Ненужная жена. Хозяйка лавки сладостей

Украдкой бросаю взгляд на широкую спину мужа. Множество свечей, запертых в стеклянных клетках расставленных по комнате светильников, подчёркивают рельеф мускулов и выделяют их глубокими тенями. Мощные плечи блестят от пота, наспех стянутые шнуром волосы растрепались, придавая обычно серьёзному и собранному лорду Хангеру неряшливый вид.

Он поднимается на ноги, позволяя полюбоваться нижней частью хорошо сложенного тела с крепкими бёдрами, затем берёт одежду с банкетки и начинает одеваться.

Казалось бы, я должна радоваться. Я почти уверена, таким его мало кто видел, не верю я, что он проводит время с другими женщинами. Красивый, сильный, имеет много власти и денег, не душит контролем, как бывает с другими мужчинами, дарит подарки, если я делаю всё правильно. Так, как он хочет.

Идеальный. Я должна чувствовать себя самой счастливой. Получила всё, о чём только можно мечтать. И всё же…

Я с трудом отрываю голову от подушки и, прижав к груди одеяло, сажусь.

— Может останешься?

— Не неси чушь, — усмехается он, и я слышу в том скрытую издёвку.

— Люди будут шептаться, — с досадой замечаю я. — Раз уж мы женаты, то нужно хотя бы делать вид, что мы семья.

Он запрокидывает голову и смеётся. Чувствую себя невероятно глупо, будто прошу его о чём-то аморальном…

— Айрис, — он бросает на меня ленивый взгляд через плечо. — Ты серьёзно сейчас? Нам что теперь, ходить за ручку в парке? Пускать розовые слюни в кофейнях? Будь серьёзнее. Ты знаешь, для чего я на тебе женился. Знаешь, что мне нужно. Или ты из тех глупышек, что надеются, будто после свадьбы или того хуже рождения ребёнка у мужчины что-то резко переклинивает в голове, и он становится другим человеком?

— Я не имела ввиду ничего такого.

Зря я начала этот разговор.

— Что же до других людей, мне безразлично их мнение. Если тебя что-то не устраивает, это твоя забота.

— Я лишь сказала, что ты мог бы просто немного…

— Нет, не мог бы. Хватит, Айрис, — он затягивает пояс и поправляет висящие ножны и кошелёк.

Коснувшись пальцами, он хмыкает и развязывает узелки.

— Вот, возьми, — достаёт пару монет и швыряет мне на одеяло. — Купи себе новую тряпку или что ты там любишь.

— Ардэн!

Монетки тихо звякают, одна из них скатывается на пол и падает куда-то под кровать.

Внутри что-то обрывается. Я не позволю себе эмоции, только не при нём. В горле встаёт ком, такой тяжёлый, что даже дышать больно. Я отворачиваюсь к окну, где за тонкими занавесками мерцают далёкие звёзды. Они кажутся такими же недостижимыми, как мечты о семье.

Звук закрывающейся двери эхом отдаётся в пустой комнате. Несправедливо. Я просила не так уж много, не так ли? Каплю внимания, разговор, взгляд, в котором будет хоть толика тепла. На любовь я даже не надеюсь, она погребена под холодной плитой брака по расчёту.

Знала, на что шла. Но почему тогда я чувствую себя такой грязной и униженной? Монеты на одеяле будто издеваются надо мной своим равнодушным блеском. Мы женаты, а он просто откупился от меня, чтобы я не мешала.

Разве такую жизнь я должна прожить?

Какая же мерзкая сегодня погода! С самого утра небо затянуто тяжёлыми тучами, и пошёл проливной дождь. Такой, что ни один зонтик не спасёт: промокнешь до нитки, если рискнёшь высунуть нос из дома. А мне как назло документы в офис везти для отчёта. И это в собственный заслуженный выходной!

Ну и ладно. Сегодня как раз у Олечки день рождения. Заодно и свой кондитерский презент ей захвачу сразу в офис. Живёт она на другом конце города, так что, можно сказать, мне подфартило.

Работаю я в бухгалтерской компании, хотя всегда хотела стать кондитером. Не срослось. Денег на дорогостоящие курсы не нашлось, а местный бухгалтерский колледж набирал без экзаменов.

Вот и выпекаю теперь тортики коллегам на дни рождения от чистого сердца и чтобы отвести душу на кухне, создавая очередной никем не признанный шедевр, съедаемый хоть и с аппетитом и благодарностью, но в единичном экземпляре.

Аккуратно упаковываю небольшой кремовый тортик в подготовленную для него коробочку, заботливо помещаю в пластиковый бокс, приобретённый как раз для безопасной транспортировки моих кулинарных шедевров, и иду собираться. 

Любимый кашемировый плащ приходится оставить на вешалке, облачившись в тёплую кофту и дождевик поверх. На ноги не привычные ботильоны, а увесистые резиновые сапоги. Да, симпатичного нежно-фиолетового цвета с крупной золотой цепью в виде аксессуара, но всё же не та обувь, в которой я чувствую себя женщиной. 

Пара пшиков любимых духов. Сама не знаю зачем, ведь я не на свидание собираюсь, а просто бумаги с тортом передать, но всё же. Хоть в чём-то хочется оставаться собой в этот мерзкий день. 

Непременно посмотреть в зеркало на дорожку: раскрасавица в жёлтом дождевике с капюшоном, в фиолетовых резиновых с полиэтиленовым пакетом, в который упакована бумажная отчётность в одной руке и пластиковой коробкой с тортом в другой. 

— Мда, Ирина Батьковна! В таком прикиде только в хлев навоз вычищать, а не в офис приличной фирмы заявляться, — досадую. — Хотя сапоги очень даже ничего, если б в них не было по килограмму веса в каждом. 

Кручусь вокруг себя, понимая, что духи были лишними. Если я в своём любимом модном пальто не вызываю интереса у представителей противоположного пола, то что уж говорить об этом карауле? Да ещё и в ливень. А, ладно! Чем быстрее отвезу, тем быстрее вернусь к просмотру сериалов и поеданию любимого мороженого. Выходной всё-таки. Имею право. 

От моего дома до остановки автобуса минут пять пешком. Главное, преодолеть это расстояние, а там можно расслабиться, так как выходить мне прямо напротив офиса. Только через подземный переход перейти и на месте. 

 Кое-как дохлюпываю до покосившейся остановки, но под навесом места нет даже котёнку. Пришедшие раньше меня набиваются внутри так, что не подвинуться. Стою под струями, льющимися с неба, жду автобус и думаю, что надо бы мне, наконец, научиться говорить «нет» и настаивать на своём. А то так и будут меня использовать все желающие и не только. Отказалась бы ехать, не стояла бы как цуцик в ливень и свой выходной, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании транспорта. 

— Девушка, вы едете или нет? — слышу незнакомый мужской голос и резко возвращаюсь с небес на землю. 

Оказывается, автобус уже подъехал, все желающие успели погрузиться, но водитель придержал двери открытыми специально для меня. Конечно, тут ходит только один маршрут, поэтому если уж кто-то и стоит возле остановки, то это не просто так. 

— Да, спасибо, что подождали, — краснея и пыхча, взбираюсь на подножку. Двери за мной захлопываются и мы трогаемся. 

Устраиваюсь в самом углу подальше от остальных пассажиров, так как с дождевика стекает столько воды, будто дождь решил составить мне компанию и тоже проехаться на автобусе. О том, чтобы сесть, даже речи быть не может. Так и еду стоя до своей остановки, пытаясь никого забрызгать и не замочить. 

 Практически вываливаюсь на улицу, так как почему-то именно сегодня половине пассажиров приспичило выйти вместе со мной. Ну, как вываливаюсь? Меня просто выносит людским потоком. Но он быстро рассасывается, и я остаюсь одна напротив подземного перехода. 

Из приятного: дождик прекратился, но раскаты грома где-то вдалеке подсказывают, что это ненадолго. Если повезёт, то я успею по-быстренькому добежать до офиса, оставить бумаги и вернуться. 

Но стоит мне подойти к ступенькам, ведущим в переход, понимаю, что метнуться туда и обратно молодым кабанчиком не выйдет при всём желании. Мраморная лестница намокла, и даже мои резиновые сапоги скользят на ней при каждом шаге. 

Медленно не спеша начинаю спускаться, лестница остаётся позади, и всё идёт отлично ровно до того момента, как мне навстречу не выскакивает странный зверёк, размером с кошку. 

В переходе темно, ближайшая ко мне настенная лампа разбита, а свет от следующей никак не помогает получше рассмотреть животину. Сколько ни вглядываюсь, не могу понять, что же это за тварь Божья. Но тут по небу прокатывается очередной раскат грома и сверкает такая молния, что становится светло, словно в летний полдень. 

Тут-то я и понимаю, что передо мной сидит огромная, мокрая, грязная…зубастая крыса с лысым кожистым хвостом и совершенно диким взглядом. В голове мелькает мысль, что по области недавно было предупреждение об участившихся случаях бешенства, переносимого как раз этими грызунами. 

Делаю нерешительный шаг назад, и тут за спиной снова бабахает, отчего крыса вздрагивает и несётся прямо на меня. 

Я могла попятиться, если бы не лестница, о которую тут же спотыкаюсь. Теперь столкновения с мерзким зверьком не избежать. Но я настолько везучая, что вместо того, чтобы отклониться в сторону, продолжаю отступать. На скользкие ступени. 

Сама не понимаю, как начинаю падать спиной на лестницу, но зато отчётливо ощущаю, как мне в грудь буквально врезается крыса и начинает истерично шкрябать своими мерзкими коготками по ткани дождевика. 

Мгновение и становится темно. Никакой боли нет, ровно как нет ни звуков, ни запахов, ни злосчастного грызуна. А затем я резко распахиваю глаза в незнакомом мне месте.

Спальне. 

Я лежу на застеленной шёлковыми простынями постели в коротком хлопковом платьице, а прямо передо мной совершенно беспардонно и без тени смущения избавляется от одежды здоровый мускулистый мужик. 

 — Чего застыла, будто в первый раз? — обращается ко мне незнакомец. — Задирай подол. По-быстрому сделаем дело, и ещё месяц твою недовольную физиономию не увижу!

Я не ослышалась? Он сказал… задирай подол? Что тут происходит?

— П-п-простите? — язык не слушается, да и спросить что-то более-менее внятное я не в состоянии. 

Только что стояла в переходе и на тебе.

— Избавь меня от истерик, Айрис, — в низком бархатистом голосе слышатся нотки лёгкого раздражения. Он будто с куда большей охотой оказался бы в любом другом месте, но не здесь. — Давай не будем затягивать с прелюдией и сразу перейдём к сути, чтобы поскорее вернуться каждый к своим делам, — говорит полуобнажённый мужчина, опасно приближаясь к постели.

Не то что бы я рассчитывала растянуть понятно какое удовольствие, но всё же становится обидно, что он вот так просто берёт и… с места в карьер.

Я что ему, девка продажная? Хам!

— Ну так и не стану вас задерживать, — невольно скольжу взглядом по его крепкой груди, литым мышцам пресса и ниже. — Идите по делам!

— Ты прекрасно знаешь, что твоё ребячество всё только усложняет, — злится красавец.

Самое обидное, что по внешним данным, он бы мог легко склонить к чему угодно, будь у него хоть капля харизмы и заинтересованности этим самым соблазнением. Но увы, он выглядит так, будто получил правки к годовому отчёту и спешит поскорее от них, вернее меня отделаться, а это портит весь настрой.

Просто так лежать и ждать, когда он сам задерёт мне подол нельзя.

Я вскакиваю и отступаю к изголовью постели, подхватывая при этом подушку, чтобы хоть как-то прикрыться и дать себе хотя бы иллюзию преграды между нами. Притом что я полностью осознаю, что он может скрутить меня одной рукой, а после сделать всё, что придёт в голову. Я макушкой ему даже до плеча не достаю. Как мне этого медведя победить-то?

И раз физически у меня нет ни шанса, придётся пользоваться хитростью.

— Мне сегодня… — в голове гудит, словно там пчелиный рой завёлся. Перед глазами пляшут чёрные мушки. — …нельзя ничего задирать. Критические дни, знаете ли, — выдаю первое, что приходит в голову.

— Как глупо. Ты решила солгать мне? Я прекрасно знаю, когда и что моей жене можно.

Жена. Он сказал, что я его супруга. Будь у меня такой муж (да какое там, даже просто ухажёр), я вы точно об этом знала. И точно не сопротивлялась бы.

Высоченный, на теле ни грамма жира, мышцы  такие, что впору на обложку журнала “Men’s health” фотографировать. А красавец-то какой! Глазищи карие-карие, почти чёрные. Брови густые, длинный прямой нос, пухлые губы и ямочка на подбородке. Небритый, правда и не подстрижен коротко, как я люблю. Но это мелочи.

— К чему этот спектакль, Айрис? Мы оба знаем, что всё заканчивается одинаково, — обходя ложе и недовольно хмурясь, чуть повышает тон «муж». — Ты прекрасно знаешь, что я не люблю игры в кошки-мышки.

Да он не просто кошка, а настоящий саблезубый тигр…

Краем глаза отмечаю расстояние до двери, спрыгиваю на пол и бегу к ней. Не знаю, на что я рассчитываю, пытаясь убежать в чужом доме, но практически сразу замираю перед большим зеркалом, обнаруженным тут же в спальне.

В отражении не я, а незнакомая мне девушка. Женщиной её не назовёшь, молодая больно. Невысокая, худенькая круглолицая брюнетка. Длинные волосы мягкими волнами спадают на плечи и приличного такого размера грудь, заметную даже под сорочкой. Глаза большие выразительные, губки тонкие, но нежные как лепестки розы. Вот тебе и на! Это вообще кто?

В голове проносится вихрь мыслей: где я? Как сюда попала? Почему не помню ничего до того, как проснулась в этой постели? Что произошло с моим телом?

Паника накатывает волнами, дыхание становится прерывистым. Ещё и мужик этот…

Не успеваю отойти от шока, как меня обхватывают две крепкие ручищи и прижимают к горячему «мужнину» телу. Лёгкие наполняются запахом, в котором угадываются древесные ноты. На меня он нагоняет мысли в духе: «я готова убегать, но не слишком быстро».

— Я начинаю терять терпение, — раздаётся прямо у меня над ухом, отчего по телу пробегает волна мурашек. — Ты и сама знаешь, что я голодным не останусь.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять о каком именно недоедании речь. Эдак этот гурман меня сейчас и разложит как курочку на тарелочке. И ножки в разны стороны разведёт.

Не знаю, каким чудом мне удаётся развернуться и даже освободить руку, чтобы влепить нахалу хлёсткую пощёчину, но на этом удача заканчивается. «Муж» играючи перехватывает мою ладонь буквально в миллиметре от своей щеки, так что я успеваю уколоться об щетину, невольно вскрикнуть от боли в зажатом его кулаком запястье, и осознать, что я всё это зря.

Ну и что мне теперь делать?!

Дорогие читатели!

Мы рады приветствовать вас в новой истории!

Прошу поддержать нас зажжёным сердечком (это помогает в продвижении) ну и убедитесь, что книга попала в вашу библиотеку. Будет интересно ;)

Я не всегда успеваю отвечать на комментарии, но в этот раз я не одна, так что ждём всех на поболтать ;)

По традиции давайте поглядим на наших героев!

Ардэн Хангер

который даже с картинки смотрит то ли с осуждением, то ли с желанием сожрать нас будто кексик.

Как думаете, чего он хочет?

Айрис Хангер

Девушка, которой «свезло» оказаться его женой и место которой заняла Ира, перенимая на себя все проблемы предшественницы.

Кроме того не можем не сказать, что наша история пишется в рамках литмоба
Предлагаем вам посмотреть список уже стартовавших историй и собрать всю коллекцию:
 
Ну а пока мы готовим для вас продолжение, приглашаем заглянуть в одну из историй моба к

Ура! Меня ждет переезд в большой город, неожиданное наследство в виде лавки артефактов и свадьба с любимым мужчиной! По крайней мере, планы были именно такие.
А по итогу меня чуть не посадили в тюрьму, жених бросил из-за напрочь испорченной репутации, в двери лавки ломятся бандиты, нанятые ростовщиком, а опасный маг и по совместительству местный правитель настойчиво пытается выставить меня из города.
Но я не сдамся! Вцеплюсь зубами, восстановлю лавку и добьюсь успеха. И они ещё пожалеют, что со мной связались. Особенно тот самый красавец-маг, от одного взгляда которого сердце почему-то пускается вскачь.
Впрочем, похоже, у него на меня другие планы...
В книге нас ждут:
⚜️ сильный и властный герой
🪻 предприимчивая героиня
🐈‍⬛ вредный с виду, но на деле полезный фамильяр-помощник
✨ множество приключений и конечно же...
💖 хэппи энд!

— Так-так, — красавец медленно наклоняет голову. — Ну и что это такое? Не слишком ли ты заигралась, Айрис?

Как он меня назвал? В сочетании с незнакомым отражением в зеркале всё это даже на хорошо поставленный розыгрыш не тянет.

Мой мозг сейчас взорвётся. Я понимаю, что вляпалась уже не просто в попытку изнасилования со стороны этого мужчины. Я на него напала и, кажется, это может привести к куда более серьёзным последствиям…

— Я… Э-э-э…

Сказать ему, что я Ира, а не Айрис? Или это сделает только хуже? Он отправит меня в какую-нибудь местную психушку?

Ладно, пока придержу эту информацию при себе. Я и так сделала свою жизнь достаточно сложной, попытавшись ему леща дать.

Понять бы, что теперь делать.

— Я не хочу, — пытаюсь успокоить голос, чтобы звучал не так жалко.

Чёрт, а если ему плевать на мои хотелки? Может прикинуться больной?

— Не обязательно хотеть, чтобы делать то, что нужно, — философски замечает он. — Я бы тоже ни за что не женился, если бы не приказ короля. Аппетит приходит во время еды? Как же! Если тебе подали безвкусное блюдо, то сколько ни жуй, слюнки не потекут.

Стараюсь пока не слишком удивляться упоминанию короля и его странных ассоциаций, но уже чувствую, что шок может и с ног сбить. Я как будто в другом мире оказалась, хотя почему как?

— Сейчас у вас точно слюнки не потекут, — медленно растягиваю слова, сочиняя. — Я… э-э-э… заболела. По-женски. Мне нельзя сейчас.

— И как же ты умудрилась заболеть? — тёмные глаза опасно сужаются.

Вот блин! Сейчас придумает, что я тут мужиков вожу, и будет только хуже!

— Про… Я не знаю!

— Ты была с другими мужчинами? — он делает маленький шаг ко мне, а я чувствую такую угрозу, будто стою на склоне горы, а на меня несётся снежная лавина.

— Разумеется, нет! — я пытаюсь увеличить дистанцию, но он не пускает и резко дёргает меня к себе.

— Значит это очередная твоя глупость? Я мог бы очень разозлиться, Айрис, если бы не знал, что сюда не ходят посторонние и сама ты никуда не ездишь. Но всё же не исключаю женское безрассудство. К тому же, вся ценность, что есть в тебе, связана с моим именем.

Вот хам… Теперь меня же в чувство вины окунуть пытается?!

— Может, если бы вы ждали от меня не только задирания подола, то что-то и разглядели бы? — фыркаю я, прежде чем обдумываю, хорошая ли это мысль — спорить с мужиком, которому я даже до плеча не достаю.

Секундная пауза, за которую перед моими глазами будто перед смертью проносится вся недолгая жизнь и он неожиданно отступает.

Мужчина собирает сброшенные до этого на пол вещи, небрежно надевает рубашку и прямо так, не застёгивая направляется к выходу. Туда, где у двери, зажимая травмированное его хваткой запястье, стою я. Нависает надо мной грозной скалой и сквозь зубы выдаёт:

— Кашу маслом не испортишь, а солью вполне. Сегодня ты пересолила, жена. Я больше не намерен смаковать безвкусный кусок пресного переваренного мяса.

У него настолько жуткое лицо, что я оставляю без внимания гастрономическую насыщенность его реплики и просто стою, боясь вдохнуть лишний раз.

Грубо оттолкнув меня, он выходит, а в воздухе повисает такое напряжение, что его можно ножом порезать.

Фух. Пронесло? Мой подол остался в приличном положении, я до сих пор не умерла, но всё же не покидает ощущение, что мой новоиспечённый муж ещё найдёт способ, как мне насолить.

Пресное переваренное мясо, пф. Он голодный что ли?

Голова начинает болеть, и я медленно плетусь к постели, чтобы рухнуть на неё и укрыться подушкой. Я точно не в себе. Упала в переходе и приложилась головой о ступени? Почему так плохо? И, главное, что за видения такие и когда они прекратятся? Может, я умерла?

— Не умерла, — констатирую, открывая глаза всё в той же спальне поутру.

За окном ярко светит солнце, дверь распахивается и в помещение довольно нагло заваливается незнакомая девица в простом сером платье и переднике с рюшами. Служанка?

— Проснулись? — интересуется, смиряя меня надменным взглядом. — Господин велел вам одеться и спускаться. Карету уже запрягают.

Эм... Он решил прикончить меня в более подходящем месте?

Брюнетка с собранными в тугой пучок волосами бросает на постель платье и по-хозяйски скрещивает руки на груди. 

— Говорила я вам, что вы тут ненадолго. Что к хозяину подход нужен, а вы… нос от моих советов воротили. Думали, что одной только постели довольно. А к нему без щепотки специй можно не соваться. Вот и езжайте теперь подобру-поздорову, — кивает на одежду. Мол, давай, собирайся.

— Какой господин, такие и слуги, видимо, — бурчу я, глядя на неё исподлобья. — На еде помешанные.

— Эх, госпожа, госпожа! Жалко вас было, помочь хотела. Видать, зря, — машет рукой, будто потратила на меня своё драгоценное время впустую, и уходит.

Нервно сглатываю, бросая взгляд на зеркало. В нём на постели сидит уже знакомая мне, только теперь растрёпанная и бледная девушка. Я?

Странно так, смотреть в зеркало, а видеть не себя. Поднимаю руку, двигаю ей перед собой. Отражение повторяет, но… это точно не я. Бред.

И тут меня посещает мысль на миллион. Нужно просто ущипнуть себя посильнее, чтобы проверить сон это или нет. Если будет…

— Ш-ш-ш-ш! — шиплю, потому что боль вполне себе настоящая.

Так, без паники. Ирина Батьковна, соберись! Всему должно быть разумное объяснение, и мы (то бишь я и моё рациональное мышление) его непременно отыщем. А пока…одеться, умыться и на выход. Не хватало ещё, чтобы помешанный на еде хозяин этого места меня отсюда выволакивал.

Наспех привожу себя в порядок, обнаружив возле зеркала оброненную на пол расчёску. Натягиваю простое платье, с довольно откровенным, правда, вырезом, принесённое служанкой, и настороженно выхожу из комнаты.

Коридор, большая каменная лестница, ведущая на нижний этаж, и я оказываюсь в просторном холле, где меня и впрямь уже дожидается тот самый вчерашний «муж».

При свете дня он кажется ещё более мужественным и представительным. Должна признать, что дорогой камзол идёт ему куда больше, чем простая рубашка. Тем не менее лишний раз я стараюсь на него не смотреть, потому что прекрасно вижу, что скрывается под его одеждой. Воображение то и дело подбрасывало мне не самые скромные картинки. 

— Явилась? Хватит мяться. Полезай в экипаж и поехали.

Может сейчас и не самое подходящее время, но я предполагаю, что лучше спросить поздно, чем никогда.

— Куда мы едем?

По лицу мужчины проносится тень злорадства.

— Вчера ты сказала, что мне нужно увидеть тебя с новой стороны? Прекрасно. Вот и покажешь себя во всей красе. Ты покидаешь мой дом. И у меня как раз есть подходящее место, где твои фантазии и выдумки могут пригодиться.
Дорогие читатели!
В ожидании следующей проды приглашаем в новинку нашего моба от

Попала в тело молодой жены дракона-тирана.
Не успела обжиться, а муженек уже спешит от меня избавиться.
Чудом мне удается сбежать и стать хозяйкой заброшенного облепихового сада.
И не беда, что дом уже занят какой-то подозрительной нечистью.
Приручу, отмою, вкусным чаем напою по старинному рецепту.
Так, дорогой, а ты что здесь забыл? Что значит - тебе нужен наследник?
А если я не согласна?

В экипаж я забираюсь, чувствуя себя так, будто я под дулом пистолета, хотя ничего такого у моего муженька не было. Во всяком случае, я не видела. Но угроза всё равно чувствуется.

На самом деле я вообще не против убраться от него подальше. Мне нужно время, чтобы понять, что случилось, как я тут оказалась и кто я теперь, а если рядом будет бегать страшно красивый муж, требующий задирать подол, ничего толкового я не пойму.

Старинный транспорт двигается с места. Признать честно, ждала, что он будет скрипеть и греметь, но всё кажется одновременно и старым и очень новым. Где-то подсознательно, я воспринимаю всё окружение не как новую реальность, а как дорогие декорации музея и вот-вот жду громкого окрика смотрительницы, угрожающий, что и моим правнукам придётся отдать душу, чтобы расплатиться за порчу такой красоты.

Стараюсь не смотреть на сопровождающего. Его присутствие и так ощущается почти физически: тяжёлое, давящее, как грозовая туча. Он вот не стесняется на меня смотреть, будто ждёт чего-то.

Надеюсь, не извинений и не предложений сделать всё по-быстрому и здесь.

Куда мы едем? Зачем? Вопросы вертятся на языке, но я прикусываю губу, решив хранить гордое молчание.

Чтобы отвлечься от гнетущей атмосферы, рассматриваю город за окном. Я, кажется, только сейчас начинаю осознавать реальность происходящего.

Волшебное место, словно сошедшее со страниц старинной книги сказок. Мы выезжаем с территории поместья. Нас тут же подхватывают мощёные булыжником улочки. Кажется, здесь конец зимы. Немногочисленные деревья стоят без листьев, но снега нигде не видно. А ещё тут на удивление чисто.

Экипаж вьётся между домами с остроконечными крышами, украшенными причудливыми флюгерами. Окна-витражи играют всеми цветами радуги в лучах солнца и напоминая о приближающейся весне. На балконах, увитых плющом и диковинными цветами, развеваются разноцветные флаги.

Я на время забываю про мужа, имени которого даже не знаю, и прилипая к окну, любуясь городом. Никогда не была за границей, но примерно как-то так я и представляла себе старый европейский город. Историческую его часть, только сейчас она не выглядит пустой и покинутой, а кипит жизнью. В этих домах не «когда-то жили», в них живут прямо сейчас.

Торговцы, стоя у своих прилавков, согреваются, потягивая горячие напитки из больших, похожих на пивные кружек. Когда подходят покупатели, они прячут их куда-то под прилавок. Закончив, делают глоток и перекрикиваются, расхваливая товары.

Запах свежей выпечки из пекарни смешивается с ароматом специй из лавки напротив. Невольно радуюсь, что понимаю местную речь. Наверное, это часть той магии, что перенесла меня сюда и превратила в Айрис.

Мысли снова возвращаются к ссоре с мужем, и я невольно бросаю на него взгляд. Сидит, небрежно откинувшись на бархатную спинку, но я вижу, как напряжены его плечи под дорогим камзолом. Его точёный профиль кажется высеченным из мрамора, такой же холодный и неприступный.

Когда мы выезжаем за городские ворота, и копыта лошадей начинают не стучать, а скорее шоркать по лесной дороге, молчание становится совсем невыносимым, и я, наконец, решаюсь нарушить тишину:

— Так куда ты меня везёшь?

Его губы изгибаются в надменной усмешке:

— Всё-таки соизволила заговорить? — небрежно поправляет манжету камзола. — Раз ты так жаждешь свободы, я решил предоставить тебе такую возможность.

В его голосе звучит что-то, заставляющее меня насторожиться. Надеюсь, он не бросит меня в лесу одну. В городе может и растаяло всё, но здесь весна ещё не вступила в права, так что снега хватает.

— И что это значит?

— У меня есть одна старая кондитерская на окраине Западного леса. Давно заброшенная, между прочим. Думаю, это идеальное место для такой своенравной жены, как ты. Поживёшь там какое-то время, подумаешь о своём поведении.

Он явно ожидает увидеть испуг или отчаяние на моём лице, но вместо этого видит плохо скрытое удивление, которое я всеми силами пытаюсь прикрыть маской спокойствия.

Нет, погодите, мне не послышалось? Он сказал «кондитерская»?

Это точно сон. Наверно я свалилась в том переходе, пробила голову и теперь лежу в коме, а мозг под лекарствами выдаёт нечто подобное.

Кондитерская, ага. Несуществующий муж вручает мне кондитерскую за то, что я ему не дала.

Боже…

Можно я не буду просыпаться? Мне нравится этот бредовый сон.

Осознав, что моя реакция не сходится с его ожиданиями, муж насмешливо щурит тёмные глаза:

— Пытаешься храбриться? Не волнуйся, я не настолько жесток, заберу тебя, как только попросишь пощады. Думаю, день-два в полном одиночестве в старом пыльном здании отлично прочистят тебе мозги.

— День-два? — я не могу сдержать язвительный смех. — Дорогой, я не просто выживу там, я превращу эту кондитерскую в лучшее заведение!

Он откидывает голову назад и хохочет, словно услышал отличную шутку:

— Ты? Избалованная аристократка? Да ты даже не знаешь, с какой стороны подходить к печи!

Мне становится обидно за настоящую Айрис. Мало того что ей по требованию приходилось задирать подол и терпеть колкости этого мерзавца, так он ещё и наказание придумал.

Никто не имеет права так обращаться с другим человеком. Этого мерзавца надо проучить.

— Хочешь поспорить? — слова вырываются прежде, чем я успеваю их обдумать. Кровь кипит от его снисходительного тона.

Красавчик подаётся вперёд, его глаза опасно сверкают:

— Споить? Со мной? Как самонадеянно, дорогая, — он усмехается, обнажая белоснежные зубы. — Но я заинтригован. Какие будут условия?

— Дай мне три месяца. Если я сделаю кондитерскую успешной, ты отдашь её мне. И извинишься.

— За что?

— За своё поведение.

— А что с ним не так?

Он меня специально бесит?

В этот момент лес обрывается, и мы выкатываем на открытое пространство. Повернув голову к окну, я вижу пологий склон, укрытый снежной коркой, из которой торчат уцелевшие после зимы стебельки сорняков. У подножия раскинулось небольшое поселение, а сразу за ним — новый лес.

— Ладно, допустим. А если проиграешь? — в его голосе слышится рычащие нотки.

— Тогда… — я глубоко вздыхаю, — я стану такой женой, какой ты хочешь меня видеть покорной и безропотной.

Экипаж резко останавливается, отчего меня, не удержавшуюся на сиденье, буквально впечатывает в крепкую грудь супруга. Я бы даже сказала каменную. Он вообще человек? Судя по поведению и прочим признакам, больше походит на холодную статую. Чертовски привлекательную, но тем не менее. 

Никаких вежливостей. Мужчина хватает меня за запястье, открывает дверцу и чуть ли не выволакивает из транспортного средства. Мы оказываемся перед двухэтажным зданием, и у меня перехватывает дыхание. Старая кондитерская... Некогда, должно быть, она была настоящим украшением деревни, об этом говорят остатки изящной лепнины под крышей и большие арочные окна. Но сейчас...

Облупившаяся штукатурка обнажает почерневшие от времени камни, стёкла затянуты паутиной, а над входом печально покачивается проржавевшая вывеска, на которой едва можно различить название «Лакомка».

— Твой новый дом, дорогая, — издевательски выдаёт мужчина и достаёт из кармана связку ключей. — Вот, держи. Кухня на первом этаже, наверху есть комнаты для проживания. Правда, не уверен, что там осталась хоть одна целая кровать.

— Как мило с твоей стороны так беспокоиться о моём комфорте, — я забираю ключи.

Его глаза опасно сверкают:

— Такая самоуверенность... Посмотрим, что от неё останется через неделю, — он делает шаг ближе, и я чувствую жар его тела. — Последний шанс передумать, Айрис. Попроси прощения сейчас, и мы забудем об этой глупой затее.

— Не дождёшься.

— Что ж, как пожелаешь. Домой попадёшь, только если «Лакомка” принесёт доход. Но что-то мне подсказывает, что приедешь ты не за моими извинениями, а чтобы стать покорной и безропотной…жена!

Он разворачивается и направляется к экипажу. У дверцы останавливается:

— Ах да, совсем забыл. В погребе, кажется, завелись крысы. Большие. Приятного соседства, дорогая!

Я смотрю, как экипаж скрывается за поворотом, унося с собой моего самодовольного мужа. Потом поворачиваюсь к своей новой кондитерской и понимаю, что, возможно, он прав. Я очень поторопилась, поспорив с таким человеком, как мой новоявленным муж, даже не взглянув на это место.

Но теперь уже поздно.

Дорогие читатели!
В ожидании следующей проды приглашаем в новинку нашего моба от

Восстановить ветхую усадьбу? А почему бы и нет… особенно, если есть помощники.
Одна проблема. Здешние обитатели не верят, что нужно что-то восстанавливать! Еще бы, ведь дом поддерживает своей магией сам кан Арн, генерал, маг, мастер воплощений и красивый мужчина. Жаль, я в его глазах – всего лишь прислуга

На меня тёмными стёклами давно немытых окон взирает явно заброшенное здание. Судя по всему, даже когда кондитерская ещё работала, её внешним видом никто не занимался. Немудрено, что от неё были одни убытки. Так же сказал мне супруг?

В очередной раз досадую, что даже имени его не спросила, но что уж теперь?

Входная дверь тоже не добавляет оптимизма. Замок-то щёлкает бодро, но ручка ни в какую не хочет проворачиваться. Дёргаю, кручу, пинаю деревянную преграду, но всё без толку. И тут до меня доходит, что войти можно не только через дверь. Окно рядом с ней выбито, на земле тысячами осколков разбросаны разноцветные кристаллики стекла. Расположен обнаруженный мной альтернативный «вход» не очень высоко. Поэтому недолго думая, подбираю юбку платья и карабкаюсь внутрь.

Спрыгиваю с подоконника, цепляясь за остаток рамы, и слышу характерный треск ткани. Кажется, платью конец. Осматриваю юбку и вижу огромную дыру.

— Ты поедешь на бал, Золушка, но для начала…— вспоминаю строки из когда-то любимой детской сказки. — Хотела, Ирочка, в молодые годы по заброшкам погулять, пожалуйста! Мечтала стать кондитером? Вот тебе личная лавка сладостей. Только сделай из неё что-то более-менее приличное для начала. Ах да, нет у тебя на это ни денег, ни знаний, ни даже личных вещей, — бурчу, обходя первый этаж по периметру.

На улице день-деньской, поэтому видно всё хорошо. И понятно, почему не открылась дверь: её изнутри подпирает упавшая с потолка перегнившая балка.

— Зато заряд энтузиазма неисчерпаемый, как говорил мой начальник Пал Иваныч, — обречённо вздохнув, заключаю я.

Стою посреди большого торгового холла с витринами, столиками и множеством полок. Стены в помещении из добротного деревянного среза, то тут, то там опорой крыше служат огромные мраморные колонны.

На потолке висят люстры, свечные, но словно нетронутые временем. Медный сплав, из которого они сделаны, совершенно не окислен и выглядит так, будто их только что подвесили под потолок, который тоже, кстати почти не пострадал. Лишь одна балка и упала. Та самая, что подпирает теперь дверь.

А вот полы… оставляют желать лучшего. Даже если когда-то они и были выложены мозаикой, то теперь это было сплошное месиво из грязи и глины, под которым едва ли угадываются очертания прежней роскоши.

В конце помещения имеется огромное окно чуть ли не во всю стену. Там же, в углу замечаю дверь, ведущую в соседнее помещение. Добротная, деревянная, резная.

За ней вход в кухню и лестница в подвал. Вспоминаются слова мужа: 

— В погребе, кажется, завелись крысы. Большие. Приятного соседства, дорогая!

Желудок предательски бурчит, напоминая, что я со вчерашнего ничего не ела. Стою у входа в огромную пустую кухню, в которую даже зайти страшно и руки опускаются. Как я должна сделать из этого места прибыльное заведение, если даже поесть себе приготовить не могу в таком-то бедламе?

Ну уберусь я тут и что дальше? Где я продукты возьму? Нет, не так. Где найду денег на их покупку? Куда за ними идти? Что это вообще за место и какие тут законы?

Хорош муж! Бросил в захолустье без вещей, без денег. Но он не учёл одного: я не его жёнушка, а наши бабы так просто не сдаются. Засучила бы рукава, но на этот раз живот сводит болезненным спазмом.

В полном отчаянии возвращаюсь в торговый зал и вижу на одном из столов с большими пыльными стеклянными подставками для тортов пару старых листовок. На них аккуратным красивым почерком выведено: «Лакомка», частное торговое заведение А.Хангера.

Протягиваю руку, чтобы взять брошюру и рассмотреть поподробнее, как вдруг где-то в глубине здания раздаётся металлический грохот.

— Кто здесь? — спрашиваю скорее машинально, чем осознано. — А ну выходи!

Озираюсь в поисках хоть чего-то, что можно было бы использовать для защиты, но, как назло, ничего не могу найти. 

Грохот повторяется, уже ближе, и это пугает.

— Предупреждаю! Я больно кусаюсь! — зачем-то выдаю я, понимая, что отбиваться мне нечем.

— Я тоже, — слышу тоненький писклявый голосок. — Но предпочитаю всё же этого не делать, — продолжает невидимка, который, судя по громкости, приближается.

Я отчётливо слышу, как по полу кто-то или что-то бежит. Звук такой странный, похожий на перебирание по паркету лапками бигля или какой-то другой некрупной собаки.

— Добро пожаловать в наш мир, Ирина, — раздаётся уже совсем рядом, вынуждая присмотреться.

Мне не показалось. Я отчётливо слышу голос, но не вижу перед собой человека. Да и звуки эти… Отступаю на пару шагов, не понимая, что происходит.

— Не бойся, говорю же, не кусаюсь я без причины, — замираю, так как мне кажется, что перемещение в другой мир не самое абсурдное, что со мной произошло. Я ещё и голоса слышу всякие.

— Эй! Хватит паниковать. Всё хорошо. Вдох-выдох. Я на тумбе возле окна. Видишь? — невидимка пытается меня успокоить. 

Раз не набросился, то, может, всё и не так ужасно?

— Ты кто? — решаюсь всё-таки вступить в диалог. — Дух? Призрак или…кры-ы-ы-ыса-а-а-а! — отскакиваю словно кипятком ошпаренная, замечая совсем рядом огромное усатое существо.

Руки трясутся, меня прошибает холодный пот. Бежать некуда, у единственного выхода из помещения (окна, через которое я попала внутрь) сидит это шерстяное зубастое нечто и лупит на меня свои глазёнки.

— Ну вот, опять испугалась. Не ори ты так. В этом мире ты должна меня понимать. Кивни, если это так, — не верю ни своим ушам, ни глазам, но крыса разговаривает!

На автомате киваю, хватаясь за голову. Я спятила. У меня какое-то серьёзное психическое расстройство. Другой мир, мужик-грубиян, правда красавец, заявляющий, что он мой супруг, Богом забытая кондитерская лавка, а теперь ещё и грызун! Где тут указатель «Выход»?

Решаю прислушаться к совету существа и делаю пару глубоких вдохов-выдохов, не сводя с него взгляда. Оно тоже сидит неподвижно, позволяя себя рассмотреть. И тут меня осеняет: это та же самая животина, которая бросилась на меня в переходе, провоцируя падение, после которого я оказалась в этом сюре. Говорят же, что у страха глаза велики. Так и я, запомнила её как последнее, что видела в своей бренной жизни.

Таких усатых и жирных мне встречать не доводилось. Да, видела как-то на помойках пару-тройку, но те все были костлявые, ободранные, а эта…на редкость упитанная и холёная. Будто и не крыса вовсе, а чей-то домашний питомец. И усы…как у Якубовича, прости Господи.

Вспоминаю известного телеведущего и все те вкусности, которые ему приносят в подарок на передачу, и живот снова сводит, да так, что я сгибаюсь пополам, а предательское бурчание эхом отразилось от стен пустого помещения.

— Голодная? Что же тебя муж-то не накормил? — уточняет грызун. 

Про себя отмечаю, что ему многое известно обо мне и, главное — он знает о супруге Айрис. Меня по имени назвал.

— А, ладно! Идём, покормлю тебя, так и быть! А после поговорим о своём, насущном, — мохнатое нечто машет лапкой, мол, давай за мной.

Я же, находясь в полном шоке оттого, что меня собралась потчивать крыса, понимаю, что в данный момент он — мой единственный источник информации и… делаю шаг навстречу.

Дорогие читатели!
В ожидании следующей проды приглашаем в новинку нашего моба от

Я попала в тело сироты. Безумная свекровь и тиран-муж жаждут моей смерти.
Но что делать, если умирать в мои планы не входит?
Правильно, бежать в Глухие земли и стать Хозяйкой приюта неугодных. Вот только покровителем приюта оказался грозный дракон, который обо мне превратного мнения! Что же, готовься удивляться, господин дракон!

— Не так страшно, да? — отмечает крыса. — Ты же додумалась ничего не говорить Ардэну?

— Кому?

— Мужу твоему, — грызун наклоняет голову к «плечу».

Такой человечный жест, что становится даже страшно. Он сочетает в себе что-то звериное и человечное. Мозг, конечно, пытается построить какие-то логические связи, но при виде всего этого кажется, что я просто свихнулась.

— Нет, не рассказывала, — отвечаю на вопрос. — Не довелось как-то. А что?

— Ничего. Тебе и не нужно рассказывать. Проблемы будут.

— Какие проблемы? Объясни.

— Ты хочешь объяснений или закрыть базовые потребности? — крыс упирает лапки в бока. — Я так и думал. Идём.

И спрыгивает со стола. Мне не остаётся ничего другого, кроме как пойти за ним в дальнюю часть дома, где у кладовки обнаруживается закрытая на задвижку дверь, отперев которую я оказываюсь на заднем дворе. Хорошо, что сейчас не лето, травы было бы… выше дома, наверно.

— И всё же объяснения мне не помешают, — осторожно замечаю я. — Как минимум начать с того, почему мы с тобой… разговариваем.

Крыса вальяжно топает по заросшей дорожке вокруг кондитерской. Не то чтобы я часто видела крыс, но этот ведёт себя так, будто он как минимум хозяин этого посёлка.

— Меня зовут Якуб, — наконец объявляет зверёк. — Я живу здесь уже... хм... довольно давно.

Я моргаю несколько раз, пытаясь осмыслить происходящее. В конце концов, я уже поняла, что это какой-то не мой мир, так почему бы здесь не быть и говорящим крысам? Решаю вести себя как можно естественнее.

— Приятно познакомиться, Якуб. Я... эм... новая хозяйка этого места.

— Знаю-знаю, видел, как тебя привез напыщенный ящер, — Якуб останавливается и почесывает за ухом маленькой лапкой. — И судя по тому, как громко урчит твой желудок, ты не догадалась захватить с собой провизию?

Ага, прям у меня столько возможностей это делать было. Неловко улыбаюсь и развожу руками.

И... Ящер? Ладно, пока сделаю вид, что меня ничего не беспокоит. Истерика не конструктивна.

— Сейчас покажу одно место. Тут недалеко есть таверна «Петух в яблоках» хозяйка добрая, всегда подкармливает бездомных котов. Если поспешим, успеем к раздаче остатков с кухни.

Я колеблюсь. С одной стороны, выпрашивать объедки, тем более у котиков. Якуб явно мыслит сейчас как зверь. Тем более животное, для которого объедки — обычный рацион. С другой — желудок сводит от голода, а иных вариантов я пока не вижу.

Надо как-то иначе это сделать. Может, если я предложу хозяйке помыть у неё посуду или ещё что, то смогу попросить нормальный ужин?

— А почему ты решил мне помочь? — спрашиваю осторожно. — Чего вообще хочешь?

Якуб оборачивается, его темные глазки поблескивают в полумраке:

— Скажем так, мне кое-что от тебя нужно.

— Что же?

— Узнаешь позже. На самом деле наши цели лежат рядом, так что пока ты воплощаешь свою, я получу свою.

Врёт и не краснеет. Хотя под шерстью и не видно будет. Наверно.

— И какая же у меня цель?

— Сделать из этого места процветающее заведение, конечно же. К тому же — он хитро подмигивает, — возрожденная кондитерская — это же целое море возможностей для такого ценителя сладостей, как я.

— Ну конечно, — не могу сдержать улыбку. — Значит, у тебя корыстный интерес?

— Конечно! Я же крыса, а не благотворительная организация, — фыркает он.

Поселение настолько маленькое, что здесь буквально одна улица. Мы обходим дома дворами и огородами, пока не добираемся до одного из самых больших. Я различаю добротное двухэтажное здание, из окон которого льется теплый свет. Аппетитные запахи жаркого и свежего хлеба заставляют мой желудок страдальчески сжаться.

— Тсс, сюда, — Якуб юркает за пустые бочки, и я следую за ним. — Видишь этих наглых мурлык? Сторожат черный ход, как настоящие стражники.

Действительно, возле кухонной двери дремлют два упитанных кота. У меня они вызывают скорее чувство умиления, сложно видеть в них конкурентов за еду.

— И что теперь? — шепчу я, присаживаясь на корточки за бочкой.

— Сейчас хозяйка выйдет выбросить остатки. Я отвлеку котов, а ты... Постой, куда?! — Якуб возмущенно шипит, когда я поднимаюсь и отряхиваю платье.

— Пойду поговорю с ней. Может, предложу помощь на кухне в обмен на ужин.

— Эй, подожди! В таком виде ты её только напугаешь!

Я не придаю значения его словам. Я ж не двухметровый патлатый мужик, который, едва рот откроет, заставляет думать, он тебя сожрать хочет или прибить.

В этот момент дверь таверны открывается, и на пороге появляется молодая женщина с большой миской, где, по всей видимости, лежат угощения, потому что коты тут же подскакивают на лапы. При виде меня она застывает как вкопанная.

— Добрый вечер, — начинаю я как можно дружелюбнее, делая шаг вперед. — Я хотела спросить...

— А-а-а! — женщина роняет миску, пугая котов, и бросается обратно в дом. — Помогите!

Эм… Чего, блин?

— Нет, постойте! Я не… — захлопнувшаяся дверь обрывает мои оправдания.

— Я же говорил, — ворчит за спиной Якуб. — Теперь жди неприятностей. Уходим!

Как будто в подтверждение его слов, дверь распахивается снова. На пороге стоит та же женщина, но теперь в её руках внушительных размеров сковорода, а за спиной маячит дюжий детина с кочергой наперевес.

— Ни с места! — голос хозяйки дрожит, но сковороду она держит решительно. — Джек, хватай её!

Господи боже мой, как мы вообще к этому пришли?!

—Пожалуйста, выслушайте меня! — я поднимаю руки, пытаясь как-то исправить ситуацию. — Я новая хозяйка кондитерской. Просто хотела предложить свою...

— Врешь! — сковорода угрожающе приподнимается.

Чувствую, как ко мне пробегает Якуб.

— Крыса! — визжит хозяйка, запрыгивая на ручки детины.

Тот роняет кочергу и тоже озирается, не понимая, куда бы запрыгнуть ему.

— Беги! — командует Якуб, и я, не раздумывая, бросаюсь прочь.

Сердце колотится как безумное, когда мы с Якубом несемся той же дорогой обратно к кондитерской. Только оказавшись в безопасности на территории своего двора, я перевожу дух.

— Ну что, довольна дипломатическим подходом? — ехидно интересуется Якуб, отряхивая шерстку.

Я сползаю по стене, закрывая лицо руками:

— Боже мой. Что это вообще было?!

— Это маленькое поселение. Если ты заходишь не с парадного, да ещё и выглядишь как бездомная в рваной юбке, что им остаётся думать?

— И что? Теперь все будут считать меня какой-нибудь грабительницей?

— Не все только половина, — утешает Якуб. — Вторая решит, что ты сумасшедшая. Кстати, у меня есть идея получше насчет ужина...

Я со стоном откидываю голову назад. Кажется, этот день может стать еще хуже. И почему я не послушала говорящую крысу?

«Беру свои слова назад. Лучше б не слушала,» — думаю, продираясь сквозь голые ветви каких-то кустарников и стараясь ступать там, где посуше.

Под ногами сплошное месиво из подтаявшего снега, перегнивших листьев и прошлогоднего мха, по лицу то и дело норовит лупануть какой-нибудь прут, а впереди бодро скачет задорная усатая крыса, маня меня за собой своими маленькими когтистыми лапками. 

— Ну же, шевелись, мужнина жена! Почти пришли! — слышу и понимаю, что чем дальше, тем менее удачной мне кажется идея грызуна отправиться в лес и найти его «заначку». — Вон в том дубе! Видишь дупло? 

— И что? — недоумеваю.

Тащусь за Якубом в лес, который с каждым десятком метров всё гуще, деревья выше, а их стволы толще. 

— В нём я как-то спрятал каштаны. Много. Даже тебе хватит, чтобы насытиться. Знал, что рано или поздно настанет чёрный день. Не думал, правда, что так скоро, — крыса подбежала к толстенному дубу, в котором на высоте в полтора моих роста действительно виднелось большое дупло. — Если не любишь сырые, то можно и пожарить. С солью они знаешь какие вкусные получаются, м-м-м-м! 

Не могу не согласиться. Каштаны я ещё с детства люблю. Печёные с дымком они чудо как хороши. 

— Давай, полезай. Достанешь их, поедим. Меня же угостить не забудешь? — интересуется усатый, а я понимаю, что ствол совершенно гладкий и взобраться на него просто не представляется возможным. Да и юбку по самое не балуйся придётся задрать, чтобы проявить чудеса сноровки. 

— Не-е-е-т! Я не могу. Высоковато, — развожу руками, а сама всё же ищу хоть что-то, что можно было бы использовать как подставку, чтобы попробовать дотянуться до дупла. Пенёк вполне бы сгодился. 

Но, как назло, вокруг нет ни одного упавшего дерева. Да и зябко уже. Не пять минут ходим, а одежды на мне не то чтобы много. 

— Эх, и всё-то мне самому за тебя делать надо, — досадует Якуб и начинает карабкаться вверх по стволу.

Медленно, но довольно ловко, цепляется лапками за выступы в коре дуба, виснет на них как заядлый акробат и забавно покряхтывает.

Я же настолько увлечённо за ним слежу, что не обращаю внимание на хруст веток неподалёку. И только когда он повторяется совсем близко, вздрагиваю и оборачиваюсь. 

— Ты кто? — слышу низкий бархатистый голос, обладатель которого стоит прямо передо мной. 

Взгляд упирается в крепкую грудь, просто одетого…парня? Мужчины? Приходится задрать голову, так как ростом незнакомец превосходит меня знатно. Меня заинтересованно разглядывает молодой зеленоглазый блондин со смешными ямочками на щеках и доброй улыбкой. Уже одно это не пугает, а располагает к нему. А ещё то, что лапать меня он не торопится, а будто изучает и действительно ждёт ответа. 

Был бы разбойником, наверное, уже сгрёб бы в охапку. Я же тут одна. Крыса не в счёт. 

— Хозяйка, — полушёпотом полуписком выдаю я. 

— Леса что ли? — спрашивает парень и заходится смехом, а я понимаю, что сморозила. 

— Нет, «Лакомки», — спешу исправить свою оплошность. 

— О! Пожаловали-таки? Я уж думал её так и не откроют больше. Значит, ты повариха? — почесал затылок незнакомец. 

— Я, эм, кондитер. Почти, — ответила, тоже разглядывая парня.

Крепкого телосложения, но одет просто. Может сынок какого-нибудь плотника или мельника? Не похож на того детину, что вышел вслед за своей матерью-кухаркой и напугал меня до чёртиков. Этот как-то добрее что ли. 

— Меня Греем звать. А тебя? — блондин протянул мне свою крупную мозолистую ладонь. 

— Ир... то есть Айрис. Очень приятно, — всё же с небольшим недоверием вложила свою руку в его. 

— А тут чего ж забыла? Одна в лесу. Не страшно? 

И мне стало страшно. Потому что я действительно стою одна посреди чащи в обществе неизвестного мне парня, и если ему взбредёт что-то в голову, спасать меня просто некому. Якуб с ним при всём желании не справится. 

— Пришла за каштанами, — решаюсь сказать правду. — Так есть хочется, а в лавке пока пусто. Решила испечь их и заодно варенье сварить. 

Стоит упомянуть сладкое, как парень буквально меняется в лице и нервно сглатывает. 

— Варенье? А ты умеешь? — в его зеленых глазах загорается огонёк любопытства.

— Да. 

— Матушка моя очень его любила, — голос блондина становится тише, а сам он как-то поникает, будто вспомнил что-то. 

И тут, словно по заказу, раздаётся какой-то стук, шмяк, и мне под ноги из дупла начинают падать те самые каштаны, о которых говорил Якуб. 

— Принимай товар, хозяйка! — пищит грызун, на что незамедлительно реагирует Грей, хватает меня за запястье и задвигает себе за спину. 

— Крыса? — приглядывается к моему мохнатому помощнику. 

— Не тронь его, пожалуйста, это мой друг, — не зная, какой будет реакция местного, дёргаю блондина за рукав.  

— Друг? Может ты и правда хозяйка леса, раз с такой тварью водишься? — непонимающе смотрит на меня парень и недовольно хмурит брови. 

Ну вот, подумал, что я ведьма какая-нибудь. Бежать от него или всё же пригласить помочь сварить варенье?

Дорогие читатели!
В ожидании следующей проды приглашаем в новинку нашего моба от

Думала, моя жизнь наконец-то наладится, но вдруг попала в другой мир, в тело брошенной в день свадьбы графини. Бывший муж оставил лишь старый дом в жутких трущобах. Местные считают ведьмой? Ладно, будут вам зелья. А вот что делать с таинственным драконом, не желающим называть своё имя? Спасибо, что вступился, но чего вы хотите? Нет-нет, господин, с меня хватит! Я лучше домик преображу, открою бизнес... Что значит, я вам нужна? Я никуда не вернусь, ведь я нужна тут…

Обратный путь из леса кажется намного короче. Наверное, потому что теперь нас трое. Грей идёт впереди, расчищая дорогу своими широкими плечами, я следую за ним, прижимая к груди узелок с каштанами, а Якуб то забегает вперёд, то отстаёт, постоянно что-то комментируя.

Он успел объяснить мне, что слышу его только я. Это как-то связано с тем, что я не настоящая Айрис, и, разумеется, пополняет и без того немаленький список моих вопросов к этому миру. Но, немного подумав, я принимаю, что это весьма полезная особенность. Я довольно быстро понимаю, что мне не обязательно говорить вслух, чтобы Якуб меня услышал. Так можно будет обсудить что-то или спросить совета в непростой ситуации.

А таких, с учётом всех обстоятельств у меня будет предостаточно.

День переваливает к вечеру, так что когда мы выходим на окраину поселения, в окнах домов уже теплится свет. Кондитерская встречает нас тёмными провалами окон и какой-то особенной, величественной даже в своём запустении, тишиной.

— Пришли, — я показываю на перекосившуюся входную дверь. — Пойдём с чёрного зайдём. Здесь балка, не открыть.

Грей пожимает плечищами и идёт за мной. Я обвожу его вокруг лавки, стараясь не думать о том, что не очень-то разумно вести в свой дом того, кто чуть ли не вдвое шире и ему ничего не стоит просто шею мне свернуть. Успокаивает только то, что ему незачем это делать. У меня ж ни денег, ни ценностей. В лавке, наверняка, всё, что можно было вынести, давно стащили.

Когда мы попадаем в дом, Грей внимательно осматривает преграду и проводит рукой по потемневшему дереву.

— Хм, не так плохо, как могло быть. Думаю, справлюсь быстро. У тебя есть какие-нибудь инструменты?

— Не знаю. Я только сегодня приехала, — кошусь на Якуба.

— В подсобке посмотрю, — объявляет Грей.

Он ориентируется в кондитерской куда лучше меня. Быстро находит всё необходимое: молоток, пару клиньев, какие-то ещё инструменты, названия которых я не знаю. Выглядит так, будто знает, что нужно делать.

Я решаю, что пока он тут возится, я хоть на кухне приберусь, чтобы можно было готовить. Якуб бежит рядом, его коготки цокают по деревянному полу.

— Надеюсь, печь ещё работает, — бормочу я, осматривая помещение.

Кухня встречает нас гулкой пустотой. Массивная печь занимает почти всю стену, рядом потемневший от времени стол, несколько полок с посудой. Всё покрыто толстым слоем пыли.

Якуб подсказывает мне, как развести огонь в печи. С его командами получается с первого раза, я даже сама удивляюсь. Уже боялась, что придётся звать на помощь Грея, который чем-то стучит в общем зале.

Раскладываю каштаны на две кучки, внимательно осматривая каждый орех. Якуб хорошо их хранил, все целые, без следов плесени или червоточин.

— Ты знаешь, что нужно делать?

— Да. Сначала надрежу скорлупу, — объясняю я своему любопытному помощнику, который внимательно следит за каждым движением. Беру острый нож и аккуратно делаю крестообразные надрезы на каштанах. — Иначе они могут взорваться при жарке.

Печь уже хорошо прогрелась. Достаю с полки старую чугунную сковороду, тщательно протираю её и ставлю прогреваться. Первую партию каштанов для жарки раскладываю на раскалённой поверхности. По кухне сразу разносится характерный треск и восхитительный аромат.

— Нужно постоянно их переворачивать. — отмечаю я, орудуя деревянной лопаткой. — Чтобы прожарились равномерно.

Мне сильно везёт тем, что в кондитерской имеется что-то наподобие колонки, из которой я добываю воду. Запах у неё немного застоявшийся, но, думаю, после кипячения всё будет в порядке.

Стук со стороны входной двери становится громче, и я слышу, как Грей что-то бормочет себе под нос. Улыбаюсь. Несмотря на все сегодняшние злоключения, сейчас я чувствую странное умиротворение. Может быть, потому что впервые за весь этот безумный день я не одна?

Ставлю на огонь котелок. Вторую часть каштанов нужно сначала отварить, чтобы легче снималась кожура. Когда вода закипает, осторожно опускаю орехи.

— Мм, как вкусно пахнет! — Грей появляется в проходе, вытирая вспотевший лоб. — С дверью закончил, осталось только петли подправить.

— Присаживайся, — киваю я на старую лавку. — Жареные почти готовы.

Снимаю готовые каштаны со сковороды. Скорлупа потрескалась, обнажая золотистую мякоть. 

— Осторожно, горячие, — предупреждаю, но Грей уже ловко очищает один каштан и отправляет в рот.

— Вкусно!

Якуб тоже получает свою долю, аккуратно держа горячий орех передними лапками. А я уже занимаюсь вареньем.

Варёные каштаны очищаю от скорлупы и тонкой кожицы. Работа кропотливая, но медитативная. Мякоть измельчаю и перекладываю в другой котелок, добавляю сахар, который, к счастью, Якуб нашёл в кладовой. Его мало и пришлось просить Грея отколоть кусок, потому что он сильно слежался, но главное, что вообще есть.

Только попав сюда я начинаю понимать, как много всего на самом деле я воспринимала раньше как должное. На моей кухне всегда был сахар. Сливки, яйца и масло да, заканчивались, но сахар — никогда. Как и мука. Я воспринимаю их как должное.

Сейчас повезло, но я остро чувствую, что припасы нужно начинать искать сейчас.

Чёртов муженёк! Как он думает я здесь заработаю?! Здание продам?! Козёл.

Чтобы ничего не сломать, сосредотачиваюсь на варенье. Нужно удерживать его на медленном огне, постоянно помешивая, чтобы не пригорело. Учитывая, что у меня тут необычная плита, на которой можно выставить температуру и расслабиться, задача получается со звёздочкой.

Комната наполняется сладким ароматом карамелизирующихся каштанов. В печи потрескивают поленья, за окном сгущается ночь, а мы сидим на старой кухне и наслаждаемся теплом, уютом и необычным угощением.

Я улыбаюсь своей сентиментальности, продолжая помешивать варенье. Первые жареные каштаны, варенье, первые гости... Может быть, судьба не зря привела меня именно сюда?

Варенье медленно густеет, приобретая красивый янтарный оттенок. Когда капля, упавшая на блюдце, застывает, не растекаясь, понимаю, что готово. Осторожно переливаю в найденную розетку.

— М-м-м! Как мамино! — комментирует Грей, который не стал дожидаться, пока остынет угощение и зачерпнул прямо из котелка лопаткой. 

Довольно облизывается как кот, нашедший сметану, и улыбается такой искренней детской улыбкой, что я невольно задумываюсь о том, сколько парню лет. Судя по поведению, совсем ещё подросток, а на вид уже завидный жених.

— Не зря решил помочь, — заключает он. — Идём, работу примешь, — поднимается с места и манит меня в зал. 

А там… 

Балку он и правда убрал. Теперь она аккуратно пристроена у разбитого окна, через которое я попала внутрь, хоть как-то перекрывая вход в лавку.

— Прибраться надо, — замечает Грей. — Окна заменить, но это я могу завтра. К плотнику схожу, посмотрим, что можно сделать.

— Завтра? — переспрашиваю я.

— Ага. Сейчас-то поздно. На боковую пора. Где тут у тебя спальня?

— М-м-м, — мозг отказывается помогать мне выстраивать логическую цепочку. Это он намекает на то, чтобы улечься вместе? 

Мне же показалось, да?