Ненужная жена

Я стояла перед дверями величественного храма, и сердце моё трепетало от волнения. Пару дней назад мы приплыли в Галатию, а сегодня я выхожу замуж за короля. Странное ощущение, несмотря на то, что всю мою жизнь меня готовили к тому, что я не вольна выбирать себе пару и должна с достоинством выполнить долг принцессы Дамарии.

Выйти замуж за кого скажут и родить наследника.

Вообще, жизнь принцессы, несмотря на богатство и прочее, ни капли не проста. Да, живёшь ты в роскоши, но при этом нельзя ни общаться с кем хочешь, ни влюбляться в самого смелого и симпатичного, а если влюбилась – сама виновата. Потому что не быть счастливой свадьбе, даже если это не какой-нибудь фермер, а сын мага. К примеру.

Никакой свободы! Но я не жалуюсь – у меня, говорят, ещё не всё так плохо. Родители разрешали заниматься верховой ездой, стрельбой из лука, бою на мечах, а вот в той же Галатии девушкам из высшего света дозволено только музицировать, танцевать и вышивать. Ужас! Не представляю, если бы меня посадили за пяльца на целый день – я бы с ума сошла от скуки. Впрочем, я и сходила, но не долго – час в день вполне можно вытерпеть.

Музыка мне не давалась вообще, разве что колыбельные, которые я выучила от нянюшки, неплохо получались. Вот только на приёме их не споёшь.

Танцевала я сносно, но только то, что хорошо знаю, поэтому страшно волновалась, когда плыла сюда, ведь о браке договорились за какой-то месяц. Едва заключили соглашение, к нам порталами прибыл один из галатийских магов, дабы помочь добраться до места в безопасности, заодно проконтролировать качество «товара» и приданого.

Товар, я для всех просто товар. Ценный, требующий особого ухода, но… кого волнует моя личность? Я – принцесса, то есть должна быть сдержанна, вести себя с достоинством и не допускать никаких промахов. Это я умею – учителя вымуштровали, вот только слишком много сил уходит на всё это.

Правда, я никогда не понимала такого подхода: с одной стороны, как королева, я должна буду заботиться о благе народа и в то же время с этим народом не иметь никаких контактов, за исключением слуг. Как же я буду узнавать об этих самых нуждах? Чужие доклады не всегда могут быть достоверны. Как все непросто!

Правда, прежде чем стать королевой, надо выйти замуж, и совсем скоро это уже случится. Прямо за этими самыми дверьми!

- Почему мы не входим? – спросила я у своих сопровождающих.

- Пока рано, король ещё не пришёл, - отозвался этот самый маг, который сегодня уже сопровождал меня к дверям храма вместе с дамарийскими послами. – Надо дождаться.

Не то чтобы я была против. Нет, солнышко светило, ласково пригревало меня, вот только ноги плоховато держали от волнения. Присесть бы, но ни скамейки, ни стула здесь не имелось. Жаль, сюда бы стульчик, который мне подарил когда-то молодой маг, тот самый, с кем я хотела общаться куда больше, нежели с учителем этикета.

Стульчик был миниатюрный, помещавшийся в маленькой сумочке, на него достаточно было нажать в определённом месте, и он увеличивался в размерах. Резной, изящный, с мягкой подушечкой, он был просто незаменим в моих нередких вылазках, когда я уставала и не знала, куда присесть отдохнуть, чтобы не выпачкать платье. Например, когда подслушивала закрытые совещания.

Он остался в дорожной сумочке, ведь к платью невесты ничего не положено, кроме украшений и фаты. Хорошо, что о нём никто не знает, кроме камеристки, которая меня не выдаёт. А ещё хорошо, что ей позволили плыть со мной: родной человек на чужбине – лучшая поддержка. Да и кто лучше неё знает мой гардероб и предпочтения? А ведь платьев и прочих личных вещей со мной десять сундуков, и это не считая приданого.

О, вот насчёт него братья не поскупились (они правили Дамарией после того, как мать с отцом погибли в море): золото, драгоценные камни, соль, специи, меха – всё это упаковано в огромные кованые сундуки, которые могли поднять только самые сильные воины и то с трудом. Пришлось магу помогать им, чтобы на растерять добро.

Огромный драккар приданого – вот что полагалось королю Филиппу за то, что он станет моим мужем. А ещё поддержка дамарийского флота в войне с Анделией, которую тот затевает.

Что, вы спросите, получили от этого союза мои братья? Отличную торговлю: вина, кружева, богатые ткани и прочую роскошь без каких-либо наценок. Это из того, что я успела подслушать, пока меня не хватились горничные и не подняли тревогу. Пришлось срочно покидать свой наблюдательный пункт в тайном коридоре и бежать в сад, где я якобы всё это время гуляла.

А что получила я? Понятия не имею, ведь я в глаза не видела этого Филиппа, портрет не в счёт, художники любят приукрашивать действительность. Разве что статус королевы мог согреть мои амбиции, но их было отвратительно мало. В отличие от своей старшей сестры я надеялась на любовь. Глупо? Возможно, но так хочется, чтобы муж был красивым, учтивым, смелым и сильным, а с тобой нежным и чутким. Да-да, так поётся во всех песнях, которые мне пела нянюшка, а также придворные менестрели. Моя мама, когда-то гардалийская принцесса, всегда привечала их. Жаль, что после её смерти братья предпочитали более агрессивный репертуар: о войне, о битвах, о чести пасть в бою.

Так себе замена, конечно.

Единственн, что не давало мне унывать по дороге в Галатию, так это общение с тем самым магом –  Николя. Он оказался учтивым мужчиной, согласившимся провести со мной несколько уроков, причём не только танцев, но и придворного этикета, а также языка. Ведь, несмотря на магию, с помощью которой он вложил в мою голову необходимые знания, следовало к нему привыкнуть, чтобы правильно использовать слова и строить предложения.

Всю дорогу мы тренировались, даже умудрились танцевать прямо на судне, пусть и место было немного. Приятный мужчина, если бы не усишки. Они сверкали на солнце – настолько были сильно напомажены, да ещё и концы торчали вверх. Фу! Ужасно, просто ужасно! Надеюсь, мой будущий муж не следует этой странной моде.

Сейчас и выясним, ведь ни в день приезда, ни позже мы с ним так и не увиделись – он куда-то срочно уехал, несмотря на то, что подготовка к свадьбе шла полным ходом. Как заверил меня Николя, то было очень срочное дело, не требовавшее отлагательств.

Дело так дело, мне-то что, я всё равно спать хотела. Но в любом случае обидно. Говорят, как начнёшь знакомство с мужем, так и жизнь с ним проведёшь – так меня нянюшка настраивала. Мол, веди себя скромно, но с достоинством, покажи, что ты не абы кто, а его будущая жена. Королева!

Показала, да, кровати как спит будущая королева – тяжело, муторно, несмотря на усталость. Всю ночь куда-то бежала, продиралась сквозь ветви, карабкалась на крышу какого-то строения, на которой оказалась… кровать. Большая, с балдахином, всё как надо. Я на неё залезла, спряталась под одеяло – там казалось намного безопаснее. От кого я бежала? Не видела, только чувствовала погоню.

И тут о край крыши стукнула лестница, и по ней начал кто-то подниматься прямо ко мне. Ступени скрипели, лестница подрагивала от чьей-то тяжёлой поступи. Я задрожала от страха и ещё больше закуталась. На краю крыши появились чьи-то толстые, мясистые пальцы с ухоженными ногтями, а следом за ними голова и прочее более чем упитанное тело. Отвратительно, преследователь выглядел просто отвратительно![1]

- Что тебе надо от меня? – вскричала я, вздрагивая от омерзения.

Маленькие глазки толстяка прошлись сальным взглядом по моему лицу, толстые губы растянулись в алчной ухмылке.

- Твоя…

На этом месте я проснулась и долго не могла отдышаться – настолько неприятное послевкусие осталось после сна. Вот тебе и «на новом месте приснись жених невесте»! Правда, я вчера не стала гадать, просто легла спать – сил совсем не осталось.

Чуть позже, выровняв дыхание, я вспомнила, кого напомнил мне тот толстяк – кузена мужа моей старшей сестры! Принца Новарии – суровой и весьма могущественной страны. Он, вроде бы, собирался ко мне свататься, но его опередил Филипп. И хвала всем богам, небесам и стихиям вместе взятым!

- Её высочество, принцесса Ингеборга Дамарийская, в народе Прекрасная, - от голоса Николя я вздрогнула – настолько вышло громко и неожиданно.

Кое-как пришла в себя – воспоминания о неприятном сне не хотели отпускать меня. Пришлось моргнуть несколько раз, чтобы сфокусировать взгляд.

Николя отворил с помощью магии тяжёлые светлые двери, украшенных символами всех стихий, ибо храм этот был домом для всех них.

Открывшаяся картина заставила меня охнуть, правда, получилось беззвучно – я очень старалась держать себя в руках. Невообразимая красота! У нас тоже хорошо, но более грубо, весомо, а здесь всё казалось таким тонким, воздушным, изящным. А ещё белоснежным, как мои фата и платье, которые Френни наспех украсила дополнительными рядами кружев, пока я отсыпалась и отмывалась после долгой дороги. Никому другому не доверила – кто их знает, этих местных горничных.

Несмотря на то, что будущий супруг предпочёл моё общество другим делам, он оставил в покоях, отведённых мне, сундуки с подарками, в которых чего только не нашлось. Кружева, драгоценности, шелка, которые в Дамарии носили всего пару месяцев в году – слишком суровый климат. Тогда-то мы и решили использовать часть подаренных кружев для дополнительного украшения наряда.

Как и тогда, когда открыла свадебные дары, сейчас я тоже онемела от восторга. Белоснежные статуи чужих богов, резные скамьи, на которых сидело множество гостей, а впереди, там, где заканчивалась красная ковровая дорожка, стоял он – Филипп II, король Галатии, и росту в нём было не меньше, чем в моём братце Кнуде. А это означало, что я ему буду по грудь, максимум до подбородка.

Тёмные волосы выбивались из-под короны упругими завитками, цвет глаз с такого расстояния был непонятен, но что-то светлое. Борода и усы аккуратно подстрижены, и, хвала всем богам, не завиты, как у Николя! Сам он облачён в чёрный с серебром костюм, на груди золотой медальон, украшенный замысловатым узором, а манжеты и воротник сияют белизной. Красиво, даже дух захватывает!

Я шла по ковру, не чувствуя собственных ног – настолько меня захватили эмоции. Все смотрели на меня, а я… я не могла отвести взгляд от своего будущего супруга. И с каждым шагом всё больше деталей открывалось моим глазам: упрямый подбородок, тонкогубый рот, крупный нос с чётко очерченными «крыльями», делавшие его лицо хищным, серые, словно штормовые волны Северного моря, глаза. Статный, суровый, настоящий правитель, прямо как в песнях менестрелей.

Боже, это всё мне? Спасибо-спасибо-спасибо!

Ох, как я боялась, что мне придётся выйти за какого-нибудь старого толстяка, как получилось у Йозефины – моей старшей сестры. Нет, та не жаловалась, напротив, была счастлива столь удачному браку с королём Хельветов, но лично меня весьма насторожили и его внешность, и повадки. Он не производил впечатления хорошего человека. Филипп же казался настоящим красавцем, точнее, он им и был. А ещё в его взгляде не было липкости, лишь интерес. Он не улыбался, но и не казался жестоким, скорее просто взрослым серьёзным мужчиной, у которого много забот. Король – это ведь не просто власть, но и огромная ответственность!

Не сказать, что я великий эксперт по чтению внешности, но насмотрелась всякого, особенно много мне успел рассказать Кнуд перед тем, как отправить в чужую страну.

- Помни, Инни, нельзя просто так всем доверять, смотри на поступки. И на лица, потому что кто привык предавать, никогда не улыбнётся тебе искренне – не сумеет. А кто не умеет держать слово, не сможет вынести твоего прямого взгляда. Он у тебя уж больно пронзительный.

Уф, хорошо, что я вспомнила о взгляде, сейчас Филипп снимет с меня фату, и уж тогда…

Но он взял мою ладонь в свою и повернул к алтарю, возле которого уже стоял жрец, готовый сочетать нас узами брака. Неожиданно. Ведь у нас, в Дамарии, открывают лицо невесты перед началом обряда, а не после. Если здесь вообще принято на неё смотреть.

Что за странные порядки?

Жаль, что рядом нет Кнуда и Вальдемара, они не смогли сопровождать меня – начались какие-то беспорядки в недавно завоёванных провинциях. Лишь послы и их помощники стояли за моей спиной, вот только их присутствие не особо успокаивало.

- О, великие стихии и боги Галатии, услышьте нас! – голос жреца – высокого худого мужчины, облачённого в белый балахон и убелённого же сединами, вознёсся ввысь.

К высокому сводчатому потолку, под которым тут же принялось гулять эхо.

- Пред вами величайший муж, правитель наших земель, Филипп II, сын Августа из рода Капетов  и его наречённая Ингеборга Дамарийская!

Рука Филиппа горяча. Мои пальцы словно жгло огнём, захватывавшим с каждой минутой всё больше и больше территории. Мурашки пробежали по правой руке, перекинулись на затылок, а после спустились по спине, делая ноги ватными.

Щёки тоже вспыхнули, особенно когда жрец потребовал произнести брачную клятву.

- Я, Филипп II, сын Августа из рода Капетов, беру в жёны Ингеборгу Дамарийскую…

Его голос был такой низкий, такой густой. Он обволакивал, отзывался вибрациями в груди, его хотелось слушать вечно. А он всё говорил и говорил… о том, что клянётся любить и уважать, хранить меня от невзгод, не предавать и прочая, и прочая.

Неужели это всё на самом деле? Неужели мне наконец-то повезло? Мне достанется самый красивый, самый мужественный, самый… умопомрачительный муж! Что? Жрец что-то у меня настойчиво спрашивает.

- Ингеборга Дамарийская, ты принимаешь его клятву? – судя по тону, эту фразу повторили минимум раз пять.

- Да! – мой голос еле слышно, но это вовсе не потому, что я против, о нет, это от радости дыхание сперло.

- Пусть жених узрит лик своей наречённой и выслушает её супружескую клятву, - жрец проговорил слова медленно и чётко.

Спасибо ему за это! Иначе я рисковала бы прослыть глухой или хуже того недалёкой, ведь от эмоций кровь буквально стучала в ушах. Ох, а когда Филипп откинул белоснежное кружево фаты… я потерялась в его взгляде. Твёрдом и в то же время горячем, как воды горячих источников на севере Дамарии. О, они манили, пленяли, а ещё явно наслаждались увиденным.

Я ему понравилась!

Нет, я, конечно, знала, что красива: статная фигура, полная грудь, тонкая талия. Изящные черты лица, голубые глаза, светлые волосы, сейчас убранные в замысловатую причёску. Но видеть восхищение в глазах мужчины, с которым вот-вот свяжешь собственную жизнь – это дорогого стоит. Более того, восхищение его искренно, оно наполнено мужским интересом, но без той липкости, что я ловила во взгляде мужа сестры. Нет, даже имени не хочу его вспоминать – такой момент портить!

- Кхм, - я прочистила горло и уже вполне уверенно (я на это искренне надеялась) приступила к клятве: - Я, Ингеборга, дочь Вальдемара Великого и Софии Гардалийской, принцесса Дамарии, беру в мужья Филиппа II сына Августа из рода Капетов, правителя Галатии. Клянусь любить его и почитать до самой смерти, быть с ним в горе и в радости…

Слова лились из меня рекой. Его взгляд притягивал, а крепкая рука поддерживала. Я чувствовала, что он – моя опора, которой я могу доверять. Да, мы вместе продолжим наш путь по этой жизни, и это куда лучше, чем могло бы быть.

После нам надрезали ладони ритуальным ножом, кровь, накопившуюся в ладонях, мы слили в кубок. Большой, старинный, украшенный древними символами, значения которых я не поняла, но догадывалась. Как ни странно, но раны затянулись практически мгновенно, словно и не было их. Дальше жрец влил в кубок какую-то жидкость из фигурного флакона, пошептал, отчего тот окутало лёгкой розоватой дымкой, а после подал нам.

- Испейте сию чашу во имя стихий, которые вас свяжут, - жрец поднял кубок ввысь, отчего луч солнца осветил древние руны. Удовлетворённо кивнул благословению небес и продолжил:  -  во имя земли, - он поднёс кубок к моим губам, и я сделала небольшой глоток, Филипп тоже, - во имя воды, - снова пьём, - во имя огня…

То ли я неловко глотнула, то ли жрец слишком сильно наклонил кубок, но влилось в меня немало. Раза в два больше предыдущего, отчего я даже кашлянула, хотя старалась изо всех сил держаться и не опозориться.

- Во имя воды, - невозмутимо продолжил жрец после того, как Филипп тоже выпил во имя огня. – Во имя солнца и луны, а также всего сущего, - с этими словами он допоил нас остатками густой, вязкой и сладко-терпкой жидкости.

Странно, ведь кровь, вроде, солёная? Я пробовала не раз, когда противная иголка ранила мои пальцы во время вышивки.

- Властью, данной мне богами и стихиями, объявляю вас мужем и женой! – торжественно закончил жрец.

До этого он, правда, что-то говорил о семье, любви, терпении и прочем, но я всё пропустила. Филипп, похоже, тоже, ибо он не отрывал от меня своего взора, а когда жрец пробормотал, что он может поцеловать невесту, и вовсе улыбнулся. Слегка, но это было безумно приятно. А потом он притянул меня к себе, положил вторую руку на талию и поцеловал.

Ох! Мои губы обожгло самым волнующим образом! Они задрожали, ноги снова подогнулись, голова закружилась…

- Спокойно, дорогая, это всего лишь начало, - его голос, сейчас негромкий и от того ещё более низкий и вибрирующий, вызвал очередной табун мурашек.

- Да? – выговорить что-то более внятное я оказалась попросту не способна.

То есть это только начало? Будет ещё лучше? О, Боже мой, как мне это пережить и не упасть в обморок!

Правда, я раньше никогда этого не делала, в смысле в обморок не падала – всегда отличалась крепким здоровьем, но всё когда-то случается впервые. Так, по крайней мере, любит говаривать моя нянюшка, которую пришлось оставить там, в Дамарии.

В обморок мне упасть не дали – Филипп подхватил на руки, отчего сердце чуть не выскочило из груди, и понёс меня к выходу. Раздались овации, от которых мне стало откровенно неловко. Зачем? Мне и так жарко, а они…

- Не смущайся, это теперь твои подданные, - прошептал мне на ухо муж, отчего я вся покрылась мурашками. – Выше голову, королева.

И я выпрямила спину, взглянула ему в глаза и в очередной раз подумала, как же мне всё-таки повезло!

Всю дорогу до дворца мы не отводили друга от друга глаз. На обочинах дороги, по которой мы ехали в ландо – открытом экипаже, который у нас в Дамарии точно бы не прижился – климат более суровый, стояли толпы людей. Все они кричали, свистели, кидали в нас цветочные лепестки, горсти крупы. В ответ на них сыпались монеты – то бросали подаяние пажи, стоявшие на закорках.

Как мы добрались до стола, я помнила смутно, сам пир тоже казался чем-то однообразно шумным. Контрапунктом праздника, от которого у меня подгибались колени, были поцелуи. Крепкие, с каждым разом всё более горячие и глубокие, они заставляли трепетать. А уж пожелания от подданных, чей статус позволил присутствовать за королевским столом, и вовсе вгоняли в краску. Их дары, стоявшие поодаль, больше слов говорили, как они рады угодить своему королю. А теперь и мне – их новой королеве.

Не верится. Нет, то, что я буду королевой, говорили мне с самых пелёнок, но где именно и с кем – было загадкой. И пусть у сестры королевство в два раза больше этого, я ничуть не жалею, что не на её месте. Хотя нет, жалею. Её саму, ибо муж у неё…

Единственное, что меня сильно задело на пиру, это выражение лиц новоприбывших гостей. То был король Досландии с дочерью и старый маг. Кажется, именно с этой страной вечно конфликтовали мои братья? Возможно, именно поэтому они смотрели на меня с таким неудовольствием и даже презрением. Хорошо, что на сам обряд они не успели, а то, как пить дать, устроили бы какую-нибудь гадость. Что они здесь вообще делают? Неужели Филипп с ними дружен, раз пригласил их на свадьбу? Эх, как там говорил учитель этикета: «Ты – будущая королева, должна уметь держать лицо, даже если перед тобой твой враг».

Вот только где взять моральных сил, когда ты ещё ничего не успела никому сделать, а тебя уже ненавидят? Терпение. Мама всё время говорила о терпении: в общении с отцом, мужем, детьми, подданными и прочими. Вдохнув, я постаралась успокоиться, найти в себе силы не замечать…

Зато у моего мужа, похоже, терпение как раз закончилось, и дело касалось вовсе не гостей и чьих-либо взглядов. Он поднялся, подал мне руку, дождался, когда я встану и, учтиво поклонившись, вымолвил:

- Дорогая супруга, пусть остальные продолжают пить и есть в вашу честь, а мы удалимся.

Ох, я вспыхнула, как свечка! Моментально. Захотелось приложить руки к щекам, но я сдержалась, тем более что все смотрят, а Филипп приобнял меня за талию, помог выйти из-за стола и двинулся со мной к выходу из пиршественной залы.

Жарко, невыносимо жарко и хочется пить! Особенно после того рябчика, которого от души посыпали перцем. Я его как раз закончила есть перед тем, как мой муж... Как это правильно сказать? В общем, захотел стать мужем во всех смыслах этого слова.

О, Боже, от одной мысли о том, что произойдёт совсем скоро, у меня началась паника! Кто-то на меня косо посмотрел? Какая это мелочь по сравнению с тем, что мне сегодня ещё предстоит пережить. Неизвестность – вот что пугает. Некому было объяснять, что там вообще происходит в супружеской спальне. Мама умерла несколько лет назад, сестра в другом королевстве, разве что нянюшка попыталась показать на пальцах, но я так ничего и не поняла.

- Бог с тобой, дочка, муж тебе всё покажет. Ты везучая, авось, хороший попадётся. В любом случае, ты должна его почитать и уважать, а уж что там с любовью, так то всё глупости детские.

Она тяжело вздохнула тогда и велела отправляться спать. Сейчас мне тоже велели идти, даже проводили до покоев, где меня должны были подготовить. Сам Филипп ушёл в свою комнату, чтобы тоже освежиться.

Брачная ночь, что же ты за зверь такой? Эх, знала бы, что ещё не скоро мне удастся это узнать…

В спальне, куда меня привели, было ужасно душно. От свечей, от обилия цветов, а ещё от огромной кровати, стоявшей посреди комнаты и притягивавшей взгляд.

- Откройте окна, - попросила я служанок, тут же кинувшихся мне навстречу.

Никто, кроме Френни, не обратил на мои слова внимания, хотя говорила я на местном языке. Неприятно.

- Госпожа, надо вас подготовить, - подала голос одна из служанок.

Симпатичная девица с тёмными вьющимися волосами и большими ореховыми глазами. Правда, взгляд у неё был далёк от почтительного.

Вместе с ещё парой служанок она подошла ко мне поближе и стала расшнуровывать свадебное платье. Кто-то довольно резко принялся вынимать шпильки из волос, снимать фату.

- Эй, можно аккуратнее, - возмутилась Френни, возвращаясь от окна. – Отойди, волосами я займусь сама

Я сейчас слишком волновалась, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Мой муж. Он скоро придёт и что-то сделает, после чего я стану его. Ох, Божечки, ну почему я не решилась подглядывать за тем же Кнудом и его женой Гертрудой? Постеснялась, решила, что не надо мне совать в интимные дела свой любопытный нос. Теперь вот расплачиваюсь лишним волнением! Хотя, неизвестно, как бы я себя чувствовала, если бы знала подробности.

Когда меня полностью раздели, принялись протирать влажными полотенцами, а после умащивать духами. Сказали, что на купание уже не хватит времени, король велел поторапливаться.

- Почему такой тяжёлый запах? – от чересчур сладкого аромата у меня начала кружиться голова.

- Чтобы соблазнить мужчину, - нравоучительно принялась объяснять та самая брюнетка. – В постельных делах важна каждая мелочь: запах, свет чтобы был не сильно яркий, красивое бельё.

С этими словами она растянула в руках тончайшую ткань кружевного пеньюара. О, Боже, и это всё? Я не верила своим глазам! Едва на меня надели это развратнейшее произведение искусства и завязали лёгкий бантик под грудью, я подошла к зеркалу. Оно было в полный рост – королевская роскошь! – а уж отражение в нём.

- Это всё? – мой голос дрогнул, а щёки запылали от стыда. – А как же панталоны?

- Зачем? – удивились служанки. – Они вам не понадобятся.

- Вы должны показать мужу, что готовы стать его, - нравоучительно проговорила нахальная брюнетка, даже палец назидательно подняла.

Прямо как мой учитель этикета. Ей-богу, я чуть не рассмеялась от такой схожести.

Так, надо успокоиться. Вот только как, если я вновь взглянула в зеркало и ещё больше покраснела. Единственное, что держало меня на плаву – это приятные ощущения от расчёсывания – Френни всегда аккуратно обращалась с моими волосами.

Она усадила меня на мягкий пуф и старательно прочесала каждую прядку, добившись идеальной гладкости и золотистого сияния. Волосы укутывали меня шёлковым плащом, жаль, что не до пят. Всего лишь до середины бёдер. Поднявшись с пуфа, я окончательно убедилась, что даже распущенные волосы не спасли ситуацию, напротив, лишь добавили в мой облик бесстыдства.

Я никогда не думала, что могу так выглядеть! А уж как неловко и стыдно – не передать словами! Ведь стоит сделать шаг, как полы распахиваются и видно… О, нет, срочно в кровать под одеяло – оно скроет мой срам!

- Не бойся, госпожа, всё будет хорошо, - когда все ушли, верная Френни чуть задержалась около кровати.

Она взяла мою дрожащую руку в свою и сжала пальцы.

- На-наверное, - я сжала в ответ её руку и даже немного успокоилась. – Он не показался злым человеком.

- А уж как смотрел, как смотрел, - Френни закатила глаза, изображая то ли очарованность, то ли ещё что. – И вообще, я тут собрала пару сплетен, говорят, он очень умел в постели и вообще хорошо обращается с женщинами.

- О нет, не надо об этом, - я вспыхнула, но не только от смущения из-за столь интимной темы. – Я не хочу знать, сколько там у него было.

- Хорошо, хорошо, как скажешь! – Френни ласково погладила меня по руке, поклонилась и ушла в свою комнатку, оставив меня ждать.

Сразу стало пусто и холодно. Ветер задувал в открытые окна, неприятно холодил кожу. Нет, так дело не пойдёт, надо закрыть, чтобы не заболеть. Будет крайне глупо свалиться в постель от банальной простуды.

Я встала с кровати, быстро подбежала к окнам, принялась закрывать тяжёлые створки. Стыдно – не передать словами, но звать служанок ещё стыднее! Как можно быстрее справившись с делом, я вернулась в кровать.

Ожидание – тяжёлое испытание, особенно для такой нетерпеливой натуры, как я. Как убить время и не сойти с ума от неизвестности? Считать свечи. Начнём с канделябра около двери: один, два, три…

Через несколько минут перед глазами всё плыло от огня, а я так и не добралась до конца. Сколько же тут их?

Снова стало жарко.

О нет, вновь вставать с кровати, когда в любой момент может войти муж – немыслимо! Когда уже? Невыносимо столько ждать, даже страх начал проходить, осталось лишь чувство дикого напряжения.

Может, служанку позвать и послать за ним? Нет, это будет выглядеть навязчиво, лучше попить и приоткрыть хотя бы одно окно. Да, так и сделаю!

Теперь я уже не стеснялась ходить по комнате в этом развратном пеньюаре, напротив, движение стало моим спасением – я шагала из угла в угол, тушила почти догоревшие свечи, погружая комнату в полумрак, пила, и никак не могла понять, что же так задержало Филиппа? Ведь он явно пребывал в нетерпении, ушёл пораньше со свадебного пира, смотрел на меня горячо и страстно.

Может, его убили? Да нет, тогда поднялся бы шум, ведь он – король, и охраны у него видимо-невидимо.

Вымотавшись от бесплодного ожидания, я всё-таки легла обратно в кровать и заснула, чтобы наутро проснуться… в одиночестве.

Все свечи давно прогорели, комната выстыла, так как окно я так и не закрыла, а греть меня никто не пришёл. Похоже, что-то всё-таки случилось.

Сердце сжалось от тревоги: неужели его отравили или того хуже, зарезали? А может, те самые дела, которые помешали Филиппу встретить нас по прибытии, и сейчас отвлекли его? Я помню, как Труди жаловалась, что Кнуд так мало проводит с ней времени наедине, то ли дело было, когда они только поженились и родители были ещё живы. Он тогда не правил и имел куда больше возможности уделить жене своего внимания.

Поёжившись, я всё-таки вылезла из-под одеяла и метнулась к окну, чтобы поскорее его закрыть, и вздрогнула, но отнюдь не от холода. Входная дверь громко стукнула о стену – настолько резко её открыли.

 - Что случилось? – Я тут же спряталась за штору, чтобы не сверкать неприличным видом перед посторонними. – Что-то с Филиппом?

Мою комнату заполнило множество людей: служанки, благородные дамы и даже несколько мужчин, которых, громко возмущаясь, вытолкала за дверь боевая Френни. Её рыжие кудряшки воинственно подпрыгивали в такт движениям головы.

 - Да где это видано так врываться в покои вашей королевы! – вещала она им назидательным тоном.

Выглядело забавно, поскольку ростом она не особо удалась. Но характер стойкий, да.

- Она пока не королева, и, судя по тому, что его величества здесь нет, вряд ли станет! – надменно отозвалась одна из дам, облачённая в светло-жёлтое утреннее платье.

На лицо она выглядела довольно приятно, вот только выражение больше напоминало… крысу. Ухоженную, напомаженную крысу – благодаря специфической мимике её нос приобретал именно эту характерную форму.

- В любом случае это неприлично и портит репутацию Ингеборги! – продолжила настаивать на своём Френни, таки добившись, чтобы мужчины вышли.

Она радостно захлопнула за ними дверь, обернулась ко мне и всплеснула руками.

- Ах, милая моя госпожа, что творится, что творится!

Кинулась ко мне, порывисто обняла, потом схватила одеяло с кровати и старательно укутала меня от шеи до пят.

- С-спасибо, - только и могла, что повторять я ей, абсолютно не понимая, где нахожусь, и что вообще происходит.

Это кошмар? Или страшная явь?

- Простынь белая, как и говорил его величество! – радостно провозгласила та самая дама, что была не против присутствия в моей спальне посторонних мужчин. – Консуммация не состоялась!

- Что с ним? – я не совсем поняла смысла её слов, меня больше волновали причины, почему он не пришёл. – Он жив? С ним всё в порядке?

- Конечно, жив, - дама бросила на меня снисходительный взгляд. – Он ведь сюда не пришёл.

- Что? – это что намёк, будто я собиралась его убить?

- Ничего, – одёрнула себя незнакомка. – Это я так. Его величество дал приказ забрать вашу простынь, дабы засвидетельствовать тот факт, что брак не подтверждён. Люсьена, сними простынь, отнесём её его величеству.

Проворная служанка, ещё вчера прислуживавшая мне, споро сняла постельное бельё, свернула в узел и преданно уставилась в глаза даме в жёлтом.

- Оденься и выйди к завтраку, там всё узнаешь, - бросила она мне через плечо и двинулась к выходу.

Остальные потянулись за ней, и только верная Френни осталась по эту сторону двери.

- Что это вообще было? – я пребывала в полной растерянности.

Мне сейчас плакать или возмущаться? Что за порядки здесь, если к высокопоставленной особе могут ворваться в покои и творить полное бесчинство?

- Я и сама не знаю, милая, - Френни принялась суетиться.

Достала из шкафа голубое платье, которое она загодя приготовила на сегодняшнее утро, туфли, чулки, и прочая, и прочая. Споро одела меня, причесала, заплела, пощипала щёки, чтобы они выглядели не такими бледными, и взяла под руку. Да, не по этикету, но сейчас не до него – выяснить бы, что вообще происходит!

В большой обеденной зале собралась целая толпа. Столы ломились от еды, но никто не обращал на неё внимания, потому что Филипп стоял в центре, а рядом с ним пыжилась та самая дама, держа в руках один из концов простыни. Со вторым ей помогала та самая Люсьена. Простыня, как белый флаг моей капитуляции висела между ними, ясно показывая всем, что мною пренебрегли. Если не того хуже – вдруг меня обвинят в блуде?

От последней мысли я даже покачнулась. Холодный пот прошиб меня, я беспомощно пыталась поймать взгляд Филиппа, но он был… равнодушен. Холод и безразличие застыли в его глазах, скука сквозила в прекрасных, мужественных чертах моего несостоявшегося супруга.

И от этого на душе стало так горько, так больно, что я обхватила себя руками, стараясь не рассыпаться,  из глаз потекли слёзы. Немного, пока только по одной слезинке, но на сколько хватит моей выдержки?

- Держитесь, госпожа, нельзя терять лицо, - раздалось сбоку.

Я бросила взгляд в сторону, там оказался один из послов Дамарии. Хенрик.

- Если что, мы с вами, - поддержал ещё один из наших, подошедший с другого бока. – Мы будем бороться за вас.

Хардвиг.

Как я была им благодарна в этот момент! Не то, чтобы сразу стало легче, но слёзы течь перестали. Я взяла себя в руки.

- Уважаемые господа Дамарийцы, в присутствии моей несостоявшейся жены, а также многочисленных свидетелей объявляю наш брак с Ингеборгой Прекрасной, дочерью Вальдемара и Софии, аннулированным. Как видите, её честь осталась нетронутой, - он невозмутимо махнул рукой в сторону мятой простыни, - ночь мы провели порознь.

Боже, как невыносимо стыдно! Что происходит, почему он отказывается от меня, ведь ещё вчера он был доволен: смотрел на меня горячо, целовал сладко…

- Но это нечестно! – воскликнул Хенрик. – Вы подписали договор, вам передано приданое и гарантирована помощь в войне с Анделией! Это не говоря уже о договорённостях…

- Обсудим это после завтрака за закрытыми дверьми, - остановил его Филипп. Абсолютно равнодушно, спокойно, словно речь шла о поставке кильки! – А сейчас прошу всех к столу, занимайте ваши места согласно регламенту.

Развернулся и невозмутимо двинулся к своему огромному креслу во главе стола. Самое страшное, что нам, оказывается, тоже выделили места за столом. В самом конце, а вот моё место заняла… та самая девушка, которая вместе с отцом смотрели на меня волками. Кажется, её зовут Агнесса? Да, точно, третья дочь Генриха Досландского.

Есть совершенно не хотелось, будь моя воля, я бы ушла обратно в комнату, но меня держали под руки мои же послы и шипели в оба уха:

- Держи лицо, ты принцесса, нельзя посрамить честь, - говорил Хенрик.

Да, очень актуально, особенно после того, как простынь, на которой я проспала всю ночь, выставили на всеобщее обозрение. И пусть это древняя традиция – хранить простыни с кровью королев, но здесь-то ничего нет! А значит, этот кусок ткани – мой вечный позор. Но ведь я не виновата! Он сам ко мне не пришёл! Почему позор мой?

- Дорогая, съешь хоть что-нибудь, впереди тяжёлый разговор, - уговаривал Хардвиг.

И я подковырнула вилкой кусочек воздушного омлета, положила его в рот, с трудом проглотила. Не жуя. Всё, на этом мой подвиг на ниве этикета можно считать выполненным.

Я не помню, сколько сидела в ступоре, сжав руки на коленях. В голове царила звенящая пустота. Все мысли куда-то подевались, я чувствовала себя пустой оболочкой, которая никому не нужна: ни Филиппу, ни моему собственному разуму. Очень странное состояние. Если бы сейчас мне сказали, что надо встать и выпрыгнуть в окно, я бы так и сделала. Потому что нечем думать.

Спустя некоторое время я смогла оторвать взгляд от тарелки с несъеденным омлетом и перевести его на соседей. Напротив меня сидела пара очень странных людей: она в сильно декольтированном платье, того и гляди, грудь вывалится, её сосед, напротив, в рубашке с настолько пышным воротником, что в нём утопал подбородок, а грудь мало походила на мужскую. У обоих припудрены волосы, отчего казались сизыми, словно они преждевременно поседели, лица набелены так, что того и гляди пудра посыплется в тарелки. Манеры жеманны, а дух и вовсе малоприятный: такое чувство, что они вылили на себя по флакону духов, предварительно забыв помыться.

Я взглянула направо, налево, та же картина. Похоже, я вчера была непростительно рассеянна, глупое счастье застило мне разум, и я ничего, кроме Филиппа, не замечала.

Странно, ведь у того же короля ничего подобного не наблюдалось: ни пудры, ни нелепых воротников, да и сам он вёл себя спокойно, без лишнего пафоса. Было величие, но строгое, спокойное, без суеты и манерности. А ещё он разительно отличался манерой одеваться, и это касалось не только воротника. Сколько лет он сидит на престоле? Около двух, насколько я помню, по идее подданные должны уже подстроиться под его манеру одеваться…

Впрочем, какая мне разница? Судя по всему, я скоро отправлюсь домой. С позором. И всё, что мне останется в этой жизни, так это вспоминать его горячие поцелуи. Кто возьмёт в жёны девицу с подмоченной репутацией? Разве что какой-нибудь алчный тип, который клюнет на богатое приданое. Боже, только не этот, который мне приснился!

Кажется, ко мне вернулись эмоции. Жаль, потому что вместо пустоты в груди стало жечь. Невыносимо, невозможно усидеть на месте! Хочется вскочить и убежать, я даже неосознанно дёрнулась, но меня удержали послы, сидевшие по обе стороны.

- Спокойно, ваша светлость, продолжаем держать себя в руках, - прошипело справа.

- Сейчас лучше не думать о причинах и последствиях, - успокаивающе донеслось слева. – Надо сначала поговорить без лишних свидетелей, узнать мотивы.

- Такое чувство, что это какая-то дурная шутка, - подал голос помощник, стоявший позади меня.

Он что, всё это время караулил, чтобы я не сбежала?

Признаться, идти на закрытую аудиенцию мне совершенно не хотелось, потому что страшно. Мало ли, вдруг там меня обвинят в чём-нибудь, о чём я даже не подозревала?

Я не понимала, к чему был вчерашний маскарад, какая-то симпатия, если он не собирался консуммировать брак? Что за жестокие игры? Что он скажет там, когда вокруг не будет лишних ушей придворных?

Меня затрясло, да так, что я еле держалась, чтобы не завопить: почему-почему-почему? Правда, почему это всё происходит именно со мной? Чем я прогневила небеса? Ведь он казался таким… пределом мечтаний. Идеальным. Тем, в кого я начала влюбляться. Да и сейчас он вёл себя безупречно, вот только..., он так же безупречно отказался от меня. Негодяй!

Словно почувствовав моё возмущение, Филипп поднялся.

- Завтрак окончен, прошу посольство Дамарии и принцессу Ингеборгу пройти за мной.

Принцессу. Не королеву. Всё правильно, но так больно! Причём вовсе не из-за потери титула.

Послы подхватили меня под руки, а я… я вдруг собралась. Как будто не было этого ступора за завтраком. Я стряхнула их руки, выпрямилась и гордо прошествовала вслед за Филиппом. В конце концов, дамарийка я или кто? Да я… да я из лука стреляю не хуже многих воинов, и с мечом обращаться умею, пусть и облегчённым, не мужским. И вообще, судя по тому, как себя ведут местные лорды, они и такой в руках не держали!

Я даже пальцами задвигала, ловя эфемерную рукоять. Не отказалась бы сейчас от него. Не для того, чтобы кого-нибудь проткнуть, нет, но для уверенности в себе. Жаль, магией я никакой не обладала, так что призвать к себе оружие не смогла.

Филипп привёл нас в кабинет, где помимо рабочего стола, на котором лежали свитки, писчие принадлежности и несколько артефактов, стоял овальный стол для переговоров и множество стульев вокруг него. Всю дальнюю стену занимал шкаф с книгами и свитками.

- Прошу, - король жестом указал на стол переговоров, приглашая присесть.

Что ж, почему бы и нет, хотя, видит Бог, стоя я чувствовала себя более уверенно.

- Буду с вами предельно откровенен: в нашем с вами браке нет больше политической необходимости, - он говорил спокойно, ровно, словно не ломал сейчас меня своими жестокими словами.

Но я держалась. Не знаю, каким образом, но мне казалось, будто я не я и всё происходит во сне.

- Но вы подписали контракт! – возразил ему Хенрик. – Король Кнуд уже отдал приказ готовить корабли для вас.

- Ваша помощь больше не нужна, - ни один мускул не дрогнул на лице Филиппа. – Несколько дней назад мои люди случайно взяли в плен короля Анделии – Ричарда. Поэтому я и не смог вас встретить, уважаемая Ингеборга.

Уважаемая! Это что, такое изощрённое издевательство? Но его голос равнодушен, в нём нет ехидства.

- Тогда почему вы не отказались от брака до обряда? – резонно вопросил Хардвиг. – Раз у вас произошли столь приятные события?

Вот уж у кого в голосе было яда, хоть отбавляй. И я с ним была полностью согласна. Своего бы подлила, если бы была в состоянии, но нет, мне до сих пор всё казалось дурным сном. Или очень плохой постановкой.

- У меня не было точного результата, - казалось, ничего не могло смутить монарха Галатии. – Он мог заартачиться, принять смерть вместо соглашения, но нет, жизнь терять он не захотел, поэтому лишился тех земель, которые когда-то принадлежали моему отцу, и золота. Вчера перед началом брачной ночи мой маг сообщил о положительном результате.

Вот так. Мою судьбу решило какое-то сообщение. Но как же поцелуи? Они были очень горячи! Или мне всё показалось?

- А вы не боитесь вызвать гнев нашего короля? – вновь подал голос Хенрик. – Ваш поступок может вызвать… ответную реакцию.

- Нет, не боюсь, - серьёзно? Он что, считает себя бессмертным? Да, его королевство сильно и сам он показал себя грозным правителем, но и Дамария не последнее государство. Недаром именно к нам он обратился за военной помощью. – Договор начинает действовать с момента осуществления брака. Этого не произошло, через месяц его можно расторгнуть, как не подтверждённый брачной ночью.  И как только у меня появится возможность, я женюсь на дочери короля Досландии – Агнессе. 

Кажется, я начинала понимать. Не зря Генрих и Агнесса смотрели на меня прошлым вечером столь злобно. Неужели и впрямь именно вчера всё решилось? За какие-то часы, а то и меньше.

- То есть вы решили объединиться с давним врагом Дамарии? – не поверил своим ушам Хардвиг. – А как же наши торговые отношения?

- Останутся в том же русле, что и были до подписания брачного договора, - спокойствие, с каким Филипп нарушал собственное слово, было очень неприятно. – Думаю, Кнуду сейчас не до конфликтов со мной, мне доложили, что у него не всё гладко в некоторых провинциях. Ну а если он захочет войны, пусть, это будет его право.

Вот тут мне стало окончательно не по себе. Я не узнавала его! Да, мы были с ним знакомы всего ничего, но где тот огонь во взгляде? Зачем он меня обнадёживал, если я была ему безразлична?

- М-можно я спрошу? – я сама удивилась своей смелости, но не могла смолчать. Все обернулись в мою сторону, недоумевая, зачем я подала голос, и только Хардвиг одобрительно кивнул.

- Конечно, - кажется, Филиппа ничего не могло вывести из равновесия.

- Когда ты меня вчера ц-целовал, - я запнулась, покраснела, но всё-таки продолжила, несмотря на недовольную гримасу Хенрика. – Мне показалось, что я тебе понравилась.

- Да, ты мне понравилась, - совершенно неожиданно ответил король. Я чуть рот не открыла от удивления, но вовремя вспомнила о правилах приличия. – Но дело не в тебе, а Агнессе. Я давно люблю её, но она была обещана другому, а вчера вечером мне сообщили, что её жених погиб. Неудачно упал с лошади на охоте, даже маги не успели спасти его – смерть оказалась мгновенной.  

- Понятно, - кивнула я, с трудом держась, чтобы не… зареветь.

Вот как тут использовать свой пронзительный взгляд, о котором все говорят, если я с трудом могу сдерживать эмоции?

- Я искренне прошу прощения, - его голос немного потеплел, словно оттаял тот панцирь спокойствия. – Ты прелестная молодая девушка, у тебя всё впереди. Приданое я возвращаю, ты ещё выйдешь замуж.

Чего мне стоило не сорваться, известно только мне. И дело было не только в унижении, но и в том, что я осознала, кто захочет ко мне посвататься. И от этих перспектив стало не по себе.

- Это будет непросто, - возразил Хардвиг. – Её репутация запятнана, все будут думать, что она ущербна.

Его слова резали меня без ножа. Впрочем, я знала, что принца Новарии сей факт не остановит. Напротив, он будет только рад, что я теперь от него никуда не денусь… И поцелуи его вряд ли будут столь же приятны, как поцелуи Филиппа.

Так, стоп! О чём я думаю? От меня тут отказались, а я…

- Не беспокойтесь, я дам письменное свидетельство, что брак расторгнут не из-за Ингеборги, а по совершенно иным причинам. И да, вам придётся задержаться здесь на месяц – по его истечении мы предстанем перед жрецом, чтобы он развеял магию. Иначе придётся ждать полгода, пока она не рассеется сама.

- Нам надо посовещаться, - подал голос Хенрик. – Это очень серьёзный вопрос.

- Совещайтесь, но имейте в виду, я решение не поменяю, - Филипп поднялся, поманил жестом своих советников, молчавших, словно воды в рот набрали, и вышел из кабинета. Последним покинул нас старый маг, кинув на меня острый пронзительный взгляд. И столько было в нём ненависти…

Стоило двери закрыться, силы враз покинули меня. Словно именно Филипп мне их давал, хотя собственно из-за него мне теперь приходилось всё это переживать. Ну и взгляд мага подкосил.

Один из помощников – Хвицерг, кажется – тут же активировал артефакт, благодаря которому никто не сможет нас подслушать.

- Вальдемар не стерпит такое оскорбление, будет война, - категорично заявил Хенрик. – Скорее всего, он потратит твоё приданое для найма дополнительной армии и поплывёт громить Галатию.

- Что? – я не выдержала и разрыдалась.

Не хотела, слёзы сами начали литься, отчего стало особенно обидно.

Вы мне не нужны! Уходите! Я не слабачка какая-нибудь в развратном платье и слоем пудры на голове!

Но предательская влага продолжала течь по лицу, капать с носа, мешать нормально видеть.

- Кнуд может успокоить его, - Хардвиг как никто другой знал моих старших братьев, которые рука об руку правили Дамарией. – Можно попробовать убедить их не начинать войну, ведь это крайне невыгодно. Будь Филипп один, можно было бы попробовать, но его брак с Агнессой Досландской обеспечит военную поддержку Генриха.

- Как не вовремя подох её жених! – посетовал Хенрик. – Не мог на пару недель позже с коня упасть.

- Да как ты можешь так говорить! – воскликнула я. – Это же человек, а не тварь какая.

- Ты понимаешь, твоё высочество, что именно из-за него всё полетело прахом? И мало того, что твоя жизнь поломана, опасность угрожает всей Дамарии! Это позор, который твои братья захотят смыть только кровью!

- К сожалению, тут я солидарен с коллегой, - Хардвиг подал мне платок, чтобы я смогла вытереть слёзы. – Нужно продумать стратегию: как и когда подать неприятную новость. Я вчера связывался с Йоммером, он сказал, что Кнуд занят подготовкой флота для Филиппа, а Вальдемар воюет с мятежными провинциями.

- Так ведь хорошо получается, - я уняла слёзы и даже смогла что-то соображать. – Не нужно делиться воинами с Филиппом, можно спокойно все силы бросить на усмирение восстания.

- Хорошо-то хорошо, но есть подозрение, что именно люди Генриха замешаны в инициации этих самых восстаний. А это значит, что его надо устранить, пока он не укрепил свои позиции и не двинулся открытой войной на Дамарию.

- О, Господи, зачем вообще эти войны? – я искренне не понимала, к чему все эти кровопролития.

- Деньги, люди, власть, - с каким-то особым удовольствием проговорил Хенрик. – И, конечно же, земли.

- К сожалению, мой коллега прав, - ласково погладил меня по голове Хардвиг. - Такого врага нельзя оставлять за спиной, особенно, когда грозит усиление его мощи.

- Но…, - я запнулась, не совсем понимая, к чему они клонят. – Что делать?

- Надо соблазнить Филиппа, - рубанул с плеча Хенрик. – Любым способом.

- О, нет! – воскликнула я, сжавшись в комок. – Как вы себе это представляете?

- Подпоить его, оказаться в нужное время в нужном месте, - принялся рассуждать посол. – Тогда консуммация свершится, и уже никакой Генрих не помешает нашему союзу.

- Но Филипп возненавидит меня, - я приложила ладони к пылающим щекам. – К тому же я совершенно не представляю, как это – соблазнить мужчину. И вообще, это просто немыслимо – столь нечестно бороться за мужчину!

- Милая, в этом мире, к сожалению, мало чести, - Хардвиг, который только что меня утешал, принялся защищать позицию Хенрика. – К тому же в действиях Генриха тоже её отродясь не бывало. Скажи честно: тебе ведь понравился Филипп?

Ох, какой коварный вопрос!

- Конечно, да, - выдохнула я. – И я не хочу замуж за этого, как его…

Всегда забывала его имя, словно сознание не желало помнить об этом человеке больше нужного.

- Я знаю, о ком ты, - Хардвиг вновь погладил меня по голове. – И да, не хотел тебе говорить раньше времени, но Йоммер сообщил, что этот человек совсем недавно приезжал в Дамарию и, узнав о том, что ты выходишь замуж, пришёл в ярость. Боюсь, именно он к тебе и посватается в первую очередь, ещё и помощь предложит для мести Филиппу. А Вальдемар, ослеплённый яростью, с ним согласится. И поверь, о нём идёт дурная слава.

- Знаю, - моё горло схватил спазм. – Слышала разговоры служанок.

- Так что Филипп и ещё раз Филипп, - назидательно продолжил мысль Хенрик. – Подольём ему приворотного зелья и все дела!

- О, нет, только не это! – воскликнула я. – Это будет постепенно убивать его.

Я не раз слышала о побочных действиях любовного напитка.

- Ладно-ладно, просто поймаем момент, когда он будет в подпитии, но имей в виду, скромничать в таком деле тебе будет нельзя! Возможно, придётся даже притвориться служанкой, а то и самой Агнессой.

- Нет, - я окончательно поняла, что не способна на это. – Это подло, низко и бесчестно. И…

Я не стала договаривать, ибо слишком много чувств теснилось во мне.

- Храни нас Боги от святой невинности, - Хенрик закатил глаза, всем своим видом показывая, как именно он относится к моим речам.

Но я не могла иначе. Потому что это действительно бесчестно.

- Скажи, дитя, а если он, скажем, передумает? – мягко спросил Хардвиг. – Например, он увидит истинное нутро Агнессы, а уж я-то многое слышал об их семействе. Ты простишь Филиппа? Подпустишь его к себе?

О да, всё моё смятение как никто понял именно Хардвиг. Его тонкое, одухотворённое лицо выражало участие и сочувствие.

Я задумалась. Да, сейчас было очень обидно! За то, что Филипп так легко расторг договорённость, как бросил меня на произвол судьбы. Пусть, он согласен вернуть приданое и даже дать расписку о моей невиновности в расторжении брака, результат будет один. И весьма для меня печальный. В то же время, я понимала, что насильно мил не будешь, и если он действительно любит Агнессу, а будь иначе, он вряд ли бы стал так поступать, то я здесь лишняя. При любом раскладе. Так о чём тут думать? Разве что, Агнесса действительно может оказаться не такой уж и хорошей…

- Можешь не отвечать, - Хардвиг довольно кивнул, видимо, прочтя все мои эмоции по выражению лица.

- Отлично, тогда соглашаемся на ожидание,  - кивнул ему Хенрик.

- Никаких приворотных зелий и подмен! – только и успела пискнуть я.

- Не учи учёных, - хмыкнул Хенрик. – Всё будет хорошо!

Филипп отреагировал на наше согласие так же спокойно, как и делал всё этим утром. Казалось, что он не сомневался в результате, впрочем, какие вообще у нас были варианты? Рано или поздно брак всё равно распадётся, не через месяц при обоюдном согласии, так через шесть, но без моего участия.

- Я рад, что вы вняли голосу разума, - странная у него радость. Флегматичная. – Вам будет предоставлено загородное поместье со слугами и полным обеспечением. Через неделю состоится бал в честь победы над Анделией, вы тоже приглашены. Втроём.

- С вашей стороны это очень великодушно! – Хенрик тщательно скрывал откровенную радость, лишь позволил проступить на крупном породистом лице лёгкой улыбке.

Ох, чувствую, он уже принялся разрабатывать план по восстановлению нашего брака. Странно, ведь несмотря на то, что я всем сердцем желала того же, мне стало не по себе. Потому что я знала этого мужчину без этой вот светской улыбочки. Пять минут назад он говорил мне такие вещи, от которых волосы вставали дыбом. Хорошо, что есть Хардвиг, он его отлично смягчает и уравновешивает! Недаром Кнуд отправил их в одной связке: один обладает острым умом, но при этом может слишком увлечься целью, не думая о средствах, а второй, тоже обладатель недюжинного ума, весьма осторожный. Они словно созданы, чтобы работать вместе.

- Ещё раз прошу прощения за ситуацию, - Филипп обратил на меня свой невозмутимый взор. – Желаю, чтобы ты вышла замуж за человека, кого искренне полюбишь, и тогда ты сможешь меня понять.

Он коротко склонил голову и был таков.

А я… я осталась наедине со своими мыслями, потому что радостные послы отправили меня в отведённые покои. Хенрик отдал Френни приказ собрать вещи к завтрашнему дню, ведь нас ждёт небольшой переезд. Мне при таком раскладе делать было абсолютно нечего. Второго свадебного дня нет, выходить к своим подданным тоже нет смысла, потому что они не мои подданные, вот и пришлось прокручивать одно и то же в голове.

Мысли теснились самые разнообразные, начиная с воспоминаний о горячих поцелуях Филиппа, заканчивая тем, что возвращаться в Дамарию мне нельзя. Если, конечно, я не хочу оказаться во власти изверга.

Насчёт любви Филиппа и Агнессы меня глодал червячок сомнений. Возможно, потому что когда он говорил о ней, его глаза оставались холодны? Я помню, какими они могут быть – достаточно закрыть глаза и вернуться во вчерашний день. А что если он околдован? Подлили ему приворотного зелья, он и передумал. Хотя… есть же верховный маг, пусть злой, но очень сильный. Он бы точно распознал наложенные чары, если бы таковые имелись. Ох, как же всё сложно!

Интересно, что придумают послы? Да, они действительно много чего знают обо всех монарших особах ближайших стран. Помнится, Хенрик какое-то время пребывал и при дворе Генриха, пока тот открыто не заявил о вражеском настрое против Дамарии. Хотя, стоит признать, Кнуд сам виноват – он расторг помолвку со старшей дочерью Генриха и женился на фэнасской принцессе. Я не помню подробностей – мала была, что-то невестушка тогда натворила, чего ей не захотели прощать.

Вот ведь как бывает: вроде бы ты ни в чём не виноват, а последствия приходится принимать! Генриху ведь плевать, что да как, главное – ему нанесли оскорбление, а посему Дамария теперь враг Досландии. Не удивлюсь, если он специально приехал сюда со своей Агнессой, чтобы насолить мне, как представительнице своего рода, ну и избежать укрепления наших позиций. Может, и жених тот не просто так с коня упал…

--------------------------------------

Историческая ремарка

Роман основан на историческом факте бракосочетания Филиппа II Августа, французского короля и Ингеборги Датской. В реальности у этих товарищей всё было печально, причём настолько, что я, узнав их историю, захотела её исправить, переписать. Уж слишком жаль Инни. Кому интересно, можете погуглить.

Но писать исторический роман мне скучно, да и не к чему. Я люблю, чтобы была магия, драконы, оборотни и прочие интересности))). Так что не ищите здесь строгих исторических и географических соответствий, хотя, безусловно, многое будет соблюдено. Но далеко не всё)))

Поместье, куда нас поселили, располагалось в паре часов езды на карете от столицы. Оно было очень милое: светлый трёхэтажный дом, красная черепичная крыша, море примул и гортензий, а ещё бесподобные розовые кусты, аромат которых радовал меня даже в комнате. Садовник каждый день срезал мне свежие цветы и составлял дивные букеты. Приятно. Френни за это угощала его свежими булочками, ибо негоже знатной даме собственноручно поощрять простого работягу.

Так сказал мне Хенрик и категорически запретил общаться с прислугой более положенного. Как всегда, что дома, что здесь. Не понимаю, почему нельзя перемолвиться словом с приятным человеком, будь он хоть садовником, хоть кузнецом? Я ведь не собираюсь выходить за них замуж или что-то вроде этого, но простое человеческое счастье – оно для всех! Будь то аромат и вид роз, вкус сдобной булочки с корицей или молока, радующие всех: и богатых и бедных.

Мы все одинаково пьём, едим, ходим в туалет, болеем и умираем, так кто решил, что одному всё, а другому объедки со стола? Да, кто-то умнее, сильнее, смелее другого, но ведь не всем быть воинами, учёными, магами и правителями! Что бы мы все делали без остальных?

На эти вопросы я получала самые разные ответы:

- Так издревле пошло, что сильные правят миром, - объяснял папа. – И им негоже показывать свои слабости, чтобы другие не захотели занять их место. Когда ты вырастешь, поймёшь.

Выросла, да. Жду теперь, когда пойму. Правда, после недавних событий всё больше начинаю проникаться некоторыми нюансами.

- У каждого есть своё место, своя роль в этой жизни, - говорила мама. – Женщины – хранительницы очага, продолжательницы рода. Кто-то продолжает род пекаря, кто-то кузнеца, а кто-то конунга. И чем выше место в обществе, тем больше условностей и ответственности. Мы не принадлежим себе, как обычные люди. Мы ведём народ, делаем так, чтобы все выжили, а не сгинули от голода, холода, а также огня войны с соседями. Для этого требуется многое, поэтому учись, доченька, а ещё готовься к тому, что замуж ты выйдешь за того, на кого укажет отец.

Отец погиб раньше, чем я вошла в возраст невесты, но братья неплохо справились. Нашли выгодную партию, да. Кто ж знал, чем всё это обернётся!

И если выйдет, как хочет Филипп, и я уеду обратно, то все его пожелания о счастливом браке окажутся одной большой насмешкой, которую я буду помнить всю свою недолгую жизнь. Потому что Аркелл, я наконец-то вспомнила, как зовут принца Новарии, ужасный человек. Что он, что его кузен – супруг Йозефины – были женаты раз по пять, если не больше, и все их жёны скончались. По различным причинам, но оба отличались жестоким нравом. Правда, сестрица тоже далеко не подарок, возможно, они нашли друг друга, сложно судить, я в этом не разбираюсь. Но одно я знаю точно: Аркелл – это последний человек, за кого я бы согласилась выйти замуж.

Хотя нет, не так, останься в мире из мужчин он один, я и то бы убежала от него куда подальше.

Впрочем, послы время зря не теряли: один принялся искать информацию об Агнессе по своим связям, а второй следить за ней же и Генрихом здесь, в Галатии. Меня же несколько раз навещал Николя: повторил со мной местные танцы, привёз очень красивое платье, сшитое по местной моде, ну и следил заодно, чтобы я не натворила глупостей.

Потому что вряд ли он стал бы добровольно тратить своё время на ту, которая скоро уедет из страны и больше никогда сюда не вернётся.

- Не обижайтесь на нашего короля, - успокаивал меня маг за бокалом вина. – Он – честный человек. Да, иногда от этой честности зубы сводит, но согласитесь, он мог избавиться от вас куда менее гуманным способом.

- Спасибо за поддержку, - я не сдержала смешка, хотя понимала, что он прав. – Я как-нибудь переживу это.

Или нет.

Последнее я оставила при себе, пусть его. Ему ещё докладывать Филиппу о результатах визита – пусть порадует. А я, пока никого поблизости нет, схожу в сад, полюбуюсь цветами, поблагодарю кивком головы садовника, что всегда прячется в тени, боясь нарушить моё одиночество.

С одной стороны, жаль, что со мной нет никакой компаньонки, с другой, так вышло, что задушевных подруг у меня нет, а обсуждать свои проблемы абы с кем – так себе удовольствие. Уж лучше Френни, вот только она занята – уход за моими личными вещами она не доверяет никакой посторонней прислуге. Остаётся одно: найти в библиотеке свод местных законов и как следует изучить. Жаль, что нашу свадьбу организовали столь спонтанно, я успела прочесть лишь книгу об истории государства и этикету.

К концу недели, буквально накануне бала, Хенрик пришёл ко мне, довольный, словно попал в яблочко на соревновании по метанию боевых топоров.

- Я узнал! – он радостно потирал руки, положил на стол артефакт, благодаря которому нас никто не мог подслушать, и продолжил: - Агнесса незаконнорожденная! Её родила одна из любовниц Генриха.

- Но он ведь её принял, - я не совсем поняла, чему он радуется. – И даёт за ней приданое плюс сотрудничество. Так какая разница?

Я не на пустом месте так рассуждала, ведь подобный случай далеко не единичный в истории, в том числе истории Галатии.

- Это ещё не всё – у неё есть незаконнорожденный ребёнок, которого тщательно скрывают. Он или она живёт в деревне, воспитывается нянькой, младенца даже не записали в общий свод. А лакея, с которым она решила попробовать взрослую жизнь, казнили за измену короне.

- О-о, - я где стояла, там и села.

Хорошо, что рядом оказалось кресло!

- И я о чём, осталось вывести её на чистую воду!

- Но как? – я с трудом представляла, каким образом он сумеет заставить высокомерную Агнессу признаться в подобном.

Не говоря уже о том, каким образом она собиралась обманывать Филиппа в первую брачную ночь.

- Сыворотка правды! – Хенрик извлёк небольшой флакон с прозрачной жидкостью из кармана и спрятал его обратно. – Надо Хардвигу сказать, где он там сейчас?

- Ушёл в сад проветриться, - я видела, как он, пошатываясь от усталости, вышел на свежий воздух. Засиделся за отчётами помощников.

- Отлично! Надо его обрадовать, ну и узнать, что он там нарыл.

С этими словами он устремился в сад, а я осталась ждать, всё равно они сюда придут – только здесь лежит «глушилка» от подслушивания.

Хардвиг тоже узнал много чего интересного. Например, что Агнесса теперь на всех трапезах занимает моё место, а ещё пыталась пробраться в постель к Филиппу до брака. Не вышло, потому что он упал в обморок. Оказывается, из-за обряда, который провёл над нами жрец, мы с ним не только не можем в течение месяца расторгнуть брак, но даже изменять друг другу.

Я так обрадовалась! Сердце встрепенулось, глаза увлажнились, ведь это значит, что действительно не всё потеряно. Вообще, к тому, что у Агнессы имеется ребёнок, я относилась нормально, в конце концов, он – невинное дитя, но тот факт, что это скрывали, выдавая принцессу за невинную, меня коробил. Да если бы я, не дай Боги, поцеловалась с кем-то, а об этом кто-то узнал, то последствия могли быть просто ужасными! Нас всех воспитывали в строгости. Потому что дева должна иметь выдержку, хранить честь для своего супруга.

Хотя, если взять того же Аркелла, то для него точно ничего хранить не хотелось.

Прочь, прочь мысли о нём, а ещё о том сне, где я убегала от него! Он меня почти настиг, но сон оборвался. Это предупреждение. Да, надо сделать всё возможное, чтобы он не сбылся!

Поэтому к балу я готовилась особенно тщательно: подобрала драгоценности (кстати, свои свадебные подарки Филипп оставил мне), умастилась самым вкусным ароматным маслом, стоически терпела издевательства Френни над своей головой.

Вышло просто великолепно: светло-голубая ткань платья могла посоперничать с летним небом, а белоснежные кружева с облаками. Я даже волосы припудрила и нанесла лёгкий макияж, правда, увлекаться не стала. Идеально! Вот только атласные туфельки  предпочла взять с собой, чтобы надеть непосредственно перед балом, а сейчас лучше подойдут крепкие кожаные туфли. Мало ли – путь не близок, по-хорошему, платье тоже лучше бы надеть там, но рассчитывать на отдельные покои не приходилось. Так что сидеть пришлось максимально аккуратно, дабы не помять ткань.

Небеса нам сегодня, определённо, благоволили, ибо добрались мы быстро и без неприятностей. Во дворце, всё столь же прекрасном и величественном, меня встретили спокойно: никто не строил брезгливых гримас, кто-то и вовсе смотрел весьма благодушно, более того, сочувственно, разве что та дама, которая когда-то трясла моей простынёй перед королём, недовольно поджала губы.

Вокруг царила немыслимая красота: зал был украшен восхитительными цветами, люстры, пол и даже стены сверкали то ли от магии, то ли от того, что их очень хорошо отполировали. Столы, стоявшие вдоль стен, ломились от изящных закусок. Казалось, что перед тобой не еда, а произведения искусства: экзотические растения, птицы, звери и прочее, и прочее, а не банальное мясо, овощи и фрукты. Кажется, на свадьбе тоже было что-то в этом роде, но я тогда ничего не замечала, кроме серых глаз своего мужа.

Филипп, кстати, приветствовал нас спокойно, впрочем, он всё делал спокойно: расторгал наш брачный контракт, расставался с неугодной невестой. Просто глыба льда. Возможно, мне вообще тот огонь показался? Я была слишком неопытна и взволнована.

Кто знает?

Сейчас надо сосредоточиться на другом: как бы незаметно подлить в бокал Агнессе сыворотку правды. Правда, я к этому непосредственного отношения не имела – моя роль заключалась в том, чтобы стоять, улыбаться, танцевать с теми, кто всё-таки решится меня пригласить. В начале, по крайней мере.

И кавалер таки нашёлся! Тот самый Николя. Сейчас меня даже его усишки почти не раздражали – настолько я была ему благодарна. Мы двинулись по начищенному до блеска полу, и я даже не путалась в комбинациях и двигалась вполне грациозно. А ещё мне некогда было нервничать на тему того, что бал Филипп открыл именно с Агнессой, хотя, чему тут удивляться? Он же чётко сказал о своих планах после расторжения брака.

- Вы прекрасны, - глаза Николя подтверждали искренность его слов, отвлекали меня от неприятных мыслей. – Вам очень идёт спокойствие. И голубой цвет.

Знал бы он, сколько я выпила успокоительного эликсира перед балом и что вообще творится у меня внутри. Но внешне я безупречна, да.

- Благодарю, вы тоже сегодня отлично выглядите, - ему действительно шёл горчичного цвета костюм, причём скроен он был больше в стиле одежды Филиппа, нежели остальных придворных. – Скажите, а почему такая разница в одежде короля и двора?

- О, это довольно непростая история, - Николя аккуратно и в то же время эффектно прокрутил меня под рукой и продолжил фигуру.

Благодаря его урокам я не ударила в грязь лицом!

- Я слышала, что Филипп долгое время провёл в другой стране, - продолжила тему, ибо это было действительно интересно.

Ведь, как правило, двор полностью копирует стиль монарха.

- Да, он учился в военной академии Досландии инкогнито, там и привык одеваться строже. Потом участвовал в войне против Сарман и вернулся в Галатию лишь незадолго до смерти своего отца.

- Странно, что придворные не стараются ему подражать, - я с трудом проглотила слова об Агнессе, готовые сорваться с моих губ.

Теперь понятно, где он мог с ней познакомиться и влюбиться – он жил в её стране. Скорее всего, даже гостил у Генриха на выходных. Вряд ли он сохранял инкогнито от короля.

- Нет, это они постепенно перестраиваются, - хмыкнул маг. – Было ещё вычурнее. Этот стиль очень любила покойная матушка Филиппа, а она всему здесь задавала тон. Королю, если честно, всё равно на эти тряпки, главное, что наконец-то он смог одолеть Ричарда! Мой коллега как раз занимался этим вопросом, вроде бы, он ваш земляк.

- Да? Покажете его? – мне стало любопытно, кто же он.

И как оказался при дворе чужого королевства.

- Конечно, как только увижу.

- Скажите, а чем так насолил Филиппу Ричард? – я слышала, что между Галатией и Анделией давняя вражда, но подробностей не знала.

- Не сам Ричард, а его отец. Он обманом заполучил часть земель от отца Филиппа. Между ними была договорённость об обмене: Анделия передаёт Галатии земли с шахтами, в которых добывается алманий – редкий минерал, используемый в артефакторике. Галатия за это должна была отдать плодородные земли с виноградниками. Спустя пару месяцев шахты истощились – из них, как выяснилось, уже давно извлекли большую часть алмания, а к жалким остаткам подложили артефакты иллюзии. Благодаря им маги ошиблись в подсчётах, выяснилось всё лишь после того, как до одного из артефактов добрались в процессе выработки. Обмен оказался неравноценным.

- Ох, как бесчестно! – я искренне ужаснулась такому обману.

- Ещё как, вот только обратно никто ничего возвращать не собирался. Войска Галатии тогда потерпели поражение, а потом старый король заболел, и стало не до войн.

- Я рада, что справедливость восторжествовала, - Филипп действительно заслужил свою награду. – Думаю, это провидение привело Ричарда в руки ваших людей.

- Согласен, - кивнул Николя. – А ещё, мне очень жаль, что не вы будете нашей королевой.

Танец как раз закончился, он учтиво поцеловал мне руку и отвёл в сторону стола. Подал бокал шампанского, чтобы я освежилась.

На следующий танец меня пригласил… Филипп! Надо же, я думала, что он будет избегать моего общества и мне придётся исхитриться, чтобы отвлечь его от Агнессы хотя бы разговором. Но нет, с тем же невозмутимым видом, что и приветствовал в начале бала, он подошёл ко мне (я чуть шампанским не подавилась) и поклонился.

- Позвольте пригласить вас на танец, - протянул руку, обтянутую перчаткой.

Сегодня на нём был тёмно-синий камзол, отчего глаза казались столь же синими. Ох, как бы мне в них не утонуть!

- Дозволяю, - я вложила в его ладонь свою и только охнуть успела от той скорости, с которой он повёл меня в центр залы.

Его движения были резки и чётки, словно он на поле боя, а не на балу. Объятья оказались чересчур крепкими для меня, да и волновали слишком сильно. А ведь мне нельзя упускать ситуацию из-под контроля.

Краем глаза я заметила, что Агнессу пригласил Хенрик – вовремя подсуетился! Я даже вздрогнула от волнения, ведь именно после этого танца есть шанс…

- Вы хорошо держитесь, - вновь подал голос мой муж. – Из вас выйдет отличная королева. Достойная. Генрих, кстати, недавно овдовел.

Что? Он предлагает рассмотреть кандидатуру врага? О, это подлый удар!

- Благодарю за беспокойство, - ответила я спокойно, но вот глаза – они выдали меня с головой.

Что ж, раз уж так, надо добивать: я пронзительно взглянула не него, мол, как тебе не стыдно! Мало того, что бросил, так ещё и за старого негодяя пытаешься сосватать!

Он отвёл взгляд. Неужели? Я всё-таки смогла пробить его твердыню?

Остаток танца мы провели молча. Он довольно быстро принял свой вечно невозмутимый вид, хотя нет-нет, но я ловила некоторые нюансы. Бережность в движениях, сменившую изначальную резкость, оттенки настроения, которые мелькали почти незаметно, но я успевала их ухватить. Пару раз его челюсти напрягались, словно он хотел что-то сказать, но… боролся сам с собой. Или мне это всё померещилось?

 После, несмотря на конфуз, он проводил меня до стола, с которого я стремительно подхватила бокал. И меня можно было понять – я вся кипела возмущением, вот только… мои движения оказались слишком суетливыми. Я неловко оступилась и чуть не упала. Филипп вовремя успел подхватить меня за локоть, а второй рукой забрал бокал шампанского и поставил его обратно на стол.

К нам тут же подскочил Хардвиг:

- Ваше высочество, с вами всё в порядке?

- Да, Филипп помог мне.

Боковым зрением я уловила, что неподалёку стоит Хенрик с Агнессой, и гримаса у моей соперницы о-очень недовольная.

Нельзя терять в такой ситуации лицо! Поэтому я ослепительно улыбнулась и попросила у Филиппа вернуть бокал. Тот взял два: один подал мне, а второй решил опустошить сам, видимо, и у его железной выдержки есть предел.

Взглянула на Агату – она тоже приняла бокал из рук Хенрика. Возможно, тот даже успел подлить туда сыворотку правды. Ох, хоть бы!

- Стоять! – раздался громкий окрик.

Сверкнула молния, а может мне показалось, и перед нами возник гневный старец, чьи ледяные глаза я буду помнить всю оставшуюся жизнь ещё с того разговора во время расторжения помолвки.

Главный маг Галатии. Теперь я знала, кто он – мне в поместье послы рассказали.

- Что случилось, Арнозис? – Филипп смотрел на мага, сурово сдвинув брови.

- Вас хотели отравить, - старец забрал из его рук бокал, принюхался, влил в него что-то, отчего шампанское приобрело пурпурный оттенок, и удовлетворённо кивнул. – Так и есть, приворотное зелье. К ней!

Совершенно неожиданно он ткнул своим узловатым пальцем… в меня.

- Что? – я искренне недоумевала, ведь ничего подобного мы не планировали.

Или планировали? С подозрением покосилась на Хардвига, стоявшего неподалёку.

- Ваше высочество, вам я тоже не рекомендую, - Арнозис подошёл к Агнессе, забрал у нее бокал, испарив куда-то первый, проделал с ним те же манипуляции, что и с бокалом Филиппа. – Яд. Медленый, действующий постепенно. Через неделю вы бы скончались от остановки сердца.

Я тихо вскрикнула, ведь это была нагла ложь! Единственное, что там могло быть – это сыворотка правды!

Все оглянулись на меня. Кажется, последнюю фразу я произнесла вслух…

Король посмотрел на меня, как на врага: жёстко, уничтожающе. Похоже, своему магу он верил больше, чем мне.

- Послов и невест в кабинет, - отдал распоряжение Филипп.

Тут же стражи, которых я раньше не замечала, обступили нас и препроводили в тот самый кабинет, где не так давно я имела весьма неприятный разговор. Боюсь, сейчас тоже вряд ли будет что-то приятное. Вот только как вышло, что в бокалах оказались столь страшные зелья?

Николя тоже каким-то образом втиснулся с нами и зорко смотрел по сторонам. Его усишки подрагивали от волнения.

- Итак, Ингеборга, что означает ваша фраза о сыворотке правды? – голос Филиппа холоден, а уж взгляд… им можно замораживать заживо.

- Я…

- Позвольте мне ответить, ваше величество, - вперёд выступил Хенрик, а следом и Хардвиг встал с ним плечом к плечу. – Мы кое-что узнали об Агнессе и хотели, чтобы она поделилась  с вами этой информацией. Важной, стоит отметить.

- Она настолько секретна, что вряд ли принцесса согласилась бы добровольно о ней рассказать, - Хардвиг подхватил речь Хенрика. - Мы взяли на себя смелость и подлили ей сыворотку правды, чтобы она не смогла солгать.

- О, Боже! – вскрикнула Агнесса.

В её взгляде вспыхнуло изумление, злость и что-то ещё... Боль? Сложно сказать, ибо глаза её закатились, и она эффектно упала в обморок.

- Что вы творите, негодяи! – воскликнул Генрих, который тоже оказался в кабинете, хотя я не видела, как он с нами входил. – Да я вас со свету сживу! Сгною в темнице, вы будете умирать в муках!

- Так же, как сгноили отца незаконнорожденного…, - Хеник явно пытался закончить фразу, но не мог.

Словно у него горло перемкнуло. Тогда слово взял Хардвиг:

- … ребёнка принцессы А…., - он тоже замолк.

- Агнессы, - закончила я.

И тут случилась вспышка. Яркий свет резанул по глазам, отчего стало невыносимо больно. Я зажмурилась, но свет всё равно проникал сквозь веки, жёг, заставляя кричать, корчиться в муках, забывать, где я, что здесь делаю и зачем вообще оказалась в этом месте.