готова!

– Спасибо, леди Адель, за хлопоты! Вы – моя палочка-выручалочка, – лицо мужчины неуловимо изменилось: исчезла жёсткость во взгляде, разгладились черты.  – Я не успел предупредить, но у нас появились новые  обстоятельства.  Миледи никуда не едет. По крайней мере в ближайшие две недели.

Соня прихлёбывала переданный  лекарем напиток и с интересом наблюдала за сменой чувств, в одно мгновение пронёсшихся по лицу «палочки-выручалочки»: от лёгкого недоумения к возмущению и ярости.

У, как даму-то разобрало! Сейчас закипит... Или прибьёт незваную конкурентку взглядом.

Но стоило его светлости повернуться в сторону невестки, как та мгновенно приняла покорный вид. Мол, как скажете, вы здесь хозяин.

Хм...   Она ещё и актриса?! Судя по всему, игра на публику – её любимое  времяпровождение. Репетирует, не отходя от кассы! То бишь от повседневной рутины.

– Тогда надо кого-то отправить к парадному входу, передать кучеру, чтобы правил назад, в конюшни, – неуверенно пробормотала интриганка. – И передать на кухню, пусть приготовят ещё творога... для её светлости. Могу я узнать, что случилось?

– Миледи нездорова, – Арман, который одновременно ещё Готье, Эймерай и герцог Д’Аламос, оторвал  наконец взор от жены и сосредоточился на любовнице. – Леди Адель, хорошо,  что напомнили! Надо срочно выяснить, кто принёс ягоды фликсы – сначала на кухню, а потом на мой стол.

– Но кучер...

– Пусть распоряжение передаст кто-нибудь другой, слуг полно! А вы отправляйтесь на кухню и найдите мне этого идиота! Или предателя...

Леди слегка сбледнула с лица, но попыталась  удержать хорошую мину.

–  Всевидящий, так это была фликса? А миледи ещё, как нарочно, ягоду за ягодой... Какой ужас!!! Конечно, ваша светлость, я немедленно этим займусь. Думаю, надо искать среди женской прислуги. Вы ведь понимаете, что лишь та, которая хотела бы избежать... нежелательных последствий преступной связи, могла решиться на подобное? И где только она её нашла?

– Это вы правильно заметили, – не удержалась Софья. – Надо найти, кому выгодно.

– И кому это может быть выгодно, кроме леди или служанки, которая наставляет супругу рога? – едко парировала «ключница».

– Замужней женщине совершенно незачем так  подставляться: её беременность ни у кого не вызовет вопросов.  Никто и не подумает  удивиться, когда узнает,  что чья-то жена понесла. К чему ей рисковать здоровьем и  расположением супруга,  принимая фликсу? А вот, к примеру, леди,  которая состоит в тайной связи с женатым любовником...  Особенно, если она не замужем и не сможет назвать имя виновника своего состояния... То да, ей регулярно требуется такая ягода. И если прямо сейчас, пока эта особа не успела спрятать улики,  осмотреть покои незамужних или вдовых обитательниц замка, то уже совсем скоро можно найти неплохой запас природного снадобья.

– Запас? – прервал молчание герцог. – Зачем столько?

–  Ваша светлость, не бегать же несчастной женщине на базар, или где тут продают фрукты – в лавку зеленщика? – каждый раз, когда ей срочно понадобится... предотвратить последствия?  Разумеется, она заранее позаботилась, чтобы у неё всегда было достаточное количество ягоды. Не пожалейте времени, возьмите пару расторопных слуг, леди Адель, и все вместе пройдите по спальням. А чтобы не переполошить прислугу – мол, его светлость нам не доверяет, обыск устроил! – начните со спальни вашей невестки.

– Зачем? Неужели вы думаете, что леди могла...

– Боже упаси! Как я могу голословно кого-то обвинять? Но начав со спальни леди, вы покажете, что перед законом все равны. Это произведёт хорошее впечатление и вызовет у прислуги доверие.

– Адель, а ведь это хорошая идея. Думаю, так мы и поступим. Гер Ханц, вы закончили?  – и снова бровь домиком.

Всё-таки как он это делает? Надо попробовать перед зеркалом...

Додумать не успела – у вдовушки прорезался голос.

– Милорд, – если бы можно было убивать одним взмахом ресниц, Соня  уже давно была бы на том свете. Теперь уже окончательно – столько ненависти плескалось в глазах невестки Армана, – в замке действительно есть фликса. Для служанок. Ну, вы понимаете?  Молодая прислуга часто неосторожна, и чтобы в один отнюдь не прекрасный момент не остаться без горничной или прачки я держу ягоды про запас.

И снова ненавидящий взгляд в сторону герцогини.

– Ума не приложу, как об этом стало известно кому-то третьему?  В меню завтрака значились плоды лайна! И некто,  кто знал, что у меня хранится фликса, просто поменял содержимое плошки! Мне бы такое и в голову не пришло.

– Да, ваша светлость, я закончил, – ожил гер Ханц. – Теперь миледи нужен покой и хороший сон. А ещё полноценное питание.

– Слышали, леди Адель? Распорядитесь на кухне, чтобы для моей жены готовили отдельные блюда!

– Зачем отдельные? – облегчать вероятной отравительнице работу она не собиралась. – Меня вполне устроят те блюда, которые  любит мой супруг. Передайте на кухню, пусть готовят их в двойном количестве. И подают на одном блюде. Милорд, пока мне нельзя вставать, вы же согласитесь завтракать, обедать и ужинать здесь, – она обвела вокруг себя рукой, – со мной? Думаю, ваши подданные поймут, всё-таки, – и хлоп-хлоп ресничками, – у нас медовый месяц!

– Не возражаю, – супруг весьма заинтересованно посмотрел на молодую жену, и это не ускользнуло от внимания леди Адель.

Разумеется, она не могла промолчать.

– Но милорд! Так не принято! И зачем одно блюдо на двоих, в вашем замке  посуды хватит даже для большого приёма!

– Да, Сона, объясни, зачем нам есть из одного блюда?

Врать и на ходу сочинять небылицы Софья никогда не умела. Но если она хочет выжить, ей придётся научиться, причём очень быстро. Буквально  прямо сейчас!

– Я читала, что давным-давно существовал древний обычай: после свадьбы целый месяц молодые муж и жена должны есть одно кушанье на двоих и из одной посуды. Так они становятся ближе, лучше друг друга понимают, учатся доверять и доказывают, что не желают супругу зла. Мне кажется, это прекрасный обычай!  И он очень нам поможет, тем более что мы уже разделили на двоих бентарку, – выпалила и поймала удивлённо-весёлый взгляд супруга.

– Я не против, – отреагировал герцог и переключился на невестку. – Леди Адель, распорядитесь насчёт обеда – всё как я люблю, только в двойном количестве. И в одной посуде на двоих. Миледи, – жене, – не будем вас утомлять. Отдыхайте.

После чего он предложил руку невестке и повёл её вон из покоев.

– Милорд, – услышала Софья и в досаде прикусила губу – сейчас эта кукушка всё ей испортит! – Ваша супруга нездорова, вам не стоит прислушиваться к бреду больного! Вы же не думаете, что это я приказала накормить вашу супругу фликсой? Я обожаю детей и с нетерпением жду, когда в замке появятся малыши. Ваши, милорд, наследники!

«Ах ты, гадюка!» – Соня вытянула шею, стараясь не упустить ни слова – как же хорошо, что все предыдущие комнаты в этих покоях  идут друг за другом! Замечательно, что их целых три – пока герцог  с ночной кукушкой топают до выхода, она имеет возможность подслушать, о чём они говорят!

– Леди, я не передумаю. Мне нравится этот обычай, – оборвал любовницу герцог.

И добавил:

– Все запасы фликсы, какие у вас есть, сегодня же передадите моему секретарю. Он будет предупреждён. Прямо сейчас отправьте распоряжение для слуг – речь о горничных и всех, кто работает на кухне и обслуживает господский стол – через час собраться в одном месте. Скажем... в холле хозяйственного крыла замка.  И Адель... нам надо поговорить.

Захлопнувшаяся дверь отрезала звуки, и Соня откинулась на подушки.

Надо продержаться всего две недели, а потом герцог отправит её  в другой замок или поместье. И у гадюки будет меньше возможностей устранить законную супругу.  Но чтобы выжить, ей, Соне, остро необходима информация!

– Алида!

– Да, миледи, – отозвалась служанка.

– В замке есть библиотека?

– Конечно!

– Мне нужны книги! Сейчас!

– Принести вам женские романы, миледи?

– Нет. Книги по истории и географии мира, страны и герцогства, свод законов – страны и герцогства, учебник по этикету, – Соня задумалась. – И всё, что найдёшь по вопросам брака, прав и обязанностей супругов.

Звуки тотального обыска, который устроил в замке его светлость, до спальни Сони не долетали. Зато в покои герцогини вместе с Алидой регулярно долетали  последние новости.

Девушка врывалась, едва не подпрыгивая от эмоций,  и пулемётной очередью выпаливала краткое содержание последних событий.

Иногда не краткое, а вполне себе развёрнутое. 

 Хоть Софья и журила горничную за болтливость и неуёмное любопытство, но слушала с интересом. И мотала, как говорится, на ус – ей тут ещё две недели жить, надо же знать, с чем можешь столкнуться!

– Ой, миледи, вы не поверите! У лиры Бриджит в её комнате  обнаружился лир Томазо!   Пако говорит, – девушка понизила голос, – его так и вывели из комнаты в одной простыне!

И добавила, наткнувшись на  вопросительный взгляд Софьи.

– Ну, старший над мужской прислугой! Такой... симпатичный, моложавый. А лира Бриджит – та, что следит за  столовой посудой и серебром! Десятый год вдовеет.   Кто бы мог подумать, что они...

Служанка хихикнула.

– Его светлость тоже не ожидал. Говорят, он так посмотрел на лира, что тот готов был сквозь пол провалиться.

– И что же милорд? Выгнал из замка? Оштрафовал? Накричал?

– Нет! Он приказал позвать жреца. Через полчаса Бриджит и Томазо станут супругами!

– Получается, он их ещё и поощрил?

– Да уж не знаю, наградил или наказал, – снова хихикнула Алида. – Лира Бриджит... Она...  старше лира Томазо лет на пятнадцать. И  у неё трое детей.  Да и лир Томазо... У него же невеста есть! То есть была.  Лира Агнесс,  вторая кухарка.  Пако сказал, она убежала в свою комнату и плачет.  В общем, миледи, не думаю, что Томазо и Агнесс приняли приказ его светлости с радостью... А Бриджит... да, она может быть довольна – такого мужа отхватила!

– Так отказались бы, – фыркнула Соня. – Не силком же их ведут под венец. То есть на брачный обряд.

– Что вы, как можно! – глаза Алиды приняли форму и размеры небольшого блюдца. – Его светлость приказал – кто же посмеет ослушаться?!

Подумать только, какие здесь кипят страсти! Значит, перешедший ей  по наследству супруг оказался рьяным поборником нравственности? Ну-ну! А как же тогда леди Адель? Или ему можно?

– Алида, ты не принесла ничего по семейному делу, – напомнила она служанке. – Книгу или книги, где говорится о правах и обязанностях супругов. Сделай милость,  оставь сплетни, сходи в библиотеку ещё раз и нормально объясни  библиотекарю, что именно мне нужно!  Книги вроде этой, – она ткнула пальцем в надпись на титульном листе «Как угодить супругу. Пособие для молодых жён», – мне не требуются!

– Но миледи, я же не умею читать, – расстроилась служанка. – Что лир Игнас дал, то и принесла. А вы напишите ему записку, тогда  он уже не перепутает!

И то верно...

Соня  дождалась, когда горничная  принесёт писчие принадлежности, взяла  карандаш и принялась сочинять записку. Иномирные символы выводились не особенно ловко, но что радовало, она владела и письмом, и чтением. Каким-то образом знала, какому звуку какая буква соответствует. Хоть за это спасибо! Страшно подумать, что было бы, если б она оказалась совершенно неграмотной!

– Отнеси, только быстро! И никуда не сворачивай: одна нога здесь, другая там!

– Но миледи, – глаза Алиды налились слезами, – я не смогу так! Библиотека слишком далеко, мне не хватит длины ног...

Вот же...  Ляпнула машинально, а девочка поняла буквально. Надо следить за  речью! Кто знает, как у них тут относятся к иномирцам в общем, и переселению душ в частности.  Выжить после падения, а потом попасть  в костёр инквизиции будет крайне обидно. И больно...

– Я не хотела, чтобы ты разорвалась надвое, просто поторопись, вот и всё.

Девушка присела в книксене и унеслась, а Софья вернулась к изучению географии герцогства.

Продираясь через местные названия и термины, она так увлеклась, что не заметила, как пролетело больше часа.

Алида вернулась вся в мыле, словно весь этот час бегала по замку из конца в конец. И вернулась не с пустыми руками – кроме тоненькой книжицы, горничная заодно прихватила и  свежие новости «с полей».

– Миледи, у лиры Тонии под матрацем нашли десять локтей оложского полотна!

– А оложское полотно?..

– Самое тонкое и дорогое! Вот вам и честная белошвейка!

– И что сделал герцог? Тоже приказал выдать её замуж?

– Кого?

– Лиру Тонию.

– Ой, ну вы скажете! Она замужем! За лиром Гораццо, первым помощником конюшего!

«Бразильский сериал, сто двадцать третья серия»,  – заметила Соня про себя.

– Его светлость оставил факт кражи полотна без внимания? – произнесла вслух.

–  Нет, конечно! Он приказал перемерить и пересчитать все ткани, кружева,  катушки ниток... В общем, всё, что выдавалось лире для пошива тонкого белья. И если выявится недостача, а она, миледи, обязательно выявится,  то лире придётся всё вернуть, а потом... Потом его светлость  придумает им наказание.

– Им?

– Да, ведь его светлость отправил проверку и к Гораццо!

Служанка  снова  оглянулась на дверь и шёпотом добавила:

– У лира Томазо в комнате нашли книгу расходов.  Вторую, представляете, миледи? И сведения в ней отличаются от первой. Поэтому милорд решил проверять всех.  Ну, раз  одни не стеснялись красть, то кто мешал и другим делать то же самое?

О, двойная бухгалтерия, круговая порука и прочие прелести теневого бизнеса! Слышала о таком! Правда, не думала, что этим и в Средние века баловались...

– А ещё, – Алида снова оглянулась на дверь, – говорят, что его светлость очень зол на леди Адель!

– Почему? – какая хорошая новость!

– Потому что это её обязанность – следить за слугами. Ведь милорд дал леди полномочия хозяйки и во всём ей доверял! А она, получается, пренебрегала обязанностями и или распустила слуг или вступила с ними в сговор!  На кухне делают ставки, чем для леди Адель всё закончится...

И Алида многозначительно покивала головой.

Похоже, у кого-то день не задался... И это означает, что у вдовушки будет меньше времени на пакости и козни.

– И кто на что спорит?

– Почти вся женская прислуга считает, что леди придётся возвращаться в поместье покойного супруга. А вот мужчины...

– Да говори уже! – Соня поощрила замявшуюся девушку.

– Мужчины уверены, что его светлость пошумит-пошумит и простит леди.  Они... ну, вы понимаете... Простите, – потупилась горничная. – Пако говорит, что как бы мужчина не рассердился днём, ночь всё сгладит и исправит...

Действительно, рано обрадовалась.  Арман –  взрослый, здоровый мужчина,  он не захочет проводить ночи в одиночестве. Жена ему  в этом не помощник: она  сама категорически против совместного сна, да и милорд к супруге романтическими чувствами  не пылает.  Зачем утруждаться, искать кого-то, привыкать к новому телу, да ещё ж надо сделать так, чтобы соблюсти внешние приличия... Нет, позиция Адель гораздо прочнее, чем её собственная!

Соня отложила книгу, рассеянно взглянула на Алиду.

Хм... А ведь у неё буквально под носом находится прекрасный источник информации! Ни в одном учебнике не почерпнуть столько полезного, как из рассказов горничных и лакеев.  Герцог с рождения окружён слугами и относится к ним как к мебели. То есть не замечает, если они ему в данный момент без надобности. А те намного живее и любопытнее, чем обычные стулья да диваны... Конечно, не всему, что они говорят, можно верить – что-то домыслили, что-то не так расслышали, но в её случае нельзя пренебрегать ни одним источником информации!

– Алида, ты давно работаешь в замке?

– Пять лет. Как мамка меня привела в пятнадцать, так я тут и живу. Сначала на посылках у горничных была, а теперь вот выросла, научилась делать несложные причёски, ухаживать за гардеробом леди,  помогать одеваться и вообще...  Уже год как меня перевели в герцогские покои! Сначала я у леди Адель была, но не смогла ей угодить, и меня в прачечную сослали. А как вы приехали, то леди Адель велела меня к вам приставить.  Вы же не хотите меня прогнать, миледи? Я очень стараюсь! А что болтаю много, так я прикушу язык, обещаю! Только не отказывайтесь от меня!

– Я вижу, что ты стараешься, – улыбнулась Соня. – И если будешь исполнительна и предана, то я тебя не отошлю. 

– Всё, что хотите, миледи!!!

– Что я хочу... Расскажи мне, что ты знаешь о леди Адель.  А так же о семье милорда и... моей собственной семье. Почему его светлость взял меня в жёны, я же графиня, а герцоги, если не ошибаюсь, в супруги выбирают ровню – герцогинь, маркиз... Из-за падения я потеряла память и чувствую себя очень неуютно. Поможешь мне всё вспомнить?

– Миледи! – девушка прижала к груди руки.– В лепёшку расшибусь! Всё, что знаю сама, что слышала своими ушами, и даже то, что при мне говорили другие слуги – всё расскажу!

– Садись и приступай к рассказу, – Соня приглашающе кивнула, обращаясь к Алиде.

Та  сделала книксен, затем  примостилась на самый краешек стула, скромно сложила руки  поверх передника  и затараторила.

–  Я слышала, что несколько лет назад ваш батюшка, миледи, спас от смерти тогдашнего герцога Д’Аламос. Отца нынешнего, – горничная даже порозовела от усердия. – Его выручил,  но сам сильно пострадал. И хоть герцог собрал лучших лекарей, они не смогли  поставить графа де Вилье на ноги. Счёт шёл на считанные дни.  Понимая, что граф уходит, его светлость  испугался, что на нём навсегда повиснет Долг Жизни. И спросил, чем он может его оплатить, если уже не самому графу, то хотя бы его семье.  И тогда граф де Вилье  сказал, что лично ему ничего не надо, но у него есть единственная дочь, которая после смерти отца останется круглой сиротой.  И предложил в уплату Долга заключить между  отцами магический договор. 

– Магический договор? – эхом повторила Соня.

– Да, миледи. Это самый надёжный договор, его невозможно нарушить или отказаться выполнять. Так вот, по условиям этого соглашения старший сын герцога должен будет взять в жёны единственную дочь графа. По достижению молодой леди совершеннолетия, разумеется.

Алида выдохнула и  покосилась на леди – слушает? Не сердится?

Леди слушала очень внимательно.

– Продолжай, – поощрила она горничную.

– Ну и...  герцог согласился. Лорды пригласили нотариуса с магическим даром, и он скрепил документ. Через пару дней граф умер.

– Почему герцог не отказался?

– Долг Жизни! – служанка смотрела на Соню с недоумением. –  К тому же это была последняя просьба умирающего, а она священна.  Потом вы, миледи, конечно, не урождённая герцогиня, но и не баронесса или безземельная дворянка. И не бесприданница. Ваш муж за женой получил и ваше графство, а оно не маленькое и достаточно богатое! Конечно, его светлость мог бы жениться на более родовитой леди, но его отец рассудил, что  брак с вами несёт  им сплошные  выгоды.

– Какие, например?!

– Ваше графство граничит с герцогством, значит, земли можно объединить.  Вот женился бы милорд на какой-нибудь маркизе, за ней дали бы город. Но находится этот город на другом конце страны. И толку от него? Навещать пару раз в год, понадеявшись на добросовестность управляющего? Нет, когда под боком, всегда лучше!

– Это вся выгода?

– Нет, конечно! Женитьбой на вас милорд уплатил Долг Жизни, это очень важно! Потом, вы красивы... Будете очень красивы, когда выздоровеете!  – торопливо поправилась Алида и покраснела. – Сейчас вы немного бледная и худая, но ведь это всё поправимо! У вас такие чудесные волосы! Мне кажется, милорд  не останется равнодушным!

«То есть, по сути, долг старого герцога уплатил его сын. Понятно, отчего Арман не светится от счастья»,– произнесла Соня мысленно.

– Это все плюсы нашего брака? – вслух.

– Разве этого мало? Ну, вот ещё –  вы сирота, значит, муж получает над вами полную власть. И никто не помешает ему сделать с графством и вами то, что он пожелает. Ой, простите... Я не хотела... это ерунда! Просто болтали  что ни попадя, а я повторила, – Алида в испуге прикрыла ладошкой рот.

«Действительно,  если брак вынужденный, то от навязанной супруги-сироты можно тем или иным способом легко избавиться. И никто не заступится. Только я – не бедная Сония, сдаваться и в окно прыгать не собираюсь!»

– Простите, ваша светлость! Я несу что ни попадя. А милорд хороший. Вот увидите, он ничего такого не собирается делать!

– А где моя матушка? – перевела тему Соня.

– Она умерла ещё до смерти графа. Вас воспитывали родственники, барон и баронесса де Соло, – Алида явно обрадовалась вопросу и принялась с энтузиазмом рассказывать.

– Сколько мне было, когда умер мой отец?

– Я не знаю точно, – замялась горничная. – Вам лучше спросить об этом у его светлости. Или у вашего опекуна. Он с супругой только вчера отбыл в своё поместье. Но барон должен будет вскоре вернуться, чтобы передать вашему  мужу все права, бумаги... В общем, всё-всё, что касается вашего приданого, то есть графства де Вилье.  Мне Тана рассказывала. Она чистила камин в покоях его светлости  и слышала, как он разговаривал со своим секретарём.

М-да, с этими слугами надо ухо востро держать – всё видят, всё слышат, всё запоминают... Кому же ты помешала, Сона? Кто так жестоко тебя подставил, а потом и вовсе попытался убить?

Почему-то Софья ни секунды не сомневалась, что девушка не сама прыгнула в окно. Да и потеря девственности выглядит весьма подозрительно!

Девочка какое-то время росла в поместье с тёткой и дядей... Интересно, сколько лет – пять? Десять? Уж наверняка с наследницы, да ещё и помолвленной, глаз не спускали. И какой смертник, спрашивается,  рискнул бы лишить её невинности?   Сона  тоже должна была знать, что после совершеннолетия выходит замуж. Вон, даже слуги в курсе, девочку уж точно не держали в неведенье.  Или она была настолько наивна, что, переспав с одним мужчиной, пошла под венец с другим и храбро легла в брачную постель?

Как говорил Станиславский – не верю!

Софья посмотрела на горничную. Алида тут же встрепенулась и всем видом изобразила полную готовность – продолжать рассказ, бежать куда-нибудь с поручением или услужить миледи как-нибудь иначе.

– Хорошо, Алида, пока достаточно.  Можешь идти. Я позову, когда ты мне снова понадобишься...

Но не успела горничная выйти, как дверь в спальню распахнулась, и перед  Софьей предстал мрачный супруг.

-Я проголодался, – с порога заявил Арман. – Сейчас сюда принесут обед.

Действительно, время пролетело быстро! Софья почувствовала, что тоже с удовольствием съела бы что-нибудь горячее и сытное.

– Вы читали? – взгляд супруга остановился на стопке книг. – И что же?

Предсказуемо,  мужчина ухватил самую верхнюю – злополучное «Как угодить супругу. Пособие для молодых жён».

И почему она не догадалась приказать Алиде унести этот мусор  назад в библиотеку?

– Гм... Похвально, что вы интересуетесь обязанностями супруги, – произнёс милорд, – но лучше бы вы делали это до опрометчивого поступка. А сейчас...  Сейчас оно вам, по большому счёту, уже ни к чему.

На языке вертелась рифма «почему?», но Соня благоразумно промолчала.

– Даже не поинтересуетесь причиной? – герцог выдержал полуминутную паузу. – Ладно, сам отвечу – потому что как только подтвердится, что в брачную ночь вы не понесли, я отправлю вас  в... уединённое место. И винить в этом вам некого, кроме себя саму. Если бы вы оказались чистой, как положено невесте, у нас могли бы быть другие отношения.

– А могу я обратиться с просьбой?

–  Просить меня об отмене высылки бесполезно, я твёрдо решил! Ни слёзы, ни лживые уверения не способ...

– А если я хочу просить об ускорении моего отъезда из замка?

И Софья с удовольствием увидела, как герцог в растерянности хлопает ресницами.

– Я не ослышался, вы просите меня не оставить вас, а наоборот, поскорее отослать?

– Да. Мне бы этого очень хотелось, – и Софья попробовала изобразить глаза Кота из Шрека.

– Но... почему? Куда вы так спешите? А... Я понял! Вы надеетесь  вдали от моих глаз воссоединиться с любовником и нагло наставлять мне рога? Не выйдет! Я отправлю вас в такое место,  где вас никто не найдёт!

– На тот свет, что ли? – Соня расправила одеяло и вздохнула. – Я там уже была, и не могу сказать, что в вашем замке  чувствую  себя намного лучше.

Арман открыл рот, словно собирался что-то сказать и передумал.  Раза три или четыре подряд. И только набрал воздух в пятый раз, как в дверь постучали.

– Кто?! – рык потревоженного льва.

– Обед, ваша светлость, – в конце фразы от испуга голос лакея дал петуха.

– Заносите, – поумерил децибелов Арман.

И почти сразу дверь открылась, впуская вереницу слуг с блюдами наперевес.

Ого, вот это аппетиты у его светлости!

Софья с изумлением наблюдала, как небольшой стол у её кровати полностью заставляется кушаньями, а слуги всё несут и несут новые.

У него что, внутри солитёр? Нормальному человеку, даже очень голодному, столько не съесть!

– Э-э-это наш рацион на неделю?  – осторожно поинтересовалась девушка.

– Я голоден, а вы, миледи, придумали вкушать пищу из одной посуды со мной. Конечно, здесь всего вдвое больше! Для меня готовят все любимые блюда – ведь я и сам не знаю, что именно мне захочется съесть.  Присоединяйтесь!

Соня несколько мгновений наблюдала, как муж берёт ложку и приступает к супу. Суп выглядел и пах умопомрачительно, но не тянуться же за ним через весь стол?

Девушка пробежала взглядом по содержимому тарелок, и решила, что начнёт обед с ножки бентарки. Птичка ей пришлась по вкусу, тем более она стоит к ней ближе всего.

– Опять бентарка? – задумчиво протянул герцог.

– Она вкусная...

– Странные у вас вкусы, миледи... Да и в остальном вы... необычная. Могли сказать, что неудобно тянуться, я бы подвинул чашку ближе. Попробуйте суп, он  сегодня особенно удачен!

И она попробовала. Сначала суп, который и вправду оказался восхитительным. Следом  всё-таки доела ножку бентарки. А остальное пришлось «пробовать»  уже вприглядку – в желудке неожиданно закончилось место.

К удивлению Софьи, герцог ел как нормальный человек, а не как обжора.  И проглотил он, конечно,  больше, чем осилила она, но не настолько, чтобы хотелось пригласить лекаря. 

Насытившись, его светлость  дождался, когда слуги унесут посуду.  После чего придвинул свой стул вплотную к кровати.

– Итак, теперь вы мне объясните, откуда странное желание покинуть мой замок? Или это очередная женская уловка? Надеетесь, что я стану уговаривать вас остаться?

– Милорд, давайте поговорим, как взрослые и рассудительные люди, – обе брови мужчины взлетели «домиком», и Соня мысленно стукнула себя по лбу – следи за речью, бестолочь!  Герцог видит перед собой восемнадцатилетнего цыплёнка, вот и не выходи из образа. По крайней мере, не настолько!

– Ну... давайте. Попробуем.

– Меня вам навязали. Так?

– Предположим.

– Я вам не нравлюсь, как женщина. Так?

– Допустим.

– Вас мне тоже навязали.

– Да ну?

– И вы мне совершенно не нравитесь. Как мужчина.

– В самом деле?!

– Предполагаю, что мы не можем аннулировать наш брак.

– Правильно.

– Значит, у нас с вами один только выход – разъехаться. И чем скорее, тем лучше. Вы будете вести такую жизнь, какую привыкли.  Будете избавлены от  необходимости каждый день встречаться с нелюбимой женщиной, вывозить её на балы... Или куда там положено вывозить жён? Скрывать от супруги наличие любовниц... Сплошной геморрой! То есть я хотела сказать – одни хлопоты и никакого удовольствия.

Герцог мрачно смотрел на жену, но пока не перебивал.

– Теперь рассмотрим ситуацию с моей стороны.  Я не желаю постоянно натыкаться на ваших любовниц и делать вид, что  их присутствие в моём доме – нормально.  Также не имею ни малейшего желания каждый день наблюдать  вашу недовольную физионо... лицо и выслушивать бесконечные голословные обвинения. Я неприятна вам, вы несимпатичны мне, так зачем продлевать мучения друг друга?

– О каких это голословных обвинениях идёт речь? Я не припомню, чтобы выдвигал что-то подобное.

– Как это? А моя не невинность? – Соня выпрямилась и уверенно посмотрела на несколько опешившего мужчину. – Откуда вы взяли, что у меня был или есть любовник?

– Но... миледи... я даже не знаю, что ответить! Неужели вам недостаточно того факта, что в брачную ночь я обнаружил, что... кто-то меня уже опередил?

– Простите, я, если вы помните, потеряла память. Не объясните, по какому признаку вы это поняли?

Герцог с полминуты молча рассматривал Софью, потом сглотнул и покатал желваки.

– Впервые вижу такое бесстыдство! По какому признаку, спрашиваете? Я не ощутил препятствия! И на простыне не было ни капли крови. Этого достаточно, же-е-на-а?

– Простите, а меня осматривал лекарь... после брачной ночи? – поинтересовалась девушка. – Нет? Я так и думала.

– А что это меняет?

– Многое. Лекарь мог бы подтвердить, что это был именно мой первый раз! И рассказать, что первый... гм... контакт с мужчиной не всегда сопровождается кровотечением. Как может варьироваться величина и... гибкость препятствия.

– У невинной девушки не может быть таких познаний!  – рыкнул герцог, медленно поднимаясь со стула.

И Соня поняла, что перестаралась.

Вот кто за язык тянул? Так хорошо начиналось, муж почти согласился отправить её поскорее и подальше, а теперь стоит и пепелит взглядом. Из ноздрей только что пар не валит.

Оу, а герцог-то у нас собственник!

– Я люблю читать! – и в доказательство подняла и развернула титульной стороной к супругу книгу по географии герцогства, а следом другую – Свод законов.

У его светлости с еле слышным щелчком отвалилась челюсть.

– И немного увлекалась лекарским делом, – добавила Соня, с удовольствием созерцая потрясённое выражение лица мужчины.

Другой вопрос, что всё это происходило не в этом мире...

– Вы это читали или рассматривали картинки? – супруг кое-как справился с изумлением и перешёл в наступление.

Соня возмущённо фыркнула.

– И... что-то понимали?

– Всё изучить не успела, но в общих чертах усвоила. Можем даже поговорить, к примеру, о селенитовых рудниках. Или Топком озере и заливных лугах Предлесья. А ещё обсудить уложение о наказаниях. Не хотите?

– В другой раз...

– Как скажете, – кивнула Софья. – И  я... как все девушки, переживала из-за брачной ночи, поэтому искала ответы – в книгах и... у замужних женщин. Поэтому  неплохо представляю, что должно происходить между мужчиной и женщиной. И какие бывают варианты.  Нравится вам это или нет, но до встречи с вами, милорд, я никогда не была с другим мужчиной! – девушка упрямо вздёрнула вверх подбородок. – Вы  не доверяете мне, подозреваете, обвиняете. Я тоже не вижу ни одной причины, чтобы вам верить. И  в этих условиях раздельное проживание – лучший выход для всех.

– А наследник? – вкрадчивым голосом поинтересовался Арман.

– Вам его и леди Адель может родить. Скажете всем, что он от меня, делов-то! – пожала плечами Соня. – Давайте я прямо завтра и поеду, а?

– Две недели! – рявкнул его светлость. – Две недели, как сказал лекарь, а потом... потом... Будет видно!

И вынесся из спальни, со всей дури хлопнув о косяк дверью.

Вот и поговорили как взрослые и разумные люди... И чего завёлся, спрашивается? Сам же хотел отослать, а стоило ей с радостью согласиться – тут же передумал.

Семь пятниц на неделе, а ещё целый герцог!

У-у, редиска!

Следующая неделя прошла как один день, повторившийся семь раз.

Поскольку обыск выявил немало нарушений как в материальном плане, так и в личных отношениях, его светлость взялся за ревизию всерьёз. Результаты  удручали: в его замке не воровал только он сам.

Арман всегда думал, что присмотр за слугами и ведение хозяйства исключительно женская прерогатива. Да ему раньше и нужды не было что-то проверять – вдовствующая герцогиня Д’Аламос  прекрасно со всем справлялась! Но когда от злокачественного несварения желудка скоропостижно скончался любимец матушки, его младший брат,  несчастная мать впала в  отчаянье. И целыми днями только плакала и молилась, совершенно забросив заботу о замке и старшем сыне.   Он не знал, за что хвататься в первую очередь!

А тут ещё на него свалилась вдова Анри – прекрасная Адель! Ну не оставаться же женщине в доме, где она  подверглась нападению? Она так плакала, так убивалась! И так жалобно молила не оставлять её, что сердце Армана не выдержало, и он забрал невестку в свой замок.

Вместе переживать горе легче, ведь верно? Кто поддержит  лучше, чем  родной человек?

И  с облегчением передал в её руки  обязанности хозяйки, заодно защитив её магическим договором от поползновений одного дальнего родственника – чем брать в дом экономку со стороны, лучше  передать все полномочия в руки не чужого человека.  Уж за ним-то приглядывать не потребуется!

А спустя год он первый раз пришёл к ней в спальню.

Что таить, Адель ему давно нравилась, и втайне он завидовал брату – красавица, умница, затейница. Всегда в хорошем настроении! Сокровище!

Он уже думал узаконить  их отношения и даже обратился к его величеству за разрешением на левиратный брак. Но тут-то и всплыл злополучный договор!  Он о нём и думать забыл, погрузившись сначала в скорбь по отцу, потом в траур по погибшему брату. А уход матери в монастырь  его едва не доконал, оказавшись последней каплей в череде свалившихся на голову неприятностей.

Единственное светлое, что у него случилось за это время – Адель.

Его величество посочувствовал новому герцогу Д’Аламос, но прошение отклонил – воля родителей священна, тем более что  магический договор нерасторжим!

Арман вспомнил, как первый раз приехал в Вилье, чтобы посмотреть на наречённую.

Осень уже раскрасила листву яркими красками, и нежаркое солнце эффектно  освещало великолепный пейзаж – графство располагалось в живописном месте.  И на этом фоне насмерть перепуганная девчонка без намёка на приятные мужскому глазу  выпуклости смотрелась блёкло и невыразительно.  Единственное, что в ней было красивого – роскошные волосы.

И  на этом ему предстояло жениться?! Променять Адель на такое недоразумение? Девчонка от смущения двух слов не могла связать...

Жена... Она ни взгляд не усладит, ни разум!

Правда, была надежда, что тщедушное создание с возрастом станет больше похоже на женщину, но время показало, что эта надежда не оправдалась.

Нет, девчонка  подросла, у неё появился намёк на грудь, и фигура стала не такой уж угловатой, хотя до совершенных форм леди Адель Сонии всё равно далеко.

А вот дар речи у юной леди как раз прорезался и развился на недопустимый для женщины уровень.  Надо же – законы изучает, географию, историю – он видел корешки книг...  Может быть, притворяется? Но язык она отточила знатно...

Он до сих пор не знал, как ему с ней себя вести: до консуммации, вернее, до падения из окна девчонка вела себя совсем иначе!  Сония  выросла в несколько капризную и избалованную девочку, которая  немедленно в него влюбилась.

Нельзя сказать, что это грело самолюбие – он не встречал ещё ни одной женщины или девушки, которая осталась бы к нему равнодушной – но и неприязни не вызывало.

Адель – роскошное, изысканное блюдо, а Сона – пресный сухарик. Но иногда приедается даже самая вкусная еда и тянет на что-то попроще.  В конце концов, ему с женой ещё наследника делать, поэтому хорошо, что она уже не вызывает отвращения.

Тогда, по возвращении от невесты домой,  он несколько дней беспробудно пил, разнёс одну из гостиных и мог наделать немало дел, если бы его не остановила Адель.

Его сокровище, его талисман, его отрада!

И вот теперь после выявленных вопиющих нарушений леди ходила заплаканная и твердила, что её подставили. Причём,  она уверена, что сделала это его новоиспечённая супруга!

Он не знал, что и думать...

– Арман,  посмотри, столько времени всё было идеально! Я не понимаю, что случилось!  Стоило  этой графиньке стать совершеннолетней, как наши слуги вдруг принялись самовольничать, красть, спорить, игнорировать мои распоряжения! Теперь они всё делают по-своему и назло мне, твоему доверенному лицу. А всё потому, что меня здесь не любят!  – всхлипывала леди, украдкой подглядывая за реакцией мужчины.

– Не плачь, Адель! Ты действительно столько времени прекрасно со всем справлялась, что я уверен – ты ни в чём не виновата! Слуги просто распоясались. Ну ничего, я их быстро приведу в чувство!

– А может быть, это твоя графинька их подкупила? Ну как же – будущая хозяйка!  Вспомни, именно она предложила сделать обыск! Откуда она могла знать, что обыск принесёт плоды? Только  если сама всё и подстроила! О, тогда мне здесь недолго осталось –  она меня непременно выживет. Или отравит, – заламывала руки вдова брата. – Арман, я не вынесу, если  мне придётся уехать, ты же знаешь, что меня ожидает в графстве! Хочешь, я стану простой горничной? Или пойду работать на кухню? Всё, что угодно, только бы не потерять тебя! Я не переживу...

– Не говори ерунды, Адель, тебя никто не выгонит. Тем более что жена  здесь всего на две недели, а потом я отправлю её в Тополя.   И знай,  я никому не позволю тебя обижать, ты здесь хозяйка! В конце концов, это мой замок, мои слуги, и только мне решать, кому  я доверяю и кого ценю!

– Арман, я умру без тебя!

Ему же оставалось  только желваки катать, проклиная в душе ристов договор,  слишком рано почившего графа и не успевшего вовремя отдать концы батюшку.

И клясть себя за недогадливость – вот что ему стоило пригласить лекаря, чтобы тот проверил невинность невесты ещё до брачного обряда? Столько  проблем он мог бы избежать!!!

Но девушка вела себя  так скромно и тихо, демонстрировала настолько безупречное поведение и манеры, что ему в голову не пришло в чём-то её подозревать! Да и тётка невесты от Сонии не отходила. Видно было, что с племянницей её связывают тёплые отношения. Уж тётка ни за что не допустила бы порчи невесты!

И вот – сюрприз!

Откуда, спрашивается?!

Тогда, брачной ночью, он набросился на жену с упрёками и расспросами, но та только рыдала, делая вид, что ничего не понимает. И так и не назвала имя любовника несмотря на то, что супруг был весьма настойчив. Не помогли ни уговоры, ни угрозы: наглая девчонка твердила, что ни с кем не была и заливала  брачное ложе слезами.

Подлая притворщица!

Единый, с какой радостью он бы  выслал  навязанную жену в бессрочную ссылку и благополучно забыл о её существовании! Но отцы и об этом позаботились – в договоре отдельным пунктом выделили важное условие – в течение пяти лет после свадьбы  супруги должны  обзавестись  ребёнком, в идеале сыном.  В том случае, если  супруги не захотят или не смогут иметь детей,   титул и земли  переходят к младшему брату Армана – Анри.

Брат умер бездетным, и герцог был уверен, что условие о детях уже не имеет силы – передавать титул больше некому. Не в чужие же руки!

Но король, благодушно похлопав его светлость  по плечу, одной фразой разбил его планы в пух и прах.

– Учти,  Д’Аламос, если не родишь наследника в предусмотренные договором сроки, то сделаешься графом. А герцогство я заберу в пользу короны. Причём учти – бастард тебя не спасёт: наследник должен родиться в законном браке!

Можно сказать, что он попал в безвыходное положение!

Ладно, со слугами он разберётся, авторитет Адель восстановит!  Но что делать, если эта... язва... не забеременела после брачной ночи?  Если тяжёлая, то со спокойной душой отправил бы её в поместье. Она бы там родила. И тогда о жене можно было бы больше не вспоминать: пусть живёт себе от глаз подальше. А через пять – семь лет он бы потребовал расторжения брака.

 Но что-то ему подсказывало, что надеяться на быстрое разрешение проблемы не стоит.

И пока суд да дело, герцог решил, что  продолжит совместные трапезы с женой, чтобы лучше её узнать и выявить слабые стороны.

Одну он уже знает – она потеряла память, и на этом можно  хорошо сыграть...

На следующий день была назначена вторая проверка.

Как и в прошлый раз, гер Ханц  сначала скоровоговоркой пробормотал, что это недолго и не больно, хотя  герцогиня не протестовала и не пыталась сбежать. А потом сосредоточенно водил над нею руками, беззвучно что-то шепча себе под нос и хмуря лоб.

Герцог напрягся –  неужели у него получилось с первого раза?!

Но лекарь   качнул головой и отошёл от кровати.

– Её светлость не в тягости, – произнёс он вслух. – И её организм почти освободился от сока фликсы. Ещё дней семь-десять, и можно будет заняться ногой миледи.

– Мне что,  ещё десять дней торчать... то есть, оставаться в постели? – едва не подавилась возмущением Соня. – Разве перелом не сросся? Нога больше не болит!

– Сросся, но неправильно. Если оставить как есть, вы на всю жизнь останетесь хромой, – пояснил лекарь. – А если лечить, то лежать вам придётся не десять дней, а в два раза дольше! После того, как я повторно сломаю....

– Достаточно подробностей! – герцог заметил, как побледнела жена, и остановил словоизлияния лекаря. – Полагаю, не будет большой беды, если до окончательного вывода  ягодного сока  моя супруга  начнёт  самостоятельно передвигаться. Хотя бы в пределах своих покоев. Очень вредно столько времени проводить в постели.

– Но  я хотела бы  ежедневно выходить на свежий воздух! Мне трудно постоянно находиться в четырёх стенах!  –  подала голос Софья. – А что до хромоты – мне не на балу танцевать! Если ходить медленно и осторожно, то ничего страшного не случится.

– Ну, хорошо, – с недовольным видом уступил гер Ханц. – Непродолжительные  прогулки на самом деле не повредят.  Но, миледи,  помните, что вы недавно  побывали всего на волосок от смерти. И не перенапрягайтесь!

 Софья с облегчением выдохнула – конец изоляции! Ух! – даже руки зачесались, столько всего надо посмотреть, изучить, выяснить!

– Не беременна, значит, – глубокомысленно изрёк супруг. – Гер Ханц, через  сколько дней  можно будет повторить осмотр?

– Через неделю, милорд, – лекарь немного помялся, словно не решаясь, говорить или нет. И  добавил:– Но я не думаю, что в нём есть смысл.

– Почему?

– Организм миледи ведёт себя так, словно  только готовится к зачатию. А это верный признак, что брачная ночь не принесла плоды.

«То есть этот иномирный гинеколог-рентгенолог-травматолог поводил руками и  определил, что у меня скоро наступит овуляция? С ума сойти...»

Но внешне Соня сохраняла невозмутимость, мол, ваши мужские разговоры мне неинтересны. И непонятны!

– Хорошо, я всё понял.  Идите к себе, гер Ханц,  – Арман кивком отпустил лекаря и обратился к супруге. – Раз ты опять можешь  ходить, значит, обедать будем в общем зале, как прежде.

– Но из одних тарелок на двоих? – на всякий случай уточнила Софья. – Месяц ещё не истёк. Обычай...

– Я помню, – и неожиданно муж улыбнулся. – Мне этот обычай понравился.  До встречи в Обеденном зале, же-е-на-а.

Вот же... редиска!

То рычит, то на руках носит – не успеешь привыкнуть к одному варианту мужа, как герцог меняет отношение на диаметрально противоположное.  Лучше бы всегда оставался одинаков. В идеале – рычишь, ну и рычи дальше, а то от заботливого варианта его светлости у неё по телу мурашки бегают.

Да, те самые...

Обаятельный гад, жаль, что не мой! Не для меня....

В общем, чур меня, чур!

Мысли девушки перепрыгнули на  тему беременности: слава богу,  что её не случилось!

 Забеременеть, оставаясь девственницей – это было бы слишком. Потом, ребёнок  свяжет её по рукам и ногам, а ей пора выбираться из этого приключения  с переселением душ! А если совсем выбраться не получится, то хотя бы устроиться получше. А не  как сейчас. Когда  супруг не видит ничего плохого в том, что при живой жене в его доме хозяйкой называют любовницу.

Софья приказала Алиде приготовить платье, и спустя полчаса покинула опостылевшие покои. 

Столько дел – не знаешь, за что хвататься. Понятно, что ночную кукушку ей не перекуковать, да это ей и не требуется. Наоборот, очень хорошо, что милорд по ночам занят – у неё будет больше возможности изучить замок и, если повезёт, выяснить, что же произошло в брачную ночь. А за именем любовника Сонии, если он, конечно, существует, надо ехать в поместье дяди и тёти.

Но это позже. Если у неё останется на это время.

Почему-то ей очень хотелось обелить имя предшественницы. Такая милая и совсем юная девочка, не верится, чтобы она решилась крутить амуры, зная, что вот-вот выйдет замуж!

Что до собственной судьбы, то после изучения местных законов, она выяснила –  развод невозможен.

Совсем.

Никак.

Вернее, процедура существует, но причина, по которой её могут развести с герцогом, а также последствия развода именно для женщины,  желания воспользоваться такой лазейкой не вызывали.  И это удручало – она-то уже размечталась, что они разведутся, и  она сможет покинуть замок Д’Аламос.   Вернётся в графство, ведь при разводе муж должен вернуть женино приданое. Поселится в доме родителей и потихоньку наладит жизнь. Может быть, попозже даже замуж выйдет. Если встретит достойного и, главное, любящего графа или там барона.  Её бы и не дворянин устроил, был бы человек хороший. Но надо  смотреть правде в глаза –  брак между аристократкой и простолюдином невозможен.

А так...

Согласно местному законодательству, семейный союз заканчивался только со смертью одного из супругов. Или ввиду бесплодия жены, а так же, после её измены.  Как избежать беременности, она не знает, а изменять... с кем? Да и страшно, герцог тогда не разведётся, а просто прихлопнет её, и всё.

Иными словами, они с его светлостью навсегда привязаны друг к другу. 

И в этом-то и крылась главная опасность – а ну как милорд пожелает овдоветь? 

Правда, муж что-то там говорил насчёт наследника, и результат сегодняшнего осмотра его явно расстроил.

Так любит детей?

Скорее всего, наследник нужен для какой-то определённой цели. Или к конкретному сроку. Наследство, там, долг перед семьёй или государством.

Значит, пока она не родит,  герцог избавляться от супруги не станет.

А вот леди Адель может.

Надо бы поговорить с ней, объяснить, что  супруга милорда на единоличное владение мужем не претендует. И в интересах обеих леди держать нейтралитет, раз уж они пока вынуждены существовать под одной крышей.

 Но для начала Соня решила изучить своё новое жилище, посмотреть, как тут всё устроено.

Целый день, с небольшими перерывами на отдых и приёмы пищи, она ходила по замку. А следом за ней – или вместе с ней? –   перемещались Алида и неразговорчивый слуга мрачной наружности.

Мартин, как представила его  горничная.

– И зачем он мне? – шепотом поинтересовалась она у служанки.

– Как же, миледи! – всплеснула та руками. – Это ваша охрана. И помощь, если понадобится что-то открыть или перенести. Его светлость приказал, чтобы лир Мартин  вас повсюду сопровождал.

Ну, раз его светлость приказал...

Приятно, конечно, что муж заботится о безопасности  жены. Но, выходит, ей опасно передвигаться по замку  без охраны? Мило, чё уж...

И Соня решила больше не откладывать разговор с вдовушкой. Но за день они ни разу не встретились, словно любовница герцога всеми силами её избегала.

Пришлось обратиться за помощью к Алиде. Через полчаса служанка выяснила, где в данный момент находится  леди Адель. И Софья  поспешила туда, надеясь, что на этот раз неуловимая вдова  исчезнуть не успеет.

Ей повезло: вдова как раз отчитывала одну из ткачих, и герцогиня застала её врасплох.

– Ваша светлость, – Соня заметила, что вдовушка поклонилась ей через силу, но сделала вид, что так и должно быть.

– Леди Адель, вы всё в трудах, аки пчела, –  спасибо, «Иван Васильевич!»– Я давно хотела  познакомиться поближе, – дружелюбно произнесла Софья.

И вздрогнула, увидев, как  привлекательные черты Адель на мгновение исказила  гримаса. Но женщина тут же взяла себя в руки и приветливо улыбнулась.

– Конечно, миледи. Перейдём в более удобное место? Я прикажу подать нам чаю и пирожных.

Вдова уверенно двинулась впереди, показывая дорогу.

– Тут ступеньки, миледи. Осторожнее, порожек! – со стороны могло показаться, что идут две подруги.

Наконец, пытка с любезностями напоказ закончилась, и обе леди расположились в уютной диванной. У Софьи уже щёки болели от резиновой улыбки. Вдова  демонстрировала такую же.

И стоило последней служанке выйти, плотно прикрыв за собой дверь, как Соня выдохнула –  можно больше не скалиться!

– Итак, миледи, о чём вы хотели со мной поговорить? –  Адель отзеркалила, тут же стерев улыбку со своего лица.

– Леди Адель, я хотела сказать, что  не собираюсь претендовать на герцога. И я не враг вам!

Брови вдовы взлетели к линии роста волос.

– Миледи, я не понимаю вас, – взгляд вдовушки пробежал по фигуре герцогини. – Милорд – мой деверь, который поддержал  меня после гибели моего дорогого Анри. Я безмерно его уважаю и благодарна за приют и участие!

Так, понятно – любовница перестраховывается. А почему это она так внимательно осматривала её платье? Искала записывающее устройство?

Соня прикусила губу, чтобы не рассмеяться, таким нелепым ей показалось предположение о жучке.

– Вы меня не так поняли, леди, – новоиспечённая герцогиня предприняла вторую попытку. – Я не имею ничего против вашего проживания в замке.  Более того, я  рада, что вы занимаете моё место. Во всех смыслах.   Арман обещал...

И тут вдове изменила выдержка.

Женщина наклонилась почти к самому лицу Сони и прошипела:

– Ты! Да как ты смеешь бросаться такими обвинениями?! Сначала настроила прислугу против меня, заставила пренебрегать моими распоряжениями, а теперь прикинулась овечкой? На что ты надеялась? Что герцог выставит меня вон, раз дела в замке идут из рук вон плохо? Не выйдет! Его светлость знает меня  не один год, и до сих пор  я прекрасно справлялась с обязанностями хозяйки! Что ты слугам наобещала, почему они все словно с ума посходили? Погоди, я выясню, через кого ты действуешь, и тогда не я, а ты вылетишь из замка!

Ого! Вот это темперамент!

Софья не ожидала такой реакции, и на несколько мгновений даже растерялась, не понимая сути претензий. Эта... ледя... обвиняет её в том, что наёмные работники обкрадывают хозяев? Серьёзно?

– Простите, но разве нам с вами доводилось вместе пасти гусей?

Теперь опешила уже вдова.

Соне даже показалось, что она  слышит, как у той что-то скрипит в голове, настолько старательно  Адель пыталась сообразить, на что миледи ей намекает. 

– Арман любит меня! Меня, а не тебя! – спустя несколько мгновений очнулась вдовушка. –  Посмотри на себя, чучело! Разве может такая, как ты, тощая немочь, привлечь мужчину?

– В таком случае вам незачем беспокоиться, верно? Тем не менее, вы почему-то продолжаете нервничать.  К слову, от этого появляются морщины.  Не боитесь, что ваше лицо скоро станет похожим на печёное яблоко?

– В-ведьма! – отшатнулась Адель и принялась ощупывать свой лоб и щёки. – Арман верит мне, я никогда его не подводила! А ты предала его! Обманула! Твои дни в замке сочтены! Странно, что он не выбросил тебя прямо в первую ночь, сразу как обнаружил, что ты перед ним не чиста!

Любовница  выпалила это и осеклась, прикрыв рот рукой.

Та-ак, а вот это уже интересно! Неужели  герцог поделился с ледей подробностями брачной ночи?

Или...

Или Адель откуда-то знала, что Сония уже не девственница?!

– Что это вы тут делаете? – герцог появился на редкость не вовремя.

– Чай пьём, – немедленно отреагировала Соня и протянула свою чашку супругу. – Хочешь попробовать? Вку-усный!

И ресничками хлоп-хлоп!

В замке на самом деле творилось что-то непонятное.

Изначально устраивать тотальный обыск и проверки он не собирался.  Единственная цель расследования –  найти  предателя. Мерзавца или мерзавку,  решившего лишить герцогство законного наследника.

Если бы жена не привлекла внимание странными вкусовыми предпочтениями (речь о бентарке), она могла умять всю миску ягод, и никто ничего не заметил бы.      

Как объяснил лекарь, для противозачаточного  эффекта женщине достаточно съедать две-три ягодки в месяц.  Целая плошка фликсы, съеденная в один присест, обеспечивала бесплодие на полтора-два года.

– Это если женщина не примет антидот в ближайшие двенадцать часов, – добавил гер Ханц. – Миледи его приняла, теперь можете не переживать. Гарантирую, способность герцогини к зачатию  не пострадала.

Арман отпустил лекаря, но не мысли о произошедшем.

Что это? Спланированная акция затаившегося врага?

Или случайная глупость любовницы? 

Конечно же, в первую очередь подозрение пало на леди Адель, но вдова брата с лёгкостью объяснила наличие ягод в своей спальне.

Как рачительная хозяйка, она заботилась не только о себе.  Намного проще и дешевле раз в месяц наделять каждую из незамужних служанок парой ягод фликсы, чем регулярно  искать  замену не вовремя залетевшим горничным. Или ломать голову, куда пристроить толпу байстрючат, пока их матери выполняют свою работу.

Противозачаточный амулет ещё надёжнее, но его действие ограниченно расстоянием.  Достаточно повесить его под кроватью, и можно все ночи напролёт на ней  развлекаться, не волнуясь о последствиях – женщина не забеременеет. Но если позволить себе расслабиться, к примеру,   в гостиной или  в кабинете – амулет нужно брать с собой, издалека он  не поможет.

Но страсть нападает внезапно, где тут помнить о последствиях, когда внутри бушует пожар?

Видимо для этих случаев Адель и держала ягоды.

Умная женщина, он всегда это знал! И если она просто сорвалась, подсунув Сонии фликсу, он примерно её отчитает.

И простит, поскольку последствий этот поступок не имел.

Но есть вероятность, что тут замешан кто-то другой. Не Адель.

Третье лицо, которое, в отличие от вдовы,  в курсе  содержания брачного договора. И  этот неизвестный пока человек решил подстроить так, чтобы герцоги  Д’Аламос гарантированно не смогли выполнить  условие о наследнике.

А это уже серьёзно!

Враг внутренний или  внешний?

В любом случае, даже если сам злоумышленник далеко, кто-то внутри замка ему помогает. 

То есть прежде чем обезвредить предателя, сначала надо его найти. И один Всевидящий знает, сколько тот успеет напакостить, пока не попадется. Вот и приходится перетрясать весь замок снизу доверху.

По мере того, как проверка вскрывала всё новые и новые нарушения,  ему казалось, что он спит и видит страшный сон.

Масштабы бедствия поражали, словно вся прислуга внезапно решила сменить хозяина. Или  хозяйку замка.

Провинившиеся в один голос каялись – гросс попутал, милорд! Простите! Сами не понимаем, как это случилось!

Главное, убыток был минимальный, да и спрятано наворованное так, словно его не красть  собирались, а просто убрали с глаз долой. На некоторое время.

Арман понимал, что ничего не понимает.

Белошвейка, эконом, кухарка и остальные, уличённые в небрежности и воровстве, служили в замке не один год, и раньше никаких нареканий не вызывали.

Герцог вспомнил причитания Адель, мол,  после  достижения его наречённой восемнадцати лет прислуга стала вести себя иначе.

– Будто бы я им вдруг стала не указ, понимаешь, Арман? Они меня выживают!

Пересмотрев двойную бухгалтерию, допросив особо отличившихся несунов, его светлость пришёл к неутешительному выводу – по крайней мере в одном Адель точно оказалась права!

К примеру, вторая книга учёта расходов начиналась с даты, которая шла за днём рождения Сонии.  Получается, до этого момента всё шло прекрасно, никто не пытался обманывать хозяина, никто не прятал ткань и столовое серебро.

Не могла же Сония устроить диверсию?

Или могла?

Голова пухла от мыслей...

На самом деле  связаться с наёмными работниками его замка, отправить к ним верного человека с поручением,  для графини было несложно.

Земли графства и герцогства соседствуют, подданные  регулярно пересекаются на ярмарках в  расположенном на границе городке Турионе.  Наверняка у служащих замка и графского поместья есть не только общие знакомые, но и родня. Найти доверенное лицо, которое будет действовать от твоего имени, через него подкупить слуг или наобещать им что-нибудь этакое...

Да, прожженная интриганка с этим могла справиться.

Другое дело – юная Сония.

И внезапно Арман вспомнил полный обожания взгляд невесты, её смущение, неизменный румянец, когда он к ней обращался...  Несомненно, девчонка в него влюбилась и дни считала, когда станет его супругой.

Но...

Тогда куда девалась её невинность?

Юная, восторженная, по уши влюблённая в будущего мужа – и отдала свой цветок другому?

Бред...

Тем не менее  Сония была в него влюблена и во время ритуала вся светилась от счастья. Но на брачном ложе оказалась не невинна.  Девушка  страшно перепугалась, когда он бросил ей в лицо обвинения, и стоило ему оставить её одну, выбросилась из окна.

Что-то тут явно лишнее – никак уравнение не сходится с ответом!

В любом случае, Адель совершенно права – кто-то специально настроил слуг.  Надо искать, кому, кроме Сонии,  это выгодно. В идеале – вычислить  доверенное лицо недоброжелателя, а уже через него выйти на самого, скажем так, заказчика.

К сожалению, слуги ничего рассказать не могут – налицо магическое внушение.

Вряд ли цыплёнок Сона на такое способна, ещё и на расстоянии, но сбрасывать её со счетов пока не стоит.

Может быть, не стоит торопиться и, как он планировал раньше,  отсылать супругу?   Кто знает, какие ещё сюрпризы таит его молодая жена? Она так изменилась после болезни, что иногда ему кажется, будто перед ним другой человек.  Старше, опытнее и... намного  притягательнее прежней Соны...

Арман отправил очередного допрашиваемого слугу, потёр переносицу.

Глухо!

Надо вызывать мага-менталиста, иначе дело так и не стронется с мёртвой точки. Увы, он сам через блоки пробиться не может!

– Где леди Адель? – поинтересовался герцог у лакея.

– Сию минуту выясню!

Его светлость встал, разминая затекшие конечности, подошёл к окну и выглянул вниз, на привычную суету заднего двора.

– Милорд, – раздалось сзади, – Леди в Коричневой диванной.

Арман кивнул, показывая, что удовлетворён ответом.

И уже собрался отпустить шустрого слугу, но решил поинтересоваться ещё и местоположением супруги.

Сония вырвалась на свободу и принялась  знакомиться с замком. Ему весь день  докладывали, где в данный момент она находится, и он только головой качал!

Вот же... неугомонная!

– А где её светлость?

– Она в Коричневой диванной, – немедленно ответил лакей.

Видимо, проявил инициативу и выяснил это заранее.

Арман одобрительно кивнул и сделал в уме зарубку – присмотреться к этому слуге. Расторопный и умный помощник никогда не помешает!

И замер – Сония сейчас вместе с Адель?!

Гросс! Почему ему не доложили раньше?! Чем они заняты? Да живы ли эти дуры?!

И, не помня себя от злости и страха, мужчина выскочил из допросной.  Перепрыгивая через три ступеньки, взлетел на жилой этаж, пронёсся по коридору и толкнул дверь в диванную.

Женщины сидели напротив друг друга.

– Что это вы тут делаете? – выдохнул, оббежав быстрым взглядом комнату и присутствующих.

– Чай пьём, – немедленно отреагировала жена и протянула ему свою чашку. – Хочешь попробовать? Вку-усный!

Взгляд невинный,  и на «ты».  Впервые на «ты»!  Приятно, да. 

Но зато как жалит взгляд второй женщины...

Чай?!

Интуиция буквально взвыла, и больше не раздумывая, Арман выхватил чашку из руки жены.

– Много выпила? – осторожно принюхался к напитку.

– Да. Он вкусный, говорю же! Хочешь, я тебе добавлю погорячее?

«Да что б тебя с твоей заботой, дура! А если там что-то похлеще ягод фликсы? Тебя что, тётка не учила, что нельзя настолько доверять  сопернице?» – герцог мысленно рычал на неразумную жену, а сам пытался на вкус напитка определить его составляющие.

– Ваша светлость, – Адель заметно испугалась, – это просто чай. Клянусь, в нём ничего нет, кроме чая! Мы... мы всего лишь разговаривали. Миледи хотела подружиться!

– Да, я подумала, что общение с леди поможет  мне скорее привыкнуть к новой жизни, – неожиданно любовницу поддержала его идиотка-жена. – Она так хорошо знает  тебя, твои привычки и предпочтения – в еде, в одежде –  что я посчитала нужным попросить её об этом рассказать. Потом, она столько лет живёт в замке, кто лучше неё может объяснить, как тут всё устроено?

И опять ресничками, как опахалами.

Ведьма!

Конечно, ведьма, иначе почему бы у него от каждого взмаха тяжелеет в паху? Надо сегодня же  поговорить с  Адель. Если она и вправду ничего Сонии в чай не подмешала.

– Подружиться? – от волнения смысл фразы дошёл до него не сразу.

Серьёзно? Его жена хочет подружиться с его бывшей невестой? Причем Сония осведомлена об их отношениях... И просит Адель рассказать ей о его привычках и предпочтениях?

О, Всевидящий...

Получается, Сона не шутила, когда заявила, что не возражает против присутствия в его жизни вдовы и даже рада, что она есть?

Немыслимо!

Раньше ни одна женщина не могла ему сказать «нет»!!! Даже подумать о таком не смела! А тут – собственная жена! Считай, отказывает ему от ложа и чуть ли не своими руками отдаёт его любовнице?!

Странно, куда подевалась влюблённость Сонии? Он не мог ошибиться – раньше, до падения, невеста на него надышаться не могла!  Неужели это следствие потери памяти?

– Леди Адель, – сухо произнёс герцог, обращаясь к вдове, – спасибо, что развлекли мою супругу.  Дальше я сам буду её развлекать.

– Ваша светлость? – любовница явно растерялась и не понимала, что он от неё ждёт.

– Идите, леди, у вас полно дел! Надо проследить, чтобы всё, что утащили слуги, вернулось на свои места. Завтра доложите мне о выполнении.

– Милорд, я...

– Леди, вы ещё не ушли? Я начинаю думать, что замку требуется другая экономка.

Вдова вспыхнула, метнула в Соню острый взгляд, следом второй – в герцога и, изобразив намёк на книксен, вылетела вон.

– Ты решил уволить леди Адель? – Соня еле сдержала улыбку, сцена доставила ей удовольствие. – Но почему? Она такая милая! И столько лет усердно следила за твоим хозяйством! Хозяйством замка, я имею в виду...

И опять ресничками... по оголённым нервам!

Гросс!

Герцог сглотнул и прошипел что-то неразборчивое себе под нос.

– Что? Повтори, милый, я не расслышала! – в голову закралась мысль, что надо бы осторожнее со словами, вдруг мужа кондратий хватит...  Как она тут – без крепкого мужского плеча?

Ещё и законы тут такие, что бездетную вдову целого герцога, чтобы земли и титул не пропали,  величество может спешно снова выдать замуж.  И мнения вдовы, как она понимает, спросить никто не удосужится.

Нет уж, пусть и вредный, но зато уже знакомый и неплохо поддающийся воспитанию действующий супруг лучше, чем новый кот в мешке.

Поэтому пока  надо бы светлость поберечь.   И так ему пищи для размышлений перепало на неделю вперёд,  не перетрудился бы!  Если  «компьютер» милорда не привык к активной умственной деятельности, то тот от такой интенсивности может и перегреться. И что ей потом делать с закипевшим супругом?

Нет-нет, пошутили и хватит!

– Миледи, – надо же, а в себя муж-объелся-груш пришёл довольно быстро! – гер Ханц настоятельно рекомендовал не перенапрягаться! А вы весь день на ногах. Это недопустимо! Я приказываю вам возвращаться в свои покои и до завтрашнего утра их не покидать.

Официально так... Вроде перешли на «ты», и снова откат назад.

Ну и ладно, не больно-то и хотелось!

– А  если я не в покои отправлюсь, а в библиотеку? И просто сяду там с книжкой?

– Горничная принесёт любую книгу, какую скажете, прямо в вашу спальню, – отрезал супруг. – Я предупрежу библиотекаря.  Вам выходить из спальни запрещено.

Соня опустила ресницы, чтобы герцог ничего не мог прочитать по её взгляду, и смиренно кивнула.

Дескать, как скажете, дорогой супруг! Я – сама покорность...

Милорд удовлетворённо кивнул и вызвал служанку.

– Проводи миледи в её покои. И будь при ней неотлучно!

Софья шла за Алидой по коридорам замка и думала.

Где логика, спрашивается? Сам приказал Алиде быть при жене неотлучно, а Соне обещал, что горничная любую книгу принесёт.  Телепортацией, что ли?  Впрочем, где мужчины и где логика?

Вздохнула.

Жаль, что герцог появился так не вовремя! Только-только вдова раскрепостилась, разговорилась... В запале женщина может выболтать даже то, что в нормальном состоянии из неё и под пытками не вытащишь, а тут этот... Примчался, как на пожар.

Интересно, за кого он переживал больше – за любовницу или за жену?

Боялся, что застанет два трупа? Или надеялся на это?

Да нет, стал бы он так возиться с ней, с Соней, если бы жаждал от неё избавиться. Достаточно было просто не торопиться с лекарем, и она тихо умерла бы ещё две недели назад.

А он беспокоится, настаивает на лечении... Словно она для него что-то значит!

Или?

Да, возможно...

Но не из-за любви и прочей розовой чепухи, а потому, что супруга герцогу  ещё для чего-то нужна.

И тут мы снова возвращаемся к вопросу деторождения – вон как он переживал, что жена досталась уже поюзанной. И гоняет лекаря каждую неделю проверять, не понесла ли она после брачной ночи. Ягодки, опять же... Очень  волновался, что она их съела.

Вывод?

Герцогу от неё нужен наследник. А потом, по классике жанра – навязанную жену в мешок и в море... Или в монастырь, что ничуть не лучше. В море хоть отмучаешься скорее!

Значит, надо тянуть с беременностью, сколько получится. В идеале – до конца жизни.

Хотя  от малыша она не отказалась бы, но не сейчас, не здесь, не от этого мужчины! Она, Соня, категорически не согласна, чтобы после родов герцог отправил законную жену... куда-нибудь на кудыкину гору, а ребёнка вручил леди Адель! Поэтому придётся ей «болеть» подольше.  Авось за это время найдётся какой-нибудь разумный и, главное, безопасный выход. 

И первое, что нужно сделать – выяснить, с кем Сония могла потерять невинность.

– Алида, скажи, со мной сюда прибыл кто-нибудь из числа моих старых слуг? Из поместья?  Личная горничная или служанка? Няня? Конюх с моей любимой лошадью?

– Что? А, нет, миледи. Никого!  Его светлость отказался от всех слуг из графского поместья. Он считает, что  вы должны сразу привыкать к новому месту, а прежние привязанности будут тянуть назад.  Да и в замке хватает горничных и конюхов, зачем ещё и со стороны брать?

– Понятно.

Гад! Вырвал девчонку из дома,  отобрал всё, что ей дорого. И бросил, считай, на откуп любовнице. 

Придётся идти другим путём.

И Софья решила, что за ужином на глазах у всех попросит супруга отпустить её в родной дом. Погостить на денёк. Поди не откажет? А то со стороны это будет выглядеть не очень: каков самодур, даже  такую малость жене не разрешает!

Но его светлость и тут умудрился всё испортить!

Ужин ей принесли в спальню – «Его светлость приказал»!  Не успела она возмутиться, как вслед за блюдами явился  и сам мысленно приговорённый к четвертованию через повешенье...

– По вашему обычаю – совместная трапеза молодожёнов, – равнодушным голосом пояснил своё появление супруг.

Мол, не хотел, но иду навстречу, практически ломаю себя... Попробуй только останься недовольной!

Но ей очень надо попасть в графский дом, время-то бежит! Того и гляди, супруг явится долг требовать. И пусть не она ему задолжала, но после переселения души платить придётся именно ей!

И Соня выпалила:

– А где мой подарок?

– Какой ещё подарок? – брови супруга сошлись у переносицы. – Сония?

–  Разве женихи не дарят невесте, то есть молодой жене  дорогие подарки?  На помолвку там, на свадьбу. После брачной но…

Ой, дура! Забыла, что за ночь у них была?!

– Дарят, – сердито буркнул герцог, – браслеты, колье, парюры – насколько жена заслужила. Свой подарок на помолвку вы давно получили, или снова память подводит? А за брачную ночь, вы, миледи,  заслужили только хорошую порк... гм...

Соня прямо видела, как у служанок вытягиваются уши и шеи. Видимо, герцог это тоже заметил, поэтому и оборвал себя на полуслове.

– А я драгоценности и не прошу! Разреши...те мне съездить домой! Повидаться с тётей и дядей! И няней! – а была ли у Сонии няня? Чёрт его знает, но вроде бы у каждой знатной девушки должна быть нянька. – Ненадолго, дня на три... семь!

– Что-о-о? К люб... своему-у... Собралас-с-сь?!– ну вот, опять зашипел!

Интересно, у них тут стоматологи и логопеды есть? Похоже, у герцога проблемы с прикусом или дикцией.

– К няне! – терять уже нечего, поэтому глазки пожалобнее! – Отправьте со мной Алиду, если не верите. И этого, как его... Мартина!

Герцог несколько секунд буравил её взглядом, а потом просто придвинул к себе блюдо и приступил к еде.

Молча.

Гад!

Соне ничего не оставалось, как последовать его примеру.

То ли организм после болезни спешно восстанавливал силы, то ли это из-за нервов, но аппетит у неё пропадать и не собирался. Наоборот, только поощрял – вот тот кусочек! И этот тоже. Да, и из той тарелки, да побольше!

Супруги поужинали в полной тишине.

Наконец, его светлость бросил на стол салфетку и встал.

– Спасибо за компанию, же-е-на-а! – милорд направился было к выходу, но на пороге на секунду притормозил. – В шесть утра подадут карету, будьте к этому времени готовы.

***

Арман шагал по замку и злился.

Вот как так вышло, что он опять – снова! – пошёл на поводу у жены?

Раньше ему редко приходилось чувствовать себя не в своей тарелке. Но стоило жениться, как с удручающей регулярностью он попадает в глупое положение. И как у Сонии это получается?

Вот и сейчас – вместо того чтобы показать наглой особе её место, он  выполняет просьбу!

Впрочем,  тут не в Сонии дело, вернее, как раз в ней, но не в том смысле.  А  если  жена решит, что супруг хочет  примирения и готов её простить  – это её проблемы.  На самом деле он просто воспользуется удобным случаем, чтобы осуществить собственные планы.

Как же вовремя ей приспичило навестить родной дом!  Соскучилась по дяде с тётей?

Или  не только по ним?

Вот это он и выяснит!

Арман приосанился, размышляя, насколько для него удачно всё складывается!

Во-первых, жена будет чувствовать себя ему обязанной.  И он вправе требовать от неё ответного реверанса. Как-нибудь при удобном случае напомнить ей, мол, я же пошёл вам, миледи, навстречу? Теперь ваша очередь.

Во-вторых, желание жены – очень удобный повод для визита в графство. Сначала, конечно, в баронство, к тетке с дядей, а оттуда и в графство завернуть. Если бы он приехал один или притащил  Сону за собой силком, то могли возникнуть вопросы – что ему тут понадобилось? А так – жена хочет навестить родных, прежний дом, он, как примерный супруг, её сопровождает.

И пока она  ностальгирует или плетёт новые интриги – зачем-то ведь Сона туда едет? – он попробует навести собственные мосты. Прощупать почву, возможно, кое-кого расспросить, подкупить... В общем, по обстоятельствам.

И надо взять лошадь, потому что  тесное соседство  в одной карете с... предательницей он не выдержит. 

Его светлость остановился и решительно повернул к комнатам, которые занимала Адель – им надо серьёзно поговорить.

За день она набегалась, и к вечеру у неё по ощущениям заныли абсолютно все мышцы, требуя тёплую ванну, массаж и баиньки.

Соня так и собиралась поступить, но стоило заикнуться про массаж, как горничная вытаращила глаза, будто миледи потребовала нечто из ряда вон. 

Наложника, там, или Ночное светило себе на кулон.

– Я вдруг вспомнила, что  так няня мне на ночь делала, – отговорилась Софья. – У меня часто болели ноги,  она их мне перед сном разминала, и я потом сладко спала до утра. Подумала, вдруг и здесь есть женщина, которая это умеет.

– Нет, миледи, таких знахарок у нас нет, только травницы и по-женски.  На рабочем дворе есть людской костоправ, но его светлость ни за что не разрешит  чужому мужчине к вам прикасаться. А если позвать лекаря? Гер Ханц  вас  магией  или снадобьем каким полечит?

– К сожалению, Алида, магия не справится. Как и микстуры. Ладно, обойдусь.

– Как скажете, миледи, – судя по озадаченному виду горничной,  миледи опять прокололась.

Но откуда ей было знать, что тут не в ходу массаж? 

     После купальни Соня сразу легла в постель. Поёрзала, выбирая самое удобное положение.

Вздохнула.

Неяркий свет ночника  погрузил комнату в приятный полумрак. Мягкая и уютная постель, ненавязчивый аромат от чистого белья...

Соне нравились эти покои.

Ещё бы не зверское сочетание фиолетового и золотого!  Ведь взгляд  некуда кинуть – или тёмное пятно или золото до рези в глазах.

Понятно, что это  фамильные цвета, родовые. Этакий  средневековый знак качества или фирменный логотип. Гордость и всё такое.

Да на здоровье! Гордись! Повесь флаги, орнамент нарисуй, ливреи лакеям из фиолетового бархата с золотыми позументами пошей – чтоб издалека было видно, чьи люди...

Но зачем же так раскрашивать покои, предназначенные её светлости?  Чтобы, пока супруг окучивает местных дам, миледи не забыла,  за кого замуж вышла?

Или это для того, чтобы герцогиню не потянуло налево?  А что, хорошее средство: посидишь тут часа два, и не то что к мужчине не тянет, жить не особенно хочется...

Девушка закрыла глаза.

Сон никак  не шёл, и она не выдержала – сначала села, а потом и вовсе покинула ложе. Софья сделала световой шар поярче и окликнула задремавшую в крессе служанку.

– Алида, сходи в библиотеку и принеси мне что-нибудь, –  она на минутку задумалась, что же почитать, –  Законы о наследниках и наследствах и... Сказки!

– Сказки? Детские? – спросонья Алида соображала медленнее обычного.

– Да. А для взрослых есть? Принеси и таких, и таких.

– Должны быть. Спрошу у библиотекаря!

Отряхнув  несколько помятое платье, горничная отправилась  выполнять поручение.

Соне ничего не оставалось, как ждать.

Сказки, да!  Если хочешь узнать о народе побольше, начни со сказок!  В них  скрыта народная мудрость, и  можно многое узнать о земле и людях, её населяющих.

Что до законов, то  такие знания никогда не бывают лишними. Особенно если ты занимаешь довольно высокое положение в местном обществе. И  замужем за богатым и красивым мужчиной, который твоё приданое прибрал к рукам, что-то бухтит насчёт возможной беременности, а сам не скрываясь  навещает любовницу.

Если она не ошибается, юная жена  принесла мужу целое графство, а это не много ни мало, три города, пятнадцать деревень, луга, леса, пашни, люди, наконец. Прорва денег, если разобраться.  Она два часа потратила, чтобы внимательно изучить и графство де Вилье, и герцогство Д’Аламос.

И чье это всё? Сейчас-то, понятно, герцог всем заправляет. Но если и она, Софья, тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не накаркать, тоже... за предшественницей, не успев родить ребёнка?

Не хотелось бы, но надо рассмотреть все варианты и быть готовой к любому зигзагу.  Лучше заранее выяснить, кто выгадает от смерти герцогини, и держать ушки на макушке!

Итак, если она, не к ночи будь помянуто, умрёт, не оставив наследника, её приданое вернётся к ближайшему родственнику по линии почившей жены или всё останется герцогу?

 Ещё немаловажный вопрос – графство де Вилье – кто там распоряжается? Сначала её отец, потом дядя, а теперь? Муж?

А она, урождённая графиня де Вилье, может распоряжаться  графством:  назначать на должности, увольнять, требовать отчёты по расходам и доходам и иметь доступ к деньгам?

От ответов зависит многое...

Время шло, а Алида не возвращалась.

Соня не выдержала, встала и походила по покоям. Подошла к двери, прислушалась.

Тихо.

Где же служанку носит?

Девушка взялась за ручку и потянула на себя. Дверь приоткрылась, из коридора потянуло прохладой.

Герцог приказал ей до утра носа не высовывать...  Но как он узнает, что она выходила, если её никто не увидит? Дойти только до лестницы, посмотреть. Может быть, Алида с какой-нибудь служанкой языками зацепилась? Стоят, болтают, а она тут ждёт, переживает!

Софья ещё немного помялась  и решилась: в конце концов, она ничего плохого не делает! Мало ли что там приказал милорд? У неё ноги мозжат, служанка пропала, вышла посмотреть, где она...

Софья дошла до лестницы, свесила голову вниз – Алиды не видать.

Вот же!

Раздосадованная, девушка решила обойти площадку и посмотреть с другой стороны.

Горничная как в воду канула.

Зато из ближайшей от лестницы двери раздались голоса.

Не чёткие, но тембр супруга она ни с чьим не спутает. А протяжный женский вздох-ох тоже не оставлял простора для воображения.

Соня нахмурилась, вспоминая, чьи это комнаты.

Леди Адель!

Поня-атно теперь, почему герцог приказал жене  до утра не покидать покои!

Соня мысленно фыркнула – будь она настоящая супруга, ей  было бы как минимум неприятно. А так... да на здоровье! Только если этот... надумает к ней сунуться насчёт наследника, она отправит его за справкой от целителя. А то кто знает, чем он может наградить, кроме беременности.

Она ещё немного потопталась, сама не зная, зачем ей это, а потом вернулась на другую сторону площадки.

И тут почти одновременно на лестнице показалась голова пыхтящей под грузом книг Алиды. А из дверей покоев леди Адель, на ходу поправляя рубашку, шагнул его светлость.

Глаза герцога встретились с глазами Сони, и той показалось, что супруг смутился.

Да ну, правда что ли? Как мило!

– Не спится, ваша светлость? – приветливо поинтересовалась Софья. – Мне тоже. Алида, что ж ты так долго ходишь? Жду тебя уже целый час!

– Насилу разбудила библиотекаря, – отдуваясь, ответила горничная. – Потом пока он нашёл, что вы просили... Тяжёлые...

– Я помогу, – отмер супруг, забрал у служанки часть книг, перехватил их поудобнее и прочитал заголовок первой, затем второй. –  «Наследственные права», «Закон Салика»...

Поднял на жену потрясённый взгляд.

– Миледи, что это? Готовитесь к вдовству?!

На автомате Соня чуть не выдала колкий и остроумный ответ – по меркам её времени, конечно.  Но в последнее мгновение успела прикусить язык.

Она и так ведёт себя непривычно для аборигенов, вот-вот кто-нибудь может задуматься, а та ли это Сония.  Да и лишний раз провоцировать супруга не стоит, ведь она зависит от этого мужчины.  Крайне неразумно злить того, кто  распоряжается твоей жизнью.

– Я просила сказки! – несколько наигранно возмутилась Софья и взяла одну книгу из рук Алиды. – Вот же! Сказки Фиолетового Герцогства! А про наследство читать скучно... Горничная что-то напутала.

Алида в первую секунду вытаращила глаза и надула щёки. Однако у девушки хватило ума промолчать.

– Миледи, отнести лишние обратно? – голосом, полным раскаянья.

– И я опять буду ждать тебя целый час? – Соня надеялась, что произнесла это достаточно капризно. – Потом отнесёшь, когда я лягу спать. Или нет... посидишь со мной, а отнесёшь как-нибудь потом.  Ты грамотная?

– Нет, миледи...

– Жаль. Почитала бы мне вслух. Я страсть как люблю сказки на ночь!

Герцог скептически хмыкнул и заметно расслабился.

– Пойдёмте, я провожу вас, – перехватив книги, предложил ей локоть.

– А вы руки помыли? Нет? Тогда не надо меня провожать.

– Причём тут мои руки? – мужчина с недоумением осмотрел ладонь свободной конечности. – Чистые.

– Нет, я хотела уточнить, вы помыли руки после решения неотложных хозяйственных дел с леди Адель?

– Миледи, вы забываетесь!

Упс, кажется, всё-таки разозлила.

– Прошу прощения, но, как вы помните, я частично потеряла память. Но вот правило мыть руки после того, как потрогаешь что-то нечистое, помню отлично. Няня говорила, что все болезни – от грязных рук, – попыталась сгладить, но, похоже, только ещё больше усугубила.

Герцог заметно помрачнел,  вернул книги тихо охнувшей Алиде и, послав напоследок жене  нечитаемый взгляд, отправился в свои покои.

Соня с некоторой растерянностью смотрела  ему вслед, пока он не скрылся за дверью.

–  Миледи, куда книги?

– Оставь их на столе у моей кровати и можешь идти отдыхать.

Надо бы извиниться за попытку перевести стрелки на неё, но по здравом размышлении  Соня пришла к выводу, что это  лишнее, и только перепугает горничную.

Знатные леди не извиняются перед слугами. Даже если кругом неправы.  А здесь Алиде и предъявить нечего, ведь она неграмотная – что библиотекарь дал, то и принесла.

До чего же трудно соблюдать субординацию! Хочется иметь тут хоть одного человека, с которым можно оставаться самим собой. Перед которым не надо притворяться, играть, выдумывать, кто поймёт, поддержит и не осудит!

Но завести подругу из числа прислуги – большая глупость, которая может  привести к разоблачению...

Софья рассеянно полистала сказки и отложила томик в сторону.

Спать!

Завтра они едут в баронство, а потом и в графство. Ей понадобятся все силы.

  Проснулась она, словно от толчка – в спальне тускло горел световой шар, создавая эффект сумерек, на фоне стены окно смотрелось чёрным квадратом.

Соня спросонья заозиралась, пытаясь понять, что её разбудило, и едва не выскочила из кровати – у её изголовья стояла фигура в белом платье...

Смерть, что ли?  А где коса?

Присмотревшись, девушка поняла – на фигуре надет не саван, а длинная рубашка – подол скрывался за кроватью, и проследить, где он кончается, у пола или чуть ниже колен,  не представлялось возможным.

Девушка выдохнула сквозь стиснутые зубы, медленно ведя взгляд снизу вверх, пока не встретилась со знакомыми глазами.

– К-какого... не спите?

– Пришёл напомнить, что с рассветом вы должны быть готовы в дорогу, – произнёс герцог. – И сообщить, что руки я вымыл.

– С-спасибо. Учту, – дико хотелось запустить в недомужа чем-нибудь тяжёлым... Вон хоть томиком по салическому праву наследования!

Супруг изобразил лёгкий поклон, словно ничего такого не совершил, и отправился восвояси.

 Софья  проследила, как мужчина скрывается за смежной дверью, отметив, что из-под рубашки виднеются голые икры. Вот и выяснила, какой длины ночное одеяние  её супруга!

Интересно, а под рубахой, кроме собственно  герцога, есть что-нибудь ещё?  В Средние века носили трусы?

Тряхнула головой, отгоняя ненужные ассоциации, и со злостью стукнула ладошкой по подушке.

Вот же гад! Ведь специально разбудил!  Отомстил, значит.

Судя по всему, она заснула всего с полчаса назад, то есть  этот... этот извращенец перебил ей сон!

У-у-у! Чтоб тебе  с размаху прилетело! Прямо по тому месту, на которое ты на ночь забыл надеть штаны...

Предсказуемо, она долго не могла уснуть и забылась только тогда, когда окно начало сереть.

В карету Софья садилась совершенно не выспавшаяся и донельзя злая.  В отличие от неё, супруг просто сиял свежестью, фонтанировал позитивом и искрил хорошим настроением. И так мило прощался на парадном крыльце с леди Адель, что у Сони даже улучшилось настроение.

Он что, пытается вызвать у неё ревность? Вот дурак!

Видимо, и правда ещё ни одна женщина  его не отвергала, вот милорд и не понимает, почему жена-то перед ним лужицей не растекается.

Соня хихикнула, вспомнив где-то прочитанное: леди делятся на дам, на не дам. И на дам, но не вам.

Судя по всему, она относится к третьей категории. То есть, не совсем она, а её предшественница. Или нет, не так: к  первой части третьей категории относится это тело. А душа – ко второй  части.

Господи, как же хочется домой!!!

К баронству добрались в полдень.  Видимо, герцог догадался предупредить о визите, потому что встречать герцогов Д’Аламос вышли не только дядя, тётя, двоюродные братья и сестра, но и вся прислуга.

«Словно королевскую особу»,– удивилась Соня.

Барон почти сразу сгрёб Армана и увёл куда-то вглубь дома, а Софью окружила женская половина семейства.

– Сона, как я рада тебя видеть! Как хорошо, что вы догадались нас навестить! – тараторила тётушка. – Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Не оглядывайся, мужчины присоединятся к нам за столом. У нас есть почти час. Ну, рассказывай!

– Что?

– Как что? Каково это, быть герцогиней?

– Сестра, а что его светлость тебе подарил за первую ночь? – влезла с вопросом кузина.

И Софья растерялась – сказать «ничего»? Но это значит, что муж ею недоволен... Придумать, например, серьги? Но девочка может попросить их описать, а при следующей встрече – показать. Нет, врать нельзя...

Выручила баронесса.

– Кло, не приставай к кузине! Ты видишь, она устала с дороги. Конечно же, милорд щедро одарил молодую жену, но чем рассказывать, лучше посмотреть.  Когда  приедешь к леди Сонии в гости, напомни ей, и  она непременно тебе всё покажет. Да, Сона?

– Конечно...

– А теперь беги на кухню. Пусть накрывают.
Девочка убежала, и тётка убрала с лица восторженное выражение.

– Моя дочь не знает о твоём позоре.  И пусть она не знает и дальше!  Сона-Сона, что же ты наделала? Зачем? Милорд такой красавец, богат, родовит... Ты же влюблена в него была! Или над тобой надругались?!  Кто он, Сония? Назови имя! Дядя позаботится, чтобы мерзавец ответил за своё преступление и заткнёт ему рот. Если он хоть где-то проговорится...

– Я... тётя... Я... не помню, – а что она ещё могла сказать?

– Да, ты потеряла память... лекарь говорил, – вздохнула баронесса. – Если вспомнишь, сразу шли гонца! Пока совративший тебя преступник остаётся безнаказанным, мы все, и ты в первую очередь,  ходим по лезвию меча!

– Хорошо, как только я вспомню...

– Герцог тебя не обижает? – сменила тему тётушка. – А его экономка?

– Нет, тётя, со мной всё хорошо!

– Дай-то бог! – баронесса осенила себя знаком Всевидящего. –  Ладно, после  обеда я отошлю Кло с её гувернанткой в сад, а сами мы запрёмся в диванной и  спокойно поговорим.  Кинара, проводи миледи в её прежнюю комнату, пусть она освежится с дороги.

К Соне подошла миловидная горничная, стрельнула глазами,  присела в книксене.

– Пожалуйте за мной, ваша светлость! – и засеменила впереди.

Но стоило им выйти из комнаты, как служанка повернулась, ещё раз стрельнула глазами по сторонам, убедилась, что они одни,  и протянула свёрнутый трубочкой лист бумаги.

– Это вам, миледи.   

Их поселили в одни покои!

Вечером после ужина герцог поблагодарил хозяев и лично повёл Соню ко сну. Она-то думала – до двери её комнаты, а оказалось – до кровати.

– Что не так? – поинтересовался муж,  с интересом глядя на застопорившуюся жену.

– Вы тоже остаётесь здесь? – Софья оценила размеры ложа и габариты его светлости. – Но, боюсь, вместе нам будет тесно. По вашей милости я и так прошлую ночь не выспалась и очень рассчитывала сегодня  хорошо отдохнуть. Тем более что нам с утра снова в дорогу!

А ещё она хотела наконец остаться в одиночестве и прочитать ту записку.

Днём не получилось – всё время рядом с ней кто-нибудь находился: то горничная, то тётушка, то  кузина. И только супруг появился всего два раза – на обеде и на ужине.

Причём к вечеру герцог явно освежился и переоделся. Здесь его вещей не видно, значит, ему выделили какую-то комнату. Спрашивается – почему сейчас он  явно не торопится уходить?

– Предлагаете мне поискать другую кровать? – его светлость снял сюртук и бросил его на спинку стула. – Мы с вами, моя дорогая лживая жёнушка, некоторым образом состоим в браке. Логично, что для нас выделили одну спальню на двоих. Вижу, что ложе не слишком большое, впрочем, как и само помещение, но что прикажете делать, если других свободных покоев нет? Или вы ждёте, что ваши родственники уступят нам свои личные апартаменты?

– Нет, но... как мы тут поместимся? – единственное, что смогла  ответить Соня.

Герцог был прав – глупо требовать раздельное проживание, ведь все считают, что у них ещё медовый месяц!  

А размер кровати... да, не кинг-сайз, но и не  односпалка. Если его светлость не собирается  коротать ночь в позе морской звезды... Если  согласится  условно поделить постель пополам и не претендовать на чужую половину, то они имеют все шансы дотянуть до утра без потерь. И потрясений.  Возможно, она даже сможет уснуть.

В любом случае, выбор небольшой.

–  Не волнуйтесь, ваши тощие прелести по-прежнему меня совершенно не прельщают, – ответил милорд, и к сюртуку присоединился шейный платок, а следом и рубашка.

Глаза Софьи прилипли к открывшейся картине – торс у его светлости был вполне ничего – развёрнутые плечи, неплохо развитые косые мышцы, плоский живот. Правда, без пресловутых кубиков, но это ничуть герцога не портило.

Взгляд невольно зацепился за  негустую растительность на груди и скользнул по ней вниз – к животу, пока не упёрся в пояс штанов.

Софья почувствовала, как жар опалил её щёки, и поспешно  отвернулась.

– Нравлюсь? – вкрадчиво поинтересовался супруг.

«Очень!»– мысленно.

– Нет, – вслух.

– И чем же я вас не устраиваю, же-е-на-а?

– Кубиков не хватает, – Соня совсем не аристократически показала  пальцем в сторону живота Армана. – Сразу видно, что вы мало  внимания уделяете физическим упражнениям... труду... То есть, тренировкам.

– Имя!!! – мужчина в доли секунды преодолел разделяющее их расстояние и навис над девушкой, буравя её почти чёрными от расширившихся зрачков глазами.

– Чьё? – кажется, она опять что-то не то ляпнула.

– Того, кто показывал вам свои... кубики. Твой любовник, да? Кто он? Он здесь, в поместье?

– Не было у меня любовника! – выкрикнула Соня, уже не думая о том, что её вопль могут услышать посторонние. –  Просто не могло быть, меня не так воспитывали! Хватит без конца обвинять меня  во всех грехах! Хотя бы подождите, пока ко мне вернётся память, ведь я даже ответить ничего не могу, потому что не понимаю, о чём идёт речь! И вообще, чего это вы тут раздеваетесь? Выйдите, дайте мне время, чтобы лечь в постель, а потом хоть нагишом ходите!

– Я не могу выйти, пока не приведу себя в надлежащий вид. Если вы не заметили, я не совсем одет, а в доме есть несовершеннолетняя девушка, – хмыкнул герцог. –  Приличия...

– Хотя бы отвернитесь! – простонала Софья.

– Что я там не видел?!

– Милорд!!!

– С ума сойти! Моя жена, притом доставшаяся мне уже тронутой другим, изображает, что стесняется собственного мужа! И почему я вас слушаю?!–  мужчина  пожал плечами и повернулся лицом к стене.

На кровати лежали заботливо приготовленные горничной две ночные рубашки. Соня схватила ту, что поменьше, торопливо скинула платье, благо шнуровка оказалась спереди. Потом не менее проворно сняла дневную сорочку и нырнула в ворот ночной одежды.

– Я всё, – выдохнула, укрывшись одеялом под самый подбородок.

Герцог невозмутимо развернулся, скользнул взглядом по жене и... принялся расстёгивать брюки.

Вот так, стоя к ней полубоком и даже не пытаясь отвернуться!

– Милорд!!!

– Что опять не так? – мужчина оценил пылающие щёки жены и вздёрнул бровь. – Не нравится – закройте глаза. Мне стесняться нечего и некого.

И не спеша, словно задался целью довести её до инфаркта, разделся догола, потом натянул рубашку. И только после этого пригасил световой шар и опустился на свою половину кровати.

– Доброй ночи, же-е-на-а!

Через минуту его дыхание стало ровным и глубоким.

А Софья ещё часа два таращилась в потолок, стараясь лишний раз  не шевелиться.

      Проснулась она оттого, что подушка под головой вдруг зашевелилась.

В первые несколько секунд Соня пыталась понять, где находится. Потом вспомнила:  сегодня они ночевали в  поместье у баронов.

Подушка опять шевельнулась, и Софья повернула голову, уткнувшись носом в чью-то рубашку.

Чью-то?!

– Разрешите, я заберу руку? – герцог потянулся через неё, ухватил правой рукой за кисть своей левой и осторожно вытащил её из-под головы Сони. – Совсем затекла.

Так вот на какой «подушке» она спала!!!

И как же это случилось, ложились-то они сильно поодаль друг от друга.

– Минут десять назад в дверь заглядывала служанка, – как ни в чём не бывало сообщил супруг, занимая сидячее положение. – Полагаю, нам пора вставать. Перед отъездом надо позавтракать, ну и попрощаться с  твоими родственниками.

«С твоими?! Они опять на «ты»? У нас ночью...  было?!»

Соня в панике сканировала тело, пытаясь определить – было у них что-то или не было? Вот что за подстава –  сначала её лишили положенного для каждой девушки опыта первого раза, теперь вот спала с мужем, но ничего не помнит и не ощущает! 
Видимо, ей так и не суждено узнать, что такое супружеский долг!

– Мы просто спали, – заметив её метания, успокоил Арман. – Потом,  ты так храпела, что тебе  ничего не угрожало. Видишь ли, я  не люблю, когда женщина в постели изображает бревно, мне нужны  эмоции, отдача и ясное сознание.  Одевайся!

Мужчина встал и без дополнительной просьбы с её стороны отвернулся к стене. Правда, не замер неподвижно, как вечером, а снял с себя ночное одеяние, сверкнув голой спиной, крепкими ягодицами и сильными ногами. И принялся натягивать подштанники.

Соня с трудом заставила себя отлипнуть от созерцания супруга и последовала его примеру.

Через несколько минут оба оказались одетыми.

– Я пришлю тебе горничную, постарайся не затягивать со сборами, – бросил супруг и вышел за дверь.

Служанка оказалась как нельзя кстати, ведь Соня, в отличие от Сонии, никогда не бывала в  этом поместье и понятия не имела, куда идти. 

После водных процедур они вернулись в спальню, где горничная помогла ей надеть свежее платье и сразу же занялась причёской герцогини.

В процессе переодевания Соне удалось незаметно  сунуть до сих пор непрочитанную записку  в рукав нового платья.    Хотя у неё ещё вчера мелькала мысль, а не лучше ли просто выбросить бумажку.  Кто знает, какие сюрпризы она может таить, и чем они ей аукнуться.

Однако любопытство пересилило, и девушка решила оставить послание на потом. В конце концов, ей же нужна информация!  И в её положении будут полезны любые сведения  из жизни её предшественницы.

Наверное.

Наконец  причёска была готова.

– Всё, миледи, – служанка отошла от Сони и присела в книксене.

Дверь распахнулась, впуская  в спальню свежеумытого Армана.

Караулил, что ли? Так угадать с моментом появления!

Герцог взмахом руки отпустил горничную и скользнул одобрительным взглядом по платью и причёске жены.

– Готова? Идём, все уже собрались в столовой.

Соня машинально подалась навстречу, неловко наступив на хромую ногу.  Та подвернулась, девушка взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие.

И...

К счастью, Арман успел её подхватить, так что падения удалось избежать. Но от резкого движения из рукава Сони выскользнула вчерашняя записка. И, стукнувшись о грудь герцога, плавно скатилась на пол.

Ах, она растяпа! Надо было затолкать её подальше, например, за корсаж!

– Это что? – мужчина нагнулся и поднял бумагу.

– Не знаю, мне вчера служанка передала, – Софья не стала ничего выдумывать. – Я ещё не разворачивала.

Герцог покрутил трубочку в руках, подцепил край и убедился – не обманывает, край до сих пор склеен.

– Интересно, – тон супруга не предвещал ничего хорошего. – Видимо, неспроста ты вчера сравнивала меня с кем-то!

– Говорю же – я не знаю, от кого эта записка! И не читала её! – Соне хотелось плакать – ну  почему она такая невезучая?!

– Так давай прочитаем вместе! –  Арман потянул за край, разрушая защиту и разворачивая лист.

Софья вытянула шею и, торопясь увидеть содержимое записки, больно стукнулась макушкой о подбородок супруга.

– Осторожнее, же-е-на-а! – милорд потёр пострадавшее место. –  Ты так встревожена... Видимо, есть из-за чего. Ну-ка, что тут у нас?

Затем  расправил лист и прочитал вслух:

«Леди Сония, простите, что не смог связаться с вами раньше, боялся вас подставить. Почти все ваши поручения выполнены в точности, но кое-что необходимо уточнить.   Буду ждать вас на рассвете каждого третьего дня у расщеплённого дуба на границе замкового сада». 

–  Ну что, же-е-на-а, вот он, момент истины, – взглядом его светлости можно было резать камни. – Кто это написал? Что ты ему приказала сделать? Как давно у вас это продолжается?

– Не знаю, – коротко и честно. – Моя память...

– Я в курсе, она вдруг потерялась. Причём вместе с совестью и целомудренностью.   Удивительно вовремя, не находишь? – съязвил герцог и больно дёрнул Соню за предплечье. – Потом поговорим, сейчас нам надо поторопиться в столовую. Невежливо заставлять хозяев дожидаться гостей!

Завтрак прошёл как в тумане.

Соня что-то ела, совершенно не ощущая вкуса, улыбалась, чувствуя, как сводит мышцы лица, и изображала внимание к беседе,  кивая,  когда  кто-то встречался с ней взглядом.

Наконец пытка была закончена, и родственники герцогини вышли провожать гостей. Вслед за ними слуги несли корзинки с едой, с напитками, стопку пледов и несколько подушек.

– Тётушка, – всплеснула руками Софья, рассмотрев масштабы бедствия – если всё это погрузить в карету, тогда для неё самой места почти не останется. – Мы же не в другую страну уезжаем!

– Хоть и не в другую страну, а  всё равно весь день ехать, – отрезала баронесса. –  Всякое может случиться, это же дорога! Колесо треснет или лошадь захромает, и придётся вам задержаться. Обязательно проголодаетесь, а у вас всё с собой! Домашнее, свежее. Знаю я эти трактиры, там нормальной еды  не встретишь. Да и по дороге в графство всего один постоялый двор, если проголодаетесь раньше или позже, другого не найдёте!

Супруг баронессы одобрительно кивнул.

–  Правильно, Тринни! Спасибо за заботу! Ладно, иди, голубушка, в дом, нам пора ехать.  Жди на третий день, к вечеру!

Софья вздрогнула –  опять таинственный третий день? Надо расспросить у Алиды, что означает это словосочетание. Жаль, что  её горничная осталась в герцогском замке,  с расспросами придётся подождать до возвращения. Или спросить у...

Соня  поискала глазами – у кого? Наткнулась на внимательный взгляд мужа и решила, что спросит у кого-нибудь в графстве. Там её родной дом, вернее, Соны, но это не суть важно, все видят перед собой Сонию. Наверняка,  прислуга  будет рада угодить молодой хозяйке и с радостью ответит на все вопросы.

Тем временем барон махнул рукой, и к крыльцу подвели двух коней – высокого серого, на котором сюда ехал её супруг, и низенького, коричневого – видимо, четвероногий транспорт его милости. Дядюшка отправлялся с ними, чтобы показать новому хозяину, то бишь  герцогу новые владения. И передать все права на графство.

– Милорд? –  барон взгромоздился на лошадь и  посмотрел на герцога. – Хотелось бы прибыть в Вилье до вечера.

– Да, – очнулся Арман, – поспешим!

Подцепив жену под локоть, он в темпе доставил её к карете, помог подняться по ступенькам, почти на руках втолкнув внутрь и, уже закрывая дверцу, шепнул:

– Глаз с тебя не спущу!

Мысленно простонав, Софья усилием воли не позволила ни малейшей эмоции отразиться на лице: нельзя показывать, что она волнуется и растеряна!

А вот Арман только что  не искрился от еле сдерживаемых эмоций. К сожалению, отнюдь не положительных.

Наконец карета тронулась, и Соня тут же уставилась в окно.

В голове метались невеселые мысли.

Записка  не подписана, но судя по содержанию, адресат и автор  в этом не нуждались, потому что хорошо знали друг друга.  Выходит, у её предшественницы с кем-то из обитателей баронского поместья были отношения?  Хочется верить, что деловые, ведь в записке ни слова о чувствах.

И почему она не догадалась расспросить служанку? Выяснить у неё, кто ей передал бумажку? Растерялась... Потом, служанка проводила её в покои и больше на глаза не попадалась, словно испарилась.

Софья рассеянно созерцала проплывающие пейзажи.

Какое поручение дала Сония? Кому? Что могла пожелать восемнадцатилетняя девица, которая наверняка не осталась равнодушной к такому красавцу, как целый герцог? Может быть, она хотела что-то узнать про леди Адель? Герцог не  афиширует, но и не прячет любовную связь с вдовой брата...  Какой женщине понравится, что на  супружеском этаже, пусть и в противоположном конце от спален хозяев, обитает любовница её мужа? Даже если чувств нет, всё равно жене будет неприятно.

А  если Сония влюбилась в жениха и дни считала до свадьбы?  Пожалуй, она могла бы попробовать избавиться от  соперницы.     Но что-то пошло не так.  Вернее, всё пошло не так –  леди Адель осталась на прежних ролях, а новобрачная потеряла невинность.

Неужели девочка умудрилась влюбиться в  кого-то другого? И отдалась ему в отчаянии: мол, раз мы не можем быть вместе, то пусть ты будешь моим первым! Или, как вариант, узнав про  вдовушку, она сделала это в отместку? Мол, раз ты мне неверен, получай, фашист, гранату?

Глупо даже для не очень целомудренного мира, откуда она, Софья, родом, а уж для этого патриархального общества вообще за гранью.

И не верится, что Сония могла решиться на столь идиотский поступок.  Но надо бы посмотреть на героя-дефлоратора – вдруг это была его инициатива, а глупышка просто не смогла устоять или отказаться.

Следом пришла другая мысль – а где Сония с ним встретилась? Ведь здесь не принято, чтобы девушки гуляли сами по себе, их обязательно сопровождает либо горничная, либо старшая родственница. И до  совершеннолетия молодая аристократка из дома не выезжает.

После смерти родителей невеста герцога жила в доме дяди. Может быть, воздыхатель обитает там?

В голове Сони пронеслись образы обитателей  баронского поместья – да ну, в кого там влюбляться? Ни одного мало-мальски подходящего по возрасту и внешности персонажа! Ну не в конюха же она втюрилась?

Значит, надо искать или в графстве, или в замке Д’Аламос.

Жаль, что от предшественницы ей досталось только тело, без воспоминаний и знаний о его жизни.  Но спасибо, что  ей передались навыки чтения на иномирном языке, письма и разговорной речи!

 В графство приехали к вечеру. Дневное светило уже склонилось к горизонту, озаряя землю последними лучами.

Соня прилипла к окну, выглядывая «родной» дом, и ахнула, когда после очередного поворота дороги увидела  резные стены с башнями. Почему-то она была убеждена, что замки бывают только у королей, у герцогов – в общем, у самых родовитых дворян. А остальные довольствуются вариантами попроще.

Это что же получается – в графстве тоже есть замок? И полно деревьев, среди которых может найтись и расщеплённый дуб – карета как раз проезжает через парк.

Всё запутывается ещё больше: кроме того, что она понятия не имеет, кто написал это послание, теперь ей предстоит самостоятельно выяснить, на какой границе – графства или герцогства – растёт этот чёртов дуб.

Из поместья до родного дом Сонии они ехали часов десять. Из герцогства в баронство – всего четыре.  А сколько по времени займёт переезд из Вилье до замка Д’Аламос? Вряд ли у девицы был личный телепорт, чтобы за секунду переходить в нужную точку  и возвращаться до того, как её хватятся. Значит, расщепленный дуб должен быть неподалёку от места, где живёт бывшая графиня де Вилье...

Герцогство?

Сюда бы гугл или хотя бы Алису...

Соня огорчённо вздохнула и снова бросила взгляд в окно: карета   как раз завершила плавный разворот и остановилась.

Прибыли.

Её бы воля, никуда не ходила бы. Ну их, эти чужие тайны, со своими бы разобраться!

Но что-то подсказывало, что супруг имеет другое мнение. И настроен не только узнать, кто является автором записки, но и провести с ним беседу.

Она должна встретиться с этим «писателем» первой!

Дверца распахнулась. Соня, уняв бешено скачущее сердце – вдруг она поведёт себя неправильно, и те, кто знает Сонию с рождения, догадаются, что перед ними самозванка? – приняла руку мужа.

Стоило ей ступить на мощёный диким камнем двор, как со всех сторон раздался хор голосов.

– Милорд, миледи!

– Ваши светлости!

– Ваша милость!

– Добро пожаловать в родной дом, леди Сония!

Девушка огляделась – похоже, как и в поместье дяди, встречать их высыпали абсолютно все обитатели.

***

Записка не выходила у Армана из головы.

Бесило, что жена, прикрываясь потерей памяти, выглядела этаким цветочком, который просто не может быть в чём-то виноват.

Эти необыкновенные глаза, растерянно хлопающие ресницы, небольшой, такой притягательный рот, нежная кожа с пульсирующей жилкой на шее...

Наваждение!

Разве может порочность выглядеть настолько неискушённо?

Опыт подсказывал – не может.

Тем не менее его жене это как-то удавалось.

В брачную ночь вела себя словно девственница – смущалась, краснела и робко отзывалась на его прикосновения. А он, дурак, изо всех сил старался не напугать, не обидеть, доставить как можно меньше боли...   Наверное, она в душе со смеху умирала, наблюдая, как он над ней трясётся! Если у такой притворщицы может быть душа.

А когда Сония поняла, что обвести мужа вокруг пальца ей не удалось, она просто выпрыгнула в окно!

Лживая, трусливая предательница!  Видимо, почувствовала, что тогда он и сам был готов её удавить.  Он почти неделю слышать о ней не хотел, где-то в глубине души ожидая, что жена вот-вот умрёт, и он освободится от навязанного брака.

Но Сония выжила, немало этим удивив лекаря. 

И пожалуйста – не прошло и двух недель, как она занимает все его мысли!  Каким-то образом девчонке удалось его удивить, смутить, озадачить и вызвать мужской интерес. Причём внешне она если и изменилась, то в худшую сторону, так как за время болезни ещё похудела.

Ведьма, не иначе... 

Утром, с трудом отогнав от себя мысли о герцогине, Арман погрузился в мир цифр и отчётов, вникая в дела графства

Надо сказать, барон оказался прекрасным управляющим и следил за наследством племянницы не за страх, а за совесть. Всё было в полном порядке! Графство процветало, налоги исправно платились, богатство супруги увеличивалось.

Герцог вместе с бароном обошёл замок, заглянул в подвалы, на склады, мельком осмотрел скотный и птичий двор. И на целый час задержался в конюшне.

Графство издавна славилось отличными упряжными лошадьми. Ещё дед миледи, а потом и её отец  занимались разведением выездных пар, на чём и сколотили приличное состояние.

За лошадьми из конюшен графа де Вилье стояла приличная очередь, хоть каждая пара стоила столько же, сколько целая четвёрка, а то и шестерик других коней. Но они того стоили – рослые, ослепительно красивые, очень резвые и  безупречно вышколенные кони Вилье покоряли с первого раза. Пары граф подбирал ювелирно – животные казались отражением друг друга: одинаковая стать, одинаковая масть, повторялись до последней шерстинки даже белые отметины на ногах и голове лошадей.

Барон с гордостью показал новому владельцу племенных жеребцов и кобыл, потом молодняк. Представил герцогу всю документацию и племенные книги.

– Управляющий конным заводом – настоящий мастер и истинный ценитель. Он лично подбирает персонал и знает каждого жеребёнка, как говорится, в лицо.

– Спасибо, барон! – Арман с чувством благодарности пожал опекуну Соны руку. – Поместье в идеальном порядке. Как и всё графство в целом. Я отпишу его величеству, что вы блестяще со всем справились.

– Я старался. Сония – моя единственная племянница, – заулыбался барон. – Она замечательная девушка, просто чудо! Берегите её!

«Что замечательная – не спорю. Мы женаты всего ничего, а я от неё уже столько замечаний получил, сколько иные за всю жизнь не слышат! При этом сама девица не только оказалась уже кем-то надкушенной, но за спиной опекуна и мужа плетёт какие-то интриги. Начинаю подозревать, что обвинения Адель не совсем беспочвенны. Не хочется верить, что это чудо – от слова «чудовище», –  мрачно подумал герцог. 

Вчера, когда они только приехали в Вилье, он глаз с жены не спускал, надеясь вычислить автора записки. Но пока никто связаться с герцогиней не пытался.

Видно, что девушка нервничает, но сложно определить, по какой причине: из-за того, что ничего не помнит? Или потому, что как раз всё прекрасно помнит?

Арман украдкой наблюдал за женой и ловил себя на мысли, что никак не может её понять! Временами супруга вела себя как нашкодившая кошка. Временами выглядела так, будто она не способна и мухи обидеть.

У него натурально голова шла кругом: в один момент жена высказывает поразительные для девушки знания, а в другой таращится на привычные вещи так, словно их впервые видит.

На ночь их хотели поселить в покои родителей Сонии, но та неожиданно воспротивилась. Мол, тут всё напоминает о маме, она не уснёт. И прочая женская чепуха. Запросилась в свои девичьи комнаты.

Жена хочет покапризничать и ночевать в одиночестве? Что ж, он ей это разрешит, заодно продемонстрирует барону и новым подданным, что прислушивается к пожеланиям супруги.

Но меры предпримет!

Всю ночь у дверей в спальню герцогини дежурил один из сопровождающих герцога доверенных людей, второй расположился прямо под окнами её спальни.  А третий весь день повсюду ходил за миледи: Арман приказал не выпускать герцогиню из виду  и брать на заметку каждого, с кем она будет общаться. 

Вторую ночь супруги опять провели порознь.

Наутро барон уехал, а новый владелец графства, оставив жену в замке под присмотром своих людей, отправился в близлежащий город.

Пока ехал, размышлял над очередным наблюдением – оказалось, что Сонию не особенно любит прислуга её родного замка. Нет, ни малейшего косого взгляда или непослушания, но некоторые детали поведения горничных наводили на мысль – они избегают молодую госпожу.  Стараются лишний раз ей на глаза не попадаться.

Странно, это же её родной дом! Она тут родилась и росла до пятнадцати лет!   Надо бы поговорить с прислугой.

Осторожно и конфиденциально.

 Арман пожалел, что не удосужился перед свадьбой выделить время, чтобы познакомиться с невестой поближе. Как-то в голову не приходило, что тут его могут поджидать не самые приятные сюрпризы.

Да и не до того было – сначала  он чувствовал себя загнанным в ловушку и готов был на всё, лишь бы избежать навязанного брака. Потом весть дошла до замка, и Адель рыдала дни напролёт, а он ощущал себя обманщиком. Соблазнил, уговорил на близкие отношения, пообещав выпросить у его величества разрешение на левиратный брак, и, получается, обманул. 

Адель ему по-настоящему нравилась – красивая, заботливая, не капризная. Во всех отношениях удобная.

Но отец не оставил выбора!

А ещё с Адель так нехорошо вышло: по возвращении из столицы он собирался поговорить с глазу на глаз, подготовить, объяснить, почему их брак невозможен. Но не успел – прикатил барон де Соло, опекун его невесты. И так случилось, что леди узнала сногсшибательную новость из восторженной речи барона.

Арман поморщился, вспомнив, как она побледнела, покачнувшись, но устояла на ногах. И больше недели ни за какие коврижки его к себе не подпускала. Более того, пыталась вернуться в поместье, доставшееся ей от покойного мужа! Вещи собрала, карету приказала запрячь, все ключи и книги прихода и расходов ему на стол отнесла...

Никакие уговоры не помогали – любовницей не буду, и всё тут!  Мол, пока оба были свободны, их связь ни на кого тень не бросала.

–   Арман, я не смогу спокойно смотреть, как ты милуешься с женой! Я ревнивая, прости. Мне лучше уехать и не мешать вашему счастью!

– Какое счастье, Адель? Я её не люблю и никогда не полюблю! Тощая девчонка, там даже смотреть не на что, – убеждал он молодую женщину. – Потом, ты забыла о кузене? Думаешь, что он оставит тебя в покое? Пойми, мне от Сонии нужен только ребёнок, а потом я отправлю её с глаз долой.

– Она моложе, – рыдала вдова, – и будет законной женой. Ты обязательно в неё влюбишься и выгонишь меня! Лучше я уеду сейчас, чем через год стану тебе в тягость!

И согласилась остаться только после визита в баронство, куда он увёз её едва не силой.

Официальная причина поездки – чтобы экономка замка познакомилась с будущей герцогиней, а та передала ей распоряжения  насчёт убранства своих покоев, торжественного обеда по случаю бракосочетания и тому подобных хозяйственных нюансов.

На самом деле он хотел, чтобы Адель посмотрела на леди Сонию. Навязанная невеста на красавицу и соблазнительную женщину никак не тянула. Нечем ещё соблазнять – толком ни груди не наросло, ни попы, хотя личико милое.

Всё получилось, Адель передумала уезжать.

Но прошло всего две недели, и тощая заноза, его жена, незаметно пробралась к сердцу герцога. Впилась пиявкой: вытащить больно и оставить нельзя. Как заденешь – колется! А не заденешь, всё равно свербит, не даёт покоя.

Насколько было легче, когда жена вызывала у него одно раздражение и злость...

Наследственное право она изучает, надо же!

Ещё записка эта.

Карета загромыхала колёсами по мостовой – прибыли в город, пора было отложить думы о жене в сторону и заняться своими обязанностями лендлорда.

Герцог посетил ратушу, прошёлся по местному рынку, заглянул в несколько магазинов, прогулялся по ремесленному ряду – всё в сопровождении градоначальника, настоятеля местного храма и доброго десятка самых богатых жителей.

Ему кланялись, льстили, заглядывали в рот и ловили не только каждое слово, но и каждый жест или эмоцию. Правда, особенно придираться было не к чему – видно, барон держал градоначальника в ежовых рукавицах.

Наконец он решил, что увидел достаточно, а для подробной инспекции дел города попозже нужно будет прислать пару опытных стряпчих вместе с надёжным магом.

В графский замок он вернулся в густых сумерках и пока шёл переодеваться, выслушал торопливый отчет – как его жена провела день.

Ничего такого – полдня просидела в своей девичьей комнате, оставшееся время потратила на библиотеку.

И что её так тянет к книгам?

Арман наскоро сполоснулся, надел свежую одежду и отправился к супруге: как и обещал, они до сих пор обедали и ужинали с одного блюда.

Он успел пройти несколько шагов по коридору, завернул за поворот и едва не столкнулся с горничной. Женщина охнула, извинилась и присела в книксене.

Кивнув ей, мол, ничего страшного, Арман продолжил путь, но неожиданно для него служанка прошептала:

– Милорд, я должна вам кое-что рассказать о миледи.

– Что? – от удивления он едва не споткнулся. – Что с миледи?!

– Тише! – испугалась служанка и подняла повыше стопку белья, которую прижимала к груди – У леди тут кругом свои уши!

– И где тогда? – горничная его заинтересовала, и мужчина решил непременно её выслушать.

– Я, – женщина запнулась и покраснела, – я приду к вам после полуночи, когда все лягут, не запирайте дверь и оставьте гореть световой шар.  Не подумайте ничего такого, я замужем! Просто леди... Нельзя, чтобы она что-то заподозрила! Она очень хитрая и злая, а у меня дети...

Сделав ещё один книксен, горничная отправилась дальше. А герцог завис посреди коридора, пытаясь сообразить, какие ещё новости его ожидают и не ловушка ли это. Может быть, надо, наоборот, покрепче запереть дверь или уйти спать в другую комнату?

Софья весь день разгребала оставшиеся от предшественницы бумаги.

Оказалось, что первая хозяйка этого тела неплохо рисовала – в столе нашлись несколько альбомов с карандашными набросками и полностью законченными картинами. В основном это были пейзажи, изображения лошадей и своеобразные натюрморты, но встречались и рисунки людей. Причём, не просто портреты, а целые сценки. Юной графине отлично удавалось передать настроение  – удивление, гнев, испуг, радость...  Люди и животные на рисунках  выходили живыми и яркими, каждый со своей изюминкой.

Софья с интересом просмотрела все альбомы, удивляясь про себя, почему до сих пор никто из её окружения не напомнил ей о рисовании.

Не знали или не придавали значения?

Странно.

Герцогиня поискала в ящиках стола карандаши – попробовать, что получится у неё самой. Может быть, сохранилась память тела, и она сможет что-нибудь изобразить?

В прошлой жизни  она рисовать не умела, но ей всегда хотелось научиться. Может быть, её мечта, до которой в том мире так и не дошли руки, осуществилась сама собой?

Карандаши нашлись в самом нижнем ящике – россыпью поверх ещё одного альбома.

Девушка  извлекла его из-под карандашной кучки и пролистнула – почти весь пустой! Вот тут-то она и попробует рисовать!

   Спустя полчаса  ей пришлось признать, что ни мышечная, ни память тела  ей не достались.   Увы, великого художника... и даже просто художника из неё не получилось ни в одной из жизней.  Остаётся надеяться, что никто  её не попросит  что-нибудь изобразить на бумаге.   Хотя... всегда можно сослаться на потерю способности из-за того же падения.

Но на всякий случай, чтобы не дразнить гусей,  она решила запрятать альбомы подальше. Будет лучше, если никто не вспомнит, что раньше графиня много времени проводила в компании карандашей и красок.

Один лист последнего, полупустого альбома, завернулся, и Соня машинально его расправила.  Взгляд выхватил изображение кисти руки.

Ну-ка...

Просто руки. Мужские. Красивые.

Невольно залюбовалась ими.  И вздохнула – всё-таки у девочки был явный талант!

А потом перевернула лист, и забыла, как дышать.

Последний альбом был заполнен только на треть, и  только одним персонажем:  с каждого листа на неё смотрел его светлость, герцог  Д’Аламос.

Соня в очередной раз поразилась, насколько точно передана характерная мимика  милорда – узнаваемый прищур, вздёрнутая бровь, высокомерный взгляд. Отдельным рисунком – только его руки.  Другой лист –  крупным планом  лицо.

«Господи, да ведь она на самом деле была в него влюблена! – мелькнуло в голове. – И, вполне возможно, вела дневник? Если ей не с кем было поделиться, а поделиться хотелось, то дневник – лучший собеседник! Надо искать!»

Софья  методично, ящик за ящиком, проверила содержимое всего  стола.

Ничего.

Следом взялась за шкаф, потом бюро. Потом дошла очередь до сундуков...

Одежда, игрушки, ленточки, разноцветные камешки, засохшие цветы – чего только там не было!

Кроме дневника.

Так, стоп... Дневник – очень личная вещь, его не хранят на виду! Может быть, девушка забрала его с собой, в замок мужа? Но альбомы почему-то оставила... Собиралась вернуться за ними попозже?

Думай, Соня, думай!

Она ещё раз осмотрела всю комнату, а потом принялась простукивать стены.

Ничего.

Пол.

Ничего.

Усердные поиски несколько утомили, и  тогда  Соня решила ненадолго прилечь. Кровать трогать не хотелось, поэтому она устроилась на  местном варианте дивана.  Декоративная подушка оказалось слишком плотно набитой, ещё и комковатой, и девушка несколько раз  ударила кулаком, пытаясь немного перераспределить наполнитель. И  почувствовала под рукой что-то продолговатое, чего в подушке быть не должно.

Неужели?

Поминутно озираясь – не явился бы сейчас кто! – герцогиня подпорола шов и сунула в него палец, постепенно продвигая его дальше и дальше, пока ей не удалось подцепить тонкую книжицу.

 И да, это был дневник!

Девушка  отбросила выпотрошенную подушку за диван, открыла первую страницу и углубилась в чтение.

Как она поняла, девочка начала вести дневник лет в десять, но делала это очень нерегулярно, иногда перескакивая не то что через дни, недели или месяцы, а даже через года.

То густо, то пусто.

Графиня де Вилье могла подробно описывать события нескольких дней подряд, а потом пропустить полгода без единой записи.

 Герцогиня Д’Аламос читала про милых кроликов и противную кухарку, которая специально готовит молоко с пенкой, зная, что Сона его ненавидит. Про горничную, которая  специально заставляет повязывать колючий шарф. Про гувернантку, которая специально даёт ей самые сложные задания, чтобы девочка не справилась, и был повод  её  наказать.

Да уж... Судя по этому дневнику, абсолютно все, кто окружал Сонию, делали ей назло и умышленно обижали ребёнка.

Все, кроме отца и... герцога Д’Аламос.

Папу  дочь просто обожала.  Видимо, он  её тоже, потому что  в дневнике не нашлось ни одного негативного слова о графе.

А герцог...

Как  Софья  поняла,  юной графине было двенадцать, когда  она впервые попала на ярмарку. За несколько дней до поездки девочка только о ней и писала.  Но самым ярким впечатлением, которое Сония оттуда привезла, оказалась не сама ярмарка, не уличные певцы, не лакомства и не новые платья или игрушки, даже не  представление бродячей труппы – обо всём этом было упомянуто вскользь.

Больше всего графиню  потрясла встреча с  герцогом Д’Аламос.

По всему выходило, что произошла она совершенно случайно.  Граф де Вилье перекинулся с Арманом несколькими словами, наверное, поздоровался, спросил о здоровье или что-то в этом роде.   Герцог, как воспитанный  человек, ему ответил и наверняка  произнёс комплимент его дочери. Похвалил её, назвал красавицей? Дежурные, ни к чему не обязывающие фразы, дань вежливости, не больше.

А та взяла и сразу в него влюбилась!

И  всё, что  юная леди  написала в дневнике после поездки на ярмарку,   так или иначе касалось предмета её обожания.

Первая любовь, вернее, влюблённость, она такая – всепоглощающая, ослепляющая и кажется, что одна на всю жизнь.

Софья понимающе вздохнула и задумалась – если  графская дочь настолько любила герцога, то каким образом она умудрилась потерять невинность? И с кем?  Ясен пень, что влюблённая девушка грезила милордом и своей с ним свадьбой! Добровольно она ни за что бы ни с кем не пошла.

Кто же так её подставил? Может быть, прислуга, ведь, судя по дневнику, Сона с простолюдинами не особенно церемонилась?  Жаль,  что отец слишком любил дочь и всегда вставал на  её сторону.  Избаловал, позволил думать, что она всегда и во всём права...

Герцогиня снова углубилась в дневник, перечитывая  некоторые  страницы, и пропустила момент, когда   дверь распахнулась, впуская  в спальню её супруга.

- Ты до сих пор не переоделась? – возмутился Арман и протянул руку, собираясь забрать у неё тетрадь. – И что там такого интересного?

- Ничего, всякие глупости, - Софья поспешно закрыла потрёпанную тетрадь, убрала руку за спину и огляделась. –  Вспоминала детство. Уже вечер?

- Да. Я пришёл на ужин, но ты, вижу, меня не ждала?

Девушка вздохнула и виновато пожала плечами, мол, прости, не успела!

Тем временем служанки уже вносили блюда и расставляли их на столе.

- Может быть, один раз обойдёмся без переодеваний? Мы же одни, кто нас тут увидит? –  ей не хотелось тратить время на бессмысленное переодевание.

Зачем, ведь максимум через час придётся снова менять платье!  На этот раз – на ночную рубашку.

- Жена, ты меня удивляешь! – возмутился милорд. – Правила придуманы не просто так, в каждом есть свой смысл! Потом, соблюдение правил дисциплинирует.

- Ну и какой смысл от переодевания для обеда или ужина? – Соня так и держала дневник в руке и не могла придумать, куда его положить, чтобы  он точно не пропал.

- Во-первых,  это проявление уважения к тем, кто разделяет с тобой трапезу, - с назидательным видом произнёс супруг. – Во-вторых, свежая одежда гарантирует, что в кушанье не попадёт мусор, который мог прилипнуть к рукаву сюртука.  Или осевшая на воротничке пыль. Или паутина. Да мало ли  что соберётся на одежду за несколько часов носки? Миледи, я голоден, поэтому потрудитесь поскорее привести себя в порядок, иначе сегодня вы рискуете остаться без ужина.

А вот это, как минимум, обидно.

Соня несколько раз вздохнула и выдохнула, успокаиваясь, затем обогнула супруга по дуге и нырнула в гардеробную.  Есть хотелось, она поняла это, только почувствовав аппетитные ароматы из-под накрытых крышками блюд.  Но высокомерие герцога  в очередной раз напомнило ей, что в этом мире она, по сути, никто. Бесправный придаток к титулу и землям.

Допустим, любить навязанную жену  Д’Аламос не обязан,  как и стелиться перед ней ковриком. Но  если он собирается  наладить отношения, то можно же вести себя иначе?

Дрессирует её, как цирковую собачонку...

В общем,  спасение утопающих находится исключительно в руках самих утопающих. Иными словами, она может надеяться только на себя.

- Миледи, - в гардеробной хозяйку поджидала служанка. – Желаете ополоснуться?

- Нет, только переодеться.

Искупаться  очень заманчиво, ведь какая женщина от такого откажется?  Но рискованно заставлять супруга ждать  ещё  дольше.   С Армана станется войти и вытащить её из купели, или в очередной раз устроить ей выговор. Лучше вымыться перед сном, а сейчас  достаточно просто сменить одежду.

Пыхтя негодованием, девушка  позволила горничной  снять с себя платье. И  затем торопливо  облачилась в  свежий наряд.

- Я  думал, что ты решила сначала выспаться, а потом уже переодеться.  К слову, могла бы выбрать что-то более подходящее, -  милорд показательно провёл взглядом по фигуре жены снизу вверх и наоборот, изобразив в конце  небрежный поклон. – Благодарю, что не заставила ждать до утра.

(Р-р-р!!! Ему всё не так! Спокойствие, Соня, только спокойствие!)

Ужин прошёл в несколько напряжённой обстановке.

Герцог  был задумчив, словно  подбирал решение  сложной задачи. Или искал ответ на  важный и неотложный вопрос.    Несколько раз она ловила на себе его внимательный, словно бы  оценивающий, взгляд. 

При этом Арман  ничего не говорил. Вопреки обыкновению, он даже ни разу не прошёлся по её манерам, не покритиковал выбор блюд или платья.  Вёл себя отрешённо и  холодно, словно   на предыдущие выпады  израсходовал весь  запас сарказма.

- Благодарю за ужин. Завтра возвращаемся домой, будь готова к полудню,  - по завершении трапезы его светлость церемонно поклонился, огорошил  заявлением и вышел, оставив жену в несколько растрёпанных чувствах.

Как – домой? Но она ещё ничего не узнала!

Почти ничего...

Девушка едва дождалась, когда служанки уберут посуду, и только собралась взяться за дневник, как нарисовалась горничная.

- Миледи, купель готова.

Чёрт, она совсем забыла, что  изъявила желание принять ванну после ужина ...

Пришлось  тратить время на водные процедуры, потом на сушку и расчёсывание волос, и облачение в ночные одежды.

Когда Соня наконец осталась одна, она готова была рычать и кусаться – нет, все эти средневековые церемонии  точно  не для неё!

Девушка залезла в постель, сделала световой шар поярче и заново просмотрела дневник предшественницы.

Увы, ничего нового там не обнаружилось – последняя запись  внесена была  почти четыре года назад.  Граф умер как раз примерно в это время...

Соня задумчиво провела пальцем по губам – похоже, после смерти отца юная Сония к дневнику не прикасалась. И не рисовала. 

Ну да, девочку сразу увезли к дяде, возможно, она даже не смогла собрать свои вещи, поэтому они до сих пор и хранились в том столе, а дневник – в подушке.  Другой вариант – наследница не захотела брать то, что напоминало бы ей о счастливых годах в родном доме.

По факту, надежды  герцогини  на эту поездку не оправдались. Софья не смогла выяснить ничего существенного, кроме  интереса юной графини к будущему супругу и её умения рисовать.

Ан нет!  Кое-что  новое она всё-таки узнала –   дочь графа и прислуга замка испытывали  взаимную неприязнь.  Ещё бы понять, что этому поспособствовало?  Эх, если бы у неё было больше времени и меньше присмотра, тогда шансы разобраться в тайнах Сонии де Вилье увеличились бы в разы.

Стоп, но ведь сейчас она как раз осталась одна, без чужих глаз! Герцог ушёл в свои покои, прислуга тоже отправилась спать.  Самое время прогуляться!

Соня  проворно соскочила с кровати, накинула халат и подошла к двери.  Выглянула в коридор.

Никого.

Прислушалась.

Где-то внизу, далеко, прозвучали голоса. О, смолкли. Видимо,  это расходятся по своим комнатам слуги.

Девушка мысленно хихикнула – просто дежа вю! Не так давно она также решила прогуляться по спящему замку, и застала мужа выходящим из комнаты любовницы.  Хорошо, что Адель не поехала вместе с ними,  ещё раз поймать мужа на измене было бы уже совсем не смешно.

Нет, ей-то фиолетово, но слуги всё видят, всё подмечают, а потом  смотрят с насмешкой или сожалением.   А Софья одинаково ненавидела как жалость, так и попытки над ней посмеяться.

Вспоминая расположение комнат, девушка выбрала восточное направление. Кажется, это самый короткий путь в кабинет графа?

А по-хорошему, надо поступить проще: выловить какую-нибудь из служанок, припереть ту к стенке или умаслить щедрой платой, и вынудить её рассказать всё, что она знает о прежней Сонии.

Да,  так  и нужно поступить, хватит изображать из себя агента 007, тем более что у неё это плохо получается.

Герцог сказал – быть готовой к полудню? Прекрасно, времени  полно! Прямо сейчас, пока этого никто не видит,  надо осмотреть кабинет графа, а рано утром можно будет попробовать разговорить  служанок.  Сначала какую-то одну, потребуется – ещё двух или трёх.  Деньги, чтобы заплатить за информацию, у неё есть, а если горничные станут сопротивляться, прикидываться ничего не понимающими дурочками,  можно будет их припугнуть. Потерей работы, например. Или обвинением в краже. Подло? К сожалению, у неё выбор небольшой –  или она жалеет прислугу и остаётся слепым котёнком, или любыми способами добирается до правды.

А вдруг у Соны  на самом деле был любовник? Мало ли, на почве ревности или из духа противоречия у девчонки крышу снесло?  Кто знает, что это за человек, и  способен ли он доставить герцогине неприятности? Лучше  выяснить это  до того, как предполагаемый дефлоратор нарисуется на пороге замка.

 Осмотр кабинета почти ничего не дал – там не нашлось ни клочка бумаги: ни документов, ни писем. Словно Мамай прошёлся.

Хотя... Возможно, так и было? После смерти графа душеприказчики всё  прибрали  и вывезли – к барону или сразу  к герцогу? Документы так точно, но  где личная переписка?  Может быть, в  графских  покоях, ведь там тоже есть небольшой кабинет, кроме гардеробной, гостиной и спальни?

Сейчас заходить туда  не стоит, герцог может неверно истолковать ночной визит жены, а вот утром, когда он унесётся по делам... Почему бы и нет?

Соня повернула назад.

Ноги ступали бесшумно, утопая в ворсе толстых ковров. Темно, освещение коридоров приглушено.

Задумавшись о превратностях судьбы, девушка не заметила, как дошла до дверей в хозяйские покои. И уже было прошла их,  но глаз выхватил тонкую полоску света, пробивающуюся сквозь  щель под неплотно прикрытой створкой. А ухо уловило невнятное бормотанье.

Супруг-то не спит!  Интересно,  сам с собой беседует – занят чем-то важным, или у него бессонница?

Софья приблизилась к двери, слегка надавила, расширяя щель и...

Твою дивизию, а голос-то женский!

Однако, на самом деле, дежа вю.