Ненужная жена и Навья кутерьма

Второй час кряду Ольяна носилась по дому, натирая и начищая все до блеска, помешивая и подсаливая, накрывая и украшая. Из трубы ее богатого дома валил пар, в кухне пахло пирогами. У ног терся полосатый кот.

– Мурлыка, уймись, начинки больше не дам, – пожурила его ведьмочка.

– Мя-ям-м… – жалобно пискнул фамильяр.

– Что значит голодный?! – возмутилась хозяйка. – Я тебе полмиски фарша скормила. Не ты один любишь кулебяку. Ивар знаешь, как радуется, когда я встречаю его пирогами? Ой, – встрепенулась Ольяна, прикладывая к груди ладошку. – Кажись, прилетел чертяка мой! – взвизгнула она и побежала встречать мужа, скидывая на ходу передник.

Пролетела кухню, длинный коридор, сени. Сомнения в том, что на территории дома объявился первый черт Нави – Ивар Темный, у Ольяны не было. Она возвращение мужа всегда чувствовала. Сердце трепетать начинало, и в солнечном сплетении сладко так подсасывало.

Сейчас же в груди девушки настоящий смерч бушевал – так она обрадовалась черту. А все потому, что истосковалась. Ивар редко покидал Навь дольше, чем на три дня, а в этот раз обязанности перед Чернобогом потребовали недельной отлучки. Ольяна извелась вся, издергалась. Чуть ли не каждый день пироги пекла в оживании любимого. И вот, наконец, дождалась.

Она вылетела на крыльцо и… опешила. Ее родной, обожаемый темноволосый красавец муж стоял у входа в их терем не один, а с какой-то расфуфыренной кикиморой. Впрочем, к представительнице этого почтенного племени незнакомка не имела никакого отношения. С виду она была вполне себе человеческой женщиной. Не слишком молодой, лет на десять старше Ольяны. Но на редкость эффектной. Отличалась ненашенской славянской красотой, а заморской какой-то, вычурной. Брови насурьмлены, пухлые губы такие красные, будто она их свеклой натирала, а глазюки – ониксы чернющие, да еще и углем подведены. Одним словом, яркая дива.

 – Ольяна, познакомься, – улыбаясь, сказал Ивар. – Это Лейза. Она будет жить с нами.

– В каком смысле? – в недоумении протянула девушка. – Она твоя новая прислужница?

Не то, чтобы Ольяна была против человеческих слуг. У нее самой их имелось двое. Причем, один из них когда-то ходил в ее женихах, и Ивар до сих пор ревновал к нему. Просто конкретно эта женщина не вселяла доверия. Да и не жили слуги в доме. Они в Навь-то спускались не часто. Основные поручения выполняли в Яви, куда темные не любили ходить без надобности.

– И где ты такую служаку раздобыл? – прикусывая ноготок, полюбопытствовала Ольяна.

– Она не служанка, – отчего-то оскорбился черт и притянул женщину к себе, деликатно обняв ее за талию.

– А кто? – сглатывая подступающую тревогу, просипела Ольяна.

– Жена, – огорошил Ивар и любовно так на свою новую зазнобу посмотрел.

Ольяна же не женственно потеряла челюсть. Но быстро пришла в себя. Впрочем, в себя ли – это еще большой вопрос.

– Жена? – захлебываясь возмущением, заверещала она. – У нас не многоженство! Какие ведьмы тебя покусали, чертяка ты окаянный?! Что за заморские веяния?! Какая еще жена? А я?!

– А ты? – задумчиво протянул Ивар, даже не удосужившись посмотреть на разъяренную Ольяну. – Простыни поменяй. И баньку истопи.

Последняя реплика летела уже в спину ошарашенной девушке.

Перемахивая через ступени, Ольяна заскочила в дом. На ходу сшибла кикимору, которая, почуяв неладное, прокралась к дверям и по своему обыкновению подслушивала. Падения нечисти девушка даже не заметила, вбежала в кухню, застав на столе Мурлыку. Котяра долизывал миску с остатками фарша и таращился на хозяйку своими колдовскими глазищами, рассеивая красный свет. Хотя, возможно, это у самой Ольяны глаза кровью заволокло, которая пульсировала так, будто ей в теле стало тесно.

Ведьма схватилась за голову и завыла.

– Мям-мя, – пискнул кот.

– Да причем тут ты?! – взбеленилась Ольяна. – Хоть всю кладовую слопай, плевать! Теперь плевать! А лучше, знаешь, Ивара сожри. Да! Его гадкое черное сердце, выгрызи и счавкай!

– Ну что ты, Ольянушка? – запричитала подсуетившаяся кикимора, вбежав в кухню. – Что ты, лапушка? Не белелись…

– Не белелись?! А может мне еще и чайку им по чашечкам разлить?

– О-о-о, чаек – это то, что надо. Лейзушка с дороги притомилась. Это ты, Ольяна, молодец. Хорошо постаралась, – похвалил Ивар, протягивая руку к пирогам. – М-м-м, с кабанчиком, как я люблю?

– С кабанчиком, – злобно прошипела ведьма, хватая миску и надевая ее на голову черта. – А следующие из твоей печени будут!

С этими словами она набросилась на Ивара и, повалив его на пол, стала лупить по мощной груди своими маленькими острыми кулачками.

Ор и визг в доме стоял страшный. Вся нечисть слетается, чтобы разнять хозяев. От основания фасада, в который он врос давным-давно, отлепляется дед Соплевик. По стенам забегали ниточки пауков. За спиной разбушевавшейся ведьмы скакала перепуганная кикимора. Мурлыка грозно шипел и норовил вцепиться когтями в лицо Ивара. Если бы могли прийти русалки, пришли бы и они. А так в пруду отсиживались и верещали со страху.

То, что они перетрусили, не мудрено. Черт с чертовкой душа в душу жили, ругались не часто и все больше в шутку. А сейчас даже грозным обитателям мрачного мира становилось страшно. Ошалевшую ведьму невозможно было унять, да и черт начал выходить из себя. Он уже откровенно мрачнел и заволакивал пространство кухни едким дымом своего гнева.

И на весь этот Навий беспредел с отстраненным хладнокровием взирала лишь новая супруга Ивара. Она предусмотрительно отошла к окну и, сложив на груди ухоженные руки, упивалась семейной трагедией.

– Немедленно прекрати, Ольяна! – потребовал черт. – Ты меня позоришь! И себя, между прочим, тоже!

Ольяну залихорадило. Глаза застила мутная багровая пелена, а пальцы онемели. Вся кровь в ее теле отлила, чтобы атаковать мозг, который отказывался верить в то, что возлюбленный – непроходимый гад, способный опуститься до подобных упреков.

– Я позорю, кобелина ты рогатый? – не желая униматься, закричала она, вцепляясь в витиеватые отростки на голове Ивара. – Я тебе красоту-то твою повыдергаю. Посмотрим, какой ты по счету черт в Нави будешь без своей короны!

– Ольяна! – переставая сдерживать силу, заорал черт, затмевая все пространство непроницаемой чернотой.

Всего пары мгновений хватило, чтобы в помещении воцарилась кромешная тьма. Одни только глаза Мурлыки и пробивали ее лучами. Это и понятно, зенки фамильяра были колдовскими. Один силу Нави олицетворял, другой был подарком самих Легов – рубиновый, еще более яркий. И все же, не настолько, чтобы совладать с магией первого черта Нави. Мурлыка лишь прорезал темень, но не рассеивал. И, конечно, не успокаивал замерших домочадцев, которые стояли истуканами и боялись пошевелиться.

Одной только Ольяне угрозы мужа были нипочем. Отбиваясь от попыток Ивара скрутить ее, она вскочила на ноги и, сшибив табурет, бросилась в дальний угол кухни, к метле. Не простой, конечно, ведьмовской. Она мерцала в темноте волшебным набалдашником, в виде огромного изумруда. Ольяна схватилась за древко, кликнула фамильяра и вылетела прочь из дома, в котором прожила с любимым чертом целый год.

Сбежав с крылечка, ведьма утерла слезы и, подхватив на руки кота, запрыгнула на метлу. В этот момент из дома выбежал Ивар. Весь растрепанный в изодранной рубахе.

– Ольяна, ты куда? – завопил он. – Стой, ведьма! Я тебя не отпускал. Вернись!

– Ага, сейчас, кружочек наверну и обратно прилечу. Жди. Смотри только не поседей.

Друзья, мы с Музом страсть как любим лайки и комментарии. Они ускоряют процесс написания книги)).

Ольяна

Побег из дому был эпичным, и что уж там, действительно позорным. Ольяна корила себя за несдержанность и рукоблудство. Не то чтобы ей было жаль Ивара, напротив, она вполне серьезно подумывала над тем, чтобы напечь для своих сестричек-ведьмочек пирогов с печенью неверного мужа.

– Нет, нет, нет, родной мой, рога – это по твоей части. Я с такими отростками ходить не собираюсь! – шипела она, вынашивая план мести.

Поначалу хотела отомстить мужу и сделать что-нибудь подленькое, поэтому держала курс на избушку Яги. Там имелся портал в мир Яви. Ольяне захотелось к людям, ведь когда-то она и сама считалась человеком. Напоминанием той прошлой жизни служил ее бывший жених Смиридон. Вот к нему-то она и собиралась наведаться. Утешиться, так сказать.

От этого опрометчивого шага спасла Лисица. На счастье Ольяны, ведьмочка как раз возвращалась из Яви. Они столкнулись в темном лесу, близ избушки на курьих ножках. Лисица вылетала из портала, когда Ольяна к нему только приблизилась.

– Ох ты ж, чуть не сшиблись! – засмеялась она, увидев сестру. Но почти сразу сникла, оценив хмурое выражение Ольяниного лица и ее всклокоченный вид. – Э-э-э, подруга, ты чего, с рецептом пирогов что-то намудрила?

Она подцепила прядь светлых Ольяниных волос. С тех посыпалась мука и пряная зелень.

– Говорила я тебе, осторожней с балирамом. Всего щепотку на котел. Опять взорвала кухню? Стены хоть устояли? Или на этот раз только крышей отделаться не удалось?

– Не удалось, – всхлипнула Ольяна и, упав на грудь сестрички, разразилась рыданиями.

– Эй, ну ладно, не сопливь, – стала утешать ее Лисица. – Что, первый раз что ли? Ивар у тебя терпеливый. Отстроит новый дом. Поживете у нас пока.

– У-у-у-у, – завыла девушка, мотая головой.

Нет, такую катастрофу невозможно было исправить, ведь ее сам внутренний мир девушки терпел крушение. Все жизненные ориентиры сбились. Компас души дал осечку, а сама она готова была усвистать из тела. Куда угодно, только бы подальше от места личной трагедии.

– Ну, брось, Ольянка. Чего так убиваться? Подумаешь, дом. Нет, ну согласна, у Ивара терем знатный, с историей, волшебный, опять же. Но чтобы он тебя ругал из-за такой мелочи? Да не поверю. Он же пылинки с тебя сдувает, козликом вокруг скачет…

– Скака-а-а-л-л… – снова завыла Ольяна. – Раньше вокруг меня скакал и баловал, а теперь… У-у-у-у-у…

– Так, ну все! – встряхнула Ольяну Лисица и даже отвесила звонкую оплеуху, чтобы та пришла в чувства. – А теперь, по порядку! – отчеканилао на, всем своим видом давая понять, что не сойдет с места, пока не выслушает полный отчет о происшествиях.

Ольяна всхлипнула, шмыгнула носом и, утерев лицо рукавом платья, выдала подруге все, как на духу.

– Да не может быть! – сощурила рыжая свои хитрые зеленые глаза. – Чтобы Ивар какую-то заморскую лахудру приволок?

– Она красивая, – протянула Ольяна.

– Краше тебя? – вскинула Лисица бровь.

– Ярче.

– Хорошо, пусть так. Но как же чувства?! Ивар только тебя и любил. Ты вспомни, на какие безумства он ради тебя шел. Стащил у самих Легов звезду! Ты только подумай! Да и вообще… не верю!

– А придется, – раздался вдруг рядом с девочками строгий голос Хельмины – самой старшей ведьмочки Нави, супруги одного из собратьев Ивара.

– Что ты такое говоришь, Хельмина? – прижимая к груди ладошку, воскликнула Лисица.

– Ивар прислал весть, – потрепав тугую черную косу, призналась та. – Мне, как старшей прислал, но она, естественно, касается нас всех.

– Что за весть? – сглотнула Ольяна, уже готовясь к худшему. Хотя казалось, что может быть хуже произошедшего? Разве что полное изгнание из Нави.

– Летим все ко мне, потолкуем без свидетелей, так сказать, – решила Хельмина, углядев прямо над головой мелкого бесененка, который прятал в листве свой пяточек.

Она пригрозила козявке пальцем и запрыгнула на метлу. Лисица с Ольяной переглянулись, но ждать себя не заставили. Один лишь Мурлыка возмущенно замяукал. Не любил он эти опасные перелеты, страсть как не любил. Но деваться ему было некуда, и он притих.

Добравшись до мастерской Хельмины, ведьмы спешились. Им навстречу выбежала тонкотелая миловидная блондинка, вся забрызганная зеленой жижей.

– Ну, как успехи, Ясеня? – деловито спросила у нее Хельмина. – Удалось установить личность?

– Нет, – покачала та головой. – Все черным-черно. Такая защита на этой крале стоит, что даже зеркало правды не выдержало.

– Раскололось?! – всплеснула руками Хельмина.

Ясеня виновато пожала плечиками, и побрела в мастерскую следом за ее хозяйкой.

Ольяна и Лисица последовали за ней. Войдя внутрь, ведьмы застали не самую лицеприятную картину. Вокруг были разбросаны осколки битого зеркала, а все стены забрызганы зеленой слизью.

– Ясеня, Ясеня, – покачала чернявой головой Хельмина. – Опять поганки варила в моем котле?

– Вовсе нет! – возмутилась та. – Эта вот мерзкая слизь на меня выплеснулась, когда я в зеркало глядела и пыталась понять, что за госпожа такая на нашу голову свалилась.

– А-а-а можно поподробней? – насторожилась Ольяна.

Ясеня и Хельмина как-то так виновато на нее посмотрели, а потом блондиночка сорвалась с места и налетела на подругу. Обняла ее и запричитала:

– Ты не подумай, сестричка, мы тебя не предадим. Никакой новой госпоже кланяться не станем! Ты ж нашенская, природная ведьма. С родных земель. А эта пучеглазая...

– Ясеня, уймись, – прикрикнула на ведьму Хельмина и оттащила ее от Ольяны.

– Да что происходит? Можете вы мне объяснить?! – вышла из себя Ольяна, повысив голос.

Хельмина подошла к столу, порылась в свитках и, достав один, протянула сестре. Та развернула его и прочла единственную строчку, написанную широким, летящим почерком ее мужа.

«Всем особо приближенным ведьмам явиться сегодня в полночь на Лысую гору, чтобы поприветствовать новую хозяйку чертовых угодий».

К горлу девушки подобрался давящий ком. Она почувствовала горький привкус поражения. Это был провал. Никакой ошибкой или шуткой выходку Ивара уже не назовешь. Первый черт Нави созывает шабаш, требует, чтобы жены его младших братьев приняли новую госпожу.

– Не хочу ничего слушать! Вы пойдете на Лысую гору и сделаете все так, как велит Ивар! – в десятый раз потребовала Ольяна. И даже по столу ударила ладошкой, вляпавшись в зеленую гадость.

– Да не хочу я присягать этой склизкой ведьме! – гнула свое Ясеня.

Девушкой она была нежной и романтичной, самой ласковой из всех сестричек. Но именно из-за трепетного отношения к высоким чувствам, которые осквернил Ивар, она и кочевряжилась.

– Да как ты не понимаешь, Ясеня?! – ругалась на нее Хельмина. – Ивар же не только с тебя, но и с мужа твоего три шкуры снимет и все-таки приволочет на гору. Заставит принять ведьму.

– А я не приму! – упиралась она, стоя посреди изгвазданной мастерской, сложив на груди руки. – Вы не видели и не чувствовали того же, что я, когда мне в зеркало пришлось заглянуть. Эта Лейза – не простая ведьма. Она - нечто странное, настолько темное, что даже меня озноб пробирал от соприкосновения с ее миром.

– Вообще, да, – поддержала подругу и Лисица, проведя пальчиком по зеленой кляксе. – Что это за госпожа такая, которая своих подданных такой гадостью встречает?

– Начнем с того, что Ясеня вторглась в ее личное пространство без приглашения. Это могла быть обычная защита.

– Фи, такая вонючая? – скривилась Лисица, поднося измазанный пальчик к носу.

Хельмина пожала плечами.

– Можно подумать, ты незваного гостя розами засыплешь.

– Ну, у меня есть цветок мухоловка. У него хотя бы вид презентабельный.

– Не о том, девочки, не о том болтаете, – осадила сестер Ольяна. – До полуночи осталось три часа. Если вы не явитесь… в общем, про Ивара мы все знаем. Он строг и накажет всех - и вас, и мужей ваших. А вот об этой Лейзе, – прорычала девушка имя соперницы. – О ней нам известно только то, что она сильнее нас. А это значит, что подлюка может навредить. А я не переживу, если из-за моей личной трагедии пострадаете еще и вы. Хотите меня совсем одну оставить?

– Ольяна права, – начала было Хельмина, но ее тут же перебили сестры.

– Поклониться второй жене Ивара – значит, отречься от первой! – загудели они хором.

– Не отречься, не отречься, а присмотреться к врагу, – подмигнула Хельмина. – Для полного принятия требуется троекратное подношение почестей, ну, или искренняя любовь, как в случае с Ольяной, – улыбнулась она поникшей подруге. – Сегодня мы уважим Лейзу своим присутствием. Но прежде, чем склонить головы, приглядимся и к ней, и к Ивару.

– А-а-ах! – воскликнула Ясеня, приложив ладошку к губам. – Думаешь, это не наш Ивар?! Подменыш?!

– Сомневаюсь, – покачала головой Хельмина. – Был бы не наш, не прошел бы в Навь. Но мы все равно должны все тщательнейшим образом проверить. Так что за работу, девоньки. С тебя, Ясеня, уборка. Ты, Ольяна, варишь зелье правды, попробуем им Ивара напоить, чтобы удостовериться, что он – это он. Лисица…

– Пироги?! – с надеждой воскликнула Ясеня.

– Пироги, – согласилась Хельмина. – Твои особенные. Да не жалей мухоморов, Лисица. Пускай будут забористыми. Нам сегодня понадобится вся сила природы, чтобы заглянуть за грань.

– Уж поверьте, расстараюсь на славу. Такие булочки испеку, что все тайны мира вам откроются и без заклинаний.

– Вот и хорошо, – хлопнула в ладоши Хельмина. – Работайте, а я пойду в библиотеку. Нужно кое-какие знания о темных иноземных мирах освежить.

Все оставшееся время ведьмочки колдовали, каждая по-своему. Ясеня драила мастерскую, Лисица изгалялась в кулинарных изысках, Хельмина шуршала страницами, а Ольяна старалась держать себя в руках, помешивая варево в небольшом тигле.  

Как не испортила его, не понятно, ведь все мысли витали вовсе не там, где следовало. Девушка вспоминала свое знакомство с Иваром. Тот далекий святочный вечер, когда она одинокая и никому не нужная девушка гадала в своей горнице. На суженого гадала, а явился черт и уволок в Навь.

Тогда она думала, что жизнь ее кончена, что она станет пленницей и игрушкой в руках коварного искусителя. На деле же Ольяна обрела счастье. Не сразу, конечно, были трудности и испытания, как без них? Но после она целый год наслаждалась любовью самого сильного черта Нави, самого красивого и страстного. Все нарадоваться не могла и даже готовилась к встрече с Чернобогом. В этом году он должен был принять Ольяну, как полноправную хозяйку чертовых угодий, прошедшую испытательный срок, так сказать. Должен был, но не примет…

– Хм, – всхлипнула она, роняя в тигель слезу. – Как же так?

– Ну, брось нюнить, – стала утешать ее Лисица. – Не ведьмовское это занятие. Помнишь ведь наш девиз, м?

– Ведьмы не плачут. Ведьмы – мстят! – воскликнули девушки хором.

– Так, так, так, кому это вы тут мстить собрались? – раздался голос Хельмины. Она зашла в мастерскую, застав сестер в приподнятом и довольно боевом настоянии.

– Ивару! – воскликнула Ольяна.

– Лейзе! – прошипели ее сестры.

Ведьмы переглянулись. Ольяна в недоумении вскинул брови.

– Ивар свой, а своих мы защищаем, даже когда они не правы. Помнишь, ведь, Ольяна, – сказала Лисица.

– А вот Лейза - это чужачка, и вообще, мутная какая-то, – добавила Ясеня.

– То, что она мутная – это правда, – тяжело вздохнув, подтвердила Хельмина, хлопнув об стол тяжеленный талмуд. – Я тут кое что вычитала, но это, знаете… В общем, не хочу пугать вас раньше времени. Давайте сначала взглянем на эту заморскую диву, а уж потом…

– Особым зрением взглянем, – усмехнулась Лисица, доставая из печи противень с пирогами. – Налетайте.

– М-м-м, мухоморчики, – потерла ладошки Ясеня и первая набросилась на угощение.

Хельмина и Лисица тоже взяли по пирожку, с причмокиванием прожевали. Лисица даже глаза прикрыла, наслаждаясь особым пикантным вкусом. Одна Ольяна не притронулась к ведьмовской выпечке.

– Чего это ты? – оскорбилась Лисица. – Стряпню мою не уважаешь?

– Уважаю, подруга, но сегодня у меня в планах несколько иначе усилить свое зрение. Это даже хорошо, что мы с вами окажемся по разные стороны баррикад…

– В смысле?! – пробубнила Ясеня с набитым ртом.

– Я не пойду на Лысую гору. Простите. Не могу. Выше моих сил. Но… – Ольяна хитро сощурилась и выставила вверх пальчик. – Я полечу с вами и притаюсь на вершине дальней скалы. Вспомню первое заклинание, которому ты научила меня, Лисица.

– Будешь подсматривать издалека? – поняла та.

– И подслушивать, – кивнула Ольяна. – А для этого мне нужно оставаться со светлой головой.

– Что ж, сестрица, – вздохнула Ясеня, обнимая Ольяну, – удачи. Помни, мы за тебя в любом случае. У этой лахудры нет шансов.

– Если б против меня выступила такая команда, я уже сверкала бы пятками, – посмеялась Ольяна, глядя на сестричек, которые превратились вдруг в замершие статуи.

Глаза у всех закатились так, что одни белки только и были видны. А потом они синхронно затряслись все, задергались и захрипели. Снова замерли, прикрыли веки.

– Раз, два, три, – отсчитала Ольяна. – Приветствую вас, смотрящие за грань, – пошутила она.

Девчонки загадочно так ей улыбнулись, распахнули глаза и, похихикав, вышли в ночь. Призвали свои метлы и, оседлав их, взмыли в небо.

Ольяна полетела следом.

Друзья, история знакомства и вынужденного брака с чертом описана в книге «Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный»

– Исид им ран, иду наш дари, – шептала Ольяна, сидя на самой высокой скале, с которой хорошо просматривалась Лысая гора.

У нее было много светлых воспоминаний с этим местом. Здесь она сигала в пропасть на Сером волке в день своей свадьбы. С этой же высоты летела на своей метле, когда еще не умела ею управлять. Здесь же предавалась пылкой любви с Иваром и впервые услышала от него признание. Теперь же она сидела здесь одна, усиливая магией слух и зрение. Всматривалась вдаль и вслушивалась в те же пылкие признания, которые делал Ивар. Вот только уже не ей – подлой разлучнице.

Правы девочки – Ивару мстить рано. Сначала нужно поквитаться с нахалкой, которая посягнула на чужое счастье. Будь она трижды сильная ведьма, она не дома. Ольяна, правда, тоже не была пока признанной госпожой Нави. Но ее здесь все любили, уважали и почитали, хоть сам Чернобог пока не утвердил ее власть. Но он обручил ее с Иваром. А эту чернявую заразу кто с ним соединял, было непонятно. Да и соединял ли? То, что Ивар ее женой назвал, ничего не значило. По Навьим законам, брак считался действительным только после разделения супружеского ложа.

Об этом Ольяне думать совсем не хотелось, но нехорошие мысли упрямо лезли в голову. Видя, как ее муж лебезит перед заморской красавицей, девушка содрогалась, воображая их в спальне или в баньке, или на поляне у озера. В общем, во всех тех местах, где прежде любил ее Ивар. Ее – законную супругу и некогда обожаемую чертовку. А теперь отвергнутую и униженную ведьму.

– Ну, погоди, лахудра, я тебе устрою вырванные годы. Ты у меня не только свистящего рака услышишь, но и ор всей Навьей нечисти! – шипела Ольяна, кусая ноготки. Пыталась унять боль, которая молотила по груди, круша ребра. Все там уже в осколках было, острых, впивающихся в сердце. Но девушка продолжала наблюдать за представлением.

Ивар обнимал холодную и горделивую женщину. Все тянулся к ее лицу, пытаясь вымолить поцелуй. Видеть мужа унижающимся больно было, но и странно. Если бы только Ольяне казалось, что Ивар самый распрекрасный мужчина из возможных, она бы поняла реакцию ведьмы. Но черт нравился не только законной жене. Высокого, крепкого и стройного мужчину обожала вся бабская нечисть. А вот заморская дива воротила от него нос, чем повергала Ольяну в недоумение.

Зачем отбивать мужчину, который тебе неприятен? Ради статуса? Благ? Защиты?

– Что ты скрываешь, Лейза? – хмурилась Ольяна, все больше подозревая нечистую игру. Уж больно странным было и ее поведение и мужнино. Так он перед ней расстилался, что противно становилось. Настолько, что Ольяна даже не досмотрела церемонию приветствия. Увидела только, как три старшие ведьмы и их мужья взошли на гору и поклонились новой госпоже.

Ни почетных слов, ни прочей лебезни она слушать не стала. Весь этот гнусный церемониал был издевательством. Над ней в первую очередь. Как теперь в глаза всем Навьим ведьмам смотреть? А лешим? А русалкам? Кто она здесь теперь? Ненужная, брошенная жена? Бунтарка?

– Ольяна! – пронесся голос Ивара над всей Лысой горой. Такой отчаянный и громогласный, что девушка вздрогнула. Ей даже не понадобилось усиливать слух, Ивар гремел, как хозяин этого места, во всеуслышание.

Ведьма припала к скале, сливаясь с серым камнем. Снова прочла заклинание, усиливающее зрение, и увидела разъяренного мужа. Он озирался по сторонам в поисках беглой супруги. Не находил и, естественно, злился.

Когда он говорил явиться всем приближенным ведьмам, то имел в виду и ее присутствие, конечно же. А она ослушалась. И сейчас оскорбила его не только как мужа, но и как старшего черта – наместника Чернобога.

Ольяна дрожала всем телом. Зуб на зуб не попадал, руки нервно перебирали прядку волос. Но она не собиралась сходить с места. Не намерена была тешить самолюбия чужестранки и даже Ивара.

– Ведьмы – свободный народ, Ивар, – прошипела она, обращаясь к мужу. – Я не твоя подчиненная, я жена тебе. Ты не можешь меня неволить!

– Посмотрим, – прогудел он, явно приняв ее сообщение.

Ольяна вздрогнула. Вскочила на ноги и, оседлав метлу, полетела прочь.