Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины

Запах сырого белья и горечи, принесенной сухим ветром из умирающего сада, смешались в воздухе, пока я развешивала простыни на криво натянутых верёвках. Покосившиеся палки следовало давно заменить на другие, но у воинов не было желания тратить на подобные глупости своё время.

Призрачный замок в зоне Аномалий, что звалась Готтардом, казался пропитанным странной смесью запустения и скрытой силы. Единственный объект на расстоянии сотни миль, кто не исчезал и не появлялся в другом месте, тогда как остальные могли переместиться куда-то. А вот что касается многочисленных комнат, они могли пропасть на время. И там, где вчера была спальня, сегодня только стена.

Я всего лишь новая прачка, каторжница, чья вина голословна, но работа вполне себе осязаема.

Спиной ощущаю взгляд, прожигающий лопатки. Сильный, уверенный, пытающийся забраться внутрь. Надеюсь, моя «броня» не пустит, или можно попрощаться с жизнью. Страж не должен узнать, кто я. Иначе Эзра погибла зря.

Оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Кайрианом, чьё лицо изрезали старые шрамы, словно карта жестоких битв, а взгляд серых глаз настолько пронзителен, что складывается чувство: он видит меня насквозь. Страж часто оказывается рядом, когда я здесь, молчаливой тенью следуя среди развевающихся простыней. Наверное, потому что мне не доверяет. И мой пробуждающийся дракон трепещет перед его силой.

Кайриан опирается на каменный столб в метре от меня и смотрит не отрываясь. Это сбивает с толку. Стражи обычно не проявляют интереса к каторжникам, тем более к прачкам. Если не желают затащить их в постель, конечно же. Другое дело обычные солдаты, рыскающие в поисках подружек. От этих мыслей краснеет лицо, и я тут же отворачиваюсь, чувствуя, как убегает вскачь сердце.

Цепляю последнюю влажную рубаху, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Барда.

- Белье почти высохло, - звучит его низкий хрипловатый голос, словно заржавевший меч, вырванный из ножен.

Кроме нас никого, и мне приходится повернуться. Он смотрит, не отрываясь, и в его глазах огненные всполохи, говорящие о желании. Призывающие дракона внутри меня откликнуться на его зов. Всё просто: плоть к плоти, кровь к крови. Здесь, в отдалённом уголке империи, где каждый шаг может стать последним, удовольствие – единственное, что доступно ссыльным.

Вместо ответа тянусь к белью, успевшему высохнуть после первой стирки, и стягиваю его с верёвки.

- Вы правы, - отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Страж делает шаг вперед, и мое сердце испуганно замирает. Высокий, с перекатывающимися полумесяцами мышц под тонкой рубахой, он способен сделать со мною всё, что захочет. У него есть сила и власть.

Тёмные, как смоль, волосы перехвачены бечевой. Загорелая от палящего солнца кожа и чешуя по одной стороне лица от скулы до воротника, уходящая одной ей ведомой дорогой дальше.

- Ты, - пытается стереть между нами грани. – Для тебя я Кайриус. Боишься? – нет улыбки, лишь подрагивающий между нами воздух от его желания. И я качаю головой. - Слишком красивая для такой работы.

- Никто не выбирает, - быстро подхватываю корзину, намереваясь сбежать.

- Ты не должна быть здесь!

Замираю, боясь, что сейчас он назовёт моё настоящее имя. Всё кончено, и меня убьют второй раз, только теперь уже по-настоящему.

- А где я должна быть, по-твоему, страж? – осторожно спрашиваю.

- В моей постели!

- Это приказ? – гордо поднимаю голову, заставляя себя показать уверенность. Любая другая посчитала бы за честь.

- Пока нет, - делает еще один шаг, и между нами почти не остаётся расстояния. Чувствую его тепло, запах кожи и металла.

- Там и без меня слишком много девиц.

Он обнажает зубы в усмешке, и его глаза становятся узкими.

- Ты нравишься мне, Эзра, - берёт мой подбородок, внимательно рассматривая лицо. А потом наклоняется так, что достигает губами моего уха, и жаркий огонь его слов разносится по всему телу. – Я хочу тебя, - его язык проходится по ушной раковине, а мой дракон внутри мечется, пытаясь вырваться. Требует отозваться на ласку сильного партнёра. Отбросить корзину, обхватить ногами мужские бёдра и жадно пить его пламя.

Бард протягивает руку, и большие загрубевшие пальцы дотрагиваются моей щеки. Он наглый, прямолинейный, а прикосновение неожиданно нежное.

- Позволь мне позаботиться о тебе, - шепчет, и в его голосе впервые звучит неуверенность. И сейчас передо мной словно кто-то другой. Даже глаза смотрят с мольбой. Только что я могу дать после обряда разрыва священных нитей с тем, кто называл себя моим мужем? Когда мою магию резали и выжигали так, что хотелось умереть. Лживые обещания?

- Я должна закончить работу, - делаю шаг назад, натыкаясь взглядом на Рудану. Рыжая ведьма смотрит на нас с ненавистью, и я сжимаюсь в комок, потому что слышала от других, как она извела служанок, что крутились вокруг Кайриана.

Бард опускает руку, в его глазах разочарование и злость.

- Конечно, - бурчит, снова становясь тем суровым стражем, которого все знают. Отворачивается и уходит, не замечая любовницу. Оставляя меня стоять среди колышущегося белья с бешено колотящимся сердцем, пока рыжая не отводит взгляда, принимаясь шевелить губами.

Эйлин Фаори - - жена главного советника императора. Красива, умна, уроженка древнего рода целителей, на которую возлагали надежды. В её жилах течёт кровь великих драконов, что стояли у истоков зарождения империи. Врачевали и спасали тысячи жизней. Именно по этой причине клан Фаори заключил сделку с кланом Алафэ за несколько лет до рождения Эйлин, чтобы породнить семьи и даровать империи Акриос сильное потомство.

Её дар так и не проснулся. Наследник так и не появился. Статус - ненужная жена.

Месяцем ранее

Вдох дался тяжело, словно мои лёгкие сплющило в лепёшку. И теперь я пыталась втянуть воздух всеми силами, ощущая, как невыносимо горит в груди, горле, а сип настолько громкий, что две незнакомки испуганно таращат на меня глаза, пока сажусь.

- Терра-Драконица, защити твоё дитя от тьмы, - девчонка делает круг, сложив пальцы щепоткой, которые сходятся в точке на её лбу, а потом принимается истошно визжать, бросаясь в угол. А вторая машет в мою сторону рукой и бросает мокрую тряпку, которая падает на деревянный стол, где я лежу.

Смотрю на свои голые ноги, колени и то, что выше. Трогаю грудь.

Я без одежды и мокрая. Впору самой закричать, только горло сковала сушь, пронзая иголками до самой груди. Хрип замирает в комнате, которую вижу впервые. Дрожа от холода и страха, обхватываю себя руками и озираюсь по сторонам, различая корыто с мыльной водой, какие-то тряпки, ножницы, груду одежды на полу и двух одинаково одетых девушек. А ещё темнеющее нутро деревянного ящика, по всей видимости, гроба. И что-то мне подсказывает, что он предназначался мне.

Та, что ближе к двери, бросается на выход с криками, и её каблуки стучат по каменному полу, удаляясь. Вторая всё чертит немыслимые круги вокруг себя, причитая, и я понимаю, что помощи от неё не дождусь.

Сползаю с деревянного настила, не помня, как сюда попала, но как только ноги касаются пола, с грохотом падаю, потому что они отказываются меня держать.

- Вот, смотрите! – плаксивый голос за спиной, и я поворачиваю голову, упираясь руками в ледяные плиты пола, натыкаюсь на подол пышного тёмного платья и медленно веду глазами вверх, пока не достигаю лица: красивого, бледного и удивлённого.

Брюнетка сглатывает, поворачиваясь к служанке.

- Кто-то ещё знает? – интересуется ледяным тоном, но та тут же быстро трясёт головой. – Тогда так…

Но договорить она не успевает, потому что в комнату входит мужчина. Издаю стон, в котором смешиваются боль, стыд и испуг.

Где я? Что случилось? Последнее, что помню, как отмечали с мужем годовщину, а потом мне стало плохо. Настолько, что раскаленная боль пронзила горло, словно его терзали тысячи крошечных стеклянных осколков. Кашель рвался наружу, сотрясая все тело, но вместо облегчения приносил лишь новую волну жгучей агонии. Перед глазами плыли багровые пятна, меня рвало, дыхание становилось все короче и жёстче.

А потом... темнота.

Я умерла?

- Почему она жива? – требует мужской голос ответа, но все молчат.

- Ардос, - говорит брюнетка, но он тут же велит ей замолчать, поднимая руку.

- Не сейчас, сестра. Оденьте её. Живо, - мужчина прикрикивает на ту, что бросила в меня тряпку, и она бочком протискивается к противоположной стене, не сводя с меня взгляда. Будто я немедленно вскочу и брошусь на неё.

В поле зрения попадают мои коротко постриженные ногти без маникюра. Они сняли покрытие?

- Во-о-от, - тянет девчонка слово, демонстрируя платье мужчине, пока он неспешно идёт в мою сторону, стуча по полу тростью. А потом наклоняется ко мне так близко, что чувствую горький запах его парфюма и вижу кружевные манжеты, выбивающиеся из-под рукава.

Длинные чёрные волосы покоятся на плечах, высокий лоб и отчего-то золотые глаза с вертикальным зрачком. Но как такое возможно? К тому же я уверена, что они только что были серыми! Красивое лицо и тонкий нос, лёгкая небритость и бесконечная уверенность в себе.

Он касается пальцами моего подбородка, приподнимая голову выше, и словно тянется к моим губам своими, гипнотизируя взглядом.

- Удивительно, Эйлин. Это ты, – произносит только ему ведомую фразу и отводит палец. А потом резко выпрямляется, и вижу его удаляющуюся спину.

- Одеть!

Приказной тон, и мужчина тут же выходит, только меня не торопятся поднимать и одевать. Вместо этого служанка ждёт черноволосую. Но та лишь кивает и, поджав губы, выходит вслед за мужчиной. И только после этого слышу голос.

- Ирха, давай ты, - негромкий и напуганный.

- Тебе приказали, - тут же снимает с себя обязанности та, что в углу. Из-за стола я её не вижу, но уверена, она так и не покинула место.

Пытаюсь приподняться на руках, и они предательски дрожат, будто из меня вышла вся сила. Но мне удаётся хотя бы сесть. А девчонка мелкими шажками приближается в мою сторону.

- Альта Эйлин? – зовёт меня незнакомым именем. Но я уверена, что обращается ко мне. Больше здесь никого нет.

- Я…, - сиплю, радуясь, что удалось произнести первое слово. – Воды, - прошу, и она тут же принимается озираться по сторонам.

Это не кухня и не комната, какой-то странный подвал или подсобка со столом, на котором, по всей видимости, меня только что обмывали для похорон.

Ардос Фаори - главный советник императора. Вот уже третье поколение должность кочует от отца к сыну.

Красив, богат, известен лёгкостью на решения, даже если это ссылка беременной в Каменные Кары. Главное, чтобы не его любимой, которая сейчас в положении. И нет, разговор не о жене, которая так и не оправдала надежд. Дело совсем в другой.

Второй по праву наследования состояния, ставший первым. Его брат трагически погиб, разбившись в ущелье, почти сразу после смерти отца.

Пойдёт на всё ради достижения целей

Я одета и жива. По крайней мере, так кажется.

Пью воду из ковша, который принесла одна из служанок, и всматриваюсь в жестяной поднос, стоящий рядом. Отражение слишком размытое, только уже понятно, что мои короткие волосы сейчас отчего-то отросли.

- Оставьте нас, - снова голос, но уже другой мужчина в проёме. Статный, широкоплечий, внимательный взгляд маленьких глаз и орлиный нос делают его похожим на птицу. Он проходит внутрь, а служанки тут же выпархивают, и слышу их вздох облегчения.

Он внимательно рассматривает меня, будто пытается найти что-то определённое, а потом произносит.

- Эйлин, почему ты жива?

И его голос не осуждающий, а какой-то тихий и вкрадчивый.

А что до встречного вопроса: почему меня называют чужим именем? И вообще, глупо спрашивать у человека, отчего он дышит и ходит.

Моргаю, не в силах подобрать верного ответа.

- Ты не подавала признаков несколько дней, - настаивает он, а у меня и без него каждый волос встал по стойке смирно на теле. – И теперь смотришь на меня, как ни в чём ни бывало?

- Я спала, - предполагаю. А вообще, кажется, и сейчас сплю. Потому что иначе невозможно объяснить, что со мной происходит.

- Тебе следует бежать, - он протягивает мне руку, ожидая, что я тут же вложу в неё свою. Но я его не знаю. Ни имени, ни фамилии, ни кем он вообще приходится какой-то Эйлин. – Как только Ардос вернётся, он сделает всё, чтобы от тебя избавиться, потому что…

Дверь пинают с такой силой, что она отлетает, врезаясь в стену, и чуть не рассыпается на части. Передо мной снова незнакомец, от которого веет холодом. Но, если того потребуется, я буду защищаться до последнего!

- Так-так, что я слышу? – трость снова делает несколько ударов по плитам, - мой комендант готовит заговор? Блэквуд, вряд ли ты пригодишься в Каменных карах или Копях Забвения, там всё же нужны обе руки.

Скольжу взглядом по кителю того, кто хотел мне помочь, отмечая, что увечье не сразу бросается в глаза. Если он протягивал мне правую руку, значит, черноволосый говорит о левой.

- Остаётся Готтард или Дымные Кузни, не лучшие из мест для того, кто недавно обзавёлся семьёй. И что прикажешь сказать твоей жене?

Ухмылка скользит по надменному лицу, и это, пожалуй, первый случай, когда я начинаю ненавидеть человека, даже не зная его имени. В серых глазах снова видны золотые всполохи, и меня одолевают сомнения. Может, это и не человек вовсе.

Слегка поворачиваю голову, и взгляд останавливается на ножницах. Не лучшее из оружий, но на безрыбье и рак рыба. Пока вошедший изучает коменданта, незаметно, как мне кажется, кладу руку на чёрный металл.

- Что ты предлагал моей жене? – задаёт вопросы едкий тип. – Разве не знаешь, какое наказание ждёт того, кто осмелится помочь беглой драконице?

Он подходит ближе и останавливается в полуметре, перебегая взглядом с меня на Блэквуда, а потом цокает языком, будто журит.

- Я назначил тебя на должность коменданта, потому что был знаком с твоим отцом, да будет хвала его душе в Гелиоре. Кому нужен однокрылый дракон, скажи мне, Финн?

Он сказал «дракон»? Это какая-то аллегория?

Комендант смотрит на меня, а я не желаю вмешиваться, потому что до конца не осознаю свою роль в этой игре. Но что-то мне подсказывает, что женщина здесь не имеет особого права голоса.

Желваки ходят на лице Блэквуда, и он на секунду закрывает глаза, пока рядом застыл черноволосый, упершись обеими руками в трость с костяным набалдашником, изображающим летающую ящерицу.

- У тебя есть последний шанс, Финн. Только из уважения к твоим предкам. Покинь эту комнату.

- И что будет с Эйлин, Ардос? – поворачивает он голову в сторону, как оказалось, моего мужа.

- А это уже решать не мне, а Великому Совету. Разве ты сам не видишь, что это не моя жена, - говорит он, а у меня внутри всё сжимается от страха. Неужели, он знает, кто я? – И таким место не в моём замке, а далеко за его пределами.

Ария Фаори - сестра Ардоса Фаори. Около года назад была с визитом в империи Чёрных магов, где познала ритуал познания путей жизни, показывающих будущее. С тех пор прибегает к ритуалу в важных решениях.

Незамужем. Считается, что на ней лежит печать Драконьей вдовы. Первый смельчак, решивший проверить это, покоится на драконьем кладбище. Других, несмотря на привлекательность Арии, не было.

Ювиана Вейн - солнцерождённая тиана. Имеет две ипостаси, способна подарить Ардосу желаемого наследника. Впервые с советником встретились на заседании Совета, куда пришла с дядей, воспитывающим её после гибели родителей.

Не взирая на толки, стала любовницей, которая намерена была перебраться куда выше.

Дорогие читатели.
Добро пожаловать в мою новую историю.

Ваша поддержка всегда важна для автора.

История будет динамичной, герои на любой вкус и цвет. Интриги, бытовые вопросы, загадки, любовь, куда же без неё)) Много героев раскроют нам свои души и готовы будут подарить сердце. Но кого выберет героиня?

В тексте есть:

🥀героиня с редким даром

🏜️аномальная зона, в которой деревья перебегают с места на место

🏰восстановление гиблого места

❤️‍🔥 любовь, не ведающая преград (целых 3 горячих мужчины!!!)

А если мы наберем сегодня 200 сердечек, нас ждёт дополнительная глава. Да-да, вас и меня.

Сделать это очень просто. Нужно зайти на карточку книги, добавить её в библиотеку, если она ещё не добавлена, и нажать на сердечко. Вот и всё!

Вам легко - автору приятно))

Слова звучат как смертный приговор, вынесенный без суда и следствия. Мой взгляд перемещается с напряженной фигурой Финна на суровое лицо Ардоса, на котором лишь неприкрытая враждебность и высокомерие.

- Великий Совет? - хрипло переспрашивает Финн, и в его голосе впервые слышится неприкрытая тревога. И хоть я не знаю, что это, догадаться не трудно.

- Она не Эйлин, - жестко обрывает его Ардос, и его взгляд, до этого скользивший по мне с холодным презрением, вдруг задерживается, становясь каким-то странным изучающим. Словно он пытается разглядеть сквозь мою жалкую личину что-то скрытое, давно забытое. – И ты это знаешь, Блэквуд. К чему фарс?

Раньше золото было для меня благом, теперь – отвращением. Жёлтые глаза смотрят в мои, будто пытаются подавить волю, но я уже пришла в себя и готова к защите. По крайней мере, я так просто не дамся.

- Кто же я, по-твоему, Ардос? – надеюсь, правильно назвала его имя. Голос не мой, но в слова вкладываю уверенность и спокойствие. Главное – не показывать собственного страха. И прохладный металл ножниц, накрытых моей ладонью, нагрелся до температуры руки.

- Это решать не мне, - склоняет голову вбок. – Но Акрион не знает случаев воскрешения дракониц. Хотя, - кривит губы, - несмотря на своё происхождение, ты оказалась войдом, а не солнцерождённой. Ни магии, ни ипостаси, ни материнства. Ты ничего не смогла дать мне, Эйлин. Так отчего хвататься за свою никчёмную жизнь, когда она покинула тело?

Его серые глаза, в которых снова вспыхивают золотые искры, буравят меня, словно скальпелем рассекая душу. Я чувствую себя пойманной бабочкой, приколотой булавкой к лацкану его сюртука. И хоть половина слов мне не ясна, а о сути произнесённого могу лишь догадываться, продолжаю.

- Моя жизнь ничем не хуже твоей. Лишь богу ведомо, кому рождаться, а кому умирать. Моё время не пришло, Ардос.

- Это мы ещё посмотрим, - видно, ему надоело обмениваться репликами, и он отправляется на выход, бросив взгляд на темнеющую крышку гроба. А я не дышу, в напряжении смотря ему вслед. Кажется, справилась. Пока что. Но что будет потом?

- Блэквуд, - звучит ненавистный голос из конца комнаты. – Проводи эрдану Эйлин в её покои. Пусть отдохнёт перед трудной дорогой.

Он играет со мной, как кошка с мышью. Дразнит, упивается властью. Ждёт молитв и раболепия? Рыданий и коленопреклонения? Похож на таких, но кто знает, что кроется за красивой маской злодея.

- Идём, - голос Блэквуда не такой мягкий, как прежде. Больше похож на приказ. Он отводит взгляд, словно чувствует себя виноватым, и я, ухватив с собой ножницы, прячу их в складках платья и следую за ним в коридор. Насчитываю с десяток шагов прямо, потом направо и снова около десяти. Поднимаемся по лестнице и становится теплее. Выходит, мы были где-то на цокольном, а теперь на уровне первого этажа.

Служанки испуганно жмутся к стенам. Кто-то роняет посуду, и она бьётся о пол фаянсовыми брызгами, добираясь до моих ног. Чёрное траурное платье весит, как шуба. В таком не пробежаться до уезжающего автобуса. Да и не надо, потому что, судя по канделябрам на стенах, в которых горят свечи, вычурной резной мебели по периметру коридоров и кованой лестнице, здесь лошади внешние, а не внутренние.

Снова неведомые мне круги вокруг себя рисуют незнакомые люди, а мы поднимаемся по лестнице на второй этаж под десятки изумлённых взглядов. Они считают меня живым мертвецом?

Шаг, ещё шаг. Чуть не падаю, наступая на платье, и Блэквуд успевает подхватить свободной рукой. Поднимаю глаза – перед нами красивая женщина с побелевшим от страха лицом.

- Что это, Финн? – спрашивает испуганно.

- Твоя госпожа, Хана. Разве не видишь?!

Женщина пятится, но тут же останавливается, сражаясь с собственными страхами. А потом приседает, склоняя голову, и распрямляется.

- Добро пожаловать в Рейнер Холл, эрдана Фоари. Рады, что вам стало лучше, - говорит уже спокойнее, уступая нам дорогу. Но каждая из нас понимает: она лжёт. Никто мне здесь не рад.

Я не верила в переселение душ, но судьба посмеялась надо мной. Выдала скептику вторую жизнь, только за неё предстояло бороться.

Хана провожает меня взглядом, полным ужаса и любопытства, а мы идём по длинному богато украшенному коридору, пока не останавливаемся у резной двери из тёмного дерева. В воздухе витает слабый аромат ладана и еще каких-то незнакомых мне трав. Слуги, встречающиеся на нашем пути, замирают, откровенно пялятся, и накладывают на себя круги. А мне хочется спросить у Финна, что это значит. Но тогда я выдам себя.

Он толкает дверь, и мы оказываемся в просторной комнате, обставленной с мрачной роскошью. Тяжелые бархатные портьеры плотно закрывают окна, приглушая дневной свет. В центре - огромное ложе с балдахином из черной парчи, украшенным серебряной вышивкой в виде переплетенных змей. Постельное белье из тончайшего, но такого же темного шелка, кажется холодным и неприветливым. У туалетного столика с потемневшим от времени зеркалом стоят всевозможные баночки, флаконы с духами и какие-то мелкие безделушки. Воздух тяжелый с приторным запахом увядших цветов и какой-то едва уловимой затхлостью, словно здесь долго не проветривали.

Стены обиты темным богато вышитым шелком с изображениями каких-то геральдических зверей. Тяжелые резные шкафы из черного дерева угрюмо нависают по углам, словно стражи. На полу - темные пятна, происхождение которых я не намерена выяснять. В камине, сложенном из черного камня, давно погас огонь, оставив лишь серую золу.

Если это комната Эйлин, то складывается впечатление, что она оплакивает свою прежнюю хозяйку. Или же, наоборот, хранит какую-то мрачную тайну.

- Вам следует отдохнуть, эрдана, - подаёт голос Блэквуд. – Распоряжусь, чтобы сюда принесли обед.

Едва он это произносит, как в комнату с громким рыданием влетает молоденькая служанка. Она совсем юная, с испуганными глазами и растрепанными пшеничными волосами. Заметив меня, замирает на мгновение, словно не веря своим глазам, а затем бросается в мою сторону, спотыкаясь о подол своего простого платья. Испуганно отшатываюсь, боясь, как бы у неё для меня не оказалось ножа.

– Эрдана Эйлин, вы живы! – произносит, хватая меня за руки и прижимаясь к моему траурному платью. Стоит на коленях, пока я в растерянности смотрю на Финна. Он спокоен, и по его лицу невозможно прочитать ответ.

Прикосновения служанки трепетные и искренние. А в глазах светится такая неподдельная радость и облегчение, что на мгновение забываю о гнетущей атмосфере комнаты и положении дел.

– Эрдана, мы так горевали! Мы думали, что потеряли вас! – девушка всхлипывает, не отпуская моих рук. Ее дрожащие пальцы крепко сжимают мои, словно боясь, что я снова исчезну.

- Хватит, Лира, - останавливает её Блэквуд, и его голос звучит мягко. Кажется, он тронут этой искренней радостью.

Осторожно тяну вверх стоящую на коленях служанку.  Лира. Так ее зовут. Она единственная здесь, кто выглядит по-настоящему счастливым, узнав о моём воскрешении. Только могу ли я доверять ей?

Звук каблуков раздаётся в коридоре. Сюда кто-то снова спешит, и Финн оборачивается, смотря на дверной проём, в котором появляется ещё одна девушка. Её ладно пошитое жёлтое платье, волосы, ниспадающие колечками и украшения в районе декольте говорят о статусе. Она хмурит брови, смотря на меня с недоверием, а потом делает шаг внутрь комнаты. И наши взгляды скрещиваются, как шпаги.

Внезапно брошь на её груди, на которую я даже не обратила внимания, становится ярче. Миниатюрная серебряная змея, свернувшаяся кольцом и держащая в пасти цветок, принимается искрится. Она распрямляется и ползёт по груди на живот, по подолу, пока не достигает пола. Только, кажется, хозяйка даже не замечает этого.

- Альта Ювиана, ваше украшение сбегает, - раздаётся голос Финна. Значит, у меня не галлюцинации, он тоже видит это.

Незнакомка пытается ухватить змейку с пола, но едва ее пальцы касаются серебра, как острый кончик хвоста колет девушку в палец, отчего она вскрикивает и отдергивает руку, на которой выступает капелька крови. А змейка с невероятной быстротой ползёт в мою сторону.

А вот и серебряная змейка, которая сыграет немаловажную роль в нашей истории

Только что была брошь, а теперь живое извивающее существо, которое намерено меня атаковать.

Инстинктивно отшатываюсь, делая несколько шагов назад, и упираюсь в шкаф, но змейка настроена серьёзно. Блэквуд несколько раз опускает тяжёлый сапог, пытаясь раздавить её, но она проворно ускользает из-под его подошвы, пока не добирается до моих ног, исчезая под длинным платьем.

А у меня, между прочим, червячная фобия. Отвращение перед длинными живыми шнурками от слизней до удавов, потому что в детстве одна нехорошая девочка бросила в меня длинного дождевого червя, который намотался на моё запястье, словно браслет. И как бы я не трясла рукой, он не хотел падать. Вот с тех пор у меня лёгкая паника, когда встречаюсь с представителями этого рода. Но они никогда не залезали на меня. А сейчас ощущаю, как щиколотку обвивает обруч, и принимаюсь танцевать на месте, тряся ногой и приподняв юбки.

Финн колеблется между отвернуться и броситься на помощь. И первой отмирает Лира. Она подбегает, хватаясь за мою ногу, и пытается снять странное существо, только оно внезапно замирает плотным металлическим кольцом на моей щиколотке, укусив себя за хвост.

- Мне не снять, - признаётся служанка, смотря на меня снизу вверх, пока я всё держу юбки на уровне коленей, а Блэквуд краснеет в паре метров, созерцая стену.

- Что здесь происходит?! – звучит знакомый голос, и я снова вижу того, кто именуется супругом эрданы Эйлин.

- Она украла мою брошь! – звенит пронзительно тонкий голос кучерявой, отчего я невольно кривлюсь. Просто не ожидала настолько высокого тона.

- Это талисман эрданы, вы украли его, - чуть слышно произносит Лира, выпрямляясь и становясь рядом со мной. Она упирается взглядом в пол, боясь смотреть в глаза тем, кто стоит напротив.

Взгляд Ардоса останавливается на моих коленях, и я опускаю юбку, разглаживая её. Этот злодей с золотыми глазами меня пугает куда больше змеи, которая не двигается.

- Она должна быть мертва! – не унимается шатенка, и её лицо становится пунцовым от негодования.

- Тише, Ювиана. Не забывай, что ты носишь моего ребёнка, - напоминает ей хозяин замка. И я осознаю, кто передо мной: любовница «моего» мужа. Интересно узнать причину смерти Эйлин, уверена, что она кроется на дне бокала или в верёвке, перекрывшей кислород.

Передо мной заказчики, но кто же исполнитель?

Понимаю одно: они не дадут спокойной жизни. Однажды убив, они захотят сделать это снова. А я была уверена, что мы просто исчезаем, растворяемся в мироздании и перестаём существовать. Оказывается, всё куда сложнее. И вот теперь я неизвестно где, в чужом теле, по непонятной мне причине.

- С Эйлин теперь будет разбираться Верховный Совет, - озвучивает Ардос своё решение. – Несмотря на то, что я горевал об утрате, я не глупец, чтобы считать воскресшее тело своей женой.

- Это тайра! – выносит вердикт Ювиана. – Тёмный дух, - она тычет в мою сторону пальцем, и я вижу зарождающуюся тревогу в лице Лиры, стоящей рядом.

- Прекратите, альта Вейн, - подаёт голос Блэквуд. – Тайры неразумны. И это легенда, не имеющая под собой основания.

- Не забывайся, Финн. Ты говоришь с моей будущей женой, - напоминает о себе Ардос.

- Змейка признала хозяйку, - чуть слышно подаёт голос Лира, и все смотря в её сторону, а я наблюдаю, как зеленеет лицо моей конкурентки. Всеми силами она пытается занять место настоящей жены.

- Тогда почему Эйлин испугалась, увидев её? – задаёт каверзный вопрос Ювиана, смотря на меня в упор.

У меня есть ответ: потому что я не эрдана. Но и не тёмный дух, о котором говорит шатенка. Только вряд ли его стоит озвучивать.

- Великий Совет разберётся, что к чему, дорогая, - Ардос обнимает девушку за талию, а мне становится не по себе. Не от его прилюдных нежностей, которые можно перенести в частный сеанс. А от его слов. – И вынесет ВЕРНОЕ решение.

Змейку так и не смогли снять с моей ноги, и я осталась окольцованной. Обед всё же принесли, а потом Лира помогла мне принять ванную, и, оставшись одна, внимательно рассматриваю красивое украшение, которое само выбрало меня. Касаюсь металла, ощущая под пальцами лёгкое покалывание, и тут же по змейке проходятся зелёные искры, и она размыкает свои объятья, устремляясь вверх по моей ночной сорочке, пока не достигает выреза на груди, застывая в области сердца.

Боюсь шелохнуться, решая: если она посягнёт на лицо, тут же стряхну её с себя. Странное тепло разливается по телу, а потом резкая боль, словно в моей груди буравят дрелью дыру.

Вскрикиваю от неожиданности, хватая ладонью место, где только что лежала змейка, но её уже нет. Вскакиваю с кровати, подбегая к зеркалу, в котором отражается искажённое страхом чужое лицо, и пытаюсь высмотреть, не появится ли она где-то на ткани моей сорочки.

Внутри будто что-то продолжает шевелиться, проходясь по груди, устремляясь во внутренности, переметываясь от одной части тела к другой, проникает в голову, пока, вернувшись, не замирает в груди.  

Отодвигаю края выреза, пытаясь рассмотреть рану, но её нет. Этого не может быть! Проверяю ноги – пусто. Не успела толком осознать произошедшее, как в моей голове раздаётся тихий мелодичный голос, словно перезвон колокольчиков на ветру.

Приветствую тебя, эфа из рода целителей Алафэ.

Касаюсь виска, смотря на себя в зеркало. Ну вот, у меня слуховые галлюцинации. На всякий случай оглядываюсь по сторонам, но в комнате никого нет. Лира оставила меня, отправившись к себе, дверь закрыли на замок, чтобы я никуда не сбежала. И ключ, насколько знаю, у моего мужа.

Не ищи меня снаружи. Я теперь внутри тебя.

Голос звучит в моём сознании, отчего по спине бегут миллионы мурашек.

– Кто здесь? – шепчу я в пустоту.

Фамильяр рода – Ашкай.

- Фами кто? – я говорю сама с собой, дожили. Но всё, что сегодня произошло, не вяжется в понятие обыденности.

Я всегда был частью этой броши, хозяйка. Помощником целителям. Но до сегодняшнего дня спал.

- Почему?

В твоём теле не было достаточно магии, чтобы пробудить меня. Фамильяры целителей нуждаются в потоке силы, чтобы обрести голос и проявиться.

В моём сознании возникает образ медленно наполняющегося сосуда. А по телу проходит лёгкое покалывание, словно тысячи крошечных искр бегают по венам.

Твой магический поток начинает наполняться, эфа. Сейчас он составляет тридцать шесть процентов. Скоро я смогу говорить с тобой постоянно и помогать тебе.

Тридцать шесть процентов чего? Магии? Это звучит как что-то из фэнтезийного романа, а не из моей прежней вполне обычной жизни.

- Магия? Серьёзно?

В этом мире да, хозяйка. И ты обладаешь ею, хотя, возможно, ещё не осознаёшь этого в полной мере. Я почувствовал пробуждение твоего дара и откликнулся на магические импульсы.

Касаюсь зеркала, проверить, что оно настоящее. А потом своего лица. Оно тоже настоящее, как руки и ноги, которые теперь по праву мои.

Дверной замок открывается с хрустом, и на пороге Блэквуд, а за ним Лира.

- Что случилось, эрдана, вы кричали? – он оглядывает комнату, оценивая обстановку.

Им лучше не знать обо мне, эфа.

- Я упала, ахнула от неожиданности, но всё в порядке, - вру, глядя в глаза однорукому воину. И он кланяется, оставляя меня вновь одну.

Перемещаюсь на кровать, пытаясь переварить невероятную информацию. Живая брошь, фамильяр, магия. Моя новая реальность становилась всё более странной и непредсказуемой.

- Что такое Великий Совет? – решаю задать вопрос. Осталось добавить «ок, гугл».

Это высший орган власти и управления в магическом сообществе. Он издаёт законы и устанавливает правила использования магии, участвует в вопросах безопасности и этики. Выступает в качестве высшей судебной инстанции для расследования преступлений и вынесения приговоров.  

- Меня назвали тайрой. Кто они?

Тёмные духи, порабощающие души и умы. Оставляющие от людей лишь бездумные оболочки.

- Каково наказание для тайры? – задаю вопрос, но ответ очевиден.

Смерть.

Ашкай, как ходячая энциклопедия. Хотя это давно уже устарело в нашем мире. Он, скорее, браузер, которому я могу задать любой вопрос.

- Ты знаешь, кто я такая?

Ты – целительница рода Алафэ…

- Нет, - прерываю его сразу. Если уж он в моей голове и станет помогать, вряд ли я смогу держать в секрете то, откуда пришла. Тем более, что мне важно понимать, как устроено мироздание, и почему я здесь. – Я не твоя хозяйка, Ашкай. Я не Эйлин, меня зовут Татьяна Бертова. И я не врач.

Ты вернулась к истокам, в место, с которого всё началось. У тебя двенадцать имен в двенадцати жизнях, но разве важно, какое сейчас?

- Двенадцать жизней? – переспрашиваю, обескураженная его словами.

Да, хозяйка. Душе необходимо пройти через двенадцать миров, чтобы завершить свой цикл и стать по-настоящему могущественной. Каждый мир - это новый опыт, новые уроки.

– И что это за миры? Они все магические?

Нет. Миры очень разные. Некоторые полны магии, как этот, где драконы парят в небесах и древние заклинания творят чудеса. Другие – это места, где сила проявляется иначе: через технологии, через знания и изобретения, или через глубокую связь с природой и духовными практиками. Есть миры, где ты была воином, а где-то - ученым, королевой, бродягой. Каждый опыт формировал тебя, подготавливал к этому моменту.

– Зачем? – не могу понять. - Зачем эти двенадцать жизней, эти испытания?

Чтобы ты обрела мудрость, силу и понимание. Чтобы ты смогла раскрыть свой истинный потенциал, который сейчас лишь начинает пробуждаться. Только пройдя этот путь, душа может стать целостной и могущественной, способной влиять на ход событий и нести баланс в миры. Ты вернулась сюда, потому что это место - начало твоего пути. Теперь настало время стать собой.

Неверие живёт в душе. Я бы обязательно что-то запомнила, если бы была королевой, я же не забыла Татьяну Бертову.

- Почему я не помню другие жизни?

Душа попадает в Вечный круг, где ждёт подходящую ипостась. Не все тела и души подходят друг другу, порой следует ждать столетье, пока не будет подходящей оболочки. За это время всё, что было прежде, смывается потоком памяти, и новый путь начинается с чистого листа.

- Но ты говорил про опыт! – пытаюсь подловить змейку. – Как же его можно накопить, если ничего не помнить?

Представь луковицу. Чем больше ты её раздеваешь, тем ближе становишься к сердцевине. Но она не перестаёт от этого быть той, кем являлась.

Перевариваю услышанное, укладываясь на живот, пока лицо нависает над полом. Столько информации, и я не знаю, принимать ли её за чистую монету, или же мне просто промывают мозги. Ещё неизвестно, как брошь попала внутрь.

- Ты слышишь мои мысли? – задаю вопрос вслух.

Только если ты этого пожелаешь.

Надеюсь, он не лжёт, но сейчас не покидает ощущение, что с него списана наша Алиса.

- Почему я помню последнюю жизнь?

Эйлин не должна была умереть. Её нить была длинной и прочной, но не такой яркой, как сейчас твоя, подобная золотой жиле. Тело отравлено чёрным потоком, который не оставил ей ни единой возможности. И её душа была вынуждена идти в Великий круг. А твоя не успела очиститься от памяти. Но тело слишком ценно, как источник силы и могущества, способный послужить на благо этому миру. У неё было предназначение, которое теперь должна исполнить ты!

- Если только у вас проблема с художниками, которые рисуют скетчи, - горько усмехаюсь. – Я ничего не умею.

Твоя душа готова к следующему шагу, стоит лишь принять это. Теперь, когда я пробудился, смогу чувствовать колебания магии вокруг тебя, предупреждать об опасности и даже помогать в целительстве, когда твой поток станет сильнее.

- Я не целитель, говорю же. У меня нет третьего глаза, я не держала скальпеля в руках и…

Ты напугана, и это нормально. Как только резерв станет наполняться, ты почувствуешь это, как и я. Фамильяры рода связаны с энергией жизни и могут направлять её для исцеления ран и болезней. Но для этого тебе нужно научиться управлять своим собственным потоком.

Новый голос в голове, говорящая брошь, скрытая магия, целительство. Это было слишком много, чтобы осознать сразу. Но сейчас я хотя бы обзавелась союзником, который должен мне помочь избежать участи быть повешенной или сожжённой.

Впервые с момента моего пробуждения в этом чужом теле я почувствовала не только страх и растерянность, но и слабый проблеск уверенности. Я была не одна. У меня был Ашкай. И, возможно, во мне скрыто гораздо больше, чем я могла себе представить.

Напоминаю, что история пишется в рамках Литмоба "Хозяйки гиблых мест"

Начинаю знакомить с другими интересными книгами.

История от Лины Калины.

К завтраку меня не забирают, наверное, чтобы не пугать лишний раз прислугу. Или чтобы не показывать, что я здраво мыслю и правильно двигаюсь. Лира приносит его с болезненным лицом, но на мои вопросы не отвечает. А когда я касаюсь её спины, ахает, будто ей невыносимо больно. И я понимаю: это было наказание за меня.

- Я знала, что так будет, эрдана, - она слабо улыбается, - пройдёт. Простите, что не смогла помочь.

Она прижимается ко мне, оплакивая. Словно я уже мертва, и мне становится не по себе. А через время осознаю, что голова довольно тяжёлая, словно меня опоили каким-то зельем. Честную игру ведёт Ардос, ничего не скажешь.

Платье мне оставляют тоже самое. Или чтобы не портить наряды, которые завещаны кому-то другому, или потому что на его фоне моя кожа кажется фарфоровой и болезненной.

В карете трое. Я, ненавистный Фаори и Блэквуд, который старается не встречаться со мной взглядом. И что-то мне подсказывает, что он едет свидетельствовать против. Ночь не пошла ему на пользу.  А я то и дело закрываю глаза, потому что туманится разум и клонит в сон.

«Что мне дали?»

Пьянящее зелье. Ты не сможешь ясно мыслить, а тело будет подчиняться тебе с трудом.

«Можешь ли что-то сделать?»

Нет, надо ждать, когда пройдёт эффект.

«Что меня ждёт?» - спрашиваю у змейки.

Я не могу видеть будущее, лишь настоящее и часть прошлого.

«Ты знаешь, кто отравил эрдану?»

Нет. В этот день она не стала надевать меня.

Выходит, автора убийства не найти. Это мог быть сам Ардос, его любовница, и у обоих есть мотив. Или же сестра, хотя у неё я как раз мотива не наблюдаю, но мало ли.

Сколько едем, не знаю, потому что падаю в сон. А когда останавливаемся, первым выскакивает из кареты Финн, за ним Фаори. Сидеть и ждать смысла нет. Я предстану перед Великим Советом рано или поздно. Блэквуд протягивает руку. Галантность напоследок, но взгляд блуждает. Не стану на него злиться, всё равно итог очевиден. Ардос выдаст желаемое за действительное с ним или без него. Да и я еле стою на ногах.

У дверей лакей низко кланяется главному Советнику и тут же пускает нас внутрь. Ардос даёт распоряжение, и меня уводят в комнату для ожиданий. Но довольно быстро на пороге объявляется незнакомый мужчина в тёмных почти чёрных одеждах с лицом, будто высеченным из камня. Его взгляд, холодный и пронизывающий, скользит по мне, заставляя внутренне сжаться. За ним в полумраке коридора маячат ещё две фигуры.

- Эрдана, – говорит мужчина, его голос сухой, безэмоциональный. - Великий Совет желает вас видеть.

Меня ведут по коридорам замка, которые кажутся бесконечными. Каждый шаг отзывается гулким эхом в давящей тишине. Кажется, холод стен проникает под тонкое платье, и я обхватываю себя руками.

Оказываюсь в огромном зале, залитом ярким, но холодным светом, исходящим от массивных кристаллов, вставленных в стены. У дальней стены - длинный стол, за ним десять фигур в тёмных мантиях. Их лица скрыты в тени капюшонов, но ощущаю на себе их пристальные взгляды.

Великий Совет смотрит на тебя, - слышится голос змейки.

Спасибо, я в курсе. А в голове шумит, словно рядом где-то водопад.

Мне указывают на золотой круг, в который, по всей видимости, следует встать. И, покачнувшись, я всё же занимаю нужное место. Один из капюшонов наклоняется к другому и что-то шепчет. Не вижу лица, но мне кажется, это Ардос.

Далее зачитывают кто я, откуда, в чём меня обвиняют. Но я не могу сосредоточиться на словах. Потом звучат какие-то вопросы, кажется, я что-то отвечаю, даже смеюсь. Змейка пытается подсказать, но мне невыносимо хочется спать. Будто накачали наркозом. И когда я просыпаюсь в следующее мгновение, лежу на полу раскачивающейся повозки рядом с грязными старыми ботинками кого-то ещё.

Меня и ещё девять женщин везут в Готтард. Успеваю пересчитать всех и услышать, как переговариваются две в дальнем углу. Одна рыжая, на вид не больше пятнадцати, испуганно смотрит на вторую, которая держит её лицо в ладонях и пытается успокоить.

- Мне страшно, Эзра, - обхватывает её тонкими руками рыжая, а я трогаю голову. Один в один, как после похмелья. Раскалывается, во рту сушь, и я невольно сглатываю, но горло смочить нечем. Закашливаюсь, хватаясь за шею, а гортань прорезает болью. Сколько я была в отключке?

От меня тут же отсаживаются, как от прокажённой, но, судя по остальным, они куда ниже по статусу. И дело не только в платье, это видно по испуганному взгляду и рукам, которые привыкли к тяжёлой работе. Они боятся, вдруг я заразная, а я, как назло, не в силах остановиться. Повозка замирает, и через время ткань, натянутая на тонкие прутья какого-то дерева, откидывается, и на нас смотрит какой-то головорез. Это первое, что приходит мне в голову, когда я вижу его шрамовую улыбку и бритую голову. Пытаюсь унять кашель, но его взгляд маленьких далеко посаженных глаз выхватывает меня.

- На, - говорит и кидает в мою сторону что-то, но не успеваю среагировать, как водяная подушка шмякается на мои колени. Становится темнее, потому что полог снова задёрнули, а я трогаю бурдюк, наполненный жидкостью. Чужая рука тут же хватает край, но я успеваю зажать другой, и встречаюсь взглядом с черноволосой, которая решила устроить дедовщину.

- Сперва я, - звучит её голос, и она дёргает на себя бурдюк, но я не намерена так просто сдаваться. А потому дёргаю его обратно.

- Ты же слышала, к кому он обращался.

- Отстань от неё, видишь, она не одна из нас, - слышится чей-то голос.

- Так и верно, - её глаза становятся уже. – Сколько лет батрачили на господ, время подмять их под себя.

«Ашкай, можно активизировать магию?»

Вспоминаю, что у меня есть змейка.

Магия слаба, хозяйка. Она так и не поднялась.

Значит, по старинке.

В противоборстве мне всё же удаётся одержать победу, и я первая припадаю к бурдюку, только черноволосая не желает сдавать позиций. Она цепляется за мои волосы, как за последнюю возможность. Внезапно остальные начинают галдеть, как если бы мы были на ринге, поддерживая мою соперницу.

Повозку резко качает на ухабе, и мы отлетаем к левой половине, наваливаясь друг на друга, а с улицы слышны ругательства и крепкие словечки.

- Вылезаем, - снова откинут полог, и в глаза бьёт солнечный свет.

Пока двое конвоиров чинят колесо, третий позволяет нам выйти и размять ноги, сходить по личным делам, только в поле видимости лишь два дерева на расстоянии пары метров друг от другу, за которыми невозможно спрятаться.

- Если попробуете бежать, - он не договаривает, а просто выпускает стрелу из арбалета, который только что покоился на плече, попадая в одно из деревьев. А потом принимается смеяться, увидев лица некоторых женщин. Он оценивает каждую, но не успевает добраться до меня, как в его поле зрения попадает черноволосая, которая, кажется, хочет выбить себе место под солнцем.

Чья-то рука обхватывает мой локоть и дёргает в сторону. Хочу воспротивиться, но слышу негромко.

- Есть разговор.

Передо мной Эзра, та самая, что успокаивала подростка.

- Сделаем вид, что по нужде, - кивает она в сторону тонкого ствола, а мне совесть не позволит разместиться там, когда будут смотреть остальные. Ты же эрдана, верно? – спрашивает, как только отходим на приличное расстояние. И я понимаю – отпираться бесполезно, платье выдаёт меня. – Эрдана Эйлин.

Я не ослышалась, она назвала моё имя.

А я к вам с интересной весёлой новинкой от авторов литмоба
Александра Каплунова -

Смотрю на женщину, а она продолжает.

- Ты была без сознания, когда поместили в телегу. И провалялась в беспамятстве почти сутки, а я видела, как одному из карателей дали мешок с монетами, приказав быстро избавиться от тебя.

Хочу повернуться, чтобы посмотреть в сторону, но она останавливает.

- Не смотри, лучше снимай панталоны и садись.

- Нет, - испуганно гляжу на неё, а она горько усмехается.

- Сразу видно из высокородных. Нам не привыкать. Тяжело тебе придётся.

Пусть и не эрдана, но для меня это дикость, а для них, по всей видимости, повседневность.

- Меня зовут Эзра, отправили в Готтард из-за хозяина. Приглянулась ему моя Луфа, сестра, а ей всего шестнадцать. Я на него с кулаками, а она билась в истерике, кричала так, что сбежались слуги. И альта тоже явилась, жена хозяйская. Он тогда и сказал, что я хотела отравить его. А кто станет разбираться? Схватили и приговорили к аномалиям. Там всегда рук не хватает. Говорят, что не день, то кого-то не досчитываются, а обслуга нужна. Вот и гонят нас всяких туда. Только я не выживу там, как и ты.

- Спасибо за поддержку, - хмыкаю.

- Моя болезнь не отпустит, у меня от силы месяца два, а потом Луфа останется одна, и мне страшно представить, что будет с ней. А у тебя лишь пара часов, каратель должен своими глазами убедиться, что выполнил поручение, так что времени на решение нет.

- Какое решение? – не сразу понимаю.

- Ты даёшь мне клятву, что не оставишь сестру. Всё же покрепче многих на вид, есть шанс выжить в аномалиях. Да и личико такое, что под крыло какой страж или маг возьмёт, а то и вовсе главный.

Слушаю её и хочу не согласиться. Я не намерена, как черноволосая, прыгать по чужим койкам. Но не проговариваю вслух.

- А я приму твою участь. Не знаю, что ты сделала, надеюсь, не убила кого.

- Разве я похожа на убийцу? – гордо вскидываю подбородок.

- Никто не похож, - горько усмехается. - Но в покое не оставят, пока не избавятся. Кошелёк был тяжёл.

- Ты видела, кто его дал?

- Человек в чёрном. Лицо под капюшоном.

Ардос? Боялся, что я сбегу и вернусь? Почему сразу не убил? Не хотел пачкать рук?

- Эй, - кричит издалека мужчина, наставляя на нас арбалет. – А ну вернулись!

- Сейчас, идём, - обещает ему Эзра, и на нашу радость черноволосая снова вешается на охранника.

- Если не сейчас, потом уже не выйдет, - нагнетает каторжница.

Мысли кружатся в голове, мне срочно нужен совет.

«Ашкай, она говорит правду?»

Да. Я вижу её ауру, она чиста. А ещё чёрную нитку болезни, которая день ото дня становится длиннее.

- Времени мало, - дёргает меня за руку женщина, оглядываясь назад. – Надо сменить одежду, никто не поверит, что обычная прачка может позволить себе подобное платье.

Она делает мах рукой, и тут же к нам подбегает рыженькая девчонка с испуганными глазами.

– Давай уже, - резко разворачивает меня Эзра, растягивая шнуровку. А сестра пытается закрыть нас своим худым телом.

Всё так стремительно, что до конца не успеваю подумать, когда оказываюсь в одной сорочке. Потом на меня натягивают старенькое потёртое платье, от которого пахнет потом. Подкатывает тошнота, еле сдерживаюсь, но заставляю себя дышать носом. Быстрая смена после платья, в котором меня были намерены похоронить в дурно пахнущее живого человека.

Оно великовато, но это полбеды, а вот моё не до конца сходится на Эзре, только она не сдаётся.

- Что тут у вас?! – внезапно возникает охранник, и мы подпрыгиваем от неожиданности на месте.

- Помогаем эрдане, - опускает голову Луфа, боясь смотреть карателю в глаза.

- Идём, - бесцеремонно хватает он за руку Эзру, утаскивая её за собой. А потом нас всех снова загружают в телегу.

Теперь мы держимся вместе: я и две рыжие сестры. И на нас посматривают с интересом. Ни от кого не ускользнул тот факт, что мы поменялись одеждой.

- Никогда не ходила в таком платье, - трогает ткань прачка. – Не только красивое, но и приятное на ощупь.

Она пытается забыть, кто мы и зачем едем в Готтард. Что уготовано ей в скором времени, и как станем выживать в аномалиях. Главное – здесь и сейчас.

- Это за какие же заслуги? – озвучивает вопрос ото всех черноволосая, намекая на платье.

- Явно не за те же, что ты предложила карателю, - фыркает Эзра, и несколько женщин хихикают негромко.

Одно ясно точно: сама того не желая, я нажила себе ещё одного врага. А телега стонет под тяжестью отчаянья и страха, увозя нас всё дальше от столицы.

- Вся моя жизнь - это бесконечная прачечная, - внезапно решает разоткровенничаться Эзра. - С самого детства помню только пар, мыло и горы грязного белья. Чужое белье. Белье богачей, которые и не посмотрят в нашу сторону, - она кивает с горькой усмешкой, будто сама с собой соглашается.

- Мать говорила: Эрза, трудись усердно и получишь свою награду. А какая награда? Зарабатывать на кусок хлеба, чтобы не умереть с голоду? И все равно мы всегда были на грани. Каждый день – борьба. За лучшую воду, за место у корыта, за лишний медяной акат. Руки всегда в мозолях, спина ноет. А от запаха мыла уже тошнит.

Она смотрит на Луфу, которая, кажется, дремлет в телеге, подложив руки под голову.

- Потом родилась Луфа. И все стало вдвойне тяжелее. Она же совсем кроха была, когда нашей матери не стало. И я тогда поклялась, что сестра не будет такой, как я. Не будет всю жизнь стирать чужое бельё. Хотела ей дать что-то большее. Хотела, чтобы она знала, что есть мир за пределами прачечной.

Её взгляд делается тяжёлым, полным безнадежности.

- Не вышло, - пожимает плечами, и мне становится невыносимо жаль этих женщин, так и не познавших счастья.

- Судьба играет злые шутки. Я всю жизнь пыталась её уберечь, а теперь мы обе здесь. На пути в Готтард. И я бессильна и слаба. Не могу защитить её там. А она такая наивная, такая доверчивая, - Эзра берёт мою ладонь в свою. – Но я верю в то, что у тебя чистое сердце, ты не оставишь мою девочку.

- Эй, о чём вы там шепчетесь? – вмешивается черноволосая.

- О Готтарде, - врёт Эзра, а я несколько раз киваю, давая своё согласие на её вопрос.

В небольшой дыре рядом со мной различим пейзаж. Пока что он не отличается чем-то от того, что я уже видела. Но совсем скоро мы окажемся в ужасном месте.

- Ты что-нибудь знаешь про аномалии? – интересуется Эзра, и я лишь пожимаю плечами. – Деревья там живые и норовят сожрать, - начинает свою страшилку, а мне хочется улыбнуться, только по её лицу понятно, что это не шутка. - Их ветви скрючены и изломаны, тянутся к повозкам, словно хищные когти, готовые схватить и разорвать. А иногда стволы пульсируют, и слышится низкий утробный рокот, словно лес пытается говорить. Корни выпирают из земли, образуя ловушки, и хватают, если подойдёшь слишком близко. И внутри дерева течёт кровавый сок.

- А я слышала, что телегу недавно в землю засосало, никто не выжил, - послышался тихий голос ещё одной каторжницы.

- И самое страшное, что они на месте не стоят, - уже другой голос. – То исчезают, то появляются.

- Кто?

- Деревья, камни, горы. Они постоянно двигаются, будто пытаются уйти.

- Разве это страшно?! – фыркает черноволосая, пытаясь привлечь внимание к себе. – Ничто не сравнится с Аргиллами!  

- Кто это?

И взгляды всех в повозке устремляются к черноволосой.

Ещё одна история о Хозяйке гиблой земли
Дара Хаард, Лана Шеган 

Завладев вниманием, черноволосая ехидно улыбается.

- Заола, не томи, - кто-то называет её по имени. И что-то мне подсказывает, что следует запомнить его. Потому что нам придётся жить под одной крышей какое-то время. А моё внутреннее чутье подсказывает, что она не раз попытается мне насолить.

– Вы не знаете? – спрашивает так, словно это нечто известное. Бровь на изломе, и она обводит присутствующих взглядом жгучих глаз. Конечно, я могу спросить змейку, но она продолжает.

– Глиняные монстры, с двумя руками и ногами, всё, как у нас, только это не люди. А прикоснётся к тебе такой – сразу кожа покроется струпьями и станет чесаться, начнётся жжение, - описывает она в красках, - глина, словно живая, станет раздирать внутренности, заполнять собой всё, а потом смерть!

На лице её жуткая улыбка, когда взгляд останавливается на мне.

- Они выходят из тумана, - будто гадает для меня, - появляются из-за камней, выбираются из-под земли. Они повсюду, везде, никому не скрыться. Их чёрные глаза порабощают, заставляют застыть на месте, пока Аргиллы добираются до тебя, - она указывает в мою сторону. – Они сильны и выносливы, они нападают и поглощают, заставляя становится такими же…, - её голос становится шёпотом.

- И откуда они взялись? – пищит кто-то из угла.

- Пусть она расскажет, - хмыкает черноволосая, передавая мне власть слова. А у меня такое чувство, что я на экзамене. – Что? – усмехается. – Не знаешь, куда тебя сослали?

«Ашкай. Дай информацию», - прошу змейку, а потом принимаюсь повторять за ним.

- Его звали Мортиус Тар. Главный артефактор императора, пожелавший власти настолько, что решил пойти против богов и устоявшегося порядка. Не по высшему праву, а по магической силе. Готтард – его земли, где он вознамерился создать армию глиняных солдат. Вместе с мастерами он лепил своё тысячное войско из глины, которой славился этот край, а потом вставил в грудь каждого артефакт восстановления, что используют для раненых воинов, надеясь оживить своим магическим потоком. Выбравшись однажды утром на постамент, он обратился к своему войску с напутствием:

«Будьте жестоки. Не знайте пощады. Не признавайте слабости. Лишь я - власть».

Но вместо того, чтобы получить могущество, он погиб на месте. Магическая волна была настолько сильной, что его тут же расщепило, как и слуг, что помогали всё это время. Волна прошла по большому радиусу, сожгла всё растущее, оставив землю мёртвой, но оживив войско.

Взрыв был настолько мощным, что ощутили в столице. И тогда Гарольд Одноглазый, генерал его величества, отправился со стражами посмотреть, что произошло. Бой был неравный. Там, где ступал Аргилл, трава переставала расти. Тогда император собрал всех воинов-драконов, которые бросили силы на истребление войска. Несколько месяцев потребовалось, чтобы жечь пламенем и испепелять, а потом поставить в замке дозорных. Только земле было не помочь. Она впитала тёмную магию. А вместе с тем оживила корявые деревья, которые стали охотиться за людьми, изменила горы и камни, что способны исчезать и появляться в других местах, убила животных, а некоторых превратила в подземных тварей, что выбираются лишь по ночам и разрывают тишину громким рыком.

Многие бились за право стать первыми, кто возродит аномальную зону, но часто погибали от истощения. Многие смельчаки исчезли, и больше их никто не видел. А в Гоствуде – Призрачном замке, поселились Стражи, что несут дозор день и ночь, выбираясь на зачистку трижды в месяц, чтобы сократить число Аргиллов. Но истребить их всех невозможно. Никто не знает, откуда берутся новые.

Внезапно повозка останавливается, и мне приходится замолчать. Каратель выкрикивает моё имя, обводя взглядом женщин. Вдыхаю, чтобы признаться, когда поднимается Эзра, гордо вскинув подбородок.

- Я – Эйлин Фаори! – говорит, а рыжая девчонка прикладывает ладошки ко рту, испуганно глядя, как её сестра намерена отправиться на эшафот вместо другой.

А вот так выглядит девушка, которой наша Эйлин сразу не понравилась. Она сыграет в истории свою роль, а пока рассказывает страшилки, чтобы всем, кому и без того страшно, стало не по себе.

А вот и сестра прачки, которая теперь станет родной душой нашей Эйлин. Маленькая и испуганная. Она привыкла, что Эзра всегда была рядом. Сможет ли она полюбить другую так же, как свою собственную сестру? Покажет время.