Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта

Говорят, любовь может вспыхнуть за миг. Один удар сердца — и на месте, где не было ничего, полыхает пожар чувств. Но если бы мне сказали, что любовь может погаснуть также неожиданно — я бы не поверила.

— Принесли почту, — виновато улыбаюсь я мужу, заглядывая в кабинет. — Прости, ты просил не отвлекать, но тут письмо от лорда Эридана. Кажется, важное.…

— Давай сюда, — огрызается Кайндар, зыркнув на меня янтарными глазами поверх документа, от чтения которого я его отвлекла.

Тенью проскальзываю в кабинет. Здесь просторно, несмотря на то что мой муж любит окружать себя тёмным деревом. Высоченные потолки поддерживаются парой колонн, в которые врезаны золотистые прожилки. Я не знаю, что это за смолистый материал, но иногда он светится, а значит, реагирует на магию.

В последнее время он мерцает постоянно, и я не знаю почему. Кайн не говорит.

Кайндар сидит за массивным столом, склонившись над какими-то бумагами. Дневной свет из высокого стрельчатого окна падает на его фигуру, очерчивая широкие плечи. Тёмные волосы отливают синевой, когда он поворачивает голову в мою сторону.

Даже в человеческом облике в нём всегда чувствуется та древняя сила, которую невозможно скрыть.

Иногда, когда он забывается, зрачки его глаз становятся вертикальными, как у настоящего дракона, и в их глубине мелькает золотой огонь. Сейчас они просто тёмные – почти чёрные от тяжёлых мыслей.

Что-то беспокоит моего мужа, достаточно серьёзное, чтобы изменить его. Между нами словно выросла стена — невидимая, но ощутимая. Его взгляд стал отстранённым, а голос холоднее обычного.

Но я не спрашиваю. Не настаиваю. Стараюсь быть тенью – незаметной, но необходимой. Хорошей женой, которая знает своё место и не беспокоит мужа пустыми разговорами.

Кладу письма на край его стола и собираюсь уйти. Раньше я могла присесть в кресло у окна, пока он работал, иногда мы даже обсуждали новости. Теперь же... я чувствую себя лишней в его кабинете. Скорей бы он со всем разобрался и снова стал безупречным мужем, на которого можно положиться в любом вопросе.

Не успеваю сделать и шага, как в спину прилетает:

— Постой.

Оборачиваюсь с мягкой улыбкой. Мы вместе столько лет, что я уже безошибочно угадываю, когда дела моего мужа идут не очень. Мне всегда нравилась эта черта в мужчинах — закрыть свою семью спиной от всех проблем. Как он делает сейчас. Замыкается, не хочет обсуждать.

Я прожила с ним целую жизнь и хоть выгляжу так же, как и в день нашего знакомства благодаря магии истинной связи, остановившей для моего тела время, душой стала куда мудрее. Возможно, и Кайн однажды осознаёт, что может обсудить со мной даже свои страшные бумаги. Вероятнее всего, я ничегошеньки не пойму, но может, если проговорит вслух, разобраться сам?

— Это тебе, — кривится Кайн, протягивая мне какое-то письмо.

Я беру конверт и с улыбкой ломаю печать. Белая плотная бумага с золотым тиснением выглядит официально и торжественно.

— Что это? Что-нибудь приятное?

Сердце радостно подпрыгивает в груди. Может, это приглашение? Вдруг он, наконец, решил отвлечься от своих забот и поехать куда-нибудь вместе со мной?

— Не для всех, — отвечает Кайндар, наблюдая за тем, как я открываю конверт. Его лицо застыло неподвижной маской, но в глазах напряжённая усталость.

Я извлекаю сложенные листы, разворачиваю и читаю.

Первые строки прыгают перед глазами, и мне требуется несколько секунд, чтобы осознать то, что я вижу.

«Свидетельство о расторжении брачного союза…»

Воздух застревает в горле. Комната словно накреняется, и я хватаюсь за край стола, чтобы удержать равновесие.

Смотрю на Кайна, ничего не понимая.

Он ошибся конвертом?

— Документы о разводе? Чьи они?

— Наши, — спокойно объясняет дракон, откидываясь на спинку кресла.

Я моргаю несколько раз. Я ожидала чего угодно, но не этого.

— Что? Но… Почему?!

— Только не устраивай сцен, — предупреждающе морщится Кайндар. — Тебе давно не двадцать. Будь мудрой женщиной.

Я снова смотрю на бумаги, чувствуя, как ускоряется пульс.

Клянусь всеми богами, в этот момент я должна полностью поседеть. Дышать становится сложнее, голова кружится. В ушах нарастает писк, заглушая все прочие звуки.

— Быть мудрой женщиной? — переспрашиваю я. — О чём ты говоришь? Что случилось? Что… Что я сделала не так?

Поднимаю взгляд на мужа. Он смотрит прямо на меня, его лицо непроницаемо, как каменная стена этого замка.

Я пыталась быть ему понимающей женой, но сейчас, чёрт побери, мне нужно знать, о чём он думает. Что чувствует. Нет! Мне это необходимо!

— Почему, Кайн?! — собственный голос кажется мне чужим. — Ты… У нас же дети…

— Они достаточно взрослые, чтобы это не было проблемой.

— Я не понимаю! — тру заледеневшими пальцами лоб. — У тебя… другая женщина, да?

— А тебе так нужно найти причину? — он наклоняет голову к плечу?
Лицо — всё та же каменная маска, будто не было всех этих лет, которые я искренне считала сказкой!

Может это шутка? У Кайна отвратительное чувство юмора, мог ли он разыграть меня подобным образом?! Боюсь, что нет.

— Скажи мне! — я всё же срываюсь на крик.

Звук эхом отражается от стен, высоких потолков и затихает, будто спугнув все прочие шорохи. Замок в этот миг кажется мёртвым, оттого ответ Кайндара вышибает пол из-под моих ног:

— У меня никого нет, Мариан. Я просто от тебя устал. А теперь будь добра, покинь мой кабинет и собери свои вещи.

Не помню, как я выхожу из кабинета. Ноги словно чужие, деревянные, непослушные.

Документы о разводе зажаты в руке так крепко, что костяшки пальцев белеют. Воздух вокруг меня становится густым, тягучим. Каждый вдох словно битва за жизнь.

Коридор вдруг сужается, стены надвигаются, потолок опускается. Я прислоняюсь к холодному камню и медленно сползаю вниз, не в силах удержаться на ногах. В ушах звенит, перед глазами плывут чёрные пятна. Сердце колотится так бешено, что я почти чувствую, как оно бьётся о рёбра, пытаясь пробить клетку и вырваться на свободу, чтобы больше не болеть.

«Свидетельство о расторжении брачного союза…»

Фраза пульсирует в голове, каждое слово — удар молота. Не могу дышать. Воздух не проходит в лёгкие, сколько бы я ни пыталась вдохнуть. Пальцы немеют, по коже бежит холодный пот.

Я умираю.

Прямо здесь, в коридоре нашего... его замка.

Наш брак. Наша жизнь. Всё, что я знаю последние десятилетия. Всё, чем я являюсь.

Жена дракона, хозяйка замка, часть чего-то большего, чем просто человеческая жизнь. И вот так просто... конец?

Я нуждаюсь в спасении. Тону в боли, но тот, кто всегда спасал меня, в этот раз топит сам.

Придёт ли он сейчас?

Или лучше не стоит? Если Кайн посмотрит на меня тем же равнодушным взглядом, я не смогу выкарабкаться.

Почему?

Почему? Почему? Почему?!

Мне нужна причина. Я хочу знать почему. Где я ошиблась? Что сделала не так?

Может соврал? Не признаётся, что другая женщина есть?

— Леди Мариан! Госпожа, что с вами?

Сквозь шум в ушах пробивается обеспокоенный голос. Чьи-то руки касаются моих плеч. Я с трудом фокусирую взгляд. Дарли, служанка. Её круглое лицо искажено тревогой.

— Госпожа, вы белая как полотно. Давайте я помогу вам подняться.

Она помогает мне встать, и я хватаюсь за неё, как утопающий за соломинку. Ноги подкашиваются.

— Вы сможете дойти до своих покоев? — Дарли поддерживает меня под локоть, и я благодарна за её крепкую хватку. — Или позвать лорда, чтобы отнести вас?

— Н-нет. Не нужно.

Он мне не поможет.

Бумаги всё ещё зажаты в руке, и я, пряча их между складками платья. Не хочу, чтобы кто-то видел. Не хочу, чтобы все знали о моём унижении, прежде чем я сама успею понять, что произошло.

Мы медленно идём по коридору. Каждый шаг — усилие. В висках стучит, и комнаты замка, которые я знаю как свои пять пальцев, вдруг кажутся чужими, враждебными.

Наконец, мы добираемся до моих покоев. Дарли открывает дверь, и я практически падаю в кресло у окна.

Положив бумаги на колени, закрываю лицо руками. Слёзы, которых не было там, в кабинете, вдруг приходят — горячие, обжигающие. Они текут сквозь пальцы, капают на документы, размывая чернила.

— Госпожа... что случилось? Чем я могу помочь? — голос Дарли полон искреннего беспокойства.

Я опускаю руки и пытаюсь глубоко вдохнуть. Теперь, когда первая волна паники прошла, я чувствую пустоту. Огромную, звенящую чёрную дыру внутри меня.

— Принеси мне, пожалуйста, чай, — мой голос хриплый, едва различимый. — С мятой и ромашкой. И, может быть, капли валерианы. Или что-нибудь... успокаивающее.

Дарли кивает и бросает обеспокоенный взгляд на бумаги на моих коленях, но, благослови её боги, ничего не спрашивает.

— Сейчас же принесу, госпожа.

Она уходит, тихо закрыв за собой дверь, и я остаюсь одна. Смотрю в окно, где виден сад — наш с Кайндаром сад, каждое дерево в котором посажено с любовью и заботой. Я помню, как мы вместе выбирали, где будут расти яблони, а где — розовые кусты. Помню его сильные руки, держащие саженец, и нежность, с которой он объяснял мне, как за ним ухаживать.

Все ложь? Все эти годы — притворство? Или что-то изменилось? Когда? Почему я не заметила?

Мои размышления прерывает лёгкое давление на колени. Поднимаю взгляд и вижу свою кошку — чёрную как ночь, с глазами цвета расплавленного золота. Тень, моя первая подруга в этом мире, связавшая свою судьбу с моей.

— Что случилось? — её голос врывается в мысли, мягкий, но настойчивый. — Твоя боль разбудила меня. В чём дело?

— Кайндар... — начинаю я, но голос снова подводит меня.

Тень смотрит на документы. Она умеет читать, так что я лишь крепче сжимаю бумаги. Не хочу показывать.

Но кажется, кошка всё же успевает прочесть первую, самую страшную строку.

— Этот дракон что-то сделал, да? Он всегда был упрямым ослом, — в её мысленном голосе звучит раздражение. — Но это не похоже на него...

Я не успеваю ответить, потому что дверь моих покоев с грохотом распахивается, и в комнату вихрем врывается Элейра.

Сложно сказать, кем она мне приходится. Она дочь одной из моих племянниц, но из-за того, что выглядим мы ровесницами, трудно объяснять наши родственные связи. Девушка высокая, стройная, с тёмными волосами, заплетёнными в сложную косу, и ярко-зелёными глазами, полными вызова.

— Бабуля! — восклицает она, и в этом обращении нет ни капли уважения. — Я слышала, что ты чуть не потеряла сознание в коридоре! Драматизируешь, как всегда?

Она останавливается посреди комнаты, уперев руки в бока. На ней охотничий костюм — кожаные брюки и жилет поверх свободной рубашки. Волосы растрепались, на щеке грязная полоса. Ведёт себя как ребёнок.

Я выпрямляюсь в кресле, пытаясь придать себе достоинство, но тут замечаю, как её взгляд падает на документы. Один лист соскользнул с моих колен на пол.

Элейра наклоняется и подбирает его прежде, чем я или Тень успеваем среагировать. Её глаза расширяются, пробегая по строчкам, а затем её лицо озаряется широкой улыбкой.

— Не может быть! — она разражается смехом, резким и безжалостным. — Кайн решил с тобой развестись? Ну наконец-то! Я думала, он никогда не избавится от старой кошёлки!

Каждое слово как удар ножа. Воздух снова покидает мои лёгкие. Тень шипит и выгибает спину, шерсть на её хвосте встаёт дыбом.

— Отдай документ, Элейра, — голос, к моему удивлению, звучит твёрдо.

— А ты его уже подписала? — она игнорирует просьбу, продолжая изучать бумагу. — Или всё думаешь, как бы выторговать побольше при разделе имущества? Хотя что ты можешь получить? Всё принадлежит ему. Ты просто человек, который случайно задержался в его жизни слишком долго.

Её жестокость обжигает. Я знаю, что Элейра всегда была проблемным ребенком. Знаю, что она предпочитает общество Кайндара мне. В нём она видит силу, власть, магию — всё, к чему сама стремится. Во мне же — лишь слабость, человечность, которую она презирает.

Но сейчас, когда моя жизнь рушится, её злоба кажется невыносимой.

— Достаточно, — говорю я, поднимаясь с кресла. Колени всё ещё дрожат, но я заставляю себя стоять прямо. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Верни бумагу и уйди.

— Да ладно тебе, бабуля! — она делает шаг назад, размахивая документом. — Не будь такой занудой. Я просто говорю вслух то, что все давно думают. Ты должна быть благодарна, что он вообще терпел тебя так долго. Сколько тебе? Если бы не метка дракона, тебя бы и в живых уже не было? Как думаешь, может тогда драконьи боги позволят Кайну встретить другую истинную?

Каждое слово впивается острыми когтями в самое сердце. Но вместе с болью приходит и гнев — горячий, очищающий.

— Я сказала, хватит! — мой голос повышается, и Элейра на мгновение замирает, явно удивлённая. — Наглая девчонка. Думаешь, что если смогла стянуть корсетом грудь, то можешь учить меня? Смотри внимательнее. Чем ты отличаешься от меня?

— Может быть тем, что живу в современности, а не в прошлом веке, — ехидничает мелкая дрянь.

— Ты ничего не знаешь о любви, о преданности, о клятвах, которые дают друг другу мужчина и женщина в день свадьбы. И пока ты не научишься уважению, тебе нечего делать в моих покоях.

— И как? Сильно тебе это помогло? — она указывает взглядом на бумаги.

Тень встаёт рядом со мной, её глаза светятся опасным золотом. Тёмный пушистый хвост яростно хлещет по бокам, выдавая эмоции кошки. Я знаю, что она не причинит вреда Элейре — как бы ни хотелось — но её присутствие придаёт мне сил.

Что-то в моём лице, видимо, заставляет Элейру отступить. Она бросает документ на пол и поднимает руки в притворной капитуляции.

— Как скажешь, бабуля. Не хочешь поговорить — и не надо. Всё равно скоро этот замок перестанет быть твоим домом. И знаешь как удачно? Тебе даже есть куда пойти! На, почитай!

В её руках появляется ещё один конверт. Боги, сегодня мне положены только плохие новости, да?

Элейра держит конверт на вытянутой руке, но я не спешу забирать его. Поза такая, будто она направляет в мою сторону пистолет. Может так и есть. Я замечаю, что он уже открыт, так что девчонка точно в курсе содержимого.

— Что это?

— То, зачем я вообще тащилась сюда вместо своих обычных интересных дел. Хотела лично швырнуть тебе в лицо. Завещание. Тебе отписали какую-то дыру.

— Что?

— Глуховата что ли стала? — кривляется Элейра. — Хотя понимаю, ты-то забыть успела. В твоём возрасте людям уже положено помирать. Вот, бери пример! Нет, ну здорово же? Я сперва расстроилась, ведь ты с этой чокнутой даже не общалась, а она всё равно о тебе вспомнила. Но так лучше. Слушай, а метку вы сводить будете?

Я не выдерживаю и снова срываюсь на крик:

— Убирайся отсюда!

— Ой, да не ори ты, — хохочет Элейра, бросая письмо на пол. — Побереги крики, когда доползёшь до этого клоповника и займёшь место городской сумасшедшей. Тебе сейчас особенно подойдёт.

С этими словами она разворачивается и выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Я опускаюсь обратно в кресло, внезапно лишившись всех сил. Бумага о разводе лежит на полу — белый прямоугольник, перечёркивающий всю мою жизнь. Рядом конверт, из которого выглядывает ещё одна бумага.

Судя по всему, Элейра говорит о леди Серайз. Мне она приходилась матерью.

Вернее, она приходилось матерью Мариан. До того, как я заняла её тело много лет назад. Отчасти, поэтому мы не общались. К тому же женщина и сама вела затворническую жизнь и не спешила с кем-либо пересекаться. Я почти ничего не знаю о ней.

Тень запрыгивает мне на колени и прижимается к груди, её тепло слегка успокаивает бушующее сердце. Сейчас, когда мы одни, она тихонько мурлычет, пытаясь меня утешить.

— Не слушай эту маленькую гадюку, — её мысленный голос полон презрения. — Она ничего не понимает.

— Но что, если она права? — шепчу я, гладя мягкую чёрную шерсть. — Что, если я действительно задержалась в его жизни слишком долго?

— Бред. Он дракон. Таким, как он положено найти идеальную пару, с которой, по мнению драконьих богов, они будут счастливы. Почему твой ведёт себя так я не знаю.

— Должна же быть причина, — я с ненавистью кошусь на «свидетельство». — Всегда есть причина.

— Не всегда, — возражает Тень. — Иногда плохие вещи просто случаются.

Я ей не верю.

— Ты не заметила, что Элейра как-то странно обрадовалась тому, что мы разводимся?

— Забудь о ней. Там мука вместо мозгов.

— Я не про это. Она будто… — страшная мысль пронзает меня насквозь. — А что если они с Кайном…

Договорить я не успеваю, но эта догадка пугает меня настолько, что я радуюсь креслу, в котором сижу. Дышать снова становится трудно.

Дорогие читатели!

Рада видеть вас в новой истории по миру Штормлара!

Все книги в этом цикле вы можете читать как самостоятельные истории в любом порядке (он здесь не особо важен)

В этой книге ждите эмоциональные американские горки (хотя вы уже примерно поняли, с чем предстоит иметь дело)

Проверьте, что книга упала вам в библиотеку, чтобы не пропустить выход прод и располагайтесь поудобнее.

Как всегда жду вас в комментариях. Не обещаю, что буду активной, но я всё читаю и корректирую направление сюжета, если вдруг что))

А пока я пишу продолжение, покажу вам главных действующих лиц.

Мариан Аротас

Зрелая дама в юном теле, попавшая в этот мир достаточно давно, чтобы считать его своим

Кайндар Аротас

Дракон, у которого, очевидно, не всё в порядке с головой

Элейра Шарт

Наглая девица, которой стоило бы дать ремня (или хотя бы леща, но мы культурные)

Тень

Ответственная за позитивное наполнение книги

Тень лежит у меня на коленях, её тёплое тело — единственное, что удерживает меня от полного погружения в пучину отчаяния. Грубые слова Элейры всё ещё звенят в ушах, как осиный рой. Не могу дышать. Не могу думать.

— Не сходи с ума, — мурлыканье Тени вибрирует в моей голове успокаивающей волной. — Возможно, я не лучший советчик, но ты же понимаешь, что слова этой дряни нужно делить на два, а то и на четыре? Я бы предпочла, чтобы она однажды проснулась с хвостом вместо косы.

— Она Кайна обожает, — шепчу я, сжимая пальцами мягкую чёрную шерсть. — С самого детства ходила за ним хвостиком.

— И что с того? Кайндар не идиот, — Тень переворачивается на спину, подставляя живот для поглаживаний. Такая обыденность посреди хаоса моей жизни кажется почти нелепой. — Элейра для него слишком громкая. Он предпочитает более утончённые вещи.

— Она молода, — возражаю я, чувствуя, как к горлу снова подкатывает горечь. — И красива. Полна жизни, не то что я. Сама знаешь, я держусь на плаву только благодаря магической связи. А что если он решит разорвать её? Что со мной будет?

Тень фыркает, выражая своё презрение к моим словам.

— Вот оно что, — её глаза сужаются, золотые искры в них становятся пронзительными. — Ты паникуешь не из-за этой пигалицы и не из-за развода. Ты паникуешь, потому что в глубине души веришь, что не заслуживаешь его. Веришь словам этой... не доросшей гадюки.

— Неправда! — восклицаю я громче, чем собиралась.

Голос предательски дрожит. Тепло поднимается к щекам — мне стыдно, что моя кошка, возможно, права.

— Правда. И ты это знаешь, — Тень снова переворачивается и встаёт на мои колени, впиваясь в меня этим своим всевидящим взглядом. Семьдесят лет вместе, и ты до сих пор считаешь себя недостойной? Смешно. Если бы ты видела, как он на тебя смотрит, когда думает, что никто не видит...

Что-то болезненное сжимается внутри меня. Я хочу верить ей, но сомнения разъедают душу. Если бы это было правдой, он бы не вручил мне это дурацкое письмо, разве нет? Я открываю рот, чтобы возразить, когда дверь тихо открывается, и входит Дарли с подносом. Аромат мятного чая наполняет комнату.

— Отлично, спасена, — насмешливо комментирует Тень в моей голове, прежде чем спрыгнуть с колен и устроиться на краю кровати.

— Ваш чай, госпожа, — Дарли ставит поднос на столик рядом со мной. В её глазах читается неподдельное беспокойство. — Я добавила мёд и немного успокоительных трав, как вы просили.

— Спасибо, — киваю я, принимая чашку дрожащими руками. Тепло фарфора обжигает пальцы, но это ощущение возвращает меня к реальности. — Скажи, пожалуйста... Ты... — слова застревают в горле, но я заставляю себя продолжить. — Не слышала ничего необычного в последнее время? Может быть, какие-то разговоры? Слухи?

Дарли замирает, её руки, поправляющие салфетки на подносе, останавливаются.

— Слухи, госпожа? — её голос звучит настороженно. — О чём именно?

Я делаю глоток чая, чтобы скрыть своё смятение. Как спросить служанку, не замечала ли она, что мой муж проявляет особый интерес к внучке? Или к кому-то ещё? Сама мысль об этом кажется кощунственной.

— О лорде Аротасе, — наконец произношу я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Может быть, о его... отношениях с кем-то. О его планах.

Дарли выглядит совершенно растерянной. Её честное лицо открыто как день — она явно не понимает, о чём я спрашиваю.

— Нет, госпожа. Ничего такого. Лорд, как обычно, занят королевскими делами. Последнюю неделю почти не покидал кабинет. Даже еду туда приносили.

Это я уже знала. Проклятье и как выяснить? Может расспросить тех, кто наводил порядок в кабинете? Глянул мельком, какие документы остались на его столе…

— Прекрати этот допрос, пока окончательно не смутила бедную женщину, — вмешивается Тень. — Ты ведёшь себя как ревнивая девчонка, а не как хозяйка.

Чувствую, как краска стыда заливает мои щёки. Тень права. Я веду себя недостойно.

— Прости, Дарли, — улыбаюсь я, стараясь придать голосу лёгкость. — Не обращай внимания. Просто... сложный день.

— Конечно, госпожа, — та кивает с облегчением. — Вам принести что-нибудь ещё?

— Нет, спасибо. Я хотела бы побыть одна.

Когда за Дарли закрывается дверь, я делаю ещё глоток чая. Горячая жидкость согревает меня изнутри, травы начинают действовать, успокаивая бешеный стук сердца. Дыхание постепенно выравнивается. Паника отступает, оставляя после себя усталость и странную решимость.

Встаю, расправляя складки платья. Ноги всё ещё дрожат, но уже не подкашиваются. Я поднимаю и мятое свидетельство, и конверт, который принесла Элейра, с документами о наследстве.

В голове проясняется. Травяной сбор действует безотказно — или это мой собственный разум, наконец, берёт верх над эмоциями?

Беру свидетельство и заставляю себя прочитать документ полностью, слово за словом.

«Настоящим подтверждается расторжение брачного союза между ларианом королевского совета, лордом Кайндаром Аротасом и...»

Я вижу своё имя, написанное чужими чернилами на чужой бумаге. Вижу строки, где должны стоять наши подписи. Вижу королевскую печать, подтверждающую законность документа.

Но нигде — нигде! — не указана причина. Нет ни слова о том, почему брак, длившийся почти столетие, должен быть расторгнут.

Нет обвинений в измене или жестокости, нет упоминаний о несовместимости характеров.

Просто холодное, бездушное заявление: «брак считается расторгнутым с момента подписания обеими сторонами». Осталась моя подпись и… всё.

— Нет, — качаю головой, перечитывая документ в третий раз. — Это бессмыслица. Для разрушения семьи нужна причина. Веская причина!

— Или это просто формальность, — Тень вылизывает лапу. — Может, стоит дочитать до конца, прежде чем делать выводы?

Я перелистываю страницу, но там лишь юридические формулировки о разделе имущества. Как и сказала Элейра мне не полагается ничего кроме отчислений, и те лишь на полгода, пока я не найду себе альтернативный источник дохода.

Всё... странно. Не так, как должен выглядеть настоящий документ о разводе.

— Это какой-то розыгрыш, — произношу я вслух, и уверенность в моём голосе растёт с каждым словом. — Это должно быть розыгрышем!

Я подхожу к камину, держа бумаги в руке. Одно движение — и они исчезнут в пламени.

Если это шутка, то жестокая. Если правда... Рука дрожит над огнём, но я не могу заставить себя разжать пальцы.

— Нет, — отступаю от камина. — Я должна знать правду. Всю.

Кладу свидетельство о разводе на стол и беру второй конверт — тот, что содержит информацию о моём наследстве. Пергамент хрустит под пальцами, когда я достаю листы из конверта и начинаю читать.

Чернила чёткие, каллиграфия безупречна — королевские писцы всегда славились своим мастерством. Глаза скользят по строчкам, мозг ещё не до конца осознаёт прочитанное.

«...в связи с кончиной леди Серайз Вардрот... наследственное поместье... переходит к её младшей дочери Мариан Аротас…»

То самое поместье, где настоящая Мариана провела детство. За годы здесь я была там всего пару раз, и это место уже тогда казалось мне унылым и неприветливым. Моя «мать» гостей не жаловала, так что нам не удалось ни разу поговорить по душам, женщина будто чувствовала, что я не её дочь, так что я не меньше Элейры удивлена, что она завещала поместье мне.

Впрочем, если вспомнить сестёр Марианы, я могу понять Серайз. Возможно, решая судьбу своего дома, она просто выбрала меньшее из зол. Отпиши она его, например, матери Элейры, там бы камня на камне не осталось.

А теперь оно моё. По счастливому стечению обстоятельств досталось именно тогда, когда муж выгнал меня из дома. Я не верю в совпадения, но такое чувство, будто кто-то из них о чём-то знал…

Продолжаю читать, и с каждой строкой тяжесть в груди растёт.

«...в состоянии, требующем значительного восстановления... средства на содержание не предусмотрены завещанием... земли, прилегающие к поместью, также не являются объектом наследия и являются собственностью лорда Кайндара Аротаса, приобретённые им три года назад для…»

За шиворот будто миску снега высыпали. Три года назад? Кайндар купил эту землю и ничего мне не сказал? Впрочем, он никогда не посвящал в детали работы, но покупка земли, на которой стоит дом моих родственников… А теперь ещё этот развод…

— Он всё спланировал, — шепчу я. — Уже тогда он знал... готовился...

Тень, касаясь лапкой моей руки. Я безотчётно глажу её иссиня-чёрную шерсть. Это же явно не совпадение.

«Не делай поспешных выводов», — мурлыкает Тень в моей голове. — Возможно, это ничего и не значит. Он занимается строительством и постоянно скупает землю. Часть из неё никогда не будет реализована.

— Слишком много совпадений, тебе не кажется? — горько усмехаюсь я.

Продолжаю читать, и каждое слово будто вонзается в мою душу раскалённым клинком.

«...условия вступления в наследство требуют личного присутствия и проживания наследницы в поместье не менее шести месяцев в году... реставрационные работы должны быть начаты не позднее трёх месяцев с момента вступления в права наследования... в случае невыполнения данных условий поместье переходит в собственность короны…»

Потрясающе. Те же самые полгода. Теперь я даже не могу гордо хлопнуть дверью и драматично отказаться от денег Кайндара. Они нужны мне, как минимум чтобы восстановить поместье, иначе я останусь на улице уже в буквальном смысле, а я сильно сомневаюсь, что мне перепадёт другое наследство. И первое досталось с шансом один к миллиону.

Я поднимаю взгляд и смотрю в окно, где вдалеке виднеются башни королевского дворца. Всё вдруг становится болезненно ясным. Вот что задумал Кайндар. Отправить меня в полуразрушенное поместье, окружённое его землями. Поставить в положение полной зависимости от него.

— Он контролирует все крупные строительные проекты в королевстве, — произношу я вслух, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Без его одобрения я не смогу начать реставрацию. И если я не начну её в срок...

— Ты потеряешь наследство, — заканчивает Тень за меня.

Поднимаюсь, не в силах усидеть на месте. Пальцы сжимаются в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляет.

— Откуда такая жестокость? — спрашиваю я, обращаясь скорее к себе, чем к Тени. — Что я сделала не так? В чём моя вина?

Семьдесят лет брака. Семьдесят лет я просыпалась рядом с ним, делила с ним кров, пищу, постель. Семьдесят лет я пыталась растопить его лёд, училась читать молчание, находить теплоту в редких улыбках и скупых прикосновениях. И всё это он перечеркнул одним росчерком пера.

Помню, как мы познакомились: я, очнувшаяся в теле младшей дочери обедневшего после смерти главы рода, и он тогда ещё не занявший пост королевского советника, но уже достаточно влиятельный маг, способный становиться драконом.

Как он смотрел на меня тогда — холодно, оценивающе, с едва скрываемым интересом. Помню нашу первую встречу наедине в дворцовом саду, когда он не произнёс ни слова, просто стоял рядом, глядя на закат. Я тогда подумала, что никогда не разгадаю этого молчаливого мужчину с глазами, которые могут быть и непроницаемо тёмными и золотыми, как тонущее в горизонте солнце.

И вот, спустя семьдесят лет, я понимаю, что так и не разгадала.

Осознание пронзает меня, как молния — я всё ещё люблю его. Несмотря на бумагу о разводе, несмотря на изгнание из дома, на жестокость этого «наследства». Люблю так же сильно, как в день нашей свадьбы.

Какой же глупой я должна казаться сейчас. Какой жалкой. Какой... человечной.

Возможно, в этом всё дело? В моей человечности? В том, что я старею, не телом, но душой, в то время как он по природе своей остаётся таким же так же, как в день нашей встречи?

Но ведь метка истинной пары должна связывать нас и эмоционально тоже. Она даже продлевает мою жизнь, пока жив он. Неужели он не чувствует того же, что и я? У меня ушли годы на то, чтобы научиться прислушиваться к колебанию его эмоций. Если мои, с его слов, всегда звучали ярко и громко, то он для меня — тихая мелодия, которую слышишь, только если всё вокруг молчит.

Вот и сейчас я ничего не «слышу». Если только...

— Может он нашёл способ разорвать связь? — шепчу я, и от этой мысли по спине пробегает холодок.

Торопливо бегу к зеркалу, ослабляя шнуровку платья. Стягиваю рукав с плеча и ненадолго выдыхаю. Метка на месте, выглядит всё так же. Когда Кайндар впервые её увидел, то сказал, что наши жизни отныне связаны навечно. Что я не буду стареть вместе с ним, и жизнь у нас теперь одна на двоих.

Провожу пальцами по серебристому узору — два переплетённых дракона, кусающие друг друга за хвосты. Метка всё ещё яркая, всё ещё живая. Но почему тогда он отпускает меня? Почему не чувствует боли, говоря эти холодные, беспощадные слова? Сердце пронзает острая тоска. Он в замке, всего в нескольких комнатах от меня. Я могла бы пойти к нему. Поговорить. Потребовать ответа. Упасть на колени и умолять, если придётся.

Но что-то останавливает меня. Гордость? Страх? Или понимание, что если он смог так хладнокровно отречься от нашего брака, то никакие слова не смогут его переубедить?

— Ты выглядишь так, будто собираешься сделать что-то необдуманное, — безошибочно читает меня Тень.

— Я просто хочу знать причину, — отвечаю я, сама удивляясь, насколько спокойно звучит мой голос. — Если он больше не любит меня, пусть скажет это в лицо. Если я совершила ошибку, я должна знать какую.

— И ты думаешь, он скажет правду?

Я не успеваю ответить. Внезапно комната погружается в полумрак, будто солнце закрыла туча. Но это не туча. Я чувствую всем своим существом ещё до того, как мои глаза различают силуэт в небе.

Дракон.

Подаюсь ближе к стеклу, всматриваясь в грозную фигуру, парящую над замком. Огромные крылья, сверкающая под солнцем чешуя цвета обсидиана с золотым отливом. Осанка гордая, уверенная, каждое движение исполнено силы и грации.

— Лейтор, — выдыхаю я, и сердце наполняется противоречивыми чувствами — радостью от встречи с сыном и тревогой оттого, что он появился именно сейчас.

Мой старший сын. Выпускник военной академии, ныне служащий королю. Он так похож на отца — тот же пронзительный взгляд, та же сдержанность. Но в нём есть и мои черты: искренность, которую Лейтор тщательно скрывает, и порывистость, которую научился контролировать.

— Не ищи в нём защиты от решения Кайндара, — предостерегает Тень. — Не втягивай сына в конфликт между вами.

— Я знаю, — отмахиваюсь от неё, не отрывая взгляда от драконьего силуэта. — Я не настолько отчаялась.

Но даже говоря это, я чувствую, как внутри меня разгорается надежда. Лейтор всегда умел находить компромиссы. Может быть, он поможет мне понять, что происходит? Может быть, он знает что-то, чего не знаю я?

Дракон делает ещё один круг над замком и начинает снижаться во внутренний двор. Даже сквозь толстые стены я слышу удар о землю и глухой рокот, с которым он складывает крылья.

Я отступаю от окна, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые желания — бежать навстречу сыну или остаться здесь, собраться с мыслями, придумать, что ему сказать.

Документы о разводе и наследстве всё ещё лежат на столе, как немые свидетели краха моей жизни. Я смотрю на них и понимаю, что у меня есть считаные минуты, прежде чем Лейтор поднимется в замок и, возможно, узнает о решении отца.

Что я скажу ему? Как объясню, что его родители, прожившие вместе семьдесят лет, вдруг решили разойтись? Как посмотрю в его глаза, когда он спросит о причине?

Правда в том, что я сама не знаю ответа. И это, пожалуй, больнее всего.

Я бегу через галереи, едва касаясь ногами пола. Сердце колотится где-то в горле, а в груди разливается тепло надежды. Лейтор здесь. Мой сын. Моя кровь.

Воздух вокруг ещё хранит запах дракона — терпкий аромат грозы, раскалённого металла и древней магии. Этот запах всегда дарил мне чувство защищённости. Но сегодня к нему примешивается тревога, которую я отчаянно пытаюсь скрыть.

Лейтор только-только принимает человеческий облик, когда я выбегаю на открытое пространство. Наблюдаю, исчезает драконий огонь в глазах, уступая место знакомой тёплой тьме.

— Мама? — он замечает меня и слегка приподнимает бровь.

— Лейтор! — я бросаюсь к нему, обвиваю руками его шею, вдыхаю такой родной запах. — Милый мой, как я рада тебя видеть!

Он позволяет мне это объятие, даже слегка обнимает в ответ, но я чувствую, как напряжены его плечи. Мой сын слишком сдержан для подобных нежностей даже со мной.

— Как ты? — спрашиваю я, отстраняясь и жадно вглядываясь в его лицо.

Передо мной стоит точная копия молодого Кайндара — те же пронзительные синие глаза, те же высокие скулы, тот же гордый разворот плеч. Сколько раз я замечала, как юные придворные дамы провожают его взглядами, шепчутся и краснеют, когда он проходит мимо. Но Лейтор, кажется, не замечает этого внимания. Или искусно делает вид.

— Всё хорошо, — отвечает он спокойно, поправляя манжету военного мундира. — Я ненадолго. Мне пришлось отпрашиваться у командира.

По моей спине пробегает холодок.

— Отпрашиваться? Зачем? Что-то случилось?

В его взгляде на мгновение мелькает нечто похожее на жалость, и это пугает меня больше всего на свете.

— Пойдём внутрь, — он делает шаг в сторону входа, но я инстинктивно хватаю его за руку.

— Нет! — слишком быстро и испуганно. — Я... я хочу прогуляться по саду. День такой чудесный.

Я вымученно улыбаюсь. День действительно прекрасный: яркое солнце, лёгкий ветерок, пение птиц. Но внутри меня бушует буря. Я не могу позволить ему войти в замок. Не могу допустить, чтобы он увидел те бумаги. Мне нужна его поддержка, прежде чем...

— Расскажи, как твоя служба? — хватаюсь я за возможность отсрочить неизбежное. — У тебя такой усталый вид. Тебя не слишком загружают?

Лейтор позволяет мне увести его по тропинке в сад. Его шаги размеренные, спокойные, в то время как я рядом с ним чувствую себя суетливой птицей.

— Служба идёт своим чередом, — отвечает он. — Тёмные активнее, чем раньше, со слов моих товарищей, но пока ничего серьёзного.

Так же кратко рассказывает о своих обязанностях, о новых назначениях в гвардии, о том, как командир доверил ему обучение другого молодого дракона, не столь высокого происхождения. Его голос ровный, спокойный, но достаточно подробный, чтобы не казаться холодным. Я цепляюсь за каждое слово, как утопающий за спасительную верёвку.

— А что у тебя с личной жизнью? — спрашиваю я с нарочитой лёгкостью. — Какая-нибудь особенная девушка появилась?

Лейтор слегка дёргает уголком губ — это его версия улыбки.

— Мама, ты же знаешь, служба занимает всё моё время.

— Но ты такой красивый, — я с нежностью касаюсь его щеки. — Девушки наверняка проходу не дают.

— Они быстро понимают, что со мной не стоит тратить время, — он пожимает плечами. Потом останавливается и поворачивается ко мне. — Мама, я знаю о разводе.

Земля уходит из-под ног. Вот так просто. Без подготовки. Без предупреждения. Я чувствую, как кровь отливает от лица, а в ушах начинает звенеть.

— Что... что ты сказал?

— Отец сообщил мне неделю назад, — продолжает Лейтор, глядя мне прямо в глаза. — Я прилетел помочь тебе с вещами. Давай вернёмся в замок, у меня не так много времени. Нужно всё успеть.

Его голос звучит так, будто мы обсуждаем погоду или меню на ужин, а не крушение моей жизни, не предательство, не...

— Ты знал? — я отшатываюсь от него, и что-то внутри меня разбивается вдребезги. — Знал и не сказал мне? Не предупредил?

Я смотрю на него и вижу уже не сына, а копию Кайндара — такой же холодный, расчётливый, безжалостный. Враг, а не союзник. Сообщник, а не защитник.

— Отец просил не вмешиваться, — отвечает он, и в его голосе нет ни капли сожаления. — Он сказал, что сам всё объяснит.

— Он ничего не объяснил! — я почти кричу, чувствуя, как горячие слёзы, наконец, прорываются сквозь плотину самообладания. — Просто передал мне бумаги! Бумаги, Лейтор! Ни слова, не объяснения — холодные документы!

Мой сын выпрямляется ещё сильнее, если это вообще возможно. В эту секунду он как никогда похож на своего отца.

— Отец делает всё по закону. Это справедливо.

— Справедливо? — я задыхаюсь от возмущения. — Ты находишь справедливым выкинуть свою мать из дома после семидесяти лет брака? Отправить меня неизвестно куда?

— Не неизвестно куда, — поправляет он меня, и от его тона у меня по спине пробегает холодок. — В поместье Серайз. Твоё наследство.

Я замираю. Значит, он знает и об этом. Знает о полуразрушенном поместье, о невыполнимых условиях, о ловушке, в которую меня загоняют.

— Ты действительно готов просто привезти свою мать... туда? — мой голос дрожит, но я не могу сдержаться. — В руины, окружённые землями твоего отца? В полную зависимость от его милости?

Лейтор слегка хмурится, и я замечаю, как между его бровями появляется знакомая морщинка — точь-в-точь как у Кайндара, когда тот недоволен.

— Поместье требует реставрации, но это достойное место. Отец уже договорился с лучшими архитекторами королевства. Они начнут работу, как только ты вступишь в права наследования.

Меня пронзает ледяное осознание. Вот оно. Доказательство. Не совпадение, не случайность. Тщательно спланированный заговор.

— Он всё это подстроил, — шепчу я, отступая ещё на шаг. — А ты... знал. Всё это время ты знал и был на его стороне.

— Здесь нет сторон, мама, — так же спокойно и холодно заявляет Лейтор. — Есть только забота о твоём будущем.

— Моё будущее? — горький смех вырывается из моей груди. — Моё будущее было здесь, с ним! Семьдесят лет я верила, что наша связь истинной пары нерушима. Это ничего не значит для него? Для тебя? Вы оба просто... отбрасываете меня, как ненужную вещь?

В глазах Лейтора на мгновение мелькает что-то похожее на сомнение, но оно тут же исчезает.

— Всё не так, мама. Есть причины...

— Какие причины могут оправдать такое предательство? — я чувствую, как внутри меня разгорается ярость. — Какие причины стоят семидесяти лет любви и верности?

Лейтор молчит, и в этом молчании я вижу окончательный приговор.

Он никогда не был на моей стороне. Он — плоть от плоти своего отца, и его преданность всегда будет принадлежать ему.

Я оглядываюсь вокруг, на сад, который выращивала собственными руками, на замок, который считала своим, на сына, которого растила с любовью. Всё это теперь чужое. Враждебное. Я здесь больше не принадлежу.

И внезапно, среди всего этого отчаяния, я чувствую, как во мне поднимается что-то новое. Что-то, чего я не испытывала уже очень давно. Решимость.

— Хорошо, — говорю я, выпрямляясь и глядя сыну прямо в глаза. — Я принимаю это наследство. Я уеду в поместье Серайз, но ваши архитекторы к нему и на выстрел стрелы не подойдут.

В глазах Лейтора мелькает удивление. Он ожидал слёз, мольбы, возможно, истерики. Но не этого холодного спокойствия.

— Мама...

— Нет, — я поднимаю руку, останавливая его. — Ты сделал свой выбор. Теперь я делаю свой. А теперь идём. У меня мало времени на сборы.

Я разворачиваюсь и направляюсь к замку, оставляя сына стоять в одиночестве посреди сада. Каждый шаг даётся мне с трудом, но я не позволю себе споткнуться. Не сейчас.

Внутри меня разгорается пламя, которое я давно считала потухшим. Пламя гнева, решимости и, странно сказать, надежды. Потому что теперь я точно знаю — Кайндар всё спланировал. И если он потратил столько сил на этот план, значит, за ним стоит что-то большее, чем простое желание избавиться от «надоевшей» жёны.

И я достаточно зла, чтобы не выяснять, что именно.

Я врываюсь в спальню, хлопнув дверью так, что маленькая фарфоровая статуэтка дракона — подарок Кайндара на нашу тридцатую годовщину — вздрагивает на комоде. Часть меня желает, чтобы она упала и разбилась. Это было бы справедливо — ещё одна красивая ложь, разлетающаяся на осколки.

Внутри меня бушует ураган. Каждый вдох обжигает лёгкие, каждый удар сердца отдаётся болью в висках. Я чувствую, как мои руки дрожат, когда я рывком открываю гардероб и вытаскиваю дорожную сумку.

В комнате уже суетятся несколько служанок — Мейра, Лисса и молоденькая Дайна. Смотрят на меня испуганными глазами, замирая на каждом резком движении. Когда они успели здесь появиться? Кто их прислал? Кайндар? Или Лейтор? Мысль о том, что мой отъезд был спланирован, вонзается в сердце очередной ледяной иглой.

— Мой экипаж! — я поворачиваюсь к старшей из служанок. — Мейра, немедленно распорядись, чтобы подали экипаж. Сейчас же!

— Но госпожа, — та нервно теребит передник, — экипаж уже готов. Господин распорядился...

— Конечно, — я горько смеюсь, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Как предусмотрительно с его стороны. Семьдесят лет брака, и вот так просто — сумки собраны, экипаж подан. До свидания, Мариан, не забудь закрыть дверь с другой стороны!

Мой голос срывается на последних словах, и я отворачиваюсь, чтобы служанки не видели слёз, выступающих на глазах. Нет. Я не дам им этого удовольствия. Не дам никому возможности позлорадствовать над отвергнутой женой дракона.

Первым делом я направляюсь к резной шкатулке, где хранятся мои драгоценности. Открываю её дрожащими пальцами, и в глаза бросается блеск камней, мерцание золота и серебра. Каждое украшение — это история, обещание.

Вот сапфировый кулон, привезённый Кайндаром из Южных земель

«Похож на цвет твоих глаз», — сказал он тогда, застёгивая цепочку на моей шее.

Вот изумрудные серьги в день рождения Лейтора: «ты подарила мне сына, он куда ценнее камней». Рубиновый гарнитур к нашей пятидесятой годовщине. Жемчужное ожерелье, когда я выздоровела после тяжёлой болезни.

Ложь. Всё ложь.

Первая мысль — оставить всё здесь, пусть подавится своими подарками. Но холодный расчёт берёт верх. Мне нужны деньги. Поместье Серайз в руинах, реставрация потребует средств. Я не собираюсь просить у него деньги, не хочу унижаться ещё больше. Но возьму то, что и так принадлежит мне.

Я хватаю шкатулку и почти швыряю её в сумку. 

— Платья, — бросаю я, поворачиваясь к гардеробу. — Только самые простые. Никаких бальных нарядов, никаких приёмных туалетов.

Я выдёргиваю из шкафа удобные повседневные платья, тёплые накидки, практичную обувь. С каждым движением ярость во мне нарастает.

Сколько раз я сияла в этих изысканных одеждах, держа его под руку? Сколько комплиментов получала, будучи «идеальной супругой лорда Аротаса»? А сколько завистливых взглядов ловила от женщин, мечтавших оказаться на моём месте?

Интересно, они все знали? Знали, что рано или поздно он выбросит меня, как надоевшую игрушку?

— Мариан, — Тень, моя чёрная кошка-фамильяр, элегантно запрыгивает на кровать и касается лапой расшитого серебром платья, которое я отложила в сторону. — Оставь себе хоть несколько особенных нарядов? Этот, например. Вдруг пригодится?

Я смотрю на платье, и воспоминания накатывают, словно приливная волна. Кажется, это был праздник зимнего солнцестояния. Кайндар, ведущий меня в танце. Его тёплая рука на моей талии.

Что-то внутри меня ломается. Я хватаю платье, подхожу к камину и швыряю его в огонь. Пламя жадно вгрызается в дорогую ткань, серебряные нити вспыхивают ярче, словно последняя вспышка умирающей звезды.

— Если он так легко перечёркивает всю нашу жизнь, — говорю я, глядя, как огонь пожирает моё прошлое, — я тоже не буду за неё держаться.

Тень смотрит на меня своими жёлтыми глазами, в которых читается понимание. Она была со мной с самого начала. Единственное существо, чья преданность никогда не вызывала сомнений.

— Ты права, — тихо говорит она. — Держаться за прошлое — только продлевать боль.

Я поворачиваюсь к служанкам, которые застыли, наблюдая за мной с нескрываемым ужасом.

— Что вы стоите? — мой голос звенит от напряжения. — Собирайте остальное. Книги из моего кабинета, лекарственные травы, письменные принадлежности. И не забудьте амулеты из верхнего ящика комода.

Они быстро рассыпаются по комнате, выполняя мои указания. Я смотрю, как они складывают мою жизнь в сумки и коробки, и чувствую странное отчуждение. Будто наблюдаю за происходящим со стороны. Будто это происходит с кем-то другим.

В итоге моих вещей оказывается удивительно мало. Семьдесят лет в этом замке, и всё, что я беру с собой, умещается в несколько сундуков и саквояжей. Как целая жизнь может сжаться до таких размеров?

Когда всё готово, я ещё раз оглядываю комнату. Наша спальня. Место, где я просыпалась каждое утро рядом с ним. Где мы любили друг друга, где спорили и мирились, где строили планы. Будущее, которого больше нет.

Я поворачиваюсь к двери, не позволяя себе задерживаться взглядом на нашей кровати, на его подушке, всё ещё хранящей запах его волос.

— Госпожа, — Мейра подходит ко мне, — лорд Кайндар просил передать вам это перед отъездом.

Смотрю на небольшую шкатулку в её руках, как на ядовитую змею.

— Оставьте здесь, — мой голос звучит холодно и чуждо даже для меня самой. — Я не возьму от него ничего.

— Но госпожа...

— Я сказала оставить, — я почти рычу, и Мейра отступает, испуганно опуская глаза.

Я выхожу из спальни, из дома, стараясь не замечать знакомых коридоров, портретов на стенах, места, где Лейтор сделал свои первые шаги. Не смотреть на большой обеденный зал, где мы праздновали столько счастливых событий. Не вспоминать библиотеку, где Кайндар читал мне стихи долгими зимними вечерами.

Экипаж действительно ждёт у парадного входа. Большой, с гербом Кайндара на дверцах. Слуги уже грузят мои вещи, действуя с пугающей слаженностью. Всё продумано. Всё спланировано. Насколько давно? Неделю? Месяц? Год?

Я поднимаюсь по ступенькам экипажа, чувствуя, как каждый шаг отдаляет меня от моей прошлой жизни. Тень запрыгивает на сиденье рядом со мной, прижимаясь к моей руке тёплым мехом.

— Мама!

Голос Лейтора заставляет меня вздрогнуть. Он выходит из замка, быстро спускается по ступеням и останавливается возле экипажа. Его лицо напряжено, брови сведены к переносице — точь-в-точь как у отца, когда тот недоволен или встревожен.

— Постой, — говорит он, протягивая руку, — давай поговорим.

Я смотрю на его руку — сильную, надёжную руку воина. Руку, которую я столько раз держала в своих, когда он был маленьким. Руку, которая теперь предала меня так же, как и сердце её обладателя.

— Нам не о чем говорить, — отвечаю я, удивляясь тому, как твёрдо звучит мой голос. — Твой отец всё решил. Ты выбрал свою сторону. Я принимаю эти правила игры.

— Мама, пожалуйста, — в его голосе появляется умоляющая нотка. — Это не игра. Это не...

— Достаточно, — я поднимаю руку, останавливая его. — Прощай, Лейтор. Сейчас я очень зла, но я остыну. Знай, что тебе и твоей сестре я всегда буду рада. Если, конечно, вы захотите со мной встретиться.

Я киваю кучеру, и тот взмахивает поводьями. Экипаж трогается с места. В последний момент я оборачиваюсь, бросая взгляд на высокие окна замка.

В кабинета Кайндара вижу тёмный силуэт. Он стоит там, наблюдая за моим отъездом. Не спустился попрощаться. Не счёл нужным сказать хоть слово после семидесяти лет вместе.

Внутри меня вспыхивает желание показать ему неприличный жест — земной, из моего прежнего мира. Моя рука даже дёргается, но я сдерживаюсь. Нет. Я не опущусь до такого. Я не дам ему удовольствия видеть, как я теряю контроль.

Вместо этого я распрямляю спину, вздёргиваю подбородок и смотрю прямо на него, вкладывая в этот взгляд всю боль, всю ярость, всё презрение, которое испытываю. Пусть видит. Пусть знает, что я не сломлена. Что это только начало.

Я смотрю в окно экипажа невидящим взглядом. Мимо проплывают деревья, поля. Привычный плотно застроенный город кончился. Стоит восхищаться — но я не чувствую ничего, кроме глухой боли в груди.

За время поездки моё настроение менялось, как у трёхлетнего ребёнка. Сначала пылающая ярость, заставлявшая меня сжимать кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Потом пришло отчаяние, внезапное и оглушающее, как удар грома среди ясного неба.

Дважды я едва не кричала кучеру поворачивать обратно. Дыхание перехватывало, в глазах темнело. Что я делаю? Куда еду? Зачем?

Тень тихонько мяукала, прижимаясь к моей руке и напоминая, что назад пути нет.

И я знала, что она права. Знала, но не могла принять. Дрожащими руками нашла в сумке флакон с успокоительными каплями. Капнула на язык, закрыла глаза, считая удары сердца.

На окраине города меня накрыло снова. Не яростью, не отчаянием — а сомнением. А что, если я всё неправильно поняла? Точно ведь есть какое-то объяснение? Кайндар имеет причины, о которых я не знаю?

Тень только вздохнула, глядя на меня своими умными жёлтыми глазами. Она не читает мои мысли, но угадывает их настроение. Впрочем, ей даже не нужно хорошо меня знать, чтобы догадаться, о чём я думаю.

Я вижу своё отражение на стекле экипажа. Бледная, с покрасневшими глазами и дрожащими губами. Вспоминаю лицо Кайндара, спокойное и решительное, когда он сообщал мне о разводе. Лицо Лейтора, виноватое, но твёрдое. Хотелось бы мне так же спокойно реагировать.

И вот теперь, после нескольких часов пути, я чувствую только усталость. Апатия разливается по телу, как холодная вода, притупляя все чувства. Я рассеянно глажу Тень, которая дремлет, свернувшись клубком рядом со мной.

Моё обручальное кольцо то и дело оказывается зажатым между пальцами. Я снимаю его, верчу в руках, подношу к окну, наблюдая, как солнечный свет играет на гравировке внутри. «Навеки твой». Какая ирония. Навеки. Всего-то семьдесят лет.

Надеваю кольцо обратно. Снимаю. Снова надеваю. Как будто не могу решить — отпустить или держаться. Выбросить бы, но рука не поднимается. К тому же… я всегда могу его продать.

Экипаж замедляет ход, и я понимаю, что мы съехали на узкую дорогу, обсаженную старыми, искривлёнными деревьями. Ветви их переплетаются над головой, образуя подобие тоннеля. Листва почти полностью скрывает небо, и в экипаже становится сумрачно.

— Мы почти прибыли, госпожа, — сообщает кучер. — Поместье за следующим поворотом.

Я киваю, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Не от волнения или предвкушения — от странного, необъяснимого страха. Что ждёт меня там? Насколько всё плохо?

Экипаж поворачивает, деревья расступаются, и я вижу его — поместье Серайз, моё наследство, новый дом. Вернее, то, что от него осталось.

Массивное трёхэтажное здание из серого камня возвышается посреди заброшенного сада. Теперь оно выглядит как древний, умирающий зверь. Крыша частично обвалилась, оставляя зияющие дыры. Восточное крыло, кажется, вообще непригодно для жилья — там пустые оконные проёмы без стёкол смотрят на меня, как глазницы черепа.

Центральная часть выглядит лучше, но и там многие окна первого этажа заколочены досками. Мраморная лестница, ведущая к парадному входу, покрыта трещинами, из которых пробиваются сорняки.

И всё же... есть в этом разрушенном величии что-то притягательное. Сквозь запустение проступают следы былой роскоши — изящные колонны поддерживают крышу террасы, тонкая резьба украшает каменные перила, хоть и покрытые мхом, всё ещё хранят красоту своих линий.

— Добро пожаловать домой, — тихо произносит Тень, когда экипаж останавливается у подножия лестницы.

Выхожу из экипажа и оглядываюсь. Пытаюсь представить, как маленькая Мариан бегала здесь, смеялась, пряталась от гувернантки. Какие комнаты были её любимыми? Где она играла? Где читала, мечтала, плакала?

Внезапно ощущаю на себе чей-то взгляд. Поднимаю голову и замираю — в тёмных, пустых окнах верхних этажей мерцают глаза. Десятки точек, светящихся в полумраке, наблюдают за мной со странной, настороженной враждебностью.

— Тень, — шепчу я, не отрывая взгляда от окон, — ты это видишь?

— Вижу, — отвечает она спокойно. — Коты. Хранители дома. Они были здесь всегда.

Питомцы покойной Серайз. Звери, подобные Тени, но одичавшие после смерти своей хозяйки, выживающие в руинах. Я чувствую их недоверие и настороженность. Они не рады моему приезду.

Интересно, как давно они одни здесь? Понимаю, что не помню, указывалось ли это в документах о наследстве… Я вообще взяла эти документы? Ладно, потом разберусь. Это сейчас не так важно.

Кучер разгружает мои вещи, выставляя сундуки и коробки на крыльцо. Он двигается быстро, но осторожно. Возможно даже радуется, что я не прихватила чего-то потяжелее.

— Госпожа, — обращается он ко мне, когда последний сундук оказывается на месте, — я мог бы помочь вам занести вещи внутрь и устроиться. Лорд Аротас будет недоволен, если я оставлю вас одну в таком месте.

Лорд будет недоволен. Эти слова вонзаются в моё сердце, как отравленные стрелы.

— Лорд Аротас потерял право беспокоиться о моём благополучии, — отвечаю я холодно. — Можете ехать. Я справлюсь сама.

В глазах кучера мелькает сомнение, но он не спорит. Кланяется, садится на козлы.

— Что ж, тогда поеду, чтобы в ночь не возвращаться. Удачи вам.

— Хорошего пути.

Бросив на меня последний обеспокоенный взгляд, трогает поводья. Экипаж медленно отъезжает, увозя мою последнюю связь с прежней жизнью. Мы с Тенью остаёмся одни перед огромным, полуразрушенным домом. Кошачьи глаза в пустых глазницах мёртвого монстра уже пропали, так что если бы Тень их не видела, я бы могла решить, что мне привиделось.

— Ну что ж, — говорю я, расправляя плечи и поворачиваясь к входной двери, — пора знакомиться с нашим новым домом.

Дверь поддаётся с трудом, со скрипом, который, кажется, разносится по всему дому. Внутри полумрак и запах пыли, сырости, старого дерева. Но также запах... кошек. Много кошек.

— Эй, — зову я, делая несколько шагов в просторный холл с высокими потолками и широкой лестницей, ведущей на второй этаж. — Есть здесь кто-нибудь?

Мой голос эхом отражается от стен, но никто, ожидаемо, не отвечает. Я чувствую присутствие — множество невидимых существ наблюдают за мной из теней, из-за углов, с верхних ступеней лестницы. Но они не показываются.

— Я новая хозяйка этого дома, — говорю я громче. — Меня зовут Мариан. И я пришла сюда жить.

Тишина. Только лёгкий шорох где-то на периферии слуха, словно десятки маленьких лап беззвучно перемещаются, отступая глубже в темноту.

— Они не выйдут сейчас, — говорит Тень, принюхиваясь. — Напуганы. И недоверчивы. Нужно быть осторожными.

— Я не причиню вам вреда, — добавляю я в пустоту. — Я пришла восстановить дом! Сделать его снова живым!

Никакого ответа. Только ощущение чужих взглядов. Я бы понадеялась, что ощущение возникает из-за того, что дом жив и решил присмотреться ко мне. В нашем королевстве многие старые дома обладают сознанием, помогая хозяевам поддерживать порядок. Но нужно быть реалисткой.

Судя по тому, что я видела снаружи, надеяться на чудо мне не стоит, хоть здесь и живут кошки. Дом придётся ремонтировать своими силами и надеяться, что однажды жизнь в нём всё же разгорится.

— Они не доверяют нам, — мягко говорит Тень. — Для них ты чужая. И, возможно, угроза. Доверие придётся заслужить.

Я чувствую, как внутри поднимается волна раздражения. Всего за один день я потеряла мужа, сына, дом, положение в обществе. И теперь должна ещё уговаривать каких-то котов принимать меня? Нет. Это слишком.

— Знаешь что, — говорю я, резко поворачиваясь и начиная тащить один из сундуков через порог, — мне плевать, доверяют они мне или нет. У меня своих проблем по горло. Если им не нравится моё присутствие — пусть уходят. Это МОЙ дом. И я не собираюсь ни перед кем извиняться за то, что пришла сюда.

Тень смотрит на меня с лёгким упрёком, но ничего не говорит. Она знает, что спорить со мной сейчас бесполезно.

Я втаскиваю сундук в холл, отряхиваю руки и выпрямляюсь, оглядываясь вокруг. Пыль, паутина, выцветшие картины на стенах, потускневшие зеркала и очень, ОЧЕНЬ много мусора.

Про запах можно не упоминать. Никогда бы не подумала, что обрадуюсь выбитым окнам, без них тут наверняка можно было бы в обморок упасть.

Работы — непочатый край. Но странное дело — чем дольше я смотрю на эти руины, тем сильнее чувствую что-то вроде... решимости? Вызова?

— Что ж, — говорю я, адресуясь и Тени, и невидимым кошачьим наблюдателям, и самой себе, — пора начинать новую жизнь.

Но, как обычно бывает, проблемы нападают стаей.

Я стою посреди полуразрушенного холла, оглядываясь по сторонам с нарастающим чувством растерянности. Лучи умирающего дня проникает сквозь разбитые окна, образуя причудливые узоры на пыльном полу. В воздухе танцуют миллионы пылинок, и я невольно чихаю, прикрывая нос рукавом.

— Итак, с чего начнём? — спрашиваю я, скорее у себя, чем у Тени, которая настороженно прижимается к моим ногам.

— Может, сначала осмотрим дом? — предлагает она, всматриваясь в тёмные углы. — Оценим... масштаб бедствия.

Я киваю, собираясь с духом. Оставляю сундуки в холле — разбирать их можно будет позже, когда я найду относительно пригодную для жизни комнату.

— Ладно, давай посмотрим, что здесь к чему.

Я начинаю с первого этажа, осторожно продвигаясь по коридору вправо. Пытаюсь представить, как это место выглядело в свои лучшие дни: светлые, просторные комнаты, элегантная мебель, свежие цветы в вазах. Сейчас же передо мной лишь тени этих воспоминаний. И хлам, который годами здесь копился.

Первая дверь ведёт в то, что, судя по всему, было столовой. Огромный дубовый стол, рассчитанный на двадцать персон, всё ещё стоит посередине, но покрыт таким толстым слоем пыли, что его поверхность кажется бархатной. Стулья в беспорядке расставлены вокруг, некоторые перевёрнуты, у других обломаны ножки. В углу — опрокинутый буфет, его содержимое — битая посуда и столовые приборы — разбросано по полу.

Но хуже всего запах. Затхлость смешивается с чем-то ещё... Кошачьим, конечно, но и с чем-то гнилостным.

— Кошки метят территорию. — Тень тоже морщит нос. — А когда их много и нет человека, который бы следил за чистотой...

Я поспешно закрываю дверь, чувствуя тошноту. Ну что ж, столовая в списке приоритетов для уборки и ремонта будет не на первом месте. Нужно найти для начала хотя бы одну комнату, где можно нормально дышать.

Следующая дверь ведёт в гостиную. Здесь состояние немного лучше, хотя обивка мебели изодрана в клочья. Похоже, кошки использовали каждый диван и кресло как когтеточку. Шторы наполовину сорваны, многие подушки выпотрошены, и их набивка разбросана по полу. На стенах — странные тёмные пятна, природу которых я даже не хочу угадывать.

И везде, буквально везде — кошачья шерсть. Похоже, что у кошек тут была своеобразная вечеринка, и они решили перелинять все разом.

— Наверное, это была очень эксцентричная женщина... Серайз, — замечаю я, осторожно переступая через нечто, напоминающее высохшую мышь. — Позволять котам разрушать такой прекрасный дом.

— Думаю, она была... не совсем в себе в последние годы, — осторожно отвечает Тень. — Возраст. А коты просто делали то, что в их природе, когда нет человека, контролирующего ситуацию.

Я закрываю ещё одну дверь и продолжаю свой мрачный обход. Библиотека — книги разбросаны по полу, многие страницы вырваны, шкафы опрокинуты. Кабинет — письменный стол перевёрнут, чернила из опрокинутой чернильницы давно высохли, оставив на ковре огромное чёрное пятно. Кухня — настоящий кошмар с выпотрошенными мешками из-под круп и давно испортившихся остатков еды, распространяющих не менее приятный, чем в столовой аромат.

Теперь я понимаю, почему мне велено приступить к ремонту не сразу, а через три месяца. Это время нужно, чтобы просто выгрести отсюда мусор, вымыть и проветрить всё.

Тень не отстаёт от меня ни на шаг, явно нервничая.

— Ты не хочешь... исследовать дом самостоятельно? — спрашиваю я, когда мы выходим из очередной комнаты, где обнаруживаем потолок с огромной дырой, через которую виден второй этаж.

— Нет, — качает головой Тень. — Я предпочитаю держаться поближе. Я здесь такая же чужая, как и ты. Возможно, даже более чужая, потому что тоже кошка.

— Но разве ты не можешь... поговорить с ними? Объяснить ситуацию?

Тень издаёт звук, который можно интерпретировать как кошачий смешок.

— С котами не договоришься. И бумагой о наследстве не потрясёшь. У них своя иерархия и законы. Я для них — потенциальная угроза, конкурентка. В лучшем случае они будут игнорировать меня, в худшем...

Она не заканчивает фразу, но я понимаю. В худшем случае может дойти до драки. А один против сотни — шансы не самые обнадёживающие.

Пусть рискнут только. Вылетят на улицу, как бы жалко мне их ни было.

Мы поднимаемся на второй этаж по скрипучей лестнице, которая, кажется, грозит обвалиться под каждым шагом. Здесь находятся спальни, и их состояние варьируется от «полностью разрушено» до «просто очень грязно».

В одной из спален — самой большой, очевидно, хозяйской — я останавливаюсь и сажусь на край кровати, которая, к моему удивлению, выдерживает мой вес. Пружины жалобно скрипят, но не ломаются.

— Что ж, хотя бы здесь можно спать, — говорю я, оглядывая комнату. Обои местами отходят от стен, на потолке видны следы протечек, но в целом помещение сохранилось относительно неплохо. Лучше, чем многие другие. И что особенно важно — здесь есть окна с целыми стёклами.

Тень прыгает на кровать рядом со мной, и я машинально протягиваю руку, чтобы погладить ее. Мои мысли путаются, усталость накатывает волнами. Чтобы снова не свалиться в злость на бывшего мужа, я пытаюсь отвлечься:

— В замке всё было так... просто, — говорю я вслух. — Слуги следили за чистотой, всё работало как часы. Я даже не задумывалась об этом.

— В замке была душа, — отвечает Тень, прикрывая глаза от удовольствия, когда я чешу её за ухом. — Он помогал поддерживать порядок.

— Как ты думаешь... есть шанс пробудить душу этого дома? Попросить помогать нам?

Тень открывает глаза и смотрит на меня с задумчивостью.

— Возможно, — говорит она медленно. — Но это не так просто. Есть много теорий о том, как оживают здания. Некоторые говорят, что душа дома просыпается, когда хозяин по-настоящему любит его. Другие считают, что нужны специальные ритуалы. Третьи утверждают, что дом должен пережить вместе с хозяином какое-то значимое событие.

По-настоящему полюбить эту рухлядь? Боюсь, с этим у меня будут проблемы. Сейчас я слишком зла и обижена на мужа. Эмоциями я воспринимаю поместье как брошенную бездомной собаке кость, откуп, чтобы можно было полностью вычеркнуть из жизни. Мол, у неё есть крыша, её проблемы, что она не смогла привести всё здесь в порядок.

Разумом я понимаю, что это глупо, но сердцем… Мне нужно остыть. Боюсь, пока я не чувствую ничего, кроме ненависти к этому дому. А уж пройдясь по комнатам, невольно возникает желание просто облить всё чем-нибудь горючим и поджечь.

Разумеется, я не стану этого делать, не хочу, чтобы кошки сгорели. Я им не нравлюсь, очевидно, но смерти я им не желаю.

Тень задумчиво вылизывает лапу, продолжая свой рассказ:

— Правда в том, что никто точно не знает. Просто в какой-то момент хозяин или хозяйка вдруг понимает, что дом — с ними заодно. И чем крепче эта связь, тем больше возможностей появляется.

— Какого рода возможностей?

— Всё начинается с малого: лёгкая уборка, двери, перестают скрипеть, окна, которые не пропускают сквозняки. Затем дом может начать выполнять более сложные задачи: мелкий ремонт, поддержание оптимальной температуры. Я слышала, что при особенно сильной связи дома даже могут перестраивать комнаты по желанию хозяина. Но это редкость. Очень большая редкость.

— Скорее просто слухи.

Я вздыхаю, оглядывая комнату. Мне бы сейчас пригодилась любая помощь. Особенно с такой насущной проблемой, как...

— Водопровод, — говорю я вслух. — Я даже не уверена, что здесь есть вода.

Подхожу к двери, которая, судя по всему, ведёт в ванную комнату. Открываю её с некоторой опаской и обнаруживаю... а ведь когда-то это была роскошная ванная. Мраморная ванна на львиных лапах, раковина с позолоченными кранами, даже что-то похожее на душ — невиданная роскошь для этого мира.

Осторожно подхожу к раковине и пробую кран. Он поддаётся с трудом, проворачиваясь со страшным скрипом.

Звук уходит резонирующим скрежетом по стенам и начинает казаться, что поместье взвывает раненым зверем и вот-вот рухнет нам на головы.

Я пытаюсь повернуть ручку обратно, но её заклинивает!

Не только у Тени все волосы встают дыбом. Звук такой, что кажется, будто кто-то скребёт когтями по металлу, усиленный низким, вибрирующим гулом. Труба под раковиной начинает дрожать.

— О боже! — я в панике пытаюсь закрутить кран обратно, но ручка не поддаётся. — Он заклинил!

Гул становится громче, к нему добавляется странный свистящий звук. Внутри стены что-то грохочет, как будто там заперт разъярённый зверь, который вот-вот вырвется на свободу.

— Может, лучше отойти? — нервно советует Тень, отступая ещё дальше от двери.

Но я не могу просто так оставить кран. Если трубы сейчас разорвёт, весь дом зальёт водой, и тогда никакой ремонт уже не поможет. Я обхватываю ручку обеими руками и изо всех сил пытаюсь её провернуть. По моему лбу стекает капля пота — от напряжения или от страха, не знаю.

Вдруг из крана с оглушительным рёвом вырывается струя густой чёрной жидкости, больше похожей на нефть, чем на воду. Она выстреливает с такой силой, что забрызгивает всю раковину, часть стены и даже моё платье. Запах — невыносимый: смесь ржавчины, затхлости и ещё чего-то тошнотворного, что я не берусь идентифицировать.

Я инстинктивно отпрыгиваю назад, но уже слишком поздно — платье испорчено, а руки покрыты этой ужасной субстанцией.

К счастью, после первого мощного выплеска давление в трубах снижается, и теперь из крана просто течёт струя тёмно-коричневой воды. Жуткий звук постепенно стихает, как будто чудовище в стене успокаивается, получив выход для своей ярости.

— Что это за... — у меня нет подходящих слов, глядя на перепачканные руки с отвращением.

— Несколько лет застоя, — философски замечает Тень, осторожно приближаясь. — Удивительно, что вода вообще течёт.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно вытереть руки. На крючке возле ванны висит то, что когда-то, вероятно, было полотенцем, а сейчас представляет собой серую тряпку с дырами. Выбора нет — я хватаю его и тщательно вытираю руки, морщась от неприятных ощущений.

Затем, вооружившись этой же тряпкой, я снова подступаю к крану. Вода уже не такая чёрная, но всё ещё грязно-коричневая и пахнет... Даже не хочу думать, чем.

— Нужно закрыть его, пока вся эта гадость не вылилась, — решительно говорю я, обматывая тряпкой ручку.

Кран поддаётся, хотя и с большим сопротивлением. Когда он, наконец, закрывается, я выдыхаю с облегчением, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Ну, по крайней мере, мы знаем, что трубы не полностью вышли из строя, — говорю я, пытаясь найти хоть что-то положительное в ситуации.

Тень скептически смотрит на раковину, заполненную черно-коричневой жижей.

— Ты же не собираешься использовать эту воду? Она выглядит... смертельно опасной.

Я качаю головой, пытаясь стереть брызги с платья, но только размазываю грязь ещё больше.

— Конечно, нет. Пить такое — это самоубийство. Да и мыться... — я содрогаюсь от одной мысли. — Нам определённо нужен водопроводчик. Или кто там занимается трубами в этом мире?

Боги… Семьдесят лет жизни в комфортном и удобном замке сильно расслабляют.

— Мастер по трубам, — кивает Тень. — И поскорее. Это должно быть первым пунктом в вашем плане восстановления дома. Вода — основа жизни.

Я ещё раз окидываю взглядом ванную комнату. Несмотря на запустение, в ней угадываются следы былой роскоши: мраморная плитка, изящные узоры на кафельном полу, даже сохранившееся, хоть и потускневшее, зеркало на стене. Сколько же работы предстоит, чтобы вернуть всему этому прежний вид...

— Ладно, — решительно говорю я, выходя из ванной, — нужно проверить, нет ли здесь колодца. В таких старых домах наверняка есть альтернативный источник воды.

Мы с Тенью спускаемся по скрипучей лестнице на первый этаж. Каждая ступенька протестует под моим весом, и я невольно задаюсь вопросом, не провалюсь ли я через одну из них в какой-нибудь момент. Тень грациозно прыгает с одной ступеньки на другую, избегая самых подозрительных участков.

— Осторожнее, — предупреждает она, когда я, засмотревшись на странное пятно на стене, чуть не пропускаю ступеньку. — Падение с лестницы — не лучший способ начать новую жизнь.

Я хмыкаю, но внутренне благодарна ей за заботу. Да и вообще за то, что она со мной. Не будь здесь Тени, в мою голову наверняка закрались бы какие-нибудь совсем уж нехорошие мысли. Вроде попробовать на вкус «смертельно опасную воду», потому как зачем это всё?

Когда мы достигаем холла, меня ждёт неприятный сюрприз. Мои сундуки, оставленные у входа, теперь окружены... котами. Их как минимум дюжина — разных размеров и окрасов, от огромного серого полосатого зверя до крошечного чёрного котёнка. И все они, похоже, очень заинтересованы содержимым моего багажа.

— Эй! — восклицаю я, ускоряя шаг. — Привет!

Коты поднимают головы, глядя на меня жёлтыми, зелёными и голубыми глазами. Никто не убегает, но и не приближается. Они просто... оценивают меня. Это немного пугает — столько пристальных взглядов, направленных в мою сторону.

— Меня зовут Мариан, новая хозяйка дома, — говорю мягко, вспоминая, что мне, вероятно, придётся как-то ужиться с этими существами. — Рада познакомиться.

Я делаю осторожный шаг вперёд, протягивая руку в миролюбивом жесте. Тень остаётся чуть позади, словно опасаясь вмешиваться в первый контакт.

— Надеюсь, мы сможем поладить, — продолжаю я дипломатично. — В конце концов, это теперь наш общий дом.

Большинство котов просто наблюдают за мной, но рыжий полосатый кот, сидящий на самом верху моего большого сундука, внезапно поднимается, выгибает спину и, повернувшись ко мне хвостом, начинает демонстративно метить угол сумки, где, как я точно помню, лежит моя одежда.

— Эй! — я бросаюсь вперёд, забыв о всякой дипломатии. — Нет! Прекрати немедленно!

Кот лишь бросает на меня взгляд, полный чистейшего презрения, и продолжает своё дело, не спеша и с явным удовольствием.

Чувствую, как внутри поднимается волна ярости. Это последняя капля. Я потеряла дом, свою семью, положение в обществе. Я вынуждена отстаивать право находиться в этом разрушенном доме, и теперь какой-то наглый кот метит мои вещи?!

— А ну прекрати СЕЙЧАС ЖЕ! — кричу я, подлетая к сундуку и замахиваясь на кота.

Дорогие читатели!
В ожидании следующей проды приглащаю вас в книгу

Достала телефон в очереди в поликлинике, чтобы скоротать время. Так увлеклась сбором тыкв, что и не заметила как попала на распределение попаданок.
Хорошие места все разобраны, мне досталась разоренная усадьба. Предыдущие хозяева мечтают заполучить недвижимость себе, вредители портят урожай, а надоедливый дракон, живущий по-соседству, жаждет заполучить меня в жены.
У меня есть всего три месяца на то, чтобы восстановить усадьбу, иначе меня развоплотят.

Рыжий нахал ловко уворачивается, спрыгивает на пол и, забежав за колонну, выглядывает оттуда с видом полного превосходства.

Я осматриваю ущерб, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Угол сумки теперь пропитан зловонной жидкостью, и, учитывая отсутствие нормальной воды в доме, у меня нет никакой возможности постирать одежду. А переодеться мне не во что — все мои вещи здесь, в этих сундуках.

— Проклятье! — я опускаюсь на колени рядом с сумкой, не зная, что делать. — Проклятье, проклятье, проклятье!

Тень осторожно подходит ко мне, сочувственно мурлыча.

— Не злись на них. Он... показывает, что это его дом, а мы — чужаки.

— Знаю, — горько отвечаю я, вытирая набежавшие слёзы. — Но мне-то теперь что делать? Я везде чужая. У меня нет сменной одежды, нет воды, чтобы постирать эту, и нет даже нормального места для сна!

Так, спокойно, Мариан. Это просто кот. Он пометил угол сумки, но не окунул её полностью. Значит, в худшем случае испортил только вещи, лежащие сверху.

Раскрываю сумку, уже не обращая внимания на то, что могу испачкаться и оцениваю ущерб. Хорошо что не стала брать с собой дорогие наряды со сложными украшениями, сейчас было бы особенно обидно. Сверху лежал тёплый шерстяной платок, который, к счастью, в ближайшее время мне не нужен, на улице сейчас достаточно тепло.

Так, ну вроде всё не настолько страшно. Больше обидно. Платок я достаю, а также перекладываю на соседнюю сумку вещи, предварительно осмотрев её на предмет других луж. Всё чисто.

Я оглядываюсь — кошачья аудитория по-прежнему здесь, внимательно наблюдает за моей истерикой издалека. Некоторые из них, кажется, наслаждаются представлением. Особенно рыжий негодяй, который теперь сидит, обернув хвост вокруг лап, с видом полного самодовольства.

— Знаете что, — говорю я, внезапно решившись и вставая на ноги. — Мне всё равно, чей это был дом раньше. Сейчас это МОЙ дом. По закону и по праву. И я не позволю каким-то... мохнатым тиранам запугивать меня!

Я расправляю плечи и делаю шаг вперёд, прямо к центру кошачьего собрания.

— Слушайте меня внимательно, все вы! Я законная владелица этого дома. Я пришла сюда жить, и я останусь здесь. Я не прогоняю вас — можете остаться, если будете соблюдать правила. А они простые: не портить мои вещи, не нападать на меня и Тень, и не мешать мне восстанавливать дом. Если это вас не устраивает — дверь открыта!

Я чувствую себя немного глупо, произнося речь перед собранием котов, но меня переполняет такая смесь отчаяния, злости и решимости, что я уже не могу остановиться.

— И ещё, — добавляю я, глядя прямо на рыжего наглеца, — если кто-то из вас ещё раз пометит мои вещи, я лично вышвырну его за дверь. Ясно выражаюсь?

В холле наступает тишина. Коты смотрят на меня, не мигая. Секунда тянется за секундой, и я начинаю чувствовать себя всё более неловко под этими пристальными взглядами.

А затем, совершенно неожиданно, рыжий кот широко зевает, потягивается и, как ни в чём не бывало, начинает вылизывать лапу.

Вот паршивец!

— Ну, — шепчет Тень, подходя ближе, — по крайней мере, они вас не атаковали. Это уже что-то.

Я выдыхаю, только сейчас понимая, что задерживала дыхание.

— Да, наверное, — соглашаюсь я.

Вообще не уверена, что они понимают мою речь. Это тень — кошка, связавшая свою судьбу со мной, а эти… далеко не факт, что настолько же разумны. Большинство кошек разошлись по своим делам, лишь несколько любопытных особей продолжают наблюдать за мной с безопасного расстояния. Рыжий наглец тоже исчез, хотя я не питаю иллюзий, что он признал мой авторитет. Скорее, просто потерял интерес к происходящему.

— Нужно перенести вещи наверх, — решительно заявляю я, шагая к самому большому сундуку. — В ту спальню, которую я выбрала.

Тень склоняет голову набок.

— Уверена, что справишься? Эти сундуки выглядят довольно тяжёлыми.

Я хватаюсь за ручку сундука и пытаюсь сдвинуть его с места. Он едва поддаётся, издавая неприятный скрежет по полу.

— Может, стоит сначала перенести самые необходимые вещи? — предлагает Тень, видя моё замешательство.

Я качаю головой.

— Нет. Если я оставлю что-то здесь, эти... — я бросаю недобрый взгляд в сторону наблюдающих за мной кошек, — пушистые вредители испортят все, что смогут.

Я открываю сундук и начинаю перекладывать часть вещей в более мелкие сумки. Это поможет мне разделить вес на несколько ходок.

— Придётся поэтапно, — объясняю я Тени. — Сначала дотащу всё до лестницы, потом буду поднимать наверх, а затем уже перенесу в спальню.

Следующий час превращается в настоящее испытание моей выносливости. Я перетаскиваю сумки и свёртки к подножию лестницы, затем, отдышавшись, начинаю подниматься с ними по скрипящим ступеням. Моя спина и руки болят от непривычного напряжения, а платье, к концу первого часа пропитывается потом, что совсем не добавляет комфорта.

— Осторожнее, госпожа, — беспокоится Тень, когда я, поскользнувшись на пыльной ступеньке, чуть не падаю. — Может, стоит сделать перерыв?

— Нет, — упрямо отвечаю я, поправляя сумку на плече. — Если я остановлюсь, то потом не смогу заставить себя продолжить.

Постепенно растёт горка вещей на площадке второго этажа. Когда все пожитки наконец перемещены, я падаю на верхнюю ступеньку, тяжело дыша. Мои руки дрожат от усталости, а в правом боку колет так, словно кто-то воткнул туда нож.

— Боже, какая же я слабая, — бормочу я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — В свой первый день в новом доме я едва не умерла, просто перетаскивая вещи.

Тень прыгает ко мне на колени, и я машинально начинаю гладить её мягкую шерсть. От этого простого действия становится немного легче.

— Ты не слабая, госпожа, — мурлычет она. — Просто не привыкла к такой работе. Это нормально.

Я благодарно улыбаюсь ей, но в душе всё равно чувствую стыд. Мне предстоит восстанавливать целый дом, а я едва смогла перенести несколько сумок. Как я вообще справлюсь со всем остальным?

Но отдых не может длиться вечно. Снаружи уже темнеет — сквозь пыльные окна холла проникает синеватый свет надвигающихся сумерек. Нужно успеть закончить с вещами до наступления полной темноты.

С тихим стоном я поднимаюсь и беру две самые маленькие сумки.

— Последний рывок, — подбадриваю я себя. — До спальни осталось совсем немного.

Этот этап оказывается самым долгим. Я хожу взад-вперёд по коридору, постепенно перенося все вещи в выбранную комнату. Когда последняя сумка, наконец, оказывается внутри, я закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, чувствуя невероятное облегчение.

— Я сделала это, — шепчу я, словно не веря себе. — Действительно сделала.

Тень запрыгивает на подоконник и смотрит на постепенно темнеющее небо.

— Ночь скоро наступит, — замечает она. — Нужно подготовить постель.

Я осматриваю спальню. Большая кровать с покосившимся балдахином стоит у дальней стены. Когда-то на ней наверняка было роскошное бельё и мягкие подушки, но сейчас голый матрас покрыт пылью и, кажется, следами маленьких лапок.

— Тень, — спрашиваю я, подходя к окну, — как ты думаешь, коты смогут попасть сюда, если я просто закрою дверь?

Кошка смотрит на меня своими умными янтарными глазами.

— Несомненно. Они живут здесь гораздо дольше нас и... — она делает паузу, — знают каждую щель.

Я вздыхаю, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги.

— Но где же мне тогда спать? Я не могу провести ночь, ожидая, что в любой момент на меня набросится стая диких кошек…